Дорогая Татьяна Никитична! Ну как вам удаются такие кружевные переплетения..? Книга тончайшая, изысканнейшая. что ни эссе, то шедевр! Ей-богу, даже отзыв неловко как-то писать… Растягивала удовольствие на неделю – специально делала всякую рутину днем с тем, чтобы вечером, когда все отстанут, почитать. Бальзам на сердце. Вот удивительно, живет же где-то человек и напишет слова, под котороыми ты готов трижды подписаться, да ещё и в такую тончайшую папиросную бумагу обернет – а вот даже и не подозревает о твоем существовании…
По себе знаю – как это сложно: писать о повседневном, простом, обыденном так, чтобы это было интересно не только посвященным, а вообще … любому человеку, не чуждому изящной словесности. Татьяне Толстой это удалось с особой легкостью. Не зря же сборник назван «Легкие миры». Его, кажется, можно читать с любого места. И не то чтобы «вкусно написано»))). Написано как раз так, чтобы каждый задумался о прочитанном, добавил своего опыта и ощущений и сам решил, когда и под что употребить.
Эта книжка – нечто среднее между сборником фейсбучных постов, лингвистических очерков, дневника бытовой мистики и магии и чего-то типа мемуаров, неожиданно, прямо посередине текста переходящих в художественную прозу. Этой последней в книге меньше всего, но это ни в коем случае не минус (не знаю, считается ли это за комплимент), потому что язык Татьяны Никитичны, по-византийски витиеватый и одновременно лёгкий уж очень подходит для формата таких как бы «постов» – я проглотил книгу за три дня.
Сборник понравился, Люблю читать Т. Толстую, нравится её стиль, образ мышления. Читая «Лёгкие миры», почувствовала себя более свободной и спокойной.
Моя любимая книга! Сколько в ней юмора! Часто перечитываю, смеюсь,стараюсь запомнить цитаты. Сейчас отдала книгу подруге,чтобы и она порадовалась,читая хорошую современную прозу. Татьяна Толстая пишет хорошим лёгким языком. (Как-то так)
Отозвалось, затронуло, дотянулось. Бывает, что книга приходит во время, редкая удача, читается легко, хоть и грустно местами, даже печально.
Есть литература: приключенческая, романы, стихотворные сборники, детская литература, есть фантастика, беллетристика, есть посредственные переводы, современная, античная ‒ есть вот эта всяческая литература, её много, её тебе никогда не прочитать, не перечесть. А есть книги. Это совсем другое. Они стоят в отдельном месте, на комоде, например, потому что нельзя же их ставить со всеми остальными; или наоборот, они рассеяны по всем полкам, спрятаны от взгляда пытливых друзей и скучающих гостей, и только ты отличишь их. В твоей жизни они так или иначе стоят особняком, не пропадая в массе прочитанного, не теряясь в списках освоенной литературы. Они всегда как будто есть в тебе, ты всё читаешь, всё говоришь и всё видишь немножко через них. У меня такая – Татьяна Толстая.
Конечно, тесты берут в плен и скручивают. Открывается сборник двумя рассказами крепкой, прочной, но почти невесомой ткани, текстами такими личными, такими честными, что иногда читаешь и забываешь дышать. Но когда ты уже почти уверен, что так будет все четыреста шестьдесят страниц, и почти готов – здесь неожиданный поворот, и вот ты уже втянут в калейдоскопическую метель смеха, страха, тоски, непонимания, смеха, смеха, радости, удивления, смеха, слёз, бессилия, бесстрашия, смеха. И во всей этой катавасии меня восхищает, во-первых, язык, во-вторых, писатель.
Про язык мне читавшим Толстую не объяснять, не читавшим – не объяснить.
Писатель же поражает меня неустановленностью, неясностью, зыбкостью повествовательного образа. Ты вроде сам читаешь, сам всё видишь, но на самых лихих виражах не веришь глазам своим – как один рассказчик может быть страницу назад таким печальным и добрым, уязвимым, но бесстрашным, а здесь уже хлестать по щекам зазевавшихся ротозеев, раздавать всем сестрам по серьгам и говорить в глаза не очень приятные вещи?? И в этом тоже мастерство Толстой, искусство словотворца – что за столько лет и столько книг не свалялся один, всё под себя подбирающий повествователь. Это тот случай, когда никогда не бывает скучно; никогда не предскажешь хода, никогда не угадаешь заранее тона. Вся Толстая – оппозиция к самой себе. Бог и дух, постник и скоромник, смех и слёзы, смех и слёзы (испорченное напрочь выражение, представляется какой-то не тот смех, идиотский, и не те слёзы, жиденькие, безвкусные, пустые), тяжесть и лёгкие, тьма деревенская и яркое горение среднего класса, сакральное и профанное, участник и наблюдатель, и брат, и отец, и жена.
