Kitabı oxu: «Герцог Корольков»

Глава первая,

в которой с Корольковым случаются большие неприятности.

Неприятности у Вовки начались с самого утра. Сначала зазвонил надоедливый будильник и дребезжал так долго, что Вовка не выдержал и запустил в него подушкой. Но это «маленькое чудовище» упав на пол, продолжало истошно вопить и как казалось Вовке, громче прежнего. Были же времена, когда у них был механический будильник, отзвонил своё и тишина, спи себе спокойно дальше. А этот, на батарейках, не угомонится ни за что, пока не отключишь.

Вставать не было никакого желания, но и слушать продолжение концерта Корольков больше не мог. Спотыкаясь о разбросанные вещи и глядя на мир одним глазом, так как второй отказывался просыпаться, и по этой причине был закрыт, он добрался до будильника и, наконец, отключил его. В комнате воцарилась такая тишина, что от удивления открылся и второй глаз. В этой тишине можно было поспать ещё часик-другой, но, увы, нужно было идти в школу. Часы, висящие на стене, настойчиво двигали стрелки вперёд, что же касается будильника, то его стрелки после падения найти, вообще, не удалось, они куда-то загадочно испарились.

Вовка с грустью подумал о неприятном вечернем разговоре с родителями. Ну что поделать, что сделано, то сделано, зато теперь это «чудовище» не будет вопить каждое утро, как будто его режут. Хоть какое-то утешение для совести.

Наскоро съев бутерброд, и запив его, холодным чаем, Корольков, покидал в портфель первые попавшиеся учебники, быстро оделся и, перескакивая через ступеньки подъезда, побежал к школе.

В таком темпе у него была возможность не опоздать на уроки. Но как назло, доска через маленькую речушку была сырой и такой скользкой, что Вовка не удержался и со всего размаха плюхнулся на самой середине. Здесь было всего по пояс, и вода уже была тёплой, но вот портфель пострадал основательно. Он так быстро ушёл под воду, что Вовка даже удивился, уж не кирпичами ли он набит? Но вспомнил, что причиной такой потопляемости были гантели, которые он собирался подарить своему другу Саньке, которому не мешало немного подкачать мышцы, а то смотрелся он каким-то хлюпиком.

Отыскав портфель и глядя на его плачевный вид, Вовка понял, что вечерний разговор с родителями будет более насыщен событиями, чем он предполагал ранее. Тяжело вздохнув, и выливая воду из портфеля, он решил, что приходить в таком виде на первый урок не стоит, а то ребята засмеют. Но на второй хочешь, не хочешь, а прибыть придётся, ведь сегодня годовая контрольная по алгебре, а у него «или», «или».

Немного обсохнув и порадовавшись тёплому весеннему солнцу, Вовка поплёлся к школе.

На школьном дворе было тихо, все ребята находились на уроках. Вовке почти удалось остаться незамеченным, но тут как из-под земли перед ним выросла щупленькая фигурка тёти Глаши, которая была и техничкой и сторожем одновременно.

– Ага, Корольков, опять опоздал? – она произнесла это с такой радостью, что Вовка захотел ей съязвить в ответ, но решил, что не стоит обострять ситуацию и привлекать к себе излишнее внимание. Поэтому, сделав вид, что он, вообще, никого не видел и ничего не слышал, решительно направился к дверям своего класса. Тётя Глаша привыкшая, что Корольков обязательно должен был ей нагрубить, от удивления так и замерла с открытым ртом. Она видимо всё ещё надеялась, что Вовка опомнится и выдаст ей всё, что он о ней думает по полной программе, а она с чувством выполненного долга побежит жаловаться на него завучу или директору. Но не тут-то было, Корольков молчал как рыба и даже не смотрел в сторону тёти Глаши, а усиленно изучал расписание уроков.

Постояв ещё минуту в ожидании чуда и поняв, что сегодня чуда не будет, тётя Глаша горько вздохнула и, прихватив с собой ведро с тряпкой, поплелась протирать пыль.

– Ну что, старая вешалка, – мстительно подумал Вовка – ничего не вышло? Наверное, хотела найти повод, чтобы у директора потребовать повышения зарплаты за вредность. Она каждый раз, когда на него жалуется, всё время кричит: «Это за такую зарплату я буду ещё выслушивать всякие гадости?!»

А директор, то ли от стыда за то, что он ей так мало платит, то ли от злости на Королькова, становится ярко красным, почти багровым и шипящим шёпотом говорит: «Глафира Петровна, ну не переживайте вы так, никто вам не собирался грубить. Что касается Королькова, то, увы, педагогика здесь бессильна, способность хамить окружающим у него просто в крови, он без этого не может». После чего они между собой долго выясняют отношения, и когда у директора «лопается терпение», он вспоминает про виновника происходящего и заканчивает бесконечный диалог всегда одной и той же фразой: «Как, ты ещё здесь? Вон из школы и без родителей не возвращайся!»

Сегодня Вовка был горд собой, он сумел сдержаться и избежать тяжёлых последствий для себя, а то…Его размышления прервал школьный звонок, своим дребезжанием напомнивший о бесславной гибели будильника.

Дверь резко распахнулась, и оттуда выбежала разгорячённая толпа одноклассников, среди которых Вовка и постарался затеряться, чтобы его не заметила Нина Степановна. На его счастье, она была увлечена беседой с отличницей Светкой и прошла мимо, даже не обратив внимания на Королькова. Он быстренько прошмыгнул в класс и занял своё любимое место на последней парте.

После первых минут радостной свободы одноклассники, наконец-то, заметили его и первой, обратившей на него внимание, была самая вредная и противная девчонка в классе – Маринка.

– Кого мы видим, сам Корольков пожаловал к нам, своей собственной персоной.

При этих словах она заулыбалась своим щербатым ртом, улыбка которого растянулась от одного уха до другого.

– Вот это пасть, – подумал Вовка – настоящий Буратино, нет у Буратино рот меньше, вылитый крокодил. Да, вот на это мерзкое зубастое животное она точно похожа.

От этой мысли ему сделалось легче, и он не удостоил Маринку даже взглядом. Но вопли этого пресмыкающегося привлекли к нему внимание одноклассников. Они стали приставать с вопросами: «почему», «как», «когда» и тому подобное, но тут прозвенел звонок, и Вовка облегчённо вздохнул, почему-то сегодня он не хотел ни с кем общаться. Не было у него на это настроения, да и Санька почему-то не пришёл.

– Зря только гантели притащил, теперь вот тащи их обратно, – грустно подумал Вовка.

Мария Сергеевна пришла в прекрасном настроении, раздала контрольные тетради и задала задание по вариантам. Вовка посмотрел на задачи и облегчённо вздохнул, это он решить сможет, так что тройка у него в кармане. Он полез за ручкой в портфель, но его дно, напоминало дно болота, и из этого жидкого месива Корольков достал нечто отдалённо напоминающее ручку. «Крокодил» следила за его действиями и, увидав у него в руках какую-то фиолетовую массу, радостно захихикала. Вовка показал ей кулак, который тоже почему-то стал фиолетовым. Корольков стал удивлённо его рассматривать.

– Ну вот, теперь с самого начала надо отпрашиваться, чтобы отмыться. Марь Сергеевна решит, что я нарочно, но не пачкать же контрольную тетрадь? – сокрушённо подумал Вовка.

– Мария Сергеевна, можно выйти?

– Корольков? – удивилась она. – Что с тобой?

– Да вот, – Вовка показал фиолетовый кулак.

– Боже мой! – воскликнула Марь Сергеевна ты, что это нарочно?

– Ну что вы, Мария Сергеевна, это у меня ручка потекла.

Марь Сергеевна в задумчивости потопталась на месте, видимо думая: верить, не верить, но здравый смысл взял верх.

– Владимир, иди и вымой руки, а то испортишь тетрадь. Вернёшься, я тебе отдам свою ручку.

Вовка поднялся и облегчённо вздохнул. Всё-таки Марь Сергеевна хороший человек. Из всех учителей он ей одной ни разу не нагрубил.

Добравшись до умывальника, он долго пытался свести это фиолетовое чудо, но паста въелась так сильно, что смыть окончательно её не удалось. Уж лучше так, чем совсем никак. Корольков вернулся в класс. На столе лежала ручка Марь Сергеевны.

Вовка довольно легко решил примеры, но выполнить всю работу не смог, не хватило времени. Марь Сергеевна, посмотрев работу, сказала, что на тройку он решил, и годовая оценка у него будет в порядке.

Перемена прошла без приключений. Тётя Глаша даже принесла стирального порошка и предложила Вовке помыть им руки. Порошок возымел своё действие, но из фиолетовых руки стали голубыми.

Прозвенел звонок, в очередной раз, напомнив о несчастном будильнике. Вовка занял своё место, но доставать учебник не стал. Он знал, «химичку» хватит удар, если она увидит свою любимую химию в подмоченном виде.

Раиса Максимовна зашла, как всегда, в скверном настроении и с самого порога начала причитать: «Почему доска не готова к уроку, почему тряпка сухая, почему мела не видно, куда дели таблицу Менделеева?» и т. д. и т. п.

Пока она устраивала очередной разнос, весь класс повторял домашнее задание, времени на это было достаточно. С Вовкой дела обстояли гораздо хуже: учебник у него превратился в лохмотья, а друга Саньки со своей книгой рядом не было. Повторять было не по чему, поэтому Корольков сидел тихо и мирно, надеясь на то, что «химичка» его не заметит за спинами одноклассников. Но это был ни Вовкин день. «Химичка», ища глазами к чему бы ещё придраться, конечно же, заметила Королькова.

– Корольков! – завизжала она так громко, что в классе задребезжали окна, а отличница Светка выронила из рук тряпку, которой вытирала доску. – Почему ты не готов к уроку?

От неожиданности Вовка растерялся и выдал первое, что пришло ему в голову.

– Почему, почему, а по кочану!

Раиса Максимовна остолбенела, и некоторое время переваривала полученную информацию. Поняв, что ей просто нагрубили, она начала задыхаться от возмущения и всё никак не могла найти нужных слов, чтобы достойно ответить. В это время её блуждающий взгляд остановился на Вовкиных руках.

– Ах, так?! Не готов к уроку, хамишь, да ещё и без разрешения лазишь в лаборантскую и грабишь школу?!

Вовка был готов к любому развитию событий, но обвинения в грабеже предвидеть не мог. Теперь он сам стал задыхаться от возмущения и, путаясь в словах и выражениях, пошёл в атаку.

– Да, я… Да, я… Да, вы… Да, вы… Это когда я грабил школу?!!! Какая лаборантская? Вы что своих реактивов наглотались и сбрендили?!!!

«Химичка» перестала задыхаться, и пошла красными пятнами.

– Хам! Ты посмотри на свои руки, они у тебя все в медном купоросе!

Вовка, ещё больше задыхаясь от гнева, произнёс такую речь, которой не произносил ни разу в жизни.

– Какой купорос?! Да вы на себя посмотрите, вы сама вся синяя от злости! Проглотили, наверное, весь школьный запас этого купороса, а на меня решили свалить. Да вы и в школу-то ходите, чтобы на ком-нибудь сорвать свою злобу. Вас здесь ни один ученик не любит. В вас яда больше, чем во всей вашей химической лаборатории. Да если бы я был директором школы, я бы вас к детям близко не подпустил. Вы их своим дыханием отравляете, вот.

В классе воцарилась зловещая тишина, даже Маринка перестала улыбаться. Все ждали бури, и она началась.

– Вон!!! – истошно завопила «химичка» – Вон!!! Сегодня же приведёшь родителей!!! Я двадцать лет проработала педагогом и такого издевательства над собой не позволю!!!

Вовка пожал плечами, тяжело вздохнул, взял портфель и направился к двери.

– Корольков! – продолжала визжать «химичка» – Ты не думай, что легко отделаешься! Я поставлю вопрос ребром: или ты, или я. Так что пускай родители подыскивают тебе другую школу.

– Да нужна мне ваша школа вместе с вами и с вашим купоросом, напугали…

С этими словами Вовка вышел из класса, так грохнув дверью, что посыпалась штукатурка. Оказавшись по другую сторону класса, он ещё долго слышал, как поносила его «химичка».

– Надо же, как её разобрало! Не нравятся ей, видите ли, его слова. А он сказал то, что думал, не приврав ни капли. Вовкино настроение ухудшилось настолько, что он решил не дожидаться окончания уроков и поплёлся из школы «куда глаза глядят».

Глава вторая,

в которой Вовка находит странный сундук и волшебное зеркало.

«Глаза глядели» на пустырь, где когда-то и кто-то начал строить большой дом. Но дела, видимо, не пошли и огромное здание, так и осталось стоять недостроенным. Вовка всегда приходил сюда в трудные минуты. Здесь было тихо и даже немного таинственно. А самое главное, здесь никто не приставал с вопросами и не лез в душу. Около входа в дом играла свора собак, которых Корольков знал и даже каждой дал имя. Обычно он всегда брал с собой какую-нибудь еду для дворняжек, но сегодня ничего им не захватил. Увидав Вовку, собаки с радостным лаем бросились к нему, в надежде получить лакомство, но кроме ласки Вовке нечем было ответить на их радость. Потрепав каждого пса по голове и поговорив с ними о своём «житье-бытье», он почувствовал, что на душе стало легче.

– Надо бы уговорить маму взять одного из этих бедолаг к себе домой, да и остальных не мешало бы пристроить в добрые руки.

Тут неожиданно из дверного проёма выскочил огромный чёрный кот, и вся собачья свора с диким лаем понеслась его догонять, оставив Вовку одного.

– Ну вот, даже собаки от меня сбежали, – с грустью подумал Корольков и вошёл в дверной проём. Здесь всё было знакомо, но в то же время, что-то необычное светилось в одном из самых тёмных углов комнаты. Свет был настолько ярок, что Вовка на секунду даже зажмурился, а затем стал тихонько открывать глаза.

Он увидел, что свет исходил от большого сундука. Наподобие такого, он когда-то видел у бабушки в деревне, но тот был серый, невзрачный. Этот же переливался всеми цветами радуги и призывно манил к себе. Вовка понимал, что совать нос в чужие дела не стоит, но не смог устоять против соблазна, открыть сундук, а вдруг в нём сокровища? Он нерешительно подошёл и дотронулся рукой до крышки, сразу что-то щёлкнуло, и сундук открылся.

То, что лежало в нём, превзошло все Вовкины ожидания. Это были самые настоящие рыцарские доспехи и, судя по виду, сделанные из чистого золота. Вовка вспомнил, что золото – очень тяжёлый металл. Интересно, сколько весят эти доспехи? Он осторожно взял шлем и удивился, тот почти ничего не весил и был мягким. Странно, на вид металл, а на ощупь ткань. Остальные части доспехов были сделаны точно из такого же материала. Вовка не удержался и решил примерить всю эту красоту на себя. Хотя доспехи казались больше по размеру, но, как ни странно, Вовке они пришлись впору. Вот бы сейчас на себя в зеркало посмотреть, мечтательно подумал Корольков и заметил на дне сундука маленькое зеркальце. За неимением лучшего, сойдёт и такое. Только он взял его в руки, как зеркальце стало расти, и выросло до размеров большой двери. Вовка испуганно отпустил его, но оно ровно стояло на земле и не падало. Что за чудеса? Зеркало, которое растёт?! О таком Вовка не читал даже в сказках. Он нерешительно взглянул на своё отражение и увидел, что, и сам он как-то подрос, стал выше, взрослее.

– Мне же сейчас лет двадцать не меньше, меня даже родная мать не узнает, – удивлённо подумал Корольков – вот почему доспехи оказались как раз.

Пока Вовка думал о своём неожиданном взрослении, зеркало опять повело себя как-то странно: сначала оно ярко вспыхнуло, затем помутнело и, в конце – концов, превратилось в самую настоящую дверь.

– Это ещё что за чудеса?

Дверь бесшумно открылась, и Вовка увидел… лес. Да, самый настоящий лес, с огромными вековыми деревьями! Откуда здесь лес? Здесь же пустырь. И не раздумывая, он смело шагнул в манящую лесную прохладу. Сделал несколько шагов и понял, что это не сон. Он действительно был в лесу и не просто в лесу, а в лесу летнем, когда уже поспели ягоды. Он сорвал землянику и попробовал её на вкус.

– Какое лето, ведь ещё весна? Какие ягоды, ведь ещё всё начинало цвести?

От размышлений его отвлёк какой-то шорох. Вовка оглянулся и увидел, что дверь, в которую он только что вошёл, начала таять и просто испарилась! Несколько минут Вовка стоял и с чувством ужаса и страха смотрел на то место, где была дверь. Через некоторое время он понял, что остался один в незнакомом лесу. Ему сделалось так страшно, что захотелось расплакаться. Он бы и расплакался, но неожиданно почувствовал, что кто-то очень большой дышит ему в спину. Не чувствуя своего тела от страха, он начал медленно разворачиваться и встретился нос к носу с лошадью.

– Что за чёрт? – подумал Вовка. – Лошадь? Откуда здесь лошадь?

Он протянул руку и погладил животное.

– Ручная какая-то, и меня не боится, – удивился Корольков. – Как тебя, лошадка, звать? Орлик? Цыган?

Глава третья,

в которой Вовка впервые садится на лошадь и попадает в средневековый замок

В это время раздались звуки похожие на звуки трубы, правда было ощущение, что трубит целый оркестр. На поляну, где находился Вовка, выскочил огромный олень. Он был так красив, что Корольков на время забыл все свои горести и во все глаза смотрел на это чудо природы. Олень некоторое время постоял, напряжённо прислушиваясь к доносившимся звукам, а потом стремительно бросился в лесную чащу, ломая тонкие ветки своими великолепными рогами. Не успел Вовка отойти от увиденного, как на поляну выскочила свора собак, и не каких-то дворняжек, а огромных охотничьих, Вовка таких видел, когда ходил с Санькой на выставку собак. Вся эта стая с лаем пронеслась мимо и устремилась в ту сторону, куда убежал олень.

– Это же охота! Самая настоящая охота! Он такое когда-то видел по телевизору. Если это так, то здесь должны появиться и охотники на лошадях. Не успел он об этом подумать, как на поляну, действительно, вылетела целая кавалькада всадников. От сияния их доспехов даже зарябило в глазах, а они, не останавливаясь, пронеслись вслед за собаками.

– Бедный олень, – с грустью подумал Вовка. Это не честно такой толпой гоняться за зверем. Он не любил охоту, ему всегда было жалко несчастных животных. От неприятных размышлений его оторвал голос всадника, который приближался к нему.

– Господин герцог, – сказал мужчина, обращаясь к Вовке, – вы куда пропали? Я с ног сбился, пока вас отыскал. Просил же не ездить в лес одному: это очень опасно, здесь полно разбойников.

От удивления, что к нему обращаются «господин герцог», Вовка открыл рот и не в силах ничего ответить, тупо уставился на говорившего. Тот, не обращая внимания на Вовкин ошалелый вид, спрыгнул с коня, подошёл к Королькову и, поклонившись, продолжил:

– Монсеньор, садитесь на Прометея, – он взял под уздцы лошадь, которая стояла рядом с Вовкой, – и поедем домой, а то ваш отец с меня три шкуры спустит.

– Мой отец с вас три шкуры спустит? Какой отец? За что спустит? – с испугом спросил Вовка.

Мужчина удивлённо посмотрел на Вовку:

– Господин герцог, что с вами? Вы не больны?

Ухватившись за эту мысль, как единственно верную, Корольков радостно ответил:

– Да, я болен, я тяжело болен, у меня контузия на всю голову.

После этих слов мужчина побледнел и с волнением в голосе переспросил:

– А что это значит, «контузия на всю голову»? Это что, новая болезнь?

– Нет, это не болезнь, а ушиб головы, – сумничал Вовка.

– Ушиб головы? – мужчина побледнел ещё больше. – Это всё ваш Прометей виноват, носитесь на нём, как ураган, вот и расшиблись. Вам нужно срочно домой, в постель, давайте я вам помогу взобраться на лошадь.

– Мне взобраться на лошадь? Я что, должен поехать верхом? – с ужасом запричитал Вовка. – Неужели нельзя дойти до дома пешком?

– Пешком? – удивился мужчина. – Монсеньор, не капризничайте, пешком мы доберёмся до дома, только к завтрашнему утру. За это время ваш отец поднимет на ноги всю армию. Вам это надо? Вы же знаете, как страшен он в гневе.

– А если я не умею ездить верхом, если я лошадь впервые в глаза вижу, это как? Я же даже не знаю, как к ней подойти! – взмолился Вовка.

– Вы не переживайте, я вам помогу, вот видите, монсеньор, стремя, ставьте сюда ножку, – мужчина взял Вовку за ногу и стал её решительно вставлять в стремя.

– Мне страшно, я боюсь, я никогда не ездил на лошадях! – взмолился Вовка. – Дяденька, может не надо меня на неё сажать? А?

Мужчина опешил, некоторое время в раздумье смотрел на Королькова, а потом как-то ловко схватил его и забросил в седло.

У Вовки аж дух перехватило от такого полёта.

– Вот это, да! – только и успел он сказать, так как после удачного приземления начал съезжать на бок. И если бы ни сильные руки его помощника, то он непременно свалился бы. А так ничего.

Мужчина запихал другую Вовкину ногу в стремя, дал ему в руки поводья, а сам красиво, за одно мгновенье, буквально взлетел на спину своего скакуна.

– Класс! – восхищённо сказал Корольков. – Как в кино.

– Ну что, господин герцог, мы едем домой? – спросил всадник.

