Kitabı oxu: «Квартира в подарок»

Час икс:

Идея зрела давно. Решимость крепла день ото дня. Решимость питалась ненавистью и требовала не брать в расчет возможные катастрофические последствия. Не думать о грозящих многих годах тюрьмы или даже колонии строгого режима. Надеяться на лучшее. Надеяться, что не застукают, не поймают и вины не докажут. И иметь в виду, что такого удобного случая может больше никогда не представится. Случай надо использовать. Использовать так, чтобы проблема исчезла раз и навсегда.

Проблема должна умереть!

Когда она умрет, то сразу всё наладится. Мечты вновь обретут реальность, будущее засияет прежними яркими красками. Не может не засиять. Ведь столько сил было вложено, столько времени потрачено, столько терпения проявлено, что награда уже давно заслужена. Награда, которая неминуемо ускользнет, если не предпринять срочных мер. Меры чудовищные, жестокие, смертельные. Но никакого другого способа вырваться из тупика в голову не приходило. Иногда обуревали сомнения, а стоит ли цель такой жертвы, но они не долго гнездились в голове и не подавляли волю, а лишь щекотали нервы, будили воображение, заставляли выверять тщательно каждый шаг. Первый и последний.

Впрочем, первая шагнула она и тут же превратилась в проблему. Вклинилась в такой простой и стройный план достижения счастья, вознамерилась одним махом перечеркнуть и свести на нет титанические усилия многих лет. Как же тут было не озвереть и не объявить войну? Без жалости, без сантиментов, без глупых терзаний. О нет, нет никаких причин упускать свою выгоду. Только еще капля терпения и щепотка удачи. Спрятаться и дождаться, когда она появится. Не впервой.

Удобная позиция за обрешеченной шахтой лифта на несколько ступеней выше лестничной площадки позволяла слышать ее приближение, оставаясь при этом в тени бетонного каркаса и металлического профиля, так что и заметить невозможно, если не знать о засаде. А если вдруг заметит, то можно стремглав убежать сначала наверх, а потом вниз по черной лестнице, как уже случалось уносить ноги в подъездах подобной планировки. Капюшон на голове, нависающий над лицом и кидающий тень до самого подбородка, не позволит меня опознать. И не важно поднимется ли она на лифте или по лестнице, она неминуемо повернется ко мне спиной, чтобы попасть в нужную ей квартиру. Тут-то я и выскочу, и совершу задуманное. Зря что ли тренировки были оплачены и уроки усвоены.

Движение лифта вверх и поворот замка в двери послышались одновременно, заставили замереть в укрытии.

– Ну, наконец-то, – сердито буркнула женщина, выпорхнувшая из квартиры навстречу той, что вышагнула из лифта. – Я уже не надеялась, что ты успеешь. И не надо, не говори мне сейчас ничего, я и так уже опаздываю. Давай сама теперь как-нибудь. Справишься, я уверена, – прокричала напоследок, уезжая вниз.

Оставшаяся ничего не ответила, тяжело вздохнула и скрылась в квартире.

Ну что ж, все гораздо проще, чем казалось. Лишь бы никто из соседей не выглянул в самый неподходящий момент.

Стоило подумать о соседях, как тут же щелкнул замок и открылась дверь соседней квартиры. Вышли двое. Пожилая пара.

– Ты кошелек не забыл? – строго спросила дама, пока мужчина, судя по звуку, вставлял и проворачивал ключ в замке.

– Не забыл, – отозвался тот.

– А сетку? Сетку взял, чтобы за пакет не платить?

– Да.

– А карту с бонусами?

– Я все взял, – огрызнулся мужчина и задал встречный вопрос: – Лифт вызвала?

– Ты куда-то торопишься? – проворчала обиженно дама.

Дом – далеко не трущобы. И такое недовольство жизнью у его обитателей. Пресыщенные, спесивые, капризные. Скорей всего, они продолжили покусывать и задирать друг друга в кабине лифта, но механический звук заглушил их голоса.

Еще минута бездействия, чтобы убедиться, что не едут назад, вспомнив о не выключенном утюге или забытом носовом платке.

Вроде бы не возвращаются… Пора.

Шаг к двери, палец утопил кнопку звонка. Раздалась переливчатая трель.

– Заходите, открыто! – прокричала она из глубины квартиры.

Даже не поинтересовалась, кто нагрянул. Глупая. Недальновидная. Все равно не жилец.

В прихожей за приоткрытой дверью было темно. Не кромешный мрак, но толком ничего не разберешь. Единственно, что различалось, это очертания широкого коридора, уходящего вперед метров на шесть – семь и упирающегося в стену. Коридор имел ответвления и несколько дверей. За ответвлениями и дверьми прятались комнаты, туалет, ванная, кухня. И где-то там находилась она. Интересно, где? Чем таким важным занята? Почему не вышла навстречу?

– Простите, что не встречаю, – подала голос она, будто услышала вопрос о себе и решила разъяснить свое странное поведение. – Я тут в кладовке на стремянке. Лампочку ищу, чтобы вкрутить в прихожей взамен перегоревшей. Представляете, перегорела перед самым вашим приходом. Неожиданно щелкнула и погасла. Я аж растерялась. Думаю, как же вы будете квартиру осматривать, если не видно ни шиша? В прихожей-то совсем темно. Такая планировка, что туда ни от одного окна свет не достает. Вот и полезла в кладовку в надежде, что лампочка запасная найдется. Здесь много всякого инструмента и других разных вещей, – сообщила она, чем-то шурша и позвякивая, ничего не подозревая. – Вы мне поможете? У вас есть фонарик в телефоне? Сможете мне посветить, пока я буду вкручивать? А потом я вам всю квартиру покажу и чаю налью, если не торопитесь.

Поторопиться имело смысл. Сначала закрыть на замок за собой входную дверь и убедиться, что в квартире кроме них двоих никого больше нет. Стремительный и почти бесшумный, благодаря мягким кроссовкам, забег по комнатам успокоил на счет препятствий и ненужных свидетелей.

– Вы меня в прихожей ждете? – снова проявила себя она сильно извиняющимся тоном. И снова сглупила, не требуя немедленного ответа, а продолжая беззаботно трещать, не подозревая, что зло подобралось к ней вплотную, дышит в затылок. – Казалось бы такое маленькое помещение, а сюда столько всего понапихано, что элементарно лампочек не найти. Хотя их не может не быть, если столько всего другого имеется. Словно склад хозяйственного магазина, честное слово.

Она трындела и трындела, и тем самым указывала путь к кладовке, которая оказалась за первым ответвлением коридора направо. Чуть дальше в том же направлении виднелась просторная кухня с вычурным гарнитуром, но тратить время на разглядывания не стоило, хоть любопытство и распирало. Надо было оперативно исполнять задуманное и уносить ноги, поблагодарив судьбу за то, что жертва сама себя определила в ловушку – взгромоздилась на шаткую стремянку в тесном закуте. При таком раскладе убийство вполне могло сойти за несчастный случай. О такой удаче невозможно было и мечтать! Оставалось лишь вспомнить всё, что входило в курс самообороны, и сделать то, что официально посчитали бы превышением необходимых мер. Действовать быстро, пока она не обернулась и не попыталась защититься. Зачем тянуть и создавать себе дополнительные сложности?

Рука, облаченная в прозрачную латексную перчатку, крепко сжала электрошокер, заранее вынутый из рюкзака. Взгляд уперся в оголенную из-под вздернутой штанины лодыжку – прекрасное место для удара. Достаточно было резко приткнуть контакты к коже, одновременно нажимая на кнопку разряда, чтобы она издала невнятный бульк, встряхнулась всем телом, оступилась и слетела со стремянки со стуком и хрустом. То ли руку сломала, то ли ногу, то ли шею, то ли все кости махом. Ни стона, ни движения не последовало – верный признак потери сознания.

После паузы, длившейся какие-то доли секунды, сверху градом посыпались инструменты: отвертки, плоскогубцы, молотки, шурупы, гвозди, какие-то провода и лампочки. Всё, что, видимо, хранилось на полках, которые накренились от резко привалившейся к ним стремянки. Кладовка наполнилась дробным и раскатистым гулом, каким обычно в фильмах озвучивают лавину в горах, и пылью, взметнувшейся вверх от пола к потолку. Прорезая пыль, с коротким, но отчетливым свистом ухнули вниз небольшие по размеру, чуть больше консервной банки, но явно тяжеленные тиски, и стукнули ее по голове, избавив от необходимости применять дополнительную силу с помощью молотка, ждавшего своей очереди в рюкзаке. Одного взгляда на кровавое месиво, образовавшееся на месте виска, было достаточно, чтобы убедиться в мгновенном превращении живого человека в мертвый труп.

Цель достигнута!

Странно, но победного ликования в груди не ощущалось, из горла не рвался радостный клич. Вместо этого панический ужас начал распространяться по телу. Руки и ноги будто онемели, стали ватными и непослушными, во рту образовалась мерзкая горечь. В один миг стало нечем дышать. То ли от вида кровавого месива, то ли от поднятой в воздух пыли, то ли от осознания, что ничего уже изменить нельзя.

А если изменить нельзя, то надо улепетывать подобру-поздорову, пока удача не повернулась хвостатой задницей. Последний штрих – выключить свет в кладовке, прикрыть в нее дверь и прикрыть дверь в квартиру. Всё!

За полгода до того:

Освещения и пространства катастрофически не хватало, чтобы оценить наряд. Дина слегка отодвинула тяжелую штору и осторожно выглянула в торговый зал. Не хотелось брать кота в мешке, но и развлекать посторонних своим несуразным видом тоже не хотелось. К счастью, магазин был пуст, если не брать в расчет двух девушек консультанток, которые караулили поблизости и мгновенно ринулись на подмогу.

– Вы сюда выходите, – позвала одна, лихим размашистым жестом отдергивая штору полностью.

– Здесь зеркало большое и удобное, – добавила вторая, подхватывая штору из рук первой и забрасывая ее на штангу, с которой ткань свешивалась.

Дина почувствовала себя незащищенной, уязвимой, словно публично раздетой. Она смущенно кашлянула и нехотя вышагнула из тесной и затемненной примерочной кабины на свет и простор. Тут же оказалась под перекрестными прицельными взглядами консультанток.

– Юбка села на вас идеально, – восхищенно произнесла первая, не дожидаясь, пока Дина встанет перед зеркалом.

– Блузка прекрасно с нею сочетается, – добавила вторая в том же превосходном духе.

– Стопроцентное попадание! – воскликнули обе в унисон.

– Попадание куда? – растерялась Дина. – Какая-то акция?

Собственное отражение в зеркале ей решительно не понравилось. Трикотажная зеленая юбка сильно обжала бедра, подчеркнув живот, который нельзя было назвать выпирающим, но и под понятие рельефного пресса он тоже не подпадал. Дина всегда старалась скрывать его за свободным кроем или декоративными складками. Самым лучшим для себя вариантом считала платья без акцента на талии. Предложенная консультантками юбка как раз и не делала такого акцента, ее верхний край вовсе к талии не прилегал, ни спереди, ни сзади, ни справа, ни слева. Складывалось впечатление, что юбка была сшита на совершенно прямую фигуру, не имеющую ни талии, ни живота, ни ягодиц, ни бедер – вообще ничего. Такой фигурой мог похвастаться разве что субтильный юноша – подтверждение тому, что большинство модельеров создают одежду для своих любимых… мужчин. Хотя блузка явно предполагала наличие женских форм. Плотная канареечная ткань пузырилась на груди, словно парус, наполненный ветром. В этом пузыре-парусе спокойно мог уместиться бюст самого выдающегося размера. Трудно было представить такую грудь при вполне скромных плечах, на какие блузка была рассчитана. Во всяком случае такую грудь, какая достается большинству женщин от природы, а не является следствием пластических операций.

Цвета юбки и блузки были столь яркими и противоречащими друг другу, что Дина на их фоне потерялась. И без того бледные ее щеки на исходе затяжной и сумрачной зимы стали еще бледнее, глаза из ясно голубых превратились в блекло серые, каштановые волосы в стрижке «каре», будто подернулись сединой, приобретя унылый мышастый оттенок. Почти полное отсутствие косметики, а Дина предпочитала без праздничных поводов не наносить толстых слоев тонального крема и пудры, только тушью слегка выделяла ресницы и гигиенической помадой с блеском увлажняла губы, приняло катастрофический характер. И если пятью минутами раньше Дина представляла собой пусть и не писаную красавицу, но вполне миловидную женщину лет на пять моложе своего реального возраста – сорок с хвостиком, то теперь сама себе напоминала впавшую в детство глубокую пенсионерку. Назвать такое «стопроцентным попаданием» она могла бы только в том случае, если бы это было попадание в передачу «Снимите это немедленно» или в программу «Модный приговор» в качестве примера дурного вкуса. Но девушки консультантки явно не телевидение имели ввиду и продолжали гнуть свою линию.

– Выглядит очень эффектно, – произнесла одна. – Стильный фасон, ультрамодные принты. Кстати, вся новая коллекция просто супер.

– Да, – перехватила инициативу вторая. – К этой блузке можно подобрать трендовые брюки, например, капри-клеш, а к юбке – шикарный блейзер. Сверху накинуть топовый жилет.

– А если вставить золотой пояс и завязать пестрый аскот, – снова включилась первая, показывая на стеллажи, где висели пояса и шейные платки, – на руку надеть часы на золотом браслете вместо вашего пластика и вот так поддернуть рукав блузки… – Она наглядно продемонстрировала, как поддернуть. – Получится законченный сбалансированный лук.

– Репчатый или оружие Робин Гуда? – уточнила Дина, которую начало забавлять происходившее.

Девушки молча переглянулись. На их лицах промелькнуло недоумение, сменившееся через секунду усмешкой превосходства.

– Вы не поняли, – снисходительно взялась объяснять одна. – Под словом «лук» имеется в виду комплект одежды и аксессуаров, создающих неповторимый запоминающийся образ.

– Все я поняла прекрасно, – с тяжелым вздохом разочарования огрызнулась Дина. – Это вы шуток не понимаете. Хотя… то, что вы мне посоветовали, я нахожу очень даже смешным. Так что можно сказать, что шутка ваша удалась.

Девушки замялись, явно не понимая, как им следует продолжать общение с покупательницей. То ли вступить с ней в перепалку, то ли проглотить нравоучение молча? Сделать вид, что не заметили колкости, или посмеяться над собой? Одна была умнее, вежливо улыбнулась и промолчала, другая взялась доказывать свою правоту. С ее слов получалось, что Дина нигде не найдет ничего более подходящего, чем то, что ей предложили в этом бутике. Последний писк моды предстоящего летнего сезона, как никак!

– Мне кажется, юбка тяжеловата для лета, – высказала свое мнение Дина. – Слишком толстый трикотаж и состав синтетический.

– Зато блузка коттоновая.

– Какая?!

Дина заподозрила, что ослышалась.

– Коттоновая, – отчетливо, чуть ли не по слогам, повторила девушка.

– А я думала, хлопковая, – озадаченно пробормотала Дина, пытаясь вспомнить, есть ли у английского слова «cotton» в переводе на русский язык еще какие-нибудь значения, кроме «хлопка».

– Нет, – железно возразила девушка. – Не хлопковая, коттоновая. Это значит – натуральная, дышащая, антиаллергенная. Самый лучший материал для тела.

– Ну, ладно, – примирительно протянула Дина. – Может, я чего и не знаю. Может, это новое слово в модных кругах. Как тот же лук.

