Kitabı oxu: «Клинок Журавля. Том 2. Проклятие Золотого города»

Иллюстрация на суперобложке и внутренние иллюстрации dorothywei

© Тай Хоу, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Пролог

Когда глава Ведомства наказаний вступал в свою должность, он обретал власть, недоступную простому человеку. Его слова становились безоговорочным приказом, а решения определяли судьбу тех, кто совершил тяжкие преступления. Но была одна истина, о которой глава Ведомства не смел забывать: над ним всегда стоял тот, кто обладал большей силой, могущественный и непреклонный, тот, кто одним словом мог указать любому на его место. И это был император.

Но даже над самим Сыном Неба порой нависала угроза, способная подорвать его власть, подвергнуть опасности весь правящий род, находясь совсем рядом.

Угроза, способная разрушить императорский двор изнутри.

* * *

Дворец императора походил на отдельный мир. Нечто огромное и недосягаемое, место, где невозможно почувствовать себя в безопасности и никому нельзя доверять. Иной дворец мог скрывать больше тайн, чем древняя гробница, полная сокровищ и опасных механизмов. Здесь все подчинялось давно принятому порядку, и даже ветер, прорываясь сквозь бесконечные сады и павильоны, казался гостем, которому дозволено лишь ненадолго нарушить покой важных господ. Император был Сыном Неба, посланником богов, а все остальные – его слугами, что склоняли головы перед ликом правителя и не осмеливались поднять взор.

В этот день ветер был особенно порывист. Он трепал нежные ветви деревьев, срывал лепестки едва распустившихся цветов и кружил их в воздухе. Под одной из слив, у самого входа в зал, стояли два чиновника из Ведомства наказаний: Сунь Юань и Чжи Хань ждали возвращения своего главы.

Чжи Хань то и дело оглядывался по сторонам, а Сунь Юань, скрестив руки за спиной, нервно сжимал пальцы, но старался не показывать волнения. Болтаться без дела для него казалось сложнее, чем ловить преступников в грязном переулке.

– Хорошо, что нас не пустили на аудиенцию вместе с главой. Иначе я бы, наверное, от страха не смог вымолвить ни слова… – пробормотал Сунь Юань, чувствуя, как у него слегка дрожит голос.

Чжи Хань потер поясницу и лениво привалился к стволу дерева.

– Я так устал стоять… Сейчас усну! Аудиенция длится дольше, чем обычно. Наверное, главу отчитывают за все хорошее… – Заместитель не знал, радоваться этому или нет. С одной стороны, наглый мальчишка получит по заслугам, с другой же – последствия могут быть не самыми приятными…

Так как это была личная аудиенция, а не утреннее собрание или встреча с министрами по срочному вопросу, Сунь Юань и Чжи Хань остались снаружи. Но, как свидетели в некоторых делах, связанных с молодым главой Ведомства, они должны были быть поблизости – император мог потребовать их присутствия в любой момент.

Сунь Юань нервно потер ладони, бросая быстрый взгляд на высокие стены дворца.

– Неужели Его Величество может так издеваться над нашим главой?

Даже зная правила и закон, запрещающий любое осуждение в сторону императора, помощник главы Ведомства все же не сдержался. Чжи Хань тут же в ужасе огляделся по сторонам, а затем резко зажал Сунь Юаню рот.

– Тише! – зашипел он. – Выйдем из дворца, тогда можешь говорить что угодно!

Сунь Юань отмахнулся от Чжи Ханя, словно от назойливой мухи, и устремил взгляд в сторону императорского зала. Он произнес с легкой обидой и ноткой сарказма:

– Что? Я, между прочим, ничего такого не сказал. Ты бы лучше о нашем главе беспокоился!

В этот момент вдалеке раздался скрип тяжелых дверей, тихий стук шагов, и на пороге показались две фигуры чиновников. Это были отец и сын из семейства Юнь – Юнь Циньлань и Юнь Шэнли. Последний был облачен в ярко-красный наряд, предназначенный для аудиенций с императором. Строгость и торжественность образу придавали официальный головной убор футоу¹ с «крылышками», пояс, туго стянутый вокруг талии нового главы и подчеркивающий его стройную фигуру, и жетон, подтверждающий высокий статус. В руках же Юнь Шэнли, согласно придворному этикету, держал дощечку ху², которая служила для записи наставлений и воли императора. Ее мало кто использовал в этих целях, и она была скорее предметом украшения – как и все остальные элементы облачения чиновника.

Выйдя из зала для аудиенций, Юнь Циньлань слегка придержал сына за руку, будто предостерегая тем самым от необдуманных действий. Они остановились на мгновение, тихо продолжая уже начатый разговор – до помощника Суня и заместителя Чжи не донеслось ни слова. Однако по выражению лиц можно было догадаться, что Юнь Шэнли говорил с отцом о чем-то крайне важном.

Чжи Хань выпрямился и слегка прищурился, будто пытаясь разобрать, что на самом деле происходит между двумя чиновниками.

– Интересно, и о чем они говорят? Уж не случилось ли чего серьезного? Неужели… Неужели наш глава все же разгневал Его Величество, и теперь всему Ведомству наказаний несдобровать?!

Сунь Юань тоже не мог скрыть своего недоумения. Он пожал плечами и пробормотал:

– Старший господин, наверное, ругает младшего. Или, может, дает наставления. Кто ж их разберет…

Вдруг к ним вышел главный императорский евнух. Худой, словно усохший от тяжкой службы во дворце, и с бледной, как снег, кожей. Он, как и полагается, носил шелковую одежду с отличительным узором, а лицо его было выбрито так тщательно, что, казалось, блестело на свету.

– Господин Юнь.

Оба члена семьи Юнь обернулись к нему.

– Старший господин Юнь, – с улыбкой уточнил евнух. – Не могли бы вы еще задержаться на пару мгновений? С вами хотят кое-что обсудить.

Юнь Циньлань, чуть помешкав, отпустил руку сына и, кивнув ему на прощание, пошел следом за быстро перебирающим ногами евнухом.

Юнь Шэнли, смотрящий ему в спину, нахмурился: за последние дни на него и так свалилось немало проблем, едва ли не каждый второй посчитал необходимым в чем-либо его упрекнуть, поэтому нотации отца явно были излишни.

Сунь Юань и Чжи Хань продолжали стоять в тени сливового дерева, ожидая, когда Юнь Шэнли подойдет к ним. Когда же он наконец приблизился, на его лице легко можно было различить усталость, граничащую с измученностью, но глава попытался скрыть это за привычной усмешкой, пусть даже и слегка кривоватой.

– Сделайте ваши лица менее жалостливыми, – сказал он, качая головой. – Не беспокойтесь за меня, я же не умер. Хотя, судя по вашему виду, вы уже готовили траурные речи.

Чжи Хань, не удержавшись, тут же ехидно выпалил:

– Глава, но как же так? Вы, наверное, сильно волновались, когда докладывали императору о делах Ведомства. Первый раз, как-никак, в новой должности. Надо было мне сопроводить вас, у меня в этом опыта больше, да и в императорском дворце все меня знают! Его Величество был не очень доволен вами?

Юнь Шэнли тяжело вздохнул и поправил рукава своего одеяния. Слишком долго он простоял на коленях, выслушивая полные негодования и разочарования речи императора. Отец как мог защищал его, но гнев владыки Великой Ся разросся до таких масштабов, что талантливый и подающий надежды сын верховного цензора в одно мгновение превратился в неуклюжего, не заслуживающего доверия мальчишку. И все из-за того, что Юнь Шэнли нарушил давний негласный договор, о котором знали лишь «избранные»! Подпольная арена и бордель госпожи Фу хоть и нелегально, но все-таки приносили неплохой доход некоторым людям, однако поднятый Юнь Шэнли шум привлек лишнее внимание не только к этим двум заведениям, но и к тем, кто их «покрывал». Недовольство среди знати росло, что заставило императора усомниться в действиях и методах расследования молодого главы.

И хотя правитель сам понимал, что Юнь Шэнли поступил правильно, по закону, однако не мог сдержать гнева и недовольства. Мальчишка влез куда не следовало и перешел дорогу не тем людям – пусть теперь пожинает плоды своей беспечности.

– Конечно, он не будет доволен, – произнес Юнь Шэнли, сдерживая раздражение. – Мы же не поймали преступника, о котором он не беспокоился целое десятилетие! Император выслушал доклад о расследовании дела Чэнь Цзюня, выслушал и… выбросил. Выбросил! Как что-то, не стоящее его внимания. Всем ясно, что ему нужен был глава Ордена Полуночников, а не мелкая сошка. Но, не поймай мы эту сошку, не узнали бы и тех крох, что известны нам сейчас!

– Глава… – Чжи Хань хотел что-то сказать, но вовремя остановился, понимая, что только подольет масла в огонь. – Давайте вернемся в Ведомство. Здесь не место для таких разговоров. Вы же не сказали об этом самому императору? – Чжи Хань не то чтобы переживал о Юнь Шэнли… Просто если их глава сказал что-то подобное самому Сыну Неба, их Ведомство пойдет ко дну вместе с тем, кто им управляет. Вслед за Юнь Шэнли впадать в немилость и прощаться с жизнью он не хотел. Столько лет он кланялся в ноги всем, от дворцовых евнухов до министров, столько лет лебезил и носил подарки, желая получить должность получше, – все это было не для того, чтобы вот так просто лишиться головы из-за чужих ошибок!

Юнь Шэнли едва сдержал гнев. Они сделали все, что могли. Поймали преступника, раскрыли дело, и не одно… но этого оказалось недостаточно.

– Чжи Хань, я похож на смертника?

– После вашей выходки на подпольной арене я ничему не удивлюсь.

Император и отец столько отчитывали его за безрассудство, что после того же самого упрека от собственного подчиненного Юнь Шэнли передернуло, и он, не сказав ни слова, отвернулся.

Только все трое собрались двинуться в путь, как их остановили, но теперь это был не главный евнух. Совсем рядом с залом послышался юношеский, почти детский голос:

– Шэнли-гэ! Подожди!

Юнь Шэнли обернулся и пожалел, что сделал это. Захотелось немедленно провалиться сквозь землю и исчезнуть, исполнив тем самым волю множества придворных, питавших к нему не самые теплые чувства.

– Опять этот надоедливый мальчишка! – прошептал он. Сунь Юань, увидев спешащего к ним юношу в богатых одеяниях, недоуменно спросил у заместителя Чжи:

– А кто этот юный господин?

– Это Ся Ваньба³ – наследный принц Великой Ся. Быстро поклонись! Если именно он станет императором, наши жалкие чиновничьи жизни будут зависеть от одного его слова…

– Ся Ваньба…

Сунь Юань сделал, как было велено, но про себя не мог не задаться вопросом: не слишком ли молод наследный принц? На вид ему было лет четырнадцать, а его жизнь уже в оковах титула. Но если сам император наделил Ся Ваньба этим статусом, значит, мальчик удостоился его не только из-за права по рождению, титул ведь не всегда достается старшему? Наверняка он должен был иметь хорошие успехи в учебе, быть прилежным, послушным и добродетельным.

И кто мог придумать такое имя для ребенка?! Если принц действительно благодетелен и умен, то имя совсем не отражает его заслуг!

Наконец, юноша приблизился к их небольшой компании. Дорогие ткани, аккуратно заколотые золотой шпилькой волосы, но куда больше внимания привлекали высокомерное выражение лица и слишком детский для его возраста голос.

– Шэнли-гэ, давно ты ко мне не заглядывал! Я уж подумал, что позабыл обо мне.

– Как я мог? Просто вступление в должность принесло немало проблем и выбило меня из колеи. Думается мне, теперь я выгляжу так, словно пережил не один десяток ударов плетью. Куда уж мне до того, чтобы навещать старых друзей…

Юнь Шэнли незаметно подал знак Чжи Ханю. Тот кивнул и с заискивающей улыбкой обратился к принцу:

– Тайцзы⁴, прошу простить нашего уважаемого главу, но его ждут дела.

Наследный принц окинул Чжи Ханя с ног до головы странным взглядом, но попытался сдержать рвущееся наружу недовольство – не слишком успешно, надо заметить:

– А кто этот чиновник?

Чжи Хань аж подавился воздухом от досады. Кто он такой?! Он-то?! Он столько лет занимал должность главы Ведомства! Столько лет крутился у императора в ногах! Как можно было его не запомнить?! Но ничего, кроме легкой вежливой улыбки, Чжи Хань себе не позволил. Даже самому Юнь Шэнли стало его немного жаль.

– Заместитель Чжи, хоть ваша внешность и считается не сильно примечательной… – Сунь Юань попытался утешить его, но в следующий момент оказался перебит и услышал не менее оскорбительные слова уже в свой адрес:

– Этот чиновник тоже занимает должность в твоем Ведомстве? Никогда бы не подумал, что в Ведомство наказаний берут простолюдинов, – фыркнул Ся Ваньба, продолжая беспощадно глумиться над спутниками Юнь Шэнли. – Шэнли-гэ, лучше бы тебе сменить окружение да подыскать себе в подчиненные людей с более привлекательными лицами!

Сунь Юань тут же отказался от всех своих предположений о добродетели и одаренности наследного принца. Этот Ся Ваньба определенно получил титул только из-за того, что родился в императорской семье первым!

– Разве талант и усердие в работе могут зависеть от внешней красоты? Разве вам на уроках не объясняли основы управления государством и правила этикета? – не выдержал Юнь Шэнли, недовольно кривясь. Никто не смел ругать его подчиненных без особых на то причин, кроме него самого. А Ся Ваньба и раньше пропускал его замечания мимо ушей, поэтому глава Ведомства, будучи старшим «гэ», мог позволить себе такую вольность в речи.

– Мой учитель слишком молод и только дрожит, как лист на ветру, пока я подшучиваю над ним! Может, ты сможешь давать мне частные уроки? Шэнли-гэ, мне всегда нравились твои наставления!

Сунь Юань и Чжи Хань осознали, что с таким будущим императором у них точно будет мед на устах, но меч в сердце⁵.

– Тайцзы, в Ведомстве наказаний меня ждет много дел. Я загляну к вам чуть позже, и мы обсудим все то, что не объяснили на занятиях и что осталось для вас непонятным. Договорились?

Наследный принц надулся и скрестил руки на груди.

– Опять пропадешь на несколько месяцев в своих делах… Ну давай. Давай! Иди, но знай, что я расстроен! Я буду ждать твоего прихода!

Юнь Шэнли поклонился и, на удивление подчиненных, зашагал к выходу из дворца так быстро, что они не успели даже глазом моргнуть, как тот уже опередил их на пять чжанов⁶. Их глава часто куда-то торопился, более того, именно он обычно подгонял всех, но даже так столь поспешный уход вызывал немало вопросов.

Чиновники последовали примеру главы: быстро поклонились и едва не сорвались на бег в попытке спрятаться от пронзительного и недовольного взгляда наследного принца.

Когда они догнали главу, тот уже ожидал их на выходе из императорского дворца, глядя на застланное пушистыми белыми облаками небо.

– Глава Юнь, вы не очень любезно поступили с наследным принцем – ответили ему столь дерзко и так поспешно покинули его… Вы с ним не ладите? – спросил Сунь Юань, все еще недоумевая.

Сузив глаза, глава Ведомства отчеканил:

– Терпеть не могу наследников императора. Сколько бы ни было высокомерия в столичной молодежи из знатных семей – в нем его в два, а то и в три раза больше.

Сунь Юань вспомнил их разговор и то, каким радостным выглядел принц при встрече с Юнь Шэнли:

– А мне показалось, будто вы очень дружны, разве не так?

Чжи Хань усмехнулся:

– Разумеется, как наш любимец императора не будет дружен с его драгоценным отпрыском?

По слухам, Юнь Шэнли с малых лет входил в императорский дворец, и это правда было так. Чжи Хань – как бы неприятно это ни звучало из его уст – говорил правду, называя его «любимцем императорской семьи». Даже если его отец частенько спорил с Сыном Неба или отвергал предлагаемые им идеи, даже если сам Юнь Шэнли дерзил и вел себя безрассудно, даже если он надолго отдалялся от двора и месяцами не навещал наследного принца, считавшего его другом, во дворце его всегда принимали с теплотой, прощая недостойные выходки. Именно с легкой руки императора для Юнь Шэнли наняли лучших учителей, когда он был еще подростком, а сейчас, по просьбе Юнь Циньланя, помогли ему в продвижении по службе: не одобри правитель его кандидатуру, никакое усердие, никакие таланты не позволили бы мальчишке занять пост главы Ведомства наказаний в столь юном возрасте.

Наверное, от этого выслушивать гневные речи и едкие замечания от императора было неприятнее в разы.

Юнь Шэнли, недовольно поджав губы, никак не отреагировал на ехидный комментарий заместителя, лишь сухо сказал:

– Хватит уже собирать сплетни. У нас и так отняли много времени! Пора отправляться.

Повозка с навесом из парчовой ткани, запряженная парой лошадей, ожидала их возле стен дворца. Юнь Шэнли отодвинул занавес с вышивкой в виде журавлей и залез внутрь; Чжи Хань и Сунь Юань последовали за ним. Стоило всем рассесться по местам, как карета дрогнула и покатилась вперед, а внутри повисла тишина. Более чем за половину пути чиновники не обменялись ни единым словом, пока Юнь Шэнли в конце концов не остыл и не заметил направленный на него полный любопытства взгляд Сунь Юаня. Фыркнув, глава соизволил ответить на немой вопрос в чужих глазах:

– Чжи Хань верно сказал, я часто бывал в императорском дворце и знал наследного принца едва ли не с младенческого возраста. Когда он подрос, я часто играл с ним, хотя он мне едва до пояса доставал. Юный Тайцзы ходил за мной везде, словно утенок за уткой, вот и общается со мной до сих пор как с другом. Но у будущего императора не может быть друзей, только слуги и сторонники, и он об этом хорошо знает. Разве что ничего с этим не делает и ничему не учится, чтоб его…

– О, я понял, глава Юнь, вы с принцем сродни друзьям детства! Вот у меня не было такого человека, но я не раз наблюдал, как многие люди дружат едва ли не с рождения, но после, вырастая, превращаются в незнакомцев, словно становятся другими людьми…

Мысли Юнь Шэнли после этих слов сами собой вернулись к другому человеку. Лэйчэн. От него до сих пор не было вестей, и это немало тревожило.

– С Ся Ваньба даже если захочешь, не сможешь стать незнакомцами. Он важный человек в Великой Ся, стоит ему взойти на трон, и будешь видеть его на ежедневных утренних собраниях, хочешь того или нет. К тому же таков характер Его Высочества: раз вцепился в тебя, то ни за что не отпустит.

Юнь Шэнли замолчал. Повозка неспешно катила дальше. Каждый уставился в окно, наблюдая за проносящимися мимо богатыми дворами и башнями.

Сунь Юань, видя неважное состояние главы, решил его немного развлечь. А единственное, что могло сейчас облегчить его душу, – это новости о Яо Лине. После дела о публичном доме чиновники всех министерств завалили их вопросами, интересуясь об участии в расследовании других, не должностных лиц. И хотя Ведомство наказаний попыталось как-то оградить господина Яо от ненужных сплетен и сохранить его личность в тайне, слухи уже пошли по всей столице, и никакая сила не могла остановить их. С тех пор троица из Ведомства не навещала хозяина постоялого двора, боясь его реакции. Наверняка тот был страшно разгневан… Юнь Шэнли – разве что слепой бы это не увидел – очень боялся после случившегося вновь посмотреть Яо Линю в глаза, просто никак не хотел этого признать.

– Глава, мы, как вы и просили, передали необходимые средства господину Яо, – наконец нарушил молчание Сунь Юань, стараясь говорить как можно спокойней, чтобы не выдать своего нетерпения и любопытства от реакции начальника.

Лицо Юнь Шэнли наконец-то расслабилось, и отстраненность каменного божества сменилась на едва уловимую заинтересованность живого человека. Глава Юнь взглянул на Сунь Юаня:

– Молодцы, – коротко произнес он. Больше Юнь Шэнли ничего не сказал, и троица снова погрузилась в тишину. Сунь Юань и Чжи Хань переглянулись, но промолчали, понимая, что сейчас главу лучше не беспокоить.

Настроение Юнь Шэнли не улучшилось даже тогда, когда они вернулись в Ведомство, и служащие списали все на усталость после посещения императорского дворца. Однако дела не ждали, и уже на входе к ним подбежал стражник, воскликнув:

– Приветствую, глава Юнь! Есть срочное донесение из тюрьмы. Чэнь Цзюнь требует встречи!