Не нужно читать «Легкие миры» вечером, ближе ко сну – ни к чему это (и ни к чему хорошему, мне кажется). Хорошо читать их с утра – особенно если поднять подняли, а разбудить забыли, – сразу после завтрака, когда особенно тяжело оставаться в сознании. Тут надо открыть книжку, конечно, без особой надежды на исцеление, но с мыслью «ну прочитаю хоть страничек с десяток»... И ВОТ ТОГДА РАЗВЕРЗНЕТ ОЧИ ВАМ. И внезапно краем глаза увидите, что за окном уже рассвело (прямо-таки светло), что одеяло уже совсем не манит (и как такое только возможно), что прямо-таки хочется идти руководить (здравствуйте, Алиса Бруновна)! Открывается, не знаю, отдельный буддийский разум в тебе; тут же в потоки начинает конденсироваться какая-то завалящая энергия; хочется бежать, хочется сидеть и строчить письма, письма, письма, хочется борща, в усадьбу Рериха, вязать шарф, медитировать, смотреть в окно и ничего не делать, ехать, читать книги, Новый Год, торговать антиквариатом, на Остоженку, — продолжите, пожалуйста, список. Только, боюсь, этим снадобьем нельзя увлекаться – если переборщить, начнутся какие-то внутренние антипроцессы, и уйдут силы, потемнеет мир, разверзнется уже ваша душа, и латать её придётся долго.
Толстая сама, желая того, не желая, заговаривает меня не хуже деревенской бабушки, колдует прямо так, у нас на глазах. У каждого своя магия. Я открывала книгу со мыслью «не попадись, не попадись, не попадись под обаяние». И что же в итоге?
Не будем ничего о патриотизме, ни о ложном, ни о настоящем. Не будем о том, о чём так легко сетовать, негодовать, судить, мямлить, скандалить, грызть и потеть — о том самом. Будем о том, что для души.
Её тексты – те же мамины шкатулки из детства. Ты всё здесь уже знаешь, всё уже смотрел, читал, выучил наизусть, но неважно, и ты рассматриваешь и рассматриваешь, и трогаешь пальцами рубашки, письма, обои, набережные, серванты, огурцы, бюст Кирова; и прилагательные с существительными, этот ни с чем не сравнимый, несравненный язык. «Одинокий резиновый сапог сорок большого размера». Ну как можно?
Её книги – как любые любимые книги ‒ это путь без дороги, это деревенская тишина в грохочущем трамвае, это честь и доблесть вечером в очереди в «Пятёрочке»; это прошлое, которого у тебя никогда не было; это вся твоя и чужая жизнь со стороны; это букварь для тех, кто уже научился читать, но умеет только это. Это весь ты, это вся твоя жизнь, какую ты хотел бы прожить, на бумаге, когда ты сидишь на кухне, а рядом стакан с кефиром и шкурка от банана. Это жизнь, которую ты живёшь для себя, которую ты живёшь внутри: открыто такую жить нельзя, в современном этикете такого не предусмотрено.
Если тебя затаскало по всей этой бесконечной промозглой рутине, если каждый день на работу и почти всегда обратно, если больше всего хочется моргнуть, исчезнуть и возникнуть где-нибудь на трассе за рулём своей машины или в электричке, где за окном ни зги, но ты не можешь даже на выходные в Москву, чтобы выползти из вокзала и зажмуриться от совершенно солнечного солнца, то для тебя Татьяна Толстая пишет книги. В них твой путь без дороги. Всё то, чем так насыщаешься в дороге – а этого-то и не описать, ‒ отчего приезжаешь какой-то внутренне загорелый, всё тут.
А если хочется бессмысленно плакать – поплакать сейчас, пока никто не видит, бурно, ни о чем, нипочему, давясь слезами, утираясь рукавом, туша окурок о балконные перила, обжигая пальцы и попадая не туда. Потому что как попасть туда и где это туда - неизвестно.