– Наверное, едем, – неуверенно сказал Вовка.

– Чего же вы ждёте?

– А я не знаю, как заставить эту лошадь идти.

– Бог мой, вы действительно сильно ударились головой. Дёрните его за поводья, Прометей сам найдёт дорогу, – было заметно, что мужчина начинал нервничать.

Чтобы не ударить в грязь лицом перед таким наездником, а главное не прослыть трусом в его глазах Вовка со всей силы дёрнул поводья, а чтобы не свалиться, вцепился в коня ногами. Лучше бы он этого не делал. На его сапогах были острые шпоры, вот ими-то, со всего размаха он и вонзился в бока Прометея. Конь не просто поскакал, он полетел, как сверхзвуковой самолёт. Вовка вцепился мёртвой хваткой за шею жеребца, лёг на неё и только успевал замечать, как мелькают по обеим сторонам ветки, рассекаемые широкой грудью Прометея. Они неслись с такой скоростью, что даже мужчина, который до этого старался держаться рядом, быстро отстал и долго, что-то кричал им в след. От ветра, которым Вовке заложило уши, он ничего не мог расслышать. Через некоторое время и голос мужчины не стало слышно, а Прометей всё нёсся и нёсся, как ураган. От ужаса Вовка закрыл глаза и впал в полное оцепенение. Благодаря этому он не свалился во время бешеной скачки.

Сколько продолжалась эта «увеселительная прогулка» Вовка не знал, так как единственным оставшимся у него чувством, было чувство самосохранения. Когда Прометей резко остановился, то Корольков некоторое время даже, не мог этого осознать. Мысли возвращались к нему очень вяло. Наконец, он немного пришёл в себя, открыл глаза, осторожно поднялся от шеи жеребца и неуверенно посмотрел вперёд. Зрелище было великолепным. Его конь стоял на берегу крутого рва, внизу которого плескалась вода, а за рвом стоял огромный замок, точь-в-точь такой, какой он видел в истории средних веков, но то была всего лишь картинка. Этот же замок был настоящий, огромный, с каменными стенами, от которых даже здесь, на противоположном берегу рва, пахло сыростью. Замок стоял окружённый со всех сторон водой, и казалось, что попасть в него невозможно. Однако Вовка услыхал лязг цепей и увидал, что прямо напротив того места, где он находился, от стены, с жутким скрежетом стал отделяться мост. Вовке стало страшно, но тут за его спиной послышался цокот копыт, оглянувшись, он увидел, как к нему быстро приближается недавний знакомый. Подскакав, он быстро спрыгнул с лошади и подбежал к Вовке.

– Мой господин, вы живы? С вами всё в порядке? У вас всё цело? Вы не ушиблись? – скороговоркой запричитал он. – Это же надо так носиться, хорошо, что ваш отец не видел этой скачки, вы же у него единственный наследник. Его сердце разорвалось бы от боли, если бы с вами приключилась беда.

За время его сумбурной речи мост опустился, и стали видны огромные, обитые железом ворота замка.

– Вы не могли бы мне помочь сойти с коня? – жалобно попросил Вовка.

– Какой же я осёл, ну конечно, – мужчина ловко ухватил Вовку и бережно поставил его на ноги.

После бешеной скачки земля под Корольковым ходила ходуном и если бы не сильные руки его провожатого, которые его поддерживали, то он непременно свалился бы, как подкошенный.

– Бог мой, да вы совсем ослабели, монсеньор, вы же еле стоите на ногах, а идти с моей помощью сможете? – испуганно спросил мужчина.

Вовка хотел сказать, что может, но понял, что его ноги не только не могут шагать, но и соединить их вместе он не в силах. Только сейчас он осознал, что стоит в той же позе, что и скакал на коне, полуприсев и широко расставив ноги, и как не пытался выпрямиться, у него ничего не получалось. – Славное, наверное, зрелище, если смотреть на меня со стороны, можно и живот со смеху надорвать, – подумал Вовка и невольно для себя засмеялся вслух.

Для Вовкиного провожатого это стало последней каплей, переполнившей чашу терпения. Он быстро взял Вовку на руки и легко, как пушинку, понёс его по мосту к воротам замка. Навстречу уже бежали стражники. Они бережно взяли Королькова из рук мужчины и почти бегом понесли вглубь замка. Всё происходило так стремительно, что осмыслить происходящее он смог только тогда, когда очутился в роскошной постели. За это время его пронесли через огромный двор, затем по бесконечным коридорам замка, сняли доспехи, дали выпить какой-то гадости и положили мокрое полотенце на лоб. Только здесь, в постели, он наконец-то сумел выпрямиться и блаженно потянуться. Правда, мгновенно почувствовал, как заныли ноги, так они ныли только раз в жизни, когда они всем классом ходили в поход на 20 километров. Если бы их на обратном пути не забрал автобус, то Вовка остался бы жить в этом походе. Радовало тогда только то, что ни он один оказался таким слабаком. Девчонки захныкали раньше всех, а отличник Стёпка, вообще, расплакался и сказал, что его предназначение в жизни работать головой, а не ногами и многозначительно посмотрел на Вовку. Видимо гад намекал, что предназначение Королькова работать ногами, а не головой. Вовка в долгу не остался, пока объявили привал, он успел бросить ему за шиворот жирную жабу. Вот Стёпка тогда попрыгал, повопил. И главное, доказал, что ногами умеет работать не хуже, чем головой. Правда Вовке попало за это от «физручки» Марь Семёновны, кстати, вот она-то, как раз и не устала, а ведь бегала больше всех. Так что зря она Королькова отругала, он, можно сказать, заступился за всех тех, кто больше работает ногами. От воспоминаний о школе у него даже защемило сердце. Никогда бы не подумал, что такое может случиться… Неожиданно, его размышления прервал какой-то странный звук, который доносился из-за дверей спальни. Было такое ощущение, что марширует груда металлолома, такой скрежет и лязг раздавался вокруг. От страха Вовка даже сел в кровати и с ужасом уставился на дверь.

Глава четвёртая,

в которой Вовка знакомится с грозным герцогом и понимает, что очутился в другом времени.

Когда шум приблизился, неожиданно всё стихло, и дверь стала медленно открываться. От этой тишины у Вовки даже мурашки забегали, и ни с того ни с сего он начал икать. В этот ни самый выгодный для него момент, дверь полностью открылась, и он увидал огромного, наверное, выше двух метров, рыцаря, с чёрными, как смоль волосами и с шикарной небольшой бородой.

Грозный вид вошедшего и суровый взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Терминатор какой-то, не иначе, – подумал Вовка и постарался сжаться в комочек, чтобы быть менее заметным.

«Терминатор» заговорил, и его голос громким эхом разнёсся под высокими потолками замка:

– Вольдемар, как ты смеешь подвергать свою жизнь смертельной опасности?! Кто тебе дал на это право?! Ты же знаешь, что ты единственная драгоценность во всём этом замке! Как ты мог без охраны отправиться в лес? Кругом враги, разбойники, хищники! Это всё твой воспитатель виноват, это он потакает твоим капризам! Георг! Подойди сюда!

В спальню вошёл мужчина, который помогал Вовке во время лесных приключений.

– Ага, – радостно подумал Корольков – хоть кого-то знаю, как зовут, а то нахожусь здесь как шпион, все меня знают, а я нет.

– Слушаю вас, монсеньор, – сказал Георг и смиренно опустил голову.

– Объясни мне, как мальчик очутился один в лесу? Что с ним произошло? Почему он прискакал, как израненный? Мои лекари не нашли на нём никаких ранений, лишь пару синяков и шишек. Что, вообще, происходит? – «терминатор» грозно уставился на Георга.

– Господин герцог, – начал Георг.

– Так, ещё один герцог, здесь все, что ли друг друга так называют? – подумал Вовка.

– Ваш сын растёт храбрым воином, и любое моё вмешательство в его личную жизнь вызывает в нём бурю протеста, – продолжил Георг.

– Вон оно что, оказывается этот «терминатор» мой папочка. Ничего себе, папаня. – Вовка от удивления даже почесал затылок и сразу вспомнил своего отца в его любимой майке, в трико, с пузырями на коленях и в шлёпанцах на босую ногу. Сравнение было ни в пользу последнего, – интересно, а как мне его называть? Мой господин, отец, папа, папаня, батя? Да, как я его должен называть?

Неожиданно Вовкины размышления были прерваны грозным голосом герцога:

– Вольдемар, я задал тебе вопрос и жду на него ответа!

– Вопрос, какой вопрос? – испуганно запричитал Вовка.

Герцог нахмурил брови и хотел сказать ещё что-то грозное, но тут за Вовку вступился Георг:

– Монсеньор, Вольдемар сильно ушибся и видимо головой, поэтому ведёт себя немного странно. Будьте с ним помягче.

– Ударился головой? – грозный герцог сразу как-то обмяк, и из его речи исчезли ледяные нотки. – Мальчик мой, как? Как это произошло?

– Да я не помню. Шёл, шёл, вдруг бах-бабах и всё, – залепетал Вовка.

– Бах-бабах? – удивился герцог. Что значит бах-бабах?

– Вот видите, монсеньор, он сам на себя не похож, а в лесу, вообще, заявил, что видит лошадь первый раз в жизни и ездить на ней не умеет. Это он-то не умеет, тот, который ездит на лошадях с двух лет.

– С двух лет?! – невольно вырвалось у Вовки. – Я езжу на лошадях с двух лет? Может, я ещё и из автомата Калашникова умею метко стрелять из обеих рук?

После этих слов лица присутствующих вытянулись. Герцог со страхом пощупал Вовкин лоб:

– Жара нет, но явно бредит. Лекаря, срочно позовите лекаря! – закричал он.

Мгновенно, как чёрт из коробки, появился лекарь: маленький, щупленький, лысенький, с острой бородкой, настоящий доктор Айболит!

– Смотрите, Айболит! – засмеялся Вовка.

– Где болит? Что болит? Говори скорее, – занервничал герцог.

– Да ничего у меня не болит. Этот ваш лекарь, просто вылитый Айболит из детской сказки, вот я и развеселился, – добродушно сказал Корольков.

– Яков, – грозно прорычал герцог. – Сделайте же что-нибудь! У мальчика бред!

Лекарь засуетился, стал щупать у Вовки пульс, смотреть в глаза, трогать голову, затем пожал плечами и сказал:

– Монсеньор здоров. У него всё в порядке, просто ему необходимо немного полежать, и всё встанет на свои места.

– Ты уверен? – сердито переспросил герцог.

– Понимаете ли, голова это такое вместилище разума, что трудно сказать, какие процессы в ней происходят, но одно могу сказать точно, физически ваш сын здоров, а вот умственно, – лекарь возвёл глаза к небу. – На всё воля Божья.

– И всё? Это всё, что ты можешь сделать? – мрачно спросил герцог.

– К сожалению, что касается головы, то здесь медицина бессильна. Будем ждать, – пролепетал лекарь.

– Вон! Вон отсюда! Вон с глаз моих! – прогрохотал герцог. У Вовки даже в ушах зазвенело.

Лекаря, действительно, как ветром сдуло.

– Монсеньор, – вмешался Георг. – Запретите Вольдемару садиться на Прометея, вы же знаете, что на сотни дорог отсюда, нет быстрее коня, чем он, и я просто не могу угнаться за ним. Да и свернуть себе шею на таком скакуне, проще всего.

Герцог помрачнел:

– Пожалуй ты прав. Прометею лучше оставаться на конюшне, пока Вольдемар не выздоровеет. А ты, Вольдемар, полежи недельку-другую в постели, пока не поправишься.

– Недельку-другую? – от этой мысли Вовку даже бросило в жар. – Да через недельку-другую учебный год закончится, а у него ещё не все двойки исправлены. Школа, при воспоминании о школе у Вовки засосало под лопаткой. А как он, вообще, попадёт в школу? Как он попадёт домой? Дом, милый дом. От нахлынувших чувств он даже прослезился, тем самым, вызвав ужас на лице герцога.

– Мальчик мой, что случилось? Последний раз ты плакал, когда тебе было пять лет, и мы потеряли нашу маму. Больше я никогда не видел у тебя слёз, – герцог напряжённо посмотрел на Вовку.

То ли оттого, что перспектива возвращения домой, была более чем туманной, то ли от заботливых слов герцога, Корольков заплакал в голос.

Герцог испуганно присел на кровать, прижал Вовкину голову к своей груди и нежно, на сколько это мог человек при столь суровой внешности, стал гладить его по голове:

– Успокойся, сынок, слёзы не достойны мужчины, тем более рыцаря. Может, ты влюбился, и поэтому стал таким сентиментальным?

От этих слов Вовка мгновенно перестал плакать.

– Я влюбился?! Да я этих девчонок, да я их, – он стал искать нужное слово, чтобы показать всю ненависть, которую испытывал к слабому полу. – Да я их в бараний рог согну, вот, – выпалил он.

– Согнёшь в бараний рог? – герцог видимо пытался представить себе эту картинку. – А зачем их сгибать в бараний рог?

Вовка даже опешил и на мгновение потерял дар речи, что случалось с ним крайне редко.

– Действительно, а зачем их сгибать в бараний рог? – подумал он. – Да не люблю я девчонок, уж больно они вредные. Только и знают, что ябедничать и обзываться, – попытался он выправить ситуацию.

– Ябедничать и обзываться? – переспросил герцог. А что это такое?

От этой непонятливости Вовка даже разозлился:

– Не люблю я девчонок и всё тут.

– Господин Вольдемар, – вмешался Георг. – Что вы говорите? А кто вчера сочинил целую поэму в честь графини Софии?

Вовка аж поперхнулся:

– Я сочинил поэму в честь какой-то Софии? Я что Пушкин поэмы писать? Да я за свою жизнь, только и сочинил одну частушку. И он лихо исполнил:

 
Как у нашей, у химички,
Дыбом встали волоса!
Я ей в лак «Момент» подсыпал,
И смеялся три часа!
 

От увиденного и услышанного у герцога округлились глаза, и он ошалело спросил:

– А что это сейчас было?

– Как что, – удивился Вовка, – частушка моего собственного сочинения.

– Всё ясно, мальчик спятил, его срочно надо женить, пока весть о его безумии не разнеслась повсюду. Иначе все невесты разбегутся, и наш древнейший род прекратит своё существование, – обречённо произнёс герцог.

– Монсеньор, – обратился Георг, – может ещё всё пройдёт? Может завтра он станет прежним?

– А не могли его опоить зельем или околдовать? Объясни мне, наконец, зачем он отправился сегодня в лес? – свирепея, произнёс герцог.

– Господин Вольдемар собирался встретиться с одной из дочерей маркиза Вернера – Мари, – быстро ответил Георг.

– С Мари? С этой уродиной? – изумился герцог. Да в ней яда хватит на всех гадюк в округе. Ты зачем потащился к этому исчадью ада? – обратился он к Вовке.

– Да нужна мне ваша Маринка, как собаке пятая нога. Буду я ещё ко всяким крокодилам таскаться, – проворчал Вовка.

– Да ты просто бабник, – констатировал герцог, – то Люси, то Софии, то Жаннет, теперь уже и до Мари добрался. Эта-то тебе зачем? Для коллекции?

– Нужна мне ваша коллекция, – возмутился Вовка, – я, вообще, марки собираю, у меня их триста сорок штук.

– Чего собираешь? Марки? Это ещё что такое? – ошарашено произнёс герцог.

– Да ну вас всех, вы здесь, как в каменном веке живёте, даже не знаю о чём с вами говорить, – обиделся Вовка.

– Так, всё ясно, завтра же устраиваю бал и будь добр, Вольдемар, выбери себе на нём невесту. Взрослый уже, пора обзаводиться семьёй. Это моё окончательное решение. Мы уходим, а ты, к завтрашнему дню, чтобы точно решил, кто из девушек станет твоей женой! – грозно произнёс герцог и вместе с Георгом вышел из спальни.

Вовка опешил:

– Жениться? Какой из него жених в тринадцать лет? Правда, в этом мире ему уже лет двадцать, не меньше, вполне подходящий возраст для брака. Что же делать? Он же не настоящий герцог, он самозванец. Выберет не ту невесту, а настоящий герцог вернётся, и окажется, что она ему никогда не нравилась. Хотя, судя по рассказам его отца, он бабник ещё тот. Да, ситуация, что же делать? – Вовка задумался. – Может вернуться на прежнее место и найти эту проклятую дверь? Но как найти это место в незнакомом лесу? Да и далеко, без лошади он туда не доберётся.

При воспоминании о лошади у Вовки снова заныли ноги.

– Теперь не пройду и ста метров, влип же я, дальше некуда, а всё из-за проклятой «химички». Сидел бы себе сейчас в школе, считал бы иксы игреки, дёргал бы девчонок за косички, а тут сиди и думай, как из всего этого выкручиваться, даже не покормил никто.

Только он об этом подумал, как в комнату тихонько постучали, и так же тихонько открылась дверь. На пороге появилась очень полная женщина в белоснежном переднике и с подносом в руках:

– Господин герцог распорядился накормить вас здесь. Он говорит, что вы немного простудились и не можете спуститься в столовую.

Она ловко расставила еду на столе, возле кровати, и быстро вышла из спальни.

От еды так ароматно пахло, что Вовка вспомнил: сегодня, кроме бутерброда и холодного чая, он, вообще, ничего не ел. В желудке предательски заурчало, и он с жадностью принялся за принесённое угощение. Вкус блюд был столь необычен, что даже его удивил.

– Надо же, умели готовить в средние века. А мясо-то дымком пахнет, как шашлык, который он когда-то ел с родителями на природе.

При очередном воспоминании о доме ему опять сделалось грустно.

– Как же вернуться домой? Ведь не оставаться же в этом мире до конца дней. Хорошо ещё, что в герцоги попал, а не в рабство какое-нибудь. Хорошо-то хорошо, да ничего хорошего. Что-то надо делать. Нельзя же вот так сидеть, есть мясо и тупо мечтать о спасении, надо действовать. Для начала не мешало бы провести экскурсию по замку, ведь он его толком и разглядеть не успел. Может здесь он найдёт то, что поможет ему вернуться назад.

Рядом с кроватью, на кресле, он увидел красивую расшитую золотом одежду, видимо предназначенную ему. Вовка переоделся и посмотрел на себя в зеркало. Перед ним стоял высокий симпатичный молодой человек, чем-то похожий на герцога, но и какие-то черты Вовки Королькова в нём тоже присутствовали.

– Интересно, а может я потомок этих самых герцогов? Вот ведь и фамилия у меня не простая, а царская – Корольков. Правда, мой батя мало похож на герцога, зато я удался, весь в маму, она у меня красавица.

Вовка залюбовался своим отражением в зеркале и даже на время забыл о своём первоначальном замысле.

– Красив, чертовски красив, жаль, что девчонки из их класса его сейчас не видят. Они бы от восхищения в обморок попадали. Не зря видно здешние красотки хотят за него замуж, ой, не зря. Может и правда здесь остаться? Жениться, обзавестись семьёй, в школу ходить не надо, уроки каждый день учить, тоже не надо. И главное, там он Вовка Корольков, а здесь, «господин герцог», впечатляет. Рассказать кому, не поверят. А кому здесь рассказывать? В лучшем случае не поймут, в худшем, объявят сумасшедшим. Нет, домой, только домой. Пора на свободу.

Глава пятая,

в которой Вовка узнаёт о страшном заговоре против герцога и пытается испортить планы заговорщиков.

Вовка осторожно открыл дверь и увидел двух стражников в сверкающих доспехах. Если бы не их глаза, которыми они иногда моргали, то их можно было принять за статуи, которые он когда-то видел в музее. Корольков нерешительно шагнул, боясь, что его остановят, но стража даже не пошевельнулась. Это придало ему уверенности, и он решительно пошёл по коридорам замка. Стражники стояли у каждой двери и никак не реагировали на Вовку, только слуги, проходя мимо, почтительно кланялись. В общем, никто ему не мешал изучать замок, а изучать было что: комнаты, коридоры, лестницы, опять комнаты. Через час блужданий по замку у него зарябило в глазах от увиденного. Ковры, зеркала, мебель, рамы картин – буквально всё сверкало и искрилось, производя неизгладимое впечатление на неокрепшую душу Королькова.

– Неужели он наследник всего этого богатства?! Стоп! – Вовка скомандовал сам себе. – Я не наследник, наследник совсем другой, а я простой человек, которому нужно вернуться в своё время. А если ещё немного задержаться, то получится, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию». Смотреть весело, а вот очутиться на месте героев не очень-то. Так что забываться не надо.

За время путешествия по замку Вовка заметил, что стража стоит у дверей, только в центре замка. Чем дальше он уходил от центра, тем меньше встречалось стражников и прислуги. Наконец, он забрался в самый дальний коридор замка и наткнулся на очень странную дверь. Её и дверью-то назвать было трудно. Если бы Вовка не умудрился зацепиться за еле заметный выступ, то прошёл бы и даже не заметил.

– Странная потайная дверь, может не стоит за неё заглядывать? – но Вовка был авантюристом по своей природе и не устоял перед соблазном. Он попытался потянуть её на себя, но из этой затеи ничего не вышло. Тогда он попробовал толкнуть её внутрь, но дверь стояла, как вкопанная.

– Интересно, – подумал Вовка, – ведь должна же она как-то открываться?

