Kitabı oxu: «Замуж за герцога»

Глава 1

Теплый солнечный свет мягко лился сквозь высокие арочные окна, наполняя комнату ровным золотистым сиянием. За стеклом возвышались купающиеся в утреннем свете зеленые холмы Хольмгарда.

Ярнара Риндаль, самая младшая дочь тихого и скромного Дома Риндаль, постепенно приходила в себя ото сна. Она моргнула от тепла, коснувшегося щек — ее разбудил влажный нос и маленькие настойчивые лапки раньше заглянувшего в комнату солнца. Этот способ пробуждения оказался куда эффективнее любого колокольного звона.

Искрец, ее крошечная собачка, с энтузиазмом вылизывал щеки и подбородок.

— Доброе утро, Искрец! — рассмеялась Ярнара и отбросила прядь волос с лица.

Песик радостно подпрыгивал по постели и вилял хвостом так бурно, будто в его мире не существовало ничего важнее момента, когда хозяйка наконец открыла глаза.

Ярнара потянулась, тонкая ткань ее хлопковой ночной сорочки тихо зашуршала при ленивых движениях. Мир за окнами жил своей неторопливой жизнью: где-то в саду перекликались птицы, а вдалеке глухо урчали двигатели поместья, просыпавшиеся вместе с остальным хозяйством. Никаких тревог, никаких вызовов, никакой спешки.

Жизнь на Хольмгарде почти никогда не знавала суеты.

Их дом, верный вассал правящего планетой Дома Йосом, обладал лишь призрачным, почти символическим оттенком власти. Он был старым, малым и скромным: местное баронство управляло землей и урожаем, а не судьбами звездных систем. Их долг был прост — хранить порядок и не заглядываться на чужие престолы.

Отец, барон Бьярндун Риндаль, повторял это почти ежедневно. Он ценил тишину отдаленной планеты куда больше, чем пороховую пыль галактической политики. Мать, баронесса Сигрид Риндаль, была его идеальным отражением — спокойная, мудрая, нашедшая счастье в жизни, где не нужно сражаться за каждую ступеньку вверх.

Ярнара, младшая из троих детей, выросла в атмосфере мягкости и умиротворения.

Старший брат, Грэхам, большую часть времени проводил вдали — на торговых постах и портах внешних провинций. Сестра, Мойрана, уже начинала входить в свет и появляться на балах и приемах при дворе Йосомов.

А жизнь Ярнары оставалась такой же безмятежной, какой была всегда — размеренной, наполненной тихими утрами, чтением книг в саду, неспешными чаепитиями с матерью и долгими прогулками с Искрецом.

И большего ей не требовалось.

День продолжился в своем обычном неторопливом ритме.

На столе уже был накрыт завтрак: теплый хлеб, яйца и бекон, садовые фрукты, мед, черный чай в изящных фарфоровых чашках. Ярнара, еще сонная, наблюдала за семейной идиллией, пока Искрец сладко сопел у ее ног. Отец, восседающий во главе стола, просматривал утренние сводки новостей на полупрозрачном даталисте, изредка что-то комментируя. Мать молча разливала чай.

Ярнара слушала вполуха. Куда важнее ей было незаметно просунуть под стол кусочек бекона. Искрец блаженно жмурился и отстукивал благодарность хвостом по полированному полу.

— Официально, — произнес отец, опуская лист. — Герцог Рэйгон Хеллвейн объявил о намерении жениться.

Чайник с кипятком в руках матери на мгновение замер. Она обменялась с мужем быстрым и выразительным взглядом.

— Значит, слухи подтвердились, — тихо сказала Сигрид, ставя чайник на поднос. — Скоро начнется выбор невесты.

Мойрана, до этого безмятежно ковырявшаяся ложкой в фруктовом салате, резко подняла голову. Глаза ее вспыхнули живым огоньком.