Сама себе она поставила на заметку, вернувшись домой, пошерстить словари и выяснить, где же правда. Она любила докапываться до истины, если что-то заинтересовало или стало предметом спора. Теперь же она почувствовала себя уставшей и не способной на препирательства. Она уже полдня бродила по магазинам в поисках наряда для семейного торжества. На следующей неделе им с Антоном предстояло отметить двадцать лет совместной жизни – фарфоровую свадьбу.

Из интернета Дина почерпнула, что двадцатилетний юбилей – один из кризисных периодов в жизни семьи. Супруги уже всё друг о друге знают, обвыклись и притерлись, отсюда, мол, как радости, так и скука. С одной стороны – приятно, что ты понимаешь партнера с полуслова и полу жеста, заранее знаешь его реакцию на что бы то ни было, с другой – предсказуемость и отсутствие интриги убивают интерес и любовь. Отношения оказываются хрупкими, как никогда ранее. Хрупкими, как дорогой фарфор, который на вид гладок и крепок, но легко бьется, если его подвергнуть испытанию – стукнуть или уронить.

Дина была уверена, что их с Антоном брак невозможно разрушить никакими испытаниями. По ее мнению, лучше любви их связывала память о том, что они уже пережили вместе. Остались в прошлом, но не забылись многомесячные задержки зарплаты и почти полное безденежье, когда приходилось рыскать по палаткам возле метро в поисках самых дешевых продуктов, пусть и сомнительного качества, варить супы, что называется, из топора, штопать проношенные носки и подтягивать стрелки на капроновых чулках. Не забылись неожиданные шальные деньги, вырученные Антоном за написание первого игрового приложения для процессора «Макинтош». Они сумели тогда погасить задолженность по квартплате, одеться, обуться и вдвоем слетать в Анталью, где две недели предавались чревоугодию, морской неге и сексуальным утехам, словно заново узнавали друг друга. Потом была первая машина «Шкода Октавиа», пригнанная из Польши и ставшая для них свидетельством стабильно растущего дохода. Планировалось в скорости поменять «Шкоду» на «Мерседес», а Москву на Сан-Франциско, но не задалось ни то, ни другое. Доходы росли стремительно только в первый год, а потом стало понятно, что из средних слоев среднего класса им вряд ли удастся когда-нибудь выпрыгнуть. Только стоило им смело помечтать, как их тут же опускали на землю экономические кризисы или семейные потрясения. За двадцать прошедших лет Дина с Антоном потеряли родителей, умерших, кто от рака, кто от инсульта. Простились с мыслью о детях, потому что никакое лечение не давало результата. Позволили себе немного попутешествовать, скопили никому ненужную коллекцию сувениров и никогда не пересматриваемые диски с фотографиями.

Антон несколько раз переходил из компании в компанию, иногда с повышением в должности и окладе, а иногда в силу обстоятельств с потерей прежних достижений. То, бывало, с начальством расходился во мнениях, то фирма неожиданно банкротилась. Занимался преимущественно программированием, чему учился в институте. Дина тоже этому училась, но сильно уступала способностями Антону, о чем тот часто ей напоминал, причем с института. Подруги поговаривали, что таким образом Антон убрал конкурента, точнее конкурентку. Но Дина так не считала. Она считала, что убралась сама. Сначала в лаборантки на кафедре высшей математики и информатики, а затем в домохозяйки, когда новый заведующий кафедры начал притеснять сотрудниц. Заведующий, мечтавший получить степень доктора физико-математических наук, но застрявший в кандидатах, извергал свою неудовлетворенность на всех вокруг и в первую очередь, на слабый пол. Может потому, что его докторскую уже дважды заворачивала на доработку председатель городской комиссии Эльвира Исааковна. Заведующий скрежетал зубами и все больше утверждался во мнении, что женщины – это люди второго сорта, неспособные понимать точные науки. Что уделом женщины были, есть и будут кастрюли и дети, и нечего корчить из себя умных. Гипатия Алексийская и Софья Ковалевская не в счет, исключения подтверждают правило. Как раз тогда Дине потребовалось взять дополнительный месячный отпуск для лечения своих женских проблем.

– Потому и бесплодны, – разразился гневной речью заведующий, когда она пришла с просьбой к нему в кабинет, – что пашете наравне с мужиками.

– Я же не шпалы таскаю, – попыталась защититься Дина. – И цемент не замешиваю.

– Чрезмерно ум напрягаете, – повысил голос заведующий, не терпевший, чтобы ему перечили. – Попроще надо быть. Поглупее. Тогда и дети появятся.

– Куда же мне деть свой нехилый умишко? – съязвила Дина. – Как же поглупеть-то?

– В домохозяйки заделаться, – посоветовал он. – И мужу своему служить, как заведено было предками.

– А если бы я была не замужем?

– Если бы, да ка бы… – передразнил заведующий и сердито кинул ручку, которой до того противно постукивал по столу. – Вот не надо этих бла-бла. У каждой нормальной женщины муж есть. А если нет, значит ведет она себя неподобающе. Выпендривается и выеживается. За что и огребает по жизни тумаков, и вынуждена сама себе на хлеб зарабатывать. Но, к счастью, это не ваш случай. Так что, пишите заявление об уходе по собственному желанию. Я подпишу.

– Вот так сразу?! – опешила Дина.

– Да. Я не привык тянуть с решениями, поэтому подпишу сразу.

– Но… я не готова. Я прошу лишь отпуск на месяц за свой счет.

– А смысл? – Заведующий указательным пальцем сдвинул на кончик носа свои очки и пристально поверх стекол посмотрел на Дину. Такой взгляд он практиковал со студентами, когда бывал поражен их тупым упрямством. – Ну, допустим, лечение будет успешным, и вы забеременеете, – пустился в рассуждения он. – Тогда через полгода вы уйдете в декрет, а затем в отпуск по уходу за ребенком. Мне придется искать вам замену на пару-тройку лет. Я не смогу пригласить высококлассного специалиста, потому что временно. И вы появитесь на работе, потеряв всякую квалификацию. Да еще будете регулярно отсутствовать из-за болезней вашего чада. Ветрянка, скарлатина, что еще у них бывает? – брезгливо сморщился он.

– Как вы смеете так рассуждать? Вам не стыдно? – разнервничалась Дина. – Вы меня оскорбляете! Оскорбляете всех женщин в моем лице!

– Ой, бросьте, – отмахнулся заведующий, откинувшись на спинку своего высокого и широкого кресла, обтянутого темно бордовой кожей. Только царской короны над ним не хватало в дополнение к двуглавому орлу, висевшему на стене. – Я просто говорю правду. То, о чем другие умалчивают, но думают также. И, кстати, есть еще второй вариант, что лечение ваше ничего не изменит. Тогда вы будете ходить по докторам еще и еще. И что, я должен буду постоянно соглашаться на ваши внеплановые отпуска? Зачем оно мне надо? Зачем это университету? Я уже молчу про ту моральную подавленность, которую вы будете испытывать, и которая неминуемо будет отражаться на работе.

– Есть закон, – пролепетала Дина, чуть не плача.

– Это одна из причин, по которой я обращаюсь к вашему здравомыслию. Давайте, не будем трепать друг другу нервы, разойдемся мирно. Пишите заявление и считайте, что я его уже подписал.

– Нахал! – ругнулась Дина, хлопнув дверью кабинета. – Мужлан! Женоненавистник! Самодур!

Кто находился в этот момент на кафедре, уставились на нее удивленно. Ведь она никогда не позволяла себе грубости. Уволилась в тот же день.

Потом какое-то время еще искала себе работу. Читала объявления в газетах и на сайтах, расспрашивала знакомых, но с каждым днем все менее активно. Она заметила, что в деньгах особой нужды не имеет, Антон как раз тогда начал зарабатывать больше прежнего. Дина робко высказала идею посвятить себя домашнему хозяйству. Антон не возражал. Даже скорее приветствовал. Ему нравилось, что каждый вечер дома его ожидал свежеприготовленный ужин, и не было необходимости по выходным помогать жене с уборкой и закупкой продуктов. Все это она успевала сама в будние дни. В выходные он мог с чистой совестью сходить с приятелями в баню или зависнуть дома перед телевизором. Иногда Дина вытаскивала его на культурную программу или загород на природу. Антон всегда сначала сопротивлялся, а затем сдавался с наигранным одолжением. Дина принимала эту игру как должное с мужской точки зрения, заточенной исключительно на заработок и потеху самолюбия.

Свой нереализованный материнский инстинкт Дина выплескивала на животных. У них дома поселились два европейских короткошерстных кота – Мартын и Круассан – и такой же беспородный пес Венечка. Всех троих в один год Дина подобрала на улице грязными и больными, изможденными и несчастными. Не смогла пройти мимо. Вылечила, откормила, воспитала. Помогал отец, который тоже оказался любителем живности после того, как похоронил жену. Отец спокойно оставался с питомцами, когда Дина с Антоном уезжали в отпуск. Но когда папа умер, остро встал вопрос, кому подкидывать котов с собакой на время отсутствия хозяев. Однажды доверив их приятелю – счастливому обладателю дачи в деревне Тульской области, вернувшиеся Дина с Антоном назад уже никого не забрали. Со слов хозяев и коты, и пес исчезли сами в неизвестном направлении. Дина подозревала, что их выгнали умышленно. Надеялась, что выгнали, а не что-то другое страшнее. Поплакала, пострадала, переболела и решила больше никогда никого не заводить. Подкармливала дворовую хвостатую стаю и била себя по рукам при мысли о том, чтобы приютить очередное жалкое создание.

С тех пор Дина увлеклась кулинарией. Благо рецептов в открытом доступе всемирной паутины появилось море. Она даже подумывала завести свой собственный блог в интернете и «Instagram», но все откладывала идею, опасаясь, что не сможет быть оригинальной, и не желая подставляться добровольно под критику, которой полнился любой портал. Довольствовалась тем, что экспериментировала для себя и Антона, и редких гостей. Родственников у них практически не осталось, в Москве они были совершенно одни. С друзьями пересекались все реже. Сумасшедший ритм столицы и личные проблемы каждого давали о себе знать. Так что и юбилей свадьбы им грозило отмечать вдвоем. Впрочем, Дину это обстоятельство не пугало. Она как раз считала, что годовщина бракосочетания – событие исключительно интимное, не требующее компании. Планировала приготовить любимый Антоном салат из копченой рыбы, заморочить оригинальное мясо в экзотическом соусе, испечь эклеры, оформить стол цветами и плавающими свечками, сопроводить ужин приятной музыкой и закончить вечер в постели в объятиях друг друга, желательно после страстной любовной игры, какой давно у них не случалось.

Еженедельный секс все больше походил на исполнение супружеских обязанностей по заранее согласованному расписанию. В будние дни не стоит даже начинать – усталость накопилась и рано вставать. Суббота – более подходящий день, но есть еще про запас воскресенье, хотя… следом понедельник и снова рано вставать, так что суббота предпочтительнее. Но если субботу пропустили, то надо постараться в воскресенье, потому что потом будние дни и усталость, и целая рабочая неделя впереди… Почему так? Может потому, что не хватало интриги и сюрпризов?

Последняя мысль и погнала Дину по магазинам в поисках нового необычного наряда для себя. Может, стоило и посуду новую прикупить? Конечно же, фарфоровую. Хотя Дине больше нравилось, так называемое, небьющееся стекло. Она не являлась фанатом тонких и изящных фарфоровых сервизов, предпочитая любоваться ими в музейных экспозициях, чем держать дома и все время опасаться расколошматить по неосторожности. Но к празднику в качестве семейного подарка она могла бы приобрести, например, фарфоровый чайный набор на две персоны в английском стиле. Почему бы и нет? Правда, Дина до сих пор ни в одном из магазинов не наткнулась на то, чем захотелось бы обладать, ни из посуды, ни из наряда, но у нее впереди была еще целая неделя, поэтому она не стала торопиться. С одеждой, так уж точно, ведь не привыкла тратить деньги на то, что надевается лишь один раз. Всегда старалась приобрести что-то универсальное. Первый раз показаться на праздник, а затем носить долго и с удовольствием не меньше сезона. Вот и теперь искала себе такой вариант, чтобы после торжества не убирать наряд в дальний угол шкафа, а красоваться в нем все лето. То, что ей предложили консультантки, никак ее не устраивало.

– Спасибо за помощь, – произнесла Дина, утвердившись во мнении, что ни за что не купит зеленую юбку и коттоновую блузку. – Боюсь, это не мое.

– Зря вы так думаете, – тут же возразила одна из девушек.

– Померяйте другой комплект, – активно предложила другая, метнувшись к стойке с вешалками и выхватив оттуда длинный сарафан в мелкий сиреневый цветочек и черную майку.

– Нет, спасибо, – повторила свой отказ Дина.

Ей не улыбалось летом носить черное, а длина до пят вообще никак не вязалась с Москвой. Скорее с Геленджиком или Анапой. Впрочем, даже на берегу моря удобнее было бы ходить в чем-то покороче, например, в шортах.

– А вот это? – другая девушка встряхнула перед Диной очередной яркой тряпкой.

Дина даже не стала всматриваться и разбираться, что за предмет одежды скрывается в плотной бахроме и блеске пайеток, то ли туника, то ли пончо.

– Спасибо, нет, – твердо постановила она.

Но девушки не унимались, пока Дина не рыкнула на них сердито, чем окончательно испортила себе настроение. Вернувшись в тесную и затемненную примерочную кабину, наконец догадалась, зачем она спланирована такой темной и тесной. А затем, чтобы посетительница непременно вышла в зал к яркому свету и широкому зеркалу, где ее профессионально обработают умелые консультанты, навяжут свое мнение и втюхают то, что сама посетительница вряд ли купит. Дине стало неприятно от того, что ее, как и других таких же, рассматривают не с целью подыскать более подходящий наряд, а с прицелом изъять денег из кошелька как можно больше. Даже чертыхнулась тихонько и топнула ногой, при этом коленкой задела свою сумочку, которую в самом начале примерки пристроила на табурет, чудом поместившийся в углу и без того маленького пространства. Сумочка соскользнула на пол и именно в этот момент внутри нее мелодично зазвенел телефон. Дина резко нагнулась, чтобы поднять и вытащить трубку, но не рассчитала размеров помещения. Уперлась попой в боковую стенку, качнулась вперед ниже, чем планировала, и со всего маха приложилась лбом к табурету в том месте, где дерматиновая обивка пряталась под металлическим ободом каркаса. В глазах мгновенно потемнело, в голове разнесся гул. Дина охнула, обхватив голову руками, осторожно выпрямилась, а потом также осторожно присела на тот самый злосчастный табурет, стараясь не задеть ни одну из хлипких стен и не оборвать ненароком штору. Было больно и обидно, до слез жалко саму себя и потраченного впустую времени. Телефон продолжал звенеть, уже по третьему разу проигрывая один и тот же мелодичный фрагмент. Еще пара секунд и он замолкнет. А вдруг это Антон? Может, он освободился раньше с работы, будет рад забрать ее из магазина и ей не придется тащиться домой на метро, а потом еще на автобусе? Живо представив толчею общественного транспорта, Дина поморщилась и быстро полезла в сумочку за телефоном. Еще не вытащив трубку на свет, уже нажала пальцем на кнопку принятия вызова, чтобы успеть до момента отключения. Ей даже показалось, что на экране высветилось родное имя.

– Привет! – с надеждой на избавление от всех невзгод произнесла она. – Как хорошо, что ты мне позвонил. Где ты сейчас?

Пять месяцев до часа икс:

Дина засела за просмотр сайтов о недвижимости. Нашла пяток объявлений о похожих по расположению и площади квартирах. Позвонила по указанным телефонам, поинтересовалась стоимостью, записала для сравнения. Перечитав еще несколько десятков объявлений, решилась составить свой текст, ориентируясь на предложенный шаблон. Опубликовала на паре сайтов, отправила по электронной почте в редакцию газеты «Квадрат в квадрате». Стала ждать, попутно выискивая и высчитывая на какие две квартиры может хватить вырученных денег. Картина складывалась неутешительная. Имея три комнаты в одной квартире, они могли надеяться лишь на две однушки, и то не новые. Был вариант доплаты и приобретения чего-то более просторного, но для себя Дина определила сразу, что ни в какие кредиты и долги влезать не станет. И так непонятно, где и какую работу искать, и на что жить. Еще не хватало, чтобы за непогашенный вовремя кредит или невозвращенный вовремя долг ее лишили крыши над головой. С чем она вообще тогда останется? А вот Антон с его молодухой пусть влезают в кредиты и долги, сколько хотят, ее это не касается. Ее задача лишь продать эту квартиру и купить себе что-нибудь приличное за половину вырученных денег. Все!

Потенциальные покупатели начали звонить уже на следующий день. Выспрашивали подробно о месте расположения дома и годе постройки, о площади, планировке и состоянии квартиры на предмет ремонта. После вопроса о цене, благодарили за информацию и отключались. Дина забеспокоилась, не слишком ли много запросила. Еще большее беспокойство испытала, когда один из звонивших пожелал лично квартиру осмотреть. Так и сказал:

– Можно мы к вам зайдем?

– Я вам перезвоню, – поторопилась ответить Дина. – Мне надо посоветоваться с мужем.

Она пришла в полное смятение. Ей не улыбалось одной принимать незнакомых людей, приглашать каждый раз Антона тоже не хотелось. Она понимала, что советоваться с ним придется непременно, но не горела желанием встречаться часто, слишком тяжело было его видеть. И потом, он ей доверил продажу, устранился, она должна решить все сама. Доказать ему и себе, что самодостаточна и успешна, чтобы он локти кусал, а она гордилась собой. Еще накануне она была уверена, что легко справится, теперь ответственность придавила и напугала ни на шутку. Обращение в агентство недвижимости, про которое она изначально думала, как о лишнем затратном звене, показалось более чем разумным.

После долгих и муторных знакомств с официальными сайтами, перечитываний отзывов на нейтральных форумах и прислушиванию к своей интуиции Дина выбрала фирму под названием «Монументаль». Понравилось название, наличие дипломов и благодарностей от застройщиков и администрации города, большое количество положительных отзывов клиентов. К тому же офис находился недалеко от дома – в двух остановках метро, куда она и направилась, не теряя времени.

На выходе из метро Дине не пришлось долго крутить головой в поисках нужного направления. Рекламная растяжка над проспектом привлекла ее внимание знакомым названием и стрелкой, куда следует двигаться. Буквально через два шага по указанному направлению Дина уткнулась в информационную круглую тумбу со схематичной серой картой города и яркими фотографиями квартир, привязанных к определенным районам красными пунктирными линиями. Поверху и понизу тумбы красовался узор из выпуклых серых бетонных блоков, сложенных в буквы. Буквы в свою очередь образовывали слово «Монументаль». На асфальте рядом с тумбой белой краской были выведены стрелка и подпись «50 метров».

Метры считать не пришлось. Конец пути определял штендер, перегородивший добрую треть тротуара, так что проскочить мимо него, не заметив, шансов было мало. На штендере Дина увидела ту же карту города, что украшала круглую тумбу возле выхода из метро. А вот фотографии квартир показались новыми, хотя она внимательно не разглядывала их ни на тумбе, ни на штендере. Только убедилась, что и здесь присутствовали красные пунктирные линии и монументальное слово «Монументаль», означавшее, что она не заблудилась. Справа от штендера находилась стеклянная витрина с вмонтированной в нее дверью. Дверь нельзя сказать, что украшали, скорее декорировали длинные бумажные полотна. Левее наверху чернел заголовок «ПРОДАЖА», правее – «АРЕНДА». Ниже располагались короткие тексты – описания помещений с цифрами и кое-где схемами и фотографиями. Дина невольно присмотрелась к подборке слева под заголовком «ПРОДАЖА». Первое же объявление, на которое упал ее взгляд, заставило вздрогнуть. В тексте шла речь о выставленной на продажу квартире в точности, как у них с Антоном, и адрес соответствовал… их адресу! Как это могло быть? Неужели Антон ей не доверял и тоже занялся поиском покупателя, дав объявление в агентство? И ничего ей не сказал? Не посчитал нужным?

Новая волна обиды и злости накатила на Дину, но в этот раз она не дала разыграться слезам, а тут же полезла за телефоном, чтобы немедленно высказать негодование.

– Никаких объявлений я не давал, – заверил ее Антон, после того, как она на него накричала от души. – Ты теперь во всем меня будешь подозревать? – недовольно рыкнул он. – Я конечно виноват перед тобой, но уже сто пятьсот раз извинился. Чего тебе еще надо?

– Может, твоя любовница решила поучаствовать в разделе имущества? – едко предположила Дина. – Мне не доверяет, вот и суется, куда не просят.

– Совсем сдурела? – гаркнул Антон.

– Ты уверен? – не сдавалась Дина. – Может, имеет смысл у нее спросить?

– Только попробуй ее тронь! – Голос Антона был тверд, как гранит. – У нее там какие-то проблемы с вынашиванием. Лежит все время, задрав ноги на подушки. Еще не хватало ей нервы трепать, чтобы выкидыш случился.

– Мне, значит, трепать нервы можно, а ей нельзя?!

– Дина, – после паузы примирительно произнес Антон и чувствовалось, что спокойствие дается ему с трудом. – Я понимаю твое состояние и очень прошу поверить мне на слово, Света в продажу квартиры не лезет. Ей не до того. И мне тоже не до того. Набрал заказов. Пашу без продыху. Нужна будет помощь, звони. Пока.

Трубка погрузилась в молчание. Дина посмотрела на нее с ненавистью. Перевела взгляд на дверь с объявлениями и резким движением толкнула ее.

Над головой брякнула бамбуковая «музыка ветра», потревоженная движением двери. Слева и справа всколыхнулись с легким шорохом вертикальные полосы светло-бежевых жалюзи. Взору Дины открылось достаточно большое помещение, выглядевшее тесным из-за обилия мебели. Все пространство было заставлено офисными столами, стульями и стеллажами с узкими проходами между ними. На вскидку Дина насчитала семь столов и в три раза больше стульев. На столах располагались компьютеры, бумаги, канцелярия, различные мелочи, какие люди могут использовать в офисной работе, или какими любят украшать свое рабочее место. На ближайшем ко входу столе Дина увидела вазу в форме высокого и широкого коньячного бокала, наполовину заполненную конфетами – разноцветными леденцами, размером с горошины, обернутыми в прозрачные целлофановые фантики. Конфеты меньшего размера трудно было представить. И эти выглядели скорее, как лекарственное витаминное драже, а не лакомство.

В правом дальнем углу приткнулся кулер. Напротив него, слева открывался арочный проем, то ли в глубокую нишу, то ли в коридор. Вся дальняя стена между кулером и аркой была занята картой Москвы. В отличие от той, что украшала тумбу и штендер, эта изобиловала цветом. Мелкие названия улиц от входной двери не прочитывались никак, но то, что перед Диной раскинулась Москва, не подлежало сомнению. Очертания российской столицы не перепутаешь ни с каким другим городом. Огромный концентрический муравейник на дюжину миллионов жителей. Больше, чем бывает насекомых в настоящем лесном муравейнике. Карта метра на три в ширину и высоту заворожила Дину, приковала к себе ее внимание. Дина даже не сразу услышала, обращенные к ней слова:

– Добрый день! Чем можем помочь?

Из-за правого ближнего стола ей навстречу поднялся невысокий и полноватый молодой мужчина, лет тридцати с небольшим на вид, но вполне возможно, что моложе, полнота часто зрительно добавляет годов. Пока мужчина сидел, его скрывал монитор. Как встал, так сразу занял прилично места. Даже было странно, что Дина его не заметила сразу. Он был одет в темно серый, почти черный деловой костюм, из-под расстегнутого пиджака которого выглядывала белая рубашка, обтянувшая живот, словно до отказа надутый мяч. Из-под воротника рубашки свисал светло серый с темными зигзагами галстук, прикрепленный к рубашке серебристой булавкой, вполне возможно, что серебряной. Розовые блестящие щеки, аккуратная стрижка и тщательно зачесанная набок челка идеально сочетались со всем остальным до мелочей продуманным обликом. Только уголка накрахмаленного платочка, торчащего из верхнего нагрудного кармана пиджака, не хватало. Впрочем, если бы был такой карман, то был бы, наверно, и платочек. Дина невольно улыбнулась розовощекому пухлику, больше всего похожему на добродушную панду. «Пухлик-панда», – так она его и окрестила про себя. Кроме него в офисе больше никого не было. В связи с этим Дине показалось странным, что он сказал не «чем могу помочь?», а «чем можем помочь?». Либо он думал о себе во множественном числе, либо олицетворял себя с агентством. Второе было предпочтительней, потому что первое отдавало психическим расстройством. Второй вариант тоже нельзя было назвать абсолютным здоровьем, но быть помешанным на работе, это несчастье для самого сотрудника и его близких, а для предприятия скорее удача, чем наоборот.

– Кто в вашем офисе отвечает за объявления, вывешенные на улице? – спросила Дина, постаравшись, чтобы ее голос не звучал мягко, хотя вид пухлика-панды вызывал в ней умиление.

– Вас заинтересовало какое-то из них? – угодливо склонил голову на бок тот.

– Да, – вызывающе подтвердила Дина.

– Какое именно?

– Вот то, – Дина не глядя ткнула пальцем в стеклянную дверь за своей спиной, – Верхнее. С адресом по Славинскому переулку.

Дина назвала номер дома, этаж, общую жилую площадь квартиры и количество комнат, все более распаляясь, но пухлик, казалось, не замечал ее реального настроя.

– Это очень хороший вариант, – радостно затараторил он. – Прекрасный район. Капитальный дом. Шикарная планировка. Цена выгодная.

– Выгодная для кого? – озадачилась Дина. – Для продавца или покупателя?

– Для покупателя.

– Значит, продавец продешевил? Или с квартирой что-то не так?

– Ситуации бывают разные, – пустился в пространные объяснения мужчина. – Иногда людям надо продать квартиру быстро, тогда они скидывают цену. Если срочности нет, то ждут того, кто готов заплатить больше. Качество квартиры не всегда определяется ценой. Бывают классные дешевые варианты и дорогие никудышные. Эта квартира классная, но недорогая.

– А откуда вы знаете, что это… – Дина снова махнула рукой в сторону объявления, о котором шла речь, – классный вариант?

– Я профессиональный риелтор, – с достоинством произнес мужчина. – Я все знаю.

Щеки его при этом стали еще розовее.

– Вы эту квартиру видели? – опешила Дина.

– Да, – уверенно заявил тот.

– Вы в ней были?

– Конечно.

– Может, еще скажете, что в ней живете?! – Дина взвизгнула от наглой неприкрытой лжи.

– А в чем, собственно, дело? – оторопело взглянул на нее мужчина.

Довольная улыбка, наконец, покинула его мягкие широкие губы. Он растерянно заморгал.

– Это моя квартира! – выпалила Дина и начала на него наступать. – Я ее продаю, но я не обращалась в ваше агентство. Я ни в какое агентство не обращалась. И муж мой тоже не обращался. Откуда у вас информация? Вы – мошенники? Аферисты?

Дина разгорячилась. Говоря, она делала шаг за шагом внутрь офиса, надвигалась на мужчину. Тот испуганно икнул и попятился, пока не уперся задом в стоявший за ним стол.

– Не волнуйтесь так, – пролебезил он, выставив перед собой маленькие руки с пальцами, похожими на сардельки, будто хотел показать, что готов сдаться. – Проходите, присаживайтесь. Я сейчас вам все объясню. – Он выдвинул навстречу Дине стул. – Может, вам чаю налить? Или кофе?

Дина отрицательно помотала головой:

– Ничего не надо. – Потом добавила: – Впрочем, от воды не откажусь. Если можно.

– Конечно, можно, – с энтузиазмом откликнулся он.

Резво, несмотря на свою комплекцию, пробрался сквозь лабиринт столов и стульев к кулеру. Вытянул из прозрачного тубуса, что был прикреплен сбоку от основания бутыли, белый пластиковый стаканчик и подставил его под кран с холодной водой. Дина перевела дух, и пока мужчина не вернулся к столу, еще раз окинула офис взором. Судя по количеству столов и стульев сотрудников должно было быть больше, чем один. Интересно, куда все подевались? Или это только видимость больших оборотов фирмы?

– Итак, какая у нас проблема? – отвлек ее от размышлений пухлик-панда, протягивая Дине стаканчик с водой и усаживаясь за стол со своей стороны.

Говорил он задушевно доверительно. Дина отметила это про себя и еще то, что он снова сказал фразу, используя множественное число. То ли это был тонкий психологический трюк, то ли мужчина олицетворял себя не только с агентством, но и с посетителями. Дине это не понравилось.

– У вас у всех будут большие проблемы, если вы не объясните мне толком, как информация о моей квартире угодила на вашу дверь, и не докажете, что мне лично это ничем не грозит, – потребовала она как можно более суровым голосом.

– Вам это можете грозить исключительно одним – продажей вашей квартиры, что собственно вам и нужно, – не растерялся мужчина.

– Но откуда вы взяли информацию? – продолжала допытываться Дина.

– Скорей всего, из газеты, – предположил мужчина. – Или с интернет портала. Вы же наверняка давали объявление?

– Давала.

– А мы – риелторы – за ними следим и их используем. Расширяем, так сказать, свою базу данных. Мы не считаем это преступлением, потому что имеем ту же цель, что и владельцы – продать.

– Позвольте, но я ни в газетах, ни на сайтах не указывала номер дома. Только название переулка. Обозначила, сколько этажей имеет дом и на каком этаже находится моя квартира. В конце дала номер телефона. Всё.

– Значит, мы вам звонили, и вы сказали нам все подробности по телефону.

Дина неприятно удивилась и с сожалением согласилась, что так вполне могло быть. Она вспомнила один звонок, когда звонивший уточнял расположение дома:

– Мы идем от метро по проспекту в сторону универмага и поворачиваем в переулок. Первый дом от угла – это не ваш?

– Нет, – согласилась тогда Дина.

– Ваш дом мы видим, стоящим за ним. Так?

– Да.

– Это дом номер три, согласно карте. Правильно мы поняли?

– Да.

– Ваш подъезд первый или следующий?

– Следующий.

– А у вас на каждом этаже по две квартиры или больше?

– Больше.

– Наверное, четыре, правильно мы думаем?

– Да.

– И значит ваша на седьмом этаже имеет номер… восемьдесят один?

– Восемьдесят два, – автоматически поправила Дина.

И только потом поняла, что сказала лишнее. А почему проболталась? Может, потому, что звонивший употреблял множественное число, и она подумала, что он имеет в виду себя и свою жену. А если речь о супружеской паре, то им можно доверять. Вот она и расслабилась.

– Мы можем вашу квартиру посмотреть? – прозвучало тогда в конце диалога.

Именно с той фразы и начались Динины страхи о том, что к ней кто-то будет приходить, и она перед чужими незнакомыми людьми будет уязвима.

– Это вы мне звонили? – догадалась она, сидя в офисе и глядя на довольного пухлика-панду. – Или все риелторы говорят о себе во множественном числе?

– Про всех не знаю, – улыбнулся мужчина. – Но я так часто делаю – психологический прием, помогает расположить собеседника.

Дина недовольно крякнула:

– Меня вы точно расположили. И облапошили.

– Никто не собирался вас облапа… облапши… облапошивать, – заверил мужчина, споткнувшись на последнем слове и не сразу произнеся его правильно. – Если бы появился потенциальный покупатель, то мы бы вам позвонили, и предложили посредничество за определенное вознаграждение. Вы могли бы и не согласиться. Ваше право.

– Потенциальный покупатель мог мне позвонить сам, – резонно заметила Дина.

– Не мог, – возразил мужчина. – Мы скрыли ваш телефон.

– Но он мог прийти ко мне домой по указанному вами адресу.

Мужчина замер с недоуменно разинутым ртом, в его глазах промелькнул испуг. Дина поняла, что он тоже не все просчитал, и теперь она его подловила на промахе.

В какой-то момент их беседы в глубине арочного проема послышались звуки. Явно кто-то еще присутствовал в офисе, там, куда уходил скорей всего коридор, а не ниша. Один раз вроде бы звякнула ложка о чашку или блюдце. Другой – зажурчала вода, словно открыли кран. И наконец, раздались приближающиеся быстрые шаги. В комнате появился еще один молодой человек. Высокий, подтянутый, деловой. Слегка всклокоченный его темный чуб можно было бы принять за небрежную прическу, если бы не было заметно, что очень уж дружно стоят дыбом волосок к волоску. В остальном молодой человек сильно походил на собеседника Дины с той только разницей, что костюм на нем сидел лучше. Та же опрятность, та же продуманность, то же цветовое решение. Схожесть облика двух мужчин говорила о том, что для сотрудников агентства был установлен дресс-код.

– Приносим свои извинения, – сходу обратился к Дине молодой человек, выдав таким образом, что он подслушивал. – Сергей недавно работает в агентстве, – произнес он, кивком головы указав на Дининого собеседника. – И еще не со всеми правилами знаком. Он допустил оплошность и сейчас же ее исправит. Сотрет с вашего объявления и номер дома, и номер квартиры. И если вы пожелаете, удалит объявление целиком. Но я бы вам не советовал на этом настаивать. Уверяю вас, при участии агентства у вас будет больше шансов на более выгодную сделку. Готов лично вам это доказать. – На последних словах он выудил из кармана пиджака визитку и протянул Дине. – Тимур, – коротко представился он. – Опытный риелтор к вашим услугам.

Дина растерялась. Обернулась на предыдущего своего собеседника, которого, как выяснилось звали Сергеем. Тот сидел, набычившись с пылающими щеками и напряженными желваками, стиснув переплетенные пальцы так, что костяшки побелели. По всему было видно, что ему пришлось не по нраву, что его отчитали, как школьника, при посетительнице. И кто? Молокосос. Именно так про себя Дина окрестила Тимура, который явно был моложе Сергея лет на пять, а то и на все десять. И ладно бы Тимур являлся директором. Или хотя бы заместителем, или старшим риелтором, на худой конец. Нет, на его визитке, которую он сунул в руку Дине, было написано просто «риелтор». Даже слово «опытный» не фигурировало. То есть, в профессиональной иерархии он был ровней Сергею, если не брать в расчет годы работы. Но это не давало ему права на прилюдную порку коллеги. Дина мельком подумала, что ей бы тоже не понравилось такое обхождение со стороны рядового сотрудника. В глубине души ей стало Сергея жалко. Ей захотелось его утешить.

– Да, я, пожалуй, разрешу оставить в вашем агентстве мое объявление, – произнесла она, обращаясь к Тимуру, а потом повернулась к Сергею. – Конечно, если вы сотрете номер дома и номер квартиры. И будете держать меня в курсе, если кто-нибудь заинтересуется. Кстати, меня зовут Дина, – добавила она и в этот момент смотрела только на Сергея. Затем обернулась к Тимуру и повторила: – Дина Станиславовна.

В два счета она расставила акценты. Показала, что Сергею она доверяет больше, а Тимуру следует устраниться. Конечно, это не осталось незамеченным. По лицу Тимура было понятно, что он раздосадован. Однако, он умел владеть собой и вслух сказал вежливо:

– Как вам будет угодно.

После чего он встал к Дине и Сергею спиной и начал перекладывать с места на место бумаги на другом столе, который, видимо, являлся его рабочим местом. Дина с Сергеем переглянулись заговорщицки. Последний не смог сдержать широкую благодарную улыбку, продолжая пребывать в оцепенении, в которое впал с момента появления Тимура.

– Ну, что ж, – попыталась расшевелить его Дина. – Так, как мы поступим с моим объявлением?

Сергей начал было говорить, но поперхнулся и закашлялся. Видимо, волновался. То ли переживал из-за своей оплошности, то ли неожиданное вмешательство Тимура сильно подавило его моральный дух, то ли Дина вышибла его из колеи своим благорасположением.

– Выпейте воды, – протянула она ему свой стаканчик, к которому так и не притронулась в пылу разбирательств.

Он взял, сделал пару глотков, еще раз кхекнул и заговорил более-менее спокойным голосом.

– Я обещаю, что немедленно все исправлю. Вот смотрите, уже встаю и иду к дверям. – На этой фразе он действительно встал и отправился к входной двери. Затем, оказавшись на улице, а Дина за ним следила из офиса, снял бумажную полосу, на которой была информация о квартире Дины с Антоном, и вернулся за свой стол. – Сейчас я сотру в тексте лишнее, распечатаю и вывешу в обновленном виде.

– Хорошо, – одобрила Дина и позволила себе немного нотации: – Наверное, стоит и другие объявления проверить? Вдруг еще где-то ошибка.

– Да-да, вы правы, – согласился Сергей. – Я обязательно проверю.

Тимур все это время продолжал стоять у своего стола, спиной к ним. По его напряженной позе было понятно, что он следит за беседой. Дина предположила, что как только она уйдет, он устроит Сергею хорошую выволочку на правах старшего «товарища». Может, Сергей этого и заслуживал, но Дина решила еще немного ему помочь.

– Знаете, я вот подумала, – произнесла она, – если вы официально беретесь за мою квартиру, могу я с вами обсудить детали более конкретно и… – Она скривилась в сторону Тимура и закончила фразу: – Тет-а-тет.

– Да. Конечно, – оживился Сергей. – У нас есть для этого специальная комната – переговорная.

По тому, как дрогнули плечи Тимура, Дина сделала вывод, что он обескуражен. Его ожидание оказалось напрасным. Во всяком случае, еще какое-то время Сергей будет занят с клиенткой. Выволочка откладывается.

– Тимур, ты офис покараулишь? – обратился к нему Сергей.

– Я не пес сторожевой, – огрызнулся тот.

– Всего пять минут, – нарочито вежливо и деликатно попросила Дина.

Дине он отказать не посмел.

– Только до приезда хозяина, – предупредил с каким-то злорадством.

Видимо, если бы хозяин не застал Сергея на месте, то разозлился бы.

– Иван Иваныч не раньше, чем через час должен вернуться, – глянув на часы сказал Сергей.

– Ну-ну, – усмехнулся Тимур.

– Дай знать, пожалуйста, если прибудет раньше, – попросил по-дружески Сергей.

– Ты меня с секретаршей перепутал? – вскинулся Тимур, снова не постеснявшись посторонней посетительницы. – Сам услышишь, когда Иваныч появится.

– Все понял, – миролюбиво согласился Сергей и жестом пресек попытку Дины снова вмешаться. – Пойдемте со мной, – позвал он ее в направлении арочного проема, за которым открылся широкий коридор с рядом потолочных плафонов и несколькими дверьми по обеим сторонам.

На каждой двери была прикреплена табличка. Дина читала мимоходом. Судя по тому, что там было написано, имелись туалет, бухгалтерия, документальный архив, кабинет юриста, кабинет директора и комната переговоров в торце. По пути мелькнуло помещение с распахнутой внутрь дверью. Судя по обстановке внутри Дина догадалась, что это была кухня или буфетная комната. Наверное, именно там прятался Тимур, пока не решил вставить свое слово знатока в их с Сергеем разговор.

– Проходите сюда, пожалуйста, – Сергей открыл перед Диной дверь в переговорную.

Кабинет площадью примерно три на три метра имел один стол посередине и семь или восемь стульев по кругу. Панорамное окно прикрывали такие же светлые вертикальные жалюзи, что и в зале при входе в офис. Стены были выкрашены в такой же серый цвет. Ничего лишнего.

– Спасибо за доверие, – тихо произнес Сергей, после того как плотно прикрыл за собой дверь.

– Не стоит благодарности, – отозвалась Дина. – Терпеть не могу хамов и зазнаек, выпячивающих себя за счет других.

– Тимур – хороший специалист, – вдруг начал выгораживать коллегу Сергей. – Опытный. Хваткий. У него есть, чему поучиться.

– Это не дает ему права унижать других, – прервала поток самобичевания Дина. – И вообще, я не о вашем коллеге хотела поговорить.

– Да-да, о квартире, – понимающе закивал головой Сергей.

Они присели за разные стороны стола. Дина немного помолчала, раздумывая, а стоит ли посвящать в личные проблемы постороннего человека. Сергей дипломатично и терпеливо ждал. Дине так и хотелось назвать его Мишей, если уж нельзя пухликом-пандой. Имя Сергей категорически не вязалось с его неуклюжей полнотой, розовыми щеками и смущенным видом. То ли вид его расположил Дину, то ли обстоятельства знакомства, но она почувствовала, что готова довериться. И она рассказала о том, что ей надо не только продать одну квартиру, описав ее подробнее и пригласив Сергея на личный осмотр, но и купить другую. Желательно быстро, и при этом не прогадать.

– Можете на меня положиться, – заверил ее Сергей и сразу же дал совет, как лучше демонстрировать свою квартиру потенциальным покупателям, чтобы у них сложилось хорошее впечатление на все заявленные деньги, и предложил несколько вариантов однокомнатных квартир на выбор.

Дина вышла из агентства с подробным планом действий на ближайшие несколько дней, что не гарантировало ей избавления от депрессии, но давало надежду, что не останется времени на печальные раздумья и жалость к себе, а это само по себе уже было неплохо.

***

Следующие несколько недель пролетели, как один день. Некогда было присесть и передохнуть. Дина только тем и занималась, что принимала потенциальных покупателей, или сама выступала в том же качестве, осматривая чужие квартиры. Бывали дни, когда она успевала и то, и другое. Компанию ей составлял Сергей. Ох, если бы не его советы, то Дина уже тысячу раз попала впросак. Возникал вопрос, он со всеми клиентами такой внимательный, или только к ней относится с щепетильностью? Вопрос слегка волновал Дину, щекотал ей нервы, но она не торопилась его озвучивать, чтобы не услышать что-нибудь такое, что слышать не хотелось. Она просто пользовалась услугами Сергея, полагая, что имеет на это право, ведь не стала же раздувать скандал из-за его непрофессиональной оплошности в первую их встречу в агентстве и даже защитила его перед, пусть и более опытным, но хамоватым коллегой. А еще ей иногда казалось, что Сергей к ней неравнодушен и это тешило ее самолюбие и малость смягчало обиду, доставленную мужем. Хотя всерьез Дина Сергея, как ухажера, не воспринимала. Она считала, что он слишком молод для нее – почти десять лет разницы не в ее пользу, как никак. Правда примеры таких союзов не были редкостью. Взять хотя бы российский бомонд. Вполне уважаемые эстрадные дивы позволяли себе иметь бойфрендов или даже мужей много моложе себя, но Дина всегда удивлялась таким отношениям, подозревая в них скорее расчет, чем чувства. Причем расчет не только со стороны юнца. Возрастная половина имела свои весомые резоны, приобретая статус дамы, желанной во всех отношениях, а значит завидной абсолютно для всех поклонников ее таланта, что подогревало к ней интерес и приносило дополнительную прибыль. Хотя Дина допускала и счастливые исключения в виде искренней любви и привязанности. Ключевое слово – исключения.

Имея такие взгляды, Дина с некоторой осторожностью общалась с Сергеем, опасаясь перейти грань, за которой он может возомнить себя не просто агентом по продаже недвижимости, а личным помощником всей ее жизни, тем более, что был не женат. Она старалась держаться по возможности отстраненно, но принимала обращение на «ты» и допускала дружественный треп.

– Дурак твой Антон, – однажды заявил Сергей.

В этот момент он сидел на кухне у Дины и уплетал за обе щеки фрикадельки из индейки. Перед фрикадельками был грибной суп с чечевицей, овощами и зеленью. Теперь к фрикаделькам Дина подала гарнир из картофеля по-деревенски, накрошила простенький, но полезный салат из капусты и моркови, заправила домашним майонезом, налила клюквенный морс. По соседству, на кухонном столе, что примостился между раковиной и плитой, на плоском блюде высилась горка рогаликов из слоеного теста с дольками яблок и грецкими орехами внутри. Они ждали своей очереди к чаю, поблескивая запеченными боками, припорошенные сверху сахарной пудрой. Сергей украдкой бросал на них вожделенный взгляд. Очень он уважал сладкое и мучное. Фрикадельки с картошкой ему тоже нравились, и грибной суп перед этим он проглотил с великим удовольствием, но обед не посчитал бы законченным, если бы его лишили десерта. Свое мнение он уже сообщил Дине и теперь, утолив голод, позволил себе отступление от темы еды.

– Дурак, – смачно повторил он, заканчивая с горячим и старательно вытирая остатки соуса с тарелки хлебным мякишем.

Мякиш отправил в рот, сомкнул губы и озарился блаженной улыбкой. Эта улыбка совсем не вязалась с произнесенным словом.

– Почему Антон дурак? – заинтересовалась мнением Сергея Дина.

Сама она никогда не считала Антона глупым человеком. Ему не везло в бизнесе, но компьютерщик он был не плохой.

– Потому что сбежал от такой женщины, – промычал еле внятно Сергей, наслаждаясь вкусом хлеба, пропитанного соусом.

– От какой такой? – коварно прищурилась Дина.

Она понимала, что ввязывается в опасную игру, но надеялась устоять на твердой позиции добродетели.

– От такой хозяйственной, – ответил Сергей и повел рукой в сторону рогаликов. – Не дом, а красота. Чистота и вкуснота.

На последних словах он воровато ухватил один из крайних рогаликов и потянул его на себя. Горка дрогнула и посыпалась, Дина не успела всплеснуть руками. Какая-то часть пирожных задержалась на столе, кое-что улетело на пол и раскрошилось по керамической плитке.

– Ой… – виновато вжал голову в плечи Сергей.

Дине показалось, что он не только голову вжал, но и ноги испуганно подтянул, и локти подобрал, и весь сгруппировался и съежился в комочек, словно нашкодивший щенок, готовящийся принять заслуженное наказание в виде шлепка по филейной части. Дине вмиг стало смешно.

– Нет, ну почему тебя назвали Сергеем? – прыснула она.

– Что? – обалдело уставился на нее тот.

Видимо, совсем не той реакции ожидал.

– Говорю, что Сергей – не подходящее для тебя имечко, – ласково объяснила Дина. – Тебя должны были назвать Михаилом. Михаилом Потаповичем. Ты же неуклюжий точно медведь из детской сказки.

– Ну, да, – согласился Сергей. – Есть у меня такая черта – неуклюжесть. Мне и мама всегда пеняет на это. И бабушка. А назвали Сергеем в честь деда. У меня, знаешь, два деда.