В одном из фильмов он видел, что потайную дверь можно открыть, если нажать на какой-то условный камень. С усердием, которому позавидовал бы даже отличник Стёпка, Корольков стал нажимать на камни. Когда он уже почти отчаялся и хотел перестать заниматься бестолковыми поисками, произошло чудо, раздался лёгкий щелчок, и дверь плавно и беззвучно открылась. Не успел Вовка переступить через порог, как дверь так же тихо закрылась, оставив его в кромешной темноте. Он постоял несколько минут, привыкая к мраку, и когда стал немного различать контуры предметов, тихонько двинулся вперёд. Неожиданно, за поворотом, он увидал луч света, пробивающийся из-под двери, и услышал голоса. Сам не зная, почему он затаился и стал прислушиваться, о чём говорили люди, столь искусно спрятавшиеся в этой комнате. Первый голос, который он услышал, был женский и что самое ужасное он его сразу узнал. Это был голос «химички».

– Ничего себе, а эта-то что здесь делает? – Он прислушался и услышал неприятный каркающий голос мужчины:

– Ну что, готово?

– Экий ты прыткий, думаешь так легко приготовить колдовской отвар? – отвечал голос «химички».

– Ты готовишь его уже четвёртый день, пора бы заканчивать, а то герцог окончательно спятил. Завтра он устраивает бал для своего сыночка, хочет его женить, – прокаркал мужчина.

– Женить? На ком?

– А на ком тот сам захочет, ты же знаешь, как он его балует.

– Ну, уж нет, чтобы всё это богатство досталось этому гадёнышу? Оно должно принадлежать нашему сыну! – ядовито прошипела «химичка». – Ты прав, медлить нельзя, да и зелье готово. Пора его применить, ведь не зря же я столько лет училась этому ремеслу. Должен же быть от этого толк.

Вовка осторожно заглянул в дверь и увидел двух заговорщиков, стоящих около котла и освещённых пламенем костра. Мужчина был небольшого роста, толстый, очень похожий на хорошо надутый шар. Он был раздет по пояс и его руки, спина, грудь – всё было покрыто густыми курчавыми волосами, а вот череп был абсолютно лысым. Женщина же была высокой, худой, с крючковатым и длинным, как у бабы-яги, носом, впалыми щеками и горящим злобой взглядом.

– Вылитая ведьма, – Вовке сделалось немного не по себе, – «химичка» по сравнению с ней Василиса Прекрасная.

А заговорщики продолжали:

– Нальём это зелье сегодня за ужином и отцу и сыночку, хватит им властвовать, наш сын ничем не хуже этого щенка, да и я тоже хочу быть герцогиней, – «ведьма» гордо подняла голову, и как показалось Вовке, пронзила его своим страшным взглядом. Не чуя под собой ног, он бросился назад к спасительной двери, и та, как ни странно быстро и бесшумно открылась перед ним и так же быстро и бесшумно закрылась, когда он выскочил в коридор и понёсся, не разбирая дороги. Отдышавшись, Вовка решил вернуться к страшной двери, упрекая себя в трусости, и по мере возможности проследить за заговорщиками. Стражники, по-прежнему, стояли на своих местах, слуги учтиво кланялись, но только сейчас Корольков понял, что в этом мире его окружают опасности. Весь воздух замка стал для него враждебным. Неслышно ступая, благо мягкие кожаные сапожки это позволяли, он спрятался за ближайшей к двери колонной и приготовился ждать. Время, казалось, замерло, но вот в тишине послышался лёгкий щелчок, и дверь бесшумно открылась. На пороге появилась «ведьма». Она посмотрела по сторонам и тихо, как тень, заскользила вверх по ступенькам. Стараясь оставаться незамеченным, Вовка, мягко ступая, следовал за ней. Идти пришлось недолго. «Ведьма» неожиданно остановилась и открыла дверь, из-за которой доносился звон посуды, и шёл великолепный запах еды.

– Ага, «ведьма» пришла на кухню, ну что ж, посмотрим, куда она запихнёт свою отраву. – Вовка решительно вошёл вслед за ней и увидел множество котлов, печек, столов. Повсюду суетились повара, поварята, а вокруг что-то кипело, шипело, крякало, гоготало. Мимо Вовки пронёсся маленький поросёнок, которого поварята быстро поймали. От запаха ванили, жареного мяса, пряностей и ещё чего-то незнакомого даже закружилась голова. Здесь было столько народа и помещение было таким огромным, что легко можно было следить, оставаясь незамеченным «ведьмой», что Вовка с успехом и делал. Правда, вся местная челядь с удивлением смотрела на него, но только несколько секунд, а потом снова принималась за дело. Поэтому такое внимание окружающих он не считал большой помехой.

– Хорошо всё-таки быть герцогом, все боятся тебе слово сказать. Вот бы дома так. Нет, расслабляться не стоит, нужно не упускать эту гадюку из виду.

В это время «ведьма» подошла к уже знакомой Вовке женщине, которая приносила ему еду, и начала о чём-то с ней разговаривать. Чувствовалось, что разговор для последней был не из приятных. Вовка постарался подойти поближе и услышал продолжение разговора:

– Стела, не забудь, монсеньор заказал на десерт запеченные трюфеля, не вздумай их подать кому-то другому, герцог не любит, когда у кого-то лучшее блюдо, чем у него или его сына, – прошипела «ведьма».

– Конечно, госпожа, кому, как ни мне знать их привычки, я всё исполню, как было приказано, – с поклоном ответила повариха.

– Вот и ладно, – удовлетворённо кивнула головой «ведьма» и величаво направилась к выходу из кухни, не заметив Вовку.

– Так-так, значит, своё зелье она насыпала в трюфеля, – обрадовался Вовка. – Интересно, а как трюфеля можно запечь, ведь это конфеты? Нет, надо самому подойти и выяснить, что это за блюдо.

Он подошёл к поварихе:

– Здравствуй, Стела.

Стела обернулась и от неожиданности уронила тарелку, которая была у неё в руках:

– Монсеньор, вы здесь, на кухне? Вам что-то не понравилось из приготовленного мной?

– Успокойся, Стела, я не хотел тебя напугать, просто, решил посмотреть, что ты готовишь на ужин, – снисходительно произнёс Вовка.

– Да всё как было приказано. Вот сейчас собираюсь начать приготовление запеченных трюфелей по распоряжению вашей тётушки, – ответила повариха.

– Моей тётушки? А разве она здесь была? – удивился Корольков.

– Вот только что, вы должны были с ней столкнуться.

– Оказывается эта «ведьма» его тётка, – осенило Вовку. – Наградила же судьба родственниками. Один вылитая обезьяна, другая, ведьма ведьмой. Интересно, как выглядит его двоюродный братик.

– Нет, я её не видел, а что она заказала себе и дядюшке? – поинтересовался Вовка.

– Ну, она много чего велела приготовить, но больше всего они обожают осетрину под белым соусом.

– А где здесь трюфеля, которые нам сегодня подадут?

– Да вот же они, вы на них смотрите, – указала повариха.

– Так это же грибы, – разочарованно сказал Вовка. – А я думал конфеты.

– Конфеты? А при чём здесь конфеты? Вы заказали запеченные грибы под великолепным соусом «Форж». Это же ваше любимое блюдо, – удивлённо произнесла Стела.

– Соус, где этот соус? – оживился Корольков.

– Вот он, – Стела подала небольшую хрустальную вазочку.

– А чего это его здесь так мало? – удивился Вовка.

– У этого соуса, очень своеобразный вкус и для двух порций его вполне достаточно.

– Значит, этот соус ты готовишь, специально для трюфелей и всё, ни для чего другого?

– Здесь очень редкие и дорогие приправы, поэтому я его экономно расходую.

– Слушай, Стела, я хочу для тётушки, э-э-э, – он замялся.

– Бэлы, – подсказала повариха.

– Да, для тётушки Бэлы, сделать подарок. Приготовь ей осетрину и добавь в неё этот соус, пусть порадуется старушка. А нам с отцом приготовь трюфеля под другим соусом, а то у нас от этого последнее время изжога.

– Изжога? – испугалась повариха.

– Ну да, изжога, я хотел сказать тебе это раньше, но не было времени.

– Конечно же, конечно, – затараторила Стела. – Я обязательно сделаю другой соус, ещё лучше этого, а этот добавлю к осетрине. Тем более ваша тётушка всё его сегодня нюхала, перемешивала, ахала, охала, говорила, как он ей нравится, но она не смеет его себе позволить.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Вовка. – У нас с отцом не будет изжоги, и тётушка попробует свой любимый соус.

Удовлетворённый тем, как он ловко предотвратил злодейство, Вовка тепло попрощался с поварихой, чем очень её удивил, и отправился изучать замок дальше.

Глава шестая,

в которой Вовка попадает в великолепный сад, где встречает новых друзей и знакомится с двоюродным братцем.

Пройдя через коридор, Корольков вышел в великолепный сад. Множество фонтанов, скульптур, скамеек, дорожки, вымощенные розовым мрамором. Повсюду цветники, напоминающие дорогие ковры, причудливо подстриженные деревья и кустарники. Всё цвело, пышно росло и источало такой великолепный аромат, что у Вовки закружилась голова, и он присел на ближайшую скамейку. Ему, городскому жителю, привыкшему дышать выхлопными газами автомобилей, этот аромат показался столь сильным, что на некоторое время даже лишил его дара речи.

– Лепота! – вспомнил он какое-то старинное слово, первым почему-то, пришедшее ему в голову.

Дома он любил ходить в парк, но для того, чтобы покататься на аттракционах. Природу вокруг никогда не замечал, она существовала для него, как само собой разумеющееся. Видимо поэтому он не считал зазорным бросать мусор мимо урн, да и, вообще, мог его бросить где угодно. Таким «поросёнком» был не он один, и поэтому к концу дня парк напоминал одну большую мусорную свалку. Только сейчас Корольков понял, какую работу приходится выполнять каждое утро дворникам, чтобы вывезти весь этот хлам.

– Странно, а почему я и другие не можем бросить мусор в урну? Неужели это так трудно? Вот здесь, в такой красоте, наверное, никому не приходит в голову мусорить, – он придирчиво посмотрел вокруг и, действительно, не увидел ни одной мусоринки. Сад был девственно чист. – Да культура, не то, что у нас. Свалка свалкой, ладно хоть дворники выручают. А вот если бы они не убирались? Тогда, наверное, там и места бы не было, куда можно было бы встать. Права пословица: «Чисто ни там где метут, а там, где не мусорят».

От мудрых размышлений Вовку отвлёк странный звук, напоминающий мурлыканье кошки, только это мурлыканье было таким громким и мощным, что складывалось впечатление, мурлычет огромная кошка. Он медленно стал поворачивать голову на странный звук и первое, что с ужасом успел заметить это огромные жёлтые немигающие глаза хищной кошки.

– Тигр, – мелькнуло в голове у Вовки, и от страха потерял сознание.

Сколько он пребывал в подобном состоянии, неизвестно, но постепенно рассудок стал возвращаться к нему, и сквозь пелену забытья Корольков почувствовал, что кто-то лижет ему лицо огромным шершавым языком. От этого прикосновения он мгновенно пришёл в себя и увидел над собой морду, но не тигра, нет. Он лихорадочно стал вспоминать и как ни странно вспомнил, эта морда принадлежала леопарду! Да, самому настоящему леопарду, который вместо того, чтобы слопать его, пока он лежал без сознания, облизывал его так, что даже одежда, в которой находился Вовка, промокла насквозь. Преодолевая страх, он протянул руку к этой страшной морде и постарался отодвинуть это чудовище от себя. Леопард обрадовался этому жесту и как маленький котёнок стал тереться об Вовкину руку. Окончательно придя в себя и немного осмелев, Вовка стал нерешительно гладить эту огромную кошку:

– Мурзик, Васька, Пушок, – пытался он подобрать ему имя. – Хороший мой.

Леопард от избытка чувств зажмурил глаза и положил Вовке на колени голову, а Вовка как заведённый продолжал:

– Барсик, Мухтар, Шарик.

Неизвестно сколько бы это продолжалось, но неожиданно появился Георг:

– Монсеньор, вот вы где, а я с ног сбился, пока вас нашёл. Вы не забыли, что через два часа у вас урок танцев? Вам необходимо переодеться, тем более, что Берг вас просто всего облизал. Зачем только вы ему позволяете это делать?

– Берг? А Берг, так значит, эту симпатичную кошку зовут Берг и она ручная. Слава Богу, а он-то всё думал, почему она его не съела?

Георг тем временем продолжал:

– Господин герцог, вы мне так и не ответили. Вы помните про урок танцев?

Только сейчас Вовка понял, о чём с ним говорят:

– Танцев? Каких танцев? Я не люблю танцевать.

Георг от удивления даже открыл рот, а Вовка продолжал:

– Нужны мне ваши танцы, как собаке пятая нога, да у меня ноги после езды на вашей лошади болят, да я последний раз танцевал в детском саду в ясельной группе. Понятно?

Мало того, что до этого у Георга от удивления был открыт рот, теперь у него от удивления округлились глаза, и он стал похож на филина, какого Вовка видел в зоопарке.

– И не надо на меня так смотреть! Я сказал, что не буду танцевать, значит, не буду! Баста! – Корольков грозно насупился.

Георг вздрогнул, выходя из оцепенения, и тихо спросил:

– Вы точно не хотите идти на урок танца?

– Я не только не хочу, я не пойду, так и передайте директору.

– Д-директору? – удивился Георг.

– Чего это я про директора-то вспомнил, он то здесь при чём? – сам себе удивился Вовка. – Это у меня не то вырвалось, можешь идти и ябедничать кому угодно, но танцевать я не буду! Понятно?

– Мне придётся доложить об этом господину герцогу, – жёстко заметил Георг.

– Да докладывай, кому хочешь, хоть президенту, хоть Папе Римскому, ябеда, – и, не удостаивая Георга взглядом, Корольков пошёл по дорожке сада.

Георг ещё некоторое время постоял, глядя ему вслед, а потом решительно пошёл к замку.

Вовка медленно брёл неизвестно куда, а за ним не отставая ни на шаг, верно и преданно, как собака, шагал леопард Берг. Так как поговорить было не с кем, то свои переживания Вовка и изливал этой пятнистой кошке.

– Понимаешь, Берг, мне в детстве медведь на ухо наступил, вот я ни петь, ни танцевать не умею, поэтому и нагрубил Георгу. Зря, конечно, я его обидел, ябедой обозвал, ведь он хороший. Наверное, он меня любит, переживает, на руках носит, а я, неблагодарный, ему грублю. Надо будет при удобном случае перед ним извиниться.

Тут его внимание привлекла парочка, которая, как и он гуляла по саду:

– Ба! Тётушка с дядюшкой, ну теперь есть на ком сорвать своё скверное настроение и выпустить пар. Берегитесь, родственнички, вы ещё не знаете Королькова.

Он решительно направился в их сторону. Берг, который до этого не отходил от него ни на шаг, заметив приближающихся, зашипел, как кошка, и спрятался за Вовку.

– Ничего себе, даже леопард их боится, – подумал Вовка, а вслух произнёс. – Тётушка, дядюшка, дайте-ка, я вас облобызаю, – он широко расставил руки, чтобы в его объятия вошли оба родственника, и обнял их так, что у них захрустели кости. Берг во время этой сцены, вообще, испарился, его нигде не было видно.

– Родные мои, дайте, я вас покрепче обниму, – продолжал Вовка, не выпуская их из своих объятий. – Если бы вы знали, как я вас люблю, как обожаю, так бы и держал вас в своих руках и не выпускал.

– П-прекрати, В-вольдемар! – завизжала тётка. – Прекрати немедленно! Это ещё что за глупости? Ты спятил?

– Кто спятил? – удивился Вовка, выпуская пленников из своих объятий. – Что значит спятил? Неужели я не могу обрадоваться своим любимым родственникам?

– Ничего себе обрадовался, – прохныкал дядя, – потирая затёкшую шею, – Я уж думал, что смерть наша пришла, ещё бы минута такой радости, и я бы испустил дух.

– Ну, дядя, не преувеличивай, экий ты неженка, я же от души. Кого же мне и обнимать, как ни вас? – произнёс Вовка.

– Ты лучше девок своих так прижимай, – прошипела тётка. – Они от тебя быстро сбегут.

– Я не понял, это что шутка, или ты на полном серьёзе разговариваешь со мной в подобном тоне? – грозно произнёс Корольков.

Дядюшка от страха аж присел:

– Что ты, что ты, дорогой племянничек, разве ты не знаешь свою тётушку? Она всегда так разговаривает.

– Разве? – удивился Вовка. – Раньше мне казалось, что она разговаривает со мной без грубости, а сегодня прямо какая-то грубиянка. Я всё папе расскажу.

Дядюшка уже не присел, а просто сел на ровно подстриженный газон, а вот тётушка, надо отдать ей должное, попыталась выкрутиться и заговорила елейным голосом:

– Вольдемар, мальчик мой, ну что ты прямо как маленький? Какой папа? При чём здесь папа? Никто не собирался тебе грубить. Ты же знаешь, это у меня голос такой, грубый. А тебя просто обожаю. Неужели я могу обидеть тебя, сыночка моей умершей сестры? Ты же мой единственный племянник. Неужели будешь жаловаться на свою единственную тётушку?

– Ну не знаю, – Вовка сделал задумчивое лицо. – Я последнее время стал замечать, что ты, тётушка, одариваешь меня очень злыми взглядами. С чего бы это? А?

Дядюшка, который до этого предпринимал попытки встать с газона, после этих слов рухнул, как подкошенный.

– Я бросаю на тебя злобные взгляды? – вспыхнула тётка. – С чего бы это? За что мне тебя ненавидеть?

– Ну не знаю, – Вовка сделал вид, что задумался, – может моё наследство не даёт тебе покоя? Хочешь подарить его своему сыночку, моему братишке? Кстати, где он? Что-то я его давно не видел, уж не захворал ли он часом?

После этой фразы дядюшка остался сидеть на газоне и не подавал никаких признаков жизни, а тётка сначала побледнела, а потом пошла красными пятнами.

– Ну, вылитая «химичка», наверное, они действительно с ней родственники. Если так рассуждать, то и я их родственник. Бред какой-то, – подумал Корольков.

Тётка, тем временем совладав с собой, пошла в атаку:

– Какое наследство? Жаку не надо никакого наследства! Я достаточно богата, чтобы сынок ни в чём не нуждался. И что за жестокие предположения о его болезни? Да, мальчик часто болеет, но сегодня он совершенно здоров и, кстати, как раз идёт к нам.

Вовка оглянулся, чтобы посмотреть на братишку и просто пришёл в ужас. К ним приближался молодой человек, высокого роста, ни чуть не меньше, чем герцог, но в отличие от него состоял то ли из груды мышц, то ли из груды жира. Если при виде герцога напрашивалось сравнение с терминатором, то при взгляде на братишку у Вовки было на уме одно – «Кинг-Конг». Повышенной волосатостью и лицом он был точной копией своего отца, а вот взгляд, злой и жестокий, говорил о том, что и тёткина «природа» здесь постаралась. До этого Вовка представлял себе братишку похожим на вредного отличника Стёпку, поэтому внутренне был готов к беседе, но как общаться с этим «Кинг-Конгом» он даже и придумать не мог. А тем временем эта глыба медленно приближалась. Поковыряв пальцем в носу и смачно плюнув на великолепный куст алых роз, Жак нагло ухмыльнулся. Вовке стало противно, что какая-то куча жира ведёт себя так по-свински, поэтому он мгновенно принял решение, как будет общаться с этим чудовищем. Собрав в себе всё мужество, он спокойно обратиться к братишке:

– Привет, Жак, как поживаешь?

Видимо такое фамильярное обращение было не свойственно Вовкиному предшественнику, поэтому «Кинг-Конг» тупо уставился на Королькова.

– Я спрашиваю, как поживаешь, – попытался Вовка исправить сложившуюся ситуацию.

Тут, как ни странно, на помощь пришёл неожиданно «оживший» дядюшка:

– Сынок, ты чего молчишь? Ведь Вольдемар с тобой поздоровался.

– Я потому и молчу, что он со мной поздоровался. Мы же с ним пять лет не разговариваем, – пробасил детина.

Вовка понял, что сглупил, но отступать было поздно:

– Вот именно, братик, я сегодня подумал, мы вроде родня, а пять лет не разговариваем, вот и решил, хватит дуться друг на друга. Чего нам делить?

На лице Жака отразилась работа мысли: сначала он несколько секунд с удивлением смотрел на Вовку, затем на родителей, делавших ему какие-то знаки, почесал затылок и неожиданно для Королькова – заулыбался.

– Ба, да у него улыбка, как у противной девчонки из их класса, Маринки. Такая же неприятная, как крысиный оскал, – заметил Вовка.

– А разве нам нечего делить? – наконец, выдавил братишка.

– О-о-о, – только и смог простонать дядюшка.

– Сын, ты в своём уме? – испугалась тётка.

– А кто в прошлом году отбил у меня Жаннет? Кто насыпал в кровать противных жаб? Кто всегда смеётся надо мной? Да если я начну всё перечислять, дня не хватит, а ты говоришь, чего делить.

– Но ведь и ты не остался в долгу, осмелился предположить Вовка.

– Конечно, – Жак тупо заулыбался, – я же всегда все гадости первым делал.

– О-о-о, – теперь уже простонала тётушка.

Упиваясь своим превосходством, Жак вдохновенно стал перечислять:

– Это я подрезал подпруги у твоего жеребца, и ты два месяца лечил свои раны. Это я подсыпал песка в твои доспехи, и во время поединка с Ричардом их у тебя заклинило, и ты проиграл. Это я отравил твою любимую собаку, по которой ты так горько плакал. Это я подослал к тебе Мари, чтобы… – на этом месте он неожиданно прервался и удивлённо спросил – а почему ты здесь?