— О, я слышала об этом при дворе Йосомов! — заговорила она с едва сдерживаемым восторгом. — Говорят, леди Луиза Йосом обязательно будет предложена. Она в последние месяцы появляется на каждом приеме! Даже на бал у Дома Веларин ее приглашали, представляете? Две недели пути туда, ведь у Йосомов нет варп-кораблей! Веларины бы смеялись, если бы она опоздала.

Ярнара слушала с тихим изумлением, будто речь шла о чьей-то далекой судьбе, никак не связанной с ее миром. Варп-корабли, пролетающие за дни то, на что обычным флотам требовались недели, принадлежали Императору, Великим Домам и немногим обособленным богачам. Их семья могла только мечтать о подобной роскоши.

Мать тихо усмехнулась:

— Это не важно. Все знают, чем это закончится.

— Закончится… Чем? — робко спросила Ярнара.

Мойрана вспыхнула еще ярче:

— Принцессой Миэлин Ратрак, конечно! Об этом твердят годами. Единственная дочь Императора, самая прекрасная женщина в Галактике. И он… — она театрально приподняла брови. — Рэйгон Хеллвейн — глава Дома Хеллвейнов. Его серебряный ястреб видели на сотне полевых битв!

Сестра понизила голос так, будто рассказывала страшную сказку:

— Говорят, его флот способен бросить вызов самой Императорской Гвардии. А его солдаты не знают, что такое отступление. И что он пьет кровь животных, чтобы сохранять силу.

Ярнара непроизвольно ахнула, представив эту мрачную картину:

— Кровь?.. Пьет?!

— Люди любят приукрашивать, — весело отмахнулась Мойрана.

— Я бы остерегался повторять подобную чепуху на людях, — сказал отец сухо.

— Я лишь пересказываю то, что слышу на приемах, — невинно пожала плечами Мойрана. — Но все уверены: он и Миэлин Ратрак давно почти обручены. Она бывает на его личных турнирах, обедает с его родней. Дома Хеллвейн и Императорский связаны крепче змеиных узлов.

Мать задумчиво сложила руки на столе, ее взгляд стал глубже и внимательнее:

— Политическим союзам неведомы чувства. Если брак до сих пор не заключен, значит, что-то еще обсуждают. Или кто-то… Сопротивляется.

Бьярндун аккуратно сложил даталист и отодвинул его в сторону.

— Но все это не наше дело, — сказал он с той твердостью, что не оставляла места для возражений. — Мы маленькое баронство и держимся подальше от их игр. Дом Йосом, возможно, и отправит свою кандидатуру, но мы, как всегда, останемся лишь простыми наблюдателями.

Ярнара опустила взгляд на тарелку, когда в животе что-то нервно дрогнуло. Она и сама не понимала, почему. Может, потому, что разговор касался больших и серьезных миров, о которых она знала лишь по обрывкам чужих разговоров? Или оттого, что в голосах родителей пробивалась тревога, которую тщательно скрывали за ровными интонациями?

В ногах Искрец тыкался холодным носом в кожу, полностью довольный житейской простотой происходящего. Его тихая и привычная безмятежность возвращала Ярнаре чувство спокойствия.

— А я все равно мечтала бы оказаться там, — выдохнула Мойрана почти неслышно.

Ее взгляд стал далеким и мечтательным, а ложечка в чашке медленно описывала круги, словно размешивала не чай, а будущие грезы.

— В Императорском дворце… — продолжила она почти шепотом. — Говорят, залы Ноктиона сияют как звездное небо. Что стены там словно из кристаллизованного света, а в садах цветут растения со всей Галактики. Представляете? Хоть раз пройти по тем коридорам… Постоять на балконе, где Императрица Мирабель принимала корону. Даже не как невеста, просто как гостья…

Мойрана улыбнулась хрупкой и мечтательной улыбкой. В груди у нее жила еще одна маленькая личная надежда, которой она явно не собиралась делиться с окружающими.

Сестра всегда менялась, стоило заговорить о дворцах, балах и придворных интригах. В ней пробуждалась тяга к высоте, к золоту и блеску — ко всему тому, что Ярнара могла вообразить себе лишь смутно, как далекую и чуждую сказку.

Мать обратилась к замечтавшейся Мойране:

— Мечтам всегда есть место. Жизнь там не такая легкая, как тебе кажется. С высоты открывается красивый вид, но и падать оттуда куда больнее.

— Возможно, — согласилась Мойрана. — Но, может быть, вид того стоит?

Отец слегка откашлялся, расправляя салфетку — жест, которым он всегда завершал темы, которые считал неуместными для дальнейших обсуждений.

Разговор стих.

Ярнара взглянула на сестру — та делала вид, что спокойна, хотя глаза все еще искрились мечтами, которые невозможно было спрятать. Ярнара задумалась: каково это — постоянно двигаться вперед, стремиться в самый эпицентр великих событий?

Она не знала. Да и, если честно, не особо хотела знать.

Мысли о том, чтобы покинуть Хольмгард, казались ей столь же абсурдными и далекими, как полет к императорским звездам и планетам. Ярнара никогда об этом не грезила, не строила планов о других мирах. Ее будущее виделось простым и ясным: стать надежной правой рукой отца, заботиться о земле и людях, которые на ней живут.

Здесь, среди тихих холмов, где небо всегда слегка затянуто утренней дымкой, где сад пахнет растениями и свежестью, а жизнь идет ровно и неторопливо, она была в безопасности.

Что бы ни происходило там, в холодных золотых залах Императора или под серебряным взглядом ястреба Хеллвейнов, все это оставалось за гранью ее мира. Это не имело к ней никакого отношения.

Глава 2

В саду тонко пахло поздними розами. Ярнара сидела под деревом с аккуратно устроенной на коленях книгой. Искрец лежал рядом и мирно посапывал после их активных игр. Сложно было сосредоточиться на чтении, потому что после завтрака голова пухла от болтовни сестры.

Каждое утро за столом превращалось в сцену для Мойраны, которая с восторгом пересказывала сплетни со двора Йосомов. Она приносила все новые вести о брачном отборе и рассказывала о кандидатках, их красоте, происхождении, о роскошных приготовлениях по всей Системе.

А вчера Мойрана буквально светилась, когда объявляла, что леди Луиза Йосом, дочь правителя Хольмгарда, официально внесена в список претенденток. Сестра в который раз с энтузиазмом щебетала о невероятно долгих путешествиях без варп-кораблей. Для Ярнары и сама мысль о таком пути казалась почти невозможной. До Ноктиона, императорского мира, куда должен был прибыть весь брачный рынок из-за участия принцессы Миэлин Ратрак, дорога заняла бы почти месяц…

Ярнара проводила пальцем по строкам и мысленно уносилась все дальше от Великих Домов и их пафосных проблем Здесь, под ивой, ее мир был маленьким и тихим: знакомые каменные стены, покатые холмы, дни, которые текли в ритме времен года, а не в такт политическим интригам. Она была на середине абзаца, когда на страницу легла большая темная тень, не похожая на ту, что отбрасывала на землю листва.

Ярнара подняла голову в ожидании увидеть грозовое облако и замерла. К поместью опускался небольшой отполированный корабль, его корпус мерцал под солнцем, украшенный знаком бурого медведя на зеленом фоне.

Дом Йосом.

— Как странно… — прошептала Ярнара и захлопнула книгу.

Искрец лениво зевнул, совершенно не разделяя хозяйской тревоги.

Стряхнув траву с подола, Ярнара направилась к парадной площадке. К тому времени корабль уже мягко опустился на платформу, а его мощные двигатели постепенно стихали.

Из шлюза вышли трое, в их движениях и взглядах читалось — это что-то срочное и важное. Барон Бьярндун Риндаль ждал их у края площадки, такой же смущенный и удивленный, как наблюдающая со стороны Ярнара. После короткого обмена приветствиями он провел гостей в дом.

Ярнара вернулась в сад, чтобы продолжить чтение книги, но уже через полчаса туда вбежала запыхавшаяся служанка. Она громко окликнула ее:

— Леди Ярнара! Баронесса просит вас немедленно подойти. Это очень важно!

— Что случилось?.

— Я не знаю, миледи, — вымолвила раскрасневшаяся от бега служанка. — Но баронесса… Очень взволнована.

Искрец коротко тявкнул, уловив перемену в настроении хозяйки. Ярнара поспешила в дом, где ее прямо в дверях встретила Баронесса Сигрид. Глаза матери необычайно сияли, лицо порозовело от странной смеси потрясения и восторга.

— Ярнара, — шепотом сказала она и взяла дочь за руки. — Слушай меня внимательно, девочка.

У Ярнары похолодели пальцы — вряд ли Йосомы лично заявились сюда, чтобы принести какую-нибудь хорошую для их дома весть.

— Мама… Что произошло?

— Ты поедешь представлять Дом Йосом на брачном рынке для Его Светлости герцога Рэйгона Хеллвейна!

Ярнара на мгновение даже забыла, как дышать. Она — и на брачный рынок?! Да это же безумие!

— Как это… Что вы… А леди Луиза?

— Леди Луиза тяжело заболела, — тихо и торопливо ответила мать, словно их могли подслушивать в собственном доме. — Врачи подтвердили сильную лихорадку. Не смертельно, но она не успеет восстановиться к отбытию.

— Но ведь у Йосомов есть другие дочери… Кузины… Кто-то еще? — Ярнара пыталась вспомнить имена и титулы, куда более подходящие на роль кандидатки от дома Йосом. Но мысли хаотично путались и обрывались, так и не успевая сформироваться до конца.

Сигрид мягко сжала ее похолодевшие руки, будто старалась передать дочери каплю своей уверенности и смелости:

— Увы, нет, — тяжко вздохнула мать. — Все варианты рассмотрены. Их союзники уже обещали своих дочерей другим семьям. Или они неподходящего возраста. Йосомы хотят быть представлены хотя бы формально.

Мать улыбнулась успокаивающе, как умела только она, и сердце в груди у Ярнары забилось еще быстрее от осознания неизбежности происходящего.

— Не бойся, Ярнара. Все знают, что герцог Рэйгон женится на принцессе Миэлин Ратрак. Им просто нужна благородная, воспитанная, достойная… И, откровенно говоря, безопасная кандидатка. Выбор пал на тебя, дорогая.

— Мойрана… Почему не Мойрана? Она мечтает об этом! Это все для нее!

Сигрид с сожалением опустила взгляд на их сплетенные руки.

— Мойране двадцать шесть. А герцог объявил, что рассматривает кандидаток только до двадцати пяти.

— Но ему же… Сорок! — глаза Ярнары расширились.

— Да, — кивнула мать и ласково провела ладонью по ее волосам, как успокаивала в детстве. — Но ему нужна молодая жена, чтобы много лет рожать наследников. Это не романтика, Ярнара, а политика.

Ярнара никогда не видела себя при дворе, не стремилась к замужеству и придворным играм. А теперь — без подготовки и желания — ее бросали прямо в эпицентр имперской политики, как тряпичную куклу без собственного мнения.

Просто потому, что она подходила по возрасту! Уму непостижимо.

— Но я…

Мать приложила палец к ее губам:

— Тише. Бояться нечего. Он выберет Миэлин Ратрак. Твое участие — формальность, к тому же, довольно почетная. Когда вернешься, это откроет нам многие двери, принесет уважение. Даст вам обеим шансы на лучшую жизнь…

Привычный мир трещал по швам с каждым новым словом матери.

— Да, мама… — потрясенно вымолвила Ярнара, не в силах перечить матери и дому Йосомов, уже решивших все без ее согласия.

— Умница. Все закончится быстрее, чем ты успеешь моргнуть!

Но Ярнара чувствовала обратное — ее жизнь только начинала набирать обороты и кардинально меняться.

Йосомы улетели, как только официально объявили новость. Остаток дня прошел в настоящей суматохе: слуги сновали по поместью, вытаскивая платья из старых шкафов, перебирая украшения, чистя шелка и бархат. Спустя час после того, как на весь Хольмгард прогремела весть о кандитатке Ярнаре, в дом привезли старого семейного портного. Он ворчал, мерил, колол булавками и шипел про "невозможные сроки", но все же делал свою работу под пристальным взглядом барона Риндаля.

Ярнара стояла в центре большой и светлой комнаты и чувствовала себя не девушкой, а вещью, которую спешно приводят в порядок перед далеким и непонятным путем. Манекеном. Пустой оболочкой.

Мамины украшения — скромные в сравнении с сокровищами Великих Домов — вынесли в шкатулках. Для представления выбрали платье из мягкого голубого шелка с серебряной вышивкой по подолу. Простое и сдержанное настолько, чтобы не обидеть богатых и не посрамить Йосомов.

Портной ловко стягивал ткань, крепил застежки и ровнял складки. Отражение в зеркале казалось Ярнаре старше и строже в сравнении с тем, что она видела еще утром.

А вот сияющая Мойрана кружила вокруг сестры, вовсе не разделяя ее пессимизма:

— Ярнара! Подумай только! Мы едем на Ноктион! На планету Императора! Это же мечта! — она буквально парила над полом от восторга.

— Целый месяц в пути… Я ведь была за пределами Хольмгарда всего один раз, да и то на два дня…

— Не говори глупостей! Подумай о роскоши! О великолепии! Все Великие Дома будут там. И, возможно, сам Император! Это легендарное событие. Там творится история, а мы будем ее свидетелями!

Сестра захихикала и, как подобает этикету, прикрыла рот ладонью, будто уже находилась в высшем обществе:

— Бедная Луиза… Представляешь, как она взбесится, когда узнает, что я танцую с молодыми аристократами, пока она изнемогает от болезни в своей постели?

Ярнара отвела взгляд и ойкнула, когда портной случайно уколол ее булавкой и начал поспешно извиняться. Восторг сестры лишь усиливал ее внутреннюю тревогу.

Под вечер вся семья собралась за ужином, но без пафоса, гостей и лишних глаз. Атмосфера уюта и тепла сменилась всеобщей нервозностью.

Бьярндун срочно вызвал Грэхама домой. Брат хоть и приехал уставшим, но пытался по-своему поддержать Ярнару успокаивающей улыбкой.

Когда все заняли свои места за столом, Грэхам первым поднял бокал:

— За Ярнару! — произнес он короткий тост. — И помни: что бы ни случилось, твой дом и твое сердце всегда здесь. С нами, моя дорогая сестра.

Глаза Ярнары увлажнились накопившимися за день слезами. Искрец, сидевший у нее на коленях, тревожно поскуливал, когда она невольно сжимала его в объятиях слишком сильно.

После ужина, когда последние слуги разошлись по делам, Ярнара незаметно покинула свою комнату. Босиком она прошла по прохладным коридорам во двор и спустилась к своему любимому саду. В тени деревьев Ярнара простояла еще долго, вдыхая запах земли, цветов и свежести. Запах дома.

Над головой мерцали холодные звезды — прекрасные, далекие и такие недосягаемые. И оттого — еще более пугающие.

Завтра Ярнара покинет дом и поднимется на корабль, который увезет ее в самое сердце Империи. Ей предстоит долгий путь через пустоту космоса, целый месяц среди звезд и планет… Мысль об этом казалась пугающе нереальной.

Ярнара закрыла глаза, наслаждаясь остатками покоя и безмятежности, которые царили в спящем саду.

А утром, когда необычайно мягкий рассвет лег на холмы Хольмгарда, на площадке ее уже ожидал корабль Дома Йосом.

Глава 3

Путь до Ноктиона казался бесконечным. Дни перетекали в ночи, ночи возвращались в дни — и все это тянулось среди черной пустоты за иллюминаторами их скромного по масштабам вселенной корабля. Ярнара с замиранием сердца смотрела, как за стеклом медленно проплывали холодные звезды. Далекие, равнодушные, будто не замечающие дрейфующих в железяке людей.

Лорд Йосом с супругой, разумеется, летели вместе с ними. Не из вежливости, а чтобы лично убедиться, что Риндали не опозорят их дом и сыграют отведенную роль правильно и четко.

Леди Фарина Йосом, суровая женщина с острыми чертами лица и еще более острым языком, не упускала ни одной возможности напомнить Ярнаре ее место:

— Ты не должна говорить, пока к тебе не обратятся, — обратилась она к Ярнаре как-то вечером, натянуто улыбнувшись. Эту улыбку легко можно было принять за неприязнь — ее раздражала наивность Ярнары и то, что на брачном рынке будет участвовать не ее собственная дочь. — Ты представляешь не только Дом Риндаль. Любая твоя ошибка отзовется на всех нас. И поверь, леди Ярнара, двор Ноктиона куда менее снисходителен, чем я.

Ярнара судорожно сглотнула и кивнула, ковыряя вилкой еду. Кусок в горло не лез. Сидящий напротив Грэхам бросил ей короткий, поддерживающий взгляд, но и тот нес в себе отголоски искренних переживаний.

Лорд Йосом, мрачный и сдержанный мужчина, редко разговаривал с Ярнарой. Большую часть времени он проводил в уединении с бароном Бьярндуном, обсуждая стратегию и вопросы политики.

Оставаясь наедине со своими мыслями, Ярнара подолгу сидела у иллюминатора с раскрытой книгой на коленях. Ее взгляд почти не двигался по строчкам. Искрец по привычке крутился рядом, напоминая о тепле дома.

Иногда к ней подсаживался Грэхам, но не с целью заводить разговоры о грядущем брачном рынке, а чтобы отвлечь Ярнару рассказом о той или иной звезде или планете.

Мойрана, наоборот, оставалась собой: смеялась, болтала, мечтала о жизни при дворе, о дорогущих платьях и эффектных танцах с уважаемыми кавалерами. Она будто проживала эти скучные и наполненные неизвестностью будущего дни без усилий и сразу за всех — за Луизу, которая должна была быть тут, и саму Ярнару.

Когда объявили, что корабль, наконец, входит в систему Ноктиона, Ярнара вместе с Мойраной и Грэхамом поспешили на обзорную палубу.

От открывшегося вида перехватывало дыхание даже у тех, кто уже видел нечто подобное.

Ноктион сиял в космической пустоте, как драгоценный камень: глубокие зеленые материки, темно-синие океаны, мягкие белые облака. Вокруг планеты сновали сотни тысяч кораблей, похожие на рой насекомых вокруг спелого сочного плода. Каждый хотел урвать себе хотя бы крошечный кусочек благодати.

Их собственный корабль, небольшой дипломатический шаттл под скромным флагом Дома Йосом, приближался к главной орбитальной станции, похожей на огромный и тщательно охраняемый престол. На фоне роскошных судов Великих Домов их шаттл моментально терялся и мерк.

Корабль Дома Розаль сверкал слоновой костью и золотом, на его корпусе виднелся белый силуэт гербовой голубки. Следом за ним неторопливо шел корабль Дома Веларин — серебристо-зеленый и с выгравированными на бортах парными оленями.

Но даже эти гордые, сияющие корабли не шли ни в какое сравнение с флагманом Хеллвейнов. Тот не сиял, он, наоборот, поглощал свет.

Он нависал над орбитой: черный, как сама космическая пустота, и острый, лишенный ненужных деталей. Огромный и молчаливый. Серебряный ястреб Хеллвейнов хищно распахивал большие крылья на корпусе — судно источало силу и угрозу даже одним своим видом. Оно напоминало не средство передвижения, а оружие, создавая резкий контраст с яркими изящными кораблями других Домов. Флагман напоминал, кем является Дом Хеллвейн: дисциплинированной, военной, суровой мощью.

На борту Йосомов повисла тяжелая тишина. Даже Мойрана замолчала: подалась вперед и почти прижалась лицом к стеклу, глаза ее расширились, губы приоткрылись в детском изумлении. Лорд Йосом медленно выпрямился, его привычная уверенность сменилась сосредоточенной настороженностью. Леди Фарина вцепилась обеими руками в его локоть и тоже не произнесла ни слова.

Когда трап опустился, сердце Ярнары застучало так громко, что она ощутила давление в висках и слабость в ногах. В воздухе витали дорогие, тонкие ароматы, где-то вдали звучал смех и негромкая музыка. Слуги в безупречной форме почтительно кланялись и провожали прибывающих гостей. Стража внимательно следила за всеми присутствующими.

Хольмгард, оставшийся так далеко, со своими тихими холмами и уютными домами, ощущался выдуманной детской сказкой по сравнению с тем, что открывалось перед глазами на Ноктионе.

Искрец тихо заскулил у нее на руках. Ярнара крепче прижала собачку к себе и неловко шагнула вперед. Каждый оценивающий взгляд, который она ловила на себе, казался ей настоящим испытанием. Но все быстро теряли к ней интерес.

Предоставленные им комнаты оказались ослепительно красивыми: с высокими потолками, мраморными полами и балконами с видом на мерцающий город. Слуги поклонились и бесшумно вышли, позволяя гостям перевести дух.

Мать повернулась к Ярнаре, на ее лице светилась гордость, а в глазах пряталась родительская тревога, пальцы заметно подрагивали:

— Дорогая, представь только, завтра все взгляды будут прикованы к тебе!

Ярнара рассеянно кивнула — она не могла радоваться, пока внутри все сжималось в тугой узел. Она опустилась в мягкое кресло и сцепила пальцы на коленях так крепко, что побелели костяшки. Искрец заинтересованно обнюхивал убранство комнаты.

Она не готова! Ни к брачному рынку, ни к взглядам других, более успешных кандидаток, ни к выходу на поклон для герцога…

Ночью из-за переживаний Ярнара почти не спала, ей то мешал гул систем охлаждения, то далекая, похожая на шепот музыка, то огни огромного города за незашторенными окнами. И все казалось таким чужим… Она уже скучала по тишине Хольмгарда, по ночному воздуху, пахнущему травой, по утрам, когда ее будили птицы и Искрец, а не тревога или кошмары.

Искрец, похоже, уже привык к этой вычурной атмосфере: спокойно спал под боком пузом кверху, изредка подергивая задней лапой в воздухе. Ярнара вздрагивала от каждого нового звука и шороха.

***

Учтивый стук в дверь заставил Ярнару резко открыть глаза. Послышался приглушенный голос матери:

— Ярнара, милая, доброе утро. Пора!

Она медленно моргнула, еще не до конца понимая, где находится. Большая комната, высокие потолки, незнакомые запахи… А потом вспомнила: кто она, почему находится здесь, в чужой постели, и что ждет ее дальше.

Брачный рынок начинался.

— Не заставляй их ждать, — вновь раздался голос матери.

Ярнара нехотя поднялась с теплой постели и подошла к большому зеркалу, будто специально выставленному чуть ли не по центру комнаты для актов самолюбований. В отражении на нее смотрело бледное лицо с широко раскрытыми, испуганными глазами. Бедная маленькая девочка, которую зачем-то втянули в политические проблемы Дома Йосом…

В комнату вошли три придворные служанки, чтобы молча выполнить свою работу: сначала они провели все банные процедуры, затем долго расчесывали ей длинные темные волосы с применением дорогих и ароматных масел, пока те не заблестели, далее переплели их в сложный узор из мягких кос, элегантно уложенных на спину. Добавили украшения.

Мать стояла рядом и тщательно наблюдала за процессом, разглаживая несуществующие складки на ткани одеяний и, несмотря на старания, не могла скрыть дрожь в руках.

Платье Ярнары из голубого шелка мягко ложилось по фигуре, но не слишком откровенно выделяло ее женские формы. Тонкая серебряная нить узора обрамляла рукава и подол, красиво бликуя на свете при движениях. На шее висел кулон с лунным камнем, в ушах — мамины жемчужные серьги. Их выбрали не ради моды, а ради тихой и ненавязчивой красоты.

Ярнара выглядела достойно и, главное, почти незаметно.

— Все будет хорошо, — улыбнулась Сигрид. — Это честь — быть здесь.

Пришло время отправляться на завтрак, который во дворце Императора во время брачного отбора никогда не являлся простым приемом пищи. Да, столы ломились от яств, но главное здесь было не в ароматных и украшенных блюдах.

Это было тихое начало долгой церемониальной партии. Первая встреча дочерей и их Домов, где семьи внимательно приглядывались друг к другу, представительницы младших Домов украдкой изучали наследниц Великих, а мягкие улыбки скрывали за собой холодный расчет. Мужчина, ради которого все здесь собрались, появляться не должен был — герцог по традиции не присутствовал на ранних приемах.

Имперские слуги провели Ярнару и ее мать по отполированным коридорам, украшенным колоннами, статуями и картинами, к обеденному залу. Он оказался таким же огромным и залитым ярким солнечным светом, как и остальные гостевые помещения. Над головой сверкали большие люстры с драгоценными камнями, в панорамных окнах открывался захватывающий вид на императорский сад. Большинство кандидаток с семьями уже сидели за столами. Шепот голосов, шелест шелка, редкий звон посуды — все это тонуло в напряженном ожидании самого главного.

Ярнару с семьей, которую подцепили по коридорам, провели к столику у самого края — вдали от первых рядов, где разместились сильнейшие и богатейшие Дома. Она выпрямилась, сложила руки на коленях и постаралась не выдать, как сильно ее трясло изнутри.

Впереди сидели идеальные девушки: у каждой была безупречная осанка, плавные движения, тщательно выверенные жесты. Их прически и платья сияли камнями и бисером, ярко переливаясь в лучах утреннего света.

Мелькание серебра привлекло взгляд Ярнары. В полированной поверхности кувшина отразилась она сама — с темной косой, сдержанным платьем, мягкими линиями фигуры. Те самые округлости, которые дома казались ей естественными и красивыми, здесь вдруг выглядели отчего-то неуместно.

Ярнара взяла чашку, чтобы отвлечься от назойливых мыслей о том, что здесь ей не место. Искрец с миской еды, принесенной служанкой, остался в комнате — некому было ткнуться в ладонь холодным носом и напомнить, что она все еще важна для кого-то. В этом дворце, возведенном для богов и хищников, она была чужой, беспомощной и одинокой.

Внезапно зал стих. Двери в дальнем конце распахнулись — и в помещение вошли двое имперских гвардейцев в парадной форме синего цвета с серебром. По залу прокатился приглушенный шепот.

А затем вошла принцесса Миэлин Ратрак.

Она не спешила и не должна была спешить. Двигалась так, как движется человек, с рождения знающий, что все взгляды принадлежат ему, а любой зал — его сцена, любое общество — его аудитория.

Миэлин была прекрасна.

Золотые волосы мягко спадали по плечам, кожа светилась изнутри, будто поцелованная и благословенная самим солнцем. Платье нежно-лилового цвета эффектно подчеркивало ее высокий и стройный силуэт. Тонкая вышивка на ткани мерцала, как россыпь далеких звезд. Черты ее лица тоже безупречны: высокие скулы, большие голубые глаза с темными ресницами, спокойная и естественная улыбка на пышных алых губах.

Пока Миэлин двигалась по обеденному залу, взгляды присутствующих магнитом тянулись за ее статной фигурой. Шепот становился гуще, наполненный восхищением, завистью и почти благоговейным трепетом. Редко кому удавалось рассмотреть принцессу вблизи без риска быть уличенным в невежестве.

Ярнара ощутила перемену в зале почти физически, словно воздух стал плотнее и тяжелее после появления Миэлин.

Совершенная принцесса. Очевидный выбор для Железного Герцога, как его называли в народе.

Мойрана сидела рядом, то сжимая, то разжимая пальцы, а потом не выдержала, наклонилась к Ярнаре и прошептала: