Kitabı oxu: «Заказное из Лондона. Часть первая»

Данное произведение носит исключительно развлекательный характер. Все персонажи являются вымышленными, и любое совпадение с реальными личностями, когда-либо жившими, живущими или умершими, случайно. Автор не имеет умысла оскорбить чьи-либо чувства или подорвать репутацию.

Любые упомянутые в истории общественные организации, учреждения или исторические фигуры служат фоном для персонажей и их действий, которые полностью вымышлены.

Сомнительные убеждения и мысли персонажей не совпадают с мыслями и убеждениями автора. Автор не несёт дискурсивной и иной ответственности за поведение персонажей, их эстетические вкусы, сексуальные пристрастия, вредные привычки и иное деструктивное поведение.

Внимание! Автор категорически осуждает употребление табачной продукции и алкоголя и не призывает к их употреблению. Курение и алкоголь наносят непоправимый вред здоровью. Берегите себя и окружающих!

Контент строго 18+!

ВЕЛИКОБРИТАНИЯ. ЛОНДОН.

В канун Рождества Лондон преображается, точно по мановению волшебной палочки. Улицы оживают, наполняясь радостным гомоном и весёлыми возгласами. Воздух наполнен ароматом хвои, смешанным с запахом дыма и свежей выпечки. Городские площади и скверы украшают гирляндами, огнями и пушистыми ёлками, словно природа сама постаралась создать праздничное настроение.

Торговые центры и магазины превращаются в настоящие королевства. Витрины сияют яркими декорациями, а внутри царит дух праздника. Люди с энтузиазмом выбирают подарки, украшения для дома и праздничные наряды, словно это самое важное событие в их жизни. Фонари зажигаются раньше обычного, освещая путь горожанам, и в этом мягком свете улицы кажутся ещё более уютными. В парках и скверах появляются передвижные ларьки и аттракционы, где с восторгом катаются дети и их родители. На площадях величественно возвышаются огромные ёлки, вокруг которых собираются семьи, друзья и даже незнакомые люди, словно в поисках тепла, приятного общения и новых знакомств.

Лондон в эти дни особенно интересен. Огни города отражаются в окнах домов, превращая их в настоящие волшебные окошки. В каждом уголке можно услышать смех и радостные разговоры. Люди спешат купить подарки, приготовить вкусные блюда и провести время с близкими, будто это самое важное дело на свете. И многие, кто проходит по улицам, невольно улыбаются, чувствуя, как сердце наполняется теплом и ожиданием чуда.

Но даже среди этой праздничной суеты не обходится без мелких происшествий. В торговых центрах и у ларьков с уличной едой можно заметить мелких воришек, снующих между рядами. Они смешиваются с толпой, пытаясь незаметно стянуть кошельки или продукты. Однако их попытки редко остаются безнаказанными. Часто слышны свистки констеблей, отборная британская брань и весёлый хохот прохожих, которые с удовольствием наблюдают за незадачливым воришкой.

Туристы, приехавшие в британскую столицу, придают городу ещё больше колорита. Они фотографируются на фоне достопримечательностей, покупают сувениры и делятся впечатлениями с местными жителями. Многие останавливаются в уютных кафе и ресторанах, чтобы попробовать традиционные британские лакомства.

Несмотря на все эти мелочи, Лондон остаётся волшебным. Его огни, украшенные улицы, наполняют сердца всех, кто оказывается здесь в Рождество, теплом и ожиданием чуда.

В лондонском бизнес-центре, несмотря на приближающееся Рождество, не ощущалось праздника. Высокие потолки, массивные деревянные двери и мраморные полы создавали атмосферу величия и надёжности. Мягкое освещение придавало помещению элегантность, а на стенах висели репродукции картин известных художников.

В просторном конференц-зале собрались турецкие и британские бизнесмены. Мужчины в дорогих костюмах, идеально сидящих на их подтянутых фигурах, сидели за длинным, лакированным столом. На столе стояли изысканные фарфоровые чашки с ароматным кофе, вазы с фруктами и сладостями, канапе с сыром и оливками, а так же, бокалы с дорогим шампанским.

Все присутствующие невольно обращали внимание на Хасана Гюнера – молодого человека с орлиным профилем и густыми черными волосами, которые придавали ему властный и решительный вид. Хасан, один из наиболее влиятельных предпринимателей Турции, обладал харизмой, выделяющей его среди других участников встречи. Его голос, несмотря на некоторую резкость, внушал уважение своей силой и уверенностью, что свидетельствовало о его лидерских качествах и профессиональной компетентности.

По другую сторону стола восседал Джон Харрингтон, английский миллиардер с седыми, аккуратно подстриженными волосами и проницательными, светло-голубыми глазами, в которых читалась мудрость, приобретённая годами. В них сквозила та особая твёрдость, которая отличает людей, привыкших принимать решения, руководствуясь холодным разумом. Он слушал Хасана, не перебивая, и порой бросал на него короткие, одобрительные взгляды, оценивая каждое сказанное слово.

Рядом с Джоном расположился Майкл, молодой и энергичный мужчина, только вступивший на путь большой коммерции. Его лицо светилось любопытством и восхищением перед масштабами сделки, которую обсуждали более опытные коллеги. В его глазах горел огонь амбиций, а губы едва заметно подрагивали, сдерживая довольную улыбку. Майкл был полон надежд и предвкушений, чувствуя, что этот момент может стать переломным в его карьере.

Вечерняя встреча подходила к концу. Бизнесмены обменивались рукопожатиями и поздравлениями, обсуждая дальнейшие шаги. Хасан и Джон договорились о встрече через две недели, для подписания контракта. Майкл был в восторге от возможности стать частью такой масштабной сделки.

Гюнер подошел к окну, из которого открывался потрясающий вид на город. Вечерний мегаполис, освещенный тысячами огней, выглядел живым существом, никогда не знавшим покоя. Здания и улицы, казалось, пульсировали, словно огромное сердце, а свет фонарей и фар автомобилей, как драгоценные камни, переливался всеми оттенками золотого и рубинового.

Хасан поднял бокал шампанского и, сделав паузу, посмотрел на мерцающий внизу город. Его мысли, подхваченные этим волшебным зрелищем, унеслись вдаль, за горизонт, где растворялись все проблемы и заботы. Когда он снова заговорил, его голос звучал ровно, в нём слышалось глубокое облегчение и радость.

– Дорогие друзья, – начал он, – сегодня мы отмечаем не только наши достижения, но и провожаем трудности, через которые прошли вместе. Мы преодолели множество преград, стали сильнее и ближе друг к другу благодаря этим испытаниям.

Гюнер оглядел своих коллег, их лица светились ожиданием. Он продолжил:

– Жизнь – это не только череда успехов и неудач, но и ценный опыт, который мы извлекаем из ошибок. Каждый из нас знает, что такое падение и последующий подъём. Именно в эти моменты мы находим в себе силы поддержать друг друга.

С этими словами Гюнер оглядел своих коллег. В ответ они подняли бокалы, и в зале раздался дружный возглас: «За нас!»

В тот момент, когда Хасан поднял бокал, в воздухе прозвучал глубокий, мелодичный звон колокола Биг-Бэна. Звук, хоть и был слышен издалека, пробился сквозь стекло конференц-зала, расположенного на последнем этаже небоскрёба. Это был звук, который обычно ассоциировался с началом чего-то нового, с обновлением, с переменами. Но в этот раз он не предвещал ничего хорошего.

В миг, когда стрелки часов сошлись на двенадцати, произошло нечто, что перевернуло весь их мир. Сквозь радостные возгласы и смех раздался резкий, оглушительный треск, похожий на хруст пересохшего дерева. Огромное окно, которое до этого так ярко отражало вечерние огни города, вдруг покрылось трещинами. Как будто невидимая рука нанесла мощный удар, линии разошлись по поверхности, создавая причудливый узор, похожий на паутину.

Гюнер, не успев понять, что происходит, почувствовал, как его тело теряет опору. Словно в замедленной съёмке, он рухнул на пол, его бокал выскользнул из дрожащих пальцев и разбился о плитку, разлетевшись на множество блестящих осколков. Вокруг началась паника: люди вскочили со своих мест, их лица исказились от страха и недоумения

Кто-то закричал, кто-то бросился к окну, чтобы понять, что произошло.

– Что случилось? – воскликнула одна из женщин, её голос дрожал от испуга.

– Это землетрясение? – спросил другой, оглядываясь по сторонам в поисках объяснения. Но никто не мог дать ответа. Как могло такое произойти в тот момент, когда они праздновали успешную сделку?

Хасан лежал на полу, его лицо побледнело, а глаза застыли в неподвижности. Вокруг него, на холодной плитке, начала разливаться лужа крови, ярко-красная, контрастирующая с безжизненным цветом пола.

Раздался истошный женский крик. Этот звук был настолько резким, что он остановил всех на месте, заставил их осознать, что произошло нечто невообразимое. И в тот момент, когда люди стояли, оцепеневшие, перед этим ужасом, в воздухе над ними нависла тишина, которая была тяжелее любого крика.

Это была секретарша, Грейс. Её голос дрожал от страха и шока. Она бросилась к Гюнеру, её руки тряслись, когда она пыталась понять, что произошло.

– Мистер Гюнер! Хасан! Сэр!– кричала девушка, но ответом ей было лишь молчание.

Кто-то схватился за телефон, пытаясь вызвать помощь, другие стояли, не в силах отвести взгляд от ужасной сцены. Воздух, словно бетонная плита, начал давить на грудь. Люди ощущали, как холодная волна страха накрывает их, будто они оказались в кошмаре, из которого нет возможности выбраться.

Начало приходить осознание, что произошла ужасная трагедия.

– Он не дышит!– закричал Майкл. – Вызывайте полицию!

Через полчаса, когда на место прибыла полиция, коронеры, и тело Хасана, в чёрном мешке, на носилках вынесли из здания, Харрингтон подозвал к себе Майкла.

– Майкл, мальчик мой, случилось страшное, – начал он.

– Да, сэр, – ответил Майкл, пытаясь унять дрожь в руках.

– Нам нужно подготовиться. Это война, – продолжил Харрингтон, глядя Майклу в глаза. – Я хочу, чтобы ты поднял все наши связи. Свяжись с информаторами, с полицией, хоть с самим дьяволом! С любым, кто может что-то знать об этом варварском поступке. Это убийство не может остаться безнаказанным. Турки нас разорвут на части, и скормят диким собакам. Его убили в моём офисе, в моём присутствии, опорочили моё доброе имя, спустили мою репутацию в унитаз! Майки, добудь мне головы этих мерзавцев и я сделаю тебя самым богатым, и влиятельным молодым человеком в Британии, слово Харрингтона!

Майкл на мгновение задумался. Затем глаза его заблестели, и он заговорил, быстро, возбуждённо:

– Сэр, я, пожалуй, знаю, что делать. Но, мне нужно будет уехать из Лондона, ненадолго. В Россию. В Санкт-Петербург, сэр.

– Хоть к чёрту на рога, сынок! – кивнул старик. – Бери с собой наличные, сколько необходимо. И не затягивай. Даю тебе неделю. А я пока разгребу здесь весь этот бардак! Боже мой, за что?

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ. РОССИЯ. САНКТ-ПЕТЕРБУРГ.

Питер, словно молодеет перед новогодними праздниками! На площадях и в парках появляются ледяные скульптуры, переливаясь в лучах вечернего света. Везде царит дух праздника, и люди начинают чувствовать себя частью этой сказки. На Дворцовой площади звучат новогодние мелодии, а в окнах домов загораются праздничные огни. Всюду снуют Деды Морозы, некоторые уже изрядно навеселе, передавая своё хорошее настроение прохожим, балагурят, и нещадно выдыхают пары перегара с пельменным амбрэ и нелёгкими нотками салата Оливье, на каждого, кого охватили своим вниманием.

Праздничные ярмарки становятся настоящим центром притяжения. Здесь можно купить уникальные сувениры, новогодние, ёлочные игрушки, вкуснейшие сладости и подарки. На прилавках блестят украшения, на улицах звенят колокольчики, а продавцы угощают горячим чаем и беляшами.

Магазины и торговые центры превращаются в настоящие сокровищницы. Витрины украшены сияющими гирляндами, а в интерьерах царят уют и волшебство. Здесь можно найти наряды для новогодней ночи, декор для дома, подарки близким и многое другое.

Жители города спешат сделать последние в уходящем году покупки, посетить музеи и театры, насладиться зимними прогулками и красотой предновогоднего Петербурга. Каждый уголок города, от величественного Эрмитажа до уютных, старых двориков, наполнен радостью и предвкушением. Особое внимание уделяется украшению Дворцовой площади, Адмиралтейства и Петропавловской крепости.

Открываются праздничные маршруты и экскурсии, погружающие в историю и традиции новогодних торжеств. Туристы приезжают в Санкт-Петербург, чтобы насладиться величием Петра творения, почувствовать его особую магию и запечатлеть этот волшебный момент.

Парадное. Элитный посёлок, расположенный недалеко от Петербурга, – уникальное место, где можно отдохнуть от городской суеты, наслаждаясь природой, комфортом и уединением. Этот уголок, окружённый живописными пейзажами, дарит ощущение покоя и гармонии. Чистый воздух, заснеженные леса и кристально чистые пруды. Зимой природа здесь особенно прекрасна: белоснежные деревья, покрытые инеем, и морозные просторы – всё это завораживает и умиротворяет.

Дом за высоким забором, на обширном участке этого райского уголка, выполненный в элегантном стиле, сочетает современный дизайн и уют. Внутри просторные комнаты, обставленные со вкусом и изяществом. Камин в гостиной тихо потрескивает, словно намекая, что он станет идеальным местом для зимних вечеров, где можно согреться, почитать книгу или просто насладиться обществом близких людей.

Двое мужчин сидят в уютных креслах и беседуют.

– Вот такая у нас складывается картина, Майкл. – Пожилой мужчина, с горделивой осанкой, задумчиво смотрит на свой бокал с виноградными ягодами.

– Дядя Андрей, брось ты это. Майкл – я в Лондоне, а здесь, и особенно для тебя, я – Миша. Миша Савицкий, твой племянник, если ты забыл.

– Уже и пошутить нельзя? Ты в своих этих Лондонах совсем одичал, как я погляжу, – засмеялся Савицкий-старший.

– Прости. Так что там, с твоими наёмниками? – нетерпеливо спросил Михаил.

– Будут с минуты на минуту. Пробки в городе и гололёд на трассе. И вот ещё что, Миша, будь помягче, думай, что говоришь. Ребята они своеобразные. Любят побузить, но когда работают, волосы дыбом встают даже у чертей в преисподней. Тихие, быстрые, и после них только мешки со жмурами выносят, да скорые пачками едут. Намёк понял?

– Пожалуй. – Молодому человеку стало не по себе. – А они точно справятся? Мне не мясники нужны, а люди, умеющие добывать нужную информацию.

– Если не смогут они, не сможет никто, поверь мне. И, судя по тому, чего требуют твои боссы, тебе, Мишенька, нужны именно мясники, – ответил Савицкий.

– Хорошо, – согласился Михаил.

– Вот и чудно. Давай-ка по кофейку, племяш. – Андрей Анатольевич тяжело поднялся со своего места, подошёл к круглому столу, налил в чашки кофе, и вернулся в кресло.

– Дядя Андрей, а почему твоего наёмника Греком называют? – спросил племянник, беря из рук дяди чашку, с ароматным напитком.

– Демьян Кариадис. Чистокровный грек, родился в Афинах и до шести лет жил там. Потом с родными что-то произошло, и он остался на улице один. Был усыновлён нашими соотечественниками ещё во времена СССР. Нашли его на советском круизном лайнере, как-то забрался туда, а обнаружили его уже, когда корабль отошёл далеко за пределы Греции. Вот и привезли новые родители маленького Демьяна сюда, в Ленинград. Вырастили, воспитали. Хороший парень, умный, толковый, за своих людей душу положит. Мало нынче таких.

– Да уж, история. И вот ещё, вопрос. Что с оплатой? – спросил племянник.

– Не суетись, вопрос на согласовании. Осталось только, Грека уговорить.

– Может отказаться? – Михаил занервничал.

– В данной ситуации, с учётом некоторых обстоятельств – да, – ответил Андрей Анатольевич.

– Поясни!

– В начале этого года у него родилась дочь. С бабой не сложилось, сбежала к бывшему жениху, миллионеру. Ребёнка Грек у неё забрал, я помог, подключив нужные связи. И парень полностью посвятил себя воспитанию малышки, не оттащить. Кроме того, его бригада всего пару дней назад вернулась с задания. Что-то у них там не задалось, поцарапали нехороших людей, да не простых, а с погонами. Отличился один бугай, дурак, конечно, но исполнительный. Демьян вернулся расстроенный и злой, как собака. Все уставшие и не в духе. Поэтому я тебя и предупреждаю: будь осторожен и следи за языком. – Савицкий задумчиво отхлебнул горячий напиток и закрыл глаза.

– Я тебя понял, дядя Андрей, – произнёс Майкл.

– Это хорошо. А вот и Кариадис пожаловал, пошли встречать. – Бывший генерал встал, и подошёл к окну.

Во двор въехал большой чёрный внедорожник. Из него вышел крепкий молодой мужчина и хрупкая миниатюрная девушка. Они медленным шагом направились через широкий двор к входной двери, и Савицкие, заметив их, поспешили навстречу.

– Дёма, ну, здравствуй, дорогой. Анечка, девочка моя, красавица, здравствуй! – Савицкий-старший по очереди обнял гостей.

– Демьян? Здравствуйте! – Михаил осторожно протянул руку Греку.

– Добрый день, Миша, – ответил мужчина, коротко кивнув. – Это моя напарница, Анна.

– Очень приятно, – произнёс Михаил, слегка поклонившись девушке. Она улыбнулась и протянула руку. Взгляд её карих глаз был спокойным, но в нём проскальзывала усталость и еле уловимая грусть. Михаил засмотрелся на Анну. Миниатюрная, с точёной фигурой и чёткими чертами лица, словно высеченными гениальным античным скульптором. Длинные каштановые волосы выбивались из-под соболиной шапки. Губы, слегка приоткрытые в лёгкой улыбке, словно манили к себе, а длинные, тонкие ресницы, как тени от нежного света, придавали взгляду особую загадочность. Каждый её жест был изящен, а движения – плавны, как у танцовщицы, готовящейся к выступлению. Анна стояла на морозном воздухе, не обращая внимания на холод, и, казалось, согревалась своим внутренним теплом. Вокруг неё, будто в облаке, кружились снежинки, танцующие в унисон с её настроением. Михаил не мог отвести от неё взгляда, поражённый тем, как она умело превратила деловую встречу в нечто волшебное. Эта девушка показалась ему загадкой, которую он хотел бы разгадывать бесконечно, читать, как увлекательную книгу, каждая страница которой полна удивительных моментов.

– В дом ребята, в дом. Холодно! – Андрей Анатольевич замахал руками и начал поторапливать гостей. Грек и Анна, кивнув начальнику, направились к двери.

– Миша! – окликнул дядя племянника.

– Да?

– Миша, ты попридержи лошадок.

– Не понял. Ты о чём, дядя Андрей? – Михаил изобразил недоумение.

– Я видел, как ты на неё смотрел. Ой, не советую. Во-первых, она без памяти влюблена в Грека. Во-вторых, эта хрупкая девочка так орудует ножами, что, не угоди ты ей, в минуту превратит тебя в фарш. Не с твоим характером, с такими барышнями заигрывать. Помни, она – наёмница с очень большим опытом. Рука не дрогнет, а ярости в этой малышке столько, что хватит на десятерых с избытком. Не ты один попадаешь в её сети, а выбраться из них – ребус на миллиард. Не зря её Кикиморой называют, поверь.

– Вот, дядя Андрей, умеешь ты взять и в момент всю малину изгадить. Спасибо!

– Ты мне дорог, малой, а всё остальное – суета. Понял? – спросил генерал.

– Да понял я, понял, – ответил племянник и нехотя зашагал в дом.

Спустя некоторое время, все расселись за столом, и генерал начал объяснять детали предстоящей операции. Грек и Анна внимательно слушали, время от времени задавая уточняющие вопросы. Было ясно, что впереди их ждёт сложная работа.

Они выслушали историю, уже более детально рассказанную рассказанную Михаилом и дополняемую Андреем Анатольевичем.

– Гюнер. Что-то знакомое. Не из династии ли тех самых турецких богачей? – спросил его Демьян.

– Да! Хасан Гюнер, старший сын Омара Гюнера, промышленника. У них целая империя. Золото, драгоценности, брендовый текстиль, недвижимость, и много ещё всего. Моё начальство несколько лет их обрабатывало, пытаясь заключить долгосрочный контракт. И вот, когда всё срослось, случилась беда. Хасана убили, прямо в нашем головном офисе. Чёрт возьми, эта сделка стала бы для меня счастливым билетом. Повышение, карьера, богатство. Теперь всё коту под хвост, останусь клерком при Харрингтоне, стенографистом. – Михаил сжал кулаки и побледнел. Было хорошо заметно, что вся эта ситуация, больно ударила по самолюбию молодого человека.

– Не думаю, что Гюнеров как-то волнует твоя карьера или повышение. У них наследника шлёпнули. Есть догадки, кто может за этим стоять? – Демьян равнодушно посмотрел на Михаила и отпил горячий кофе.

Племянник экс-генерала вздохнул, его плечи опустились, как будто весь груз ответственности лёг на них. Он понимал, что разговор о его карьере – это всего лишь мишура, прикрывающая настоящие проблемы. Убийство Хасана Гюнера было лишь верхушкой айсберга, а на дне этой ледяной пирамиды сокрыто нечто большее.

– Есть несколько версий, – продолжил Михаил, стараясь собрать мысли в кучу. – В первую очередь это, конечно, конкуренты. У Гюнеров немало врагов в бизнесе, но есть и другие предположения. По информации нашей службы безопасности, младшая дочь Омара, Айсель, встречается с неким Кемалем Чочуком…

– О, вот это уже интересно! – Демьян и Анна переглянулись, и, судя по тому, как гневно сверкнули их взгляды, Миша понял, что наёмники знают, о ком зашла речь.

– Знакомы? – спросил он.

– Не то слово, – ответил Демьян. – Мы только вернулись с задания, напрямую связанного с именем Эрдема Чочука. Кемаль – его сынок. Редкостный подонок. Интересно, что не поделили Гюнеры и Чочук? Продолжай.

– А это всё, – Михаил потупил взгляд.

– Да уж. Сколько человек в вашей службе безопасности? – засмеявшись, спросил Грек.

– Около сорока человек, плюс – двадцать в отделе аналитики, – ответил Миша.

– Ага, шестьдесят бездельников на высокой зарплате. Хорошо устроились, в центре Лондона, сидишь у компьютера в уютном офисе, попиваешь чаёк и ищешь в интернете всякие слухи, а потом преподносишь это начальству как результаты глубокой, оперативной работы в тылу противника. Хорошо у вас там, ребята. Может, и для нас место найдётся? – Демьян явно подшучивал над младшим Савицким.

– Легко! – поддержал шутку Михаил.

– Ладно, извини, я не со зла. Итак, что мы имеем? Убитого сына Омара Гюнера, в котором замарался, а это точно отпрыск криминального авторитета всея Турции, Эрдема Чочука. Службу безопасности английской корпорации, которая черпает непроверенную информацию из интернета. И посреди этого великолепия – мои люди, которые должны сделать что? – Демьян вопросительно посмотрел на Михаила.

– Найти тех, кто за этим стоит. Того, кто нажал спусковой крючок. Выявить всех, кто причастен, – ответил тот.

– Ну, выявим. А дальше что? – Демьян начал раздражаться. – Анатолич, праздники на носу, Новый год. Мы уставшие. На прошлом задании всё пошло не по плану, еле справились. Меня годовалая дочка дома ждёт, между прочим. А ты собираешь нас здесь, чтобы мы, не пойми как, выявили виновных в убийстве Гюнера. Виновны Эрдем Чочук и Кемаль Чочук. Всё. Занавес. Платите нам наши денежки, и мы поедем, всех с наступающим!

– Демьян, сынок, не кипятись, – заговорил генерал. – Понимаю, выглядит глупо. Я сейчас всё обрисую.

– Рисуй, – согласился Грек.

– Наши аналитики, в отличие от британских, не просиживали штаны. Связались мы с Харрингтоном и Гюнером. У турков нет претензий к англичанам, они всё понимают. Старый сэр, на радостях, воспылал праведным гневом и готов выложить впечатляющее количество пиастров за головы виновных. Гюнеры тоже. Помощи в Турции они не ждут, у Чочука там все ходы просчитаны, а нужные чины куплены. Так что, Дёма, если возьмёшься, твоих людей осыплют звонкой монетой со всех сторон, только успевай карманы подставлять. Ваша задача – максимальная ликвидация всех, до кого сможете дотянуться в самые кратчайшие сроки. Большой драки никто не хочет, но отомстить, чтобы в другой раз неповадно было, надо. Если в процессе мелкого Чочука пустите в расход, оплату утроят.

Демьян вопросительно посмотрел на Анну. Девушка пожала плечами:

– Дёмочка, решай сам. Ты мужчина и командир. Я готова, меня здесь ничего сейчас не держит, а пара лишних купюр не помешает.

– Ладно. – Грек задумчиво посмотрел в окно, за которым начался сильный снегопад. – Я должен обсудить это с остальными, и, скорее всего, мы возьмёмся. А если Андрей Анатольевич, ты любезно выделишь нам по комнате в своём прекрасном замке, мы бы устроили шашлычок и маленький сабантуй. Будет проще ребят уговорить!

– Дёма, мой штаб – твой штаб! – ответил Савицкий.

САНКТ-ПЕТЕРБУРГ. АЭРОПОРТ ПУЛКОВО

В предновогодней суете аэропорт Пулково оживает яркими красками и праздничным настроением. Тысячи людей торопятся сюда, чтобы отправиться в путешествие или встретить родных и близких. Люди спешат к стойкам регистрации, волоча за собой чемоданы, перекрикивая объявления диктора, и поздравляя друг друга. В зоне ожидания пассажиры читают газеты, листают журналы, пьют горячий чай и кофе, погружённые в свои предполётные мысли. Кто-то листает каталоги с товарами, выбирая сувениры для близких, а кто-то просто наслаждается оставшимися минутами перед полётом.

Трое друзей, уже прошедшие паспортный контроль, сидят в зале ожидания. Они наслаждаются снежной погодой за большим панорамным стеклом, не отрывая взглядов от самолётов, стоящих у выдвижных гейтов, в ожидании своих пассажиров. Каждый размышляет о своём, но объединяет их одно – предвкушение.

Демьян, высокий и крепкий мужчина, смотрит на блестящие крылья лайнера. Он уже мысленно представляет, как они рассекут воздух, унося его к новым берегам, в Европу.

Костас, более спокойный и рассудительный, задумчиво изучает двигатели самолёта. Среднего роста, полнеющий, с блестящей, словно отполированной, лысиной и густыми бровями, он обладал той особой грацией, которая появляется у людей, проведших годы на военной службе. Его лысина, отражающая свет, словно зеркальный шар, стала его визитной карточкой, придавая облику нечто располагающее и даже забавное, а чёрные насмешливые глаза смотрят на тебя так, будто читают, как открытую книгу.

Бывалый военный техник из оперативного подразделения спецназа, он умел находить выход из самых сложных ситуаций. Талантливый и находчивый, Костас мог решить любую техническую проблему, будь то починка сложнейшего оборудования или поиск выхода из безвыходной ситуации. Его изобретательность не знала границ, а природная смекалка не раз спасала не только технику, но и человеческие жизни.

Но главное, что выделяло Костаса среди других, – это его удивительное чувство юмора. Даже в самых напряжённых ситуациях он умел найти повод для шутки, разрядить обстановку, поддержать боевой дух товарищей. Его смех, во все тридцать два керамических зуба, искренний и заразительный, не раз отвлекал от проблем, а истории из практики становились легендами среди сослуживцев.

Анна, обычно разговорчивая и жизнерадостная, сейчас, сжав губы, молча наблюдает за суетой, царящей в зале.

– Кики, ну чего ты, ей Богу? – заговорил Костас, легонько толкнув Аню в плечо.

– Предатель! – огрызнулась девушка и отвернулась.

– Вредина, может, кофе? Я угощаю, – предложил Костас.

– Конечно, ты угощаешь. Придётся покупать целое ведро, – ответила девушка.

– Хоть три, только не вредничай. Демис, кофе? – Костас окликнул задумавшегося шефа. Тот утвердительно кивнул и улыбнулся.

– Пошли, Кикимора!

– Козёл плешивый! – Анна пнула Костаса коленом под пятую точку.

Они дошли до маленькой, уютной кофейни и, сделав заказ, удобно устроились в мягких креслах.

– Да уж, сделал ты нам сюрприз под самый Новый год. Сидоров, ну как так? – Девушка посмотрела на друга полными слёз глазами.

– Сидоропуло, – Костас опустил голову и начал рассматривать узор на столе. – Анечка, ты так говоришь, как будто я всех вас бросаю, и мы больше никогда не увидимся.

– А в чём я не права? – удивилась Аня.

– Потому что это не так! Я никого не бросаю, не предаю. Остаюсь в команде. Просто меняю место жительства, гражданство. Да, ё моё, мы работаем в том регионе, я раньше всех могу быть на месте, всё разведать, подготовить. Одни плюсы.

– Конечно. Вот так, легко… – Аня заплакала.

– Анечка, прошу тебя, ну, не трави душу. – Костас отвел взгляд, чтобы не показывать навернувшихся слёз. – Никуда бы я не ехал, но… Папа болеет, матери тяжело там, одной. Два года они меня уговаривают, а не должны, в принципе. Какой я сын, если не могу позаботиться о родителях?

Аня сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё нарастает волна эмоций. Она понимала, что Костас прав, но не могла смириться с мыслью о том, что он уедет. Их дружба была для неё чем-то очень важным, и теперь, когда он собирался покинуть их, всё это казалось невыносимым. Ей было тяжело представить, что Костас, с которым они пережили столько всего, теперь будет далеко. Она вспомнила все те моменты, когда они вместе веселились, работали над сложными задачами, поддерживали друг друга в трудные времена. И теперь всё это уходит в прошлое.

– Костик, я всё понимаю. И сама, наверное, поступила бы так же. Прости, мне сейчас тяжело, я ко всем вам привыкла, и мне немножечко больно, что я не смогу, как раньше, приехать к тебе домой, поплакаться, поболтать, выпить. Не сердись.

– Поехали со мной! – предложил Костя. Он с надеждой посмотрел на девушку. Она повернула голову туда, где сидел Демьян, и задумчиво ответила:

– Ты же знаешь, что я его не оставлю.

– Когда-нибудь придётся, – ответил ей Костя.

– Может быть, но не сейчас!

– Странные вы создания, женщины. Он не воспринимает тебя, как девушку, пару. А ты душу свою терзаешь безответной любовью!

– Я не сдамся так легко. Добьюсь, – Анна сжала губы, и в её глазах промелькнула искра упрямой решимости.

– Ну-ну, – буркнул Костас и откинулся в кресле.

Официант принёс им три больших стакана с кофе и маленькую тарелочку с пирожным, украшенным большой ягодой клубники, которую поставил перед Анной.

– Комплимент от шефа, – произнёс молодой человек.

– Спасибо, приятно! – ответила Аня, и мило улыбнулась.

– Даже в кафе аэропорта Кикимора манит и очаровывает, – задумчиво проговорил Костя, чеканя каждое слово.

– Заткнись. Пожалуйста. Тебя-то не очаровываю, раз собрался отчаливать на ПМЖ в Грецию. Ну и вали! – огрызнулась девушка.

– Ты мне этого никогда не простишь, да?

– Догадливый!

В кофейню вошёл Демьян. По выражению лица шефа друзья поняли, что он злится.

– Дёмочка, прости, я собиралась принести тебе твой кофе, – затараторила Анна.

– Чего? А, нет, я не из-за кофе. Что ты? – Демьян обнял девушку, и поцеловал в щёку.

– Что случилось? – Костас с тревогой взглянул на Грека.

– Опять следователь. По поводу Чёрной Печеньки, будь она неладна, – ответил Грек.

– Всё никак не уймутся, достали. – Анна сжала кулаки. – Может, Савицкого попросить, пусть уже приструнит этих хранителей порядка? Сколько они ловили ту тварь?

– Год, – задумчиво ответил Демьян.

– А ты за сколько поймал?

– Бесплатно, за два дня, – отшутился шеф. – Понимаешь, если бы не Вугар, нам бы грамоту и премию выписали, но… – Демьян развёл руками.

– Не продолжай, я помню, – проворчала Аня, и протянула Греку стакан с кофе.

– Может, мне уже кто-нибудь расскажет нормально, что там случилось, и кто эта Чёрная Печенька? – спросил Костас.

– Это секретная информация, не для иностранцев! – съязвила девушка.

Демьян посмотрел на друзей. По измученному лицу Сидоропуло он понял, что Аня уже хорошенько прошлась по нервам товарища. Грек ехидно улыбнулся и спросил:

– Что, мой греческий брат, влетело?

– И влетело, и вылетело, – вяло отшутился Костас. – И всё же, что там за Печенька?

ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ НАЗАД. ЧЁРНАЯ ПЕЧЕНЬКА.

Емельян Сергеевич, пожилой, седовласый пенсионер, медленно катит тележку по супермаркету. Его взгляд скользит по полкам, на которых стоят банки с джемами, свежие овощи, хлеб, молоко, сыр и множество других продуктов. Всё это разнообразие казалось чем-то невероятным. И пора бы уже привыкнуть, за столько лет, что страна крепко стоит на ногах, Великая Отечественная давно отгремела, времена голода и разрухи девяностых ушли.

На одной из полок он увидел банку с консервированными персиками. Они выглядели такими яркими и сочными, что он невольно улыбнулся. Но тут же его мысли вернулись в прошлое. Он вспомнил, как когда-то давно, в детстве, они с матерью готовили варенье из ягод, собранных в лесу. Тогда каждая банка была настоящим сокровищем, и они бережно хранили их до зимы, а потом наслаждались сладким вареньем, вприкуску с чаем, любуясь из окна снежным Ленинградом.

Он остановился у полки с хлебом. Взгляд задержался на разных сортах: ржаной, пшеничный, с отрубями, бездрожжевой. Тогда, в блокадном Ленинграде, хлеба было мало. Его выдавали по карточкам, и каждый кусочек был на вес золота. Сейчас же перед ним стоял целый стеллаж с драгоценным продуктом. Это вызывало одновременно удивление и радость. Он взял буханку белого хлеба, ощутил её мягкость и запах свежей выпечки. Это был обычный хлеб, но Емельян Сергеевич вдруг почувствовал, как на глаза наворачиваются слёзы. Он вспомнил тот страшный день, восьмое сентября, сорок первого.

Немецкие и финские войска замкнули кольцо вокруг Ленинграда. Город оказался отрезан от внешнего мира, и его жители столкнулись с кошмаром, который трудно себе представить, и ещё труднее – забыть. Одним из самых ужасных испытаний стал голод. Нормы выдачи хлеба сокращались: с двухсот пятидесяти граммов в ноябре сорок первого года, до ста двадцати пяти граммов в январе сорок второго. Люди стояли в длинных очередях за скудными пайками, многие умирали прямо на улицах. Выживание превратилось в борьбу за каждую крошку. Люди собирали остатки еды, охотились на крыс, голубей, воробьёв. Но, несмотря на это, Ленинградцы продолжали трудиться, чтобы поддерживать жизнь в умирающем мегаполисе. Жизнь в блокадном Ленинграде была нескончаемым кошмаром. Электричество, отопление и вода стали редкими и драгоценными ресурсами. Люди использовали керосиновые лампы и свечи, воду брали из ледяной Невы и каналов. Зима выдалась особенно суровой, многие замерзали насмерть прямо на улицах. Дети страдали наравне с взрослыми. Многие потеряли родителей, но продолжали учиться, работать и помогать старшим.

Мысли старика перенеслись в ту ледяную, обжигающую стужей и воющим ветром зиму, в тот, самый страшный день в своей жизни, когда они с младшей сестрёнкой Полиной с трудом тащили санки, укрытые старым, изрядно потрёпанным маминым пальто и наспех собранными тряпками. Пятилетняя Поля молча, глотая горькие слёзы и почти теряя сознание, пыталась помочь брату, который, стиснув зубы, волочёт горестную ношу. Мама…

Одной из главных линий спасения стала "Дорога жизни" – ледовая трасса через Ладожское озеро. По этой дороге в город доставляли продовольствие, а истощённых жителей эвакуировали.

Медицинские работники делали невозможное. Они работали в нечеловеческих условиях: без медикаментов, нормального питания и часто рискуя собственной жизнью. Их самоотверженность стала примером для всего мира.

Емельян Сергеевич двинулся дальше, собирая в корзину овощи, фрукты, молоко и хлеб, мясо, приправы. Он знал, что сейчас у него есть всё необходимое, чтобы приготовиться к знаменательному событию. Завтра ему, заслуженному хирургу, профессору, исполняется восемьдесят пять лет. Он с тоской подумал о своей любимой супруге, Антонине Васильевне, которая ушла из жизни несколько месяцев назад. Она всегда говорила, что счастье – это не богатство и не изобилие, а возможность быть рядом с близкими и радоваться каждому дню.

Пенсионер достал из кармана свой портмоне, открыл его и с любовью взглянул на старую фотографию, с улыбающейся девушкой в медицинском халате.

– Эх, Тосенька, ты всегда была нетерпеливой. Вот и сейчас, поторопилась уйти на тот свет. Ну да ничего, душа моя, скоро уж и свидимся. Вот, отпраздную с детьми, да внуками, и приду к тебе, милая моя. Тяжко мне тут, без тебя. Как ни крути, больше полвека вместе прожили, не хухры-мухры.

Проходя мимо полок с соусами и специями, он остановился, чтобы взять соль и перец. Он вспомнил, как однажды они с женой готовили ужин, и она сказала, что жизнь – это как кулинарный рецепт: нужно добавить щепотку радости, немного любви и щепотку терпения. Пожилой профессор улыбнулся, представляя, как завтра он будет сидеть за столом, наслаждаясь обществом своих, уже немногочисленных друзей, и большой семьёй: сыновьями, невестками, внуками. Он чувствовал, что, несмотря на все трудности, у него всё ещё есть немало поводов для радости.

– Здравствуйте, дедушка. Вам помочь?

Молоденькая, щуплая девушка, мило улыбаясь, смотрела на старика. Ему чем-то приглянулась эта девочка. Добрые глаза, с какой-то задоринкой, детская, искренняя улыбка.

– Ну, отчего же? Помоги, если желаешь, внучка, – ответил Емельян Сергеевич.

– Простите. Просто вы очень похожи на моего дедушку. Очень по нему скучаю, – взгляд девушки потух.

– Не грусти, внучка. Такова уж судьба стариковская: пожили своё, привели в этот мир достойных людей, воспитали, выучили и ушли на покой. Не расстраивайся. Так этот мир устроен, ничего не поделать. Вот вы, молодое поколение, создадите когда-нибудь вакцину от старения, и будет у вас жизнь вечная.

Девушка снова заулыбалась, взяла у Емельяна Сергеевича тележку с продуктами, и они, мило беседуя, направились к кассе…

Демьян нервно отстукивал по рулю барабанную дробь. Второй час, проходящий в загородной пробке, не располагал к хорошему настроению. Прямо за окном машины раздавались нервные, нетерпеливые гудки, а впереди виднелись лишь стоп-сигналы соседних автомобилей. Демьян вздохнул и взглянул на часы – время шло, а они всё ещё не двигались с места. «Гадство! Не просто пробка, а настоящая катастрофа». В голове крутились мысли о предстоящей встрече, и каждая секунда ожидания только усиливала его напряжение. Зазвонил телефон.

– Сыночка, как ты? Как настроение? – услышал он в трубке. Это была мама.

– Как будто я на похоронах, – буркнул он, продолжая стучать пальцами по рулю. – Если не выберусь отсюда в ближайшее время, я начну думать о том, чтобы добежать пешком.

– Сына, не злись, береги нервы, мы потерпим, ничего страшного, – успокаивала сына мать.

– Мам, второй час! – Демьян сорвался на крик, но быстро взял себя в руки. – А кстати, что ты хотела?

– Дядя Емельян пропал, – взволнованно ответила мать.

– Дядя Емельян. Елисеев, что ли?

– Да. Второй день найти не могут. Звонил его сын, Даниил. Дёмочка, может, ты как-то поспособствуешь? Я взяла на себя смелость, пригласила его к нам, через полчаса будет.

– Да, мам, конечно! – согласился Демьян. – Я попробую что-то сделать, – произнёс он, чувствуя, как напряжение сменяется тревогой. Пропажа дяди Емельяна была неожиданностью, и это добавляло Греку забот.

– А родные уверены, что он действительно пропал? Может, просто уехал на дачу или задержался где-то, у знакомых? В больницах спрашивали? Лето, жара, а у него возраст уже, моё почтение.

– Нет, он не такой. Всё же, работник медицины, очень ответственный человек, – ответила мама с тревогой в голосе. – Он всегда держит связь, а сейчас ни звонка, ни сообщения. Даниил очень переживает. У старика сегодня юбилей, а от него, ни слуху, ни духу.

Демьян посмотрел на пробку впереди, и его нервы снова начали сказываться. Он понимал, что не может просто сидеть и ждать, когда всё разрешится.

– Ладно, я постараюсь выяснить, что происходит. Возможно, у меня есть несколько контактов, которые могут помочь, – сказал он, стараясь успокоить мать. – Но сначала мне нужно выбраться из этой чёртовой пробки.

– Хорошо, сынок. Береги себя, и спасибо тебе, мой хороший! – произнесла мама, и в её голосе слышалась забота. Демьян улыбнулся и завершил звонок.

Через полтора часа Демьян уже стоял в прихожей в квартире родителей. Отец, Геннадий Дмитриевич, со стаканом чая встречал сына.

– Ну, как доехал?

– Ай, пап, не спрашивай. Половину нервной системы там оставил в этой пробке. Даниил здесь?

– Да. И Анечка с Тиграном подъехали. Сынок, спасибо тебе, родной.

– Да ладно, пока не за что. Как он?

– Нервничает, переживает, сам понимаешь.

– Да уж, надо же было такому приключиться? Кому понадобился пожилой человек? Странно. А где мама, кстати? – спросил он отца.

– Пошла с внучкой погулять, тут душно и людно, пусть малышка подышит свежим воздухом.

– Согласен. – Демьян направился в гостиную.

– Тапки надень, охламон, – окликнул его отец.

– Пап, не начинай. Знаешь ведь, терпеть их не могу!

Геннадий Дмитриевич, с осуждением покачал головой и потрепал сына по коротко стриженым волосам.

В гостиной уже было многолюдно. Демьян сразу обратил внимание на высокого, худощавого, длинноволосого мужчину лет пятидесяти в очках с круглыми стёклами. Он быстро встал с дивана и суетливо протянул Демьяну дрожащую руку.

– Демьян Автандилович, здравствуйте.

– Просто Демьян. Здравствуйте, Даниил. – Грек осторожно пожал руку мужчине и похлопал его по плечу. Затем кивнул своим друзьям. Тигран в ответ приложил руку к сердцу, а Кикимора махнула рукой.

– Даниил, давайте, сейчас не будем терять время. Расскажите коротко, что случилось, и мы с друзьями приступим к поискам, – обратился Демьян к Даниилу.

– Так вот, беда. Второй день не можем найти отца. Ушёл в магазин, чтобы прикупить продуктов к столу, хотя мы и набрали всего вдоволь. Но старческое упрямство: а вдруг мы что-то упустили? Ведь у него юбилей, и всё в этом духе.

Даниил говорил быстро, его голос нервно дрожал, временами срываясь. Демьян кивал, стараясь сосредоточиться на каждом слове.

– Он звонил около десяти утра, – продолжил мужчина. – Сказал, что вернётся через полчаса. Но с тех пор, как в воду канул. Мы обыскали весь район, спрашивали соседей, но никто ничего не видел.

– Может, на дачу уехал? Связь там может не работать, – с надеждой спросил Демьян.

– У нас нет дачи, – ответил Елисеев.

– А вы проверяли больницы? – спросил Тигран, который стоял рядом с Демьяном, прислушиваясь к разговору.

– Да, проверяли. Больницы, морги. Никакой информации, – ответил Даниил, его голос становился всё более отчаянным.

– В милицию обращались?

– Разумеется. Там велели ждать трое суток, по закону, а потом они начнут поиски. Господи, человеку восемьдесят пять лет! Какие трое суток? – Мужчина снял очки и закрыл лицо ладонями.

Демьян посмотрел на своих друзей, которые тоже выглядели обеспокоенными. Он понимал, что время, в очередной раз, играет против них.

– Надо действовать быстро, – произнёс он. – Давайте разделимся. Я схожу в опорник, к участковому, поговорю предметно. Аня, Тигра, вы в магазин, расспросите сотрудников, может, они что-то видели.

– А где Костас? – спросил Тигран. – Есть у меня одна идея, но, нужна его компьютерная магия.

– В Москве, по делам. Сами справимся. Его магический ноутбук с ним, так что, сможет пошаманить на расстоянии. Позвони ему, попроси.

– Понял, принято. Аня, пошли.

Демьян постучался в кабинет участкового. Ответа не последовало, и он решительно опустив ручку двери, вошёл в кабинет. За столом, заваленным бумагами, сидел мужчина в милицейской форме и что-то писал в журнале.

– Вам чего, гражданин? – офицер поднял глаза на посетителя, и окинул его взглядом.

Перед ним стоял высокий, крепко сложенный молодой мужчина. Всё в его внешности излучало силу и уверенность. Смуглое, гладко выбритое лицо, с высокими скулами, тёмные волосы, несмотря на возраст уже тронутые сединой. Нос с горбинкой, характерной для южно-европейских народов, карие глаза, глубокий шрам, пересекавший левую бровь. Во взгляде этого мужчины читалась смесь решимости и усталости, а в движениях – чувство собственного превосходства, выдававшее в нём человека, привыкшего держать под контролем свои эмоции и обстоятельства.

Участковому стало не по себе. Он сразу почувствовал силу этого человека. В кабинет словно вошёл хищник: его лёгкая походка, холодный взгляд и напряжённая поза говорили о том, что перед вами тот, с кем лучше не спорить.

– Пропал человек. Елисеев, Емельян Сергеевич. Восемьдесят пять лет. Проживает в этом районе, через дом от вашего пункта. Ни о чём не говорит?

– А вы кто будете? – спросил офицер.

– Кариадис, Демьян Автандилович.

– А проживаете где? – участковый лихорадочно искал нужные слова.

– Старлей, какая разница, где я проживаю? – Демьян начал терять терпение. Он сжал кулаки, скулы стали выпирать ещё сильнее, а во взгляде появился лихорадочный блеск. – Я делаю заявление, пропал человек. Пожилой. Два дня найти не могут. Что ещё? Сплясать? Азбукой Морзе отстучать?

– Гражданин, не агрессируйте. Присядьте, давайте по порядку, спокойно, – предложил участковый.

Демьян стиснул зубы но, видя, как сотрудник милиции нервничает, решил не доводить дело до конфликта. Он опустился на стул, но не расслабился: плечи оставались напряжёнными, а глаза продолжали сверлить собеседника.

– Так, значит, Емельян Елисеев, – начал офицер, стараясь взять ситуацию под контроль. – Вы говорите, что он пропал. Когда вы в последний раз его видели?

– Два дня назад, он звонил сыну, из магазина. Покупал продукты, для своего юбилея, – коротко ответил Демьян.

– Живёт один? У него есть какие-либо заболевания? Может, у знакомых или уехал на дачу?

– Жена умерла в феврале. Живёт один, но сыновья часто навещают, старик не бесхозный, если можно так выразиться. Есть проблемы с сердцем, но он не такой, чтобы просто так исчезнуть. Я знаю его, – произнёс Демьян с лёгким раздражением. – Он всегда был активным, даже в свои восемьдесят с лишним. Если он пропал, значит, что-то не так.

– В милицию заявили? – спросил участковый.

Левая бровь Демьяна поползла вверх. Он с недоумением посмотрел на милиционера, и спросил:

– А я сейчас где? В Техасе, в офисе шерифа?

– Демьян, вот, не надо этих шуток. Я понимаю, что это звучит не очень хорошо, но нужно сделать заявление, передать на пульт дежурного. Кроме того, по закону должно пройти трое суток.

Демьян закрыл глаза, сжал зубы и провёл рукой по волосам.

– Бред какой-то. Сюрреализм. По закону. А по-человечески? Старлей, там пожилой человек. Пока мы тут препираемся, он, может, уже и мёртвый.

– Я понимаю, Демьян. Но, у меня руки связаны. Трое суток, и я лично пойду его искать, а пока, извини. – Участковый развёл руками.

Демьян тяжело поднялся и с укоризной посмотрел на сотрудника.

– Дай-то Бог, старлей, чтобы тебя такая беда не коснулась. Гадёныш. – Грек отвернулся и медленно пошёл к двери.

– Что ты сказал? – прокричал ему в спину участковый.

– Что слышал, – ответил Грек и вышел из кабинета.

Демьян выбрался на свежий воздух и с удовольствием вдохнул полные лёгкие. Идя мимо детской площадки, он с удовольствием наблюдал, как играют детишки. Скоро и он так же будет гулять со своей дочкой, качать её на качелях, учить управлять велосипедом. Он присел на лавочку рядом с мирно дремавшей пожилой женщиной, достал свой телефон и набрал номер Кикиморы.

– Дёма, привет, – услышал он голос Анны.

– Привет, солнце. Ну, что вы выяснили? – спросил шеф.

– Сказать, что всё очень странно, – ничего не сказать. Начальник охраны в супермаркете – армянин. Тигран с ним по-свойски договорился, и нам дали доступ к записям с камер. А там интересное кино. К старику подошла девушка, и они вместе дошли до кассы, а затем вышли из супермаркета, но не это главное. Она как будто знала про камеры, как они расположены и куда смотрят. На голове бейсболка, лица не видно вообще. На кассовой камере она тоже не засветилась, умело скрыла лицо. Дёма, это похищение! С Елисеевым беда.

– Чёрт, – прошипел Демьян.

– А у тебя как? – спросила Кикимора.

– Да никак. Постовой сидит, бумажки перебирает, в ус ему это дело не упёрлось. Пройдёт, мол, трое суток, будет носом землю рыть, искать старика аж до упаду. А пока – пардон, закон обязывает. Всё, занавес.

– Пф-ф, когда было по-другому? – фыркнула Кикимора. – Ладно, не бери в голову. Тигра сейчас общается с Костиком, потом наберёт тебе, жди.

– Жду, – ответил шеф и завершил вызов.

Демьян нервно провёл рукой по волосам, пытаясь вникнуть в ситуацию. Мысли метались в голове, не давая покоя. Восемьдесят лет – странный возраст для похищения, особенно для человека, который вёл спокойную, размеренную жизнь. Старик не владел нефтяными заводами, миллиардов на банковских счетах не держал.

Но что-то в этой пропаже не давало Греку покоя. Он вспомнил, как Емельян Сергеевич рассказывал о своей молодости, о войне, о том, как он выживал в трудные времена. Старик был уважаем в городе, его любили. В голове снова и снова прокручивались мысли о том, что могло случиться, и о том, что ему нужно сделать, чтобы вернуть Емельяна. Он был готов к любому развитию событий.

Телефонный звонок оторвал Грека от тяжёлых размышлений. Звонил Тигран.

– Демис? – услышал он голос друга.

– Да, говори, Тигран!

– Мы тут с Костей кое-что обсудили. У Елисеева был с собой телефон, так? Значит, аппарат можно вычислить. Костик это подтвердил, и ждёт данных.

– Каких? – спросил Грек.

– Нужен номер телефона и коробка от самого аппарата. Там какие-то цифры, которые требуются Сидорову для поиска.

– Я понял, что вы задумали, идея, сама по себе хорошая. Но, санкции на это нам никто не даст, – возразил шеф.

– Может, через Савицкого? – неуверенно спросил Тигран.

– Савицкий с любовницей, в Тайланде!

– Вот старый змей. И что делаем? – занервничал армянин.

– Дай подумать, – ответил Грек.

– Ахпер-джан, некогда думать. Старика похитили, сто процентов! – убеждал Тигран шефа.

– Ладно, чёрт с ним, действуйте! Поймают, как-нибудь отобьёмся! – Демьян согласился на рискованный шаг, грозящий им крупными неприятностями с законом. – Заканчивайте там и езжайте к моим родителям. Я скоро буду.

Друзья собрались в комнате Демьяна и обсуждали предстоящую операцию. Прошло уже три часа с тех пор, как они передали Костасу все необходимые данные. Грек сидел с уснувшей дочерью на руках, любуясь ею. Анна незаметно наблюдала за ним, и её сердце разрывалось между отчаянием и восторгом. Она вспомнила их первую встречу: как молодой офицер вошёл в их казарму, чтобы вручить ей приказ о повышении в звании и букет белых хризантем. Его внешность и добрая улыбка сразу привлекли её внимание. С тех пор каждый его взгляд и прикосновение становились для неё чем-то особенным. Она чувствовала, как его присутствие делает её жизнь осмысленной, а слова, порой простые, порой глубокие, вдохновляли её. Анна искала в его глазах подтверждение своих чувств, надеясь увидеть в них ту же искру, которая согревала её сердце. Её размышления прервал телефонный звонок.

– Костас? Ну наконец-то! Мы уже и не надеялись, – заговорил Демьян. – Ладно, не ворчи. Что за манера, бухтеть, как старуха? Ставлю на громкую, чтобы все слышали, говори.

– Привет всем, братья по разуму, – раздался весёлый голос Костаса. – Буду краток, максимально. Последний сеанс связи аппарата, назовём это так, был в районе посёлка Слесарное. Потом связь прервалась. Или батарейка села, или телефон обнаружили и выбросили. Район лесной, много прудов и водоёмов. Я пообщался с нашими спецами, они просветили по спутникам эту местность. Кое-что нам показалось очень странным. Итак, если свернуть от старого железнодорожного моста, который сейчас не используется, и взять левее, ближе к озерцу, вглубь леса, там можно обнаружить некое строение. Ни по каким базам и документам там ничего нет и быть не должно. Самострой. И вот у этого самого строения стоит автомобиль белого цвета. По размерам и форме – «Нива». Сезон охоты ещё не начался, а на том озере могут рыбачить только самые отчаянные – рыбы там нет, вода загрязнена. В паре километров, вверх по реке, находится частный заводик по утилизации шин и аккумуляторов. Не выживают там звери, никакие. За год в этом районе пропало трое пожилых людей. Нашли лишь одного, с колото-резаными. Естественно, списали на диких зверей. Пошёл человек по грибы, а его медведь задрал, бывает. Вот только этих самых медведей там уже лет десять никто не видел. Понимаю, что совпадения весьма туманные, но что-то мне подсказывает, что искать нужно оттуда. Следовательно, вот вам первая ниточка, она же – единственная. Если не угадали, я даже не знаю, где ещё искать, район огромный. Все координаты я отправил Демису на электронную почту, пользуйтесь. И удачи! Чем смог, как говорится. Буду ещё смотреть, думать.

– Спасибо Костик. Надеюсь, этого хватит. Пока, брат, удачи! – поблагодарил друга Демьян и повесил трубку.

– Ассаламу алейкум!

В комнату вошёл могучий, богатырского вида ассириец, словно сошедший со страниц древних восточных легенд и мифов. Его рост под два метра внушает уважение, а смуглая кожа придаёт образу особую изюминку. Чёрные глаза, как два бездонных омута, завораживают и притягивают. В них читается сила и решимость. Кучерявые волосы, словно ночное небо, большие губы и ярко выраженный квадратный подбородок, тонкая арабская бородка, придают лицу особую выразительность. Каждый его жест и движение наполнены энергией и силой, словно он – воплощение мощи, и хищной ярости. Атлетическое телосложение свидетельствует о том, что этот человек привык к физическим нагрузкам и не боится испытаний. Шрам на правой щеке – это печать истории его жизни, полной приключений и опасностей.

– Не ори, ребёнок спит, – шикнула на него Кикимора. – Вугар, ну чего ты, как слон в посудной лавке?

– Извините, – смутился великан. Он по очереди пожал руки Тиграну и Греку.

– Привет, как раз вовремя, – заговорил Демьян. – Костас отправил координаты, можем выдвигаться. Ты всё взял?

Вугар поставил на пол огромную, тяжёлую спортивную сумку, из которой раздался металлический лязг.

– Ширван и Мальта в машине. Снаряга и стволы здесь. Самое необходимое. Еле выпросил у вахтенного, упёрся, как баран, – ответил он.

– Живой? – насторожился Демьян.

– Деми-джан, я тебе что, потрошитель? – возмутился Вугар.

– А что, нет? – удивился шеф.

– Ай, ладно тебе, не начинай! Прихвати лучше какие-нибудь вещи старика, чтобы собаки след взяли.

– В моём рюкзаке.

Демьян присел на корточки и открыл сумку. Глаза его начали округляться, а брови поползли вверх. Он поперхнулся и закашлялся.

– Назими, ты что, всю оружейную обнёс? – спросил он сквозь кашель. – Куда столько? Там даже медведей нет в таком количестве!

– А что? Много – не мало! – оправдывался великан.

– Батюшки мои! – Кикимора зажала рот ладонью и беззвучно захохотала.

Тигран, молча наблюдая за происходящим, задумчиво чесал затылок.

– Бывает, – наконец произнёс он.

– Хуже, но реже, – ответил Демьян. – Ладно, давай собираться, запасливый ты наш. Берём пару стволов и выдвигаемся, время не терпит.

– Деми, ты не понял. Наш драгоценный Вугар-джан подумал, что дядюшку Емельяна похитил мексиканский картель в составе сотни головорезов и сейчас выпытывает у него состав секретного древнего соуса. Да, Вугар? – спросил Тигран.

– Какого соуса? – удивился верзила.

– Хрен в сметане! – ответил армянин.

Тигран, не в силах более сдерживаться, захохотал. Его заразительный смех передался всем в комнате. Когда он улыбается, его лицо будто излучает теплоту, и в этот момент кажется, что все недостатки исчезают, уступая место обаянию и харизме.