Kitabı oxu: «Мифы и легенды кельтов. Коллекционное издание»

© Травин Д.С., обложка, 2023

© Ноури Е.В., перевод на русский язык, 2023

© Давлетбаева В.В., макет, 2023

© Гузнякова Е. В., иллюстрации, 2023

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство Эксмо», 2024

Впервые опубликовано в 1911 году издательством Джордж Г. Хэррэп и Ко, Лондон

Глава 1
Мифы о вторжениях в Ирландию

Пришествие Партолона

Кельты, как мы узнали от Цезаря, считали себя потомками Бога Подземного мира, Бога мертвых. Говорят, что Партолон пришел в Ирландию с запада, где за неизведанным и бескрайним Атлантическим океаном находилась сказочная Страна Живых, она же страна Счастливых Мертвецов. Отца Партолона звали Сера.

Он прибыл к ирландским берегам с королевой по имени Дальния¹ и несколькими спутниками. Ирландия тогда физически отличалась от той страны, какую мы знаем сейчас. Тогда там было всего три озера, девять рек и только одна равнина.

Фоморы

Говорят, что партолонцам пришлось сражаться со странным племенем, звавшимся фоморы. Они были огромными, уродливыми, вспыльчивыми и жестокосердными людьми, олицетворявшими силы зла. Одного из них звали Кенхос, что означает Безногий, вероятно, чтобы подчеркнуть его связь с не имевшим ни ног, ни рук Витрой, Богом Зла в мифологии вед.

С сонмом этих демонов Партолон и бился за свое господство, в итоге изгнав их к северным морям, но даже оттуда они время от времени нападали на страну.

Конец рода Партолона печален: его потомков поразил мор, и люди собрались вместе на Старой Равнине (Сенмаг) для удобства последующего захоронения тел, а в итоге все погибли. Ирландия вновь опустела и замерла в ожидании новых жителей.

Легенда о Туане Мак Карелле

Кто же тогда рассказал их историю?

По преданию, Финнен, ирландский аббат VI века, отправился к вождю по имени Туан мак Карелл, жившему недалеко от монастыря Финнена в Мовилле. Тот не впустил священника. Тогда он сел на пороге дома и постился целое воскресенье, после чего угрюмый языческий воин открыл дверь. Между ними установились хорошие отношения, и в итоге довольный Финнен вернулся к монахам.

«Туан – прекрасный человек, – сказал аббат. – Он придет утешить вас и расскажет старинные истории»².

Вскоре после этого Туан прибыл с ответным визитом к священнику, и пригласил его с учениками в свою крепость. Они расспрашивали хозяина о происхождении, и тот дал поразительный ответ: «Я – человек из Ольстера. Меня зовут Туан, сын Карелла, но когда-то меня звали Туан, сын Старна, сына Серы, а мой отец, Старн, был братом Партолона».

«Расскажи нам историю Ирландии», – попросил Финнен, и Туан исполнил просьбу.

По его словам, Партолон был первым из людей, поселившихся в этой стране. После великого мора выжил только он, «ибо не бывает такой бойни, из которой не вышел бы живым хоть один человек, чтобы рассказать о ней потомкам». Туан бродил от одной опустевшей крепости к другой, от скалы к скале, ища убежища от волков. В течение двадцати двух лет ему пришлось жить, как отшельнику, скитаясь по пустынным местам, пока, наконец, он не состарился.

«Затем Ирландией завладел Немед, сын Агномана. Тот был братом моего отца. Я увидел его прибытие, стоя на скале, но решил избежать встречи, поскольку превратился в длинноволосое, когтистое, дряхлое, седое, голое, жалкое ничтожество. Однажды вечером я заснул, а когда проснулся на следующее утро, обнаружил, что превратился в оленя. Я снова был молод, и потому сердце мое возрадовалось. Я воспел пришествие Немеда и его народа, а также собственное преображение. Кожа моя оказалась грубой и серой. Победа и радость вернулись ко мне; а ведь совсем недавно я был слаб и беззащитен».

Туан стал королем оленей Ирландии и оставался им на протяжении правления Немеда и его народа.

Они приплыли в Ирландию на тридцати двух судах, в каждом из которых было по тридцать человек. До этого им пришлось блуждать по морям полтора года, и большинство погибло от голода, жажды или из-за кораблекрушений. Спаслись только девять человек – сам Немед, четверо мужчин и четыре женщины. После высадки на ирландских берегах поселение выросло до 8060 человек, однако затем все они таинственным образом скончались.

Старость и дряхлость снова обрушились на Туана, но его ожидало следующее преображение. «Я стоял у входа в свою пещеру – до сих пор помню этот момент – и вдруг понял, что мое тело приняло другую форму. Я превратился в дикого кабана, а потом спел песню о случившемся чуде:

«Сегодня я – кабан. Было время, когда я заседал на собрании Партолона, выносившем решения. Как-то я спел о своих суждениях, и все похвалили мелодию. Как же я гордился! Как приятно было находиться среди миловидных юных дев! Моя колесница двигалась вперед во всем своем величии и красоте. Мой голос был громок и сладок, лицо было полно очарования. В бою мой шаг был быстр и тверд. Сегодня же, о чудо, я превратился в черного кабана».

– Именно так я и сказал. Да, определенно, с тех пор мне пришлось жить диким вепрем. Меня вновь посетила молодость, и я обрадовался, а потом стал королем кабаньих стад в Ирландии; верный обычаю, когда старость и несчастье снова настигали меня, приходил я в свое жилище, возвращаясь в земли Ольстера. Ибо именно там всегда происходили мои превращения, и там я мог дождаться очередного телесного обновления.

Затем Туан продолжил рассказывать, как в Ирландии поселился Семион, сын Стариата, от которого произошли Фирболги и два других племени. Сам он снова состарился, силы покинули его, и мужчина претерпел очередную трансформацию – на этот раз обратился «великим морским орлом» и опять возрадовался молодости и энергии. Затем он поведал, как на ирландскую землю пришли жители Дану, «божества и ложные божества, от кого, как всем известно, произошли ирландские ученые люди». Вслед за ними прибыли Сыновья Миледа, покорившие народ Дану. Туан сохранял облик морского орла, пока не почувствовал, что ему предстоит очередное превращение. Тогда он постился девять дней, после чего «заснул и обратился в лосося». Много лет ему удавалось успешно избегать сетей рыбаков, пока один из них, наконец, не поймал его и не принес жене Карелла, тогдашнего правителя Ирландии. «Женщина съела меня целиком, и я оказался в ее утробе». Таким образом, Туан смог вновь появиться на свет в облике сына Карелла; но не утратил память о прошлых воплощениях и об истории Ирландии. Мужчина поведал о ней монахам, а те обещали бережно хранить предания.

Немедийцы

Немедийцы были родственны партолонцам. Оба племени пришли из таинственной обители мертвых, хотя более поздние ирландские источники настаивали на их происхождении от библейских патриархов из Испании или Скифии.

Обоим народам приходилось постоянно сражаться с Фоморами, которых более поздние легенды представляют в образе заморских пиратов, на самом же деле они, несомненно, были божествами, представлявшими силы тьмы и зла. Легенды о приходе Фоморов в Ирландию не существует, они никогда не воспринимались постоянной частью населения, хоть и считались ровесниками самого мира. Немед победоносно сражался против них в четырех великих битвах, но вскоре после этого умер от чумы, унесшей с собой 2000 человек из его народа. Затем Фоморам удалось на время установить свою тиранию в Ирландии. В тот период царствовали два короля, Морк и Конанн. Оплот форморской власти находился на острове Тори, возвышавшeмся дикими скалами в водах Атлантики у берегов Донегола – подходящем доме для загадочного и ужасного народа. Они взимали с ирландцев неподъемную дань – две трети всего производимого на острове молока и две трети рожденных детей. Наконец немедийцы подняли восстание. Возглавляемые тремя вождями, они высадились на острове Тори, захватили башню Конанна, а сам он погиб от руки немедийского предводителя Фергуса. Однако в этот момент в битву вступил Морк со свежим войском и наголову разбил немедийцев. Выжило лишь тридцать человек:

 
«Все мужчины Эрина приняли участие в битве после того, как пришли Фоморы; И всех их поглотило море, за исключением только трех десятков человек».
 

В отчаянии они покинули Ирландию, и, согласно древнейшему поверью, бесследно исчезли, не оставив потомков. Говорили, что только правитель по имени Британ поселился на острове, и его именем назвали страну, в то время как два других десятка выживших вернулись в Ирландию после долгих странствий в качестве Фирболгов и народа Дану.

Пришествие Фирболгов

Кем же были Фирболги и что они олицетворяли в ирландских легендах? Это название, по-видимому, переводится как «люди с мешками», и в более поздние времена для его объяснения была придумана легенда. Считают, что когда-то они подверглись притеснениям со стороны жителей Греции, которые заставили их переносить землю из плодородных долин на скалистые холмы, чтобы превратить их в пахотные земли. Фирболги использовали для этого кожаные мешки; но в конце концов, устав от угнетения, смастерили из мешков лодки и каравеллы и отплыли на них в Ирландию. Ненний, однако, утверждает, что люди прибыли из Испании, само название которой представляет собой перевод кельтских слов, обозначающих Страну мертвых³. Фирболги приплыли тремя группами: фир-болги, фир-домнаны и галиоиняне. Они не играют большой роли в ирландской мифической истории, но привносят в нее определенный оттенок раболепия и неполноценности.

Один из их королей, Эохиад Мак Эрк, взял в жены Тайлтиу, или Телту, дочь короля «Великой равнины» (Страны Мертвых). У нее был дворец в месте, теперь называющемся в ее честь Телтаун (или Тейлтин). Там она умерла, и, начиная со средних веков, в ее честь начали проводить ежегодное празднество или ярмарку.

Приход народа Дану

Теперь мы подошли к самому интересному и важному из мифических захватчиков и колонизаторов Ирландии – народу Дану. Название, Туата де Дананн, буквально означает «народ бога, мать которого Дану». Иногда ее называют Бригиттой, эта богиня пользовалась большим почетом в языческой Ирландии, а ее атрибуты хорошо описаны в легенде о христианской святой Бригитте, жившей в VI веке. Имя также встречается в галльских преданиях и читается как «Бригиндо», а в нескольких британских записях – как Бригантия. Она была дочерью верховного главы народа Дану, бога Дагды, Доброго. У нее родилось трое сыновей, у которых, по легенде, был общий единственный сын по имени Экне, что означает «Знание» или «Поэзия». Таким образом, можно сказать, что Экне – бог, чьей матерью была Дану, а народ, носящий ее имя, – яркие представители сил Света и Знания, часто встречающиеся в ирландских мифах. Следует помнить, что Туан мак Карелл называл «божествами» только народ Дану, однако в ирландских легендах они божествами не являются. Христианское влияние низводило их до ранга фей или отождествляло с падшими ангелами. Данов завоевали милезийцы – полностью человеческое племя. Между ними на протяжении долгого времени складывались разнообразные отношения: то взаимная любовь, то война. Тем не менее даже в поздних сказаниях утверждается, что народ Дану наделен определенным великолепием и экзальтацией, напоминающими об их прежнем высоком положении.