_________________________________________________________________ Оригинальная рецензия опубликована в журнале «Звезда»
Они были везде и всюду. За каждым углом, на каждой странице. Преследовали меня. Не туалеты, не ванные комнаты и не уборные. Одни только сортиры. Ни разу Толстая не дала слабину, ни разу не отступилось от своего. Это слово сверлило мозг, резало глаз и харкало в душу, и именно оно останется главным воспоминанием о Лёгких мирах. Останется как символ величия и элитарности Татьяны Никитичны. Останется как непременная часть лексикона настоящей интеллигентки в сотом поколении.
При всей своей напыщенности и хлещущем из всех щелей снобизме Толстая остаётся настоящим мастером слова и невероятно умной тёткой. Хотя она все же больше тётка, чем мастер слова, ну да ладно. Пишет она решительно хорошо, занимательно и остроумно обо всём, о чём только берётся писать. Большей частью про государство, которого больше нет, про жизнь в цитадели демократии, про то, что она тоже способна любить, про большую семью, про великий и могучий, про русских и про еду. И то, что она пишет про еду я готов читать долго. Очень долго. Читать про яичечко и про мимозу, и про заливное, и про всё остальное тоже.
К слову, читая записки Толстой о еде, невольно приходится сравнивать с Чесноком и сапфирами Рут Рейчл. Но каждый раз Рут безнадёжно проигрывает в этом виртуальном поединке. Хотя в защиту последней следует заметить, что в первую очередь, она не литератор, и, что её хорошенько так перевели, а Толстую переводить не нужно.
Как итог, противоречивое мнение об авторе и вполне себе однозначное мнение о написанном. Мнение это категорически положительное. А значит, новых встреч со злополучными сортирами не избежать. В Кыси они наверняка будут…
Проглотил книгу просто влет. И пусть Татьяна Никитична обижается, я запомнил, что ей не нравится, когда так говорят о книгах. Но это очень вкусно. Особенно после того чем вольно или невольно питался последние полгода. А тут такое роскошество. Вот я и не удержался. Можно было попробовать себя за уши оттащить, но не стал. Спал всего три часа, прям как молодой. Вкуса до конца, боюсь, не разобрал. Но для начала хватило вида и запахов. Греет то, что книга уже есть. Никуда уже не денется, не прокиснет, только настоится. И долго ждать не буду, скоро найду себе укромный уголок и парочку свободных дней, чтобы потихонечку еще раз все распробовать.
Сама то я, скорее всего, не прочитала бы эту книгу. С автором у меня давно не срослось. Но игра есть игра, и вышло даже очень ничего. Небольшие рассказы, повести, эссе. Где-то с юмором, где-то грустные, ностальгические, современные. О жизни, о политике, о любви, о людях. США, Крит, Россия. Бизнес, работа, семья, личная жизнь. Писательница написала обо всём и понемногу. Пыталась быть непредвзятой, честной. Насколько это вышло- судить каждому индивидуально. У меня зачётно.
Интересна история семьи, этот дом "зажравшихся", свадьба родителей. Мне этого даже оказалось мало. Понравилось отношение Т. Толстой к Штатам. Нет того устоявшегося и уже поднадоевшего мнения, что Америка - зло. Но и абсолютного поклонения нету. Обычная страна, с такими же людьми, как и мы. И хорошие есть, и плохие, и бюрократия есть, и демократия, пусть и хвалёная, но присутствует. "Я, в общем, к Америке хорошо отношусь, нынешний антиамериканизм, как и все националистические фобии, мне претит. Баланс хорошего и дурного в Америке очень приличный, а если президент болван, так скоро другого выберут." Про президента как в точку вышло. Хотя, конечно же, это написано не про нынешнего президента.
Есть здесь и про Путина, и про народ на коленях, и про инаугурацию с банкетом, которые подтачивают бюджет страны. Да и вообще мысли прогрессивные, автор бьёт метко, пусть даже и по больным местам.
Посмеялась над рассказом про сыр, про говорящие фамилии, "Кремлёвские сценарии" тоже повеселили. Рекомендовать не буду, не всем понравится, хотя оценки, смотрю хорошие, и рецензии хвалебные.
«Легкие миры (сборник)» kitabının rəyləri, 47 rəylər