Вовка просто ошалел от услышанного. Он понял, что братец очень опасен, гораздо опасней своих родителей, поэтому у него непроизвольно вырвалось:

– А где я должен быть, по-твоему?

– Ну не знаю, – замялся Жак, – где угодно, только ни здесь, в саду.

– Жак, замолчи немедленно, вмешалась тётка. – Не смей на себя наговаривать! Вольдемар, я, надеюсь, ты понял, что Жак просто пошутил. Ничего подобного он, конечно, не делал.

– Я бы поверил, что это шутка, если бы он объяснил, что со мной должна была сделать Мари.

– Мари? А кто такая Мари? Не дочь ли это маркиза Вернера? – вмешался дядюшка.

– Она самая, – буркнул Жак.

– Ты зачем с ней связался, идиот? Ты же знаешь, на что она способна, это же дьявол в человеческом обличье. Я же запретил тебе и близко к ней подходить, – неожиданно грозно произнёс дядя.

– А никто к ней не подходил, она сама припёрлась и предложила свои услуги, – промычал сынок.

– Замолчите немедленно, оба! Заткнитесь! – резко закричала тётка. – Ни слова больше! Я ничего не хочу знать про этих Вернеров. Наш род три столетия враждует с ними. Чтобы даже имени этого я не слышала! Я не могу больше находиться здесь ни минуты. Вольдемар, прости, задашь свои вопросы брату завтра, а нам необходимо немедленно уйти. Я совсем забыла о своих делах, которые должна успеть сделать до ужина. Да и у тебя, насколько я знаю, скоро урок танцев. Поэтому извини, нам пора. – Она пронзила взглядом своих мужчин, и гордо подняв голову, пошла по направлению к замку, не говоря ни слова, за ней устремились остатки её семейства.

– Вот это дисциплина, – удивился Вовка. – Ему тринадцать лет, а он уже частенько не слушается маму, спорит с ней, даже иногда бывает груб.

Мама, что же она сейчас без него делает? Наверное, обзвонила всех друзей и учителей, чтобы его разыскать, скоро, если он не появится, начнёт и в милицию звонить. Плохо, что у его предшественника здесь нет мамы. Ему её явно не хватает: вредные родственники, грозный отец, разве только Георг, который, судя по всему, балует его. Надо всё-таки перед ним извиниться.

Тут его мысли резко изменились:

– Завтра, эта «ведьма» нарочно перенесла разговор на завтра, потому что «завтра» для герцога и его сына, по замыслу этой коварной женщины, не будет. Интересно, чего же сделала эта Мари? Ведь не зря же Корольков очутился в этом времени, что-то произошло, но что?

Неожиданно его окликнули, и он увидел рядом с собой очень красивую девушку. Джулия Робертс и Синди Кроуфорд по сравнению с ней, были гадкими утятами. Вовка даже присвистнул от удивления. Надо же, он даже не услышал, когда она к нему подошла, так легки были её шаги.

– Монсеньор, я вас ищу по всему саду, Георг сказал, что вы отказываетесь идти на урок танцев, – нежно залепетал этот «эльф». – Как можно так безрассудно относиться к завтрашнему балу? Ведь будут приглашены лучшие девушки, неужели вы хотите оскандалиться перед ними?

Неожиданно для себя Вовка очень близко подошёл к незнакомке и проникновенно спросил:

– А ты, принцесса, ты будешь на этом балу?

Сказал, и сам напугался сказанного, ожидая, что незнакомка поднимет его на смех.

Однако она стыдливо опустила глаза и нежно произнесла:

– Монсеньор, вы же знаете, я бы с радостью, но нам не положено.

– Вот ещё, положено, не положено, а если ты мне нравишься, может, я на тебе хочу жениться? – вслух произнёс он, а про себя подумал, – Бог мой, слышали бы сейчас меня мои друзья, а особенно Санька, они бы точно засмеяли, – и продолжал дальше. – Я, вообще, считаю, что нельзя жениться по расчёту, надо жениться по любви.

Сначала девушка побледнела, потом покраснела, но быстро смогла взять себя в руки и строго произнесла:

– Монсеньор, мне конечно приятны ваши комплименты, но брак между нами невозможен, и вы это прекрасно знаете. Поэтому не будем бросаться пустыми обещаниями, дело, прежде всего. Будьте добры, прийти в танцкласс на урок и не опаздывать. Господин герцог, обещал зайти посмотреть на ваши успехи. Я жду. – И она, оставив его в полном замешательстве, легко и грациозно устремилась в замок.

Вовка стоял и смотрел ей вслед, как заворожённый. Он влюбился, он впервые в жизни влюбился и в кого? В девушку, гораздо старше его. Но в этом мире он был старше своих лет, вот видимо природа и взыграла.

– Но как же она хороша, сногсшибательно хороша! Придётся идти в этот танцкласс, иначе подведу этого «эльфа». Вовка тяжело вздохнул и поплёлся к замку.

Глава седьмая,

в которой неспособный ученик учится танцам, получает загадочную записку и узнаёт новую тайну.

Одежда, намокшая на Вовке от облизываний Берга, уже давно высохла, и он не пошёл переодеваться, а направился прямиком на поиски танцкласса.

– Знать бы, где его найти, – проворчал Корольков. – Понастроили замков, простому человеку здесь потеряться можно, одни двери.

После длительных блужданий он, наконец-то, решил спросить дорогу у слуг, которых здесь было великое множество. Мимо как раз проходил мальчишка, почтительно склоняя голову.

– Эй, пацан, подойди-ка сюда, – позвал Корольков.

Парнишка от неожиданности аж вздрогнул:

– Это вы ко мне обращаетесь, господин герцог?

– К тебе конечно, к кому же ещё, кроме нас с тобой, здесь никого нет, – снисходительно ответил Вовка. – Скажи мне, пожалуйста, где здесь танцкласс?

– Танцкласс? – удивился парнишка. – Да вы же только что мимо него прошли.

Он указал на дверь, мимо которой Вовка, действительно, только что прошёл.

Корольков попытался выкрутиться из этой нелепой ситуации:

– Понимаешь, здесь все двери одинаковые, как в нашей городской больнице, вот я и заблудился. Спасибо, что напомнил, можешь идти, куда шёл, – тяжело вздохнув, он открыл двери танцкласса и скрылся за ними. Парнишка, не смотря на полученное приказание, ещё некоторое время удивлённо смотрел на дверь, за которой скрылся Корольков.

Конечно, Вовка предполагал, что комната будет большой, но предположить, что она будет столь огромной, не мог.

Настоящий тронный зал, с огромными от пола до потолка витражными окнами с одной стороны и с такими же огромными зеркалами с другой. В промежутках между этим великолепием крепились подсвечники, Корольков где-то читал, что такие подсвечники называются канделябрами. Пол был мрамором и так гладко отполирован, что в нём отражался потолок с великолепной лепниной. В этом огромном зале Вовка почувствовал себя маленькой букашкой на обеденном столе, ему даже на мгновение сделалось дурно. Если бы не хрупкая фигурка прекрасной незнакомки, то он убежал бы из этого зала. Но отступать было некуда, не показывать же свою слабость перед девчонкой.

– Монсеньор, наконец-то, я уже начала волноваться, вы опаздываете. Скоро придёт герцог, а мы даже не начинали.

Она взмахнула рукой, и сразу же заиграла музыка. От неожиданности Вовка вздрогнул и обернулся. Позади него, наверху, расположился целый оркестр.

– Мама моя, – с ужасом подумал Вовка. – Это я сейчас буду позориться перед такой толпой.

– Монсеньор, ну что же вы? Начинайте танец, я жду приглашения, – произнесла незнакомка.

– А нельзя ли мне напомнить мои движения? Я их после прогулки на лошади немного забыл, – схитрил Вовка.

Девушка улыбнулась:

– Ну и хитрец вы, монсеньор, смотрите, – и она легко, словно порхая, закружилась по залу.

Корольков с восхищением смотрел на неё, и незнакомое доселе чувство обожания переполняло его через края. Если бы она продолжала кружиться и дальше, то Вовка бы потерял сознание от переполняющих его чувств, но девушка внезапно остановилась:

– Ну что, вспомнили? Давайте начинать. – Она снова взмахнула рукой, и музыка, переставшая играть, когда она остановилась, заиграла вновь.

Вовка нерешительно шагнул вперёд, и о чудо, его тело уверенно выделывало все па, да так изящно, что он залюбовался на себя в зеркалах.

– А Галина Михайловна говорила, что ему медведь на ухо наступил, и ставила тройки по музыке, только за то, что он ходил на уроки. Видела бы она Королькова сейчас, её бы точно кондрашка шлёпнула. Ставить тройки такому таланту, как Вовка!

Его мечтания прервала музыка, неожиданно резко оборвавшаяся. Вовка взглянул туда, куда смотрели все, и увидел герцога.

– Ну, как, Снежанна, ученик? Я смотрю, он делает успехи. Сегодня он не похож на медведя, вылезшего из берлоги. Молодец, ты отличный учитель, – благожелательно произнёс он. – Я думал нашего медведя ничему нельзя научить, сколько лет не было никакого толка, но появилась ты, и он стал великолепен. Браво, браво, – он похлопал в ладоши. – Не буду вам мешать, продолжайте репетировать.

Герцог так же неожиданно вышел, как и появился. Оркестр сразу же заиграл, и Вовка продолжил репетицию со своей прекрасной незнакомкой по имени Снежанна.

– Какое красивое имя, какая красивая девушка, как легко с ней скользить по этому мраморному полу, как приятно ощущать в своих объятиях её хрупкую и гибкую фигурку.

Время репетиции пролетело незаметно, и когда Снежанна сказала, что урок окончен, Вовка даже огорчился, так не хотелось выпускать этого эльфа из своих рук. Но что делать, были у него в этом замке дела и поважнее танцев.

– А танцевать оказывается здорово, никогда бы не подумал, что это может нравиться. Когда вернусь домой, обязательно запишусь в танцевальную студию, – решил для себя Вовка.

Нежно попрощавшись со Снежанной и поблагодарив оркестр за хорошую игру, Корольков, как истинный герцог, вышел из зала. У него даже осанка стала величественной.

– Надо же, за один день я превратился совсем в другого человека, – подумал Вовка.

Пока ещё не наступило время ужина, он решил разыскать любимого братца и всё-таки узнать, что же должно было произойти с ним утром. Он решительно направился по коридору в поисках потайной двери, но дорогу ему преградила маленькая девочка:

– Монсеньор, вам просили передать, – она сунула ему в руку небольшой листок бумаги и быстро убежала.

Озадаченный таким поворотом событий Вовка развернул записку и прочёл:

«В шесть часов я жду вас в саду, у фонтана роз. Жаннет.»

– В шесть часов? А где он узнает время? Его часы куда-то загадочно делись, а других здесь ему на глаза не попадалось. Интересно, а как обитатели замка узнают время?

Как бы в ответ на его вопрос раздался бой башенных курантов:

– Один, два, три, четыре, пять, – сосчитал Вовка. – Ага, значит сейчас пять часов, и у него есть время, сходить в разведку.

Он прибавил шаг и очень быстро нашёл потайную дверь, около неё, как обычно, никого не было. Корольков отыскал заветный камень, и дверь, легко щёлкнув, впустила его в мрачный каземат. Стараясь ступать как можно тише, он подкрался к следующей двери, из-под которой опять пробивался свет, и напряжённо прислушался. В комнате находилась вся троица, они ссорились, и поэтому их было хорошо слышно:

– Идиот, – вопил дядя, – эта ведьма Мари доведёт тебя до могилы, она же возьмёт твою душу взамен за своё колдовство. Неужели ты не мог обратиться к матери?

– Я разве знал, что она тоже умеет колдовать, вы мне этого никогда не говорили, – пробурчал Жак.

– Да кто же знал, что ты начнёшь самостоятельно действовать, мы же думали, что ты только девками интересуешься, а ты оказывается себе на уме, – прошипела тётка.

– А меня здесь все за идиота держат, даже вы, а я всё вижу, замечаю и обидчикам своим спуску не даю. Думаете, куда любимые слуги герцога пропадают? Это я их на тот свет отправляю. Одного только Георга подловить не могу, хитрый, как старый лис. И братишку моего высокородного сколько раз от смерти спасал, гад. Если бы не этот преданный пёс, лежали бы косточки Вольдемара на дне заброшенной шахты, вместе с его любимыми слугами, – злобно произнёс Жак.

От этого признания Вовке стало плохо, даже тошнота подступила к горлу:

– Добрый оказывается у него братишка.

А те продолжали:

– И всё-таки, зачем ты связался с этой Мари? – не отставал дядюшка. – Что ты у неё попросил?

– Вот именно, что ты у неё попросил, – мысленно переспросил Вовка.

– Она пришла и сказала, что может извести Вольдемара с этого света. Ну я обрадовался и спросил, что для этого нужно, а она только и попросила, что мамино изумрудное колье, а ты говоришь – душу. Души она у меня не просила, – ответил Жак.

– Колье? – завизжала тётка. – Моё изумрудное колье, ты отдал его в руки маркиза Вернера?!

– Отдал, и нечего тут кричать, я же не знал, что она обманет и не выполнит своего обещания. Я его сегодня, как в саду увидал, чуть дара речи не лишился, ведь я же своими глазами видел, как он исчез.

– Исчез? Как это исчез? – вмешался дядюшка. – Что значит исчез?

– А вот так и исчез, раз… и испарился, только какой-то чёрный кот с этого места помчался. Я выстрелил по нему из арбалета, но промахнулся.

– Я слышала о подобном, – проскрипела тётка, – но после такого колдовства он не должен был вернуться, а он вон ходит, как ни в чём не бывало, да ещё намекает на что-то. Неужели этот гадёныш о чём-то догадывается? С виду тихий, мирный, а сегодня, как с цепи сорвался, угрожал даже. На него это нисколько непохоже.

– Похоже – непохоже, – проворчал дядюшка, – какая разница. Вечером ему всё равно не жить.

– Не жить? – встрепенулся Жак. – Вы что-то задумали, а меня, как всегда, в известность не поставили.

– Меньше знаешь, дольше живёшь, – прокаркал дядюшка. – А что мы оденем сегодня на ужин?

Вовка понял, что больше ничего интересного не услышит, и очень осторожно выбрался из этого «змеиного логова». Выйдя в коридор, он почувствовал, что здесь легко дышится.

– Ну и родственнички, ну и гады, это же что за злодеи? Ведь он же им не чужой. Куда только герцог смотрит? Вообще-то, в истории средних веков братья всегда враждовали с братьями, а тем более двоюродными. И всё-таки лучше бы честно воевали: в поединках, турнирах, а не так коварно, с колдовством. Жутко от этого как-то. – Вовка даже поёжился. – Интересно, сколько сейчас времени? Не хотелось бы опоздать на свидание с этой Жаннет. Тем более, что это имя он слышит уже не в первый раз. Надо поскорее выйти к саду, а то пока блуждаешь по этим коридорам, наступит утро.

Корольков стремительно пошёл вперёд и, к своему удивлению, легко нашёл дорогу в сад.

– Да, он совсем забыл! – Вовка даже хлопнул себя по лбу. – Ему ещё нужно найти этот «фонтан роз». Интересно, а как он выглядит?

Глава восьмая,

где Вовка знакомится с Жаннет и попадает в страшное подземелье.

Вовкины раздумья прервало радостное мурлыканье Берга. Корольков протянул руку и нежно погладил леопарда, тот замурлыкал ещё громче и стал тереться о ноги, как кошка.

– Видели бы меня сейчас одноклассники с такой зверюшкой, они бы меня тогда точно зауважали. Я бы им показал «где раки зимуют». А к «химичке», вообще, в кабинет с этой киской пришёл, пускай бы попробовала ему хоть одно грубое слово сказать. Да и с директором переброситься парой фраз не мешало, а то чуть что за родителями посылает, тоже мне Макаренко.

Воспоминание о доме и радостное мурлыканье Берга, немного развеяли мрачные мысли Вовки.

– Всё-таки, где этот фонтан? В каком углу сада его искать? – как назло раздался бой курантов, которые пробили шесть раз. – Вот блин, меня ждут, а я не знаю где эту Жаннет искать. Жаннет, Жаннет, где же ты? Где тебя искать?

Услышав имя Жаннет, леопард оживился и побежал тихонько вперёд по дорожке сада, постоянно оглядываясь, как бы приглашая Вовку за собой. Корольков решил, что если пойдёт за Бергом, то хуже не будет, там более он всё равно не знал, куда идти. Удивительно, но леопард вывел его к фонтану, у которого стояла красивая, стройная блондинка в зелёном бархатном платье.

Берг радостно подбежал к ней и стал мурлыкать ей свои песни.

– Жаннет, – догадался Вовка, тем более фонтан действительно был похож на букет бардовых роз. – Интересно, а из какого камня он сделан? Что-то ему никогда не приходилось видеть камней такого цвета.

В это время девушка заметила его и радостно помахала рукой:

– Вольдемар, я вас уже давно здесь жду.

– Очередная красотка, – подумал Вовка, – и видимо не плохая, раз Берг её так любит. – Здравствуй, Жаннет, как дела? – произнёс он первую пришедшую на ум фразу.

Девушка почему-то удивилась:

– Как дела? А при чём здесь мои дела? Вы же сами просили выбрать место для встречи, вот я и выбрала.

– Я просил выбрать место для встречи? – удивился Вовка. – А ты не знаешь зачем?

Жаннет этот вопрос явно не понравился, она даже стала багровой, под цвет фонтана:

– Вольдемар, я вас не понимаю. Вы столько времени искали встречи со мной и вот теперь, когда я вам её устроила, спрашиваете «зачем». Вы что, издеваетесь над бедной девушкой?

– Ага, значит, он назначал ей свидание, осталось узнать, зачем? Может, в любви хотел признаться, а может спросить чего, кто же теперь знает? Так о чём же с ней говорить, о чём? А сегодня прекрасная погода, не правда ли? – пролепетал он.

– Погода? Да при чём здесь погода? – девушка ни на шутку разозлилась. – Мы же хотели с вами сегодня тайно обвенчаться.

– Чего, чего мы хотели? – испугался Вовка. – Тайно обвенчаться? Я явно был ни в себе, я не созрел для брака. Мне ещё рано жениться.

– Что? – Жаннет окончательно рассвирепела. – Вы меня обманули? Вы надсмеялись надо мной? – И она залепила Вовке такую пощёчину, что у него зазвенело в ушах.

– Ничего себе, вмазала, – только и успел подумать Корольков.

Жаннет, после своего поступка быстро, почти бегом, поспешила в сторону замка.

– Да, бабник я ещё тот, – вздохнул Вовка, потирая ушибленную щёку. – Ну не могу же я и вправду с ней повенчаться? Жалко только, что обидел такую красотку.

Вдруг неизвестно откуда появился Георг:

– Монсеньор, вы не забыли, что в восемь часов ужин?

– Сейчас снова скажешь, что сбился с ног, разыскивая меня, – не удержался и съязвил Вовка.

– Нет, не скажу, я знал, где вас искать, – ответил Георг.

– Как это ты мог знать, если я ещё сам не знал, где буду?

– Просто я увидел Жаннет, которая неожиданно прибыла к нам в замок, вот и проследил за ней. Кроме вас ей здесь встречаться не с кем. Правда, я не понял, за что она вас так, – и он показал ему на щёку.

– А это, – Вовка махнул рукой. – Это пустяки, дело житейское. Избыток чувств.

– Это теперь называется «избыток чувств»? – многозначительно протянул Георг. – Ну, вам видней, только не забывайте, что скоро ужин, не опаздывайте.

Он уже хотел уходить, но Вовка остановил его:

– Георг, я хотел извиниться, я тебе тут нагрубил, прости, пожалуйста. Я не со зла, а скорее по привычке.

Георг некоторое время смотрел на него с удивлением, а затем заговорил:

– Обычно господа никогда не извиняются перед слугами, подобное я слышу от вас впервые. Я ведь на вас никогда не обижался. Никто не знает вас лучше меня. Правда сегодня вы сам не свой и это меня пугает: то сидите на лошади, как будто впервые видите её, то смотрите на людей, словно их не знаете, а это странное нежелание идти на урок танцев. Вы же обожаете Снежанну и никогда не пропускаете репетиций с ней. А сейчас вот, вообще, попросили извинения у слуги. Я вас не узнаю, монсеньор.

– Если честно, то я сам себя не узнаю. Влюбчивый какой-то стал, – философски заметил Вовка.

– Да вы с детства такой, так что здесь как раз ничего странного. Девушки – ваша слабость, – улыбнулся Георг.

– Неужели я всегда такой бабник? – удивился Корольков.

– Почему это бабник? Вы благородный рыцарь, а рыцарь должен иметь даму сердца.

– Что-то уж больно много у меня этих дам.

– Ну, это дело вкуса. Вы же человек настроения, поэтому я вам и напоминаю: за любовными приключениями не забудьте, пожалуйста, про ужин. Герцог не любит, когда опаздывают. – Георг раскланялся и пошёл к замку.

Вовка погладил Берга по голове и хотел пойти вслед за Георгом, но тут его внимание привлекла огромная фигура Жака, который явно кого-то дожидался. Корольков стоял за фонтаном, поэтому братец его не заметил, и Вовка решил проследить за ним. Берг в это время мурлыкал и жмурился от удовольствия, и вдруг его поведение резко изменилось: он припал к земле, прижал уши, и шерсть у него встала дыбом. Вовка удивился такому странному поведению леопарда и посмотрел туда, куда с напряжением глядел Берг.

