Kitabı oxu: «Сыны Рогатого Бога»
2. КНИГА 1 часть. Плимут.
Пролог
1 июня 1690г., где-то в лесу Плимута.
— Ты уверена? — Катерина, сложив руки на груди, расхаживала взад и вперед возле Древа.
— Нет, — мрачно отозвалась Долорес.
— Хватит перед глазами мельтешить, — одёрнула Эбби девушку за руку, силой усаживая рядом с собой на поваленное дерево.
— Может она мертва? — предположила Урсула, разглядывая прикрытое покрывалом тело Оливии.
— Она потерялась, — недовольно вздыхая, пояснила старуха.
— Ты сказала, что она вернётся в марте, а уже июнь, — раздражённо оглаживая подбородок, Джон подпирал плечом соседнюю ель.
Долорес не ответила, а лишь перевела взгляд на закатившую глаза Гвиневру, с прижатой ладонью к окровавленному ворону.
— Что ты видишь? — с ней сидели рядом несколько ведем, с любопытством наблюдая за работой товарки.
— Я ухожу, — глухо отозвалась Гвиневра. — Возле врат Рогатый.
Долорес заметно напряглась.
— Цернунн?
— Кто-то из его сыновей, — отозвалась ведьма.
— Чёртовы отродья всё больше расползаются, — с негодованием выплюнула старуха.
— Чем тебе они не нравятся? — возразила Титуба. — Они добры к нам и щедро делятся даром.
— Они паразиты, — прошипела Долорес. — Они могут помешать возродить Цернунна.
— А мне кажется, что им наплевать, — пожала плечами Катерина. — К тому же, ты сама говорила, что когда-то их было много. И ведьм они одаривают не хуже Цернунна.
— Это скверна, — процедила слова старая ведьма. — Если бы не они, то Цернунн был бы жив. Рогатый Бог один, а его выродки лишь шелуха.
— Всё, — выдохнула Гвиневра возвращаясь из царства потерянных душ. — Он крутится там. Мешает. Сбивает. Не хочу встретиться с нашим Богом лоб в лоб, а он всегда возле них околачивается.
— Ладно, — вставая с бревна, Эбби недовольно отрясла юбки. — Завтра придём.
Ведьмы разошлись до следующей ночи. Измотанные и утомлённые ожиданием, все возвращались в расстроенных и растерянных чувствах. Кто-то даже начал терять надежду на возвращение Верховной. Джон остался стоять у дерева, наблюдая за копошившейся у тела Оливии Титубы.
— Что ты делаешь?
— Я хочу, чтобы она проснулась чистой, — протирая от осыпавшейся за день земли руки Оливии, девушка аккуратно укладывала их под покрывало.
— Тебе не надоело каждый день это делать?
Девушка молча продолжила вытирать влажной тряпицей лицо. Закончив с процедурой, она прикрыла покрывалом спящую с головой и вылила воду из ведра в кусты, замирая напротив Джона.
— Ты веришь в то, что она вернётся?
Мужчина молчал, рассматривая за спиной девушки яму с Оливией.
— А ты хочешь этого?
— Конечно, — возмутилась служанка. — Это же наша Верховная.
Он сделал шаг к девушке и лениво провёл пальцем по голому плечу, с которого сполз рукав. Она закусила губу, обольстительно улыбаясь. Джон сделал ещё шаг и, обхватив Титубу за талию, развернул к дереву, прижимая её грудь к шершавому стволу.
— Джон! Что ты? — наигранно-испуганно, прошептала она.
— Тише.
— Не здесь.
— Тише, — он быстро задрал её юбки, запуская руку между сжатых ног и оттягивая за волосы назад, покрывая шею поцелуями.
— Джон, — томно выдыхала она. — Давай вернёмся в дом.
— Не хочу. Я зол, — рычал он, дёргая завязки на штанах и спуская их.
— Подожди.
— Расставь ноги, — жёстко приказал он.
Титуба отставила ногу в сторону и тут же вскрикнула. Мужчина ворвался в неё грубо и стремительно. Он рваными и жёсткими толчками втискивал Титубу в шершавый ствол, но сам при этом смотрел на прикрытое покрывалом тело. Блуждая взглядом по двум округлым холмикам груди и слабо проглядывающему силуэту через плотную ткань, прекрасного лица Оливии. Служанка, наслаждаясь процессом, хотела найти его губы своими губами, но уловив его взгляд, расстроено перехватила подбородок мужчины, поворачивая к себе.
— Что? —улыбнувшись, шепнул он.
— Поцелуй меня, — потребовала девушка.
Джон склонился к её плечу прикусывая за нижнюю губу.
— Адам! — выкрикнула Оливия, приподнимаясь в могиле и растерянно крутя головой под покрывалом.
Джон тут же оттолкнул от себя Титубу, подтягивая штаны. Бывшая рабыня обиженно хмыкнула, но, оправив платье, устремилась за бегущим к могиле Джоном.
Оливия сидела какое-то время не двигаясь, а потом сдернула с себя покрывало, осматриваясь.
— Верховная, — бухаясь рядом с ямой, Титуба протянула руки, помогая девушке подняться.
Джон, приобняв её за талию, вытащил наверх.
— Оливия, как ты? — не выпуская её из объятий, мужчина любовался её растерянным и немного сконфуженным лицом.
— Рогатый Бог, — промямлила она.
— Это я, — изумился он. — Джон.
Девушка ошарашенно рассматривала знакомое лицо, после чего резко оттолкнула его руки и пихнула в грудь.
— Ты убил Адама! — вызверилась она.
— Нет, нет, — уворачивался Джон, перехватывая руки Оливии, которые старались ухватить за волосы. — Я не убивал его. Не убивал. Он просто ушёл. Он ушёл из дома безвозвратно, когда ты уехала в Новую Англию.
Оливия остановилась, задумавшись, но Джон быстро продолжил.
— Я так сказал, чтобы Элеонору не убили, — он чуть ослабил хватку на её руках. — Она моя мать. Я не мог позволить этого сделать.
— Но ты хотел меня убить! — ей всё же удалось ухватиться за клок волос парня.
— Нет, Оливия. Нет! Не хотел, — он уворачивался от ударов и сжал её кулак, не давая возможности вырвать волосы. — Это всё Клавдия.
— Тогда что ты тут делаешь? — нахмурившись, Оливия сделала несколько шагов назад, выпуская прядь, но в пальцах всё равно застряло несколько волос. — Разве ты не с этой?
— Нет, госпожа, — тихо ответила Титуба. — Он не знал, что задумала Верховная Клавдия. Он принял нашу сторону, если вы, конечно же, примите его в наш ковен.
Оливия сгребла в охапку девушку, разрыдавшись на её плече.
— Как же я соскучилась, — она обхватила щёки служанки, рассматривая заплаканные глаза Титубы и снова притянула её к себе. — Как же я соскучилась.
— Верховная, — сипло пискнула она. — Я не прекращала вас ждать. Вас все ждут. Все разошлись совсем недавно. Но они каждый день приходят к Древу. Почему вас так долго не было?
— Я заблудилась. Не могла выйти из царства Гекаты. Врата не желают отпускать из своих объятий в мир живых.
— Так как же вы? Опять он? Гвиневра видела Рогатого возле врат.
Оливия лишь согласно затрясла головой.
— А там? Он был там?
Оливия отрицательно замотала головой и улыбнулась.
— Куда нам сейчас?
— Оливия, — позвал её Джон. — Может ты выслушаешь меня?
Девушка, с чуть злобным прищуром, обернулась в ожидании. Джон быстро понял, что второго шанса может и не быть.
— Не стоит весь гнев изливать на меня. Я пытался спасти мать.
— Где Адам? — жёстко проговорила она.
— Я не знаю. Честно, — он расстроено покачал головой. — Мы с ним повздорили, когда он вернулся домой. И когда он узнал, что ты уехала — он ушёл. Ещё в Лондоне мама пыталась отыскать его, но, всё что нам удалось узнать — это то, что он вступил в ряды английской армии. Больше его никто не видел, но это не важно.
— Для меня важно, — сквозь зубы прохрипела Оливия.
— Нет, — он отрицательно покрутил головой. — Уже не важно. Двадцать пять лет прошло. Ты же понимаешь, что он стар и мог умереть на войне, или от чумы, даже не дожив до наших дней.
Оливия обхватила ладонь Титубы и с трудом сдерживая слёзы, спросила:
— Куда нам идти? Где мой дом?
Титуба затравленно кинула взгляд на Джона, но он, сдержанно кивнув, остался стоять, пропуская девушек вперёд. Оливия сделала пару шагов, но задержалась, медленно оборачиваясь к мужчине.
— Хорошо. Я приму тебя в ковен, но если ты мне соврал, или соврёшь что-то об Адаме, то знай, — она недобро прищурилась в ожидании, когда Джон остановит свой янтарный взгляд на ней. — Я убью тебя, Джон.
1. Поместье Пемброк
Старое поместье встретило новую хозяйку переменами. Столб посреди двора исчез, а окружающие рабы, а точнее рабыни, были молодыми и юными девицами. Само же поместье не выглядело уныло и устрашающе серым, как раньше. Напротив. Белые балюстрады, украшающие балкон и стеклянные входные двери казались нелепостью в этом царстве, бывшим когда-то обителью боли и страха. Оливия остановилась на пороге дома, с прищуром и недовольством окидывая снующих девиц по двору.
— Почему тут одни девушки? Кто занимается плантациями? Кто управляет поместьем?
— Mr Дейр, — испуганно ответила Титуба.
— Я могу всё объяснить, — тут же подошёл ближе Джон, закуривая сигару.
— Уж потрудись, — она проводила недобрым взглядом одну из смазливых рабынь.
— Я был эсквайром. После твоей казни и отказе вернуться в ковен Клавдии, мне пришлось продать все земли в Сейлеме и выкупить твоё поместье. Ведь наследников чета Пемброк не оставила, а я посчитал своим долгом вернуть его тебе.
Джон добродушно улыбнулся и, словно нечаянно, коснулся кончиками пальцев ладони девушки. Оливия с подозрением посмотрела на Джона и, вырвав сигару из его губ, швырнула её на землю.
— В моём доме не курят.
— По документам он всё же…
— Подумай хорошенько, прежде чем закончить предложение, — усмехнувшись, она вошла в поместье.
Джон лишь весело хохотнул, пропуская девушек вперёд.
— О боже, — ошарашенно протянула она, оказавшись внутри.
— Нравится? — огладив подбородок, Джон с гордостью осматривал дорогие шторы и изящные обнажённые скульптуры женщин и фавнов.
— Очень, — процедила сквозь зубы она.
Оливия без восторга и без интереса прохаживалась по гостиной, прикасаясь к статуэткам и помпезным вазам.
— Что не так? — удивился он.
— Это и раньше не было моим домом, а сейчас и подавно.
— Ты всегда можешь здесь всё поменять, — но тут же спохватившись, добавил. — Но не спеши. К роскоши быстро привыкаешь.
— Но стеклянная дверь? — она махнула в сторону входа с раздражением. — Неужели за моё отсутствие, Плимут договорился с местными племенами?
— К сожалению нет, — удручённо пролепетала Титуба. — Стычки вспыхивают время от времени. Самое большое кровавое восстание мы пережили в 1675 и 1676г.г., и нам не удавалось договориться с индейцами, но Mr Дейр нашёл с ними общий язык и вождь вампаноагов, Метакомета, больше нам не угрожал, как и другие племена. Поместье и ведьмы полностью под защитой Джона.
Служанка с восторгом и гордостью посмотрела на мужчину. Сердце Оливии кольнуло какой-то детской ревностью. Словно её игрушку кто-то отобрал и сейчас хвастает ею перед другими.
— Приготовь мне воду помыться, — Оливия поморщилась от неприятных ощущений и попыталась придать лицу привычную добродушную улыбку.
— Конечно, Верховная, — девушка быстро взбежала на второй этаж, что-то шикая любопытным рабыням у лестницы. — Я вам приготовлю ванну.
— Что? — непоняла она.
— Это деревянная большая кадушка, сделанная на заказ Джоном, — она покраснела, переведя испуганный взгляд на мужчину. — Mr Дейером, — тут же поправила она себя.
— Тебе понравится, гарантирую, — перетягивая внимание снова на себя, Джон провёл девушку под руку в гостиную.
— Можно узнать, как тебе удалось договориться с индейцами? — Оливия не улыбнулась ему, но в голосе звучали нотки благодарности.
— Моя харизма, моя красота, — заметив скептически сложенные губы Оливии, мужчина огладил подбородок, задорно рассмеявшись.
— И чрезмерная скромность, — ответила ему улыбкой Оливия. — Узнаю своего рыцаря, но всё же?
— Они, оказывается, на дух не переносят ведьм, но уважают и почитают сыновей Цернунна. Не без труда, но всё же мне удалось уговорить их не только не трогать поместье, но и здешний ковен. С условием, что мы не лезем в их дела и на их территорию.
— Ванна уже готова, Верховная, — отчиталась одна из рабынь.
— Кстати! Что ты тут за гарем устроил? — благодарно кивнув чернокожей, совсем молоденькой рабыне, Оливия не спешила покидать гостиную.
— Не беспокойся, дорогая Верховная. Ни один гарем не сравнится с твоей красотой. И так было всегда, — он галантно поцеловал её руку и, усевшись на край стола, достал сигару, но заметив строгий взгляд, убрал обратно в нагрудной карман. — Никто не желает стареть, а убивать пуритан становится опасно. До рабов же нет никому никакого дела, но не волнуйся, мы их не убиваем. По крайней мере уже лет десять. С кровью они расстаются добровольно, в обмен на лучшую жизнь для их положения.
Оливия вопросительно посмотрела на Джона.
— Когда мы были детьми, моя мать чуть не убила тебя, когда нашла способ омолаживаться. До этого она медленно, но старела, как и все мы.
— Элеонора? — Оливия нахмурилась, пытаясь припомнить, когда она ей угрожала.
— Когда Адам хотел тебя скинуть в пропасть, ты поранилась.
— Он не пытался меня скинуть, — злобно проскрежетала девушка от нахлынувших воспоминаний.
Джон тут же примирительно поднял руки и продолжил.
— Твоя кровь попала на её руки во время обрабатывания раны и кожа стала разглаживаться. Пока я ходил за бинтами, она хотела тебя прирезать, но я успел остановить её, если помнишь.
— Я думала, ты мне пирожок пожалел, — смутно припоминая тот день, Оливия покачала головой. — А ещё ты запретил мне к вам приходить.
— Я боялся, что она попытается вновь тебе навредить, — он взял её ладони в свои. — Я знаю, что иногда я невыносим, но поверь… я всегда заботился о тебе. Ты всегда была мне дорога. И дня не проходило, чтобы я не думал о тебе.
Она, погрустнев, опустила глаза в пол, что-то обдумывая.
— Спасибо тебе, Джон, — она сжала его пальцы. — За всё спасибо.
— Не благодари меня, — прошептал он, поднося её ладони к губам. — Я чуть не погубил тебя, когда связался с Клавдией. Но я могу поклясться тебе чем угодно, что понятия не имел об её планах. Я лишь хотел найти тебя. И теперь я постараюсь сделать всё, чтобы остаться твоим рыцарем. Я буду защищать тебя. Я буду помогать тебе. И я всё так же по-прежнему люблю тебя.
Их беседу прервал грохот медного кувшина с лестницы и изумлённо застывшая на ступеньках Титуба.
— Простите, — прошептала она, поднимая кувшин и, покраснев, пряча глаза в пол, принялась передником собирать воду.
Оливия мягко улыбнулась Джону, словно не расслышала последние слова. Поджав губы, поднялась, неспешно выскальзывая из его ладоней.
— Я не держу на тебя зла, Джон. И, как мой рыцарь, ты заслуживаешь похвалу и награду, — она чмокнула его в щёку и выйдя из-за стола, обратилась к Титубе — Показывай свою чудо-ванну.
Девушка согласно кивнула и, не поднимая головы, побежала наверх в тот самый момент, когда в поместье начали стучаться ведьмы.
Оливии дали возможность привести себя в порядок, а вот отдохнуть уже не получилось. Каждая хотела отдать ей дань уважения и преподнести подарок. Вильям, растолкав всех ведьм, заключил девушку в крепкие объятия, отрывая от пола. Его сияющая улыбка и радость встречи показалась многим неуместной и слишком развязанной, но Оливию это не волновало. Она так же радостно приветствовала его, обещая поговорить с ним позже. Джон напрягся и чуть нахмурился, с подозрением прожигая взглядом мужчину, с которым успел сдружится. Вильям, словно почувствовал на себе его взгляд, посмотрел на друга, но Джон уже стоял с привычной ухмылкой на лице, кивая другу, чтобы отойти в сторону и дать другим поприветствовать Верховную. Они пихались, подшучивая друг над другом, пока кто-то из ведем затянул заунывную речь с почестями и восхвалениями. Катерина и Титуба стояли подле Верховной, как самые приближённые. Катерина сияла счастьем, а вот Титуба выглядела расстроенной.
— Всё хорошо? — шепнула Олив ей на ухо, когда начался новый тост.
— Да, Верховная, просто… — она кинула печальный взгляд на веселящегося в стороне Джона и неуверенно улыбнувшись, заверила Оливию, что всё хорошо.
Девушка недоверчиво посмотрела на служанку, но не стала докучать ей расспросами. Лезть без разрешения в воспоминания она тоже не хотела. Она находила это бестактным и неприемлемым для подруг. В конце концов, захочет — сама расскажет.
Все поздравления подытожила Долорес.
— Мы так долго ждали вашего возращения, но ещё дольше ждали, когда вы пройдёте обряд. Теперь! — она подняла высоко над головой бокал вина, чтобы все, кто топтался вдоль стены, мог видеть её руку. — Когда весь ковен в сборе, мы можем наконец завершить подготовку к обряду. А через год связать фюльгью Верховной с Древом ведем. Надеюсь, Цернунн откликнется на её силу и придёт, чтобы сделать её королевой. До здравствует Верховная!
— До здравствует Верховная! Долгих лет ковену! — подхватили сразу со всех сторон.
Затем последовали дружеские беседы и истории, которые произошли за двадцать пять лет. Катерина, овдовев, вышла замуж за местного ювелира. Эбби и Долорес всё так же пекутся о Вильяме, который с Джоном вошли в колониальный Совет Плимута и стали уважаемыми горожанами. Урсула схоронила двух мужей за четыре года и приумножила своё состояние в шесть раз. Гвиневра ещё больше погрузилась в мир мёртвых и стала ещё большей отшельницей и затворницей, чем была. Элеонора, запуганная кознями Эбби и Долорес, осталась жить в Сейлеме в ковене Клавдии. И как бы не было удивительно, но даже сумасшедшая Эмма всё ещё ошивалась где-то на задворках Плимута, всё так же провожая горожан гадкими и пошлыми высказываниями.
Оливия быстро вникла в жизнь Плимута, которая мало чем отличалась от прежней. За исключением только того, что шепотки о ведьмах раздавались всё громче, а показушная строгость и благочестие стали ещё требовательнее. К счастью, замужняя жизнь Оливии с Mr Пемброком, научила её этому всему задолго до введения более жестких требований к внешнему виду, особенно для пуританок. И теперь она была новоприбывшей из Англии миссис Вудроу, дальней родственницей своего покойного дяди Пемброка. Свою фамилию Вуд она побоялась оставить, а миссис Пемброк она не желала быть и раньше. Поэтому согласилась на предложенный Титубой вариант — Вудроу, как частичное напоминание о прежней жизни.
2. Полнолуние
Оливия, недовольно наблюдала из окна за снующими и готовящимися ко сну рабами. Тревога, как черная кошка в ночном кусту терновника, кралась за ней попятам. Полнолуние. А значит, он придёт снова. Опять затуманит её разум обманчивыми видениями. Но, несмотря на это, глубоко в душе, она понимала, что ждёт этой встречи. С предвкушением, с тревогой и волнением. Что неимоверно злило. Неужели Рогатый Бог сумел её обмануть? Прячась за образом Адама, сумел привязать её к себе? Но это же самообман, — тут же вторил ей голос разума. Он пользуется её отчаяньем и её потерянной любовью. Она каждый раз видит в нём любимого, и каждый раз сама тянется, погружаясь в сомнию, которую не в силах контролировать. Отдаваясь полностью во власть сна.
— Что вас тревожит, Верховная? — тихий голосок Титубы раздался у открытой двери в комнату.
— Сегодня полнолуние, а значит он опять придёт в образе Адама, — тихо отозвалась Оливия.
— Но вы же сами сказали, что сны с ним прекрасны.
— Нет ничего прекрасного во лжи, Титуба, — глухо отозвалась девушка. — Пробуждение оставляет горечь. Иногда я хочу взять под контроль сон, но ничего не выходит. Я не обладаю даром хождения по снам и не могу противостоять ему.
Титуба, нахмурившись, забегала глазами по полу.
— У вас нет дара хождения по снам? — удивилась она.
— Нет. Или я не знаю, как им пользоваться.
— Странно, — тихо добавила служанка.
— Иногда я просыпаюсь после его объятий и проклинаю себя за то, что опять не сказала, где я, но во сне я настолько забываюсь, что принимаю сон за явь. И мне кажется, что у меня никогда не было другой жизни, кроме той, что я прожила в Англии.
— Вы хотите, чтобы он нашёл вас?
— Уже, да, — задумавшись, девушка облокотилась о потрескавшуюся от времени оконную раму. — Раньше я боялась, а сейчас понимаю, что бежать бесполезно и пусть лучше он найдёт меня и всё это быстрее закончится, чем опять просыпаться с разбитым сердцем и терзающей душу тоской.
— Может в этот раз получится? — с надеждой откликнулась Титуба.
— Может, — устало выдохнула Оливия. — Уже поздно. Иди ложись уже. Тебе тоже надо отдохнуть.
Служанка, улыбнувшись, поклонилась и, закрыв за собой дверь, чуть не взвизгнула, зажимая рот двумя руками. За дверью у стены стоял задумчивый Джон. Он даже не обратил внимание на перепуганную Титубу, что-то обдумывая.
— Mr Дейр что вы тут делаете? — прошептала она.
— Ждал тебя, — отрываясь от раздумий, он улыбнулся. — Хотел пожелать спокойной ночи.
Титуба расплылась в игривой улыбке.
— Тогда я приду сегодня к вам, чтобы сделать эту ночь не только спокойной, но и приятной.
— Прости, дорогая, — он смазано чмокнул её в висок. — Сегодня выдался суматошный день. Я очень устал. В другой раз. В другой раз, — он, деловито придерживая девушку за локоть, тянул её в сторону комнаты.
Титуба растерянно захлопала ресницами и приоткрыла рот в немом вопросе, который так и не успела озвучить, так как Джон подтолкнул её в комнату и захлопнул за ней дверь. Тяжело выдохнув, мужчина потёр руки и, ухмыльнувшись своим мыслям, отправился в свою комнату.
***
Оливия ощутила какое-то давящее чувство изнутри. Она оглядывалась вокруг и не понимала, где она. Богатый дом, который могут себе позволить лишь короли и королевы. Да. Это был именно дворец. С роскошными гобеленами и полотнами картин, на которых были изображены нагие тела и запечатлена услада момента влюблённых на ней людей. Всё это казалось таким странным и чуждым, что больше пугало и озадачивало. «Какой странный сон. Сон». Разум зацепился за эту незначительную деталь и давящее чувство внутри усилилось. Такого раньше не было. До того, как она умерла, у неё не выходило отличить сон от реальности, но сейчас всё было иначе. Она понимала, что спит. Оливия прошлась неспешно по холлам и коридорам неизвестного дворца, поворачивая и заглядывая в роскошные палаты и комнаты, пока не дошла до массивных, инкрустированных золотой лепниной, белоснежных дверей. Толкнув податливые створки, её, словно кто-то незримый, подтолкнул в просторную, в бордовых тонах, помпезную спальню. Огромная кровать под тяжёлым балдахином была застелена алыми простынями и закидана шёлковыми подушками. В центре комнаты, сложив руки на груди и задумавшись, оглаживая подбородок, спиной к ней стоял Адам в одних штанах. Его босые ноги утопали в длинном ворсе шкуры, небрежно кинутой на пол.
— Адам? — неуверенно позвала она.
Мужчина обернулся с лучезарной улыбкой.
— Оливия! — он подбежал к ней, заключая в горячие объятия и утыкаясь носом в шею, чередуя слова и поцелуи.
— Как же я скучал. Как же я долго искал тебя, — сбивчиво шептал он, увлекая девушку за собой, ближе к кровати.
— Где мы? — растерянно крутила она головой, пытаясь заглянуть в глаза мужчины.
— Это будуар самой королевы, — елейно протянул он, отклоняя голову и зачарованно наблюдая за реакцией девушки. — Тебе нравится?
— Не знаю, — как-то совсем неуверенно ответила она.
— Ты заслуживаешь самого лучшего, — он склонился и в один момент завладел её губами в жадном поцелуе.
Не сдерживая порыва, мужчина подхватил её на руки. Два шага и вот они у кровати, на которую он бережно опускает девушку, склоняясь над ней. Сон пахнет карамелью и табаком. Он весь, как и сам Адам, пропитан вожделением и похотью. Обнажённые тела на полотнах ожили, продолжая постыдные движения, запечатлённые неизвестным художником.
— Я хочу подарить тебе всю свою страсть и всего себя. Ты не забудешь эту ночь, моя Оливия, — Адам перекинул ногу через её колено, медленно раздвигая её ноги. Жадно огладив бедро, его пальцы устремились вверх, к груди, склоняясь к её губам, растягивая сладостный момент.
— Ты прав, — томно выдохнула она. — Я не забуду эту ночь.
Лицо её исказила гневная гримаса и она хамовато добавила: — Как и ты.
Удар коленом пришёлся аккурат в самое болезненное и уязвлённое место. Мужчина, скорчившись, застонал и рухнул на пол.
— Что ты творишь? Какого чёрта, Оливия?
— Кто ты такой? — жестко и требовательно прохрипела она.
— Это же я! Адам! — болезненно шипел он.
— Ещё раз спрашиваю! — она махнула рукой и из стены вырывались цепи, обвивая конечности Адама и вздёргивая его под потолок. Она произнесла по слогам: — Кто ты такой?
Оливия даже немного удивилась тому, что у неё получилось управлять сном, чего не доводилось делать ранее.
— Оливия! — жалобно простонал он, болтаясь растянутым, рядом с балдахином.
— Адам никогда не называл меня Оливией, — прошипела она. — Даже Рогатый Бог умнее тебя. Кто ты такой? Как пробрался в мой сон? Откуда узнал?
— Чёрт! — выругался он, — Отпусти же! Это я!
Она дернула рукой и цепи натянулись сильнее.
— Джон! Я Джон! — выкрикнул он и с воплями упал на шкуру возле кровати.
— Сумасшедшая! — принимая свой естественный облик, Джон потирал ушибленные места.
— Какого чёрта? — пнув под рёбра не для боли, а ради унижения, прорычала ведьма.
— Прости, — поднимаясь с ковра, Джон, тяжело дыша, уселся на край кровати. — Я не думал, что ты меня раскусишь.
— Говори, — злобно рыкнула она.
— Я подслушал твой разговор с Титубой и решил, что нет ничего в том, чтобы немного пошутить. Это же всего лишь сон, — он попытался улыбнуться, но наткнувшись на рассерженный взгляд Верховной, принял серьёзное выражение лица. — Прости. Я не хотел тебя обидеть. Глупая шутка вышла.
— Значит, когда я тебя приняла в ковен, ко мне перешёл твой дар. Теперь я могу управлять сном, — промямлила Оливия, не обращая на извинения Джона никакого внимания.
— Конечно. Я могу принять любой облик для тебя, — зашептал он, подходя со спины и пытаясь обнять девушку.
Она резко развернулась и тыкнула ему в грудь пальцем.
— Ещё раз такое проделаешь, и я выгоню тебя из ковена.
— Но теперь ты ходящая по снам, благодаря мне, — он коварно улыбнулся и принял облик Адама. — Подумай сама, чего лишишься.
Она задохнулась от возмущения и собиралась вычитать колдуна, но пол под ногами пошатнулся, издавая громкий лязг и скрежет. Треск с грохотом перекатился волной в стены, с которых посыпалась штукатурка.
— Что происходит? — она испуганно вцепилась в локоть Джона, бегло окидывая взглядом спальню.
Второй толчок был сильнее. Стены и потолок пошли трещинами, из которых начали выпадать куски перекрытий и кирпичей. Джон растерянно крутил головой, не зная, что ответить. Третий толчок был такой силы, что раскрошил комнату на куски и обломки, разлетевшиеся в искажённом пространстве пустоты в один миг. Оливия взвизгнула и уткнулась лбом в грудь «Адама». Но обломки не засыпали их. Они медленно летали и ворочались, словно ленивые тюлени в невесомости. Над головой, под ногами и по всему пространству. На одном обломке, Олив с Джоном, пошатываясь, пытались удержаться.
— Что происходит? — испуганно выдохнула она. — Зачем ты это делаешь?
— Я ничего не делаю, — настороженно оглядываясь, шептал Джон.
Оливия напряглась и вытянулась, словно струна, когда увидела вдалеке долговязый силуэт из-за плеча мужчины. Она ещё сильнее вцепилась в локоть Джона, привлекая его внимание.
— Кто это? — нахмурившись и совсем тихо спросил он.
Оливия молчала. Она, словно под гипнозом, наблюдала за тем, как из пустоты в их сторону вышагивал Адам, в синем французском солдатском мундире и белой рубашке. Он шёл своим привычным размеренным шагом по обломкам, которые сами устремлялись под его ступни, не давая сбавить темп. Его лицо было перекошено злобой и ненавистью, от замершего в изумлении двойника подле Оливии.
— Мерзавец, — прохрипел он, приблизившись и выдёргивая Оливию к себе на обломок, который колыхнулся, словно льдина и медленно начал отплывать вдаль. Джон ошарашенно наблюдал за действиями брата, даже не пытаясь помочь Оливии, или попытаться вернуть её обратно. Он, шокированный происходящим, молча наблюдал за мужчиной, который приобнял девушку двумя руками за талию, прижимая её спину к своей груди, и гневно прожигал взглядом Джона.
Оливия была потрясена не меньше, чем Джон. Она без сопротивления, словно кукла, перекочевала в руки Адама.
Когда они отплыли чуть дальше, он неспешно развернул её к себе. Только тогда его черты лица смягчились и с какой-то болью оглядели испуганное лицо девушки.
— Как ты, Олив? — с нежностью и тревогой в голосе спросил он. — Сильно испугалась?
Он чуть улыбнулся, но его ледяных глаз радость встречи, казалась, не затронула.
— Не так я представлял нашу встречу после длительной разлуки.
Оливия нервно заморгала и протестующе замотала головой.
— Ты меня больше не обманешь, — сдавленно выдохнула она.
— Ты научилась ходить по снам? — эта догадка вызвала на лице мужчине довольную ухмылку. — Это хорошо. Теперь ты можешь сказать, где ты?
Оливия, всё ещё под впечатлением от произошедшего, приоткрыв рот, смотрела на Адама.
— Я не могу приходить к тебе каждую ночь, — удручённо заговорил он. — Ты слишком далеко. Только, когда Луна входит в полную фазу, я могу наведаться к тебе в сон. Помоги же мне. Где ты?
Оливия сама не поняла, как это сделала и зачем, но переместилась в старое поместье Пемброков. Таким, каким она его запомнила. Серым, мрачным и пустым. Адам задумчиво посмотрел вокруг и чуть поморщился, разглядев за окном столб для наказания рабов. Перевёл взгляд на просторный, но скромный в убранстве зал. Мужчина хотел отпустить девушку, чтобы лучше осмотреться, но, словно испугавшись, наоборот приобнял.
