Kitabı oxu: «Последние дни Русской Америки. Воспоминания финского кузнеца, который в 1860-е поехал на Аляску на заработки и совершил кругосветное путешествие»
Воспоминания финского кузнеца, который в 1860-е поехал на Аляску на заработки и совершил кругосветное путешествие
Перевод с финского: Ярослава Новикова
Вступительная статья, комментарии, редактирование перевода:
Дмитрий Шабельников
© Ярослава Новикова, перевод
© Дмитрий Шабельников, вступительная статья, комментарии
© ООО «Паулсен», издание на русском языке, 2023
Предисловие
8 июля 1866 года в газете «Кронштадтский вестник» было напечатано объявление:
«Главное Правление Российско-Американской Компании, имея надобность отправить нынешним летом на службу в Российские колонии в Америке рабочих людей, преимущественно знающих матросское дело и разные мастерства, вызывает желающих являться около 13 июля, для условий на эту службу, в дом Компании под № 70, что у Синего моста по Мойке, ежедневно, кроме дней праздничных, от 11 до 2 часов».
Об этой возможности узнал от своих товарищей финн Томас Аллунд (Thomas Ahllund), приехавший в Петербург на заработки. Аллунд был весьма подходящим кандидатом – во-первых, он был профессиональным кузнецом (то есть знал ценное «мастерство»), а во-вторых, Российско-американская компания (РАК) уже давно охотно нанимала в американские колонии жителей Финляндии, тогда российских подданных – среди них было много как опытных шкиперов и матросов, так и ремесленников. «Финляндцы» (так в официальных документах называли финнов и финских шведов, не различая их между собой) составляли вторую по численности группу среди европейского населения русских колоний в Америке после собственно русских [1]. Среди четырнадцати главных правителей Русской Америки (они же губернаторы) двое были «финляндцами» – Адольф Карлович (Арвид Адольф) Этолин (1840–1845) и Иван Васильевич (Йохан Хампус) Фуругельм (1859–1864). Еще трое были балтийскими немцами – немцы составляли третью по численности группу (были также эстонцы, латыши, ингерманландцы и т. д.). В 1839 году треть всего персонала РАК на Аляске (около 150 человек) составляли лютеране [2]. В том же году в столице Русской Америки Ново-Архангельске был учрежден лютеранский приход, а в 1843 году напротив православного Михайло-Архангельского собора в специально построенном здании открылась кирха, для которой губернатор Этолин на собственные средства купил и привез из Эстонии орган.
Томас Аллунд.
Конец 1880-х – начало 1890-х годов | Keski-Suomen Museo
О жизни Томаса Аллунда до лета 1866 года мы знаем очень мало. Он родился в 1839 году в маленьком городке Лемпяаля недалеко от Тампере и был потомственным кузнецом. По-видимому, в начале 1866 года 27-летний Аллунд отправился на заработки в Петербург.
В Америку он отбыл летом или в начале осени 1866 года – как убедительно показал исследователь и переводчик «Воспоминаний» на английский язык Пану Халламаа [3], указание в самом начале воспоминаний на 1867 год, как и на то, что путешествие на Аляску заняло 12 недель, – ошибка автора или издателя. Объявление в «Кронштадтском вестнике» о том, что клипер РАК «Царица» – один из кораблей, использовавшихся для транспортировки товаров и людей в американские колонии и обратно – находится в доках, датировано 17 июня 1866 года; в гавань Ново-Архангельска он вошел в конце июля 1867 года, что совпадает с датировкой Аллунда. Путь на Аляску занимал тогда от девяти до двенадцати месяцев.
Аллунд уделяет немного внимания царившим в русской колонии нравам – хотя и обращает внимание на своеобразный метод оплаты за сверхурочную работу водкой, которую он, как человек непьющий, выгодно продавал. Эти нравы подробно описывает еще один очевидец передачи Аляски США, М. И. Вавилов:
«Рабочие, за исключением немногих, преимущественно семейных, во избежание пьянства, водки на вынос или, как говорилось, на отлив не получали и могли ежедневно за 25 коп. ассигн. выпивать у дверей так называемого ромового магазина, из общей яндовы по хорошей чарке водки или рому. Случалось, что непьющий рабочий… держа водку во рту, быстро бежал в казарму, где выпустив изо рта содержимое, в течение нескольких дней накапливал целую бутылку, которую впоследствии сбывал по 10 руб. ассигн. любившим выпить товарищам, либо алеутам и диким колошам [4]; впрочем, такие ничего не пьющие лица составляли редкое исключение. Бутылка водки имела в колониях большое значение. За нее можно было приобрести от колошей целого ямана [5], соорудить у местного портного пару платья и у сапожника сапоги, заказать столяру стол, шкаф и т. п.; а равно получить дня на три, во временное пользование, жену какого-либо рабочего; такова была в Ситхе нравственность, и это не считалось предосудительным: женщин было слишком недостаточно для населения» [6].
Проработать на РАК Аллунду пришлось всего пару месяцев. Еще в марте 1867 года, когда «Царица» находилась в пути, была подписана «Конвенция об уступке САСШ российских североамериканских колоний». В конце августа в Ситку одно за другим стали приходить американские суда с поселенцами и гарнизоном [7], а 6 октября по старому стилю состоялась церемония передачи Аляски США, так красочно описанная Аллундом. Эпизод со спуском российского флага упоминается и в других источниках, причем по одной из версий флаг в конце концов упал на штыки стоявших в почетном карауле русских солдат [8].
Подтверждают другие источники и сложное положение, в которое попали служащие РАК после передачи колоний. Статья III Конвенции гласила:
«Жители уступленной территории могут, по своему желанию, возвратиться в Россию в трехгодичный срок, сохраняя свою национальность; но если они предпочитают оставаться в уступленной стране, то они, за исключением, однако ж, диких туземных племен, должны быть допущены к пользованию всеми правами, преимуществами и льготами, предоставленными гражданам Соединенных Штатов, и им должны быть оказываемы помощь и покровительство в полном пользовании свободою, правом собственности и исповеданием своей веры. Дикие же племена будут подчинены законам и правилам, которые от времени до времени могут быть постановлены Соединенными Штатами в отношении к туземным племенам этой территории» [9].
Сведения о том, как служащие РАК воспользовались своим правом выбора, разнятся. Американский генерал Ловелл Руссо, руководивший процессом передачи с американской стороны, писал в донесении госсекретарю Сьюарду от 5 декабря 1867 года:
«Население Ситки кажется спокойным и законопослушным. Собственно русских на острове около 500. Если наши люди будут хорошо к ним относиться, большинство из них останется гражданами Соединенных Штатов» [10].
Проблема состояла в том, что условие, указанное генералом Руссо, соблюдалось плохо. Месяцем ранее капитан Пещуров, представлявший российского императора при передаче американских владений (то есть выполнявший те же функции, что и Руссо, с российской стороны), писал российскому послу Стеклю:
«Нахлынувшие сюда американцы ведут себя довольно беспорядочно, в особенности солдаты, состоящие из всякого сброда. Было уже немало случаев драки и воровства, из еще сравнительно небольшого гарнизона постоянно до 30 человек арестованных. <…> Впрочем, человек 15 приняли присягу на американское подданство» [11].
Поведение новых жителей Ситки тоже очень красочно описывает Аллунд. Однако еще хуже было то, что большинству русских колонистов через некоторое время, когда их сбережения подошли к концу, стало просто не на что жить – гарантированное жалованье им больше никто не платил, а встроиться в новую экономику в условиях жесткой конкуренции с «нахлынувшими» американцами было непросто.
Аллунд со своим востребованным ремеслом задержался дольше других – больше чем на год, – но осенью 1868 года все же решил вернуться в Россию на последнем судне, предоставленном РАК своим бывшим служащим для этой цели. Американский клипер Winged Arrow («Крылатая стрела») был куплен компанией за 25 тысяч рублей в Сан-Франциско – это было проще, дешевле, а главное, быстрее, чем дожидаться прихода российского судна откуда-то еще. Клипер был построен в Бостоне в 1852 году, во времена расцвета местного судостроения, и отличался как размерами (более 55 метров в длину), так и особой быстроходностью (согласно рекламе владельцев, путь из Бостона в Сан-Франциско судно проделало за 112 дней – на 38 дней быстрее, чем другие).
Сколько Winged Arrow взяла на борт пассажиров – неясно: по разным сведениям, их было от 30 до 300 (по словам Аллунда – 250). Капитаном Winged Arrow был назначен опытный шкипер Николай Христофорович Бенземан – сын немца из Данцига, тоже шкипера на службе РАК, и креолки (креолами в русских колониях называли детей от смешанных браков между русскими – или другими европейцами – и «туземными» женщинами)[12].
Долгое и полное приключений путешествие Аллунда на Winged Arrow из Ново-Архангельска в Кронштадт (оно длилось ровно девять месяцев) занимает около половины всего повествования, и мне не хотелось бы лишать читателя удовольствия совершить этот вояж вместе с рассказчиком.
Мы могли бы ничего больше не знать об Аллунде – даже его имени, скрывавшегося за инициалом Т. Но в процессе подготовки этого издания выяснилось, что Музей Центральной Финляндии в Йювяскюля – которому я хотел бы выразить свою признательность – обладает некоторой информацией о «кузнеце Томасе Аллунде» и его семье, а также их фотографиями 1890-х годов. После возвращения, в 1869 году, Аллунд поселился в Йювяскюля, маленьком тогда городке в центральной части Финляндии с населением около 1300 человек. В октябре 1870 года Аллунд женился на вдове Каролине Ряйсянен, в семье было двое детей, и жили Аллунды – судя по одежде и снятой около 1900 года фотографии большого дома с садом (сейчас это место в самом центре города) – довольно зажиточно.
После публикации в журнале Suomen Kuvalehti в 1873 году [13] «Воспоминания» Томаса Аллунда больше на финском не издавались. В 2006 году их обнаружил, перевел на английский, откомментировал и опубликовал в американском журнале Alaska History финский историк и антрополог Пану Халламаа, которому я крайне признателен за помощь в подготовке русского издания.
Дмитрий Шабельников
Из воспоминаний финского работника1
В 1867 году, когда я работал в Петербурге, разговорились мы как-то вечером у нас на квартире о том, что там-то и там-то нанимаются работники для отправки на остров Ситка [14], который находится в Америке, но принадлежит еще пока нашему императору [15]. Жалованье, по слухам, обещали большое, а край был одним из лучших в мире. Так что пошел и я в то место, не сказав никому ни слова, и завербовался. Польстился я не столько на деньги, сколько вот от какой мысли: «А что, если мне и это попробовать!» Когда я вернулся на квартиру и рассказал о своем поступке, приятели мои принялись меня пугать и отговаривать от сделки. Но я твердо им ответил: «Если я что задумал, то не отступлюсь, и всегда я таким манером своего добивался и раньше!»
Так я и отправился под парусами в путешествие за полсвета, и ничего я особенного в пути не увидел, кроме воды да неба. Через двенадцать недель, 30 июля, сказал наконец штурман: «Если такой ветер и дальше будет, то завтра в полдень увидим берег». И правда: в 12 часов показалась местами чернеющая, местами белеющая суша. «Вон она, ваша обетованная земля Ханаанская!» – так шутили над нами, новичками, опытные путешественники. И мы стояли молча, мрачным взглядом окидывая сей печальный вид, ведь белые пятна оказалась не чем иным, как снегом – и это в середине лета!
Первая страница номера журнала Suomen Kuvalehti, в котором были опубликованы «Воспоминания» Аллунда
На следующее утро мы прибыли на остров Ситка в гавань Ново-Архангельска [16]. После выстрела из нашей пушки приплыл к нам навстречу лоцман в кожаной лодке [17], которая была полностью закрыта со всех сторон, разве что только три отверстия в ней было – для лоцмана и его гребцов. Когда мы высадились, на берегу было много встречающих – среди них немало финнов, – которые, к нашему удивлению, рассказали, что у них уже воскресенье, в то время как у нас на корабле еще была суббота [18]. Нас, новоприбывших, – 48 мужчин – отвели к рабочей казарме, перед которой губернатор колонии князь Максутов [19] провел перекличку и спросил, какую работу каждый из нас умеет делать. В казарме на верхнем этаже была большая вытянутая овальная зала с печами в обоих концах, а посреди залы тянулся длинный спальный помост. В тот вечер работу можно было не делать, но в пять часов утра пришел караульный и, проходя вдоль помоста и стуча по его борту палкой, принялся приговаривать на певучем русском языке: «Доброго здоровья желаю!»