По дорожке сада шла девушка. Она явно торопилась, и Корольков догадался, что её-то и ждал Жак. Когда девушка подошла поближе, то он сумел рассмотреть её. Она была высокого роста, очень тощая, с небольшими, как у поросёнка, глазами и выдающимися вперёд скулами, но больше всего её портил большой, крючковатый нос. Глядя на неё, он сразу почему-то вспомнил противную девчонку Маринку. Вероятно, это сравнение пришло ему из-за её длинного носа.

– О, ещё одна ведьма! – подумал Вовка. – Ведьма «НОС». У них, наверное, сегодня шабаш, а замок герцога «Лысая гора», и скоро их здесь будет целая банда.

Но тут Жак заметил девушку и быстро пошёл ей на встречу:

– Мари, ну, сколько можно ждать? Я здесь уже всем глаза намозолил, меня даже Георг видел.

– Ага, так эта «ведьма» и есть легендарная Мари. Наконец-то, я её знаю, – обрадовался Вовка и постарался укрыться в ближайшем кустарнике. Берг на удивление последовал за ним ползком.

– Жак, – пропела приторным голосом Мари. – Я же говорила тебе, что не люблю бывать в этом саду. Ваш проклятый леопард постоянно охотится на меня. Я удивляюсь, почему он до сих пор не позавтракал мной. Вот и сейчас у меня такое чувство, что он опять где-то в засаде и в любую минуту готов броситься.

– Ну не преувеличивай, Мари, ведь я рядом с тобой, а при мне Берг не отважится наброситься на тебя, – миролюбиво ответил Жак.

– Ты обещал его отравить, а эта тварь до сих пор жива.

– Ну и ты много чего обещала, и другая тварь тоже жива, – съязвил братец.

– Это они про меня, вернее про моего предшественника. Ну, подождите, вы ещё не знаете Королькова, – сердито подумал Вовка.

– Что касается леопарда, то я его пытался отравить трижды, но он каким-то чудом чует и не ест отравленную еду.

– Ты бы заставил это сделать кого-нибудь другого, он бы и не учуял. Что касается Вольдемара, то я выполнила всё, как договорились. Получилось великолепно, ума не приложу, как ему удалось вернуться назад, да ещё человеком. Может в том мире, куда я его отправила, более сильные колдуны?

– Если это так, то теперь понятно, почему он стал таким странным. Он всё знает, – констатировал Жак.

– Странным? А в чём его странность? Что он знает? – испуганно залепетала Мари.

– Ну, во-первых, он перестал пропадать в конюшне у своего Прометея и целый день шляется по замку, во-вторых, сегодня бросился обнимать моих родителей, а ведь раньше боялся к ним и близко подойти, а в-третьих, и это самое ужасное, стал со мной разговаривать, а до этого молчал пять лет, делая вид, что меня не замечает. Я стал его даже побаиваться, – поёжился Жак.

– Действительно, странный, – задумалась Мари. – Интересно, что он знает? А про меня он что-нибудь говорил? Что он про меня помнит?

– Про тебя он ничего не помнит, так как спрашивал меня, что ты могла с ним сделать. Так что не переживай.

– Так это же замечательно! – обрадовалась Мари. – Я могу завтра прибыть на бал и повторить своё колдовство снова. Ведь он такой доверчивый.

– На твоём месте я бы так не радовался, – оборвал её Жак. – По-моему, он стал себе на уме и может не поддаться твоим чарам.

– Ну, это мы ещё увидим, – улыбнулась Мари жуткой улыбкой. – Вольдемар будет моим! Иначе я не Мари Вернер!

– Ты уж постарайся, а то мамаша требует своё колье назад. Вообще-то, я тебя ещё и из-за другого дела сюда позвал, мне нужна твоя помощь.

– Моя помощь? Чем же я могу помочь тебе ещё? – удивилась Мари.

– Понимаешь, меня последнее время беспокоит Георг. Этот дьявол всегда становится на моём пути. Он столько раз расстраивал мои планы, что я начинаю думать, он знает обо мне всё. Помоги мне его уничтожить. Я тебе хорошо заплачу, – и Жак достал из-за пазухи мешочек с деньгами.

– Ты просишь меня помочь тебе убрать слугу? Неужели, всемогущий Жак не может нанять убийц? Это обойдётся тебе гораздо дешевле, чем мои услуги.

– Да пробовал я всё это, но он, как хорошая собака, чует опасность. Я к нему подобраться не могу, уж больно осторожен, – злобно произнёс Жак.

– Ладно, подумаю, чем тебе помочь, – сказала Мари, забирая мешочек с деньгами. – Я надеюсь, что наша беседа закончилась, а то у меня ещё есть неотложные дела.

– Можно подумать, у меня их нет, – пробурчал Жак. – Иди, никто тебя больше не держит.

Они картинно раскланялись друг перед другом и разошлись. Жак пошёл к замку, а вот Мари, устремилась в глубь сада. За ней, стараясь не шуметь, стал пробираться ползком и Вовка. Берг, на удивление, не отставал, и полз следом за ним. Со стороны это выглядело забавно.

Пройдя несколько метров, Мари неожиданно остановилась около огромного дерева, оглянулась по сторонам и… исчезла. Вовка не поверил своим глазам. Чудеса какие-то. Леопард же бросился на то место, где до этого стояла Мари, и стал яростно его скрести. Корольков устремился за ним и стал осматривать это место. Ничего необычного или подозрительного он не увидел. Никакой двери, никаких потайных ходов.

– Интересно, такое чувство, что она под землю провалилась, – подумал Вовка и облокотился о дерево. В это же мгновение он почувствовал, что земля уходит у него из-под ног, и он летит в пропасть. Но не успел Корольков проститься с жизнью, как понял, что упал на что-то мягкое. Этим «мягким» оказался Берг. Он, видимо, провалился вместе с ним. Несколько секунд они просидели, тесно прижавшись друг к другу и приходя в себя. Королькову показалось, что леопард напуган не меньше его.

Подземелье, было тускло освещено факелом, воткнутым в стену, и Вовка быстро привык к этому полумраку. Он увидал, что из этой ямы есть ход, который ведёт в глубь подземелья. Немного отдышавшись после стремительного полёта, он поднялся и пошёл по узкой тропе, а Берг, жалобно мяукнув, поплёлся за ним. Идти пришлось недолго, и когда впереди забрезжил свет, леопард оживился и побежал к долгожданной свободе, Вовка едва за ним поспевал. В таком темпе они быстро выбрались из подземелья, и Корольков успел заметить тощую фигуру Мари, мелькнувшую за стволами деревьев. Удивительно, но они оказались в лесу, по другую сторону от замка.

Задумываться о том, как это произошло, было некогда, так как Берг, прижимаясь к земле, быстро следовал за Мари, явно собираясь на неё напасть. Вовка, что было сил, устремился за ним. Погоня была недолгой. Неожиданно он наткнулся на хижину, в которую видимо и зашла Мари. Заглядевшись, Вовка не заметил Берга, которого во время погони потерял из виду, и кубарем перелетел через него. Леопард лежал, прижавшись к земле, и даже не среагировал на Вовкино падение.

– Ты чего здесь разлёгся? – проворчал Вовка. – Я из-за тебя чуть не расшибся.

Берг не обращал на него внимания и напряжённо прислушивался к голосам, доносящимся из-за двери.

– Какой умный зверь, – подумал Корольков и последовал его примеру.

Слышно было два голоса: один принадлежал Мари, а другой, очень старой женщине.

– Ну что, принесла мне вещь герцога? – спросила старуха.

– Да, – радостно ответила Мари. – Вот его перчатка, он её случайно обронил.

– Молодец, наконец-то, мы заставим его на тебе жениться. Не вышло с сыночком, так выйдет с его папашей, – прошамкала старушенция и неожиданно завизжала, – Жаба где?! Где сушёная жаба?!

Берг от этого вопля прижал уши и зашипел, а Вовка вздрогнул.

– Ты же её в руках держишь, – напомнила Мари. – Стара становишься, Дина.

– Стара, не стара, а колдовство моё самое сильное. На, забирай свою перчатку, подбросишь герцогу назад. Стоит ему её надеть, как он навеки твой. А мальчишку мы поздней изведём, что-то живуч оказался, не нравится мне это. Ты у меня ещё что-то хочешь попросить?

– Помнишь, ты давала мне красный платок, если им вытереть руки, то они мгновенно превращаются в звериные лапы.

– Что, опять хочешь обвинить кого-то в связи с дьяволом и отправить на костёр?

– Есть тут одна помеха, тем более за неё хорошо платят, – хихикнула Мари, и послышался звон денег.

– Ну, держи платок, только смотри, не снимай перчаток, иначе саму сожгут на костре, – предостерегла Дина.

– Я никогда не беру заколдованные вещи голыми руками. Может, угостишь меня чайком с лесными травами?

Вовка понял, что всё, что надо, он услышал, и пока его не заметили необходимо вернуться в замок. Возвращаться в мрачное подземелье не хотелось, поэтому он решил найти дорогу с помощью Берга. Леопард продолжал пребывать в прежней неподвижной позе.

– Берг, домой, пора домой, – скомандовал Корольков.

Берг даже ухом не повёл.

– Замок, где замок? – попробовал Вовка другую команду.

При слове «замок» леопард отвлёкся от своего занятия, неохотно развернулся и медленно пошёл в сторону замка, по одному ему известной дороге.

– Надо же, какая умная кошка, – снова удивился Вовка. – А говорят, что они плохо поддаются дрессировке.

Вскоре они вышли на то место, куда его утром принёс Прометей. Мост был поднят, и стоило Вовке подумать о том, как они попадут в замок, как раздался уже знакомый скрежет. У Берга от этого звука шерсть встала дыбом, и он грозно зашипел. Вовка понял, что самое разумное в данной ситуации – взять леопарда за ошейник, а то ещё со страха сбежит в лес. Потом ищи его там. Он крепко ухватился за кожаный ремень. Мост опустился, и Вовка смело пошёл навстречу страже, которая с удивлением смотрела на него и со страхом на леопарда. Берг не остался в долгу и яростно шипел на всех, мимо кого они проходили.

– Странно, – подумал Вовка, – в саду он такой мирный, а здесь прямо озверел.

Провожаемый взглядами окружающих, Корольков уверенно вошёл в замок и столкнулся нос к носу с герцогом. Берг мгновенно перестал шипеть, мяукнул, Вовке даже показалось, что икнул, и спрятался за Королькова.

Глава девятая,

в которой Вовка повеселился от души.

Герцог был в страшном гневе. Глаза его буквально пускали молнии, и Вовка понял, сейчас будет буря.

– Вольдемар, – прорычал герцог. – Что это значит?

Берг, находящийся за Вовкиной спиной жалобно замяукал.

– Я не пойму, о чём ты? – спокойно спросил Вовка.

– Я уже спускался к ужину, как мне доложили, что мой сын находится за воротами замка, да ещё и с Бергом. Как ты туда попал? Стража клянётся, что ты отсюда не выходил, – сказал герцог и вопросительно посмотрел на Королькова.

– Стража меня просто не заметила, я спрятался в телеге с сеном. Я просто хотел показать Бергу лес, а то сидит в своём саду, ничего интересного не видит. Ты бы ему хоть леопардиху подарил, – попытался выкрутиться Вовка.

– Чего подарить? – ошалел герцог. – Леопардиху?

– Ну да, а то он один, да один, вот я и хотел найти ему в лесу пару, – продолжал врать Корольков.

В глазах герцога промелькнула боль, и он быстро укротив свой гнев, ласково произнёс:

– Вольдемар, я понимаю, что ты сильно ушибся головой, но не до такой же степени. Леопарды в наших лесах не водятся.

– Неужели? – удивился Вовка. – Я как-то об этом не подумал. Может, пойдём поужинаем? А то я проголодался. Тем более уже пора.

Герцог почему-то не нашёлся, что сказать, сокрушённо вздохнул и громко позвал:

– Георг!

Георг появился так быстро, что Вовка даже вздрогнул от неожиданности.

– Георг, отведи Берга в сад и приходи на ужин, а мы с Вольдемаром пойдём, – не говоря больше ни слова, герцог пошёл вглубь замка.

Корольков понял, что должен следовать за ним.

Молча, они прошли через несколько коридоров, и вошли в огромный обеденный зал. Вовка много исходил по замку, но это помещение видел впервые.

– Что же здесь всё такое большое? – подумал Корольков. – Хорошо, что герцог его встретил, а то пришлось бы искать дорогу, как в сказке: «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что».

За огромнейшим столом, каких ему не приходилось видеть и в кино, сидело столько народа, что он опешил:

– Ничего себе ужин, это же «пир на весь мир».

При появлении герцога все встали и ждали, когда он с Вовкой пройдёт и сядет на своё место. После того, как они сели, герцог подал знак, и окружающие поспешно расселись. Сразу же заиграл оркестр.

– Ничего себе, сервис, – удивился Вовка. Но тут его взгляд остановился на «любимой» тёте, благо она сидела рядом и испепеляла его своим ненавидящим взглядом. Чувствовалось, что она не может дождаться начала ужина.

– У, «ведьма», – разозлился Вовка. – Ждёшь нашей смерти. Жди, жди, не дождёшься.

От её взгляда у него пропал аппетит, и поэтому он принялся изучать окружающих: герцог ел степенно, не торопясь, а вот дядюшка ел так, как будто его не кормили неделю. Хватал еду обеими руками и запихивал в рот всё, что ему попадалось на глаза.

– Ну и проглот, – неприязненно подумал Вовка. Такого ни один герцог не прокормит.

Братец в своей жадности не отставал от дяди, но ел ещё неряшливей, чем отец.

– Ну и семейка, обжоры какие-то, – почему-то разозлился Вовка.

– Ты почему ничего не ешь? – услышал он голос герцога, обращённый к нему.

Корольков мгновенно схватил первый попавшийся кусок и удивлённо произнёс:

– Как не ем? Я ем, просто задумался на мгновенье, уж больно много народа кругом. Кусок в горло не лезет.

Настала очередь удивиться герцогу:

– Это, в каком смысле много народа?

– Ну, оркестр этот, слуги вон за спиной ходят, смотрят, что мы едим. А посмотри, что творится за столом – целая толпа обжор, я их больше половины не знаю. Мы что, должны их всех кормить?

– Какая толпа? Как ты их не знаешь? Это же всё наши родственники. Кто же их будет кормить, как не мы? – возмутился герцог.

– А они что, бедные? У них что, нет средств к существованию? Пускай едят у себя дома. Мы им тут не «Красный крест». Смотри, как лопают, – Вовка кивнул в сторону дядюшки с братцем.

Герцог посмотрел и недовольно поморщился:

– Красный крест какой-то. Странные у тебя, Вольдемар, сегодня мысли. Мне они как-то никогда не приходили в голову. Хотя над этим стоит подумать, – он приблизился к Вовкиному уху и шёпотом продолжил. – Если честно, когда я смотрю на некоторых из здесь сидящих, то у меня пропадает аппетит. Может их и правда, заставить есть по своим комнатам? Мы с тобой будем чаще беседовать тет-а-тет, без лишних ушей.

Появился Георг, он сел у самого дальнего конца стола. Вид у него был озабоченный, и Вовка это заметил. Так как он до сих пор не знал, как должен обращаться к герцогу, то просто похлопал его по плечу и сказал:

– Смотри, пришёл Георг, и, по-моему, он не в духе.

– Тебе уже давно пора привыкнуть, что Георг бывает таким часто. Ты вон лучше ешь, нам твои любимые трюфеля подали.

При слове «трюфеля» Вовка сразу вспомнил про родственников. Тётушка, которая до этого ела с аппетитом, мгновенно преобразилась. Она напряглась и с замиранием следила, когда же они с герцогом начнут есть её блюдо. Дядюшка, тоже перестав есть, беспокойно заёрзал на стуле. Что же касается Жака, то, видимо, родители не посвятили его в свои тайны. Поэтому он продолжал уписывать еду за обе щеки.

– Ну что, стервятники, – злобно подумал Корольков, – напряглись, ждёте? Я вам доставлю несколько радостных минут.

Он брезгливо поковырялся в трюфелях, зачерпнул ложку и поднёс ко рту. От напряжения, родственнички даже привстали со своих мест. Вовка понюхал содержимое ложки и положил её обратно в тарелку. После чего принялся с удовольствием поедать поджаристый кусок мяса. От этого жеста напряжённо следившие за ним супруги обмякли. Тётушке стало дурно, и она не нашла ничего другого, как принялась есть принесённую им осетрину. Её примеру последовал и дядюшка. Сынок, глядя на родителей, тоже решил не отставать. В общем, вся троица принялась за осетров. Теперь настала очередь напрячься Вовке, ведь он не знал, какой эффект должно было произвести зелье. Некоторое время ничего не происходило, и он решил, что кухарка что-то напутала, поэтому забрал у герцога тарелку с трюфелями к себе. Это жест удивил герцога, и он посмотрел на Вовку, как на сумасшедшего. А в это время зелье стало действовать, но видимо в сочетании с рыбой, оно приобрело иные свойства. Сначала чудеса начались с дядей: неожиданно для всех, на его лысой голове с невероятной скоростью стали расти рога. От этого зрелища тётка истерично завизжала, и тотчас такие же рога стали расти и у неё. Сынок, увидя родителей в таком виде, развеселился и стал хохотать, показывая на них пальцем, но не долго, так как роскошные рога стали расти и у него. Он мгновенно перестал смеяться и схватился за голову. Что же касается остальных, то они все, за исключением герцога, Вовки и Георга, с дикими воплями выбежали из зала. За ними, словно разъярённые олени в брачный период, выскочили и родичи. Это зрелище настолько порадовало Вовку, что с ним случилась настоящая истерика. Он хохотал так, что свалился на пол, держась за живот, и долго не мог успокоиться, пока не заметил, что герцог и Георг смотрят на него с изумлением и им нисколько не весело. Вовка сразу же перестал смеяться и виновато посмотрел на них.

– Это ужасно, – мрачно произнёс герцог. – В нашем замке колдовство, и я не понимаю, Вольдемар, что тебя так развеселило. Ты, наверное, забыл историю замка Вильсонов?

– Вильсонов, – задумался Вовка. А что за история произошла с ними?

Георг почтительно поклонился и молвил:

– Если вы не помните, то я хочу напомнить вам эту историю. Более ста лет тому назад в замке Вильсонов появилась колдунья, правда никто об этом не знал. С виду это была очень красивая девушка, и все мужчины замка без ума влюбились в неё. Сражаясь за её любовь, они убивали друг друга в бесконечных турнирах. Но простые смертные не интересовали её, ей был нужен герцог или его сын, всё равно. Герцог был женатым человеком, и у его сына была прекрасная невеста, Магдалена. Тогда эта коварная колдунья Дина, приготовила зелье и опоила им Магдалену. И из прекрасной девушки она превратилась в прекрасного оленя, а молодой герцог, тоже опоённый этой колдуньей, стал охотником, который одержим идеей, убить это благородное животное. Говорят, что вот уже сто лет он охотится на свою возлюбленную, а она скрывается от него в наших лесах. И нет им покоя на этой земле. Что же касается старого герцога, то из-за потери сына он вскоре заболел и умер. Так что Дина не успела его женить на себе. После этого она видеть не может чужого счастья. Поэтому, если где-то начинается колдовство, то этот замок обречён. Кстати, вы сегодня как раз и были у замка Вильсонов.

– Замка Вильсонов? – удивился Вовка. – Не видел я никакого замка.

– Конечно, – сердито произнёс герцог. – За сто лет он превратился в развалины, заросшие травой и лесом. Поэтому ты должен понять, что сегодняшнее происшествие – это знак свыше. Правда, я удивляюсь, почему это случилось не с нами? Видно колдовским планам что-то помешало.

– Я не думал, что это так серьёзно, – удивился Вовка. – Многое из того, что рассказал Георг, мне знакомо. Только вот что, никак не вспомню? – он задумался. И тут его осенило:

– Точно! Он же видел и оленя, и охотников, а имя Дина слышал то Мари, в лесной хижине. Так вот что за ведьма скрывается в лесу, так вот к кому Мари ходит брать уроки. Интересно, а у кого обучалась тётушка, что-то олень у неё получился не полностью.

– Георг, – обратился Вовка к слуге. – Я хочу попросить тебя об одном одолжении.

– Одолжении? – удивился Георг.

– Ну, да. Если тебе предложат красный платок, не бери его в руки.

– Красный платок? – задумался Георг. – Вы знаете, монсеньор, я его сегодня уже видел, перед тем, как идти на ужин. Он лежит у меня в комнате на кровати. И я не знаю, откуда он взялся.

– Ты его не трогал?! – испугался Вовка.

– Нет, я осторожный человек и к незнакомым вещам отношусь с опаской. Меня уже не раз пытались убить.

– Убить?! – вмешался герцог. – Почему ты мне никогда об этом не говорил?

– Я никогда не думал, что вам интересна судьба слуги. Ведь покушались только на меня и ничего более. Одним слугой больше, одним слугой меньше, не велика потеря.

– Неужели ты никогда не думал, что для меня и Вольдемара ты не просто слуга, ты друг, друг, который не предаст. С тобой мой сын был всегда в безопасности. Я знал, что если рядом Георг, то с ним ничего не случится, – возмутился герцог. – А ты говоришь: «Одним больше, одним меньше».