Сокровища данаанцев

По словам Туана Мак Карелла, эти волшебники прибыли в Ирландию «с небес». В более поздней традиции легенда повествует о том, что они произошли из четырех великих городов со сказочными романтичными названиями – Фалиас, Гориас, Финиас и Муриас. Именно там Дану обучились науке и мастерству у великих мудрецов, восседавших на троне в каждом городе, и привезли с собой волшебные сокровища. Из Фалиаса – камень под названием Лиа Фейл, или Камень Судьбы. На нем во время коронации стояли верховные короли Ирландии, причем, когда монарх поднимался на него, камень должен был издать под его ногами одобряющий рык, утверждая таким образом избрание законного монарха. Древнее пророчество гласило, что где бы ни находился Камень Судьбы, именно там должен править король шотландского (то есть ирландско-милезийского) происхождения.

Кстати, камень был вывезен в Англию Эдуардом I в 1297 году, а сейчас покоится в Вестминстерском аббатстве и используется при коронациях. Старинное предсказание представляется вполне правдоподобным, поскольку через Стюартов и Фергуса Мак-Эрка можно проследить происхождение британской королевской семьи от исторических королей Милезийской Ирландии.

Вторым сокровищем данаанцев был непобедимый меч Луга Длиннорукого, о котором мы услышим позже, привезенный из города Гориас.

Из Финиаса попало в Ирландию волшебное копье, а из Муриаса – Котел Дагды, позволяющий накормить множество людей, ибо он служил неисчерпаемым источником пищи.

С такими сокровищами и пришел в Ирландию народ Дану.

Данаанцы и Фирболги

Первых новых обитателей, перенесенных в страну на волшебном облаке, встретил Западный Коннахт⁴. Когда облако рассеялось, Фирболги обнаружили чужаков в своем лагере, который к тому времени укрепили на горе Муилрей⁵.

Тогда жители послали одного из своих воинов по имени Сренг познакомиться с таинственными пришельцами; а Дану, со своей стороны, отправили воина по имени Брес. Оба посла с большим интересом осмотрели оружие друг друга. Легенда гласит, что копья данаанцев были легкими и заостренными; а оружие Фирболгов – тяжелым и затупившимся. Изящное мастерство науки противостояло могуществу грубой силы; сказка напоминает нам греческий миф о борьбе олимпийских божеств с титанами.

Брес предложил Сренгу, чтобы два племени разделили Ирландию между собой поровну и совместными усилиями защищали ее от чужих притязаний в будущем. Затем они обменялись оружием и вернулись каждый в свой лагерь.

Первая битва при Мойтуре

Фирболги, однако, не посчитали, что данаанцы в чем-то превосходят их, и решили отказаться от их предложения. На равнине Маг-Туиред/Мойтура⁶, на юге области Майо, недалеко от места, которое сейчас называется Конг (Cong), развернулось сражение. Воинство Фирболгов возглавлял король Мак Эрк, а Данаанцев – Нуада Серебряная Длань, получивший прозвище как раз из-за инцидента, случившегося в той битве. Говорят, его руку отрубили в бою, и один из искусных мастеров сделал предводителю новую из серебра. Благодаря магическому искусству и целительству данаанцы одержали победу, а король Фирболгов был убит. После битвы последовало разумное примирение: Фирболгам щедро выделили провинцию Коннахт в личное пользование, в то время как данаанцы расселились по всей остальной Ирландии. Еще в XVII веке летописец Мак Фирбис обнаружил, что многие жители Коннахта вели происхождение от Фирболгов. Вероятно, они все-таки были настоящим историческим народом, и конфликт между ними и Данами можно считать частью реальной истории, приукрашенной в мифах.

Изгнание короля Бреса

Нуада Серебряная Длань должен был теперь встать во главе данаанцев, однако калека не мог властвовать над Ирландией. Поэтому вместо него выбрали Бреса, сына женщины по имени Эри от неизвестного отца. Обращаем внимание на то, что это был другой Брес, не посланник, участвовавший в переговорах с Фирболгами и убитый в битве при Мойтуре. Выбранный Брес, несмотря на силу и красоту, оказался весьма дурным правителем, ведь он не только позволил врагам, Фоморам, возобновить притеснения и взимать налоги, но и сам обложил подданных большими платежами. Король был настолько скуп, что не оказывал гостеприимства ни наместникам, ни представителям знати, ни бродячим музыкантам. Недостаток великодушия всегда считался худшим из пороков ирландских принцев. Рассказывают, что однажды к его двору явился поэт Корпри, и его поселили в маленькой темной комнате без камина и мебели, а после долгой задержки подали три сухие лепешки и не дали никакого напитка. В отместку он сочинил сатирическое четверостишие о жадном хозяине:

 
«Без скоро поданной еды, без коровьего молока, на котором может вырасти теленок, Без жилья, пригодного для человека в темную ночь, Без возможности развлечь честную компанию – Таково гостеприимство Бреса».
 

Предполагалось, что поэтическая сатира в Ирландии обладает некой магической силой. Короли боялись сочинителей; считалось, что с их помощью можно истребить даже крыс⁷. Это четверостишие Корпри с восторгом подхватили в народе, и Бресу пришлось сложить полномочия. Говорили, что ему посвящена первая сатира, когда-либо созданная в Ирландии. Тем временем, поскольку Нуада обрел серебряную руку благодаря искусству врача Диан Кехта или потому, что, как гласят некоторые версии легенды, другой великий целитель, сын Диана Кехта, вырастил из культи настоящую руку, вместо свергнутого Бреса, королем избрали именно его.

Обиженный предшественник в гневе и негодовании отправился к матери Эри и умолял дать ему совет и рассказать о его происхождении. Тогда женщина объявила, что отцом Бреса был Элата, король Фоморов, который тайно пришел к ней из-за моря и, уходя, подарил кольцо, наказав никогда не дарить его никому, кроме того, на чей палец оно подойдет. Женщина достала кольцо, и оно село на палец Бреса как влитое. Тогда они вдвоем спустились на берег, где когда-то высадился влюбленный Фомор, и вместе отплыли в его дом.

Тирания Фоморов

Элата узнал свое украшение и дал сыну армию, способную отвоевать Ирландию, а также отправил его искать подкрепления у величайшего из Фоморских королей – Балора. У того было прозвище Дурной Глаз, потому что взгляд его единственного глаза мог поражать, подобно молнии, тех, на кого он смотрел в гневе. Однако теперь мужчина был так стар и немощен, что огромное веко нависло над смертоносным глазом, и людям приходилось поднимать его с помощью веревок и рычагов, когда приходило время обратить ярость на врагов. Нуада смог противопоставить ему не больше, чем Брес; и страна стонала под гнетом Фоморов, ожидая появления защитника и искупителя.

Приход Луга

Тогда в мифе появляется новая фигура – не кто иной, как Луг, сын Киана, бог Солнца, Верховный Правитель всей Кельтики, чье имя мы до сих пор встречаем во многих исторических географических названиях⁸. Чтобы объяснить его возникновение, мы должны обратиться к народной сказке, обнаруженной в XIX веке великим ирландским антикваром О’Донованом. В ней сохранены имена Балора и его дочери Этлин (второй вариант имени – Этнеа), а также некоторых других мифических персонажей, а имя отца Луга несколько перекликается с именем Маккинили.

Итак, история гласит, что Балору, королю Фоморов, друиды напророчили смерть от руки внука. Его единственным ребенком была маленькая дочь по имени Этлин. Чтобы предотвратить собственную гибель, он, подобно Акрисию, отцу Данаи из греческого мифа, заточил ее в высокую башню, построенную на обрывистом мысу Тор Мор на острове Тори. Правитель отдал девочку на попечение двенадцати матрон, предписав следить, чтобы она никогда не увидела лицо мужчины и даже не узнала, что на земле есть существа мужского пола. Этлин выросла в уединении и превратилась, как и все заточенные принцессы, в девушку волшебной красоты.

Случилось так, что на материке жили три брата, а именно: Киан, Саван и Гобан-Кузнец, великий оружейник и ремесленник из ирландских мифов, чей образ соответствует персонажу по имени Вейланд Смит из германских легенд. У Киана была волшебная, строго охранявшаяся корова, дававшая столько молока, что каждый мечтал обладать ею.

Балор твердо решил завладеть этой коровой. Однажды Киан и Саван пришли в кузницу, чтобы выковать для себя оружие, и принесли прекрасную сталь. Киан оставил брата присматривать за коровой. Тогда и появился Балор, приняв облик маленького рыжеволосого мальчика, и сказал Савану, что слышал, как братья в кузнице тайно договаривались, что для собственных мечей возьмут самую тонкую высококачественную сталь, а меч Савана сделают из обычного металла. Саван разгневался, отдал мальчику коровью узду и бросился в кузницу, чтобы положить конец интригам. Балор немедленно утащил корову и перевез ее через море на остров Тори.

Тогда Киан решил отомстить королю и обратился за советом к жрице по имени Бирог. Переодевшись в женское платье, он с помощью магических заклинаний перенесся через море, где сопровождавшая его прорицательница представила их стражам Этлин как двух благородных дам, чей корабль потерпел крушение. Им якобы пришлось искать спасения от преследователя, а потому они нуждались в убежище. Притворщиков впустили в замок; Киан нашел способ получить доступ к принцессе, в то время как Бирог погрузила матрон в волшебный сон, а когда те проснулись, Киан и жрица исчезли. Этлин успела подарить Киану свою любовь, и вскоре ее опекунши обнаружили, что их воспитанница ждет ребенка. Опасаясь гнева Балора, женщины убедили ее в том, что все произошедшее было всего лишь сном, и ничего никому не сказали; а в положенное время Этлин родила троих сыновей.

Известие об этом событии дошло до Балора; исполненный гнева и страха он приказал утопить младенцев в водовороте у берегов Ирландии. Человек, избранный палачом, завернул детей в простыню и понес, но, пока он шел в назначенное место, булавка оторвалась, и один малыш выпал в воды маленькой бухты, называемой по сей день Порт-на-Делиг, или Гавань Булавки. Двоих других новорожденных утопили, как и приказывал король, а незаметивший пропажи слуга доложил, что миссия выполнена.