Услышав поутру такие приятные слова, вскочил, конечно, каждый, в ком только дух был. Меня определили делать замки и петли для сундуков и обещали за сверхурочную работу ночью и в воскресенье чарку [20] водки (коих в бутыль помещается пять) за каждый час. Поскольку я непьющий, чарки свои я продавал по два рубля за штуку, так что заработок мой был приличный. Поэтому и трудился я с усердием, прямо решил показать, на что финн в работе способен. Только вот прилежание мое обернулось мне убытком: чем больше я делал, тем больше с меня спрашивали, и часто, когда я приступал к работе, выполнение которой заняло бы весь день, уже через пару часов подходили ко мне и удивлялись, что работа еще не готова. Наши люди все поначалу усердно работали, но вскоре, поскольку почти каждый день работу надо было делать на улице под дождем, принялись они то и дело хворать: кто на палец руки жаловался, кто на палец ноги, когда утром караульный приходил будить. «Как хворого звать?» – спросил у одного караульный. «Большим», – отвечал притворщик. «Да не палец, а тебя», – ему на это караульный. Ведь каждый, кто сказывался больным, должен был показаться врачу, после чего многих, конечно, хочешь не хочешь, а на работу отправляли.
Ситка (бывший Ново-Архангельск). 1877–1907 | Presbyterian Historical Society. Sheldon Jackson Papers
Однако на переизбыток работы грех было жаловаться, ведь выходные у нас случались часто. Дело в том, что мы соблюдали все русские церковные праздники, какие только есть в календаре. Так, на именины Александра [21] было целых пять праздничных дней подряд, среди которых особенно почитаемым был день, когда наш император спасся при покушении в Париже [22]. Утром мы сначала сходили в церковь. Когда мы оттуда вернулись, каждому налили по чарке, после чего князь Максутов произнес торжественную речь, которую мы слушали стоя с непокрытыми головами. В конце речи князь выпил за здравие императора, мы крикнули «ура!», и нам снова щедро налили.
Дмитрий Петрович Максутов, последний губернатор Русской Америки. 1860-е годы. | Alaska State Library
Тот день был одним из самых погожих, ясных дней, какие мне довелось там повидать, потому что в Ситке обычно дождь идет почти не переставая. А в тот день только чуть-чуть подождило с утра. Вечером я пошел прогуляться к Калошенскому ручью, который находился за версту от поселения и был в тех краях единственным местом развлечения. По дороге увидел я на морском берегу большой плот, связанный из на удивление длинных и толстых бревен. Я спросил у плотовщиков, как такие удается дотащить из леса в море, на что те ответили, что бревна сами скатываются по горным склонам, когда тáк получается повалить дерево, чтобы верхушка смотрела в сторону моря. Поваленные стволы надо потом очистить от веток и сучьев и обтесать до самой древесины; только одна ветка остается, чтобы за нее дерево держать можно было, пока бревно не будет полностью готово. В это время в заливе в лодке сидят работники, которые принимают бревна и вяжут их в плоты. Однако и эта работа не без опасности, потому что иногда случается так, что бревно, с великой быстротой скатываясь с горы, опускается в воду на самое дно и, поднимаясь опять кверху, пробивает днище лодки. На лошади нечего и думать ехать в такой лес за бревнами, ведь леса здесь совсем не такие, как в Финляндии. Здесь они – непролазные первозданные чащи, в которых деревья лежат друг на друге вповалку еще с древних времен, так что и человек не всегда сквозь них проберется. Продолжая путь к ручью, увидел я в одном месте в морской воде бесчисленные стада корюшки, которая всегда приплывает в эти края на один месяц осенью и на один месяц весной, и поймать тогда ее можно и без снастей. С отливом корюшки остается на суше так много, что берег становится совершенно белым. Так и я во время этой своей прогулки насобирал ее столько, сколько мне требовалось на ужин.
Pulsuz fraqment bitdi.