Юнь Шэнли устало поднял руку и ослабил завязки этого проклятого головного убора, сдавливавшего его голову на протяжении всей аудиенции и дороги. Стоило ему снять футоу и стащить ленту, которая удерживала волосы на затылке, как длинные черные пряди рассыпались по плечам, влажные от пота. Он не стал собирать их вновь. Поленился. Проведя пальцами по вискам, Юнь Шэнли попытался облегчить головную боль, а затем молча протянул шапку стражнику.

Тот замешкался, сначала взглянув на головной убор, а затем переведя недоуменный взгляд на самого Юнь Шэнли. Он не был уверен, вправе ли он вообще прикасаться к столь важной церемониальной вещи.

Чжи Хань, наблюдающий за этой неловкой сценой, лишь хмыкнул и хлопнул охранника по плечу.

– Не обращай внимания, – усмехнулся он, подумав, что стражник боится его неодобрения как прошлого главы, раз вынужден помогать нынешнему в таком нелепом деле. – Делай, что он говорит.

Юнь Шэнли явно ожидал, что Чэнь Цзюнь скоро сам настоит на разговоре, и поэтому не выказал беспокойства:

– Ах, уже даже преступник смеет требовать… Чэнь Цзюнь больше ничего не сказал?

– Нет, – ответил стражник, опуская голову.

– Хорошо! Даже очень хорошо.

Юнь Шэнли не собирался прибегать к пыткам, поэтому приказал привести преступника в зал для допросов. Да и настроения для созерцания стен тюрьмы у него не было.

После того как Чэнь Цзюня поймали в публичном доме, этот жалкий последователь Ордена Полуночников не проронил ни слова. Он не рассказал ни о том, зачем подстроил убийство Бао Муяна, ни о том, почему помог Ган Чи сбежать, раскопав могилу госпожи Гу. А о подпольной арене он словно даже и не слышал. Сколько бы его ни пытали, какие бы изощренные и жестокие способы развязать язык к нему ни применяли, он молчал. И это не нравилось Юнь Шэнли. Его терпение подходило к концу. Если бы не тот факт, что Чэнь Цзюнь был их единственным заложником и источником информации об Ордене, глава задушил бы его на первом же допросе.

Чэнь Цзюня привели, закованного в кандалы, и грубо бросили на пол. Юноша поднял глаза и сквозь растрепанные грязные волосы увидел сияющего красотой и торжественностью главу Ведомства, которому даже усталость и измученность словно придавали какой-то особенный шарм. Чэнь Цзюнь скривился, чувствуя, как его накрывает волна ненависти и зависти. Это ужасное чувство проигрыша императорскому чиновнику не давало покоя, ведь он был таким же, как и Юнь Шэнли, – не признающим поражения.

– Глава Юнь, вы так прекрасны в таком наряде… Наверное, был серьезный разговор с хозяином? – Чэнь Цзюнь нахально – слишком нахально для своего жалкого положения – оскалился.

Юнь Шэнли, даже не смотря в сторону заключенного, медленно зашагал по залу.

– Не тебе говорить мне о хозяине, щенок.

– Как грубо… А ведь мы с тобой похожи, глава Юнь, тебе не кажется? Оба чьи-то псы. Но я более свободен в своих действиях.

– Правда? Так… приятно видеть, как ты наслаждаешься своей свободой. – И Юнь Шэнли носком сапога пнул одну из ног Полуночника, на которой красовались тяжелые кандалы – кожа под ними была стерта до крови.

Чэнь Цзюнь тут же замолк. В этой схватке ему явно не выиграть.

– Чэнь Цзюнь, учти, я не в лучшем настроении, поэтому дальше думай сам. Мои люди всегда найдут для тебя свободную пыточную, – равнодушно произнес Юнь Шэнли и отвернулся к окну, больше ничего не говоря.

Чэнь Цзюнь поначалу тоже молчал, но все-таки он просил встречи с Юнь Шэнли не для того, чтобы посоревноваться с ним в искусстве оскорблений и затем снова угодить в камеру для пыток. Вскоре его избитое, с кровавыми подтеками лицо поменяло выражение на более жалкое и серьезное.

– Если… Если вы пощадите ее… – Все сразу поняли, о ком говорил Чэнь Цзюнь. Ган Чи была его единственной слабостью и единственным рычагом для давления на него в допросах. – Не убивайте. Я расскажу вам одну интересную деталь.

Чжи Хань закатил глаза и не мог сдержать смешок:

– Мы и так не собирались…

Юнь Шэнли резко хлопнул Чжи Ханя по груди. Со стороны это выглядело как дружеское похлопывание, но от силы удара Чжи Хань согнулся пополам, едва сдерживая стон.

– Чжи Хань, выйди, – холодно произнес Юнь Шэнли, не сводя глаз с Чэнь Цзюня.

Чжи Хань, поняв, что чуть не проговорился, поспешно замолчал. Ган Чи вовсе не собирались отправлять на смертную казнь. Судебное Ведомство вынесет ей более мягкое наказание, но об этом пока знали очень немногие.

– Говори, что знаешь, – ледяным тоном произнес глава, пристально глядя на Чэнь Цзюня. У того на лице тут же появилась мерзкая окровавленная улыбка:

– Боюсь, то, что я скажу, вам не понравится. А может, и вовсе разозлит или напугает…

Чэнь Цзюнь сделал паузу, наслаждаясь моментом, а затем, понизив голос, продолжил:

– Орден Полуночников не так далеко от вас, как кажется. Тьма так близко, что дышит прямо в спину, а вы все смотрите лишь вперед, не замечая, что позади вас.

Песенка Золотой Госпожи

Глава 1

Поздняя ночь накрыла столицу, словно тяжелое покрывало. Легкая дымка тумана окутала каждый домик, и никто не желал покидать свои жилища, инстинктивно боясь темноты и того, что она могла скрывать.

В одном из переулков вдруг послышалась приятная, убаюкивающая мелодия, совсем тихая, словно любящая мать напевала сыну песенку для крепкого и спокойного сна:

 
«Топ-топ, бум-бум,
Мертвый пес у ворот рычит,
Холодный цзян-ши⁷ из ямы глядит».
 

В такую беззвездную и таинственную ночь, когда никто в здравом уме не выйдет из дому, на одной из туманных улиц мальчик присел перед маленьким котенком, что забился в угол между двумя старыми зданиями. Тот высоко, надрывно мяукал, и его тело дрожало от холода и страха. Страха попасть в руки к негодяю. Ребенок, держа в ладонях пиалу, радостно улыбнулся.

 
«Хлоп-хлоп, шорх-шорх,
Безликие маски на юг спешат,
Солнце горит, а кости дрожат».
 

Перед мордочкой животного появилось молоко. Мальчик подтолкнул пиалу, и котенок жалобно мяукнул еще несколько раз, втягивая влажным носом холодный воздух. Маленькое создание не ело уже пару дней – раньше его кормила мать, но теперь и она умерла на одной из грязных улиц от голода, пытаясь отдать последнее своему дитя.

Сладкий и теплый запах молока манил. Котенок снова жалобно мяукнул, а потом не выдержал и ткнулся грязной мордочкой в чашу, принимаясь жадно лакать.

Он решил довериться человеку. Чтобы выжить.

 
«Скрип-скрип, грызь-грызь».
 

Совсем рядом послышался крик. Торопливо проходящий мимо мужчина, споткнувшись обо что-то в тумане, обернулся и едва не упал на землю от ужаса, когда разглядел то, что лежало на земле. Но даже оглушающий вопль, полный страха, не смог прервать нежный и убаюкивающий мотив песни, что продолжала звучать и эхом разноситься все дальше по пустым улицам столицы.

 
«Ты Госпоже Золотой поклонись.
Кто поклонится – в блаженстве уснет,
Кто отвернется – сам к ней придет».
 

* * *

Яо Линь заболел. После купания в ледяной реке в легких одеждах и праздных разговоров на холодном весеннем ветру не простудиться было просто невозможно. Вот и его тело не выдержало, и он свалился с жаром почти сразу же по возвращении на постоялый двор.

Сяо Ши не находил себе места, метаясь по комнате. Он постоянно менял мокрую тряпку на лбу хозяина, проверял температуру, поднимал и поправлял одеяло. Его господин редко болел, но, когда это случалось, они оба всегда сильно страдали: Яо Линь – от кашля, жара и боли в горле, Сяо Ши – от тревоги и страха. Ему постоянно вспоминались жуткие истории о том, как обычная простуда превращалась в серьезную болезнь и человек медленно умирал в мучениях, и от таких мыслей маленький слуга пугался пуще прежнего, начинал еще активнее заботиться о непутевом господине.

Наконец Яо Линь уснул, но его сон был беспокойным. Ему снилась матушка, ужасающие крики, раздающиеся из борделя, и злобная хозяйка, которая регулярно избивала его, а потом и вовсе выбросила на улицу. Мрачные события прошлого сопровождались вспышками боли и отчаяния.

– Мама… – Яо Линь резко распахнул глаза и почувствовал сухость в горле, не понимая, какой сегодня день. Взглянув в окно, он решил, что уже вечер, потому что солнце слепило не так ярко, а облака над ним медленно окрашивались в рыжий.

Вся эта история с публичным домом навеяла на него воспоминания о детстве. Он вспомнил маму, ее нежный голос и лицо, хотя считал, что знакомые черты давно уже забылись и растворились в прожитых годах. Только в детстве он мог чувствовать себя защищенным, нужным и любимым – только когда он был рядом с ней, когда она ласково обнимала его мягкими руками и крепко прижимала к себе, тихо посмеиваясь… Но его выбросили, как дохлую рыбину, на грязный холодный берег столичных окраин, оставили совсем одного, вынуждая бороться за собственную жизнь…

После пробуждения Яо Линь понял, что с ног до головы покрыт мерзким липким потом, и, откинув промокшее одеяло, ощутил, как по разгоряченному телу побежали мурашки. Но он чувствовал себя немного лучше. И хотя сон помог победить жар и избавиться от горячечного бреда, разум все еще был погружен в смятение.

Сейчас, уже после случившегося, Яо Линь ощущал лишь отвращение и бессильную злобу. Как могло так получиться, что Юнь Шэнли обманул его, бросил на растерзание Фу Чан и похотливой толпе, отправил в место, воспоминания о котором были словно выжженное клеймо на его сердце? Глава, верно, уловками и шантажом затащил в бордель Яо Линя не забавы ради, но попал точно в цель, разбередив старые раны и вернув боль прошлого, за что его можно было ненавидеть еще сильнее прежнего.

Кроме того, не сошел ли сам Яо Линь с ума, раз согласился пойти на… на такое?..

Дверь приоткрылась, и внутрь вошел Сяо Ши. Он подскочил от неожиданности, увидев, что Яо Линь уже не спит.

– Фух, господин, вы меня напугали! – слуга поставил таз с водой и подошел, чтобы проверить температуру. Он дотронулся до лба хозяина двора и задумался. – Жар спал, хвала Небесам! Вы так долго были в бреду… Как себя чувствуете?

Яо Линь потер виски. Он еще не до конца проснулся, поэтому медленно ответил:

– Не очень хорошо. А что? Без меня уже и пару дней не можете прожить?

Сяо Ши надулся, и Яо Линь, уже зная, кто может быть причиной недовольства слуги, упавшим голосом приказал:

– Давай, говори.

– Господин, к вам пришел тот, из Ведомства. Я ему сказал, что вы больны, а он ответил, что тем более должен вас навестить, ведь… – Сяо Ши аж побагровел от злости, – ведь «друзья должны заботиться друг о друге»! Я пытался его выгнать, но не вышло! Он сидит на постоялом дворе с самого обеда и все ждет, когда вы проснетесь.

До этого момента Яо Линь чувствовал себя не так плохо, но едва в мыслях снова появился Юнь Шэнли, как голову тут же пронзила острая боль. Его захлестнуло желание сбежать. Он попытался отогнать это чувство, но тщетно. И убегать, и сопротивляться, и спорить тут, как оказалось, бесполезно – с самого начала бой с этим демоном был обречен на поражение. У него, Яо Линя, руки словно связаны крепкой веревкой, другой конец которой держит глава Юнь, обладающий большой властью над простыми людьми.

Что за насмешка судьбы!

Может, и правда стоит попробовать найти с этим чинушей общий язык, раз уж в прошлом у них получалось договориться? Хотя между ними уже лежала огромная пропасть из противоречий, обмана и лжи, и сама мысль о том, чтобы находиться рядом с Юнь Шэнли, позабыв старые унижения и обиды, казалась невероятной, почти бредовой.

Как он вообще мог принять его, словно ничего не произошло? Заключение в тюрьму доставило ему немало хлопот. Драка на арене заставила его потерять лицо, а последующее исчезновение госпожи Иньхань наверняка спутает ему все карты в будущем. А уж история с Фу Чан и вовсе заставила его пройти по лезвию ножа. Если он снова окажется рядом с Юнь Шэнли… к чему это приведет на сей раз? Какие еще беды принесет ему этот человек?

– Ладно, позови его.

– Господин, а вдруг он снова заставит вас пойти на опасное дело? Или потащит к каким-нибудь бандитам?! Ну уж нет! Я не могу этого позволить!

– Он… не такой человек. Зная, что мне плохо, он не станет так поступать… – попытался усмирить разгневанного слугу Яо Линь.

Сяо Ши буркнул:

– Ну вот, вы его уже защищаете.

Яо Линь поправил его:

– Ты меня не дослушал. Он, конечно, не поступит так, увидев меня в столь жалком состоянии, но, когда мне станет лучше, однозначно найдет предлог заявиться на постоялый двор и снова примется мне докучать. Тем более Юнь Шэнли воздал за все мои старания серебром, и сумма эта немаленькая. Можно сказать… у нас было выгодное сотрудничество, имеющее свои издержки.

Сяо Ши в недоумении нахмурился и почесал затылок:

– Как все сложно…

Яо Линь рассмеялся и махнул рукой, отсылая Сяо Ши:

– Ступай! Пригласи этого злого духа, посмотрим, что он скажет.

Вскоре в дверь постучали, а после в комнату вошел Юнь Шэнли. Глава Ведомства не ворвался в чужие покои без стука? Яо Линь был приятно удивлен. Юнь Шэнли, как всегда, выглядел бодрым и все так же растягивал губы в своей извечной самодовольной улыбке. Яо Линь поймал себя на мысли, что слишком долго рассматривает вошедшего, а этот демон все подметит, поэтому пришлось отвести взгляд.

Игнорируя правила приличия, Яо Линь не встал, чтобы его поприветствовать, оставаясь в кровати.

– Как только я услышал, что Линь-Линь заболел, то сразу же примчался сюда! – Юнь Шэнли поставил небольшую коробку, которую принес с собой, на столик вместе с миской каши. – Как ты себя чувствуешь?

Яо Линь заинтересованно взглянул на упаковку, предполагая, что там находится что-то съедобное. Но… не поступит ли Юнь Шэнли с ним так же, как он сам в прошлом, когда отправил самый искренний подарок в виде свиной головы?

Но его смущало другое: сколько еще раз его спросят о самочувствии? Он не привык к такому пристальному вниманию к себе, особенно от некоторых…

– Я болею уже несколько дней, а ты, видимо, слишком медленно сюда шел, господин Юнь. – Яо Линь скептически поднял бровь, опираясь на изголовье кровати.

– О, ты меня ждал? Приятно. – Юнь Шэнли запустил руку в волосы и слегка их растрепал.

Сегодня они были не собраны в пучок, а просто завязаны в хвост. Еще одно проявление небрежности со стороны Юнь Шэнли, ведь чиновникам не разрешалось носить такую свободную прическу, находясь на службе. Но разве это было важно для сына верховного цензора? Юнь Циньлань должен был контролировать высшие органы, но бросил все попытки уследить за собственным сыном, который делал что хотел, не заботясь о мнении окружающих.

– Прости, из-за дела с Фу Чан совсем не было времени. Но я посылал людей, чтобы они привозили тебе лучшие лекарства! Ах да, я принес легкую рисовую кашу… Тебе надо восстанавливать силы.

Яо Линь сел на кровати, аккуратно поправляя свое нижнее одеяние.

– Я не буду тебя благодарить, ведь в том, что мы до костей промерзли в реке, виноват ты сам. Выпусти ты тогда сигнальную ракету раньше, твои подчиненные пришли бы быстрее. – Юнь Шэнли недовольно скривил губы при упоминании этого феерического провала. – Кстати, как продвигается дело? Что сказал Чэнь Цзюнь? Наверное, поимка человека из Ордена Полуночников была большой удачей.

Присев за стол, Юнь Шэнли закинул ногу на ногу и с энтузиазмом начал хвалиться успехами после недавнего допроса:

– Он признался, что ему приказали убить Бао Муяна, принести его жене яд и продумать, как все это провернуть, чтобы не осталось улик. А в деле с Ган Чи он действовал по своему желанию, чтобы вытащить ее из публичного дома, но из-за Фу Чан, которая не хотела отдавать девушку, все усложнилось. Он отрицает, что хоть каким-то образом причастен к преступлениям арены, но, скорее всего, именно он поставлял яд госпоже Иньхань.

Яо Линь как бы невзначай спросил, нервно сжимая край одеяла:

– То есть это все-таки Орден Полуночников убил Бао Муяна?

Юнь Шэнли не ответил, загадочно ухмыляясь. Яо Линь сделал вид, что не заметил эту ухмылку, и подытожил:

– Думаю, твое Ведомство никогда не узнает, почему Ордену была нужна смерть такого незначительного человека, как Бао Муян. С его гибелью пропали и последние зацепки, как прискорбно бы это ни звучало.

Дело закрыто, и больше хозяину «Белого Журавля» точно нельзя будет предъявить обвинения. Значит, он свободен.

Юнь Шэнли нахмурился и напряженно сжал ладонь в кулак, глядя на Яо Линя.

– В обмен на жизнь Ган Чи Чэнь Цзюнь поделился с нами сведениями о том, что Бао Муян был из Ордена Полуночников… Кто бы мог подумать, что такой человек, как он, был частью Ордена. Служил им, но решил бросить все и сбежать. А Орден, в свою очередь, приказал избавиться от него, поэтому они и послали Чэнь Цзюня для его убийства. «Для очищения от грязи».

Яо Линь дернулся, и в его глазах промелькнуло удивление:

– Как такое может быть? Разве господин Бао не был праведным человеком? Как он может быть связан с этими жестокими людьми?

Юнь Шэнли вздохнул, опуская взгляд.

– Был… Да, он был хорошим. У него хватило смелости порвать с Орденом много лет назад, это заслуживает уважения. Поэтому его и убили.

Яо Линь отвел глаза, стараясь скрыть свои эмоции, которые кипели внутри и наверняка отражались на его лице. Бао Муян… Он, наверное, действительно был хорошим человеком.

Даже слишком хорошим для Ордена.

И теперь его нет.

– Получается, Орден Полуночников приказал убить своего же человека? Не кажется слишком странным? – задал логичный вопрос он.

– Я тоже думал об этом. Но мы пока можем только предполагать, каковы их истинные мотивы.

Яо Линь поджал губы, догадываясь, чем руководствовались Полуночники, когда отправляли Чэнь Цзюня устранить Бао Муяна. Но обсуждать это с Юнь Шэнли он точно не собирался.

– А что с Фу Чан? Неужели Ведомство ее отпустит так же легко, как госпожу Иньхань? – Яо Линь прикоснулся к губам, на которых расцвела язвительная улыбка. – Неужели вы продались ей и отпустили с миром, стоило ей потрясти мешком с деньгами у вас под носом?

Юнь Шэнли посмотрел на него полным обиды взглядом:

– Не будь таким! Разве Ведомство наказаний может продаваться людям, сотрудничающим с Орденом Полуночников?! Мы начали расследовать дело, допросили ее, но на большее не можем решиться. Я планировал взять ее под стражу, поэтому и придумал весь этот план с борделем, но кто знал, что за ней стоит госпожа Иньхань? Подпольная арена и так хочет моей смерти, если разозлить Орден еще сильнее, то, боюсь, они потеряют терпение и придут по мою душу. Сейчас еще не время, чтобы противостоять им в открытую, но мы однозначно не оставим никого из них без присмотра. Фу Чан закрыла бордель и удалилась в одно из своих имений, и мы ведем за ней слежку. С этими Полуночниками не стоит терять бдительность.