От этих слов Георг даже прослезился:

– Господин герцог, да я никогда и подумать не смел, что вы ко мне так относитесь.

– Зря, – жёстко ответил герцог. – Я умею ценить преданность, в наше время она дорогого стоит. Но теперь я хочу обратиться к Вольдемару, Вольдемар, откуда ты узнал про красный платок?

Не ожидавший такого поворота событий Вовка выпалил первое, пришедшее ему на ум:

– Откуда, откуда? От верблюда, вот откуда.

– А при чём здесь верблюд?! – оцепенел герцог. – Они же не умеют разговаривать. Как он мог тебе что-то сказать?

– Во, влип, – испугался Вовка. – Если расскажу правду, то они мне не поверят. Не рассказывать же им, что я из другого времени. Надо срочно что-то придумать.

– Понимаешь, – Вовка старался потянуть время. Я случайно услышал разговор двух женщин. Они говорили, что этот платок волшебный, и они хотят уничтожить им Георга. Я вышел посмотреть, кто это говорит, но их уже нигде не было, как сквозь землю провалились. Я решил предупредить Георга после ужина об этом разговоре. У меня и в мыслях не было, что они сразу исполнят свою угрозу. Да и в колдовство до сегодняшнего дня я не верил.

– Ты точно не видел этих женщин? – мрачно уточнил герцог.

– Нет, не видел, да и голоса не узнал.

– Плохо дело, в замке заговор, а я не знаю с чего начать, – со вздохом произнёс герцог. – Я привык побеждать врага в открытом бою, а вот как сражаться с колдовством, понятия не имею. Давайте для начала посмотрим на этот красный платок.

Вся троица вышла из зала. На удивленье, им навстречу не попалось ни одного слуги, только стражники добросовестно стояли на своих местах. Герцог был взбешён и поэтому на это факт не обратил никакого внимания. Он первым вошёл в комнату Георга и резко остановился у его кровати. Платок, действительно, лежал на ней, и его ярко-красный цвет резко выделялся из всей комнаты Георга. Она была небольшая, но очень уютная. Здесь было всё самое необходимое: стол, стул, кровать и умывальник, но что самое удивительное, на столе у Георга лежало несколько больших книг. И это в те времена, когда многие богачи не умели читать, а здесь грамотный, и кто, простой слуга. Вовка никогда бы не подумал, что он увлекается чтением, почему-то он думал, что Георг воин, умелый наездник и всё. Корольков внимательней присмотрелся к Георгу: на вид лет сорок, красив, статен. Почему же у него нет семьи? Из раздумий его вывел голос герцога:

– Так это и есть тот самый платок?

– Да, других у меня нет, – отвечал Георг.

– Интересно, как он мог попасть к тебе? Надо срочно выяснить. Я сейчас займусь этим делом, а вы никому, ни о чём не рассказывайте.

– Была нужда трепаться, – проворчал Вовка, – а платком надо заставить утереться того, кто его принёс.

– Да, – вспомнил герцог, – Вольдемар, я понимаю, что тебе этого не хочется делать, но будь добр, сходи с Георгом к своей тёте. Поинтересуйся, как у них дела, спроси, не надо ли им чем помочь?

С этими словами он вышел из комнаты, оставив Георга с Вовкой наедине.

Георг молчал, глядя на платок и думая о чём-то своём. Вовка решил отвлечь его от этих мыслей:

– Георг, а почему ты до сих пор не женат?

От этой фразы Георг вздрогнул и затравленно посмотрел на Вовку:

– А почему это вас интересует, монсеньор?

– Ну не знаю, – замялся Вовка, – тебе уже много лет, а ты не женат. Вот нянчишься со мной, как с маленьким. Неужели ты никогда не влюблялся?

– Почему же, – Георг помрачнел ещё больше, – влюблялся и люблю до сих пор, но нам не суждено быть вместе. А другой мне не надо.

– Это почему вам нельзя быть вместе? – удивился Вовка. – Она что, замужем?

– Я не знаю, к счастью это или к несчастью, но нет. Она тоже меня любит и не хочет связывать свою судьбу с нелюбимым.

– Ничего не понимаю, – возмутился Вовка. – Вы не женаты, любите друг друга, но в то же время не можете быть вместе. Бред какой-то. Женитесь, да и всё.

– Это невозможно, она из знатного рода, а я простой слуга. Её родители никогда не дадут согласия на это брак, – с грустью ответил Георг.

– И всего-то? – удивился Вовка. Подумаешь, она дворянка. Вот пойду и скажу герцогу, чтобы он сделал тебя дворянином, и все дела.

– Как это? – удивился Георг. – Это невозможно, слуга не может быть дворянином.

– Тёмный ты человек, Георг, – разозлился Вовка. – Вот книжки свои читаешь, а истории не знаешь. А что нам говорит история? А история нам говорит, что на её веку множество примеров, когда слуги становились господами, а господа слугами.

От этих слов, невозмутимое лицо Георга стало бледным:

– Что вы говорите, монсеньор, слышал бы вас сейчас герцог.

– А что, – удивился Вовка, – я разве сказал что-то плохое?

– Конечно, слуга никогда не может стать господином, а те, кто думают иначе, давно кормят ворон на виселицах.

Вовке сделалось немного не по себе:

– Дикость какая-то, – подумал он, а вслух произнёс, – ладно, замяли эту тему, пойдём, навестим тётку, раз герцог велел, а то ещё рассердится. Да и посмотреть хочется, как они там с рогами маются.

– А почему вы весь день называете своего отца «герцог», – поинтересовался Георг. Я обратил внимание, что за весь день вы ни разу не назвали его папой. Вы за что-то на него обиделись?

– Разве, – попытался удивиться Вовка, – я что-то за собой этого не замечал. Конечно же папа, неужели я называю его как-то иначе?

Георг вздохнул, пожал плечами:

– Ну, вам, монсеньор, видней, как вы его называете. Это ваше личное дело.

Пойдёмте лучше, навестим вашу тётушку.

– Может, захватим ей платок, чтобы она смогла вытереть слёзы? – попытался съязвить Вовка.

– Это не смешно, – Георг укоризненно покачал головой. – Ей и так сейчас тяжело.

– Ну, уж, и пошутить нельзя, – проворчал Корольков. – Я же это ради шутки предложил.

– Странные у вас, монсеньор, шутки последнее время. Хорошо, что их не слышит ваш отец. Идёмте, навестим мучеников, – и он открыл дверь, предлагая выйти.

Вовка вздохнул и нехотя поплёлся в открытую дверь. Георг вышел вслед за ним, не забыв убрать платок в небольшой ларец.

Глава десятая,

в которой Вовка узнаёт о подземелье много нового, а так же, в нём просыпается талант художника

Они прошли через коридор и поднялись по очень крутой винтовой лестнице вверх, затем через зимний сад с диковинными растениями, который Вовка видел впервые, и очутились перед огромной, украшенной резьбой, дверью.

– Странно, – удивился Георг, – куда подевалась вся стража? Они же стояли здесь всегда, сколько я себя помню.

– Наверное, напугались этих рогатых, – сказал Вовка, и, представив, как эта троица неслась к дверям своей комнаты, неожиданно для себя хихикнул.

Георг неодобрительно посмотрел на него, и Корольков мгновенно перестал веселиться. Георг постучал в дверь и вопросительно посмотрел на Вовку, а Вовка в ответ, так же вопросительно посмотрел на него. Так они простояли несколько минут, глядя друг на друга. Первым не выдержал Георг:

– Монсеньор, почему вы не заходите? Чего мы ждём?

– А что? – удивился Вовка. – Разве я должен зайти первым?

– А кто же? – удивился в ответ Георг.

– Надо же, а я и не знал, – Вовка толкнул дверь и шагнул в комнату тётушки.

Если сказать, что комната была великолепной, это ничего не сказать. Она была шикарной: ковры, в которых утопали ноги, огромные зеркала в золочёных рамах, подсвечники из чистого золота, лепнина, хрусталь, всё искрилось, всё переливалось.

– Ни чего себе! – изумился Вовка. – Живут же буржуи.

Тут он увидел тётушку, которая с ненавистью смотрела на него:

– Что, – зашипела она, – пришёл порадоваться нашему несчастью, племянничек. Ну, на, полюбуйся. – Она гордо вскинула голову, украшенную оленьими рогами.

– А что, очень даже неплохо, – попытался успокоить её Вовка.

– Неплохо?! – она взвилась, точно кобра из мультфильма о «Рики-тики-тави». Ты издеваешься надо мной?

От этой атаки Вовка даже попятился:

– Да никто и не думал над тобой издеваться. Я просто хотел вас успокоить, вот и всё. Вот уж не думал, что ты от этого взбесишься.

– Взбесишься?! Да я не просто взбешена, – завопила тётка, – я в ярости!

На её вопли из соседней комнаты выскочили дядюшка с сыночком.

– Ну, теперь всё рогатое семейство в сборе, – весело подумал Вовка, а вслух произнёс:

– А вот и дядя с братишкой пожаловали, и, как и тётя, по-моему, тоже не в духе.

Услыхав эту фразу, Жак озверел, и стал похож на разъярённого бизона:

– Это ты пришёл посмеяться над нами? – угрожающе произнёс он.

– Вот ещё, – Корольков постарался взять себя в руки. – Просто папа просил вас проведать и поинтересоваться, не нужна ли вам помощь.

– Помощь, какая здесь может быть помощь? – запричитал дядюшка и затряс своими ветвистыми рогами.

– Ну не знаю, – замялся Вовка, – может вам их отпилить пока, а там сами что-нибудь придумаете.

– Отпилить? – тётка задумалась. – А что, это мысль. Вот уж не думала, племянничек, что ты сможешь нам действительно помочь. Спасибо на добром слове. Больше мы в твоих советах не нуждаемся, – она глазами указала ему на дверь.

– Понял, не дурак, – Вовка картинно раскланялся. – Тётушка, – он поцеловал ей руку, – дядюшка, – он сделал жест, как бы отдавая честь, – братишка, – он крепко пожал ему руку. – Прощайте, – и строевым шагом вышел за дверь.

От такого прощания в изумление пришли все, даже Георг. Он несколько секунд стоял в оцепенении, глядя Вовке в след, а потом, опомнившись, пошёл за ним. Что же касается родственников, то они ещё несколько минут не могли придти в себя, а затем, бурно принялись обсуждать произошедшее.

Вовка, довольный произведённым эффектом, продолжал маршировать, да ещё стал громко петь свою любимую песню «У солдата выходной…». Георг, который и так-то не мог опомниться от увиденного, при первых звуках его голоса, вообще, онемел. Он шёл за Корольковым, тупо уставившись ему в спину и видимо мало чего соображая. Песни хватило на весь маршрут по зимнему саду. Поэтому перед винтовой лестницей он замолчал и резко остановился. Георг, находящийся всё это время в оцепенении, врезался в Вовку и, наконец, пришёл в себя:

– Монсеньор, что сейчас было? Вы пели?

– Пел, а чего в этом странного? Душа захотела песни, вот я её и порадовал.

– Кого порадовали? – не понял Георг.

– Да душу свою песней порадовал, она мне про Родину напомнила, – и Вовка неожиданно пустил слезу.

Это окончательно добило Георга:

– Какую Родину? О чём вы?

– Ладно, Георг, тебе всё равно меня не понять. Иди лучше и скажи отцу, что я навестил тётку, и что с ней всё будет в порядке. А у меня ещё есть дела, – и Вовка весело побежал вниз по винтовой лестнице, оставив Георга в полном недоумении.

Решение действовать созрело у него давно, но он не мог не выполнить приказ герцога, да и от Георга надо было отделаться поделикатней. А то он и так обижает его постоянно. Что же касается его решения, то оно заключалось в следующем: Мари могла по подземелью уйти из замка, а вот попасть оттуда обратно в замок, было невозможно. Вовка нигде не видел там лестницу. Ведь не летает же эта Мари? Значит, она попадает в замок откуда-то ещё, успела же эта крокодила оперативно подложить платок Георгу. Вот этот-то тайный вход он и намеревался отыскать. Только вот с чего начать поиски? Видимо опять придётся прыгать в подземелье и искать там. Тяжело вздохнув, Вовка отправился в сад. За сегодняшний день он уже хорошо сумел его изучить и поэтому быстро нашёл дорогу к огромному дереву. Берг, как всегда, с радостным мурлыканьем бросился ему под ноги и чуть его не уронил.

– Берг, ненормальный, я же из-за тебя чуть не расшибся!

Леопард виновато опустил голову, а потом неожиданно поставил свои передние лапы Вовке на плечи и принялся лизать ему лицо. Корольков аж остолбенел от такого проявления нежности.

– Ничего себе, облобызал, – он постарался отцепить от себя надоедливого хищника и поставить его на землю. – Знаешь что, киска, сейчас я пойду путешествовать без тебя, а то если не найду входа в замок и вновь окажусь с тобой по другую сторону рва, то герцог навсегда упрячет меня в психушку. Поэтому сиди здесь и жди моего возвращения, понял?

Берг радостно замурлыкал и преданно посмотрел Вовке в глаза.

– Да, понять ты меня, конечно, не понял, – вздохнул Корольков, – но и брать тебя с собой я не могу. Что бы такое придумать, чтобы леопард не сиганул за ним в подземелье. Вовка задумался, и тут его осенило:

– Берг, Жаннет, где Жаннет?

Леопард перестал преданно смотреть на Вовку и стал озираться по сторонам.

– Ты чего сидишь? – скомандовал Вовка. – Ну-ка иди, ищи!

Леопард тяжело вздохнул, обиженно посмотрел на Королькова и медленно поплёлся по ближайшей дорожке.

– Какие все надоедливые, – проворчал Вовка. Ни от кого просто так не отделаешься.

Он подошёл к дереву и, приготовившись к прыжку, нажал на его ствол. Земля мгновенно ушла из-под ног, и он провалился вниз, не очень-то удачно приземлившись.

– Хоть бы постелила здесь какой-нибудь матрас эта Мари, а то так и перелом заработать недолго.

Потирая ушибленную ногу, он стал медленно продвигаться по подземелью, внимательно осматривая его стены. Через несколько метров его предположения подтвердились. В стене подземелья была дверь.

– Ага, – радостно подумал Вовка, – есть! Интересно, куда же эта дверь выходит?

Не успел он опомниться, как услышал знакомый щелчок, и дверь бесшумно открылась. Единственное, что Вовка успел сделать, это лечь на землю, чтобы его не заметили. Хорошо, что одежда на нём была из синего бархата, поэтому в полумраке подземелья его несильно было заметно. Это была Мари. Она посмотрела по сторонам и, не заметив ничего подозрительного, устремилась к выходу.

– Лазит тут, как у себя дома, – разозлился Вовка, – не замок, а какой-то проходной двор. Интересно, чего она там делала?

Он встал и на удивление быстро нашёл секретный камень. Видимо у него появился на эти вещи нюх. Нажав на него, он вошёл в помещение. Оно было освещено факелами, но оказалось гораздо просторней, чем он предполагал ранее. Кроме того, по обеим сторонам находились ниши, заделанные железными прутьями, и стоял тошнотворный запах гниения. Вовка почувствовал за решётками какое-то движение, и ему стало страшно. Он нерешительно сделал первый шаг и с ужасом посмотрел в ближайшую нишу. Из-за решётки на него смотрели красные горящие глаза. От этого зрелища у него отнялись ноги, и он с замиранием сердца опустился на землю, не в силах двинуться дальше. Немного придя в себя, Вовка стал рассматривать существо, так напугавшее его. Вскоре он понял, что глаза принадлежат такому зверю, как гиена. Ему нравилась передача «В мире животных», поэтому он неплохо разбирался в зверюшках.

– Для чего здесь держат это страшилище?

Он осмотрелся вокруг и увидел повсюду за железными прутьями красные глаза гиен.

– Ничего себе зоопарк. Да сколько их тут? – ошалел Вовка от увиденного. – Здесь что, гиеновая звероферма?

На удивление, звери спокойно на него смотрели, не проявляя никаких признаков агрессии.

– Дрессированные, наверное, – подумал Вовка и увидел в конце помещения ещё одну дверь. – И зачем здесь столько дверей? – проворчал он, но, тем не менее, подошёл к ней и осторожно толкнул. Дверь легко поддалась, и Корольков вышел в просторный зал.

– Ничего себе, это какие же здесь кроты копали?

В самом центре стоял огромный стол. Вовка подошёл и стал разглядывать то, что лежало на нём: здесь были сушёные жабы, змеи, летучие мыши, всевозможные насекомые, засохшие травы, ещё какая-то непонятная Вовке дрянь. Кроме того, здесь было несметное количество каких-то чашечек, горшочков, палочек, бутылочек, пузырьков. В самом центре лежала старинная книга.

– Это похлеще лаборантской нашей «химички»! Это же настоящая колдовская лаборатория!

Вовка не удержался, заглянул в книгу и прочитал заголовок «Как превратить человека в зверя».

– Ничего себе, никогда бы раньше не поверил, что такое возможно. Может списать рецепт и по возвращении домой превратить «химичку» в жабу?

Он огляделся по сторонам и в полумраке заметил, что по всему периметру зала находятся двери.

– Ба, да здесь целый подземный замок! Надо посмотреть, что за этими дверьми. Что-то мне всё это не нравится.

Он подошёл к первой двери и открыл её. Сразу же перед собой он увидал винтовую лестницу, ведущую вверх.

– Ну что ж, посмотрим, что там наверху, – и Вовка решительно пошёл по ступенькам.

Подъём был довольно долгим и, наконец, он вышел на небольшую площадку, окружённую со всех сторон стеной.

– Тупик, – удивился Вовка, – для чего надо было столько карабкаться, чтобы попасть в тупик?

Неожиданно он услышал голоса, было такое ощущение, что говорящие находятся рядом с ним. Он прислушался и понял, что разговаривают Георг и герцог.

– Вот это да! – изумился Вовка. – Подслушивающая комната!

Он внимательно посмотрел на стены и на одной заметил пластину, похожую на задвижку.

– Ага, комната ни только для подслушивания, но и для подсматривания!

Он осторожно подвинул задвижку. Сразу же стала видна комната, которую он сегодня ещё не видел. Она была большая с изящной, в то же время добротной мебелью, с огромным количеством книг на стеллажах. На массивном стуле, чем-то похожем на трон из сказок, сидел герцог, а перед ним стоял Георг. Они мирно беседовали.

– Это, наверное, комната герцога, – догадался Вовка. – Ничего себе, значит всё, что здесь происходит известно этой ведьме Мари?

От этой мысли Вовке сделалось не по себе. Он прислушался к разговору:

– Мы навестили госпожу Бэлу, – произнёс Георг, – она, вроде, в порядке. Собиралась по совету вашего сына пилить рога.

– Пилить рога? – удивился герцог. – Надо же, мне такая мысль никогда не приходила в голову. Да, мой сын умён не по годам.

– Умён-то, умён, – вздохнул Георг, – но он там такое натворил.

– Натворил, что натворил? – встрепенулся герцог. – Подрался с этим громилой Жаком?

– Нет, хуже.

– Хуже? Что может быть хуже? – забеспокоился герцог.

– Он как-то странно с ними со всеми попрощался, а потом вышел и громко запел какую-то непонятную песню.

– Вольдемар пел? – удивился герцог. – Да он отродясь не любил этого занятия.

– Вот и я о том. Всё-таки ему ещё рано было вставать с постели. Да и завтрашний бал, как бы он чего на нём не выкинул. Уж больно он ведёт себя непредсказуемо. Говорит какими-то загадками, всё время чем-то озабочен. И что самое необычное, совершенно не боится своей тётушки. Ведь он же с ней даже здороваться лишний раз боялся. Дядюшку, по-моему, вообще, запугал. Тот его даже бояться начал.

– Так это же здорово! – обрадовался герцог. – Мальчик взрослеет, чувствует свою силу. Я никогда не понимал его страха перед тёткой. Герцог не должен никого бояться, ни перед кем пресмыкаться. Так что зря ты, Георг, за него переживаешь. Лучше давай поговорим о красном платке. Что будем с ним делать?

Георг пожал плечами:

– Я ещё об этом не думал. Моя голова была занята странным поведением Вольдемара. Может просто закопать этот платок и всё?

– Ну, нет, не скажи, – оживился герцог. – Мои слуги сказали, что какая-то женщина заходила к тебе в комнату. Они окликнули её, хотели догнать, а она, как сквозь землю провалилась. Вот я и хочу, как только её отыщут, заставить утереться этим платком, тем более это посоветовал мой мальчик, а он у меня смышлёный.

От этих слов у Вовки дух перехватило. Наконец, хоть кто-то его похвалил, а то только ругают да ругают. Он даже почувствовал прилив нежности к герцогу. Нежность нежностью, но не мешало бы проверить и остальные двери. Вовка аккуратно закрыл задвижку и спустился по лестнице.

– Ну что ж, посмотрим, что за другими дверьми.

Он вошёл в следующую дверь. Здесь всё было так же, как и за первой дверью, только лестница выводила к залу для обедов. Очередная лестница вела к кухне, ещё одна, к его комнате, затем к комнате тётки, правда никого в ней не было.

– Наверное, пошли рога пилить, – злорадно подумал Вовка.

Наконец, последняя лестница привела его не в тупик, а к другой двери.

– Так, так, так, – догадался Вовка, – наверное, это вход в замок.

Он нажал на рычаг, который хорошо был заметен. Дверь открылась, Корольков шагнул и очутился в коридоре, неподалёку от комнаты Георга.

– Круто! Вот здесь она и смылась от стражи.

Он обернулся и внимательно осмотрел дверь позади себя. Её просто невозможно было заметить, настолько хорошо она была замаскирована.

– Умели же строить наши предки! – восхитился Вовка. – А сейчас надо пройти по всем помещениям, куда выходили лестницы, и найти те места, откуда подсматривала Мари. Ну, за тётушкой пускай и дальше подсматривает, а вот в комнате у герцога надо навести порядок. Порядок, это хорошо сказано, но как найти эту комнату? Не замок, а одни сплошные двери.

Тут он заметил лекаря, медленно бредущего по коридору и погружённого в свои мысли.

– Вот ты-то мне и нужен, – радостно подумал Вовка. – Яков, подойди ко мне, – громко произнёс он.

От звука его голоса лекарь вздрогнул и испуганно перекрестился.

– Ты меня боишься? – грозно спросил Вовка.

– Как вы могли такое подумать, монсеньор, просто вы так неожиданно появились, вот я и испугался, ведь в коридоре не было ни души, – залепетал лекарь.

– А разум твой с испуга не помутился? – спросил Вовка ещё более грозно. – Где комната герцога, помнишь?

– Помню, конечно, помню. Я как раз туда и шёл.

– Вот и хорошо, значит пойдём вместе.

Лекарь с опаской посмотрел на Королькова и, поняв, что тот ждёт, когда он пойдёт, засеменил вперёд. Некоторое время они шли молча, но неожиданно Яков резко остановился и шёпотом спросил:

– Монсеньор, а как вы себя чувствуете? Голова у вас не болит?

– Что? – удивился Вовка. – Неужели я похож на больного?

– Ну, нет, – замялся лекарь, – за всё время проживания в замке, вы заговорили со мной впервые. Это так на вас не похоже, я думал, вы меня не замечаете.

– Поэтому ты и решил, что я спятил? – рассердился Вовка.

– Что вы, что вы, – испугался Яков, – ничего такого я не думал. Просто по роду своего занятия мне приходится задавать подобные вопросы. Господин герцог будет у меня спрашивать о вашем здоровье, должен же я ему что-то доложить. Я уже третий час разыскиваю вас по всему замку, а вас нигде нет.

За разговором они дошли до комнаты герцога. Яков перекрестился и замер у дверей. Вовка, вспомнив, что заходить должен первым, постучал в дверь и вошёл. За ним тихо, как мышка, проскользнул лекарь.

Герцог был один. Он сидел на своём прежнем месте и читал книгу.

– Наконец-то, – сердито сказал он. – Где вы оба шляетесь?

– Я как раз шёл к вам, мой герцог, с докладом, – чуть слышно произнёс Яков.

– А я понятия не имел, что ты меня ищешь, и зашёл к тебе просто так, – ответил Вовка.

– Просто так? – удивился герцог. – Яков, как здоровье моего сына?

– Как видите, господин герцог, он в полном порядке, даже на ушибленную голову не жалуется.

– Он с детства ни на что не жалуется, – прорычал герцог. – Иди отсюда! Нет от вас лекарей никакого толку! Я думал услышать от тебя что-нибудь другое, а это я и без тебя вижу!

Якова не надо было уговаривать дважды, как только герцог закончил свою речь, его уже в комнате не было.

– Вот за что я люблю эту хитрую бестию Якова, – развеселился герцог, – так это за умение исчезнуть по моему первому приказу.

– А ты не слишком с ним грубо разговариваешь? – вступился Вовка.

– Да я всегда с ним так говорю, чего это ты вдруг решил за него заступиться? Ты же его микстуры с детства терпеть не можешь.

– Врачей надо беречь, у них ранимая душа, – философски заметил Вовка.

– Чего-то я перестаю тебя понимать. Но речь сейчас не об этом, – лицо герцога помрачнело. – Сынок, в замке появилось колдовство. Это очень страшно. Поэтому будь осторожен, пока я не найду эту тварь. Не бери в руки незнакомые вещи, ничего не ешь, пока этого не попробует слуга и самое главное, не шляйся по лесу один. Поверь, наш леопард не очень надёжная защита. Ты меня понял?

– Конечно, чего же здесь не понять? Но и ты, всё, что мне сказал сейчас, не забывай выполнять сам.

– Да ты совсем взрослый, – расчувствовался герцог, встал со своего места и погладил Вовку по голове. – Раньше ты мне подобного не говорил.

– Раньше у нас в замке колдовства не было, вот и не было нужды быть осторожными, а сейчас другое дело. И ещё, будь добр, сходи навестить тётушку, она так хотела тебя увидеть, но стесняется прийти сюда с рогами, – схитрил Вовка.

– Увидеть меня, – удивился герцог, – с чего бы это?

– А я откуда знаю. Может попросить чего хочет? Ты сходи к ней, а я здесь посижу, книжку почитаю.

Если до этого на лице герцога было удивление, то оно сменилось полным недоумением:

– Ты почитаешь книжку? Ты же это занятие терпеть не можешь.

– Почему это, – Вовка поудобней устроился в кресле с книгой, – очень даже могу терпеть, особенно когда есть настроение.

Герцог на некоторое время задумался, а затем, со словами: «Что ж, пойду, навещу Бэлу», вышел из комнаты.

– Наконец-то, – обрадовался Вовка, – сидят тут по своим норам, никого не выгонишь.

Он быстро вскочил и стал изучать ту стену, на которой была задвижка. Здесь всё было украшено лепниной в виде диких животных: оленей, кабанов, медведей, поэтому отыскать это место оказалось не так-то легко. Но вскоре Вовка заметил едва приметное отверстие, находящееся на глазе медведя. Хитро придумано. Даже когда открывалась задвижка, вместо глаза медведя был виден другой глаз, поэтому никто и не замечал слежки.

– Чего бы такого придумать, чтобы заделать этот глазок и чтобы Мари не заподозрила, что об её тайне кто-то знает.

Вовка стал оглядывать комнату и у одной из стен увидел натянутый холст, а рядом краски.

– Ба, да мой папочка не только читать любит, он ещё и рисует. Кто бы мог подумать такое о герцоге, при столь суровой внешности.

Корольков взял холст и решил что-нибудь на нём нарисовать, а затем повесить на стену. Правда надо будет с внутренней стороны вставить какую-нибудь стальную пластину, чтобы эта Мари не проковыряла в его картине новую дыру. Способности к рисованию у него были удовлетворительные, т. е. троечные, и он впервые в жизни задумался. Что же он такой средний, ничем не выдающийся? Неужели вот так и будет жить серой мышкой? Обидно, однако. Ковыряться в своей душе было некогда, нужно было срочно выполнить работу, пока герцог не вернулся. Вовка быстро нарисовал то, что у него лучше всего получалось – грузовик. Нарисовал, раскрасил всеми цветами радуги, даже деревья по сторонам подрисовал. Когда работа была закончена и начинала немного подсыхать, вернулся герцог. Он с удивлением посмотрел на то, чем занимался Вовка, и недоумённо спросил, показывая на грузовик:

– А это что?

– Как что, – удивился Вовка, – грузовик.

В это мгновение до него дошло, что в средние века никаких грузовиков не было.

– Ну, это такая нарядная телега, – попытался он выкрутиться.

– Телега? – герцог удивился ещё больше. – А зачем ты нарисовал телегу?

– А что, – обиделся Вовка, – что умею, то и нарисовал. Я думал тебе понравится, и ты её вот сюда, – он указал на медведя, – повесишь, а ты недоволен.

– Да нет, – спохватился герцог, – просто это как-то неожиданно. Я с удовольствием повешу твою картину туда, куда ты хочешь и прямо сейчас.

Не успел Вовка опомниться, как герцог позвонил в колокольчик и вошёл слуга:

– Возьми эту картину и повесь туда, куда укажет мой сын, понятно?

Слуга взял из рук опешившего Вовки картину и вопросительно уставился на него.

– Пап, – Вовка, наконец-то, сумел произнести это слово, – мне ещё нужна металлическая пластина.

– Какая пластина? – опять удивился герцог.

– Ну, я хочу вот с этой стороны, – Вовка указал на внутреннюю сторону картины, – вставить пластину, чтобы мой рисунок был прочней.

– Раз ты считаешь это нужным, – герцог пожал плечами. Стив, иди к кузнецу, вставь сюда пластину, а потом придёшь и повесишь этот шедевр.

Слуга поклонился и вышел.

– Сегодня, Вольдемар, – продолжил герцог, – ты меня то ли пугаешь, то ли удивляешь, то ли радуешь. Честно говоря, не знаю, что и думать. После смерти матери ты рос таким замкнутым, со мной, вообще, общался крайне редко, предпочитая общество Георга и животных. Ты и Берга избаловал так, что он и на леопарда-то не похож, кошка-кошкой. Даже мяукать научился. Охота, рыцарские турниры, девушки – вот и все твои развлечения, а сегодня ты не похож сам на себя. Не знаю, бояться этого или нет. Однако, впервые за долгие годы, мне с тобой легко общаться. Я не чувствую того напряжения, что было у нас раньше, и ты впервые обращаешься ко мне на «ты». Это так необычно. Я давно не беседовал ни с кем по душам: жены нет, ты меня сторонишься. Я и забыл, что можно вот так, запросто, с кем-то поговорить. Да, твоя тётушка и её семейство спилили свои рога и неплохо выглядят. Правда, я не заметил, что им очень хотелось меня видеть, но их никогда не поймёшь, чего им надо на самом деле. По-моему, им кроме их самих, вообще, никто не нужен.

За время монолога герцога Вовка не вставил ни одной фразы, только сейчас он понял, насколько герцогу одиноко:

– Пап, а почему ты больше не женился?

Герцог задумался:

– Понимаешь, слишком сильно любил твою мать, поэтому не представляю кого-то другого на её месте.

В это время в дверь постучали, и в комнату вошёл слуга с картиной.

– Ну что, сын, – подбодрил герцог, – приказывай куда вешать.

Вовка указал на заветное место и попросил не просто повесить, а привинтить так, чтобы невозможно было её даже сдвинуть.

Герцог загадочно улыбался, пока вешался сей шедевр, а слуга очень старательно выполнял все Вовкины указания. Так что картина была привинчена намертво. Слуга выполнил свою работу и, раскланявшись, вышел из комнаты, а герцог с Вовкой снова остались наедине. Не сговариваясь, они отошли к противоположной стене и стали разглядывать картину издалека.

– А что, – после некоторого молчания произнёс герцог, – с этой картиной комната перестала быть мрачной. Может, ещё нарисуешь что-нибудь весёленькое, и мы повесим их на другие стены?

От этих слов Вовка переполнился гордостью, но вовремя вспомнил, что это единственное, что он может нарисовать более-менее прилично. Не рисовать же ему одни автомобили. Тогда герцог точно отправит его к Якову. Да и если честно, то у себя дома такого безобразия он бы не повесил.

– Я рад, пап, что доставил тебе радость этой картиной, но остальные ты рисуй сам, а мне хотелось бы пойти в свою комнату.

– Конечно-конечно, – встрепенулся герцог, – тебе уже давно пора спать, а то завтра на балу будешь как варёная курица. Да и насчёт женитьбы я, наверное, погорячился. Если хочешь, то можешь не искать себе невесту, а там видно будет.

– А может тогда и бала не надо, – обрадовался Вовка.

– Ну, нет, – улыбнулся герцог, – все гости уже приглашены. Не могу же я обмануть их надежды.

– А во сколько это мероприятие будет? – поинтересовался Вовка, тяжело вздохнув.

– Как обычно, – удивился герцог, – в девять.

– А в девять чего? Утра или вечера?

– Ну, конечно же, вечера. С тобой всё в порядке? – забеспокоился герцог.

– Да всё у меня нормально, не переживай, – успокоил Вовка герцога. Спокойной ночи, папа.

Вовка подошёл, чмокнул герцога в щёку и, оставив того в полном оцепенении, вышел из комнаты.

– Опять я чего-то не то сделал, – подумал Вовка, – чего-то после моего прощания папаня впал в ступор. Да ну их, откуда я знаю как надо. Пускай привыкают к моим странностям.

С этой мудрой мыслью Корольков направился к своей комнате. После столь многотрудного дня и сложностей с закрыванием глазка он решил, что другие, в принципе, закрывать и необязательно. Пускай себе следит за кухней и столовой, а в его комнате этот глазок, вообще, необходим. Уж Вовка придумает, как это использовать.

За размышлениями он быстро добрался до своей комнаты.

– Надо же, первый день в замке, а уже неплохо ориентируюсь, похвально.

Он зашёл в комнату и с хода рухнул в кровать, только сейчас почувствовав, насколько устал, и насколько сильно у него ноют ноги. Поездка верхом давала о себе знать. Из-за того, что повсюду горели факела, ему не приходила в голову мысль посмотреть в окно. А за окном уже была ночь. Часы на башне пробили одиннадцать, и последнее, о чём Вовка успел подумать, прежде чем заснуть:

– А как хорошо сейчас дома.

Глава одиннадцатая,

в которой Вовка борется с силами зла очень необычными методами и пытается устроить личную жизнь Георга.

Вовка так хорошо спал, что утром еле-еле проснулся. Сначала он решил, что всё, что произошло с ним ни что иное, как сон. Поэтому медленно стал открывать глаза в надежде, что ничего не было, но к его большому огорчению взгляд упёрся в роскошный балдахин, находящийся над кроватью.

– Да, – горестно подумал Корольков, – это ни сон.

От этой мысли Вовке сделалось грустно-грустно, и он решил, что до вечера будет спать и никуда не пойдёт. Неожиданно его внимание привлёк лёгкий шорох, доносящийся из тайной комнаты.

– Ага, эта «кикимора» за ним следит, ну что ж, надо устроить ей представление.

Он быстро встал, бодро сделал зарядку (хотя дома подобного не делал никогда), исполнил диким басом: «Вдоль по Питерской, по Тверской Ямской», сплясал вприсядку, состроил несколько гримас в сторону противоположной стены, зачем-то ещё показал кукиш, а под конец стал исполнять «лезгинку» с диким криком «Асса!!!». Неожиданно на глаза ему попала шпага. Он схватил её и с остервенением стал тыкать в стену. После первого же выпада он услышал звук падающего тела.

– Ну что, – злорадно подумал Корольков, – я тебе ещё и не такое устрою, ведьма!

Немного успокоившись, он понял, что слежка за ним прекратилась, и уже более спокойно умылся, обулся и заправил за собой постель. В дверь постучали, и в комнату вошла хорошенькая служанка. Увидев, заправленную постель, она замерла и с испугом посмотрела на Вовку. Первое, что она смогла произнести, немного придя в себя:

– А почему? Почему вы ни переоделись?

Только сейчас он увидел на стуле новый наряд, видимо приготовленный для него.

– А постель кто вам заправил? Ведь это должна делать я, – испуганно пролепетала служанка.

– Вот ещё, я что маленький, не могу за собой заправить койку? Прислуги мне ещё не хватало.

– Заправили сами? – служанка оторопело посмотрела на него, и неожиданно заплакав в голос, быстро выскочила за дверь.

– Полный дурдом, – удивился Вовка, – чего это с ней? Ведь ничего обидного не сказал. Достали они меня своими странностями. Не грублю, хорошо себя веду, а они не довольны. Ладно, хватит думать об этом, не мешало бы немного подкрепиться. Интересно, меня на завтрак должны позвать, или самому идти в столовую?

Он взял новую одежду, переоделся, несколько минут посидел, подождал. Никто за ним не пришёл, поэтому Вовка решил сходить на кухню в разведку. Он вышел из комнаты. Стража, как обычно, стояла у двери. Корольков настолько уже к ним привык, что почти перестал обращать на них внимание. Он легко отыскал дорогу к заветной кухне и спокойно туда вошёл. Здесь ничего не изменилось, даже Стела находилась на своём обычном месте. Вовка решил, что самое разумное, узнать распорядок дня у неё и решительно подошёл к кухарке.

– Привет, Стела.

Кухарка от неожиданности даже подпрыгнула.

– Монсеньор, это снова вы? – удивилась она. – Хотите сделать распоряжения перед балом?

– Да нет, просто проголодался. Чем у тебя здесь можно перекусить? – Вовка взял со стола очищенную морковку и на глазах у изумлённой кухарки, принялся есть.

Стела некоторое время с ужасом смотрела на Вовку поедающего морковь, а затем молча подала ему тарелку с каким-то блюдом:

– Вы что, будете сегодня, есть здесь?

Вовка на мгновение задумался:

– А что, разве нельзя?

Кухарка с сомнением пожала плечами:

– Но, по-моему, ваш отец ждёт вас на завтрак в столовой.

– Как ждёт? – удивился Вовка. – А ты откуда знаешь?

Кухарка удивилась ещё больше и, показав глазами на поварят, произнесла:

– А вон ребята еду в столовую подают. Да и девять часов уже, вы всегда в это время завтракаете.

– Здорово я тебя разыграл, Стела? – Вовка попытался выкрутиться. – А ты, наверное, решила, что я спятил? Просто хотел попросить, чтобы подали ещё и фрукты, а то это мясо, уже в печёнках сидит.

Решив, что всё, что ему надо он узнал, Корольков отправился в столовую, оставив Стелу в глубокой задумчивости.

На его удивление за огромным столом сидел только герцог. Увидав, вопросительный взгляд Вовки, он кивнул в знак приветствия, и произнёс:

– Это я по твоему совету велел всем завтракать у себя. И знаешь, впервые почувствовал себя свободно. Не приходится смотреть на неприятные лица. Некому с утра портить мне настроение. Удивительно, почему мне раньше это никогда не приходило в голову? И, вообще, несмотря на проблемы навалившиеся на меня в последние дни у меня прекрасное настроение. А знаешь почему?

– Так почему? – поинтересовался Вовка поудобнее устраиваясь за столом и начиная, есть.

– Это всё твоя картина. Вот проснулся сегодня утром, а она у меня как раз перед глазами и такая яркая, необычная, что на душе стало легко. Удивительно, но живопись никогда мне не приносила такой радости.

– Радости? – удивился Вовка. – А чего там радостного? Машина, как машина, я таких ещё миллион нарисую.

– Я не знаю, что ты называешь словом «машина», но у тебя несомненный талант художника, – гордо заявил герцог.

От этой лести Вовка даже поперхнулся:

– Пап, давай эту тему на сегодня закроем. Ты лучше расскажи о своих планах на этот день.

– О планах? – удивился герцог. – О каких таких планах?

– Ну что ты собираешься сегодня делать? – исправился Вовка.

– А, это, – успокоился герцог. Сейчас вот поем, потом буду принимать просителей, потом посмотрю, как идут дела на кухне, потом мы с тобой пообедаем, а потом буду до девяти часов размещать прибывающих гостей.

Так что забот на сегодня хватит. А почему это тебя интересует? Ты раньше ни о чём подобном меня не спрашивал.

– Раньше не спрашивал, а вот сейчас спросил, – деловито произнёс Вовка. – Кстати, скажи Георгу, чтобы меня не искал, я уже взрослый и никуда не денусь. Да, пап, а как ты к нему относишься?

– Как отношусь? Хорошо отношусь. Это-то тебе зачем?

– Ты хорошо к нему относишься, я хорошо отношусь, он нам предан. Так давай сделаем его дворянином, а то чего он до сорока лет в слугах мается. Пора бы его повысить в должности.

Герцог аж есть перестал:

– Чего, чего? Повысить в должности? Сделать дворянином?

– Ну да, чего в этом странного? Я что, что-то необычное предложил? – проворчал Вовка.

– А разве можно слугу сделать дворянином? Как ты себе это представляешь? – изумился герцог.

– Да очень просто. Раз ты герцог, то дай ему землю с крестьянами и он станет феодалом и вся не долга. Чего тебе, земли жалко?

– Феодалом? Что такое, феодалом? – герцог начинал злиться.

– Да ну тебя. Скажи всем, что Георг дворянин, дай ему какой-нибудь титул, запиши это в свою дворянскую книгу. Ведь ты герцог и твоё слово закон. Ты сам себе закон. Пусть кто-нибудь попробует возразить. Мы ему покажем «Кузькину мать». А Георг, наконец, женится. Не до ста же лет ему бобылём ходить? – резонно заметил Вовка.

– Женится? На ком женится? На Кузькиной матери женится? При чём здесь женитьба? При чём здесь дворянский титул? Ничего не понимаю. Ты чего несёшь? Объясни всё нормальным языком, – разозлился герцог.

– Короче, – Вовка сделал мудрое лицо. – Георг становится дворянином и женится на девушке из дворянского рода, которую он давно любит. Кроме того, за твою милость он будет служить нам ещё преданней, а ты заслужишь любовь и уважение прислуги. Ведь они будут знать, что за преданность ты можешь щедро наградить. А в наш век предательств и коварства, верные люди ох как нужны.

Герцог слушал его с нескрываемым изумлением:

– То, что ты сказал мне сейчас, очень интересно. Чтобы осмыслить всё сказанное тобой мне необходимо время. Я никогда не принимаю необдуманных решений. Ты не мог бы оставить меня одного?

– Да ради Бога, сиди сколько хочешь. Тем более у меня есть дела. Пока.

Вовка встал, чмокнул герцога в щёку и вышел.

Глава двенадцатая,

в которой Корольков понимает, что он впервые в жизни влюбился.

Пройдя немного по коридору Вовка, увидел огромную фигуру Жака, который за кем-то подсматривал. Он был так увлечён этим занятием, что не заметил подошедшего к нему Королькова. Вовка тем временем проследил за его взглядом и увидел, что он подсматривает за Снежанной, которая, в это время, находилась в танцевальном классе.