Ребенка, упавшего в залив, взяла под покровительство жрица. Она отнесла его в дом отца, Киана, а тот отдал сына – им и был Луг – на воспитание брату-кузнецу, который обучил мальчика своему ремеслу и превратил в искусного воина. Когда он стал подростком, данаанцы отдали его на попечение Дуаха, «Темного», короля Великой Равнины (Волшебной страны, или Страны Живых», одновременно являвшейся Страной Мертвых), и там уцелевший юноша жил, пока не достиг зрелости.

Луг предсказуемо оказался избавителем народа Данаана от рабства. История о его пришествии включает солнечные атрибуты вселенской силы и изображает спасителя верховным божеством, отвечающим за человеческие знания, художественные и врачебные навыки, – подобно Аполлону у греков. Рассказывают, что, когда он пришел проситься на службу к Нуаде Серебряной Длани, привратник в королевском дворце Тары спросил его, что он умеет делать, и Луг ответил, что обучен плотницкому делу.

«Нам не нужен плотник», – отказал привратник. – У нас уже есть Лухта, сын Лухада». «Я могу послужить кузнецом», – уговаривал Луг. «У нас уже есть мастер-кузнец», – отвечал страж. «Тогда я буду воином», – заявил мужчина. «У нас есть Огма», – вновь возразил его собеседник. Молодой человек продолжал перечислять все профессии и искусства, какие только приходили ему в голову – он просился на должности поэта, арфиста, ученого, врача и так далее, получая ответ, что человек, достигший высочайших высот в этом искусстве, уже находится при дворе Нуады. «Тогда спроси короля, – сказал Луг, – есть ли у него на службе хоть один человек, сведущий во всех искусствах одновременно, и если да, то я уйду и оставлю попытки проникнуть в его дворец». Вскоре упрямца приняли на работу, присвоив прозвище Ильданах, в переводе – Мастер на все руки, Владыка Всех Наук; до того многие знали его как Луга Ламфада, или Луга Длиннорукого.

Когда он явился из Страны Живых, то принес с собой много волшебных даров. Среди них была лодка Мананнана, сына Морского бога Лира, которая понимала мысли человека и могла отвезти его по воде, куда бы тот ни пожелал; и Конь Мананнана, умевший передвигаться по суше и морю; и ужасный меч под названием Фрагарах (Отвечающий), способный уничтожить любой слой защиты. В таком снаряжении Луг однажды предстал перед данаанскими воинами, собравшимися, чтобы отдать дань посланцам фоморских угнетателей; увидев его, те почувствовали себя так, словно наблюдали восход солнца в погожий летний день. На этот раз, вместо того чтобы платить дань, они под предводительством Луга напали на Фоморов и убили всех, кроме девяти человек. Выживших отправили обратно, чтобы они передали Балору, что данаанцы отказываются подчиняться и впредь не будут платить подати. Тогда король приготовился к битве и приказал воеводам после победы над данаанцами привязать их остров тросами к кораблям и отбуксировать далеко на север, во льды и мрак.

Испытания для сыновей Туренна

Луг тоже готовился к финальному бою, но для обеспечения победы ему требовались определенные магические инструменты, которые еще предстояло раздобыть. История об их поисках рассказывает также о кончине Киана и является одной из самых ценных и любопытных в ирландской литературе, входя в триаду мифических историй, считающихся украшением ирландской романтической литературы.

Легенда гласит, что Луг послал Киана на север, чтобы призвать воинов данаанцев из Ольстера на войну с Фоморами. По пути, пересекая равнину Муртемни, недалеко от Дандолка, тот встретил трех братьев, Бриана, Иухара и Иухарбу, сыновей Туренна, а между семьями царила кровная вражда. Он пытался избежать столкновения, приняв облик свиньи и присоединившись к стаду, но братья обнаружили его, и Бриан ранил Киана ударом копья. Тот, зная, что конец близок, умолял позволить ему перед смертью вернуться в человеческий облик. «Легче убить человека, чем свинью», – сказал Бриан, игравший главную роль во всех приключениях братьев.

Затем Киан предстал перед ними как мужчина, с льющейся из груди кровью. «Я перехитрил вас! – воскликнул он, – ибо, если бы вы убили свинью, то заплатили бы штраф, но теперь трудно будет найти большего наказания, чем то, которое вы понесете; и оружие, которым вы убили меня, расскажет эту историю тому, кто придет отомстить за мою кровь».

«Тогда мы убьем тебя без оружия», – ответил Бриан, и они с братьями забили Киана камнями до смерти и закопали в землю на глубину человеческого роста.

Вскоре тем же путем шел Луг, и камни на равнине воззвали человеческими голосами и поведали об убийстве его отца сыновьями Туренна. Он обнаружил тело и, поклявшись отомстить, вернулся в Тару. Там мужчина обвинил убийц Туренна перед верховным королем, и ему разрешили казнить их или назвать сумму возможного откупа. Луг потребовал вещи огромной цены или требующие неслыханного подвига, зашифровывая их под названиями обычных предметов: три яблока, шкуру свиньи, копье, колесницу с двумя лошадьми, семь свиней, собаку, вертел и, наконец, разрешение трижды крикнуть на холме. Братья обязались уплатить такой штраф, после чего Луг объяснил, что на самом деле имел в виду: три яблока из Сада Солнца; свиная волшебная шкура, исцеляющая все раны и болезни, если ее наложить на страдальца, принадлежащая королю Греции; копье – волшебное оружие правителя Персии (эти названия, конечно, всего лишь причудливые аллюзии на места Волшебной Страны); семь свиней короля Золотых Столбов Асала – их можно убивать и съедать каждую ночь, а на следующий день они вновь будут живыми; вертелом владеют морские нимфы затонувшего острова Финхори; а три возгласа должны быть произнесены на холме свирепого воина Мохена, вместе со своими сыновьями давшего клятву не позволять ни одному мужчине повышать там голос. Выполнить любое из заданий было практически невозможно, но братья только так могли снять с себя вину и понести наказание за смерть Киана.

Далее история повествует о том, как с бесконечной отвагой и находчивостью сыновья Туренна выполняли задания одно за другим, но, когда все было сделано, за исключением добычи вертела для приготовления пищи и трех криков на холме Мохен, Луг с помощью магии заставил их забыться, и они вернулись в Ирландию с сокровищами. Добытые артефакты требовались воину в битве с Фоморами; но его месть не завершилась, и после получения сокровищ он напомнил братьям о том, что им еще предстоит получить наказание. В глубоком унынии они осознали, как Луг использовал их, и попытались с честью выйти из оставшихся испытаний. После долгих блужданий убийцы обнаружили, что остров Финхори находится не над водой, а под ней. Бриан в волшебном наряде спустился туда, увидел сто пятьдесят нимф и их дворец, схватил золотой вертел из очага и сбежал. Испытание на холме Мохен было последним. После отчаянной схватки смертельно раненные братья издали три слабых крика, таким образом сдержав обет. Однако жизнь все еще теплилась в них, когда мужчины вернулись в Ирландию, и их престарелый отец Туренн умолял Луга одолжить ему волшебную свиную кожу, чтобы исцелить их; но непреклонный воин отказал, и вся семья умерла. Так заканчивается эта история.

Вторая битва при Мойтуре

Вторая битва при Мойтуре произошла на равнине к северу от Слайго, примечательном внушительным количеством надгробных памятников. Первым сражением, конечно же, было то, которое данаанцы вели с фирболгами, а упомянутая равнина находилась гораздо южнее, в Майо. Бой с Фоморами связан с поразительным количеством чудесных происшествий. Мастера данаанцев, кузнец Гобан, ремесленник (ювелир) Кредне и плотник Лухта чинили сломанное оружие с волшебной скоростью – три удара молота Гобана воссоздавали копье или меч, Лухта бросал рукоятку, и она сразу же прикреплялась, Кредне молниеносно ставил щипцами заклепки в меч. Раненые исцелялись с помощью волшебной свиной кожи. Земли огласил шум:

Поистине ужасен был гром, раскатившийся над полем: крики воинов, треск ломающихся щитов, сверкание и лязг мечей с рукоятями из слоновой кости, музыка и гармония стрел, со свистом вонзающихся в животы, вздохи и взмахи копий.

Смерть Балора

Фоморы выпустили вперед лучшего воина Балора, и под взглядом его ужасного ока погиб Нуада Серебряная Длань и другие данаанцы. Луг, воспользовавшись моментом, когда веко чудовища от усталости опустилось, приблизился вплотную к Балору, и, когда глаз снова приоткрылся, метнул в него большой камень. Тот вошел великану в мозг, и он, как и предсказывало пророчество, пал мертвым от руки внука. В итоге Фоморы были полностью разгромлены, и нет записей о том, что они когда-либо снова завоевывали эту территорию или совершали какие-либо масштабные грабежи в Ирландии. Луг – Илданах, взошел на трон вместо Нуады. Вот как завершается миф о победе солнечного героя над силами тьмы.

Арфа Дагды

Здесь можно привести любопытный маленький эпизод о волшебном музыкальном заклинании данаанцев. Рассказывают, что летучие Фоморы однажды выкрали арфу придворного музыканта Дагды. Луг, сам Дагда и воин Огма последовали за ними и, никем не замеченные, вошли в каминный зал фоморского замка. Там они увидели арфу, висящую на стене. Дагда позвал инструмент, и тот немедленно полетел к нему в руки, убив по пути девять фоморов. Его обращение к арфе очень необычно и немало озадачивает:

«Приди, сладкозвучный шептун! – кричит он, – приди ко мне, четырехугольная рама гармонии, приди, Лето, приди, Зима, из уст арф, мехов и свирелей».

Далее в легенде говорится, что, когда Дагда вновь завладел арфой, он сыграл на ней «три благородные мелодии», которыми должен владеть каждый великий музыкальный мастер, а именно: Мелодию Скорби, заставлявшую слушателей плакать, Мелодию Смеха, веселившую их, и Мелодию Усталости, или Колыбельную, погружавшую в глубокий сон. Под последнюю данаанские воины выскользнули наружу и сбежали.

Имена и характеристики данаанских божеств

Повествование о победе племени Дану уместно завершить рассказом об основных данаанских богах и их атрибутах.

Дагда

Дагда Мор был отцом и вождем народа Дана. Он обладал удивительной мощью. Во второй битве при Мойтуре его удары сметали целые ряды противников, а копье, волочившееся за ним во время пешего марша, прочертило в земле борозду, подобную рву, отмечающему границу между областями. Во время его визита в лагерь Фоморов те угощали воина, выливая кашу и молоко в большую яму, а он ел пищу ложкой, достаточно большой, по словам очевидцев, чтобы мужчина и женщина могли лечь в нее вместе. Он выскреб яму до дна и беззаботно начал запихивать себе в глотку землю и гравий.

Как и все данаанцы, он был мастером музыки и владел арфой, летающей по воздуху по его зову, а также обладал другими магическими способностями.

Энгус Ог

Энгус Ог (Энгус Молодой), сын Дагды от Боанны (реки Бойн), почитался ирландцами как бог любви. Предполагалось, что его дворец находится в Нью-Грейндж. Поцелуи Энгуса обретали форму четырех ярких птиц, всегда паривших над головой божества, и их пение рождало любовь в сердцах юношей и дев. Однажды Энгус страстно влюбился в девушку, которую увидел во сне. Он рассказал о причине своего душевного расстройства матери Боанне, и та искала возлюбленную сына по всей Ирландии, но не смогла ее найти. На помощь позвали Дагду, но он тоже был в растерянности, пока не призвал к себе на помощь Бова Рыжего, короля данаанцев из Мюнстера, разбиравшегося в тайнах и чарах. Тот по прошествии года объявил, что нашел девушку из сна на Озере Драконьей Пасти.

Энгус отправился к Бову. Три дня его развлекали, а затем привели на берег озера, где он увидел 150 девушек, прогуливающихся парами, связанными золотыми цепями. Одна из красавиц оказалась выше остальных на голову. «Это она! – воскликнул Энгус. – Скажите мне, как ее зовут». Бов ответил, что ее зовут Каэр, дочь Этала Анубала, принца данаанцев из Коннахта. Юноша стал сокрушаться, что у него недостаточно сил, чтобы выкрасть возлюбленную немедленно, но, по совету Бова, обратился за помощью к Айлелю и Мэдб, смертным королю и королеве Коннахта. Дагда и Энгус вместе отправились во дворец правителя, целых семь дней упивавшемуся своим гостеприимством, а затем наконец спросившему о цели их прихода. Выяснив ее, он сказал: «У нас нет власти над Эталом Анубалом». Однако послал сватов, попросивших руки Кэр для Энгуса, но Этал отказался отдать дочь. В конце концов объединенные армии Айлеля и Дагды осадили замок и взяли хозяина в плен. Когда от него снова потребовали отдать Каэр, мужчина заявил, что «она могущественнее отца». Оказывается, из года в год она меняет облик, обращаясь то девой, то лебедем. «Первого ноября следующего года, – сказал Этал, – вы увидите ее со ста пятьюдесятью другими лебедями на озере Драконьей Пасти».

Энгус пришел на берег в назначенное время и крикнул: «О, подойди и поговори со мной!» «Кто меня зовет?» – спросила Каэр. Юноша объяснил, кто он такой, а затем обнаружил, что тоже превратился в лебедя. Энгус воспринял это как знак согласия девушки и нырнул в озеро, чтобы присоединиться к любимой. После этого они вместе полетели во дворец на реке Бойн, издавая на ходу такое божественное пение, что все, кто услышал его, заснули на три дня и три ночи.

Энгус – особое божество, покровитель прекрасных юношей и дев. Диармайд Любовная Метка, сподвижник Финна Маккула и любовник Грайне, о котором мы услышим позже, вырос вместе с Энгусом во дворце на реке Бойн. Он был типичным любителем ирландских легенд. Когда дикий кабан Бен Бульбена убил его, Энгус оживил и унес друга, чтобы разделить с ним бессмертие в сказочном дворце.

Лен из Килларни

О Бове Рыжем, брате Дагды, мы уже слышали. Говорят, что у него был ювелир по имени Лен, давший свое имя древним озерам Килларни, когда-то известным как Лоха-Лейн, озера Лен Многих Молотов. Здесь, у озера, он творил, окруженный радугами и ливнями огненной росы.

Луг

Луг был описан выше. Он обладал более отчетливыми солнечными атрибутами, чем любое другое кельтское божество; и, как мы знаем, поклонение ему было широко распространено по всей континентальной Кельтике. В «Повести об испытаниях сыновей Туренна» рассказывается, что Луг зашел к Фоморам с запада. Тогда Брес, сын Балора, встал и сказал: «Удивительно, что сегодня солнце встает на западе, а обычно – на востоке». «Если бы это было так», – ответили друиды. «Да что же это такое, как не солнце?» – спросил Брес. «Это сияние лица Луга Длиннорукого», – заявили они. Луг стал отцом Кухулина, самой героической фигуры ирландских легенд, выбрав ему в матери милезийскую девушку Дектеру.

Мидир Гордый

Мидир Гордый – сын Дагды. Его сказочный дворец находится в Бри-Лейт, или Слив-Каллари, в графстве Лонгфорд. Он часто возникает в легендах, связанных частично с людьми, частично с данаанцами, и всегда представлен как образец великолепия и личного обаяния. Когда он является королю Йеохи на холме Тары, его описывают следующим образом.

Эохайд Айремм, король Тары, встал в один прекрасный летний день и поднялся на возвышенность Тары⁹, чтобы взглянуть на равнину Брег. На ней росли прекрасные цветы, переливающиеся разными оттенками. Вдруг он увидел молодого незнакомого воина. До плеч, покрытых пурпурным плащом, спускались его золотистые волосы, а голубые глаза светились. В одной руке держал он пятиконечное копье, а в другой щит – с белым выступом и украшениями. Молчал Эохайд, ибо знал, что никого подобного в Таре буквально предыдущей ночью не было, а ворота, ведущие в Лисс, к тому моменту еще не были распахнуты.

Лир и Мананнан

Лир предстает перед нами в двух разных ипостасях. Первая – безграничная, безличная сущность, соизмеримая с морем; нечто вроде греческого Океана. Вторая – существо, незримо обитающее на Слив-Фуад, в области Арма. Мы мало что слышим о нем в ирландских легендах, где атрибуты морского бога в основном приписываются его сыну Мананнану.

Он один из самых популярных богов в ирландской мифологии. Мананнан считался владыкой моря, а за ним или под ним, как предполагалось, лежала Страна Юности или Остров Мертвых; и следовательно, он выступал проводником умерших, был мастером трюков и иллюзий, владел всевозможными магическими возможностями – лодкой, называвшейся «Летящая по волнам», которая подчинялась мыслям тех, кто плыл в ней, и ходила без весел и паруса, конем Аонбарром, способным путешествовать как по морю, так и по суше, и мечом по прозванию «Отвечающий», чей удар не выдерживала никакая броня.

Волны с белыми гребнями прозвали Конями Мананнана, и солнечному герою Кухулину было категорически запрещено наступать на них – они символизировали ежедневную смерть солнца, опускавшегося в волны на западе.

Мананнан носил огромный плащ, который, подобно бескрайней океанской глади, мог менять цвет, если смотреть на него с высоты. Он считался защитником острова Эрин, и рассказывают, что вторгавшиеся в Ирландию вражеские воины ночами слышали громовые шаги и хлопанье гигантского плаща – это рассерженный Мананнан ходил вокруг лагеря. С ирландского побережья можно, хотя смутно, различить остров Мэн; его-то и называли троном Мананнана, и имя свое он получил именно в честь этого божества.

Богиня Дану

Величайшей из данаанских богинь была Дану, «мать ирландских богов», как она названа в одном из ранних текстов. Она была дочерью Дагды и тоже связана с плодородием и благоденствием. Ее можно отождествить с богиней Бригиттой, широко почитавшейся в Кельтике. Бриан, Иучар и Иухарба были ее сыновьями – на самом деле, триада, по ирландской традиции, представляет одну личность. Имя Бриан, предводителя братьев, является производным от более древней формы имени Бренос, а так звали бога, помогавшего кельтам победить при Аллии и Дельфах. Римские и греческие хронисты ошибочно приняли его за реального военачальника.

Морриган

Существовала также необыкновенная богиня по имени Морриган, которая, по-видимому, воплощала в себе все самое пугающее и ужасное в мире сверхъестественного. Ей нравилось натравливать мужчин против друг друга, она и сама сражалась среди них, принимая множество устрашающих обличий и часто паря над армиями в облике вороны. Однажды она встретила Кухулина и в образе обычной девушки предложила ему свою любовь. Он отказался, и с тех пор Морриган преследовала его почти всю жизнь. Однажды, встретив его посередине ручья, богиня превратилась в водяную змею, а затем – в заросли водорослей, стремясь опутать и утопить героя. Однако тот победил и ранил ее, а впоследствии несостоявшиеся влюбленные подружились. Накануне последней битвы Кухулина Морриган, чтобы предупредить его об опасности, разбила его колесницу.

Волна Клиодны

Одно из самых любопытных преданий связано с местностью, известной как Tonn Cliodhna – Волна Клиодны на побережье у залива Глэндор в графстве Корк. Существует несколько сильно отличающихся друг от друга версий; важно, что Клиодна, дева из Племен богини Дану, жила когда-то в Стране Юности, за морем, во владениях Мананнана. Как гласит один из вариантов легенды, она бежала оттуда вместе со смертным возлюбленным. Когда они выбрались на южный берег Ирландии, ее спутник, Кайбан Вьющиеся Локоны, отправился на охоту в лес, а она осталась. Ее убаюкала чудесная мелодия одного из менестрелей Мананнана. Клиодну подхватила огромная волна и отнесла обратно в Страну Юности, а друг ее остался в одиночестве. С тех пор это место называют Берег Волны Клиодны.

Богиня Айне

Богиня Айне – покровительница Манстера, ее до сих пор почитают жители этого графства. Она была дочерью Данаана Оуэла, друида, приемного сына Мананнана. Айне можно назвать богиней любви, постоянно вдохновляющей смертных на страстные поступки. По преданию, она была изнасилована Айлиллем Олумом, королем Манстера, который в результате пал от ее колдовства. Та же история повторилась в более поздние времена и с другим смертным, неким Герольдом. Он, однако, не был убит, а стал отцом знаменитого волшебника Эрла¹⁰. Многие аристократические семьи Манстера заявляли о том, что ведут происхождение от союза Айне и Фицджеральда.

Ее имя до сих пор ассоциируется с «холмом Айне» (Knockainey), недалеко от озера Лох-Гур, в Манстере. По настоянию своего сына, Эрла Джеральда, она за одну ночь засадила весь холм горохом. Праздник в честь богини отмечали в канун летнего солнцестояния: крестьяне по ночам носили вокруг холма зажженные факелы из сена и соломы, привязанные к шестам. После ритуала участники расходились по возделанным полям и пастбищам, размахивая факелами над посевами и скотом, чтобы принести удачу и урожай на следующий год. Однажды вечером, как рассказал доктор Д. Фитцджеральд, собиравший местные предания о богине, церемония была отменена из-за смерти одного из соседей. Тем не менее ночью крестьяне увидели, как факелы в большем, чем когда-либо, количестве окружили холм, а сама Айне шла впереди, направляя процессию.

В другую ночь Святого Иоанна несколько девочек допоздна засиделись на холме, наблюдая за клиарами (факелами) и играя. Внезапно среди них появилась сама Айне, поблагодарила за честь, которую они ей оказали, но сказала, что теперь детям надо идти домой, поскольку божества хотят, чтобы холм принадлежал им одним. Богиня дала понять, о ком она говорила, пригласив девочек посмотреть сквозь волшебное кольцо – через него стало видно, что холм оказался заполненным людьми, прежде невидимыми».

Синенд и источник знаний

Считается, что богиня Синенд, дочь Лодана, сына Лира, отправилась к некоему колодцу под названием Колодец Коннлы, находившемуся под морем, то есть в Стране Юности, в Волшебной стране. «Рядом с ним растут орешники мудрости и вдохновения, то есть деревья поэзии, и в тот же час, как их плоды созревают, а листва распускается, они дождем падают на колодец, который поднимает над водой королевскую пурпурную волну». Когда Синенд подошла к колодцу, неизвестно, ход какого обряда она нарушила, но разгневанные воды вырвались наружу, захлестнули ее и вынесли на берег, где она и умерла, а река получила ее имя¹¹.

Этот миф проходит через все ирландские легенды и тонко обработан ныне живущим ирландским поэтом г-ном Г.У. Расселом в стихах:

 
«Хижина на склоне горы, спрятанная в заросшем травой уголке, С широко открытыми дверью и окном, куда могут заглядывать дружелюбные звезды; Пугливый кролик может заскочить, ветры могут свободно влететь, из тех, кто бродит вокруг горного трона в упоении. И когда солнце садится перед закатом, и воздух наполняется пурпуром, я думаю, что священный орешник роняет там ягоды, Как звезды-плоды, взмывают ввысь, там, где течет колодец Коннлы; Несомненно, бессмертные воды текут сквозь каждый дующий ветер. Я думаю, когда ночь поднимается ввысь и стряхивает дрожащую росу, Как каждая возвышенная и одинокая мысль, которая будоражит мой дух, – всего лишь сияющая ягода, упавшая в пурпурный воздух, И падающие с волшебного древа жизни плоды раскатываются повсюду».
 

Пришествие Милезийцев

После Второй битвы при Мойтуре данаанцы правили Ирландией до прихода милезийцев, сыновей Миля. В ирландской легенде они представлены как полностью человеческий народ, однако по своему происхождению, как и другие завоеватели Ирландии, восходят к божественным и мифическим предкам. Миль, чье имя встречается как наименование божества на кельтской надписи в Венгрии, представлен как сын Биле – бога Смерти, Хозяина Подземного мира. Народ этот пришел из «Испании» – то есть Страны Мертвых.

Способ прибытия в Ирландию был следующим: Ит, дед Миля, жил в огромной башне, которую его отец, Брегон, построил в «Испании». Однажды ясным зимним днем, глядя оттуда на запад, он увидел вдалеке побережье Ирландии и решил отплыть в неизвестную страну.

Ит сел на корабль в сопровождении девяноста воинов и высадился в Коркадине, на юго-западе острова. В связи с этим эпизодом я процитирую очень красивый и интересный отрывок из «Ирландского мифологического цикла» де Жюбенвилля¹²:

«Страна мертвых» – это западная оконечность Великобритании, отделенная от восточной непроходимой стеной. Согласно легенде, на северном побережье Галлии жило племя мореплавателей, занимавшихся перевозкой мертвых с континента в их последнее пристанище на острове Британия. Моряки, разбуженные однажды ночью шепотом какого-то таинственного голоса, встали и спустились к берегу, где обнаружили ожидающие их чужие корабли, а в них – невидимых тяжелых существ. Они поднялись на борт и вскоре прибыли к месту назначения, хотя на собственных судах, им потребовались бы по меньшей мере день и ночь, чтобы достичь побережья Британии. Там невидимые пассажиры высадились, и в то же время было видно, как разгруженные корабли поднялись над волнами, а потом раздался голос, объявляющий имена тех, кто пополнил ряды обитателей «Страны Мертвых».

Говорят, что в то время Ирландией правили три данаанских короля, внуки Дагды. Их звали МакКуилл, МакКехт и МакГрене, а их жен – соответственно, Банба, Фохла и Эриу.

Высадившись на берег, Ит обнаружил, что данаанский король Нейт только что убит в битве с фоморами, а трое сыновей, МакКуилл и другие, находятся в крепости Айлич, в графстве Донегол, договариваясь о разделе земель между собой. Сначала они поприветствовали его и попросили помочь разобраться с наследством. Ит высказал свое суждение, а в заключение выразил восхищение новооткрытой страной: «Действуйте по законам справедливости, – говорит он, – ибо страна, где вы живете, хороша, богата фруктами и медом, пшеницей и рыбой; и в жару, и в холод погода умеренна». Данаанцы заключили, что Ит строит планы на их землю, схватили его и убили. Однако его спутники нашли тело и увезли с собой на кораблях в «Испанию», спустя время дети Миля решили отомстить за оскорбление и захотели вторгнуться в Ирландию.

Экспедицией командовали 36 предводителей, и у каждого был свой корабль, семья и свита. Говорят, что двое человек погибли в пути. Один из сыновей Миля, забравшись на верхушку мачты судна, чтобы высмотреть побережье, упал в море и утонул. Другой погибшей оказалась Скена, жена поэта Амергина, тоже сына Миля, она скончалась в пути. Милезийцы похоронили ее, когда высадились на берег, и назвали это место Инверскена в ее честь (древнее название реки Кенмар в округе Керри).

Сыновья Миля прибыли в Ирландию в четверг, первого мая, на семнадцатый лунный день. Партолон также высадился там первого мая, но в другой день недели и луны; и именно тогда разразилась эпидемия, которая в течение одной недели полностью уничтожила его народ. Первое мая у кельтов посвящено Бельтене, одному из богов смерти, сначала дающему людям жизнь, а потом отнимающему ее. Таким образом, именно в день праздника этого божества сыновья Миля начали свое завоевание Ирландии¹³.

Поэт Амергин

Говорят, что когда поэт Амергин ступил на землю Ирландии, он пропел странную и мистическую песню:

 
«Я – ветер, который дует над морем; Я – океанская волна; Я – шепот волн; Я – бык семи битв; Я – стервятник на скале; Я – луч Солнца; Я – прекраснейшее из растений; Я – храбрый дикий вепрь; Я – лосось в воде; Я – озеро на равнине; Я – дело ремесленника; Я – слово науки; Я – сражающийся наконечник копья; Я – бог, который создает в голове человека огонь мысли. Кто же просвещает собрание на горе, если не я? Кто может предсказать возраст Луны, если не я? Кто покажет место, где заходит солнце, если не я?»
 

Амергину также приписываются два других стихотворения, где он призывает на помощь землю и природные богатства Ирландии:

 
«Я заклинаю землю Ирландии, Сияющее, сияющее море, Плодородный, плодородный холм, Гладкий, ароматный лес! Реку-кормилицу, обильную водами! Богатое рыбой озеро!»
 

Приговор Амергина

Высадившись, войско Милезийцев проследовало к Таре, где их уже ждали три короля данаанцев, и велели им покинуть остров. Те попросили три дня на раздумье, чтобы решить, подчинятся они Милезийцам или останутся сражаться. Ответить на просьбу поручили Амергину. Тот сказал: «Первый приговор, прозвучавший в Ирландии». Милезийцам не пристало заставать врагов врасплох; они должны удалиться от берега на расстояние, равное длине девяти волн, а затем вернуться и, если после этого победят народ Дану, земля по праву будет принадлежать им.

Милезийцы подчинились решению и взошли на корабли, но не успели отдалиться на оговоренное расстояние, как туман и буря, вызванные чарами богини Дану, скрыли побережье Ирландии от их глаз, и корабли заблудились в море. Желая проверить, естественная налетела буря или дело в заклятиях друидов, человек по имени Аранан взобрался на мачту, чтобы выяснить, дует ветер или нет. Он свалился с высоты, но, падая, успел крикнуть: «Наверху ветра нет!» Амергин, будучи поэтом, – то есть друидом, – во всех критических ситуациях оказывался господином положения. Он прочел заклинание, обращаясь к земле Эрин. Ветер утих, и мореходы, возрадовавшись, направились к берегу, но один из воинов, Эбер Донн, впав в боевой раж, заговорил о том, как их войско предаст мечу всех обитателей Ирландии, и тогда буря немедленно поднялась снова, и многие из кораблей затонули. Уцелевшие Милезийцы в конце концов добрались до берега и высадились в устье реки Бойн.

Поражение данаанцев

Затем последовала великая битва с данаанцами в Теллтауне¹⁴.

Три короля и три королевы данаанцев вместе со многими подданными погибли, и дети Миля – последнего из мифических захватчиков Ирландии – вступили во владение Ирландией. Однако племя Дану не отступило. С помощью магического искусства они набросили на себя завесу невидимости, которую могут надевать или снимать по собственному усмотрению. Отныне на острове существовали две страны – духовная и земная. Данаанцы жили в духовной Ирландии. Там, где человеческий глаз мог видеть только зеленые холмы и крепостные валы, остатки разрушенных крепостей или гробниц, возвышались сказочные дворцы поверженных божеств; они устраивали пиршества под вечным солнцем, питаясь волшебным мясом и элем, придающими им неувядаемую молодость и красоту, и оттуда в любое время суток выходили пообщаться со смертными мужчинами на темы любви или войны. Древняя мифическая литература представляет их героическими и непревзойденными по силе и красоте существами. В более поздние времена они превратились в фей, народ Сидхе¹⁵, но никогда полностью не исчезали; по сей день Страна Юности и ее обитатели живы в воображении любого ирландца.

Дети Лира

Лир был данаанским божеством, отцом морского бога Мананнана. Он последовательно женился на двух сестрах, вторую из которых звали Ефа. Она оказалась бездетной, но ее сестра оставила Лиру четверых детей: девочку по имени Фионуала¹⁶ и трех мальчиков. Сильная любовь отца к детям вызывала ревность мачехи, и в конце концов она решилась избавиться от них. Следует заметить, что любой данаанец, хотя и считается неподверженным времени и от природы бессмертным, тем не менее может погибнуть либо от рук соплеменника, либо даже от рук смертных.

Преследуя преступную цель, Ефа отправилась в путешествие к соседнему данаанскому королю Бодбу Диргу (Рыжему), взяв с собой четверых детей. Прибыв в уединенное место на берегу озера Дарвра (современное название – Дерривараг) в Уэстмите, она приказала слугам убить отпрысков мужа. Те отказались и обвинили ее в жестокости. Тогда Ефа решила все сделать сама, но, как гласит легенда, «ее женская природа взяла верх», и вместо того чтобы убить детей, она с помощью колдовства превратила их в четырех белых лебедей и наложила следующее проклятье: триста лет они должны провести в водах озера, триста – в Северном проливе (между Ирландией и Шотландией) и еще триста – на островах в Атлантическом океане около Эрриса и Инишглори. После этого, «когда женщина с Юга сойдется с мужчиной с Севера», чары развеются.

Дети не вернулись во дворец Бова, так обнаружилась вина Ефы в произошедшем, и Бодб превратил супругу в «демона воздуха». Она с визгом улетела, и больше о ней ничего не слышно. Лир и Бодб разыскали детей-лебедей и обнаружили, что те не только владеют человеческой речью, но и сохранили характерный для данаанцев дар создавать чудесную музыку. Отовсюду люди съезжались на озеро, чтобы послушать чудесные мелодии и побеседовать с лебедями – в это время на земле царили мир и покой.

Наконец настал день, когда лебеди покинули сородичей и начали свою жизнь у диких скал и вечно бушующих вод северного побережья. Здесь они познали худшее – одиночество, холод и бури. Им было запрещено улетать далеко от океана, их перья зимними ночами примерзали к камням, ветра били и трепали бедных птиц.

Фионуала пела:

 
«Жестока к нам была Ефа, Которая околдовала нас и выгнала в море – четырех белоснежных лебедей. Наша купальня – океанская пена в заливах, укрытых алыми скалами; Вместо меда за отцовским столом Мы пьем воды соленого синего моря. Трое сыновей и единственная дочь скрываются в расщелинах холодных скал, Твердые камни, жестокие к смертным, – Нам так хочется плакать сегодня».
 

Сестра, как самая старшая, взяла на себя инициативу во всех делах и особенно нежно заботилась о младших братьях, укутывая их крыльями в морозные ночи. Затем пришло время вступить в третий и последний период их изгнания, и лебеди устремились к западным берегам Майо. Там им тоже пришлось претерпеть много лишений, но в эти земли пришли сыновья Миля, и юный крестьянин по имени Эврик, живший на берегах залива Эррис, узнал, кто лебеди на самом деле, и подружился с ними. Птицы поведали другу свою историю, и, видимо, именно благодаря ему легенда сохранилась и передавалась из уст в уста до наших дней. Когда срок их мучений подходил к концу, они решили отправиться к отцу Лиру, который жил на Холме Белого Поля, в Армаге, и проведать его. Они прилетели на место; но не знали, что произошло с приходом милезийцев, поэтому оказались потрясены и сбиты с толку, ведь не обнаружили ничего, кроме зеленых холмов, зарослей вьюнка и крапивы – там, где когда-то стоял – и возвышался до сих пор, только невидимый, – дворец их отца. Взор лебедей оказался затуманен, потому что им готовилась более высокая судьба, чем возвращение в Страну Юности.

В заливе Эррис они впервые услышали звон христианского колокола. Звук долетал из часовни отшельника, обосновавшегося там. Лебеди сначала были напуганы высотой и силой боя, но затем приблизились и познакомились с местным жителем. Тот наставлял их в вере и учил петь мессы.

Принцесса Мунстера, Дейке («женщина с юга»), обручилась с королем Коннахта по имени Лайргнен и попросила у него в качестве свадебного подарка четырех чудесных лебедей, молва о которых дошла и до нее. Король приехал к отшельнику, но тот отказался отдавать их, и тогда «человек с севера» схватил птиц за серебряные цепи, сковывавшие лебедей, и увез к Дейке. Это было последнее их испытание. Оказавшись перед принцессой, они претерпели ужасную трансформацию. Лебединое оперение опало и обнажило вместо сияющих данаанских божеств четырех иссохших, седых и жалких человеческих существ, дряхлых и старых. Лайргнен в ужасе убежал, но отшельник пожелал немедленно совершить крещение, так как понял, что смерть стремительно приближается к ним. «Положите нас в одну могилу, – сказала Фионуала, – Конна по правую руку от меня, Фиахру – по левую, а Хуга у моей головы, ибо так было, когда я зимними ночами грела их у моря…» Волю выполнили, и они отправились на небеса; но говорят, что отшельник скорбел о них до скончания своих дней на земле.

Из всех кельтских легенд нет более нежной и прекрасной истории, чем эта легенда о детях Лира.

Повесть об Этне

Воображение кельтских бардов всегда занимали сказки об обращениях, в которых язычество мирно уживалось с христианством. Та же идея воплощена в повести об Этне.

По преданию, у Мананнана Мак Лира родилась дочь, и он отдал девочку на воспитание принцу Энгусу из народа богини Дану – его дворец находился в Бру-на-Бойне¹⁷, сейчас это место называется Нью-Грейндж. У управляющего Энгуса тоже была дочь по имени Этне – она стала служанкой юной принцессы.

Спустя годы Этне выросла в очаровательную и милую девушку, но однажды открылось, что она ничего не ест, хотя остальные домочадцы обычно питаются мясом волшебных свиней Мананнана, которых можно было съесть сегодня, а назавтра они снова оживали. Хозяин захотел узнать, в чем дело: так на свет появилась следующая любопытная история.

Один из предводителей данаанцев, приехавший в гости к Энгусу и сраженный красотой девушки, попытался овладеть ею силой. Это пробудило в невинной душе Этне нравственное сопротивление, присущее человеку и неизвестное данаанским божествам. Как сказано в легенде, демон-хранитель покинул девушку, и его место занял ангел истинного Бога. После происшествия она полностью воздерживалась от еды и по воле Божьей чудесным образом жила за счет духовной пищи. Однако через некоторое время Мананнан и Энгус, отправившиеся в путешествие на Восток, привезли оттуда двух коров, способных постоянно давать молоко, и, поскольку предполагалось, что те прибыли из священной земли, Этне с тех пор питалась их молоком.

Все описанное выше произошло во времена правления Эремона, первого милезианского короля всей Ирландии, современника царя Давида. Таким образом, во время пришествия святого Патрика Этне должно было быть около полутора тысяч лет. Дети даннанцев взрослели, но затем на них не влияло течение времени.

Однажды летним днем принцесса, которой прислуживала Этне, отправилась со всеми служанками купаться в реке Бойн. Одевшись, она, к своему ужасу, обнаружила, что потеряла Вуаль-Невидимку – магический амулет, открывавший ей вход в волшебную страну и скрывавший от глаз смертных. Девушка не могла найти дорогу обратно во дворец Энгуса и бродила взад и вперед по берегам реки, тщетно разыскивая спутниц и дом. Наконец она подошла к огороженному стеной саду и, заглянув в калитку, увидела внутри странный каменный дом и мужчину в длинном коричневом одеянии. Он оказался христианским монахом, а строение – маленькой церковью или часовней. Мужчина пригласил ее к себе, и когда Этне рассказала ему свою историю, священник привел ее к святому Патрику. Тот окончательно принял девушку в человеческую семью, совершив обряд крещения.

Когда Этне молилась в маленькой церкви на берегу Бойна, то внезапно услышала в воздухе пронзительный звук и бесчисленные голоса, причитающие и зовущие ее по имени издалека. Это были данаанские родные, все еще тщетно искавшие девушку. Она вскочила, чтобы ответить, но была так переполнена эмоциями, что упала в обморок. Через некоторое время Этне пришла в себя, но с того дня ее преследовала смертельная болезнь, и вскоре она умерла, положив голову на грудь святого Патрика. Тот совершил над ней последние обряды и назвал церковь в ее честь, Келл Этне (Kill Ethné) – это название, несомненно, носила в то время, когда была записана сказка, какая-то реальная церковь на берегах реки Бойн¹⁸.

ГЛАВА II: РАННИЕ МИЛЕЗИЙСКИЕ КОРОЛИ

щему людям жизнь, а потом отнимающему ее. Таким образом, именно в день праздника этого божества сыновья Миля начали свое завоевание Ирландии¹⁹.

Поэт Амергин

Говорят, что когда поэт Амергин ступил на землю Ирландии, он пропел странную и мистическую песню:

 
«Я – ветер, который дует над морем, Я – океанская волна; Я – шепот волн; Я – бык семи битв; Я – стервятник на скале; Я – луч Солнца; Я – прекраснейшее из растений; Я – храбрый дикий вепрь; Я – лосось в воде; Я – озеро на равнине; Я – дело ремесленника; Я – слово науки; Я – сражающийся наконечник копья; Я – бог, который создает в голове человека огонь мысли. Кто же просвещает собрание на горе, если не я? Кто может предсказать возраст Луны, если не я? Кто покажет место, где заходит солнце, если не я?»
 

Амергину также приписываются два других стихотворения, где он призывает на помощь землю и природные богатства Ирландии:

 
«Я заклинаю землю Ирландии,
 

Глава 2
Ранние милезийские короли

Милезийское поселение в Ирландии

Когда милезийцы отправились на завоевание Ирландии, у них было три лидера – Эбер Донн (Эбер Темный), Эбер Финн (Эбер Светлый) и Эремон. Первому не суждено было ступить на берег – он погиб в наказание за свою жестокость. После победы над данаанцами, два оставшихся брата обратились к друиду Амергину за решением относительно соответствующих титулов на владение территорией. Эремон был старшим, но Эбер Финн отказался подчиняться ему. Так, увы, начинается каждая ирландская история – с раздоров и ревности. Амергин решил, что земля должна принадлежать Эремону при жизни, а после его смерти перейти к Эберу. Последний воспротивился предписанию и потребовал немедленного раздела. На том и порешили, и Эбер занял южную половину Ирландии, – «от реки Бойн до волны Клины»²⁰, – в то время как Эремон оккупировал север. Однако братья все равно не смогли сосуществовать мирно, и через некоторое время между ними вспыхнула война. Эбер был убит, и Эремон стал единоличным королем Ирландии, которой правил из Тары – традиционной резиденции властителя. Она всегда была мечтой ирландцев в легендах, но так и не стала реальностью.

Тигернмас и Кром Кройх

Нам практически ничего неизвестно о королях, сменивших Эремона, проведенных ими битвах или вырубленных ими лесах, или реках и озерах, разлившихся во время их правления. Первые события, достойные упоминания, приходятся на период правления Тигернмаса, пятого по счету короля после Эремона. Считается, что именно он ввел в Ирландии культ идола Кром Кройха, что стоит на Маг-Слехт (Равнине Поклонения), и погиб вместе с тремя четвертями своих людей, когда совершал религиозную церемонию в канун ноября, когда зима вступает в свои права. Кром Кройх, несомненно, был солнечным божеством, но среди данаанского пантеона нельзя выделить конкретную фигуру, хоть сколько-нибудь напоминающую его. Говорят, что Тигернмас также нашел первую золотую жилу в Ирландии и привнес моду на пестрые цвета в одежде. Рабу разрешалось носить только один цвет, крестьянину – два, воину – три, богатому землевладельцу – четыре, главе провинции – пять, а оллам, или особам королевского рода, – шесть. Олламами называли друидов, прошедших определенные ступени обучения; как в наше время ученому присваивается докторская степень. Характерно, что оллам по статусу был равен королю.

Оллам Фодла

Самым выдающимся олламом Ирландии был знаменитый король Фодла, восемнадцатый по счету после Эремона, правивший около 1000 года до н. э. Это был ирландский Ликург или Солон, подаривший стране свод законов и разделивший ее между правителями отдельных областей, каждый из которых подчинялся верховному властителю и имел определенные права и обязательства. Считается, что именно оллам Фодла учредил большую ярмарку в Таре, проходившую каждые три года: на нее собирались наместники, вожди, барды, сказители и музыканты со всех концов страны составить генеалогические древа, обсудить и принять законы, рассмотреть спорные дела, решить вопросы наследования и так далее; труды на поприще политики и законодательства с успехом скрашивались пирами и песнями. Закон строжайше предписывал забыть на время Собрания в Таре все распри; никто не мог обнажить оружие или даже начать тяжбу. Оллам Фодла считается основоположником всех подобных мероприятий, так же, как кузнец Гоибниу – создателем ремесел и художеств, а Аморген – поэзии. Трудно сказать, был ли милезийский король более реальным персонажем, чем другие, однозначно мифические, фигуры. Считается, что он похоронен в большом кургане в Лугкрю в Уэстмите.

Кимбаот и основание Эмайн-Махи

Правление Кимбаота – это время, когда в Ольстере основана Эмайн-Маха. Само имя овеяно для любителя Ирландии величием и героизмом. Сейчас Эмайн‐Маха представляет собой поросшие травой валы вокруг огромного холма‐крепости близ Ард-Маха (Армаг). Согласно одной из версий, предложенных Китингом в «Истории Ирландии», слово «emain» (эмайн) происходит от «ео» (эо), то есть «булавка» или «шило», и «muin» (муин), что значит «шея», – таким образом, оно обозначает «застежку», и «Emain Macha» можно перевести как «застежка Махи». Ирландская застежка представляла собой большое кольцо из золота или бронзы, пересекаемое длинной иглой, и большой вал, опоясывавший кельтскую крепость, вполне мог напомнить о великанше, пытающейся удержать плащ – или земли. Сказание о Махе гласит, что она была дочерью Аота Руада, короля Ольстера, у которого было два брата: Диторба и Кимбаот. Они договорились, что по очереди станут управлять Ирландией. Аот Руад стал первым, но после его смерти Маха отказалась отдать власть, начала войну с Диторбой, победила его и убила. Затем она столь же мастерски вынудила Кимбаота жениться на ней и правила всей страной как королева. Я передаю остальную часть истории словами Стэндиша О’Грейди:

«Пятеро сыновей Диторбы, которых изгнали из Ольстера, бежали через Шэннон и, обосновавшись на западе королевства, начали строить заговор против Махи. Королева в одиночестве отправилась в Коннахт, нашла братьев в лесу, где, утомленные погоней, они готовили убитого дикого кабана и пировали перед разведенным костром. Маха предстала в своем самом мрачном обличье, – как богиня войны: багровая и отвратительная, как сама битва, с яркими и сверкающими глазами. Один за другим братья воспламенялись ее зловещей красотой, и одного за другим она одолевала и связывала. Затем она взвалила на спину свою ношу и вернулась с ними на север. Острием булавки королева очертила на равнине границы города Эмайн-Маха, чьи крепостные стены и траншеи были построены пленными принцами, трудившимися под ее командованием, как рабы».

Лойгайре и Кобтах

Следующим королем, получившим легендарную известность, является Угайне Великий, который, как говорят, правил не только всей Ирландией, но и значительной частью Западной Европы и женился на галльской принцессе по имени Кесайр. У них родилось два сына, Лойгайре и Кобтах. Первый унаследовал владения, но Кобтах, снедаемый завистью, захотел убить брата и попросил совета у друида относительно того, как это можно сделать, поскольку Лойгайре, справедливо исполненный подозрений, никогда не передвигался без вооруженной свиты. Друид велел ему притвориться мертвым и передать брату весть, что он лежит на носилках, готовый к погребению. Кобтах так и сделал, и когда Лойгайре прибыл и склонился над телом, обманщик ударил его ножом в сердце, а потом убил одного из его сыновей, Айлилля, который сопровождал его. Кобтах взошел на трон, и с тех пор терзания оставили его.

Легенды о Маоне, сыне Айлилля

Столь же жестоко Кобтах обошелся с сыном Айлиля Маоном, о котором сложено множество легенд. Китинг писал, что он велел привести к себе мальчика и заставил его съесть кусочки сердец отца и деда, а также мышь. От отвращения ребенок потерял дар речи, и убедившись, что наследник соперника остался немым, а значит, безобидным, Кобтах отпустил его. Мальчика отвезли в Мунстер, в королевство ФераМорк, где правил Скойриат. Какое-то время он провел там, а затем отправился в Галлию, на родину своей прабабушки Кесайр, где его стража доложила королю, что он – наследник трона Ирландии. К нему отнеслись с большим почетом; со временем Маон превратился в благородного юношу. В него всем сердцем влюбилась Мориат, дочь короля Фера-Морка. Ее страсть невозможно было унять, и она решила вернуть его в Ирландию. Девушка богато одарила арфиста своего отца, Крайфтине, и сочинила любовную песнь для Маона. Прибыв во Францию, музыкант отправился к королевскому двору и нашел удобный случай, чтобы пропеть свою песнь Маону. Тот был настолько потрясен красотой слов и мелодии и страстью, в них заключенной, что дар речи вернулся, и он восхвалил песнь. Король Галлии выделил ему вооруженный отряд и отправил на родину, чтобы он попытался вернуть себе королевство. Узнав, что Кобтах находится в месте, называемом Дион-Риог, Маон и его отряд галлов внезапно напали на него и тут же убили вместе со всей знатью и охраной. Друид из свиты Кобтаха спросил одного из воинов Маона, кто их предводитель. «Мореход», – отвечал галл, имея в виду их лидера. «Он может говорить?» – спросил друид, начавший подозревать истину. «Он говорит», – утверждал воин. По‐ирландски его ответ звучал как «Лабрайд», и с тех пор прозвище Лабрайд Мореход навсегда закрепилось за Маоном, сыном Айлиля. Он отыскал Мойриат, женился на ней и десять лет правил Ирландией.

От этого нашествия галлов традиционно происходит название провинции Лейнстер. Галлы были вооружены копьями с широкими сине-зелеными железными наконечниками, laighne (произносится «лина»), и поскольку им были выделены земли в Лейнстере и они поселились там, область по-ирландски назвали Laighin (Ли-ин») – то есть Земля Копьеносцев²¹.

О короле Лабрайде Мореходе рассказывают любопытную историю. Говорят, что он привык стричь волосы не чаще одного раза в год, и парикмахер выбирался по жребию, а после выполнения работы его казнили. Причина заключалась в том, что, подобно царю Мидасу в аналогичном греческом мифе, у правителя были уши, напоминавшие лошадиные, и он не хотел, чтобы об этом уродстве прознали люди. Однако случилось так, что однажды жребий пал на единственного сына бедной вдовы, и ее слезы и мольбы убедили короля оставить его в живых при условии, что он поклянется Ветром и Солнцем никому не рассказывать о том, что увидит. Клятва была принесена, и юноша вернулся к матери. Постепенно тайна настолько овладела его разумом, что он заболел тяжелой болезнью и практически умирал, и тогда призвали мудрого друида, чтобы исцелить его. «Какая-то тайна убивает его, – сказал тот, – и он никогда не поправится, пока не раскроет ее. Поэтому пусть пойдет по большой дороге, пока не доберется до места, где сходятся четыре пути. Там ему надо повернуть направо и рассказать секрет первому встреченному дереву, и тогда он избавится от гнетущей тайны и выздоровеет». Юноша исполнил совет, и первым деревом оказалась ива. Он прижался губами к коре, прошептал ей то, что хранил глубоко в сердце, и пошел домой с легким сердцем, как в былые времена. Вскоре после этого придворный арфист сломал арфу и ему понадобилась новая, по странной случайности, он сразу же наткнулся на иву, хранящую тайну короля. Он срубил ее, сделал арфу, а вечером, как обычно, выступал в королевском зале; к всеобщему изумлению, как только арфист коснулся струн, собравшиеся гости услышали, как инструмент напевает сам по себе: «Два конских уха у Лабрайда Морехода». Тогда король сорвал с себя капюшон и явил себя во всей красе – и ни один человек больше не был приговорен к смерти.

Вера в волшебство музыки, ее способности транслировать сверхъестественные силы постоянно повторяется в ирландских легендах.

Цикл легенд о Конайре Море

Теперь мы подошли к циклу легенд, связанных с удивительной фигурой верховного короля Ирландии Конайре Мора.

Этайн в сказочной стране

Первые события цикла разворачиваются в Стране Юности, таинственной земле Племен богини Дану, где они поселились после того, как Сыновья Миля вытеснили их. Мидир Гордый, сын Дагды, принц из данаанцев, живший на Слиаб‐Каллари, женился на деве по имени Фуамнах. Через некоторое время он взял в дом другую девушку, Этайн, красотой и изяществом превосходившую всех. О любой несравненной красотке говорили: «так же прекрасна, как Этайн». Фуамнах из ревности обратила соперницу в бабочку и подняла бурю, выгнав ее из дворца; семь лет несчастная носилась над просторами Эрин. Наконец случайный порыв ветра бросил ее в окно дворца Энгуса, что на реке Бойн. Бессмертные не могли спрятаться друг от друга, и Энгус сразу узнал Этайн. Не в силах полностью освободить ее от чар Фуамнах, он построил солнечные покои, полные пахучих трав и медовых цветов; там и поселилась бабочка, а под покровом ночи Энгус возвращал ей прежний облик и наслаждался ее любовью. Однако со временем Фуамнах обо всем узнала, и снова вихрь унес красавицу; впереди ее ждали удивительные события. Она оказалась во дворце предводителя уладов Этара и упала в чашу, стоявшую перед его женой. Женщина проглотила бабочку, та оказалась в ее чреве, и супруга правителя в должный срок родила дитя, которое подрастало, ничего не подозревая о своей истинной природе.

Эохад и Этайн

Верховный король Ирландии Эохайду, долго не мог жениться, и, убеждаемый знатью взять королеву – «ибо без нее, – объясняли они, – мы не приведем наших жен на собрание в Таре», – послал слуг на поиски самой прекрасной и благородной девушки. Гонцы выяснили, что самая прекрасная девушка в Ирландии – это Этайн, дочь Этара, и король отправляется навестить ее. Мужчина нашел красавицу в сопровождении служанок у источника, где они омывали волосы.

В руке она держала чистый серебряный гребень, украшенный золотом; а рядом с ней стояла серебряная чаша, на которой были выгравированы четыре птицы, края же украшали маленькие яркие драгоценные камни-карбункулы. Тело окутывала пурпурная мантия, а под ней была другая, отороченная серебряной бахромой; верхнее одеяние скрепляла на груди золотая фибула²². Под мантиями виднелась туника с большим капюшоном, способным скрыть ее голову, вышивка красного золота украшала зеленый шелк, и на плечах были застежки чудесной работы, из золота и серебра, так что все видели издалека, как сверкают под солнцем одежды красавицы. С головы девы ниспадали золотые косы, и каждая состояла из четырех прядей; на их концах висели маленькие золотые шарики. Руки ее были белы, как первый снег, а щеки розовые, как наперстянка. Ровные небольшие зубы сияли, как жемчуг. Синие глаза напоминали гиацинт, а губы выглядели тонкими и алыми; плечи ее казались мягкими и белыми. Нежны, гладки и белы были ее запястья; пальцы длинные и необычайно изящные, ногти красивые и розовые. Шея ее белела, словно снег или пена волн, стройная и нежная, как шелк; бедра были гладки и белы; колени – круглы и тверды; голени прямы, словно выточенные плотником. Ноги ее, стройные и белые, напоминали морскую пену; ровно посажены были ее глаза; брови смотрелись иссиня-черными, будто цвет спинки жука. Никогда девушки более прекрасной или более достойной любви не видели глаза мужчин; и казалось, что она из тех, кто пришел с волшебных холмов.

Король обручился с Этайн, сделал своей женой и привез в Тару.

История любви Айлилля

У короля был брат по имени Айлилль. Увидев Этайн, тот был настолько сражен ее красотой, что заболел от силы своей страсти и довел себя до истощения. Пока он пребывал в таком состоянии, Эохайд запланировал объехать Ирландию с официальным визитом. Он оставил брата, причину болезни которого никто не знал, на попечение супруги, приказав сделать все, что в ее силах, а если Айлилль умрет, похоронить его с подобающими церемониями и установить над могилой камень огам²³. Повинуясь наказу мужа, Этайн пошла навестить его брата и спросила о причине болезни; тот говорил загадками, но в конце концов, потеряв контроль из-за ее необычайной нежности, признался в страстной любви. «Она ближе, чем кожа, – восклицает страдалец, – она словно битва с призраком, она захлестывает, как наводнение, она оружие под водой, она – словно страсть к эху». Под «оружием под водой» поэт подразумевает, что любовь подобна одному из тайных сокровищ сказочного народа в королевстве Мананнана – такая же чудесная и недосягаемая.

Этайн оказывается в затруднении; но с наивным добросердечием, впрочем, решает, что пусть она и не любит Айлиля, но не хочет, чтобы человек умер от тоски по ней, и обещает отдаться ему. Вероятно, ею двигала сама природа, ибо волшебному народу неведомы добро и зло, они различают лишь удовольствие и страдание.

Итак, Этайн назначает Айлилю свидание в доме за границами Тары, ибо не желает совершать то, что называет «славным преступлением», в королевском дворце. Однако накануне мужчину охватывает настолько глубокий сон, что он пропускает встречу. Тем не менее к Этайн является некто в его обличье, но лишь затем, чтобы печально рассуждать о болезни. Когда Этайн и Айлиль встречаются вновь, ситуация меняется: у Айлиля за время зачарованного сна полностью угасла страсть к королеве, а Этайн поняла, что за всеми событиями скрывается некая тайна.

Мидир Гордый

Вскоре нашлось объяснение. Существом, пришедшим к женщине в облике Айлилля, был ее прежний муж-данаанец Мидир Гордый. Отвадив Айлилля, он решил продолжить ухаживания в своем истинном обличье, красивым и благородно одетым. Мидир умолял Этайн улететь с ним в Страну Юности, где она отныне сможет быть в безопасности, поскольку Фуамнах мертва. Именно он навеял на глаза Айлилля волшебный сон. Он описывает Волшебную Страну в стихах удивительной красоты:

Страна юности

 
«О светловолосая дева, пойдешь ли ты со мной в чудесную страну, полную музыки, где волосы у всех, словно лепестки первоцвета, а тело белое, как снег? Там никто не говорит о «моем» или «твоем» – зубы белы, а брови черны; глаза сверкают разноцветными огоньками, а щеки оттенка наперстянки. Приятны глазу равнины Эрина, но по сравнению с Великой Равниной они – пустыня. Крепок эль Эрина, но эль с Великой Равнины – еще более опьяняющий. Одно из чудес этой страны в том, что молодость не сменяется старостью. Гладки и сладки ручьи, текущие по ее земле; медовуха и вино всех сортов в изобилии; там все мужчины прекрасны, без порока; а женщины зачинают детей без греха. Мы видим всех вокруг со всех сторон, но ни один человек не видит нас; туман греха Адама скрывает нас от людских взглядов. О госпожа, если ты вернешься к моему могучему народу, чистое золото украсит твою голову, тело твое будет питать свежая свинина²⁴, молоко и мед будешь ты пить со мной, о златокудрая красавица».
 

Этайн, однако, ни в коем случае не была готова уйти с незнакомцем и покинуть верховного короля ради человека без имени и родословной. Мидир рассказал возлюбленной, кто он такой, и всю ее собственную историю, о которой в нынешнем воплощении она ничего не помнила; и добавил, что прошло 1012 лет с момента рождения Этайн в Стране Юности до того, как она родилась обычным ребенком у жены Этара. В конечном счете женщина согласилась вернуться с Мидиром в свой прежний дом, но только при условии, что ее супруг согласится на их разрыв, и Мидиру пришлось довольствоваться лишь этим обещанием.

Игра в шахматы

Вскоре после этого он явился королю Эохайду, как и раньше, на холме Тары. Он сказал, что пришел сыграть с ним партию в шахматы, и достал серебряную шахматную доску с золотыми фигурами, усыпанными драгоценными камнями. Королям и представителям знати Ирландии предписывалось быть искусными шахматистами, и Эохайд с энтузиазмом принял предложение.

Мидир позволял ему выигрывать партию за партией, и в качестве компенсации за проигрыши выполнял с помощью магии всевозможные повеления Эохайда – вспахивал землю, расчищал леса и строил дамбы через болота. Наконец, возбудив алчность и азарт короля и заставив его поверить в то, что он лучший игрок, Мидир предложил финальную игру, ставки в которой будут на усмотрение победителя после окончания игры. Эохайд проиграл.

«Забирай весь мой выигрыш», – сказал он.

«Если бы я этого пожелал, ты бы уже давно все потерял», – ответил Мидир.

«Чего же ты хочешь в качестве награды?» – спросил Эохайд.

«Я хочу получить объятия Этайн и ее поцелуй», – заявил победитель.

Король некоторое время молчал, а затем произнес: «Приходи через месяц, и то, чего ты желаешь, будет даровано тебе».

Мидир и Этайн

Эохайд предчувствовал неладное, и когда настал назначенный день, приказал окружить дворец Тары огромным войском вооруженных людей и не впускать Мидира. Однако все оказалось напрасо: пока король пировал, а Этайн разливала гостям вино, Мидир внезапно появился среди них, еще более прекрасный, чем когда-либо. Держа копье в левой руке, правой он обхватил возлюбленную, пара поднялась в воздух и улетела через окно в крыше. Разгневанный, сбитый с толку брошенный супруг и его воины выбежали во двор, но все, что они смогли увидеть, это двух белых лебедей, покружившихся в воздухе над дворцом, а затем уверено направившихся к сказочной горе Сливенамон. Так королева Этайн воссоединилась со своим народом.

Война со Сказочной Страной

Эохайд, однако, не смирился с поражением, и началась первая известная нам война с Волшебной страной со времен изгнания данаанцев. После тщетных поисков жены по всей Ирландии правитель призвал к себе на помощь друида Далана. Тот в течение года пытался всеми доступными ему способами выяснить, где она находится. Наконец, ему пришлось обратиться к мощному магическому средству: «Далан сделал три тисовых жезла и на жезлах написал заклинание буквами огам; ключ мудрости и тотемы открыли друиду, что Этайн находится в волшебном кургане Бри-Лейт и что Мидир перенес ее туда».

Тогда Эохайд собрал огромную армию для штурма и уничтожения волшебного холма, где располагался дворец Мидира. Говорят, что он девять лет раскапывал один курган за другим, в то время как Мидир и его слуги восстанавливали разрушения так же быстро, как они были произведены. Наконец, будучи загнанным в последний свой оплот, он предпринял хитрость – объявил, что отказывается от Этайн, и отправил ее с пятьюдесятью служанками к королю, но сделал их всех настолько похожими, что Эохайд не смог отличить настоящую супругу от копий. Легенда гласит, что Этайн сама подала ему знак. Супруги воссоединились, а десять лет спустя у них родилась дочь, тоже получившая имя Этайн.

Повесть о Конайре Море

От нее ведет род великий король Конайре Мор, представленный в ирландских мифах как образец королевского великолепия, могущества и благодеяния, лишившийся трона и погибший от рук данаанцев в отместку за опустошение Эохайдом их священных жилищ. Генеалогия Конайре Мора поможет читателю понять ход истории.

Эохайд + Этайн

Этайн Ойг (младшая) + Король Ольстера Кормак

Мессбуачалла (воспитанница пастуха) + Этерскель, Король Эрин

Конайре Мор

Гейс²⁵

Повесть о Конайре знакомит нас с существованием принципа под названием гейс, игравшего важную роль в ирландских легендах, причем нарушение или соблюдение гейса часто становится поворотным моментом в трагическом рассказе.

«Ирландский словарь» Динина объясняет слово geis как «узы, заклинание, запрет, табу, магическое предписание, нарушение которого приводило к несчастью и смерти». У каждого ирландского вождя или известной личности были определенные, присущие только ему самому правила, которые он не должен был нарушать. Эти гейсы иногда объяснялись рыцарским кодексом – так, Диармайд Любовная Метка, к которому обратилась Грайне с просьбой забрать ее у Финна, согласно своему гейсу, не должен был отказывать в защите женщине. Табу могли быть просто суевериями – так, Конайре запрещалось следовать за тремя красными всадниками по дороге, а также он не должен был убивать птиц (поскольку его тотемом была птица). Гейс героя Ольстера Фергуса Мак Ройха заключался в том, что он не должен был отказываться от приглашения на пир; что в итоге привело его к трагедии, связанной с сыновьями Уснеха. Совершенно не ясно, кто накладывал гейсы и как о них узнавали сами герои – подобные предписания, несомненно, являлись задумкой и вотчиной друидов, – но они считались священными обязательствами, и их нарушения провоцировали несчастья.