На самом деле Юнь Шэнли не хотел признавать того, что их действительно «купили». И не кто-нибудь, а высшие чины империи. Именно из-за этого император так сильно разозлился и приказал не трогать Фу Чан, чтобы не усугубить дальнейшие отношения, и приказал решить дело «тихо и без лишних следов», что значило бросить расследование как есть и отпустить госпожу на все четыре стороны. Было обидно, что все усилия канули в никуда из-за желания императора скрыть чужие преступления.

– Прошлый император Ванди, отец нынешнего императора, имел очень… – Юнь Шэнли откашлялся, – тесную связь с предыдущей госпожой подпольной арены. Поэтому это место никогда не трогали, и будто бы даже, наоборот, из-за их связи влияние арены только укреплялось стараниями правителя и его приближенных.

Яо Линь не мог понять, почему вдруг Юнь Шэнли вспомнил прошлого императора:

– Император Ванди… Разве у него было мало наложниц? Почему его привлекла преступница?

– Прошлая госпожа не просто так основала подпольную арену. У нее было много полезных связей, и, возможно, это заинтересовало императора Ванди. Однако в свой гарем он ее не принял. Их отношения были более сложными, чем может показаться на первый взгляд.

– А что же нынешний император? Неужели он тоже связан с хозяйкой арены? Неужели у них всех такие странные вкусы? – Яо Линь устроился поудобнее у изголовья. Сплетни столицы не были для него чем-то новым, но раз сам Юнь Шэнли решил поделиться с ним очередной «тайной», он не мог не выслушать. – Я считал, что он предпочитает более покорных особ.

Едва Юнь Шэнли представил, как нынешний император и госпожа Иньхань… Он тут же скривился и закашлялся еще сильнее. Нет, такого быть не может! Только не эта демоница… Она не должна стать еще ближе к власти! Мало того что это было бы неправильно с точки зрения морали, так еще и рыба начинала гнить с головы – если подле императора будет кто-то вроде Иньхань, Великая Ся не протянет и пары лет.

– У них близкие отношения, но не те, о которых ты думаешь, – сказал Юнь Шэнли, не зная и сам, как относится к этим сведениям. Об императорском дворе слухи и сплетни ходили всегда, но к такому повороту событий Юнь Шэнли оказался не готов, сам недавно узнал обо всем от отца и до сих пор пытался переварить услышанное. – Госпожа Иньхань не та, кем кажется. Не думаю, что император обольстился бы красотой преступницы, не настолько он… падок на женские чары.

Юнь Шэнли вспомнил, каким разгневанным был Сын Неба во время аудиенции, как сыпал обвинениями и угрозами, требуя призвать «неоперившегося птенца» к ответу. Простые денежные проблемы и недовольство чиновников и столичной знати, вызванные падением арены, не вывели бы императора Хундэхуэя из себя так сильно. Значит, дело было в чем-то другом. И раз уж прошлый император был замечен в связи с бывшей госпожой подпольной арены, то нынешний…

Даже от простых мыслей о таком становилось не по себе. Хвала Небесам, что правда о связи нынешнего правителя с подпольной ареной была куда прозаичнее и скучнее.

– Мне не стоит трогать госпожу Иньхань лишний раз и создавать себе новые проблемы. В прошлом, когда тебя, такого мелкого, еще не было на свете, – Яо Линь в ответ на колкое замечание от главы Ведомства не удержался и закатил глаза. Если он моложе, это не значило, что над ним можно насмехаться, – император Хундэхуэй перед тем, как взойти на престол, потерял своего любимого младшего брата и едва не умер сам из-за неизвестной болезни. Тогда никто не надеялся на хороший исход, но неожиданно подпольная арена пришла ему на помощь, предоставив редкие и ценные лекарства. Поправившись, Его Величество занял Трон Дракона.

Яо Линь, конечно, слышал о нелегком пути императора к трону, но подробности об участии арены в этом деле были чем-то новеньким.

– Не кажется ли это слишком необычным? Если госпожа Иньхань и бывшая госпожа арены помогали императору, то зачем арене поддерживать Орден Полуночников?

– Я не знаю. Но, возможно, император или не знал об этой связи, или просто закрывал глаза на происходящее. На связи госпожи Иньхань с Орденом Полуночников из-за прошлых заслуг. Но как только появилась возможность, он решил показать, кому принадлежит власть в столице. Однако для ее задержания у него не хватило духа. Из-за этого мне не позволили взять под стражу Фу Чан. – Юнь Шэнли сжал зубы от негодования. Эти две женщины, две интриганки, посмевшие его оскорбить, останутся безнаказанными! Не стоит и говорить о том, насколько сильно приказ императора не трогать ни одну, ни вторую порочит его репутацию главы Ведомства и выставляет его дураком, который расследовал дело впустую и ничего не добился. – Поскольку подпольная арена финансировала публичный дом, эти дамы явно в хороших отношениях друг с другом. Из-за связи Фу Чан и госпожи Иньхань нам не дали обвинить Фу Чан в полной мере и привлечь ее к суду. Старуха прячется под крылышком у хозяйки арены, и до нее теперь не добраться.

– Ты ударил по траве и спугнул змею⁸, – фыркнул Яо Линь. Изначально все началось с подпольной арены, а сейчас дело дошло до самого императора, и неясно, чем обернется в конце.

– Пролитую воду не собрать…⁹ – Юнь Шэнли низко опустил голову, чувствуя негодование из-за того, что Яо Линь его будто бы отчитывает. И этот туда же! Сколько еще раз его упрекнут в глупых решениях?! Юнь Шэнли с досады надул губы, совсем как ребенок, и сердито заерзал на стуле. Это выглядело так нелепо, но в то же время так мило, что Яо Линю захотелось потрепать его по волосам и утешить… А после, напомнив о недавних обидах, выставить на улицу в наказание.

Лицо Яо Линя вмиг стало непроницаемым. Он перевел взгляд на стол и вновь посмотрел на коробку рядом с миской каши. Сяо Ши несколько дней подряд заливал ему в рот безвкусную клейкую рисовую смесь, а что-то более плотное ему разрешат съесть где-то через неделю – в вопросах лечения господина Сяо Ши был страшно дотошен. Но раз этот дурак Юнь принес подарок в качестве извинений, стоит его принять, позволив компенсировать причиненные неудобства. Юнь Шэнли заметил чужой взгляд и спросил:

– Хочешь попробовать? Это красные бобовые пирожные. Я не знал, что купить, но эти сладости очень вкусные, тебе должно понравиться.

– Отравленные?

Юнь Шэнли это очень рассмешило. Хозяин постоялого двора напомнил ему капризного кота, которому протянули миску свежего молока, а тот из вредности отворачивал мордочку.

– Яо Линь, ты слишком подозрительный! Иногда это переходит все границы… Ну как я могу отравить человека, который мне так помог?

Яо Линь окинул его скептическим взглядом, в котором уже читался ответ:

– От тебя можно ждать чего угодно. Не ты ли отправил меня в бордель?

Главу Ведомства, надо сказать, расстроило это заявление. Нет, свою вину в деле с публичным домом он не отрицал, но… Но разве он давал новые поводы для подозрений? Всегда он действовал открыто. Проворачивать такие дела за спиной врага было для него непозволительно. Если он хотел навредить кому-то, то делал это открыто.

Яо Линь вздохнул, зная, что спорить с этим человеком – лишь себе вредить. Он, конечно, тоже слышал о популярной лавке со свежей и невероятно вкусной выпечкой, о которой говорили по всей столице.

– Это ведь пирожные из пекарни семьи Чжао? Не каждый сможет выстоять очередь из желающих попробовать их сладости.

Собираясь встать с кровати, Яо Линь почти сразу же закашлялся, потому что легкие вдруг сильно сдавило, да так, что стало больно. Юнь Шэнли вскочил с места и, схватив стоящий на столе кувшин с чистой водой, торопливо налил воду в чашу и передал больному:

– На, выпей воды.

Яо Линь принял пиалу из чужих рук. Сделав большой глоток, он ответил:

– Спасибо.

Юнь Шэнли ошеломленно замер, так и оставшись стоять в глупой позе с протянутыми вперед руками.

– Так непривычно слышать, что ты меня благодаришь.

– Я же говорил, что отношусь к другим так, как они относятся ко мне.

Юнь Шэнли стушевался.

Раньше он действительно не беспокоился о мнении Яо Линя, о его чувствах и переживаниях. Но теперь, наблюдая, как тот ведет себя с другими людьми и как общается с ним самим, Юнь Шэнли начал осознавать: что-то он делал и делает неправильно. Совершенные ошибки нужно обдумать, вынести из них урок и более никогда их не совершать – все так, как твердили учителя. Но речь шла о каких-то серьезных проступках. Если ошибки совсем глупые, незначительные, то их можно и не заметить вовсе или быстро позабыть о том, что вообще их совершал.

Поэтому Юнь Шэнли, с его воспитанием, положением и непростым характером, не задумывался всерьез о том, что иногда делал. Так и в случае с Яо Линем: действовал, не думая головой, мог оплошать, не замечая того, а потом и не пытался исправить положение, лишь усложняя себе жизнь и портя и без того непростые отношения.

Яо Линь напоминал прихотливое растение, распускающееся только в тепле и заботе. Достаточно дать ему нужное количество воды, разрыхлить землю вокруг, согреть солнечным светом – и он расцветет, радуя глаз. Но если переусердствовать, затопить его, навредить, то он сразу же закроется, завянет и больше никогда не позволит никому прикоснуться к своим лепесткам. А может и вовсе превратиться в нечто ядовитое, способное уколоть, ужалить так, что смерть будет болезненной и быстрой.

Юнь Шэнли аккуратно раскрыл коробку и, не давая Яо Линю подняться, протянул ему одно из пирожных.

Все еще глядя с подозрением, Яо Линь откусил кусочек: сладкая начинка из красной фасоли мягко растеклась по языку, оставляя приятный, чуть вяжущий вкус.

– Вкусно? – спросил Юнь Шэнли, лениво подперев подбородок рукой и с любопытством наблюдая, как тот ест.

– Да. Ты тоже попробуй, – ответил Яо Линь, протягивая ему пирожное в ответ.

– Нет, не люблю сладкое. Но я очень рад, что оно пришлось тебе по вкусу.

Яо Линь отпил немного воды, а затем, взглянув на собеседника с усталым прищуром, усмехнулся:

– Что за глупости?

Юнь Шэнли всегда говорил то, что думал, не особо размышляя о подтексте сказанного и не вкладывая иных смыслов в свои речи. Разве можно было понять его заботу как-то неправильно?

Поначалу Юнь Шэнли, движимый лишь жаждой справедливости и желанием проявить себя, и не думал о том, что будет хоть немного переживать о чужом здоровье да пытаться передать хозяину постоялого двора лекарства через своих подчиненных. Когда Юнь Шэнли посадил Яо Линя в тюремную камеру, он чувствовал лишь превосходство, власть над другим человеком и немного удовлетворения. После же, когда их противостояние разгорелось, как маленький огонь на ветру, когда они сцепились не хуже дворовых собак и вываляли друг друга в грязи арены, стало совсем не до смеха. А еще позже, когда Юнь Шэнли опустился до откровенного шантажа в попытке заручиться помощью Яо Линя в деле с борделем, когда он устроил сцену в «Доме Пионов», желая защитить хозяина двора, и когда они обменялись ударами у реки…

Он не знал, что и думать, потому что все пришло к тому, к чему пришло: глава Ведомства, который редко заботился о ком-то, помимо самого себя, лично пришел на постоялый двор, чтобы убедиться, что Яо Линь в порядке, и даже отстоял эту чертову очередь, чтобы принести пирожные в подарок…

Чтобы отвлечься от своих мыслей, Юнь Шэнли решил сменить тему разговора и вынул из внутреннего кармана сложенный вдвое лист бумаги, развернув его. Брови Яо Линя изогнулись в удивлении.

– Кстати, посмотри, что у меня есть. – Яо Линь потянулся вперед, желая забрать бумагу, но Юнь Шэнли поднял руку вверх, очевидно хвастаясь своим ростом.

– Ну и что там? – нетерпеливо спросил Яо Линь.

– Документ о принадлежности публичному дому.

Когда девушка входила в бордель, у хозяйки всегда оставалась такая бумага, подтверждающая, что несчастная отныне является собственностью ее заведения. Когда же ее выкупали, этот документ отдавали в руки новому хозяину. Так как Яо Линь хоть и для дела, но все же был продан в публичный дом, у него тоже имелась такая договорная расписка. И чтобы не возникло лишних трудностей, Юнь Шэнли решил забрать этот документ у хозяйки, даже если Яо Линь находился в борделе под другим именем.

– Можешь оставить эту бумагу себе.

Юнь Шэнли удивленно заморгал. Такая памятная вещь, стоящая много денег, должна принадлежать ее хозяину.

– То есть, раз расписка останется у меня, я могу сказать, что ты принадлежишь Ведомству наказаний? – в шутку спросил Юнь Шэнли. И на мгновение задумался: такой проницательный человек, как Яо Линь, был бы отличной кандидатурой для его Ведомства. Его голову давно уже не покидала мысль о том, что хозяин постоялого двора стал бы отличным помощником, уж получше соленой рыбы Чжи Ханя. Но вряд ли тот согласится с его-то упрямством.

Яо Линь скептически приподнял бровь и с едва заметным раздражением ответил:

– Я принадлежу лишь себе, а вам, глава Юнь, лучше бы навестить лекаря да развеять туман в голове, а то несете всякую чушь.

Яо Линь достал белый платок, неторопливо вытер пальцы, затем лег на кровать и повернулся к гостю спиной, твердо решив игнорировать его бредовые речи.

Юнь Шэнли, впрочем, не собирался так легко сдаваться. Он положил бумагу на стол, пересел на край кровати и, похлопав Яо Линя по плечу, примирительно сказал:

– Я не хотел тебя злить.

Юнь Шэнли с детства терпеть не мог, когда его игнорируют. Если кто-то пытался просто не замечать его, он всегда находил способ вернуть себе чужое внимание.

Яо Линь не ответил.

Тогда Юнь Шэнли подался немного вперед, проверяя его реакцию.

– Линь-Линь…

Яо Линь раздраженно сдвинул брови.

– Не смей меня так называть!

Он вновь почувствовал себя разбитым – кажется, лихорадка вернулась, не собираясь отступать. Болезнь, от которой бросало то в холод, то в жар, не давала покоя, и он чувствовал, как тело вновь покрывается липким потом, а в горле начинает першить сильнее прежнего. Почему Юнь Шэнли так легко нарушал его границы? Почему не отступал, даже когда правила этикета говорили о том, что стоило бы остановиться?

Но…

Раньше, когда Юнь Шэнли своевольно хватал его за руку, он чувствовал только раздражение. Теперь же неприязнь была уже не настолько сильной, как прежде.

Он вздрогнул от абсурдности собственных мыслей и, недовольный, повернулся, чтобы отчитать Юнь Шэнли. Но как только он приподнял голову, то тут же встретился с чужим нахальным лицом.

К нему еще никто и никогда не подбирался так близко. В месте, где прошло его детство, сначала он старательно избегал людей, а после они стали избегать его. И привычка держать всех на расстоянии осталась. Яо Линь уже хотел сказать что-то язвительное, чтобы прекратить это, как вдруг в тишине комнаты раздался холодный мужской голос:

– Яо Линь, кто это?

Яо Линь вздрогнул от неожиданности и с силой оттолкнул Юнь Шэнли. Тот сидел на краю и такого подвоха не ожидал, поэтому с тихим возгласом свалился прямо на пол. Проигнорировав главу, хозяин постоялого двора взглянул на вошедшего мужчину и воскликнул:

– Дагэ¹⁰, ты приехал!

Глава 2

Дагэ обладал красотой, от которой захватывало дух, но его грозный вид отпугивал окружающих. Фигура его, словно высеченная из скалы, излучала мощь. Широкие плечи и мускулистые руки, закаленные годами изнурительных тренировок, говорили о невероятной силе, скрытой за суровым обликом. Он был человеком слова с твердыми принципами и глубоким чувством долга. За тех, кого любил, Дагэ готов был драться насмерть, и если в ком-то видел угрозу, то этот человек точно мог попрощаться со спокойной жизнью.

Яо Линь стремительно поднялся с кровати, подошел к Дагэ и еще раз оглядел его с головы до ног. Его названый брат немного похудел, но оставался все таким же гордым и сильным, несмотря на усталость после долгой дороги. Повернувшись к двери, Яо Линь крикнул, зовя слугу:

– Сяо Ши, почему ты не сказал, что Дагэ приехал?

Дагэ не дрогнул, продолжая холодно смотреть на суетящегося Яо Линя:

– Не ты ли просил меня приехать как можно скорее?

– Конечно, конечно, Дагэ, проходи! – Яо Линь поспешил пригласить его внутрь.

Сяо Ши буквально вбежал в комнату, и радостный возглас сорвался с его губ:

– Дагэ! – Слуга бросился к мужчине и обнял его. Он был куда ниже гостя, поэтому выглядел этот жест очень забавно.

Названый брат не выдержал и нескольких секунд – почти сразу же отстранил от себя слугу, который, утирая слезы, всхлипнул.

– Будет тебе! Не виделись всего месяц.

Но Сяо Ши, если судить по его заплаканному лицу, все равно был рад чужому появлению. Он подошел к Яо Линю и помог ему накинуть верхнее одеяние – следовало одеться подобающе, все-таки Дагэ был важным гостем. В отличие от некоторых… Для Юнь Шэнли можно было и не стараться.

Глава Юнь, незаметно поднявшийся с пола, стоял и молча наблюдал за этой трогательной картиной воссоединения… братьев? Если Яо Линь зовет его Дагэ, значит, они действительно очень близки. Неожиданно во рту разлился какой-то противный кислый вкус, как будто Юнь Шэнли переборщил с уксусом за ужином. Чувство, надо сказать, весьма неприятное.

– Даже твой слуга-прохвост рад этому человеку, удивительное дело!

Дагэ, кажется, только сейчас обнаружил, что в комнате был кто-то лишний – или даже что-то лишнее, – поэтому повернулся к Юнь Шэнли и все таким же холодным тоном спросил:

– Яо Линь, ты завел еще одного слугу? Этот слишком дерзкий.

«Что? – Юнь Шэнли мысленно проклял этого переростка. – Он принял меня за слугу? Какая дерзость. Но взгляд у этого человека… убийственный, и это мягко сказано… Но он еще не знает, каким упрямым я, Юнь Шэнли, могу быть».

Дагэ отвернулся и больше не смотрел в сторону Юнь Шэнли, будто тот был не более чем комаром в летнюю пору – их все равно полно, так что толку о нем переживать. Надоест своим писком – можно и прибить.

– Яо Линь, выгони его.

Юнь Шэнли:

– …

Яо Линь натянул на лицо фальшивую улыбку, думая о том, как же не вовремя приехал брат. Он не хотел, чтобы Юнь Шэнли встречался с Дагэ, потому что их знакомство могло не только принести некоторые проблемы, которые, кажется, уже начали появляться, но и нарушить его планы.

Яо Линь засуетился перед братом, бормоча:

– Дагэ, это… – Он даже не знал, как подобрать слова, чтобы объяснить запутанные отношения между ним и Юнь Шэнли. Последний не стал ждать, пока Яо Линь придумает объяснения, он сам подошел к Дагэ и гордо представился:

– Я Юнь Шэнли, глава Ведомства наказаний!

На лице Дагэ, которое, казалось, не способно на выражение других эмоций, кроме холодного недовольства, застыло удивление. Даже Яо Линь был поражен – он никогда не видел брата… таким ошеломленным. Грозный мужчина, придя в себя, медленно повернулся, не переставая прожигать Яо Линя взглядом.

– Надо же! – неторопливо проговорил он. В его голосе прозвучал едва уловимый интерес вместе с замешательством.

Яо Линь схватил Юнь Шэнли за руку и потянул к выходу:

– Сяо Ши, позаботься о Дагэ.

Он вытолкал гостя за дверь и захлопнул ее за собой, встречаясь лицом к лицу с неожиданным и неприятным обстоятельством в виде недовольства Юнь Шэнли.

В коридоре было тихо, лишь снизу слышался шум посетителей. Идеальное место для разговора.

Юнь Шэнли сложил руки на груди и облокотился о стену.

– Как зовут этого мужчину? Кто он? И что он тут делает?

Яо Линь, все еще радуясь недавней встрече, не заметил скрытого гнева в чужом голосе:

– Его зовут Дагэ. Но, господин Юнь, не могли бы вы не строить такое лицо, словно вся столица принадлежит вам, и потому вы ждете доклада о каждом новоприбывшем?