– Да у тебя, братишка, «губа не дура», – подумал Вовка, и почувствовав укол ревности, громко произнёс, – Привет, братан.

Жак так резко развернулся в его сторону, что от неожиданности Вовка даже попятился.

– Ты! – прорычал Жак. – Что ты здесь делаешь?

– Как что? – Вовка прикинулся удивлённым. – Иду поздравить Снежанну с добрым утром и посмотреть, как она готовиться к балу. А вот, что здесь делаешь ты? Я смотрю, рога у тебя уже отпилены, – Вовка не удержался, чтобы не позлорадствовать.

– А я смотрю, ты сегодня без своего Георга. Уж не случилось ли с ним чего? Уж не заболел ли он часом? – ехидно поинтересовался Жак.

– Да нет, Георг отлично себя чувствует и помогает отцу готовиться к балу. Я до вечера просил его мне не надоедать.

Ехидная ухмылка сошла с лица Жака. Он несколько секунд тупо смотрел на Вовку, а затем спросил:

– Разве Георг не болен? И как это, «не надоедать»?

– А вот так. Я мальчик взрослый, мне няньки не нужны. Да и согласись, я буду общаться со Снежанной, а Георг будет рядом. Это как-то странно. В делах любви третий всегда лишний, не так ли? И почему ты так обеспокоен болезнью Георга?

Вовка заметил, что по лицу Жака пронеслась волна лютой ненависти. Ему даже стало от этого немного жутко. Однако братец сумел сдержать свои чувства и только угрожающе произнёс:

– Милый братец, хочу предупредить тебя, что Снежанна моя, и тебе не удастся её у меня отнять. Этот цветок сорву я. Так что будь поосторожней в своих желаниях. Я страшен в гневе.

Произнеся эти слова, он резко развернулся и пошёл по коридору огромными шагами.

– Надо же, какой громила. Такой тюкнет где-нибудь в тёмном месте по голове и поминай, как звали. Надо с ним быть повнимательней. Да и последить за ним не мешает. Наверное, опять побежит к своей Мари.

Вовка хотел сразу пойти за Жаком, но не смог пройти мимо прекрасной Снежанны и поэтому вошёл в зал:

– Доброе утро, Снежанна.

Девушка обернулась, и Корольков заметил лёгкий румянец на её щеках. От него она стала ещё прекрасней.

– Доброе утро, – колокольчиком отозвалась Снежанна и сделала реверанс. – Что вас привело в столь ранний час в танцевальный зал?

От её взгляда Вовка раскраснелся, как помидор и несколько секунд не знал, что ей ответить. С большим трудом ему удалось взять себя в руки, и он с трудом произнёс:

– Я просто проходил мимо, смотрю, дверь открыта, дай, думаю, поздороваюсь с тобой. А то когда ещё тебя сегодня увижу.

Девушка глядя на него, тоже зарделась, как вишня и запинаясь от волнения произнесла:

– Я думала, за приёмом своих гостей вы и не вспомните о бедной служанке.

Вовка взял её руку и нежно поцеловал, почувствовав, как по нему прошла мощная волна доселе незнакомых ему ощущений:

– Ну что ты, Снежанна, неужели я мог забыть о таком прелестном создании.

Снежанна с нескрываемым удивлением посмотрела на него, и Вовка почувствовал, что если немедленно не уйдёт, то просто взорвётся, как бомба, настолько мощные чувства переполняли его. Поэтому, извинившись, что у него срочные дела, пулей выскочил в коридор. Здесь прислонившись к стене, он пытался несколько минут успокоиться.

– Ничего себе, – удивился Вовка своим ощущениям, – по-моему, я не просто влюбился, я болен любовью. Нет, отсюда надо скорее бежать. Надо занять себя чем-нибудь полезным.

Он стремительно двинулся вперёд, на ходу разрабатывая план своих дальнейших действий. Находясь в столь разгорячённом состоянии, он буквально сбил с ног Жаннет.

– О-о-о, тысяча чертей, – прорычал Вовка и подал Жаннет руку, чтобы помочь ей подняться.

Из-за его звериного рыка она испуганно спрятала руки за спину и со страхом посмотрела на него. Это окончательно вывело Королькова из себя. Ни соблюдая, ни каких приличий, он схватил девушку за талию и резко поставил на ноги:

– Я что, в игрушки тут с тобой играю?! А?!

Жаннет некоторое время затравленно смотрела на него, затем часто заморгала, и из её прелестных глаз ручьём потекли слёзы.

Вовка терпеть не мог женских слёз и поэтому воинственный дух мгновенно из него куда-то улетучился.

– Жаннет, извини, – постарался оправдаться он, – я не хотел тебя обидеть. Это на меня что-то накатило.

От его слов Жаннет разревелась ещё громче, и Вовке ничего не оставалось, как прижать её к себе и начать успокаивать, как маленькую. Самое ужасное, что за этой сценой его застала Снежанна, которая куда-то направлялась по коридору.

– Ну, уж это слишком! – подумал Вовка, резко отстранил от себя Жаннет и со всех ног бросился по коридору, в сад, на свежий воздух.

Глава тринадцатая,

в которой Корольков впервые видит настоящую ведьму и узнаёт страшную тайну.

Отдышавшись от быстрого бега, Корольков без сил рухнул прямо на траву и как оказалось не зря. Рядом с тем местом, где он свалился, стояли дядюшка с тётушкой и явно кого-то ждали. Чтобы не попасться им на глаза он отполз в безопасное место, где наткнулся на Берга, который тоже следил за парочкой.

– Ни сад, а парк свиданий какой-то, – подумал Вовка и увидел, как к родственникам подошла старуха. На вид ей было лет сто, не меньше, но она настолько легко ходила, что Вовка удивился. Он привык, что бабульки, в столь почтенном возрасте ходят еле-еле. Лица её он не смог разглядеть, но как только она заговорила, то сразу узнал этот скрипучий голос – Дина!

– Этой-то, что здесь надо? – сердито подумал Вовка. – Прямо настоящее нашествие ведьм.

Он стал напряжённо прислушиваться к их разговору.

– Что за срочность? – проскрипела старая ведьма. – Вы же знаете, что мне опасно появляться здесь. Меня же сразу бросят в костёр, если схватят.

– Ну не сердитесь, тётушка, – произнесла Бэла, – я вынуждена была это сделать. У нас большие проблемы.

– Тётушка? – изумился Вовка, – Эта ведьма тётка моей тётки? Это что-то новенькое, – он вновь прислушался.

– Отвар, который ты научила меня готовить, не помог. Они не превратились в оленей, они даже не заболели. А вот у нас вот что, – она сняла чепец, в котором находилась и показала маленькие рожки. – Кто-то на нас охотится, посмотри, – она подтолкнула к ведьме своего супруга. – У него, то же самое. И у нашего сына такое же безобразие.

– Рожки? – удивилась Дина, – а почему такие маленькие?

– Ты что, издеваешься, – прошипела тётка.

– Нет, я просто удивляюсь, что от колдовства у вас такие маленькие рожки. Обычно они должны вырастать больше.

– Они и были огромными, мы их просто спилили, – свирепо произнесла тётка.

– Спилили, задумалась ведьма, – что-то такое решение мне никогда не приходило в голову. Разве можно с колдовством бороться подобным методом? Откуда такие странные идеи?

– Племянничек подсказал, – прошипела тётка.

– Племянник, – встрепенулась ведьма. – А он разве перестал тебя бояться?

– Он не просто перестал бояться, он ещё и угрожать научился. Вон Рик, – и она указала на мужа, – сам его бояться начал.

– Странно, вы же с детства подчинили его своей воле, он просто не может взбунтоваться.

– Да дьявол с ним, с этим мальчишкой, – взбесилась тётка, – ты лучше узнай, кто против нас колдует. Что ещё за напасть? Может кто-то догадывается о подмене? Ты надёжно спрятала мать этого щенка и её родню? Я, вообще, не понимаю, почему их нельзя было просто отравить? Зачем они тебе нужны?

– Ну не скажи, – ехидно прохихикала ведьма, – тебе не понять, какое удовольствие видеть горе герцога, и знать, что он горюет, по живому человеку. Правда я думала, что он женится. Сколько я ему хорошеньких девочек подсылала и никакого толка. Эта твоя идея превратить его с сыном в оленей, мне никогда не нравилась. Я уже однажды такое делала. Сначала было весело, а теперь скучно от этого зрелища, надоело. Так что я даже рада, что из твоей затеи ничего не вышло. А на счёт твоих врагов я подумаю, и постараюсь помочь.

– А нам что сейчас делать? Рога-то ты наши уберёшь? Или так и ходить с ними всю жизнь? – поинтересовалась тётка.

– Такие маленькие рожки убрать не трудно. На, – Дина протянула пузырёк, – мажьте три ночи подряд и рогов не будет. Но вот, что мальчишка вас перестал бояться, плохо. Судя по совету, что он вам дал, он смышлёный мальчик. Как бы о чём не догадался. Мой тебе совет, будьте с ним поосторожней, не нравятся мне такие сюрпризы.

– Да ему сейчас не до нас, он к балу готовится. Как-никак герцог велел ему выбрать невесту. Меня волнует больше другое, а вдруг он действительно её выберет? Ты бы только видела, кого этот герцог наприглашал. Там такие невесты, такие красотки, что мальчишка может и соблазниться на одну из них, – сердито заметила тётка.

– Бэла, что касается бала, то я на него приду, и невест конечно посмотрю. А вот женить мы его можем так, что он будет рад сам расстаться с жизнью, – и ведьма злобно засмеялась.

От этого смеха у Вовки даже проступил холодный пот, а у Берга шерсть встала дыбом. В довершение ко всему ведьма оглянулась, и Вовка впервые увидел её лицо. Оно было страшное, и не просто страшное – ужасное. Вовка не мог его описать, просто глядя на это лицо, он испытал жуткий страх. Подобное чувство он испытывал один раз в жизни, когда был маленьким и на него набросилась огромная собака. Благо хозяин успел её остановить, но это ощущение жуткого страха, долгое время преследовало Королькова. Вот и сейчас, увидев лицо ведьмы, он вновь пережил этот ужас.

Ведьма, между тем, продолжала:

– На балу, как только я подам тебе знак, ты одень щенку вот этот амулет, – она подала тётке какую-то вещицу.

– Это ещё зачем? – почему-то переходя на шёпот, поинтересовалась тётка.

– Это любовный амулет, тот, кто его оденет, раз и навсегда влюбится в ту, которой этот амулет принадлежит.

– А ты уверена, что эта невеста доведёт его до могилы? – полюбопытствовала тётка.

– Мне ли не быть уверенной – Дина опять жутко засмеялась. – Да я в ней уверенна, как в самой себе.

Неожиданно она резко оборвала свой смех:

– Я надеюсь, племянница, что ты всё выполнишь верно. До вечера, – она резко развернулась и пошла в ту сторону, где находился подземный ход.

Вовка хотел сразу проследить за ней, но из-за испытанного страха, ещё некоторое время не мог прийти в себя.

Вдруг залепетал дядюшка, который за время беседы не проронил ни звука:

– Эта твоя тётка, эта ведьма, я её боюсь. Неужели ты не могла встретиться с ней без меня? Ты же знаешь, что когда я её вижу, мне делается плохо.

– Не хнычь, – оборвала его тётка, – не могу же я гулять по саду одна. Это вызовет подозрение у соглядатаев герцога. И, вообще, пошли в замок, я ужасно проголодалась. Это странное желание герцога, есть без нас. С чего бы это? Может боится, что мы его можем отравить?

– Вот, вот, – проканючил дядюшка, – нас подозревают, а мы встречаемся с этим чудовищем. Нас с ней на костёр вместе отправят, попомни моё слово.

– Не каркай! – прорычала тётка и отвесила супругу звонкий подзатыльник. – Идём в замок, Жак нас, наверное, уже заждался.

Почёсывая ушибленный затылок, и что-то бубня себе под нос, дядюшка поплёлся за супругой.

Вовка ни теряя, ни минуты бросился вслед за Диной, но той уже и след простыл.

– Надо же, как быстро бегает. Это в её-то возрасте, – удивился Вовка.

Он подошёл к дереву, собираясь вновь отправиться по подземелью, но затем решил, что не зачем прыгать и ломать себе шею, когда туда спокойно можно попасть и из замка. Тем более и Берг не будет мешать, а то ходит за ним, как привязанный. Берг, как бы в ответ на его мысли громко замурлыкал и преданно посмотрел Вовке в глаза. Корольков нежно потрепал его по загривку и вслух произнёс:

– Ну что, Берг, проводи меня, – и пошёл вперёд. Леопард, как верный пёс, побрёл с ним рядом.

Во время пути Вовка пытался осмыслить услышанное. Жена герцога и мать Вольдемара жива, а тётка ему видимо вовсе и не тётка. Интересно, как же герцог этого не заметил? И, вообще, как можно похоронить живого человека?! Всё-таки необходимо отправиться за ответами в подземелье, там всё зло.

За размышлениями он даже не заметил, как вошёл в замок и очутился перед потайной дверью.

– Ни замок, а дом тайных дверей, – пробубнил Вовка и стал искать заветный рычаг. Это оказалось не сложно, видимо у него появился определённый опыт в таких делах. Он нажал на тайный механизм, раздался лёгкий щелчок, дверь бесшумно открылась и впустила его в мрачное подземелье.

На мгновенье ему сделалось жутко, он вспомнил страшное лицо ведьмы. Преодолев свой страх, он напомнил себе о необходимости узнать о страшных планах этого монстра. Поэтому, стараясь ступать как можно тише, он стал спускаться по лестнице.

Внизу, за дверью, были слышны голоса. На Вовкино счастье в двери оказалась большая щель, через которую зал был хорошо виден. Там, возле стола, находились две, уже известные Вовке женщины – Мари и Дина.

– Ага, ядовитые твари снова вместе, – зло подумал Вовка. – Ну, и о чём мы тут мило беседуем? – он прислушался.

– Мари, – сердито произнесла Дина, – я же просила не помогать этому громиле Жаку. Он слишком прямолинеен, у него всё на лице написано. Георг такой человек, который не купится на ваши уловки, он слишком хитёр. Я чувствую, что в замке на нас началась настоящая охота и мне это не нравится. Кстати, ты не занималась без моего ведома колдовством? Ты от меня ничего не скрываешь?

– Дина, неужели я могла начать колдовать, не посоветовавшись с тобой, я же знаю, что это опасно, – пролепетала Мари.

– Учти, – прошипела ведьма, – если ты меня обманываешь, то у нас могут возникнуть большие проблемы. Да, а что ты сделала с перчаткой, которую я тебе давала?

– Она пока у меня, не было удобного случая её подбросить.

– Не стоит подбрасывать, оставь его пока у себя. У меня сейчас другие планы. Я ещё не знаю, как вернуть твой проклятый платок, пока не поняли, что это моих рук дело. Этот Георг его куда-то спрятал, а всё ты, со своим желанием побольше заработать. Ну да ладно, придумаю что-нибудь. Как там идёт подготовка к балу, о чём говорят?

– Не знаю с чего, и начать, – замялась Мари, – происходят каие-то странные вещи.

– Странные?! – взвизгнула ведьма. От этого вскрика у Вовки вновь выступил пот. – Что странного ты заметила?

– Ну, во-первых, герцог повесил в своей комнате картину и как-раз на то место, откуда мы за ним следили.

– Не вижу в этом ничего странного, герцог любит рисовать и вешать картины, куда ему вздумается. Это простое совпадение, – отмахнулась ведьма. – Прорежь отверстие в этой картине, стоило из-за такой мелочи устраивать панику.

– Это не возможно сделать, герцог вставил в неё металлическую пластину, да ещё и намертво привинтил к стене, – со вздохом ответила Мари.

– Вставил пластину? Привинтил к стене? – ведьма задумалась. – А что нарисовано на этой картине?

– Её Вольдемар нарисовал. Слуги говорят, что там нарисовано что-то странное. Похоже на телегу, но таких телег у нас нет.

– Вольдемар, – ведьма сверкнула на Мари злобным взглядом, – опять Вольдемар?! Это имя я слышу сегодня уже не в первый раз, и мне это перестаёт нравиться. У меня такое чувство, что этот щенок доставит нам массу проблем. Что-то странное, непонятное мне, появилось в его поведении. Слишком необычно он себя ведёт.

– Вот и я об этом, – обрадовалась Мари, – он сегодня утром меня просто напугал.

– Напугал тебя? – изумилась ведьма. – Как напугал?

– Я утром, как обычно, следила за ним, и он повёл себя просто ужасно: сначала он зачем-то размахивал руками и ногами, запел какую-то странную песню диким голосом, у меня даже мурашки побежали по спине, потом начал садиться и подпрыгивать, как будто его жарили на сковороде. После этого у него что-то случилось с лицом, на нём мелькали ужасные гримасы. В довершение ко всему, он сделал какой-то страшный жест и, схватив шпагу, начал тыкать ей в стену. Я думала, что он мне глаз проткнёт, отступила назад и полетела с лестницы. Всё тело в синяках из-за этого чудовища, – Мари стала показывать свои синяки.

Ведьма нахмурилась:

– Что за страшный жест он сделал, покажи.

Мари показала Дине кукиш, и та принялась его рассматривать:

– Странно, я никогда не сталкивалась с такой комбинацией пальцев, – задумчиво произнесла она. – Может это какой-то магический знак? Придётся полистать старые книги. А что ещё странного происходит в замке?

– Вчера за ужином у Жака и его семейства неожиданно выросли огромные оленьи рога.

– Это я уже и без тебя знаю, что ещё?

– От этого зрелища, все разбежались. Даже герцог с Георгом напугались, а вот Вольдемар очень развеселился, он так хохотал, – отрапортовала Мари.

– Ты точно не занималась колдовством без меня? – ведьма ухватила Мари за плечи и уставилась ей в глаза. – Я ведь знаю, что ты влюблена в этого смазливого мальчишку. Ты не пыталась его приворожить? Отвечай!

Мари побелела от ужаса и пролепетала:

– Что ты, Дина, что ты, я никогда не пыталась его приворожить. Ты же всегда говорила, что приворожённые долго не живут. А зачем он мне такой? Выйду за него замуж, а он умрёт.

Ведьма отпустила Мари:

– Ладно, может быть, я зря беспокоюсь. Давай сейчас поступим так, у нас ещё есть время. Ступай домой и скажи отцу, что тебя пригласили на бал. Надень своё самое лучшее платье. Сегодня Вольдемар станет твоим. Поэтому постарайся быть обворожительной. Поняла?

Мари даже затрепетала от счастья:

– Вольдемар станет моим?! Возможно ли это?!

– Со мной возможно всё. Ты забываешь, с кем имеешь дело. Беги, наряжайся, а я здесь побуду ещё немного – сказала ведьма, и Мари не дожидаясь повторного приглашения, пулей вылетела из зала.

– Беги, дурочка, беги, – злобно пропела ведьма. – Эта уродина мечтает заполучить Вольдемара. Да мои жабы в тысячу раз её краше. Сегодня я стану невестой этого красавчика, а ты мне в этом поможешь.

Вовке даже стало дурно от этих слов. Это страшилище хочет стать его невестой. Да на него хоть двести амулетов надень, он ещё не рехнулся влюбиться в такое чудовище.

Между тем, ведьма подошла к зеркалу, висящему на стене, и приняла из пузырька какую-то микстуру. В это же мгновение Вовка увидел вместо Дины, очень красивую девушку, с каштановыми вьющимися волосами и огромными зелёными глазами в обрамлении густых ресниц.

От такой метамарфозы Вовка аж рот открыл:

– Ничего себе, царица, – восхитился он.

Дина посмотрела на себя в зеркало, провела рукой по восхитительным волосам и гордо произнесла:

– Хороша, до безумия хороша. Куда тебе, убогая Мари, тягаться со мной.

Затем она снова взяла пузырёк и произнесла со вздохом:

– Жаль, что нельзя в этом облике находиться долго, силы быстро иссякают, – и она выпила микстуру, вернув себе прежний облик. – Старость не радость, – философски заметила она, взглянув на своё привычное отражение. – Эту бы мне силу, да в молодые годы.

Неожиданно она резко развернулась и лёгкой походкой пошла к двери ведущей в коридор с гиенами. Как только она скрылась за дверью, Вовка сразу же вышел из своего укрытия и стал прислушиваться к происходящему в коридоре.

– Рената, Сильвия, – услышал он скрипучий голос ведьмы. – Скоро я с вами породнюсь, а вы на всю жизнь останетесь гнить в этом вонючем подземелье, – и она злобно захохотала.

– Интересно, а с кем это она там разговаривает? – удивился Вовка. – Ведь кроме гиен там, вроде, никого нет.

Он ещё некоторое время постоял, прислушиваясь к удаляющимся шагам, пока не понял, что можно выйти в коридор и осмотреться. Может там есть ещё дверь, которую он не заметил? Корольков вошёл в коридор и добросовестно стал осматривать помещение. Гиены, как и в прошлый раз смотрели на Вовку не проявляя никаких признаков агрессии. Он излазил весь коридор, прощупал все подозрительные камни, даже на полу искал что-нибудь похожее на люк, но к своему сожалению, так ничего и не нашёл.

– Ничего не понимаю, – подумал он. – Ну, ни сама же с собой она разговаривала?

Так и не найдя новых дверей, Вовка решил вернуться в замок. Находясь в подземелье, он перестал ощущать время. Оно здесь, как бы остановилось. Поэтому быстрым шагом он направился к заветной двери.