Но Юнь Шэнли уже вошел в образ сурового чиновника Ведомства наказаний, решив учинить Яо Линю допрос:

– А поподробнее?

– Дагэ есть Дагэ. Он не любит свое имя, поэтому все его так называют. Даже если ты старше или выше по должности, говори с ним так, иначе…

– Иначе что?

– Он тебя изобьет, а ты сам видел – силы ему не занимать. Мало кто после этого «иначе» оставался невредимым. – Яо Линь пожал плечами.

Юнь Шэнли сомневался, что кто-то сможет его избить. Кроме Яо Линя, конечно. Тем более, разве станет он драться один на один, когда за его спиной стоит целая армия стражей Ведомства и закон Великой Ся? Он шагнул к Яо Линю, словно хищник, приготовившийся к броску, и заглянул в чужие глаза:

– И что же, хочешь сказать, что это твой брат? Почему же ни одна черта ваших лиц не совпадает? Грубая кожа и нежное лицо, он – грузный, как неотесанная скала, ты – словно белый нефрит в руках у искусного мастера… Между вами целая пропасть. Он не может быть твоим братом.

Яо Линь нахмурился. Что Юнь Шэнли имел в виду, почему не может? Он считал Дагэ своим близким человеком и был готов отдать за него жизнь. Разумеется, они не были кровными родственниками, но в жизни порой появляются люди, которые становятся тебе дороже любой родни. Дагэ был именно таким случаем, он был важен Яо Линю. Он заменил ему отца, брата, где-то – наставника, обучая всему, что сам знал.

– Чтобы быть братьями, не нужно кровь разбавлять с водой.

На это заявление Юнь Шэнли почему-то выпалил:

– А он что же? Тоже считает тебя братом и защищает как члена семьи? – слова вылетели изо рта быстрее, чем Юнь Шэнли успел их обдумать.

Яо Линь на секунду замер, а затем скептически поднял брови:

– А тебе какая разница? Дагэ не из тех, кто разбрасывается словами о любви, но меня он уважает.

Глава Юнь отвернулся, словно услышал что-то неприятное.

– Кто лучше, а кто хуже – разве это и так не ясно?!

Эти слова вызвали у Яо Линя неожиданное желание рассмеяться. Еще не было ни одного человека лучше его Дагэ. Как такой, как Юнь Шэнли, мог считать себя выше и ценнее, чем его брат?

– Сын цензора, которому все достается по щелчку пальцев, никогда не сравнится с ним. Он воспитал меня, и за это я ему очень благодарен.

– Это мы еще увидим, ведь… – Громкую речь Юнь Шэнли прервал голос со стороны комнаты:

– Яо Линь!

Яо Линь откликнулся:

– Да, Дагэ? Что-то случилось?

– Да, выгони его, того, с кем ты говоришь! Он раздражает меня своей болтовней!

Юнь Шэнли, вспыхнувший от негодования и уже готовый вмешаться в спор, был остановлен Яо Линем:

– Не обращай внимания. Просто ты ему не понравился, а людей, которые ему не нравятся, он не воспринимает всерьез.

– Он меня тоже не особо впечатлил… – Юнь Шэнли не сводил пристального взгляда с Яо Линя.

Этот человек определенно был не так прост и явно что-то скрывал, поэтому к нему все так и тянулись. Юнь Шэнли каждый раз чувствовал себя оскорбленным, видя, как хозяин «Белого Журавля» хорошо общается с другими людьми, а его то подначивает, то попросту игнорирует.

От чужих слов и увиденного в комнате в груди появилось неприятное, тянущее чувство горечи.

Яо Линь откашлялся и почувствовал слабость в ногах – его все еще снедал жар, и стоять становилось все тяжелее. Этот разговор начинал его утомлять.

– Раз Дагэ приехал, тебе лучше уйти. – Яо Линь произнес это прямо, отсекая всякую возможность для спора. Юнь Шэнли сразу же возмутился:

– Почему я должен уходить? Между прочим, я заявился сюда первым. Он тебе важнее меня?

– Да.

Юнь Шэнли лишился дара речи. Сначала внутри всколыхнулась злость, а потом ему стало грустно и неприятно, но он и сам понимал, что заслужил такое отношение к себе после истории с борделем.

– У тебя, наверное, еще много дел. Уходи быстрее! – Яо Линь отвернулся, собираясь вернуться в свою комнату. Но в его голове вдруг всплыли мысли о сегодняшнем дне: Юнь Шэнли все же пришел к нему лично, чтобы проведать, безо всяких причин, и лекарства присылал, и пирожные принес… Но разве этим он заслужил хоть долю благосклонности? Яо Линь сомневался. Этот демон добился более-менее хорошего расположения, и теперь главу Ведомства не хотелось придушить, стоило ему только замаячить на горизонте. Но это все, что Юнь Шэнли вправе получить – слишком много от него проблем и бед. Поэтому Яо Линь окликнул главу Юня, который уже начал спускаться по лестнице: – И кстати. Не приходи сюда больше, если не хочешь оказаться одним из тех трупов в похоронном бюро. И… не думай, что я забыл все угрозы с твоей стороны. То, что ты называешь своим, на самом деле тебе не принадлежит.

Юнь Шэнли обернулся и долго смотрел на Яо Линя. В глазах главы Ведомства читался немой вопрос и, кажется… понимание всех его поступков, но Яо Линь ответил лишь холодной улыбкой.

Юнь Шэнли не мог не задаться вопросом: почему его, главу Ведомства наказаний, так нагло выгоняют, еще и с такой претензией?

– Хорошо. Я не стану больше приходить. Господин Яо может не переживать за свое дальнейшее благополучие.

В итоге глава Ведомства ушел злой и обиженный. И надолго ли он сдержит свое обещание?

В смятении Яо Линь вернулся в комнату и увидел, что Дагэ уже взял со стола бумагу о принадлежности к публичному дому, которую принес Юнь Шэнли, и теперь читал ее содержимое.

– Это то дело, в которое отброс семьи Юнь заставил тебя ввязаться? – спросил Дагэ, возвращая бумагу обратно на стол.

– Верно, это все он! Он много раз унижал господина! – Сяо Ши был безмерно рад, что наконец-то смог рассказать о злодеяниях этого Юнь Шэнли. Теперь-то с ним точно разберутся!

Яо Линь, пошатываясь, дошел до кровати и укрылся одеялом.

– Да, но я сам согласился. Не без угроз.

– Хочешь, я его изобью? – спросил Дагэ.

Его вопрос был таким непринужденным, словно бы он избивал людей каждый день. В голове Дагэ уже вырисовывались кровавые картины, стоило ему подумать о боли, которую он мог бы причинить Юнь Шэнли, чтобы отомстить за младшего.

– Не нужно, это принесет тебе проблемы. Тем более я уже с ним дрался, свое он точно получил… – Яо Линь хмыкнул, вспомнив, как впился в белоснежную кожу неудавшегося бойца арены, словно дикий зверек.

– Сяо Линь¹¹, ты меня удивляешь. Что же ты замыслил, если и дальше собираешься общаться с ним?

Что он замыслил? В том-то и дело, что ничего. Наверное, впервые Яо Линь скажет правду о том, что ничего он не собирался делать. Юнь Шэнли никогда не входил в его планы. Они встретились случайно, и ненависть Яо Линя к семье Юнь изначально не распространялась на вздорного главу Ведомства. Просто… просто хозяин постоялого двора не хотел с ним встречаться из-за воспоминаний о прошлом. Но так как глава Юнь сам не оставлял его в покое, то все же стоило его использовать, он мог быть полезным.

Решив поделиться с Дагэ своими мыслями, Яо Линь отослал Сяо Ши в обеденный зал, чтобы тот присматривал за посетителями, а сам понизил голос:

– Дагэ, ты слышал, что Орден Полуночников снова начал использовать «Кровавую бабочку»? Из-за них умер Бао Муян.

Дагэ был очень хорошо осведомлен о делах Ордена. Вся информация, которую знал Яо Линь, была передана ему от Дагэ. Но всех последователей Ордена трудно запомнить, особенно если они находились в самом низу иерархии. Поэтому Дагэ в замешательстве спросил:

– Бао Муян?

Яо Линь кивнул. Когда Юнь Шэнли пришел и рассказал ему новость о том, что Бао Муян – бывший Полуночник, Яо Линь едва сдержался, чтобы не выдать себя – ведь он давно об этом знал. Еще с момента самого убийства.

– Помнишь, очень давно в Ордене был громкий скандал, который даже вышел за пределы его стен? Один из мелких приспешников захотел уйти, начать новую жизнь, завести семью, уверяя, что будет вечно хранить все тайны. Тогда его отпустили, но… недавно они послали Чэнь Цзюня, и он доставил жене Бао Муяна яд. – Яо Линь грустно улыбнулся. – Иронично, Бао Муян ушел из Ордена ради любимой женщины, а она стала его убийцей. Он часто заходил ко мне на постоялый двор, но я делал вид, что не знаю его, ведь он давно отошел от дел. И я видел, как он умер. И тогда я даже не удивился, это было ожидаемо. Зная нрав главы Ордена… Неудивительно, что даже спустя столько времени Орден избавился от Бао Муяна, хоть тот и не представлял угрозы.

Дагэ помрачнел, будто бы его окутала мрачная аура:

– Это дело расследовало Ведомство наказаний? Неужели они заподозрили тебя в его убийстве?!

Яо Линь почувствовал, что еще немного – и Дагэ выйдет из себя и пойдет сносить головы с плеч. Ему пришлось вылезти из-под одеяла, чтобы охладить пыл брата. Яо Линь подошел к столу, где лежал его любимый веер, сделанный из редких бамбуковых прутьев, с легким шелестом раскрыл его и поднес к лицу Дагэ, начиная медленно махать, пытаясь отогнать «злую ци»:

– Дагэ, остынь! Разве я не могу достойно противостоять какой-то наглой собаке? Конечно, могу!

Дагэ оттолкнул его руку от себя:

– Не думай, что у меня сейчас хорошее настроение! Теперь вся столица говорит о том, как ты вместе с главой Ведомства обманул хозяйку «Дома Пионов». Что думаешь делать с этим?

Дело с борделем… Яо Линь ничего не мог поделать, только молча наблюдать за тем, как будут развиваться события.

– Не знаю, все рты не закрыть одним лишь моим словом. Пусть думают, что хотят.

– Ты привлек ненужное внимание.

– Этого было не избежать. Они начали действовать против меня.

Яо Линь задумался, понимая, что стал поступать так же глупо, как Юнь Шэнли, – хотелось разбавить напряженную обстановку какой-нибудь шуткой, но дело было слишком серьезным. Застучав пальцами по столу и поняв, что разговор все равно рано или поздно коснется Ведомства наказаний, Яо Линь произнес:

– Эта императорская ищейка буквально преследовала меня первые дни. Я не был причастен к убийству, так разве мог Юнь Шэнли меня обвинить? Он и не знал тогда, что Бао Муян был из Ордена Полуночников. Но, видимо, теперь он доверяет мне…

Рука Яо Линя дрогнула и остановилась. Юнь Шэнли и правда доверяет ему, иначе не пришел бы сегодня с угощениями, не присылал бы лекарства… Хотя, скорее всего, Юнь Шэнли точно не теряет бдительности и ждет, когда хозяин «Белого Журавля» оступится и выдаст себя. Яо Линь уже достаточно хорошо изучил главу Ведомства, чтобы понимать: если Юнь Шэнли не мог держать что-то под своим контролем, то начинал закипать – отсутствие власти в делах очень ему не нравилось.

– Сяо Линь, посмотри на меня.

Яо Линь поднял голову и встретился с темными, совсем не похожими на его собственные, глазами Дагэ.

– Ты же понимаешь, что не должен с ним общаться?

– Я знаю.

Дагэ сжал кулаки, пытаясь подавить гнев, и проговорил холодным тоном:

– Уже три года прошло, как ты поселился в столице и стал владельцем постоялого двора. Еще тогда я подумал, что был слишком снисходителен к тебе. Если Орден Полуночников поступил так с мелкой сошкой, которая не представляла никакой угрозы, то что он сделает с таким человеком, как ты? Не поступят ли они с тобой точно так же или даже хуже?

Яо Линь повернулся к брату, и его глаза сверкнули ничуть не скрываемой уверенностью:

– Могу сказать точно, что Бао Муяна убили лишь затем, чтобы припугнуть других. Напомнить, с кем все имеют дело. – Яо Линь улыбнулся, но в его улыбке не было ни капли радости. – Орден боится, что люди забудут о главной цели, перестанут дрожать от страха и слушаться, обернутся против него. А глава Ордена – лишь выживший из ума безумец. Боится он, страдают остальные.

Дагэ и сам понимал, что Орден обязательно придет за своим, и они должны продержаться как можно дольше.

– Похоже, они никогда не отпустят нас и будут использовать любые средства, чтобы сохранить свою власть… Если только сам Орден не падет.

Орден никогда не признавал своих ошибок. Однако, сколько бы ни предпринимали попыток уничтожить его, сколько бы ни искали его слабые места, Полуночники все равно оставались неуязвимы для атак. Эта организация не знала слабостей и с каждым годом лишь укрепляла свою власть, собирая под своим крылом все больше последователей и союзников. Госпожа Иньхань и Фу Чан были тому ярким подтверждением.

– Еще и госпожа Иньхань пропала из моего поля зрения. Я, как всегда, пришел переговорить с ней о наших делах, но… тут опять вмешалось Ведомство наказаний. Они ворвались на подпольную арену и спугнули бедную госпожу. Иньхань связана с Орденом, что может навлечь на нас беду, и все проблемы от одного Юнь Шэнли. Как с ним работать дальше?

Как только были произнесены эти слова, в голову Дагэ пришла странная догадка:

– Неужели ты хочешь присоединиться к Ведомству наказаний? Только не говори мне, что не знаешь, из какой он семьи?!

Яо Линь замолчал на несколько секунд, словно размышляя над своим ответом, и проговорил спокойным голосом:

– Я знаю, чей он сын, но это будет выгодно и для нашего плана, и для меня… У нас одни цели, почему бы не объединиться?

Он медленно подошел к окну, выглядывая наружу. Шумный город кипел жизнью. Люди внизу спешили по своим делам, кто-то ехал в паланкине, кто-то – в повозке. Его комната как раз выходила окнами на широкую дорогу, и он увидел спешащего куда-то Сяо Ши с миской молока. Его слуга часто кормил бездомных животных, но недавно у него появилась настоящая любимица. Тощая кошка непонятного окраса была доверчивой и глупой и все терлась о ноги сердобольного слуги, выпрашивая ласки. Тут любой бы не удержался и проявил сочувствие, а что уж говорить о Сяо Ши? Юноша поставил миску на дощатый пол крыльца и принялся наблюдать, как кошка торопливо лакает молоко, так, что капли разлетаются в разные стороны – словно боится, что еду отберут. Но тут его отвлекла группа подошедших к постоялому двору мужчин. Люди в одинаково грязных, скорее всего рабочих, халатах, перед которыми Сяо Ши склонился в приглашающем поклоне, зашли внутрь здания.

Яо Линь не обратил особого внимания на этих посетителей и, не оглядываясь, закрыл створки окна.

– Изначально я не хотел полагаться на Ведомство, но враг моего врага – мой друг. Стоит с ними объединиться, иначе мы не сможем осуществить задуманное.

Уже более десяти лет Дагэ заботился о Яо Лине, и потому, конечно, он не мог бросить его одного в таком деле:

– Твой Дагэ всегда тебя поддержит, но… Не верь ни одному слову этого чиновника, слышишь меня? Если он причинит тебе физическую боль, я превращу его в пыль, я клянусь, но если это будет душевная боль, то твой Дагэ ничем не сможет тебе помочь.

Яо Линь улыбнулся, и в его глазах блеснули слезы. Дагэ – единственный на этом свете близкий для него человек, самый дорогой, самый лучший. Внутри разлилось приятное тепло от осознания – он все еще на своем постоялом дворе, он у себя дома с семьей, и, пока рядом с ним брат, никакой Юнь Шэнли не сможет потревожить его.

– Прости, я всегда доставляю тебе хлопоты. – Он потер виски, чувствуя, что болезнь с каждой произнесенной фразой охватывает его все сильнее – даже говорить было тяжело. – Спасибо, Дагэ, ты единственный на этом свете, кому я могу доверять.

Дагэ хмыкнул, прищурившись:

– Разве? А как же этот Юнь Шэнли? Он тебя не другом ли считает?

– Еще чего! – Яо Линь тут же осекся и резко обернулся. У него возникла пугающая догадка о том, что брат мог услышать его с Юнь Шэнли разговор. – Подожди… Как давно ты приехал?

Дагэ просто усмехнулся, словно нашел чужие слова очень забавными:

– Я прибыл очень вовремя, Линь-Линь.

Яо Линь возмутился из-за этого дурацкого обращения и тут же закатал рукава, готовясь к драке с мужчиной. Тот лишь улыбнулся, зная, что маленький зверь не станет бросать вызов тигру – Яо Линь лишь сделал вид, что злится, а после рассмеялся.

Дагэ щелкнул его по лбу, давно привыкший к дурачеству со стороны младшего. Он встал и размял затекшие кости.

– Пойду поем, а потом сразу спать. Вымотался в дороге.

Совсем позабыв о том, что его гость только прибыл, хозяин двора устыдился собственной невнимательности и решительно позвал Сяо Ши.

– Конечно, иди, ты только с дороги! Я прикажу наносить горячей воды, чтобы ты смог прийти в себя и освежиться.

Дагэ встал, собираясь уйти в соседнюю комнату, которая принадлежала ему и почти всегда пустовала из-за его постоянных разъездов, но вдруг остановился и вернулся обратно.

– Постой… С твоей болтовней я совсем забыл спросить. Как дела на постоялом дворе?

Яо Линь невольно напрягся, вспомнив сначала про убийство, из-за которого уменьшилось количество гостей, потом – про то, как Ведомство наказаний оккупировало весь его двор, пока он был шпионом в публичном доме… Но Дагэ и так расстроился из-за этого демона семьи Юнь, зачем тревожить его еще сильнее?

– Все хорошо, гости прибывают каждый день, комнаты заполнены…

– Что по подсчетам?

Яо Линь знал, что время для этого вопроса настанет и его обязательно проверят, хорошо он выполняет свою работу или нет, поэтому он с готовностью ответил:

– Сяо Ши все записал и подсчитал.

– Разве это должен делать Сяо Ши? Яо Линь, думаешь снова увильнуть от обязанностей?

– Конечно, не Сяо Ши. Я все делал. Я делал. – Яо Линь вздохнул, понимая, что нужно срочно чем-то отвлечь Дагэ от чтения нотаций. Раньше, слушая, как Юнь Шэнли отчитывал собственный отец, он ощущал бесконечное удовлетворение и радость. Те слова были как мед, сладкие и тягучие, приятные для ушей. Но получать выговор самому было уже не так интересно.

Яо Линь присел на корточки перед небольшим шкафчиком и, сразу же найдя то, что искал, начал нарочито перебирать вещи и тянуть время, бормоча:

– Да где же я мог ее положить?

– Ты можешь обмануть кого угодно, но не своего Дагэ. Доставай давай.

Яо Линь скривил рот от разочарования. Да, Дагэ видел его насквозь, все его мысли и чувства были у старшего брата как на ладони.

– Как я могу обманывать тебя… Ах, вот и она! – Яо Линь взял в руки книжку, на которой было выведено красивым почерком «Книга учета», и в торжественном полупоклоне вручил ее Дагэ.

– Лисица… – Дагэ вырвал из его рук книгу и стукнул легонько ею же Сяо Линя по голове. Раскрывая нужные страницы, он принялся изучать все совершенные подсчеты.

Яо Линь сел на свое место в ожидании того момента, когда закончится проверка и будет вынесено суровое решение, старательно делая вид, что все хорошо. Он уже переписал учетную книгу, когда там обнаружили ошибку. При открытии постоялого двора он и не думал, что, кроме приема гостей, ему придется заниматься еще и расчетами, поставками, закупками и другими различными денежными вопросами. Он до сих пор не привык кропотливо сидеть и высчитывать каждую заработанную монету; его что-то каждый раз сбивало с мысли или отвлекало, или же в глазах все расплывалось от усталости, и хотелось поскорее скинуть все на других. А другим был Сяо Ши, которого Яо Линь специально обучил всем хитростям и премудростям денежных дел. Вспомнив чиновников, которые нашли в его подсчетах ошибку, он невольно почувствовал благодарность и мысленно произнес: «Польза от этих императорских псов все же есть».

– Все в порядке. Вы с Сяо Ши хорошо поработали. – Яо Линь закивал, протягивая руки к книге, но Дагэ отдернул ее назад. – Но если я узнаю, что ты снова подкупил кого-то для подсчета, то мы начнем обучение с самого начала. Понял меня?

– Дагэ, не надо меня подозревать.

– Значит, этот отброс не помешал твоим делам? Шастает в это место как к себе домой.

– Я его не приглашал…

– Когда я тут, он сюда даже не сунется, если хочет вернуться в свое Ведомство целым.

Яо Линь вздохнул, надеясь, что слова брата окажутся правдой. Не хотел он бы больше иметь дело с этим человеком, разве что глава Юнь придет отдать ему наконец все, что задолжал.

Дагэ склонил голову набок, заметив его смятение:

– Я вижу, что ты хочешь еще что-то сказать. Говори, пока я не слишком зол на тебя. Но если это связано с псом семьи Юнь, то лучше помалкивай!

– Нет, это не связано с ним…

Он вспомнил одну незначительную вещь, о которой хотел попросить Дагэ. Защищать дорогих людей и мстить за них брат умел лучше всего, и, хотя Яо Линь сам мог решить проблему, Дагэ покончит с делом куда быстрее и не оставит после себя никаких следов.

– У меня есть к тебе просьба.

Дагэ улыбнулся, но улыбка напоминала оскал зверя, получившего разрешение разорвать несчастного на части.

– Ну, что нужно сделать?

– Нужно… припомнить кое-кому обиду.

Яо Линь начал рассказывать, кому следует нанести визит, но неожиданный звук перебил его.

Бах!

– Что это? – удивился Яо Линь.

Внизу, на постоялом дворе, вновь раздался грохот. Сяо Ши, весь перепуганный, вбежал в комнату:

– Господин, там посетители громят наш постоялый двор!

Глава 3

Яо Линь и Дагэ спустились в зал, где уже царил хаос: столы и стулья перевернуты, как будто здесь пронесся ураган, а гости, оставшиеся на ночлег, испуганно выглядывали из-за дверей своих комнат.

В центре столовой стояла группа тех самых людей, что зашли недавно во двор. Яо Линь склонился в поклоне, приветствуя гостей. Он сразу оценил их возможное положение и внешность. Это явно были люди, прибывшие из других городов Великой Ся для работы в столице, поэтому предпринимать что-либо с ходу опасно. Если кто-то их обидел или оскорбил, они могли навредить репутации постоялого двора за пределами столицы, распространив слухи о неудачном визите.

– Что здесь происходит? Дорогие гости недовольны? – как можно спокойнее спросил он и тут же раскрыл веер, пряча лицо, чтобы не выдать взволнованного и разочарованного выражения.

Мужчина с длинной бородой хмыкнул.

– Что происходит? Это мы хотим у вас спросить, что это за захудалая хижина, в которой даже женщин нет, чтобы развлечься? Мы пришли сюда, потому что слышали, что именно здесь работает невероятной красоты девушка, а что в итоге? Видим одного мелкого слугу с веснушками на лице!

– У нас никогда не работали девушки, – попытался заверить их Яо Линь.

– Как же? Вся столица гудит о девушке с постоялого двора!

Девушка? Яо Линь, кажется, начал понимать, о чем говорят люди, но не посмел подать виду.

Сяо Ши подошел к своему хозяину и сообщил:

– Господин, эти люди стали приставать к барышням за соседними столиками! Я сделал им замечание, а они… В итоге они разозлились и начали крушить тут все!

Яо Линь не хотел продолжать конфликт и попытался разойтись мирно:

– Господа, прошу прощения, но это постоялый двор, а не публичный дом. Если вы желаете… поразвлечься, то вам стоило идти сразу в квартал красных фонарей, а не в это скромное заведение.

– Ты, грязный торгаш, будешь еще нам указывать?!

Яо Линь, чувствуя, как начинает закипать, вдруг сделал удивленное лицо, закрытым веером касаясь своих губ и будто припоминая одну важную деталь:

– Ох, вот незадача! Один из лучших публичных домов недавно закрылся, какая жалость… Тогда вам, господа, придется довольствоваться обществом друг друга?

Мужчина с бородой не выдержал и плюнул прямо под ноги Яо Линю.

Не успел этот неизвестный как следует насладиться своим поступком, как Дагэ, который стоял все это время в стороне, бросился на него. Брат был сильным, грузным и выше любого из присутствующих, поэтому он играючи оттолкнул посетителя в стену, словно тот ничего не весил. Незадачливый гость отлетел и разбил последний уцелевший столик.

Сердце Яо Линя будто порезали ножом. Ему было жалко не посетителя, он просто не мог смотреть на то, как рушится его постоялый двор. Это было его убежище, его дом, его жизнь, которую он выстраивал столько лет…

– Мой стол…

Дагэ хотел добить этого человека, но Яо Линь остановил его.

– Дагэ, не стоит!

Брат на удивление послушался и отошел, чтобы не натворить дел. Яо Линь шагнул вперед. Остальные же сделали шаг назад, по достоинству оценивая грозного демона, стоящего за спиной Яо Линя.

– Господа, поговорим об оплате?

Другие члены компании, которые были с этим мужчиной, как один замерли, пристально рассматривая хозяина двора. Внезапно они переглянулись между собой и будто бы единогласно решили уйти.

– Простите! Это мы виноваты!

Если бы за спиной хозяина двора не стоял зверь в обличии человека, то они могли бы еще поспорить. Но удача была не на их стороне.

– Вам это с рук не сойдет!

Яо Линь помахал рукой им вслед:

– Спасибо, что посетили «Белый Журавль»!

Неожиданные посетители ушли, и Яо Линь наконец-то лучше разглядел состояние обеденного зала. Придется пока остановить работу двора и заново восстанавливать обеденный зал. Яо Линь подошел к приоткрытой двери и проводил взглядом спотыкающихся о собственные ноги людей.

– Сяо Ши. – Слуга тут же подбежал к нему с встревоженным видом. – Теперь расскажи мне подробнее, что там за слухи разошлись по столице, пока я был без сознания.

Сначала он думал, что в столице говорят о его отваге и хитрости, а на редкие вздорные слова не хотел обращать внимания, но, возможно, ходившие о нем сплетни были совсем иного рода, и теперь…

Сяо Ши сжал тряпку в руке, стыдливо пряча глаза:

– А-а… Господин, я даже не знаю, с чего начать…

Яо Линь обернулся на него:

– Это связано с моим пребыванием в публичном доме?

Сяо Ши закивал. Яо Линь хмыкнул:

– Все этот пес Юнь виноват!

Дагэ поднял с пола перевернутый стул и сел на него.

– Зря ты не дал мне с ними разобраться.

– Не хочу оттирать пол от чужой крови.

– Яо Линь, у меня плохое предчувствие.

Взглянув на двери, через которые ушли незадачливые посетители, Яо Линь ответил:

– У меня тоже…

Драки на постоялых дворах были обычным явлением, но эти люди явно имели что-то против хозяина заведения и, если бы не Дагэ, набросились бы на него и глазом не моргнув… Их точно ожидало еще одно пришествие незваных гостей.

* * *

Юнь Шэнли резко откинулся на спинку стула и вздохнул, пытаясь отделаться от назойливых мыслей. Он уже разобрался с половиной своих обязанностей на сегодня, но сколько бы ни работал, в голове все равно крутилось одно и то же.

Яо Линь.

Этот человек был самой настоящей загадкой. Его поступки, слова, даже его молчание – все заставляло ломать голову и тщетно размышлять над тем, что же скрывается за этим прекрасным внешним обликом. Их споры напоминали поле битвы, но в них всегда была какая-то искра, разжигающая азарт. Юнь Шэнли не мог понять, почему это соперничество стало для него таким важным, почему ему казалось, что он, сам того не зная, обзавелся удивительно плохой привычкой. Сначала ему просто хотелось одержать верх над спесивым хозяином постоялого двора, но теперь… Теперь он ловил себя на том, что без этих споров и подначиваний просто умрет со скуки.

Что за странное ощущение?

– Глава.

Ненависть?

– Глава Юнь?

Стремление найти общий язык?

– Глава Ведомства наказаний!

Сунь Юань хлопнул по столу, выводя Юнь Шэнли из транса. Глава Ведомства сел ровно, рассеянно глядя на подчиненного.

– Почему ты не постучал? Моя репутация даже здесь опустилась до уровня охранника тюрьмы, к которому вламываются без разрешения?

– Я стучал! – Сунь Юань пару раз легко ударил кулаком по столу в подтверждение своих слов. – Но вы, видимо, мыслями были где-то далеко, не здесь, – помощник улыбнулся, и в его глазах заблестело что-то вроде озорства.

В руках Сунь Юаня был пустой поднос, который он поставил на стол.

– Глава Юнь, я отнес обед Чэнь Цзюню, а он все не ест, не перестает спрашивать о Ган Чи. У меня не выдерживает сердце при взгляде на него… Так трудно видеть людей, которые страдают от любовных мук и разлуки. Уже завтра девушку отправят в ссылку на север. Ее сердце и так разбито, сможет ли она выдержать дорогу?

Прочитав в его глазах сожаление, Юнь Шэнли скривился:

– Сунь Юань… Чиновник Ведомства наказаний не должен иметь ни сердца, ни души. Ты знал, что это не Министерство церемоний¹², где нужно устраивать пиры для увеселения.

– Но это так жестоко…

Юнь Шэнли сказал очевидную мысль в столь грубой манере не просто так. Работник Ведомства, которое постоянно сталкивается с грязью и жестокостью мира, в первую очередь должен иметь холодную голову. Если бы они сочувствовали всем подряд, то просто-напросто сидели бы в кабинетах целыми днями и горевали по умершим. Но даже так Юнь Шэнли признавался себе в том, что невозможно оставаться безучастным, когда видишь чужие смерти. Особенно после того случая на подпольной арене… он больше не может так равнодушно относиться к другим.

Но Сунь Юань должен был понять все это сам. С таким наивным взглядом на мир и добрым сердцем далеко не уйти.

Юнь Шэнли прочистил горло и заговорил командным тоном:

– Больше я не хочу слышать подобные жалобы. Сделал доклад об успешном завершении дела?

Сунь Юань кивнул, вытащил из-за пазухи отчет и протянул его главе. Пока Юнь Шэнли просматривал написанное, Сунь Юань, пристально за ним наблюдающий, понял, что сын верховного цензора снова думает о чем-то другом – его взгляд скользил по странице, будто бы и ни за что не цепляясь.

– Глава Юнь, а что вас беспокоит?

Юнь Шэнли отложил отчет и задумался. Ему бы сейчас не помешал хороший совет. Только будет ли он полезным от такого юнца, как Сунь Юань?

– Не знаю, – ответил он, сделав паузу. – Скажем, если кто-то часто думает о другом человеке, замечает какие-то мелочи в его поведении, запоминает его привычки и хочет, чтобы тот его слушал… Что это может значить?

Сунь Юань коснулся подбородка и задумался:

– У всех все по-разному, все зависит от множества обстоятельств. Хорошие ли намерения у человека, который постоянно думает о другом, какие между ними отношения…

– Ну, допустим, они друзья.

– Друзья… Тогда, скорее всего, этот человек просто стал вам ближе, чем раньше. Такое бывает, когда кто-то вызывает уважение или интерес.

– А если вокруг этого человека все время крутятся раздражающие люди, и ты чувствуешь некую тяжесть в душе. И тебе очень неприятно и хочется, чтобы все вокруг исчезли?

– Ну… может, вы просто не хотите терять его внимание? Люди привязываются друг к другу, это не так плохо.

Хм, привязываются? Юнь Шэнли с детства не привязывался к другим, потому что еще в раннем возрасте понял одну вещь: как только ты найдешь что-то хорошее и привыкнешь к этому, вещь сразу же у тебя отнимут. Так было с его матерью. Будто сами служители Диюя забрали у маленького ребенка человека, который его бесконечно любил. Так было с желаниями Юнь Шэнли. Отец отнимал любимые игрушки и вместо них заставлял брать в руки толстые скучные книги.

И его друзья… С ним всегда хотели дружить, так как его статус и богатство его семьи вызывали зависть и уважение, но искренности в такой дружбе никогда не было – от этого Юнь Шэнли первый всех и отталкивал. Лишь Лэйчэн с его доброй улыбкой и вечными шутками вызывал в нем чувство нужности, но даже он… Вскоре и Лэйчэн начал исчезать из его жизни, из хорошего друга превращаясь в просто близкого знакомого. Юнь Шэнли казалось, что всех, с кем он сближается, постигает неудача, но почему его должно было это волновать? Жизнь Юнь Шэнли подвластна лишь ему, а те, кто появлялся в ней и быстро исчезал, не стоили внимания – все они думали лишь о себе и не беспокоились о том, что будет после их ухода с ним.

Даже если Яо Линь сейчас – часть его жизни, он тоже вскоре уйдет, как делали это другие.

– Глава, а у вас что же, появилась возлюбленная?! Какая тигрица смогла укротить ваш нрав? Мне срочно нужно увидеть ее!

Юнь Шэнли раздраженно хлопнул ладонью по столу:

– Что ты несешь! В этом месяце лишаешься жалования за свои слова! Иди и дальше переписывай все подробности дела о публичном доме!

Сунь Юань открыл рот от удивления. Глава впервые его наказывает так сурово! Хотя жалование у него было небольшим, это все же деньги, которые он лично заработал трудом и потом!

– Вот и делай добрые дела… – Он сильно расстроился, но тут же подумал: если главу задобрить, может, он отменит наказание? А задобрить его возможно… – Глава Юнь, мы с Чжи Ханем через пару дней собираемся сходить к господину Яо, не хотите отправиться с нами?

Сунь Юань был уверен, что глава согласится и сам поведет их в «Белый Журавль», но тот вдруг отказался:

– Нет, идите сами.

Если бы он знал, что разбередил чужие раны и упомянул человека, о котором Юнь Шэнли постоянно думал, то точно не раскрывал бы рта.

– А? Глава, это точно вы? – Сунь Юань приложил ладонь к его лбу. – Вроде нет жара. Вы точно не бредите?

Юнь Шэнли с силой бросил отчет на пол, заставляя Сунь Юаня подскочить.

– Сунь Юань, не выводи меня! Отчет написан отвратительно, почерк совершенно непонятный! Перепиши три раза, используя другие кисть и тушь!

Он злился из-за упоминания Яо Линя, мысли о котором постоянно крутились в голове, и сейчас его терпение окончательно иссякло.

Подчиненный поднял с пола бумаги.

– Глава Юнь, не злитесь, есть еще кое-что… – Он не ушел, раздумывая, стоит ли сообщать такую незначительную, но тревожную вещь. Не лишат ли его жалования и в следующем месяце тоже? Но народ никак не успокаивался, и уже отовсюду, из каждого чайного дома, из каждого уличного ларька звучали рассказы о подозрительной песне. – По столице пошел слух… Но не тот, о котором вы и господин Яо переживаете! Хотя, наверное, это не слух… Ну, неважно, что это! Главное, что люди по вечерам и ночам, даже оставаясь у себя дома, слышат странную мелодию. – Чиновник откашлялся и принялся напевать:

 
«Ты Госпоже Золотой поклонись.
Кто поклонится – в блаженстве уснет,
Кто отвернется – сам к ней придет».
 

– Люди уже боятся выходить из своих домов, при наступлении темноты все улицы пустеют, но пока никаких жалоб не было. Кто может запугивать простой народ такой ерундой? А главное – зачем? Неужели это призрак поет, пророча несчастья…

Юнь Шэнли задумался. Золотая Госпожа? Какой смысл был у этой песни? В детстве служанки напевали ему такие же убаюкивающие мелодии, но эта звучала действительно пугающе.

– Где можно услышать эту песню? Возможно, это просто дети шутят назло родителям.

Сунь Юань почувствовал, как холодок пробежал по коже, и поежился:

– Глава, в том-то и дело, что эта песня звучит по всей столице, во всех местах одновременно и…

Дверь открылась, и Сунь Юань дернулся от испуга. Внутрь вошел заместитель Чжи. Ощутив напряженную атмосферу, он опешил:

– Что произошло? Малыш Сунь, ты словно духа увидел… – Он хохотнул, но никто не поддержал его. Перестав смеяться и заметив их серьезные лица, Чжи Хань доложил: – Глава Юнь, к нам обратился чиновник Юй Цюань из Министерства церемоний, он сказал, что вы знаете его…

Юнь Шэнли кивнул:

– Это близкий друг отца. Разумеется, я его знаю. Что за просьба?

Чжи Хань задумался, как бы объяснить суть дела, чтобы при этом не вывести главу из себя.

– У него пропал пес… Любимый пес.

– Собака? – Юнь Шэнли не смог сдержать удивления. С таким к ним еще не обращались… – И он попросил Ведомство найти его?

– Все так. Я не стал отказывать, раз вы знакомы.

Подчиненные предполагали, что глава, разумеется, перенаправит это прошение, но он их смог удивить. Поднявшись, он приказал:

– Отправимся к чиновнику Юю, я не могу игнорировать его. – Уважение к близкому другу отца было не единственной причиной для начала расследования, просто… Если он еще немного просидит без дела и начнет думать о том, о чем думать не следовало, его голова взорвется от мыслей.

Взяв с собой стражу, они отправились в поместье Юй Цюаня. Вперед они послали слугу, который предупредил хозяев о приходе работников Ведомства, поэтому их встретили у входа и провели во двор, где уже в резном кресле сидел пожилой мужчина и пил чай из фарфоровой чашки. Рядом с ним стояла его средняя дочь. Узнав, что к ним пожалует сам молодой глава Ведомства наказаний, она принарядилась, надела свое лучшее платье и заколола волосы самой изящной шпилькой, подаренной ей отцом на день рождения.

– Шэнли! – Увидев молодого человека, чиновник подскочил. Он был уже в преклонном возрасте, но энергия, будто бы накопленная за долгие годы легкой службы в должности, делала его удивительно оживленным. – Твой отец, узнав о моем горе, сразу направил меня к тебе. Сказал, что тебе как раз не хватает дел.

Юнь Шэнли вымученно улыбнулся, понимая, зачем отец так поступил. Чиновник Юй был очень… болтливым и мог говорить о чем угодно, не замолкая, а тем для разговора у него в силу возраста было предостаточно. Отец явно не захотел выслушивать чужие жалобы и решил наказать сына таким образом.

– Конечно, как я мог проигнорировать вашу просьбу? Мне доложили, что что-то случилось с вашей собакой.

Слуга предложил главе Ведомства сесть рядом с господином Юем на соседнее кресло. Когда Юнь Шэнли проходил мимо дочери чиновника, та затаила дыхание в ожидании хотя бы чего-нибудь, хотя бы вскользь брошенного взгляда – но тщетно.

– Мой любимый пес, Огонек… – Мужчина от воспоминаний тут же разрыдался, и его дочери пришлось отдать ему свой платок.

– Отец, не горюйте!

Послышался лай, и со стороны сада к ним выбежала собака. Она была крупной, мускулистой, с рыжей короткой шерстью и стоячими ушами.

– Сам Его Величество подарил мне двух охотничьих собак, когда они были еще щенками. – Пес радостно подбежал и подставил морду под ладонь хозяина, прося ласки. – Теперь осталась только одна.

Чжи Хань коснулся холки собаки и принялся гладить ее. Она в ответ радостно завиляла хвостом, не понимая серьезности разговора людей.

– Когда пропал пес?

– Позавчера вечером. У меня был прием в честь дня рождения дочери, – со вздохом продолжил чиновник Юй, глядя на красавицу, что замерла рядом и во все глаза смотрела на главу Ведомства, не смея дышать. – Из-за этого грандиозного события ко мне пришло множество людей… Шэнли, как жаль, что ты не смог присутствовать! А ведь столько всего случилось… – и Юй Цюань принялся рассказывать о посетивших его гостях, не забывая и о разных сплетнях про них, что ходили по столице. Спустя несколько минут Юнь Шэнли не выдержал и перебил его:

– Получается, было много людей в поместье? Из-за праздника вы не видели собаку в тот день, верно?

– Только утром. Огонька я держал в клетке, он был слишком активным и лаял на гостей.

Сунь Юань немного побаивался животных, особенно тех, кто мог укусить.

– Но Огонька не могли оставить без еды, верно? Кто-то приносил ему поесть и открывал клетку?

Юй Цюань усердно вытер поступающие слезы:

– Есть специальный слуга, который отвечает за кормление, его уже опрашивали. Шэнли, мы с ним долго разговаривали, я даже пригрозил ударами палок, но он так и не сознался!

Юнь Шэнли повысил голос:

– Ведомство наказаний разговорит людей лучше любых ударов палками. Позовите сюда.

Чиновник Юй велел позвать нужного человека, и молодая госпожа Юй неожиданно подала голос:

– Глава Ведомства наказаний, в последнее время отец совсем не выпускает меня на улицу, даже со слугами!

Только после этих слов Юнь Шэнли наконец-то поднял на девушку ледяной, пронизывающий взгляд. Госпожа Юй не на шутку испугалась и отступила.

– Чего боится господин Юй?

– Шэнли, – вздохнул чиновник, – я просто беспокоюсь за дочь. Много разных незнакомцев бродит по улице, а еще… эта детская песенка, которая звучит отовсюду, жуткая такая, знаешь про нее? Конечно, знаешь! Дочь услышала ее на улице и теперь боится спать без света.

Девушка засмущалась и низко опустила глаза:

– Отец…

Сунь Юань, едва речь зашла о леденящей душу считалочке, тут же поинтересовался:

– Неужели молодая госпожа Юй тоже ее слышала? Не подскажете, в какое время это было? Чей голос напевал мелодию?

– Я не могу вспомнить… От страха я убежала… Но голос был не как у взрослого человека. Говорят, это дух умершего ребенка, что потерял свою мать и больше не может услышать ее доброй колыбельной перед сном, бродит по улицам в ее поисках! А духи на улицах столицы – точно к беде!

Появившийся слуга прервал ее рассказ. Он мельком взглянул на молодую госпожу, но тут же опустил глаза в страхе. Чиновник Юй попытался утешить его:

– Не бойся, А-Шань, Шэнли не станет тебя пытать.

Только у Юнь Шэнли были совсем другие намерения.

– Ты кормил собаку господина?

Слуга знал, что чиновник Юй не даст его в обиду, и дрожащим голосом, но в то же время уверенно произнес:

– Утром, в обед и вечером. Мы отвариваем свежее мясо и даем им через клетку.

Юнь Шэнли неожиданно поднялся и приказал:

– Взять его под стражу! – Услышав команду, стражники сразу же окружили перепуганного слугу.

– Глава! Почему?!

Сунь Юань, осмелившийся оспорить решение начальника, тут же съежился под яростным и очень красноречивым взглядом. Глава Ведомства словно с цепи сорвался и стал раздавать приказы своим подчиненным.

Юй Цюань тоже не понял, почему Юнь Шэнли вдруг так… разъярился.

– Шэнли… Подожди, А-Шань – хороший слуга, он не мог…

– В тюрьме Ведомства мы достанем из него больше сведений. Чиновник Юй может не переживать, мы вернем его вам живым. – Однако Юнь Шэнли не уточнил, будет ли слуга целым, без повреждений, чтобы не давать ложных обещаний.

Чжи Хань взглянул на прижатые к голове уши трясущего от страха пса и медленно перевел взгляд на главу Ведомства. Даже собака оказалась немного добрее, чем он…

– Сунь Юань, собери людей, пусть начнут поиски собаки. Пес похож на того, что остался в поместье.

Все еще сбитый с толку, Сунь Юань спросил:

– Сколько человек потребуется?

Юнь Шэнли обернулся к нему, и подчиненный заметил злой блеск в глазах главы Ведомства:

– Зови всех! Достаточно нас пугать!

Глава 4

На следующий день после вторжения тех негодяев, которые устроили драку, у входа на постоялый двор обнаружили крупную мертвую крысу. Сяо Ши списал все на случайность и хорошие охотничьи способности дворовой кошки. Но на этом дело не закончилось, потому что на следующее утро кто-то из постояльцев снова пожаловался на ужасную картину животного трупика. Это повторилось и на следующий день. И через день. Только жертвами были уже не только грызуны.

Словно специально, на одном и том же месте, кто-то постоянно оставлял мертвых собак и котов. Это сильно отпугивало посетителей, которых и без того стало меньше в последнее время, что только добавляло Яо Линю головной боли. Чаша терпения переполнилась тогда, когда Сяо Ши, и без того разнервничавшийся в последние дни, нашел ту самую тощую кошку с шерсткой грязного оттенка, которую он кормил каждое утро и считал особым талисманом «Белого Журавля», прямо на пороге. Он любил животных и заботился обо всех, кто выпрашивал жалобным мяуканьем или скулежом еды, но какие-то люди посмели…

– Это может быть месть тех, кто устроил недавний погром. Другие просто не посмели бы совершить подобное. Однако действовать так мерзко и исподтишка было бы слишком странно после того, как они публично оскорбили и едва не напали на меня в моем же «Белом Журавле». – Яо Линь больше всего боялся именно таких людей – от которых не знаешь, чего ждать.

Дагэ стоял у входа и задумчиво осматривал порог, на котором и оставляли так называемые «подарки».

Сяо Ши тихо всхлипывал, бесконечно вытирая покрасневшие глаза рукавом. Ему было уже нечем плакать, но боль потери никак не уходила.

Яо Линь не выдержал и, вручив ему свой платок, приказал:

– Не смотри на это. Ее уже не вернуть. Мы с братом разберемся.

– Господин…

Он прогнал слугу отдыхать, прекрасно зная о его сочувствии ко всему живому, кроме Юнь Шэнли.

– Такие люди могут устраивать мелкие пакости, боясь убить человека, ведь сил и духа избавиться от кого-то крупнее животного у них не хватает. – Спустя несколько долгих минут Дагэ отошел от двери и зашел в обеденный зал. – Мерзкие! Боятся прийти и сразиться один на один.

Яо Линь пошел следом за ним. Он перебирал в уме всех тех, кому когда-то насолил и кто точил на него зуб, но не мог понять, кому в голову пришло мстить настолько мелочно и мерзко. Это точно не Орден Полуночников, иначе Яо Линь, скорее всего, уже был бы мертв. Возможно, те люди, что учинили беспорядок в «Белом Журавле», не были ему врагами, но теперь точно ими стали.

– Зачем же таскать тогда мне это на порог? Пару раз отпугнут гостей – и все на этом. Толку?

– Скорее всего, делают только то, что могут себе позволить. Крысы боятся быть пойманными. Начнут совершать более серьезные проступки – и ими займутся власти. Например, твой дорогой глава Юнь.

– Думаешь, им может приносить это удовольствие?

Дагэ пожал плечами:

– Возможно.

Сяо Ши подошел к Яо Линю и шепнул тому на ухо:

– Господин, к вам пришли гости.

– И кто же? – Яо Линь догадывался о том, кто мог бы к нему пожаловать, но в итоге гости эти немало удивили его своим визитом. Точнее, гостьи.

Группа девушек вошла в «Белый Журавль», и редкие посетители тут же оторвались от еды, с интересом и удивлением разглядывая новоприбывших. Одна красавица подняла руку и весело помахала Яо Линю.

– Сестрица Бай! – выкрикнула Ци Хоу, и Дунь Ми тут же схватила ее за ладонь, шикнув, мол, чего ты мелешь, это не сестрица вовсе, это господин Яо! Ци Хоу, давно знавшая, как и все остальные, о настоящей личности «сестрицы», смутилась – настолько привыкла к фальшивому имени, что совсем забыла сменить обращение.

Дагэ не удержался и тоже окинул вошедших скептическим взглядом, сразу же понимая, кем были эти дамы. Хоть они теперь и носили новые шелковые одеяния, но даже дорогая роскошная ткань не могла скрыть их неблагородного происхождения. А лица, покрытые несколькими слоями пудры, и витающий вокруг юных тел сладкий удушливый аромат говорили о «работе» девиц громче любых слов.

– Сяо Линь, твой Дагэ оставил тебя всего на месяц, а ты привел на постоялый двор пса Юня и обзавелся столькими барышнями. – С Яо Линем всегда было так – очень и очень непросто. Только брат отвернется – и Сяо Линь, беря на себя инициативу, тут же попадет в беду, из которой его нужно вытаскивать. – Я очень рад за тебя, только не спеши растрачивать время на куртизанок. Твой Дагэ найдет для тебя девушку из хорошей семьи, которая заменит тысячу таких. А пока, конечно, можешь развлекаться с девицами, но только делай это за пределами постоялого двора и будь аккуратнее, пожалуйста.

Устало потерев переносицу, Яо Линь пристыженно фыркнул:

– Брат, это все недоразумение! Это те девушки из борделя, в который я… меня заставил пойти глава Юнь.

Он попытался объясниться, зная, что брат поймет и никогда не осудит, если сказать правду. Девушки подошли ближе и, услышав часть разговора, тут же поздоровались и принесли свои извинения. Яо Линь, конечно, не мог выпроводить тех, кому обещал угощения и выпивку, поэтому повел гостей к свободным столикам, где те с благодарностью расселись пестрой толпой. После всего случившегося Яо Линь должен был держать на всех этих девушек обиду, да такую, что ни о каких любезностях и речи не могло быть, но он не привык ставить себя выше женщин. Одна мысль о вечной борьбе за выживание в публичных домах, которая когда-то унесла жизнь его матери, всегда отрезвляла его. Да и девушки эти считали его если не другом, то отчасти собратом по несчастью.

– Господин Яо… Ах, ваш двор и правда прекрасен! Достоин своего владельца!

Раздался громкий женский смех, который помешал чужим разговорам за соседними столами, и мужчины недовольно взглянули в сторону веселящихся девушек. Яо Линя ничуть это не расстроило, гости потерпят, и он отдал свое внимание дамам. Как и обещал, он угостил их всем, что они захотели выпить и съесть, и Сяо Ши только и делал, что бегал от кухни к их столу.

– Он расцвел, потому что вы осветили его своим присутствием, – ответил Яо Линь с мягкой улыбкой, и девушки засмущались, отводя взгляд в сторону и хихикая. – Но я слышал, что «Дом Пионов» закрылся, как же вы теперь? Неужто ваша хозяйка так и бросила вас на улице?

Шунь Вэй, размяв плечи, выругалась, отчего сестрица Ци закрыла уши руками. Не обращая внимания на подругу, Шунь Вэй пояснила:

– Наша госпожа с трудом рассталась с нами. У нее не было другого выхода, кроме как закрыть «Дом Пионов», и мы, как товар, до этого стоящий баснословные деньги, были проданы за копейки богачам. Кто-то из нас моет посуду, а кто-то уже строит глазки, верно, Ци Хоу? Мы сейчас и не свободны, но и не заперты, как в борделе. Такая жизнь калечит…

Ци Хоу смущенно поправила волосы, немного гордясь собой:

– Господин Яо, один человек проявляет ко мне симпатию! Он сын министра доходов, у которого я сейчас под защитой, у него всего две наложницы, и все они те еще старухи!

Учитывая возраст Ци Хоу, любая девушка на ее фоне показалась бы старой девой, но Яо Линь не стал ничего говорить. Ци Хоу так напоминала ему маму – своей наивностью и несвойственной большинству куртизанок добротой, что хозяин постоялого двора втайне мечтал, чтобы эта девушка нашла свое счастье и не познала того ужаса, который выпал на долю его матери.

– Это госпожа Фу так позаботилась о вас?

Дунь Ми, как всегда молчавшая, внезапно подала голос:

– Это люди Ведомства… Тот мужчина, их глава, отыскал богачей, которые согласились нас выкупить. В самом деле, кто бы отказался от почти что бесплатного товара? Но, думаю, даже так многих из нас возьмут в наложницы, пусть в дома мы вошли как слуги.

Юнь Шэнли?

– Не думал, что он способен на сострадание… к таким девушкам. Наверняка вы ошибаетесь. – Яо Линь не мог поверить в услышанное от Дунь Ми. Да никогда этот гордец не смилуется над падшими, маленькими, по его же собственному мнению, людьми.

– Нам тоже показалось это странным, но это действительно глава Юнь расстарался! Скорее всего, наша хозяйка наверняка хотела перепродать нас в другие публичные дома или заработать денег, но Юнь Шэнли вмешался. Так просто дорогих куртизанок она бы не раздала, госпожа Фу – женщина старых устоев и не любит, когда ее девушки уходят от нее. Да даже Ган Чи… Неважно! В публичном доме нас не могли выкупить, потому что цена все время повышалась, но ей пришлось пойти на уступки властям ради собственной безопасности, – спокойно рассказала Дунь Ми.

Яо Линь был почти шокирован тем, что Юнь Шэнли пекся о судьбе… куртизанок. Нет, что глава просто заботился о ком-либо, кроме себя самого.

Сяо Ши подошел к ним с очередным подносом в руках, страшно недовольный – неясно, разозлило его поведение девушек или что-то иное.

– Господин, там снова пришли люди из Ведомства наказаний!

– О, это опять тот красавец-глава?

Ци Хоу юркнула под столик и ущипнула Дунь Ми за ногу:

– Сестрица, не выдавай меня, прошу!

Будто что-то вспомнив, девушка выглянула из-под стола и обратилась к Яо Линю:

– Господин Яо, защитите меня от него, пожалуйста!

Яо Линь уже даже не удивился визиту непрошеных гостей – люди из Ведомства наказаний стали его частыми посетителями. Только никакой прибыли от их присутствия здесь он, увы, не видел. Скорее, подсчитывал убытки после ухода чиновников. Яо Линь многозначительно посмотрел на Сяо Ши, взглядом спрашивая, Юнь Шэнли ли это? Но Сяо Ши отрицательно помотал головой, что было очень хорошей новостью.

Однако зачем людям из Ведомства приходить к нему? Яо Линь почувствовал неловкость. Если бы пришел Юнь Шэнли, это была бы катастрофа. Владелец «Белого Журавля» не хотел, чтобы Дагэ вновь встречался с этим вздорным человеком, иначе пришлось бы снова слушать их переругивания и споры. Неудивительно, что эти двое сразу невзлюбили друг друга. Скорее всего, почувствовали, что не смогут ужиться вместе из-за соперничества. А девушки из борделя, служащие живым напоминанием о злоключениях Яо Линя в «Доме Пионов», лишь усилили бы эту враждебную атмосферу.

– Не беспокойтесь, он не мог ко мне заявиться. А если и посмеет сунуть сюда свой нос, то я сейчас же разберусь. Подождите меня. – С этими словами он встал, напоследок не забыв похлопать по макушке Ци Хоу, которая, пересилив испуг, стала вылезать из-под стола. – Сестрица, будь аккуратней, не ударься головой.

Яо Линь подошел к главному входу в ожидании встречи с теми самыми гостями. Чжи Хань появился первым, а за ним последовал Сунь Юань, тихо ворча, что заместитель Чжи чуть не ушел один, забыв про него.

– Господин Яо! – воскликнул Сунь Юань, протягивая Яо Линю свернутый бумажный конверт с лекарствами. – Мы узнали, что вы болеете, и пришли вас проведать!

Яо Линь взглянул за спину Чжи Ханя, и тот понял, о чем он думает.

– Не беспокойтесь, глава сегодня занят. А у нас наконец-то выходной! Так что мы пришли опустошить у вас пару кувшинчиков вина!

Узнав, что Юнь Шэнли занят, Яо Линь даже не упомянул о том, что давно уже поправился и эти двое могли не приходить.

– Тогда хорошо, прошу, заходите.

Яо Линь решил посадить их в самый дальний угол зала, чтобы никто из постояльцев не испугался чиновников из Ведомства – посетителей и так стало довольно мало, не хотелось бы, чтобы их стало еще меньше. Он махнул работницам «Дома Пионов», и те, конечно, поняли, что пожаловали гости поважнее и Яо Линь должен уделить прибывшим внимание.

– Как ваш глава отпустил вас сюда одних? – поинтересовался Яо Линь, приглашая гостей за стол.

Чжи Хань уселся на предложенное место и сказал:

– В последнее время глава Юнь ходит с до ужаса мрачным лицом, и когда его спрашивают, что случилось, он отвечает, что ему нанесли душевную рану.

Сунь Юань тоже вклинился в разговор:

– Глава Юнь задает какие-то подозрительные вопросы, будто что-то сильно тревожит его. Неужели у него появился кто-то близкий? Обычно он не интересуется делами смертных и не переживает о ком-то, а тут…

Яо Линь улыбнулся:

– Если он действительно нашел себе очередную жертву, то я первым вышлю этому человеку письмо с утешениями и пожелаю терпения.

Юнь Шэнли был необузданным, своенравным и обладал ужасным характером. Ни одна семья не захочет отдавать за него свою дочь, а друзья разбегутся и то быстрее жен. Яо Линь был уверен, что это лишь временный интерес, который не приведет ни к чему хорошему.

– Тогда надо отметить это событие, – сказал Чжи Хань, хлопнув себя по бедру. – Я согласен, а вы?

Сунь Юань ощутил прилив недовольства:

– Да ты, заместитель Чжи, ни одной бесплатной чаши риса не пропустишь!

Чжи Хань взял палочки и подцепил кусок вяленого мяса.

– Сунь Юань, бери пример со старших! Когда вырастешь, будешь благодарить меня за мои уроки!

Чжи Хань вдруг посмотрел на самый шумный столик и увидел девушек из «Дома Пионов».

– А это же…

Девушки, подумав, что их собираются выгнать или, еще хуже, посадить в темницу, испуганно замерли.

– Это девушки из борделя госпожи Фу! – закончил Сунь Юань. Он опрашивал некоторых, поэтому быстро их вспомнил. – Господин Яо, давайте позовем их к нам за столик? Они сидят там совсем одни!

Чжи Хань, сразу представив прекрасную компанию этих роскошных девушек рядом с собой, поддержал напарника:

– Господин Яо, я тоже не против. Раз мы нашли виновных в том деле, почему мы должны этих дам как огня сторониться?!

Сунь Юань, знающий, разумеется, о грязных мыслишках заместителя Чжи, осуждающе покачал головой, но ничего против не сказал.

– Конечно, давайте. Только если сами девушки не откажут вам в этой просьбе.

Хозяин двора подошел к столу, и подчиненные Юнь Шэнли не слышали, о чем он с ними говорил, но видели, как девушки недоуменно покосились на них. Вскоре они, видимо, все-таки согласились на предложение и присоединились к их компании вместе с Яо Линем.

Ци Хоу все еще боялась чиновников, особенно когда вынуждена была находиться под их пронзительными взглядами, и в ее глазах заблестели слезы.

– Чего глазеете?! Никогда не общались с дамами и в глаза видали только потных преступников?! – выплюнула Шунь Вэй, загораживая широким рукавом ханьфу подругу.

– Д-девушки, не горячитесь!

Такой напор ошарашил и Чжи Ханя, и Сунь Юаня. В одно мгновение стало ясно, кому придется подчиняться бедным чиновникам вне стен Ведомства наказаний. Вскоре принесли вино, и у гостей загорелись глаза, а неловкость стала сходить на нет.

– Это вино делал я сам по секретному рецепту. Оно очень вкусное и даже полезное для здоровья, – сказал Яо Линь, открывая кувшин с ароматным напитком.

– Ах, господин Яо, у вас руки – золото! – воскликнул Сунь Юань, схватив чашу.

Но взгляд Яо Линя смутил его.

– Что-то не так? – спросил он.

Яо Линь виновато улыбнулся, будто хотел что-то спросить:

– Чиновник Сунь, а ваши родители позволяют вам пить?

Чжи Хань резко расхохотался. Да так, что подавился едой.

– Ох, малыш Сунь Юань! – иронично заметил он. – Тебе еще расти и расти.

Лицо Сунь Юаня помрачнело. Его вечно не воспринимали всерьез из-за слишком юного, почти детского лица. Он огрызнулся на Чжи Ханя:

– Следи за языком, пока тебе его не отрезали!

Чжи Хань продолжил смеяться.

– Господин Яо, я уже достиг возраста совершеннолетия¹³, и мои родители не против! – буркнул Сунь Юань с обидой в голосе.

– Какой молоденький… а щечки нежные, – одна из куртизанок, давно приметившая Сунь Юаня, подвинулась к нему, касаясь щеки длинным аккуратным пальцем и проводя невидимую линию от скулы прямо до самых губ. Чиновник дернулся, его глаза округлились, и лицо побледнело. – Тише, красавчик… Тебя раньше не касались женщины?

Чжи Хань улыбнулся, предвкушая, как его тоже понежат в объятиях красивые девушки, но все внимание было отдано молодому паршивцу Сунь Юаню.

Помощник главы Ведомства, заикаясь, дотронулся до женской ладони, отталкивая от себя:

– Я-я-я еще слишком м-молод!

Девушка, не отставая, подперла свой подбородок рукой, любуясь нежностью и красотой этого парнишки.

– В таком возрасте самое время узнать о том удовольствии, которое я могу тебе доставить.

Сунь Юаня, готовящегося уже сбежать, спас Яо Линь. Он несколько раз извинился перед смущенным чиновником, успокоил хихикающих барышень и приказал Сяо Ши принести еще алкоголя, желая помочь гостям чуть-чуть расслабиться, и это сработало. Девушки «Дома Пионов» и люди Ведомства на удивление нашли общий язык, а точнее, общую для всех больную тему – глава Ведомства наказаний.

– Этот Черный орел… Не орел, а беззубая ворона!

– Да, это все ваш глава! Высокомерный… Посмел нашу Ган Чи сделать виноватой во всем, а ведь это был план того сумасшедшего!

Чжи Хань едва сдерживал слезы от этих слов. Он нашел наконец-то людей, которым тоже не нравился новый глава Ведомства! Какое счастье для его истерзанной невыносимыми муками души!

– Девушки, вы такие проницательные!

Яо Линь наблюдал за их теплым общением, лишь изредка вмешиваясь в разговор и стараясь не подливать масла в огонь спора по поводу дерзкого поведения главы:

– Господа чиновники, прошу вас не налегать на алкоголь. Перепьете еще, и тогда ваш глава подумает, что я задумал покушение.

– Ай, да что мне этот новый глава! Новым и я могу стать, когда он уйдет с должности!

Сунь Юань пьяно потянул его за руку:

– Не кричи так громко! Вдруг глава услышит, и тогда ты будешь год охранять тюремные камеры!

Сяо Ши принес новый кувшин вина и пожаловался:

– Господин, сейчас на пороге нам вновь оставили дохлую мышь!

Сунь Юань навострил уши и спросил:

– Что-то случилось?

– Где мышь?! – Уловив лишь эту фразу, Ци Хоу вскочила, но ее тут же усадила на место Дунь Ми, а Шунь Вэй сунула чашу вина в руки:

– Пей и молчи.

Яо Линь отмахнулся:

– Ничего страшного.

Но Сяо Ши не собирался оставлять все просто так. Хоть он и не любил Ведомство наказаний, но Яо Линь относился к такой важной проблеме без должного внимания! А если правда вдруг что серьезное случится?!

– Ничего страшного?! Каждый день на наш порог приносят мертвых животных! А что, если завтра мы найдем там труп человека?! – воскликнул Сяо Ши. Он очень беспокоился по этому поводу, поэтому решил попросить помощи и тут же стушевался: Яо Линь перевел на него гневный взгляд, говорящий о том, чтобы он умолк.

Чжи Хань встал, пошатываясь.

– Господин Яо, необходимо сообщить главе! Животные? С таким не шутят! У одного чиновника только недавно пропала собака! Неужели это не единственный случай?! Еще и… в-вся столица в ужасе из-за странной песни о какой-то Золотой Госпоже!

Яо Линь представил: после того как он сообщит о трупах животных, Юнь Шэнли тут же прибежит в «Белый Журавль» с проверкой. Владелец уже видел перед собой, как наяву, надменное выражение лица главы Юня, слушал его бесцеремонные вопросы, раздражался от его настойчивости… От таких мыслей Яо Линя прошиб холодный пот. Тем более… вдруг эти преступники и живодеры действительно связаны с Орденом Полуночников, и если Юнь Шэнли узнает об этом, то расследование затянется на долгое время… Нет, этого нельзя допустить.

– Не хочу тревожить вашего главу, он, наверное, все еще занят, – Яо Линь старался, чтобы его голос звучал уверенно, хотя, когда речь шла о Юнь Шэнли, хотелось оставить в стороне все правила приличия и позволить себе выражаться в более грубой форме.

Но Сунь Юань ухватил его за руку, убежденно говоря:

– На вас он всегда найдет время!

Яо Линь:

– …

Хозяин постоялого двора молча смотрел на него, не зная, что сказать.

– Сунь Юань, давай так, если действительно случится что-то серьезное, я обязательно сообщу ему.

Каков глава, такие и подчиненные. Юнь Шэнли будто специально подсылал к нему своих людей, чтобы Яо Линь не забывал о нем. А сам почему-то не приходил. Не то чтобы Яо Линь был расстроен, просто это все было очень подозрительно. В прошлый раз, затаившись, глава Юнь преподнес ему чудесный сюрприз в виде закрытия двора и подработки проституткой.

Яо Линь подлил чиновнику еще вина, и Сунь Юань наконец-то перестал упоминать главу.

Но спустя еще пять выпитых чаш владелец «Белого Журавля» пожалел, что вообще предложил им вино. Чжи Хань заснул прямо на столе, сладко посапывая. Сунь Юань же оказался орешком покрепче и подлил себе еще напитка.

– Г-господин Яо… вы очень… п-помогли нам в д-деле. Нет… Во всех, всех делах! Почему вы не… не можете с-служить с нами в Вед… Ведомстве? – спросил чиновник, и хотя его голос звучал еще достаточно четко, но язык уже заплетался.

Яо Линь отставил закуски в сторону и посмотрел на Сунь Юаня. Тот был совсем юным, как и сам Яо Линь, но то, как они прожили свои годы, резко отличалось. Парнишка еще мало что понимал в жизни, это мог заметить любой. Хотел бы и Яо Линь быть таким же наивным.

– Потому что там работает Юнь Шэнли, – ответил устало хозяин «Белого Журавля».

Сунь Юань пьяно улыбнулся и полез обнимать Яо Линя:

– Вы такой х-хороший! Понятно т-теперь, почему наш г-глава так… уважает вас!

Уважает? Яо Линь застыл, пораженный его словами. После всех поступков нынешнего главы Ведомства наказаний можно ли было говорить хоть о каком-то уважении? Яо Линь бы поспорил. Но он мог предположить, что у этого демона были совсем другие представления об уважении, не такие, как у нормальных людей.

Сяо Ши, увидев, как кто-то лезет к его господину с неизвестными намерениями, мигом подбежал и оттащил мальчишку подальше. Сунь Юань недовольно замычал и безвольно повис на руках Сяо Ши.

– Кажется, он уснул, – пробормотал последний, не зная, что делать дальше.

Девушки захихикали и попытались забрать Сунь Юаня из рук слуги:

– Давайте мы о нем позаботимся…

Яо Линь, наблюдавший за ними, хохотнул, глядя на лицо Сяо Ши, которое то бледнело, то краснело от смущения.

– Это же чиновник Ведомства наказаний. Думаете, если лишите его чести, он спустит вам это с рук?

Девушек это словно отрезвило, и они отпрыгнули от Сунь Юаня, как от огня. Яо Линь махнул Сяо Ши, приказав:

– Отведи его спать.

– Господин!

Яо Линь налил и себе вина, готовый продолжить разговор с бывшими работницами «Дома Пионов» и обсудить всевозможные сплетни.

– Никаких отговорок, давай, у вас с ним отличные отношения. И об этом, – Яо Линь показал на Чжи Ханя, – тоже позаботься.

Сяо Ши еще раз взглянул на Сунь Юаня, который продолжал крепко спать, затем перевел взгляд на похрапывающего заместителя Чжи и захотел завыть от горя.

Глава 5

– Он убежал! Пес убежал, когда я… – Слуга чиновника Юя держался из последних сил; он мог с трудом поднять голову, и голос его был едва слышен, – открыл клетку. А дальше… Я побежал следом, но нигде не мог его найти! Сколько бы ни звал! Он обычно всегда приходил на мой голос! Я-я боялся гнева господина, п-поэтому…

– Убежал, и ты его больше не нашел? Какая досада.

Юнь Шэнли задумчиво покрутил в руке кинжал с длинной рукоятью. Стражи подумали, что глава прекратит пытки, но неожиданно тот замахнулся и пронзил плечо слуги, прямо в месте, где у того уже был шрам. Чтобы причинить больше страданий.

Тюрьму Ведомства оглушили новые крики. Юнь Шэнли пытал его всего ничего, а тот уже готов был выть от боли и выглядел так, словно собирался вот-вот испустить дух. Никакой стойкости характера.

– Молодая госпожа Юй! Она, она, она заставила меня открыть клетку! – выкрикнул слуга и закашлялся, давясь слезами. – Огонек… Он не любил госпожу, и она решила избавиться от него, приказав мне отпустить его в город!

– Дочь господина Юя?

А-Шань принялся обвинять молодую госпожу Юй, не отрицая при этом, что отпустил собаку, но было ли это правдой и не сделал ли он с бедным животным что-то еще, никто не знал. А признаваться в содеянном до конца служка отказывался. Возможно, назло господину продал Огонька за немалые деньги ценителям особых пород. Были и другие варианты, например, тот, при котором А-Шань действительно случайно упустил пса и тот умер от голода… Но собака была породистой охотницей и обладала великолепным нюхом – найти дорогу домой для нее бы не составило труда, а значит, ей просто не дали вернуться.

– Люди Ведомства перевернули почти всю столицу вверх дном, но не нашли даже трупа собаки. Куда ты дел тело? – спросил глава спокойным тоном, еще глубже разрезая кинжалом плоть.

– А-а-а! – Слуга не выдержал и обмяк, безвольно повисая на цепях. Его тело было слабым из-за скудного питания и тяжелой работы, поэтому долго парнишка не продержался.

– Жаль, жаль… – пробормотал Юнь Шэнли, разглядывая кровь на лезвии.

Молодые стражники, Юй-Юй¹⁴ и Фэй-Фэй¹⁵, тяжело сглотнули, пугаясь неожиданной кровожадности главы Ведомства, словно барышни, вполне оправдывая свои нежные и изысканные имена. Так действительно обычно называли девочек, но… когда братья-близнецы родились, матери сообщили о появлении на свет дочерей и, не раздумывая, она дала детям такие чудесные имена. Женщина и повитуха поторопились и не разглядели в них мальчиков в первые минуты… В итоге юноши до сих пор получали обидные насмешки в свою сторону.

Они давно уже работали стражниками в тюрьме и знали, что обычно глава Ведомства наказаний не пытает простых людей, не замешанных в серьезных преступлениях, – эту «грязную» работу он оставлял на Большого Мо. Но в последние дни глава Юнь как будто сошел с ума и почти не вылезал из тюрьмы, лично занимаясь заключенными.

К тому же работы у главы теперь было предостаточно: из-за появления той жутковатой песенки, которая заставила тысячи жителей трястись от страха по ночам, Юнь Шэнли резко переключился на поиск тех, кто мог бы ее распространять, и расследовал он это дело достаточно жестко. Он заставлял стражу патрулировать улицу по ночам до самого рассвета, и к сегодняшнему дню работники Ведомства переловили немало людей, которые, как им казалось, вели себя странно. Были и бездомные, и пьяницы, и нищие, и просто заблудившиеся люди, которыми теперь была переполнена тюрьма. Но даже после таких «чисток» песенка продолжала звучать на улицах города, словно ее действительно пел дух, а не живой человек. Расследование зашло в тупик.

– Как поживает госпожа Фу? – Повернулся наконец-то Юнь Шэнли к стражникам, и те заметили на его щеке брызги крови.

Юй-Юй протянул платок, вежливо намекая главе на следы, которые стоило бы убрать. Юнь Шэнли любезно принял помощь, но так как его руки были испачканы в чужой крови еще сильнее, то он сделал только хуже, размазав кровь по лицу.

Юй-Юй и Фэй-Фэй были одними из тех, кто, помимо основной работы в Ведомстве, по приказу главы вел за хозяйкой борделя слежку, и Юй-Юй ответил:

– Глава Юнь, докладываю! Пока она не делает ничего подозрительного. Никаких писем мы не перехватывали, она ни с кем не встречалась. Вероятно, она выжидает, как и мы…

– Хорошо, не спускайте с нее глаз. – Увлекшись пытками, Юнь Шэнли совсем позабыл о своих главных подчиненных. – Где заместитель Чжи?

– Заместитель Чжи и чиновник Сунь воспользовались тем, что вы заняты в темнице, и ушли пораньше, уверив нас, что получили у вас разрешение и вы одобрили их уход…

– И когда же это я его одобрил? – Юнь Шэнли вскинул брови в удивлении, и всех охватил страх. С кровью на лице и ладонях, с ножом в руке и холодным взглядом темных глаз, глава напоминал самого Яньло-вана¹⁶, устроившего пир на телах грешников.

– О-они… ушли в «Белый Журавль», – неловко ответил Фэй-Фэй.

На лице Юнь Шэнли не отразилось ни одной эмоции. Он пристально посмотрел на трясущихся от ужаса стражников и глухо спросил:

– Ушли в гости к Яо Линю?

Подчиненные не стали отвечать, чувствуя приближение бури, словно одно упоминание этого человека пробуждает в главе множество эмоций, и никто не знал, что Юнь Шэнли сделает под их влиянием в следующий момент.

– Ясно. Верните этого слугу чиновнику Юю, пусть сам решает, что с ним делать, пусть хоть палками до смерти забьет. Он уже признал свою вину, так что теперь бесполезен. И скажите чиновнику Юю провести беседу с дочерью… Пса уже не вернуть, скорее всего, он умер, после того как слуга потерял его из виду, – просто приказал Юнь Шэнли и вышел из камеры.

Юй-Юй и Фэй-Фэй взглянули ему вслед. Глава после новостей о том, куда ушли его заместители, помрачнел еще сильнее, и теперь стражники опасались, что в голову Юнь Шэнли могут прийти «замечательные» идеи в духе «почему бы нам не обыскать всю столицу еще раз?».

Юнь Шэнли твердо решил не думать о Яо Лине – раз тот отказывается общаться с ним, пусть. Ему тоже никто здесь не рад. И Юнь Шэнли справлялся, он даже немного гордился собой, потому что прошло столько времени, а он ни разу не захотел заглянуть в «Белый Журавль». До этого момента…

Оставшуюся половину дня Юнь Шэнли просидел в своем кабинете, ничем не занимаясь, но волнение и раздражение все никак не отступали. Он представил, как Чжи Хань и Сунь Юань любезно рассказывают хозяину постоялого двора о всех его «заслугах», описывая его как худшего начальника, который только может быть, как жестокого и бессердечного адского судью… Нет, все-таки надо проведать Яо Линя.

Пришлось признать, что последние дни дались Юнь Шэнли очень тяжело. Он думал, что если они с Яо Линем не будут видеться, то все как-то само собой пройдет, но в итоге стало только хуже. Тем более подчиненные распустились и начали отлынивать от службы – стоит сходить, напомнить им их место. Он привел себя в порядок, отмыв лицо и руки от чужой крови и поправив растрепавшуюся прическу – нельзя представать в дурном виде перед тем, кого он игнорировал целую неделю.

Уже совсем скоро Юнь Шэнли уверенно переступил порог постоялого двора.

– Линь-Линь, ты скучал по мне?

– Он не скучал, а я вот очень рад, что ты к нам пожаловал.

Дагэ стоял за деревянной стойкой и лениво перебирал счеты. Юнь Шэнли вздрогнул, услышав его голос, и сглотнул, чувствуя, как теряет самообладание. Дагэ выпрямился и бросил на главу гневный взгляд, словно хотел прожечь в нем дыру.

– Где Яо Линь?

Сложив руки на груди, Дагэ крикнул:

– Сяо Линь, сюда пришла ищейка!

Ищейка? Юнь Шэнли был озадачен.

В этот момент Яо Линь быстро вышел из общего зала. Когда перед ним предстал тот, кто обещал больше не приходить, он остановился и встревоженно посмотрел на собравшихся. Их лица не предвещали ничего хорошего.

Дагэ заинтересованно посмотрел на Яо Линя, а затем перевел взгляд на пса семьи Юнь.

Эти два идиота…

Яо Линь был в шаге от того, чтобы снова провалиться под землю. Он наконец-то подошел к Юнь Шэнли и спросил:

– Зачем пришел? Разве не сам кричал, что ноги твоей здесь больше не будет?

Глава Ведомства хмыкнул и заговорил о том, о чем даже не переживал:

– Господин Яо, я пришел не к вам. Мои подчиненные, случайно, не заглядывали сюда?

Яо Линь махнул рукой, приглашая Юнь Шэнли взглянуть за стойку:

– Ты о них?

На низкой скамейке лежали два незадачливых гостя. Сунь Юань облокотился на Чжи Ханя, который развалился на сиденье в нелепой позе, и они тихо храпели, явно не собираясь приходить в себя в ближайшее время. У Юнь Шэнли аж зубы свело от такого вида. Ну что за позорище…

До того, как Юнь Шэнли занял должность главы Ведомства, Чжи Хань был временным главой, а Сунь Юань находился под его командованием, хоть и недолго. Они никогда не ладили, но при взгляде на эту тихую, умиротворяющую картину нельзя было и подумать, что в обычное время эти двое на дух друг друга не переносили.

И как их теперь будить? Юнь Шэнли сжал кулаки, стараясь не показать своего раздражения.

Но Яо Линь разрешил его проблему:

– Я устрою их в комнате наверху, пусть поспят там.

Юнь Шэнли было очень неловко за незадачливых подчиненных:

– Прости и спасибо.

– Не спасибо, а… – начал Яо Линь, но его опередили:

– Я оплачу.

Яо Линь удовлетворенно хмыкнул.

– Сестрица Бай!

Девушки «Дома Пионов», заскучавшие без Яо Линя, вышли следом, никак не ожидая столкнуться с главой Ведомства наказаний. Первой его заметила Ци Хоу и резко остановилась, из-за чего в нее врезалась Дунь Ми.

– Тут облезлый ворон пришел… – прошептала она, но ее прекрасно услышали все.

– Вы уже уходите? – спросил Яо Линь, прекрасно понимая, что они совершенно не хотели покидать «Белый Журавль» так рано, что еще столько тем остались без внимания и обсуждения, но и задержаться здесь у них не вышло бы – не тогда, когда на пороге стоит чиновник, превративший «Дом Пионов» в поле битвы и разрушивший жизнь одной из них.

– Господин Яо, мы, наверное, пойдем… Нас наверняка уже ждут слуги наших господ, ждут, пока мы наговоримся с вами, ха-ха!

Под внимательным взглядом Юнь Шэнли девушки, опустив взгляд в пол, поклонились и выскользнули на улицу.

– Ты общаешься с теми, кто так плохо обошелся с тобой в «Доме Пионов»?! – недовольно заметил глава Ведомства наказаний. Только перестал видеться с Яо Линем – и кто бы мог подумать, что вокруг него начнут виться, как растения-паразиты, эти вздорные жалкие девицы, от которых он и так избавился с большим трудом!

– Они просто навестили меня. Я им задолжал за свою ложь.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Какой же благородный…

– Если на этом все, хочу оставить господина Юня наедине с самим собой. И вашими подчиненными.

Яо Линь собирался уже вернуться к своим делам, как его остановил Юнь Шэнли:

– Можно с тобой поговорить?

Его слова звучали уже не как приказ или надменная издевка. Это была просьба. Чистая и искренняя.

Яо Линь осторожно взглянул на Дагэ, который все это время наблюдал за их перепалкой.

– Яо Линь, можешь идти, но если этот Юнь навредит тебе, я переломаю ему ноги! – пригрозил тот с отнюдь не дружелюбным выражением лица.

– Дагэ… Пойдем, поговорим на улице. – Яо Линю и так было неловко из-за того, что эти двое все-таки встретились, поэтому он решил увести Юнь Шэнли как можно дальше от Дагэ.

Они вышли и направились вниз по улице Луянсян, все дальше отходя от постоялого двора. Яо Линь ускорил шаг, но Юнь Шэнли все равно догнал его.

– Он еще не уехал?

Под «он» Юнь Шэнли, конечно же, имел в виду Дагэ. Называть этого мужчину старшим братом он не собирался.

– Пока нет. Дагэ хочет остаться подольше.

Юнь Шэнли устало потер глаза, не понимая, как ему дальше общаться с Яо Линем, если вокруг него все время крутится этот подозрительный тип. Было в нем что-то недоброе, что глава Юнь часто видел в преступниках.

– Общаешься с человеком – терпи его обоз.

Яо Линь остановился и перевел взгляд на Юнь Шэнли:

– Что?

Юнь Шэнли заговорчески улыбнулся:

– Я потерплю.

Медленным шагом они дошли до торговой улицы. Все пространство было заполнено криками зазывал и разговорами прохожих, а в воздухе витали ароматы жареных каштанов и цветочных венков. Весной оживали не только растения, но и люди, которые, устав от холодной и снежной зимы, охотно выбирались на улицы насладиться солнцем и теплом.

– Покупайте!

– Лучшие лепешки с мясом!

– Самая вкусная лапша только у нас!

Юнь Шэнли взглянул на Яо Линя.

– Помнишь, когда мы были в публичном доме… кое-кто заинтересовался тобой.

Яо Линь, конечно, помнил. Юнь Шэнли тогда буквально спас его, иначе тот старик, который возжелал провести время с новой девушкой борделя, был бы мертв. Хотя, наверное, он уже…

– Он мертв, – произнес Юнь Шэнли, подтверждая догадки Яо Линя. – Его нашли в окружении куртизанок, которые развлекались с ним всю ночь. Скорее всего, его сердце не выдержало таких нагрузок, и он скончался.

Яо Линь удивленно заморгал:

– Вот как? Но с его возрастом… неудивительно. Это его судьба.

– Верно. Знаешь, радоваться чужой смерти нельзя, но я рад. – Юнь Шэнли улыбнулся, но в его глазах мелькнула скорее не радость, а удовлетворение.

– Раз ты напомнил о том борделе… Девушек ты помог устроить?

– Это они тебе сказали? – спросил Юнь Шэнли, хмуря брови.

– Они пришли ко мне на постоялый двор еще до прихода твоих подчиненных и первым делом поделились этой новостью.

– Ясно.

Яо Линь не мог не удивиться. Сейчас Юнь Шэнли казался ему другим, совсем не таким, как обычно.

– И все? Молодой господин Юнь, ранее вы не были столь благородны. Что с вами произошло за время, когда мы не виделись? Небожитель сошел с небес и наградил небесным светом, что сделал тебя добродетельным?

– Я представил, если бы на их месте был ты, и… Ладно. Раз они помогли нам, я решил помочь им в ответ. Но это первый и последний раз.

Задержав свой взгляд на юноше, Яо Линь так и не смог до конца поверить, что тот Юнь Шэнли, который предстал перед ним на постоялом дворе в их первую встречу, и тот, что шел рядом с ним сейчас и признавался в том, что добровольно позаботился о судьбе несчастных девушек, – один и тот же человек. Разве может человек иметь столько негативных качеств, а после поступить столь благородно? Или же Юнь Шэнли и раньше был такой, просто Яо Линь не видел этого, а может, и сам глава Ведомства не делал ничего хорошего и начал поступать по совести лишь в последнее время?

– Где же твой прежний энтузиазм?

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Ты соскучился по моим упрекам в свою сторону?

– Нет, просто такой ты меня пугаешь сильнее прежнего.

– Все же признал, что боишься меня?

Покачав головой, Яо Линь вернулся к теме, которой Юнь Шэнли явно избегал:

– Даже несмотря на то, что Ци Хоу ударила тебя, ты помог ей. Глава Юнь, каковы твои мотивы?

– Яо Линь! Не напоминай об этом! Я просто забрал их у Фу Чан. Она не должна остаться со всем, что было у нее ранее.

Неожиданно для себя Яо Линь выпалил:

– Спасибо…

Все же этот человек поставил себя на чужое место, и это не могло оставить Яо Линя равнодушным.

– Я же говорил, что слышать от тебя слова благодарности – это нечто необычное.

– Это благодарности от девушек публичного дома. Сами они передать тебе боятся, ты же лишил их жилья и постоянного заработка!

Яо Линь решил сменить тему:

– Много ли у тебя работы? Ты уже закончил с делом Чэнь Цзюня?

– Ган Чи отправили в ссылку, и ей нужно будет возместить ущерб семье Гу. Чэнь Цзюнь пока является главным виновников всех преступлений и ждет решения суда. А госпожа Фу… С ней все сложно. Хотелось бы привлечь ее за сотрудничество с подпольной ареной.

Яо Линь старался казаться незаинтересованным, но с его губ готов уже был сорваться вопрос, который мучил хозяина «Белого Журавля» долгое время:

– А что ожидает того, кто окажется связан с Орденом Полуночников?

Юнь Шэнли спокойно ответил:

– Конечно, смерть.

Яо Линь ожидал такого ответа. Какого наказания еще можно ждать для преступника, работающего с самой опасной сектой Великой Ся?

И Яо Линь, задумавшись, пропустил момент, когда в него чуть не врезался человек с тележкой. Юнь Шэнли схватил Яо Линя за плечо и вовремя оттащил его в небольшой переулок.

– Линь-Линь, что же ты такой невнимательный… Чуть под колеса не попал.

Яо Линь оттолкнул его и поправил чуть смятый чужим касанием рукав.

– Попал бы и попал… Вечно же ты лезешь в чужие дела.

Юнь Шэнли хмыкнул:

– Это моя работа. Не будь таким гордым, просто согласись со мной хоть раз.

– Ты… – Хозяин постоялого двора не мог больше выносить его речи и раздраженно закатил глаза.

– Тихо!

Юнь Шэнли неожиданно зажал рот Яо Линя, прислушиваясь. Разумеется, последний возмущенно замычал, но глава Юнь проигнорировал его и быстро огляделся по сторонам. Он почувствовал опасность и будто бы увидел краем глаза кого-то подозрительного, но переулок, в который они завернули, оказался совершенно пуст. Однако ощущение, что вот-вот случится что-то ужасное, не отпускало.

Яо Линь, понимая, что его самым возмутительным образом проигнорировали, вцепился в чужую ладонь. Юнь Шэнли тут же зашипел от боли и отдернул свою руку.

– Чего кусаешься?! Языка, что ли, нет сказать, чтобы отпустил?! У тебя во рту не зубы, а мечи…

Яо Линь вытер рот рукой, и его глаза опасно сузились от переполнявших юношу эмоций.

И вдруг из соседнего переулка вылетела стрела. Юнь Шэнли не столько увидел, сколько услышал ее и вскрикнул:

– Осторожно!

Яо Линь даже не успел осознать, что происходит, как Юнь Шэнли уже бросился вперед, закрывая его своим телом.

Вшух!

Стрела вонзилась в плечо главы, и тот, морщась от боли, схватился за руку. Кровь мгновенно растеклась по его одежде темным пятном; несколько алых капель упали на землю.

Яо Линю потребовалось долгих десять секунд, чтобы осознать, что сейчас произошло. Стрела летела именно в его сторону, но Юнь Шэнли закрыл его собой… Зачем?

Люди, услышавшие предупреждение Юнь Шэнли и обернувшиеся на возглас, пришли в ужас. Кто-то закричал, все тут же рванули в разные стороны, создавая давку. Женщины похватали детей, мужчины бросились защищать жен и наложниц, и даже торговцы побросали свои лавки. Воцарился хаос.

Юнь Шэнли вновь оглядел все вокруг, пытаясь отыскать нападавшего, но соседний переулок уже был пуст, и лишь на крыше промелькнула странная тень. Глава бросился следом, не думая, но, сделав пару шагов, потерял равновесие и привалился к стене, медленно сползая вниз. Кровь продолжала стекать по его руке, пачкая все вокруг.

Яо Линь пригнулся и с тихой руганью оттащил главу Ведомства за ящики, что были в переулке, – нападавший все еще мог быть рядом.

– Эй! – позвал Яо Линь, смотря на главу сверху вниз. Спасти или бросить? Внутренний голос кричал бросить его здесь и сбежать как можно дальше, но Яо Линь не мог уйти – ноги просто не слушались, а в горле встал ком. Он не мог так поступить с человеком, который его защитил!

Юнь Шэнли отмахнулся от него здоровой рукой, морщась от боли:

– Ничего страшного, просто глупая стрела. Я… Я догоню его…

Яо Линь проигнорировал его бахвальства и наклонился, осматривая рану, – плохо, очень плохо, стрела вошла глубоко, без лекаря не вытащить. Рукам стало горячо, и Яо Линь растерянно посмотрел на свои ладони, красные от крови. Кровь… На них была кровь его врага, вот только толку от нее, если она вытекает не из раны, что он нанес своим кинжалом?

– Нам нужно отправиться к лекарю, – заявил он, с волнением смотря на бледное лицо напротив.

Юнь Шэнли закашлялся, тихим голосом говоря:

– Кажется… целились в тебя.

И осел на землю. Яо Линь подхватил его под руки, пытаясь удержать, но Юнь Шэнли был слишком тяжелым, поэтому они оба опустились на колени.

– Эй, ты умереть вздумал? – Яо Линь похлопал его по щекам, пытаясь привести в чувство. – С тобой все в порядке? Сильно больно?

– Да… Меня же стрела пронзила… Конечно, больно.

Яо Линь закатил глаза, думая, почему стрела не попала тому в голову. Тогда бы это избавило владельца «Белого Журавля» от множества проблем. Но в тот момент, когда Юнь Шэнли закрыл его собой, Яо Линь чувствовал лишь, как все тело словно прошило молнией – страх за чужую жизнь заставил сердце сжаться.

Как собаку ни гони, все равно к ней привыкаешь…

Юнь Шэнли вдруг рассмеялся. Яо Линь стукнул его по плечу, отчего глава Ведомства коротко простонал от боли.

– Что смешного?

– Похоже, не у меня одного есть враги. Теперь между нами много общего. Нас обоих хотели убить стрелами.

Глава 6

Яо Линь приложил все свои усилия, чтобы притащить Юнь Шэнли обратно на постоялый двор. Тот был выше и чуть крупнее его, и даже если они могли сравниться по силе в рукопашном бою, Юнь Шэнли весь обмяк, потеряв сознание от боли, и оттого нести его постоянно норовящее выскользнуть из рук тело было в два раза тяжелее.

Дагэ даже не выказал удивления, когда увидел истекающего кровью Юнь Шэнли:

– Надеюсь, это ты его ранил?

Яо Линь был не в состоянии должным образом отреагировать на ехидное поддразнивание брата. Тяжело дыша, он опустился вместе с Шэнли на спине на пол и выдавил:

– Нет… Меня хотели убить, а он… он меня прикрыл!

Дагэ, рассматривающий бледное от потери крови лицо главы Юня, резко изменился в лице:

– Кто посмел на тебя напасть?

– Быстрее! Помоги! Зови лекаря, он уже без сознания! – крикнул Яо Линь и попытался дотащить Юнь Шэнли до второго этажа, чтобы уложить его на кровать.

Лекарь прибыл совсем скоро и сразу же занялся раной главы. Мужчина нервничал, потому что стрела извлекалась с трудом; крови натекло много. Наконец показался наконечник, лекарь вынул стрелу полностью, промыл рану, обработал ее и наложил тугие повязки, которые все равно продолжали пропитываться алым. Юнь Шэнли то и дело приходил в себя и каждый раз повторял одну и ту же фразу:

– Не говорите отцу… Убьет… Не говорите ему…

Дагэ в замешательстве посмотрел на Яо Линя, ища у него объяснений, и тот, глубоко вздохнув, сказал:

– Он боится, что отец отстранит его от управления Ведомством. За то, что он даже за своей жизнью уследить не может.

– Вот как. Он, похоже, действительно трус.

На удивление Яо Линь не согласился:

– Не думаю. Он единственный, кто хоть как-то может противостоять верховному цензору – за исключением Ордена Полуночников, конечно. Ему, разумеется, ничего не будет за нарушение правил или несогласие с действиями Юнь Циньланя, потому что Юнь Шэнли – его единственный сын. Глава Юнь хоть и дурак, но опасностей точно не боится – полез же на арену, дрался там с Гончим, да и скандал устроить в «Доме Пионов» не побоялся, хотя нас окружили со всех сторон… Трусливым его точно не назовешь. К тому же… Скорее всего, он не хочет, чтобы отец узнал, что его сын защитил простого человека, едва не пожертвовав собой.

Яо Линь взглянул на Дагэ, который почему-то очень пристально на него смотрел:

– Что?

– Мне кажется, все проще. Он просто не хочет получить выговор от отца.

– Этот вариант, наверное, ближе всего к правде. – Яо Линь перевел взгляд на Юнь Шэнли, который снова потерял сознание, и почувствовал некую благодарность.

Лекарь наконец-то не выдержал и раздраженно обратился к ним:

– Господа не могут поговорить за дверью?

Яо Линь и Дагэ извинились и сразу удалились из комнаты.

Закрыв дверь, брат продолжил:

– Точно ли целились именно в тебя? С тобой была еще одна притягательная мишень в лице Юнь Шэнли. Может, его враги хотели от него избавиться?

Яо Линь задумчиво покачал головой:

– Не думаю. В связи с последними событиями вполне вероятно, что кто-то хотел отомстить именно мне.

– А если это Орден Полуночников хочет тебя так предупредить? Сам посуди: сначала Бао Муяна убили прямо у тебя на постоялом дворе, потом те непонятные люди завалились сюда и попытались устроить скандал, теперь – нападение.

Яо Линь и сам думал об этом. Господин Ордена был немного… радикален в своих взглядах и методах. Он не любил, когда кто-то стоял у него на пути, а если это случалось, то он пытался всеми силами отправить этого человека в загробный мир. Если госпожа Иньхань и Фу Чан дружны, то последняя обязательно расскажет о появлении Яо Линя в ее «Доме Пионов», и тогда придут по его душу.

– После того как я начал общаться с Юнь Шэнли, Орден, похоже, и правда нацелился на меня.

Дагэ хмыкнул и упрекнул его:

– Конечно, если продолжишь общаться с этим отбросом семьи Юнь, вряд ли кто-то поверит, что ты в здравом уме.

– Дагэ, не начинай…

На лице Дагэ появилась хищная улыбка, полная жажды крови.

– Ты мне лучше расскажи поподробнее, где и как на вас напали, а Дагэ быстренько разберется с этими мерзавцами. Орден Полуночников это или нет – неважно, любой, кто посмеет тебя тронуть, – уже труп.

* * *

Чтобы разбудить Чжи Ханя и Сунь Юаня, Сяо Ши пришлось вылить на них ведро холодной воды. Когда их сознание немного прояснилось, им сообщили, что их драгоценного главу подстрелили. Чжи Хань первым рванул на второй этаж, несколько раз споткнувшись по пути, пока не добежал до комнаты, где находился Юнь Шэнли. Однако лекарь не позволил им войти, заставив сидеть и ждать под дверью.

Они не могли найти себе места, сильно нервничая. Если Юнь Шэнли умрет, заместитель и помощник в любом случае последуют за ним, потому что верховный цензор их точно убьет!

Глава Ведомства очнулся на следующий день. Рана была несерьезной, но потеря крови сильно его ослабила. Юнь Шэнли чувствовал себя так, как будто его сверху придавили горой. Попытался сесть, но почти сразу же упал назад на твердую подушку – тело совершенно не слушалось.

И вдруг раздался крик:

– Глава! – Юнь Шэнли с трудом открыл глаза и увидел склонившихся над ним Чжи Ханя и Сунь Юаня, чьи глаза были красными от слез, а губы дрожали. – Глава, вы наконец-то очнулись!

Юнь Шэнли нахмурился из-за боли, пронзившей голову:

– Зачем вы открыли свои рты?! Тц… Я едва не умер от ваших воплей.

– Вот именно, что еще немного и… – ответил Сунь Юань, вытирая рукавом мокрое от слез лицо. Он взял со стола стрелу, что вынули из плеча главы, и воскликнул: – Вам повезло, что на ней не было яда!

Наконечник стрелы отливал золотом, словно металл обожгли солнцем. Необычный и, скорее всего, дорогой в изготовлении снаряд очень тонкой работы – даже на императора не стали бы тратиться и делать нечто настолько изящное. Юнь Шэнли взял стрелу в руки и заметил странный символ, что был выгравирован на деревянной основе, – солнечный диск с некрасиво изломанными лучами – будто светило билось в агонии, умирая.

– Здесь какой-то знак.

Сунь Юань приблизился и тоже принялся рассматривать символ.

– Глава Юнь, вначале полумесяц, символ Ордена, а теперь это… Почему кто-то так упорно пытается навредить господину Яо? Тем более этот золотой наконечник, в чем смысл убивать кого-то таким дорогим оружием…

– Солнце, – пробормотал Юнь Шэнли. – «Солнце горит, а кости дрожат». Выясните происхождение стрелы – найти нападавшего будет слишком сложно, я ни одной приметы не смог разглядеть…

Играясь со стрелой, на которой все еще остались багровые пятна его крови, младший господин Юнь неожиданно вспомнил о более важном деле:

– Вы же не рассказали отцу? – обеспокоенно спросил он.

Чжи Хань и Сунь Юань переглянулись, и Юнь Шэнли понял, что они все растрепали. Пока он был без сознания, Чжи Хань от отчаяния помчался просить совета у Юнь Циньланя, поэтому верховый цензор уже был в курсе случившегося.

– Вы… Кто ваш глава?! Почему вы никогда не слушаете моих приказов?! – Юнь Шэнли ударил кулаком по кровати, отчего рана на плече снова открылась и стала сочится сукровицей – ощущение не из приятных.

Сунь Юань вскочил и мягко прижал Юнь Шэнли обратно к постели.

– Глава, не злитесь! Мы верны лишь вам, но верховный цензор велел нам докладывать о ваших травмах.

Чжи Хань тихонько подошел и ласковым голосом спросил:

– Вы же не злитесь?

Юнь Шэнли процедил сквозь стиснутые зубы:

– Не злюсь, конечно, не злюсь!

Когда Яо Линь вошел в комнату, Юнь Шэнли, только что подскочивший с кровати и схвативший стоящую на тумбе курильницу, пытался бросить ее в Чжи Ханя, в то время как Сунь Юань сжался в противоположном углу, дрожа от страха.

– Вы что творите?! Знаете, сколько я заплатил лекарю, чтобы вашего главу вытащить из цепких рук смерти?

Юнь Шэнли остановился и отбросил курильницу, тяжело дыша. Его грудь вздымалась от частых вдохов, а лицо искажала ярость: до того, как он попытался избить Чжи Ханя, тот честно рассказал ему о том, что происходило на постоялом дворе, а именно – о постоянно появляющихся трупах животных прямо на пороге. Это взбесило главу больше, чем тот факт, что отец уже знает о его травме. На Яо Линя напали, потому что именно он, Юнь Шэнли, не уследил за ним, не приходил сюда так долго и допустил подобное.

Яо Линь подошел к Юнь Шэнли и молча распахнул на том одежду, осматривая плечо. Рана, как и ожидалось, действительно открылась, и повязки насквозь пропитались кровью. Хозяин «Белого Журавля» поднял на главу злой и разочарованный взгляд, отчего тот тут же стушевался и отступил:

– Не смотри на меня так, будто я в чем-то виноват.

– Зачем ты полез меня защищать? А если бы стрела попала чуть ниже?! – Яо Линь ткнул его в область сердца. Юнь Шэнли отстранил его руку и запахнул обратно одежду, пряча рану от встревоженных взглядов. Он не хотел, чтобы Яо Линь видел его слабым и неспособным постоять за себя – перед хозяином постоялого двора хотелось представать только в лучшем виде.

– Мне нужно было смотреть, как эта стрела пронзает тебя? Я не думал, я просто действовал как надо!

– Ха! С каких пор тебя беспокоит мое состояние? Забыл, как отправил меня в бордель и чуть не утопил в реке? – ехидно ответил Яо Линь, не скрывая своего недовольства.

– Это не то же самое! Я никогда не желал навредить тебе специально.

Яо Линь очень хотел сказать главе Ведомства, что одно только его существование уже приносит немало вреда, но… Юнь Шэнли был прав. Хотя Яо Линь не верил его словам о дружбе, не понимал, почему вдруг Юнь Шэнли помог девушкам из «Дома Пионов», прикрываясь заботой о нем, и почему так сильно невзлюбил Дагэ. В каждом действии, в каждом слове главы Ведомства Яо Линь видел угрозу или пытался отыскать подвох, боясь, что вот еще чуть-чуть – и Юнь Шэнли снова придет с каким-то предложением, стоящим жизни, и попытается вовлечь Яо Линя в свои опасные планы. Но несмотря на все это – зачем пес Юнь закрыл его собой от стрелы?

Чжи Хань, словно предчувствуя грядущую битву, дал знак Сунь Юаню, что пора уходить. Они осторожно выскользнули из комнаты, оставляя своего главу и его спасителя наедине.

Никто не заметил, как заместители ушли, и атмосфера продолжила накаляться. Поэтому Яо Линь, не желая и дальше ругаться, перевел тему и напомнил главе о его состоянии:

– Садись, я обработаю рану. Пока не стало еще хуже.

Юнь Шэнли приподнял брови от удивления: