Kitabı oxu: «Кофе еще не остыл. Новые истории из волшебного кафе»

Name: Кофе еще не остыл. Новые истории из волшебного кафе
Author: Тосикадзу Кавагути
ISBN: 978-5-4461-3917-0

Тосикадзу Кавагути

Şrift:

TALES FROM THE CAFE

Toshikazu Kawaguchi

Права на издание получены по соглашению с Sunmark Publishing, Inc. при содействии Synopsis Literary Agency, Moscow, Russia и Gudovitz & Company Literary Agency, New York, USA. Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Отзывы о книге «Кофе еще не остыл»

История I
Лучшие друзья

Готаро Чиба обманывал свою дочь вот уже двадцать два года.

В одном из своих романов Федор Михайлович Достоевский пишет: «Всего труднее в жизни жить и не лгать¹».

Люди лгут по разным причинам. Одни делают это, чтобы заинтересовать кого-то или предстать в выгодном свете, а другие – чтобы скрыть от окружающих нечто важное. Ложь может стать защитой, спасением, но чаще всего она заставляет страдать. Неважно, зачем люди лгут, часто они потом сожалеют об этом.

Вот и с Готаро произошло то же самое. Собственная ложь отравляла его. «Я никогда не хотел врать об этом», – бормотал он и метался туда-сюда перед кофейней, в которой посетителям предлагали совершить путешествие в прошлое.

Заведение находилось всего в нескольких минутах ходьбы от станции Дзимботё в центре Токио на узенькой улочке в районе офисных зданий. Над входом висела красивая вывеска «Фуникули-Фуникуля». Не будь ее, люди бы просто не заметили расположенную в подвале кофейню. Спустившись по лестнице, Готаро подошел к резной двери. Все еще бормоча себе под нос, он покачал головой, развернулся и пошел назад. Потом внезапно остановился, и вид у него был озадаченный. Он снова походил туда-сюда по лестнице, то поднимаясь, то спускаясь по ступеням.

– Почему бы не обдумать все это как следует, когда войдете? – сердито спросил кто-то.

Готаро с удивлением обернулся и увидел невысокую женщину. Она была в белой блузке, черном жилете и в фартуке. «Официантка из кофейни», – сразу же понял он.

– А, ну да…

Пока Готаро мучительно подбирал слова для ответа, женщина проскользнула мимо и проворно сбежала вниз по ступенькам.

Когда официантка вошла в кофейню, раздался звон колокольчика. Готаро тут же спустился вслед за ней, как будто кто-то тянул его на привязи. Им овладело какое-то странное спокойствие, словно с плеч упал старый тяжкий груз.

Он ходил туда-сюда по ступеням, потому что никак не мог понять, та ли это кофейня, где можно вернуться в прошлое. Он пришел сюда в уверенности, что это она и есть, но если старый друг наговорил ему небылиц, то он попадет в неловкое положение, когда спустится туда.

Возможно, там и правда можно было вернуться в прошлое, но еще он слышал о каких-то неприятных правилах, которые нужно было соблюдать. Одно из них заключалось в том, что в прошлом, как бы ты ни старался, нельзя сделать ничего, что повлияло бы на настоящее.

«Если нельзя ничего изменить в своем прошлом, то почему люди хотят вернуться в него?» – задался вопросом Готаро, когда впервые услышал об этом.

И все же, несмотря на все сомнения, сейчас он стоял перед входной дверью в кофейню и думал: «Пусть так, но все равно хочу вернуться в прошлое».

Но неужели эта женщина только что прочла его мысли? Обычные официанты в подобной ситуации сказали бы что-то вроде: «Хотите зайти? Добро пожаловать».

Но она произнесла: «Почему бы не обдумать все это как следует, когда вы войдете внутрь?»

Возможно, она имела в виду вот что: да, здесь можно вернуться в прошлое, но, может быть, лучше сначала войти, а потом уже окончательно решить, хочешь ты этого или нет. Однако как она догадалась о причине его прихода? Но у него зародилась надежда. Резкое замечание женщины неожиданно придало ему решимости. Он протянул руку и открыл дверь.

Он вошел в кофейню, где, как говорили, можно совершить путешествие в прошлое.

Готаро Чиба был пятьдесят один год. Он обладал коренастым телосложением, возможно, из-за того, что в старшей школе и университете он состоял в клубе регби. Он и сегодня носил одежду размера XXL.

Его дочери, которую звали Харука, в этом году исполнялось двадцать три. Воспитывал Готаро ее один, а на расспросы девочки каждый раз отвечал, что ее мама заболела и умерла, когда та была совсем маленькой. У мужчины был свой бизнес, в котором ему помогала Харука: небольшая закусочная в Хатиодзи, столичном округе Токио, которая называлась «Столовая Камии». Там подавали рис, суп и разнообразные гарниры.

Войдя в кофейню через деревянную дверь в шесть футов высотой, Готаро оказался в узком коридоре с двумя дверями: одна вела в туалет, а другая в кофейню. Когда он вошел во вторую, то увидел женщину, сидящую на одном из стульев у барной стойки.

– Казу, клиент пришел! – тут же позвала она.

Рядом с ней был мальчик, по виду ученик младших классов. У дальнего столика сидела женщина в белом платье с короткими рукавами. У нее была нежная светлая кожа. Женщина не обращала никакого внимания на то, что происходило вокруг, тихонько читая книгу.

– Официантка только что вернулась с покупками, так что садитесь, пожалуйста, и подождите. Она скоро придет.

Женщина, не обременяя себя формальностями, заговорила с Готаро так, словно они были давними знакомыми. Похоже, она часто бывала в этой кофейне. Женщина смотрела на него с выражением лица, которое, казалось, говорило: «Вы можете спрашивать меня обо всем, что вас интересует про эту кофейню». Но Готаро решил сделать вид, что не понял этого, и, кивнув ей в ответ, сел за ближайший к выходу столик.

Готаро осмотрелся. На стене висело трое антикварных часов, настолько больших, что они занимали всю поверхность от пола до потолка. Тихо шелестел деревянными перекрещенными лопастями вентилятор. Штукатурка была светло-землистого цвета, напоминая спаржу кинако или поджаренную соевую муку. В этом подвале без окон, освещенном лишь лампами с абажуром, которые свисали с потолка и будто накладывали на пространство кофейный оттенок сепии, было сумрачно.

– Добро пожаловать!

Из задней комнаты появилась женщина, которая заговорила с Готаро на ступеньках. Она поставила перед посетителем стакан воды.

Ее звали Казу Токита. У нее были волосы до лопаток, собранные в хвостик, а поверх белой блузки с галстуком-бабочкой она надела черный жилет и фартук сомелье. Казу работала официанткой в «Фуникули-Фуникуля». В миловидном лице не было ничего такого, что оставило бы неизгладимое впечатление. Если бы после встречи с ней вы закрыли глаза, а потом попытались представить черты ее лица, то не смогли бы ничего припомнить. Она была из тех людей, кто может легко затеряться в толпе. В этом году ей исполнялось двадцать девять.

– Хм… Это вот тут, да?

Готаро совершенно не знал, как заговорить о путешествиях в прошлое. Казу спокойно наблюдала за его переживаниями, а потом повернулась в сторону кухни и спросила у Готаро:

– В какое время вы хотите вернуться?

Из кухни доносилось бульканье кофе в сифоне.

«Эта официантка, должно быть, умеет читать мысли…»

Слабый аромат кофе поплыл по воздуху, напоминая о событиях того дня.

Именно перед входом в эту кофейню Готаро и повстречался с Шуичи Камией в первый раз за семь лет разлуки. Раньше они играли за одну и ту же команду регби в университете. Сейчас же у Готаро не было ни дома, ни денег. Он потерял абсолютно все, когда фирма его друга, с которым он был в доле, обанкротилась. Одежда на Готаро была грязная, и от него воняло.

Но Шуичи не почувствовал отвращения к нему. Наоборот, похоже, он был искренне рад, что снова встретился с Готаро. Шуичи пригласил мужчину в кофейню и, услышав про его несчастья, предложил: «Приходи работать ко мне в закусочную».

После окончания университета Шуичи, одаренного игрока в регби, пригласили в профессиональную команду Осаки. Он пробыл там меньше года, потому что получил травму, поставившую крест на его карьере. Потом Шуичи устроился на работу в компанию, которая владела сетью ресторанов. Он был вечным оптимистом и потому рассматривал свою неудачу как шанс добиться чего-то в жизни. Он работал вдвое, а то и втрое больше, чем все остальные, и стал региональным менеджером сети филиалов. Женившись, Шуичи решил начать свое дело. Он завел небольшой ресторан и работал там со своей женой. А теперь убеждал Готаро, что у него полно работы и он не отказался бы от пары лишних рук.

– Соглашайся, это пойдет на пользу и тебе, и мне.

Измученный нищетой и утративший всякую надежду, Готаро расплакался от благодарности.

– Хорошо! – закивал он. – Я согласен!

Шуичи поднялся со стула, и тот скрипнул.

– Я тебе еще дочку покажу, – весело улыбаясь, добавил он.

– Дочку? – переспросил Готаро, который все еще не был женат и удивился, узнав, что у Шуичи уже есть ребенок.

– Да, она недавно родилась. Она такая очаровательная!

Шуичи взял счет и направился к кассе. За ней стоял парень, по виду студент или старшеклассник. Он был очень высоким, около шести футов, и имел узкие миндалевидные глаза.

– К оплате семьсот шестьдесят иен.

– Вот, пожалуйста.

Готаро и Шуичи, как все регбисты, были выше среднего роста. При виде молодого человека они переглянулись и рассмеялись, по выражению лиц друг друга понимая, что подумали об одном и том же одновременно. Этот парень был просто создан для регби.

– Ваша сдача.

Шуичи забрал сдачу и направился к выходу. Готаро поспешил за ним.

Прежде чем стать бездомным, он был вполне обеспеченным человеком. Готаро унаследовал фирму отца, которая приносила ему около ста миллионов иен в год. Не секрет, что деньги меняют людей. К сожалению, Готаро не стал исключением из этого правила. Деньги доставляли ему удовольствие, и он стал транжирить их. Было время, когда Готаро считал, что на иены можно купить все, что захочешь. Но компания его друга, совладельцем и поручителем которой он стал, разорилась, и, выплатив долговые обязательства, он потерял и свою фирму тоже. Как только деньги у него закончились, друзья стали обращаться с ним как с прокаженным. Они бросили его, а кое-кто прямо заявил Готаро в лицо: «Какой от тебя прок без денег?»

Но Шуичи был другим. Он говорил с мужчиной, потерявшим всё, с уважением. Так редко встречаются люди, которые хотят помочь человеку в беде. Шуичи Камия был именно таким. Когда Готаро вышел за ним из этой кофейни, то подумал: «Я отплачу ему за это добром!»

– Это было двадцать два года назад.

Готаро Чиба протянул руку к стакану, который стоял перед ним. Смочив пересохшее горло, он вздохнул. Для пятидесяти одного года он выглядел молодо, но его волосы уже начали седеть.

– Вот так я и стал работать на Шуичи. Старался изо всех сил и осваивал новую специальность как можно быстрее. Но через год произошла автокатастрофа. Шуичи с женой…

Это произошло больше двух десятилетий назад, но боль до сих пор не покидала Готаро. Его глаза покраснели, и он запнулся.

Всссссс!

Мальчишка у барной стойки стал шумно втягивать последние капли апельсинового сока через трубочку.

– А что произошло потом? – спросила Казу, как ни в чем не бывало продолжая работать. Она никогда не меняла интонации, каким бы серьезным ни был разговор. Наверное, таким способом она сохраняла дистанцию в общении.

– У Шуичи осталась дочь, и я решил вырастить ее.

Готаро рассказывал, потупив глаза и словно разговаривая сам с собой. Потом он медленно поднялся.

– Я очень прошу вас. Пожалуйста, сделайте так, чтобы я вернулся в тот день двадцать два года тому назад.

Он низко поклонился, сжав колени и опустив голову.

О кофейне «Фуникули-Фуникуля» около десяти лет назад стали ходить разные слухи. Поговаривали, будто бы в ней можно было совершить путешествие в прошлое.

Рассказывали, например, о женщине, которая захотела снова увидеться с возлюбленным, с которым она рассталась; о сестре, вернувшейся назад во времени, чтобы встретиться со своей младшей сестренкой, погибшей в автокатастрофе; о жене, которая желала повидаться с мужем, потерявшим память.

Однако для того, чтобы вернуться назад в прошлое, необходимо было соблюдать некоторые неприятные правила.

Правило первое: вы можете встретиться в прошлом лишь с теми людьми, которые заходили в эту кофейню. Если вы хотели бы увидеться с человеком, который здесь никогда не бывал, в прошлое вы вернуться сможете, но того, ради кого совершили это путешествие, не встретите. Иными словами, если посетители приезжали в эту кофейню из отдаленных районов Японии, то большинство из них делало это напрасно.

Правило второе: в прошлом вы не сможете сделать ничего, что повлияло бы на настоящее. Многие, услышав об этом, страшно расстраиваются и обычно уходят разочарованными. Большинство посетителей, которые хотели бы вернуться в прошлое, желают в нем что-то исправить. Очень немногие все еще хотят отправиться назад во времени, после того как узнают о том, что никак не смогут изменить реальность.

Правило третье: есть только один стул, на котором можно вернуться в прошлое. Но на нем сидит другой посетитель. Вы можете сесть на этот стул, только если он пойдет в туалет. Это происходит раз в день, но никто не может угадать, когда это случится.

Правило четвертое: находясь в прошлом, вы не можете встать с этого стула. Если вы это сделаете, то вас насильно вернут в настоящее. Это значит, что, когда вы в прошлом, уйти из кофейни невозможно.

Правило пятое: вы оказываетесь в прошлом в тот момент, когда вам наливают в чашку кофе, а заканчивается ваше пребывание там, когда напиток остывает. Более того, не всякий может налить вам этот кофе, сделать это должна только Казу Токита.

Несмотря на все эти правила, находились посетители, которые, узнав про слухи, приходили в кофейню и просили, чтобы их отправили в прошлое.

Готаро был одним из них.

– Что вы собираетесь делать, оказавшись в прошлом? – спросила женщина, которая заговорила с ним, когда он только вошел.

Ее звали Киоко Киджима. Она была обычной женой и матерью и часто приходила в эту кофейню. Оказалась она здесь просто по случайному совпадению и на Готаро смотрела с неподдельным любопытством. Должно быть, он был первым из встреченных ею посетителей, который хотел вернуться в прошлое.

– Извините, что спрашиваю, но сколько вам лет?

– Мне пятьдесят один год.

Похоже, Готаро воспринял ее вопрос как упрек. Мол, почему мужчина в вашем возрасте вообще задумывается о возвращении в прошлое? Он сел обратно на стул и сгорбился над столом, уставившись на свои скрещенные руки.

– Простите, но вам не кажется, что Шуичи будет совсем не готов к встрече с вами, постаревшим на двадцать два года?

Готаро не поднял головы.

– Это же будет как-то странно, разве нет?

Киоко посмотрела в сторону Казу, ожидая ее поддержки.

– Возможно, – уклончиво ответила та, и по ее голосу можно было понять, что она не полностью согласна.

– Эй, мама, у тебя же кофе стынет, – пробормотал мальчишка, который стал вертеться, допив свой апельсиновый сок.

Его звали Йошуке Киджима, и этой весной он пошел в четвертый класс. У него были отросшие взлохмаченные волосы, загорелое лицо, а на футболке изображен логотип футбольного клуба «Мейтоку». На спине Йошуке Готаро увидел номер девять.

Мальчик говорил про кофе в картонном стаканчике, который стоял на барной стойке около Киоко.

– Неважно, бабуля все равно терпеть не может горячие напитки, – ответила женщина и, наклонившись к уху Йошуке, прошептала: – Потерпи еще немножко, и мы пойдем. Хорошо?

Она глянула на Готаро, словно ждала, как он на это отреагирует.

Готаро снова сел с озадаченным видом.

– Да, возможно, я шокирую Шуичи, – согласился он.

Киоко многозначительно покачала головой, а Казу в этот момент протянула Йошуке еще одну упаковку апельсинового сока. Мальчик молча принял ее, кивнув в знак благодарности.

– Если и правда можно оказаться в прошлом, то я хочу кое-что сказать Шуичи.

Хотя вопрос задала Киоко, Готаро ответил, глядя на Казу. Выражение ее лица не изменилось.

Со своим обычным непринужденным видом Казу вышла из-за барной стойки и встала перед ним.

В кофейню постоянно приходили посетители, до которых дошли слухи о том, что здесь можно перенестись в прошлое. С каждым из них она общалась одинаково.

– Вы знаете, какие здесь правила? – всегда спрашивала она у тех, кто оказался в кофейне. Казу не изменила себе и в этот раз.

– Более или менее… – нерешительно пробормотал Готаро.

– Более или менее?! – воскликнула Киоко.

Из всех, кто был в кофейне в ту минуту, разнервничалась только она. Казу глянула на Киоко, взглядом призывая ее замолчать, а потом снова пристально посмотрела на Готаро.

– Отвечайте на вопрос.

Готаро виновато пожал плечами.

– Вы садитесь на стул, кто-то готовит вам кофе, и вы возвращаетесь в прошлое – вот о чем я слышал, – смущенно ответил он. От волнения у Готаро пересохло во рту, и он потянулся к стакану, стоявшему перед ним.

– От кого вы услышали о нас? – спросила Киоко.

– От Шуичи.

– От Шуичи? Получается, вы узнали об этом двадцать два года тому назад?

– Да. Когда мы впервые пришли в эту кофейню, Шуичи рассказал мне о том, что здесь происходит. Должно быть, до него дошли слухи о путешествиях в прошлое.

– Понятно.

– Вот я и думаю, что если я, постаревший, вдруг предстану перед Шуичи, то, может быть, он немного и испугается, но быстро поймет, в чем дело.

– А ты что думаешь, Казу?

Киоко сказала это таким тоном, словно только от нее и Казу зависело, сможет ли Готаро вернуться в прошлое. Голос Казу, когда она заговорила, был жестким и суровым.

– Вы понимаете, что, хоть вы и вернетесь в прошлое, настоящее от этого не изменится?

На самом же деле она имела в виду вот что: «Вы не сможете предотвратить смерть своего друга!»

Множество посетителей приходили в кофейню в надежде вернуться в прошлое и спасти кого-то от гибели. И каждый раз Казу рассказывала про это правило.

Дело было не в том, что она оставалась безучастной к горю тех, кто потерял близкого человека. Просто это правило было непреложным, и неважно, кем был посетитель и чего он хотел.

Услышав слова Казу, Готаро остался спокоен.

– Я в курсе, – ответил он ровным тоном.

Зазвонил дверной колокольчик, и в кофейню вошла девочка. Когда Казу увидела ее, то вместо «Добро пожаловать» сказала:

– Добро пожаловать домой!

Девочку звали Мики Токита. Она была дочкой Нагаре Токиты, владельца этой кофейни. Мики гордо продемонстрировала свой ярко-красный школьный ранец фирмы «Рандосеру».

– Moi² вернулась, дорогие мои! – на всю кофейню заявила она.

– Здравствуй, Мики, дорогая! Откуда у тебя такой отличный ранец? – спросила Киоко.

– Она купила его для moi! – ответила Мики, с широкой улыбкой указывая на Казу.

– Какой красивый! – одобрительно покивала Киоко.

Посмотрев на Казу, она тихо шепнула ей:

– А в школу разве не завтра?

Она совсем не собиралась критиковать поведение Мики или потешаться над ней. Наоборот, она была счастлива оттого, что девочка так рада новому ранцу.

– Да, в школу завтра, – ответила Казу, слегка улыбнувшись.

– Как поживает мадам Кинуйо? Она в добром здравии? – громко спросила Мики, и ее голос эхом разнесся по кофейне.

– Госпожа Кинуйо здорова! Мы пришли сегодня, чтобы купить для нее еще кофе и бутерброд, который делает твой папа, – ответила Киоко, держа в руке бумажный пакет с едой, взятой навынос. Йошуке, сидевший на соседнем стуле спиной к Мики, все еще пил вторую порцию апельсинового сока через трубочку и не реагировал на девочку.

– А госпоже Кинуйо еще не надоели папины бутерброды? Она же их каждый день ест.

– Госпожа Кинуйо говорит, что ей нравятся и папин кофе, и его бутерброды.

– Я не знаю почему. Папины бутерброды не такие уж вкусные, – все так же громко заявила Мики.

Кто-то высокий вышел из кухни.

– Так-так, кому это тут не нравятся мои бутерброды?

Это был Нагаре, владелец кафе и отец Мики. Кей, так звали мать девочки, умерла. У нее было слабое сердце, и она скончалась шесть лет назад, сразу же после рождения дочери.

– Ой, так, дорогие, пойдет-ка moi лучше отсюда, – объявила Мики. Она поклонилась Киоко и ретировалась в заднюю комнату.

– Moi?

Киоко удивленно уставилась на Нагаре, словно хотела спросить: «Где она этому научилась?»

– Без понятия, – пожал плечами Нагаре. Покосившись на него и Киоко, Йошуке стал толкать мать в плечо.

– Давай уже пойдем? – попросил он, словно ему надоело ждать.

– Ой, мы же уходить собирались, точно, – сказала Киоко и встала со стула у стойки, а потом спародировала Мики: – Moi покидает вас, дорогие.

Она отдала бумажный пакет Йошуке и, не глядя в счет, положила купюры за бутерброд, кофе и два сока на стойку.

– Второй апельсиновый сок в подарок, – сказала Казу, забирая со стойки только часть денег, и стала громко стучать по клавишам кассы.

– Нет, я оплачу.

– Ты не платишь за то, чего не заказывала. Я просто угостила Йошуке.

Киоко не хотела забирать те деньги со стойки, но Казу уже сложила остальные купюры в ящик кассы и протянула ей чек.

– Ой, ну ладно.

Киоко было как-то не по себе оттого, что она не оплатила второй напиток, но женщина знала, что Казу ни за что не возьмет за него деньги.

– Ладно, будь по-твоему, – сказала Киоко, забирая деньги со стойки. – Спасибо!

Она вернула деньги обратно в кошелек.

– Передай мои наилучшие пожелания почтенной Кинуйо-сенсей, – произнесла Казу с вежливым поклоном.

Кинуйо учила Казу рисованию, с тех пор как той исполнилось семь лет. Именно по совету пожилой женщины она поступила в университет и после его окончания работала на полставки в школе искусств своей учительницы. Теперь, когда Кинуйо положили в больницу, Казу преподавала во всех классах.

– Я знаю, что у тебя здесь много работы, и от души благодарю за то, что ты снова ведешь все уроки в школе на этой неделе.

– Никаких проблем, – ответила Казу.

– Спасибо за апельсиновый сок, – поблагодарил Йошуке, кивнув Казу и Нагаре, стоявшим за стойкой, и первым вышел из кофейни.

– Ладно, я пойду.

Киоко помахала рукой на прощание и вышла следом за Йошуке.

Когда они ушли, исчезла оживленная атмосфера, и в кофейне воцарилась тишина. Здесь не играла музыка, и было слышно лишь, как женщина в белом платье листает страницы романа.

– Как там, она сказала, дела у Кинуйо? – спросил Нагаре у Казу, натирая стакан, который он держал в руке, до блеска. Его голос звучал так, словно он разговаривал сам с собой.

Казу медленно качнула головой, не отвечая на его вопрос.

– Понятно, – тихо произнес он и исчез в задней комнате.

Теперь с Готаро в кафе остались только Казу и женщина в белом платье.

Официантка стояла за барной стойкой и прибиралась.

– Я хотела бы узнать обо всем подробнее, если вы не против, – произнесла она.

Казу была готова услышать, отчего Готаро стремился вернуться в прошлое.

Он бросил на нее быстрый взгляд, но тут же отвел глаза. Готаро сделал глубокий вдох.

– Вообще-то, – начал он, предполагая, что раньше нарочно умалчивал о причинах своего стремления. Возможно, он ничего не говорил из-за того, что в кофейне сидела Киоко, которая была ему чужой и которой не касалось его дело.

Но теперь, кроме женщины в белом платье, здесь никого не было. Только Готаро и Казу. Волнуясь, он принялся объяснять.

– Моя дочь собирается замуж.

– Замуж?

– Да, и… Я хочу сказать, она же на самом деле дочь Шуичи, – пробормотал Готаро и достал небольшую цифровую камеру из кармана. – Я хочу показать ей, кем был ее настоящий отец. Я думал, что смогу записать обращение для нее от Шуичи…

В этот момент Готаро казался маленьким и одиноким.

– А что будет потом? – тихо спросила Казу. Ей хотелось узнать, что произойдет после того, как Готаро признается дочери, что не является ее родным отцом.

Сердце Готаро упало.

«Эту официантку не одурачить ложью».

Он заговорил, глядя вдаль и будто зачитывая давно готовый ответ.

– Думаю, на этом моя роль в ее жизни будет окончена, – произнес он с тихой покорностью в голосе.

В университете Готаро и Шуичи играли за одну команду в регби, но познакомились они еще в начальной школе. Оба состояли в разных сборных и, временами встречаясь на матчах, не сразу обратили внимание друг на друга. В средних и старших классах каждый из них представлял свою школу. На официальных матчах их команды были соперниками, поэтому Готаро и Шуичи знали о существовании друг друга, но общаться начали постепенно.

Так получилось, что они оба поступили в один и тот же университет, поэтому стали играть в одной команде. Готаро был центровым, а Шуичи – свободным полузащитником.

Полузащитник под номером десять – самый главный игрок, привлекающий к себе всеобщее внимание. Это как подающий в бейсболе или нападающий в футболе. Шуичи был потрясающим полузащитником. Его прозвали Шуичи Всевидящий, ведь он творил настоящие чудеса во время матчей. Игроки даже говорили, что он может предвидеть будущее.

В команде пятнадцать игроков и десять позиций. Шуичи замечал сильные и слабые стороны других игроков и обладал талантом использовать их. Он в короткие сроки завоевал абсолютное доверие старших членов университетского клуба регби, и те почти сразу же стали рассматривать его как будущего капитана команды.

Готаро же побывал на разных позициях, с тех пор как стал играть в регби в начальной школе. Он был не из тех, кто легко говорит людям «нет», и всегда соглашался занять место недостающего игрока в команде. Именно благодаря Шуичи Готаро в конце концов стал центровым. Если кто-то прорывал линию защиты, именно ему предстояло справиться с этим и помешать соперникам завоевать очко. Когда Шуичи играл против Готаро во время официальных матчей в средних и старших классах, то никогда не мог проскользнуть мимо него. В университете же именно непробиваемая оборона Готаро позволяла Шуичи совершать стремительные атаки.

«Когда ты у меня за спиной, я знаю, что мне есть на кого положиться», – часто говорил Шуичи после матча.

Через семь лет после окончания университета они снова случайно повстречались.

Покинув кафе, Шуичи повел Готаро к себе домой. Там их встретила Йоко и недавно родившаяся Харука.

– Так вы и есть тот самый Готаро-защитник? – с теплой улыбкой спросила Йоко, когда ее муж кинулся готовить ванну для друга. – Шуичи столько рассказывал мне о вас.

Йоко родилась в Осаке и была даже более любезна с Готаро, чем Шуичи. Она привыкла щебетать весь день напролет и любила своими шутками вызывать у людей улыбку. Йоко была сообразительной и занимала активную жизненную позицию. И дня не прошло, как Йоко нашла для Готаро и жилье, и одежду.

Потеряв свою фирму, Готаро перестал доверять людям, но всего через два месяца работы в кафе у Шуичи пришел в себя и снова стал ярким и жизнерадостным.

Когда в ресторане было полно постоянных клиентов, Йоко, бывало, говорила о Готаро с гордостью:

– В университетские годы он был лучшим игроком в команде моего мужа.

Хоть Готаро и было неловко слышать это, он невольно улыбался.

– А теперь передо мной стоит новая задача: завоевать такую же репутацию, работая здесь, – однажды откликнулся он на эти слова, глядя в будущее с надеждой.

Казалось, все было хорошо.

Однажды днем Йоко пожаловалась, что у нее от боли просто раскалывается голова. Шуичи решил отвезти ее в больницу. Они не захотели закрывать ресторан, и Готаро остался там. В тот день на фоне безоблачного голубого неба всюду летали лепестки отцветающей сакуры, падая совершенно бесшумно и напоминая снежинки.

– Позаботься о Харуке, – сказал Шуичи, помахав ему рукой на прощание.

Больше Готаро его не видел.

Родителей, дедушек и бабушек Шуичи и Йоко не было в живых. Когда девочке исполнился всего год, она осталась одна на всем белом свете.

Харука была еще слишком мала, чтобы понять, что ее мама и папа умерли, поэтому во время похорон своих родителей она улыбалась. Глядя на нее, Готаро прямо там и решил, что сам вырастит девочку.

Донг, донг, донг…

Часы на стене пробили восемь раз.

От этого звука Готаро вздрогнул и стал оглядываться вокруг. Веки его отяжелели. Перед глазами все поплыло.

– Где…

Посмотрев вокруг, он заметил, что все внутри кофейни окрасилось в оттенок сепии, который отбрасывали абажуры ламп. Медленно крутился вентилятор на потолке. Колонны и потолочные балки стали темно-коричневого цвета. На стене висело трое больших и явно старинных настенных часов.

Готаро не сразу сообразил, что заснул. Кроме него в кофейне осталась только женщина в белом платье.

Готаро потер обе щеки, чтобы прийти в себя и все вспомнить. В голове всплыли слова Казу: «Мы не знаем, когда тот стул, сидя на котором вы перенесетесь в прошлое, опустеет». Должно быть, потом он и заснул.

Странно, что он так легко задремал сразу же после принятия настолько важного решения. И как официантка могла оставить его одного в таком состоянии?

Готаро встал и крикнул:

– Эй! Есть тут кто?

Никто не ответил.

Готаро взглянул на часы на стене, чтобы узнать, который сейчас час, и тут же проверил те, что были у него на запястье. Оказавшись в кофейне, он сразу обратил внимание на старинные настенные часы. Все они показывали разное время.

Видимо, часы, висящие на противоположных стенах, были неисправны. Одни спешили, а другие отставали. Их постоянно пробовали ремонтировать, но ничего не получалось.

«Двенадцать минут девятого».

Готаро посмотрел туда, где так и сидела та женщина в белом платье.

В числе прочих слухов о кофейне, которые ему довелось узнать от Шуичи, в память Готаро врезалось, что на стуле, возвращающем в прошлое, сидит призрак.

Это казалось совсем уж невероятным и невозможным в реальности, потому ему и запомнилось.

Не обращая внимания на Готаро, который пристально смотрел на нее, женщина продолжала все так же внимательно читать свою книгу.

Когда Готаро смотрел на ее лицо, у него появилось странное чувство. Он словно когда-то уже встречал эту женщину.

Однако это было невозможно, если она действительно была призраком. Готаро пожал плечами.

Хлоп!

Женщина в платье закрыла роман, и этот звук прокатился громким эхом по пустой кофейне. От неожиданности сердце Готаро чуть не выскочило из груди. Если бы женщина была обычным живым посетителем, то звук не потряс бы его до такой степени, решил Готаро. Но мысль о том, что перед ним призрак, хотя он в это и не верил, было не так-то просто отогнать от себя.

Он окаменел от ужаса и почувствовал, как по спине прошел холодок. Не замечая реакции Готаро, женщина бесшумно поднялась со стула. Она скользящей походкой направилась к выходу, прижимая к груди роман, словно он представлял для нее величайшую ценность.

С бешено колотящимся сердцем Готаро проводил ее взглядом.

Она вышла в дверь, свернула направо и пропала из виду. Справа был только туалет.

«Что это за призрак такой, который ходит в туалет?»

Готаро снова тряхнул головой, не сводя взгляда с ее столика.

Стул, который поможет ему перенестись в прошлое, был пуст.

Готаро на заплетающихся ногах побрел к нему, опасаясь, что загадочная женщина в платье вернется, и он увидит у нее на лице дьявольскую гримасу.

Подойдя поближе, он обнаружил, что это был самый обыкновенный стул с изящными резными ножками и обивкой из бледно-зеленой ткани. Готаро не очень-то разбирался в антиквариате, но мог с уверенностью сказать, что стул этот стоил очень дорого.

«Если бы я сидел на этом стуле…»

В ту секунду, как Готаро робко коснулся спинки рукой, послышалось шарканье тапочек из задней комнаты.

Он обернулся и увидел девочку в пижаме. Насколько он помнил, это была дочь хозяина кофейни по имени Мики. Она уставилась на него огромными круглыми глазами. Девочка, похоже, совершенно не стеснялась встретиться взглядом с незнакомым взрослым человеком. Готаро стало от этого не по себе.

– Добрый… добрый вечер, – сказал он натянутым голосом и отдернул руку от стула. Мики подошла к нему.

– Добрый вечер, месье. Вы хотите вернуться в прошлое? – спросила она, глядя на него широко раскрытыми глазами.

– Видишь ли…

Готаро замялся, не зная, как ответить на этот вопрос.

– Почему?

Мики вопросительно наклонила голову, не обращая внимания на взволнованность мужчины.

Готаро беспокоился, что та женщина вернется, пока он будет разговаривать с Мики.

– Ты можешь пригласить кого-то из работников кофейни? – попросил он.

Мики проигнорировала его просьбу и, проскользнув мимо, встала перед стулом, на котором раньше сидела женщина в платье.

– Канаме ушла в туалет, – сказала девочка, переводя взгляд с пустого стула на Готаро.

– Канаме?

Мики молча посмотрела на вход в кафе. Готаро проследил за ее взглядом и понимающе кивнул.

– Значит, ее зовут Канаме?

– Садитесь, – велела Мики, вместо того чтобы ответить.

Она деловито убрала чашку, из которой Канаме пила кофе, и пошла на кухню, шаркая тапками. Мики исчезла там прежде, чем Готаро решился протестовать.

Он непонимающе смотрел ей вслед.

«Она собирается помочь мне вернуться в прошлое?» – с беспокойством подумал он и опустился на стул.

Готаро не знал, что нужно делать, чтобы вернуться назад. Его сердце забилось быстрее от одной только мысли, что он сейчас сидит на этом самом стуле. Через некоторое время Мики вернулась, крепко держа обеими руками поднос с серебряным кофейником и белой чашечкой.

Она остановилась рядом с Готаро.

– А теперь moi нальет вам кофе, – сказала она, и поднос закачался.

«А ты правда это можешь?» – чуть не спросил Готаро, но вовремя сдержался.

– Э-э, я… – промямлил он.

Мики не заметила озабоченного выражения его лица, потому что не сводила своих огромных глаз с чашки на подносе. Она снова заговорила.

– Чтобы отправиться в прошлое…

В этот момент Нагаре в футболке вышел из задней комнаты.

– Боже мой, Мики, чем ты тут занимаешься? – воскликнул он и раздраженно вздохнул. Его голос выражал не столько злость, сколько усталость, что-то вроде «о нет, только не снова».

– Moi подает кофе этому месье.

– Тебе никак нельзя этого делать. И хватит говорить о себе «moi» вместо «я».

– Moi должна подать кофе.

– Прекрати это. Немедленно!

Мики со все еще качающимся подносом в руках надула щеки и уставилась на огромного Нагаре снизу вверх.

Его и без того узкие глаза превратились в щелочки, а углы рта сердито поползли вниз.

Между отцом с дочерью возникло молчаливое противостояние, и первый, кто нарушил бы его, проиграл.

Казу незаметно появилась рядом с Нагаре и опустилась на колени перед Мики. Официантка посмотрела на нее, и выражение лица девочки начало постепенно меняться.

– Moi.

Казу глядела ей прямо в глаза, и злость покидала Мики, оставляя после себя слезы. В этот момент девочка, похоже, поняла, что проиграла спор.

Казу ласково улыбнулась ей.

– Твое время придет, – проговорила она и тихонько забрала у Мики поднос.

Девочка посмотрела на Нагаре.

– Да, – просто ответил он и нежно протянул к дочери руку. Вид у него уже был не такой суровый.

– Как скажешь, – сказала Мики и, взяв его за руку, прижалась к нему сбоку. Дерзкое выражение, которое было на ее лице еще пару минут назад, полностью исчезло. Когда Мики вот так злилась и выходила из себя, она умела быстро успокаиваться, не застревая в плохом настроении. Наблюдая за этой переменой, Нагаре с печальной улыбкой подумал, до чего же она похожа на свою мать.

По тому, как Казу общалась с Мики, Готаро понял, что она не мать ребенка. Он посочувствовал Нагаре, который пытался справиться с такой маленькой девочкой. Готаро воспитал Харуку один, поэтому прекрасно понимал, как трудно приходится отцу-одиночке.

– Давайте вспомним правила, – тихо проговорила Казу, встав рядом с Готаро, который все еще сидел на том самом стуле.

В кофейне было, как всегда, тихо. Готаро узнал про эти правила от Шуичи, но с тех пор прошло двадцать два года и сейчас он с трудом мог их вспомнить.

Готаро крепко знал только то, что настоящего, что бы он ни делал в прошлом, не изменить, и что на заветном стуле сидит призрак. Все остальное он помнил очень смутно. И потому очень обрадовался, когда Казу сказала, что сейчас объяснит ему эти правила.

– Первое правило: хоть вы и возвращаетесь в прошлое, там можно будет встретить только тех, кто приходит в эту кофейню.

Это правило оставило Готаро равнодушным. В кофейню его пригласил именно Шуичи, поэтому не было сомнений, что он бывал тут и раньше.

Поскольку у Готаро на лице не отразилось никакого волнения, Казу продолжила. Она напомнила ему о том, что, оказавшись в прошлом, он никак не сможет повлиять на настоящее, предупредила, что единственный способ вернуться назад во времени – сидеть на этом самом стуле, и что если он встанет с него, то его насильно вернут в настоящее.

– Ох, правда? – воскликнул Готаро, когда услышал последнее правило. Но в остальном условия были такими, какими он ожидал, и ничего из того, что он услышал, не заставило его побледнеть.

– Хорошо, я понимаю, – сказал Готаро.

– Пожалуйста, подождите, пока я снова приготовлю кофе, – произнесла Казу и удалилась на кухню.

Она оставила его вместе со стоящим напротив Нагаре.

– Простите меня за бестактность, но это не ваша жена, верно? – спросил Готаро.

Не то чтобы его это действительно интересовало, он просто хотел завязать разговор.

– Казу? Нет, она моя двоюродная сестра, – ответил Нагаре, глядя на дочку сверху вниз. – Мама Мики… Как только она ее родила…

Нагаре не договорил. Он замолк не из-за того, что его захлестнули чувства, просто решил, что его и так правильно поняли.

– Ясно, – ответил Готаро и больше не задавал никаких вопросов.

Он посмотрел на узкоглазого Нагаре, на широко открытые глаза Мики и пришел к выводу, что девочка, наверное, очень похожа на свою маму. Так Готаро и сидел, размышляя об этом и дожидаясь прихода Казу.

Она вскоре вернулась. На подносе Казу несла те же самые серебряный кофейник и белую чашечку. Аромат свежесваренного кофе поплыл по воздуху и, казалось, проник глубоко в грудь Готаро.

Казу встала у стола, за которым сидел мужчина, и продолжила объяснять правила.

– Сейчас я подам вам кофе, – сказала она, ставя перед ним чашку.

– Хорошо.

Готаро опустил взгляд на белоснежную чашку. Почти прозрачная белизна завораживала. Казу продолжила:

– Вы вернетесь в прошлое ровно в тот момент, как я налью вам кофе в чашку, и останетесь там до тех пор, пока он не остынет.

– Хорошо.

Может быть, оттого что Шуичи рассказал про это правило Готаро, его не удивило, что в прошлое можно было перенестись на такой короткий промежуток времени.

Казу быстро кивнула.

– Вы должны успеть выпить свой кофе, пока он не остынет. Если вы не успеете вовремя это сделать, то…

Теперь ей надо было сказать самое главное. Если человек не сумеет выпить кофе, пока тот еще горячий, то превратится в призрака и останется сидеть на этом стуле. Именно из-за этого правила возвращаться в прошлое было так опасно. По сравнению с огромным риском стать призраком, вероятность не встретить того, ради кого и вернулся назад во времени, или невозможность изменить реальность казались просто незначительными неприятностями. Поэтому для Казу было важно, чтобы ее слова не восприняли как шутку. Чтобы они прозвучали более весомо, она сделала паузу, прежде чем продолжить свои объяснения.

– То станешь привидением, да? – перебил ее Готаро.

– Хм? – промычал Нагаре, который слушал разговор, стоя неподалеку.

– Привидением, – без колебаний повторил Готаро. – Шуичи рассказывал мне об этом. В то время его слова прозвучали настолько невероятно… Я имею в виду, в подобное было трудно поверить, и потому я хорошо это запомнил.

Нагаре по прошлому опыту знал, что посетители, нарушившие это правило, жестоко за это поплатились, но он переживал не о человеке, который стал призраком, а о его близких. Если бы такое произошло с Готаро, то это стало бы страшным ударом для его дочери Харуки.

Но Готаро отчего-то не осознавал всей важности этого и произнес слово «привидение» невероятно беспечно. Правда, у него было серьезное выражение лица, поэтому Нагаре не стал прямо указывать ему на ошибку и ответил уклончиво.

– Ну… – пробормотал он.

Ответ Казу был прост.

– Верно, – хладнокровно подтвердила она.

– А? – удивился ее ответу Нагаре. Он вытаращил свои миндалевидные глаза и приоткрыл рот. Мики, стоявшая рядом с ним, возможно, не знала, что такое привидение, но глаза у нее округлились.

Казу, которая не обратила никакого внимания на волнение Нагаре, спокойно продолжила знакомить Готаро с правилами.

– Ни в коем случае не забывайте об этом. Если вы не допьете кофе до того, как он остынет, будет ваша очередь превратиться в привидение, которое навсегда останется сидеть в этой кофейне.

Казу использовала слово «привидение», которое сказал Готаро, потому что так было проще. В любом случае было ясно, что она имела в виду: между призраком и привидением не было никакой разницы.

– Значит, та женщина, которая сидела на этом стуле все это время… – сказал Готаро. – Она не вернулась из прошлого, так?

– Да, – подтвердила Казу.

– А отчего она не допила свой кофе? – полюбопытствовал Готаро. Он спросил об этом из чистого интереса, но после его вопроса лицо Казу будто превратилось в неподвижную маску, похожую на те, которые используют в театре. Впервые Готаро не смог понять, о чем она думает.

«Я спросил о том, о чем не следовало», – подумал Готаро. Лицо Казу лишь мгновение оставалось непроницаемым.

– Она вернулась в прошлое, чтобы встретиться со своим умершим мужем, но, должно быть, заблудилась во времени и поняла это, когда кофе уже остыл, – ответила она таким тоном, что не было нужды расспрашивать о том, что произошло после.

– Понимаю, – сочувственно ответил Готаро. Он посмотрел на двери, за которыми исчезла женщина в белом платье.

Так как он больше не задавал вопросов, Казу спросила:

– Наливать кофе?

– Да, пожалуйста, – ответил он со вздохом.

Казу взяла серебряный кофейник, который все еще стоял на подносе. Готаро совсем не разбирался в посуде, но понял, что кофейник стоит немалых денег. Казу объявила:

– Тогда я начинаю.

После этих слов Готаро почувствовал, что ее аура изменилась.

В кофейне вдруг стало так холодно, что показалось, будто воздух заледенел и его можно резать ножом.

Казу подняла серебряный кофейник немного выше.

– Выпейте кофе, пока он не остыл, – произнесла она и стала медленно опускать носик к чашке. Она двигалась с неподражаемой грацией, как будто проводила торжественный ритуал.

Когда носик был всего в нескольких сантиметрах от чашки, из него потекла струйка черного кофе, похожая на тонкий канатик. Она лилась совершенно беззвучно, и казалось, что она не движется, только кофе в чашке все поднимался. Он был похож на черную тень.

Готаро зачарованно наблюдал за движениями Казу и заметил, как от чашки стал подниматься пар.

Готаро охватило странное ощущение. Голова закружилась, и все вокруг столика будто покрылось рябью и замерцало.

Готаро испугался, что снова засыпает, и попытался потереть глаза.

– Ах! – невольно вскрикнул он.

Его руки, все его тело слились с этим кофейным паром. Готаро понял, что это не предметы вокруг качались и мерцали, а он сам. Вдруг все завертелось так быстро, словно он полетел куда-то с невероятной скоростью.

– Хватит, хватит! – запаниковав, закричал он.

Ему никогда не нравились карусели и страшные аттракционы: от одного их вида ему уже становилось нехорошо. К несчастью для него, все вокруг понеслось куда-то еще быстрее. Время раскручивалось вспять, на двадцать два года назад.

Когда Готаро понял, что наконец возвращается в прошлое, его сознание угасло.

После гибели Шуичи и его жены Готаро взял на себя все дела в ресторане и воспитывал Харуку. Даже когда Шуичи был еще жив, разносторонний и усердный Готаро мог самостоятельно управлять всеми делами ресторана, начиная с приготовления пищи и заканчивая бухгалтерским учетом.

Но, поскольку Готаро был холостяком, воспитывать маленького ребенка ему было невероятно трудно. А Харука росла. Она начинала делать свои первые, еще неуверенные шаги, и кто-то должен был постоянно приглядывать за ней. По ночам девочка часто плакала, и он от этого не высыпался. Когда она пошла в детский сад, Готаро думал, что станет полегче, но Харука боялась чужих людей. Каждый день, когда приходило время идти туда, начинались слезы.

Учась в начальной школе, девочка часто обещала, что будет помогать ему в ресторане. Но у нее ничего не получалось, Харука только мешала. Она говорила невнятно, поэтому было трудно понять, что именно она имеет в виду, а если ее не слушали, Харука страшно обижалась. Когда у нее поднималась температура, ему приходилось закрывать ресторан и срочно везти ее к врачу. А еще у нее, как и у всех детей, был свой график важных событий: дни рождения, Рождество, Валентинов день и так далее. Его раздражало, когда в выходные дни она просила отвезти ее в парк с аттракционами или купить что-то.

В старшей школе Харука стала трудным подростком, и с каждым годом с ней все сложнее было находить общий язык. Как-то раз, когда она уже училась в выпускных классах, Готаро позвонили из полиции и сообщили, что ее задержали за кражу в магазине.

В подростковом возрасте Харука часто попадала во всякого рода переделки и безобразничала, но Готаро никогда не отступал от своего решения воспитывать ее. Он прилагал все усилия, чтобы она была счастлива.

Но три месяца назад она привела домой мужчину, которого звали Сатоши Оби, и сообщила, что они встречаются и хотят пожениться.

Когда Сатоши пришел к ним домой в третий раз, то обратился к Готаро:

– Пожалуйста, благословите нас с Харукой.

– Я благословляю вас, – просто ответил Готаро.

Он желал Харуке счастья и не хотел стоять у нее на пути.

Закончив старшие классы, Харука немного утихомирилась. Она решила поступить в кулинарную школу, чтобы стать поваром. Там она и познакомилась с Оби. Потом парень нашел работу в отеле в районе Икебукуро в Токио, а Ха-рука стала помогать Готаро в ресторане.

После объявления даты свадьбы Харуки Готаро стал ужасно мучиться угрызениями совести из-за того, что все это время обманывал ее.

Он воспитывал Харуку вот уже двадцать два года и все это время говорил, что она его дочь. Чтобы скрыть, что на самом деле они не родные по крови люди, он никогда не показывал ей метрику. Но теперь Харука собиралась замуж. Все изменилось. Когда она пойдет на регистрацию брака, то поймет, что ее удочерили, а значит, вскроется то, что Готаро все эти годы врал ей. Осознание этого долго мучило его, и в конце концов он решил рассказать ей обо всем накануне свадьбы. После этого он собирался сказать, что на церемонии бракосочетания должен присутствовать ее настоящий отец. «Возможно, она будет страдать, когда узнает правду, но тут уж ничего не поделаешь», – думал Готаро.

– Извините, пожалуйста, господин?

Готаро проснулся из-за того, что кто-то тряс его за плечо. Огромный мужчина крепкого телосложения стоял перед ним. На нем были черные форменные брюки и темно-коричневый фартук поверх белой рубашки, рукава которой были закатаны до локтей. Готаро узнал в этом великане хозяина кафе. Но этот Нагаре был гораздо моложе.

Воспоминания о том самом дне стали смутно вырисоваться в сознании Готаро.

Он был уверен, что это и есть молодой Нагаре. Тот, каким он и был двадцать два года назад.

Все остальное в кофейне – и медленно поворачивающийся вентилятор под потолком, и темно-коричневые колонны, и балки, и желтовато-коричневый цвет стен, и настенные часы, которые показывали неправильное время, – не изменилось. Даже двадцать два года назад кафе все также казалось окрашенным в кофейный оттенок сепии, ведь единственным источником света здесь были лампы под абажуром. Если бы не помолодевший Нагаре, который сейчас стоял перед ним, Готаро даже бы не понял, что вернулся в прошлое.

Но чем дольше он осматривался, тем чаще у него билось сердце.

Его здесь нет.

Если Готаро вернулся в правильный день, то Шуичи должен быть в кофейне. Но его не было.

Готаро стал перебирать в памяти все правила, которые рассказала Казу, и только сейчас понял, что она не объяснила, как вернуться именно в нужный ему день. Более того, в прошлом у него в распоряжении был лишь тот промежуток, пока кофе в его чашке еще горячий. Должно быть, он оказался в кофейне раньше или позже нужного времени.

– Шуичи! – позвал Готаро и, не подумав, стал подниматься со стула. Прежде чем он успел сделать это, Нагаре опустил свою большую ладонь ему на плечо, не давая встать.

– Он в туалете, – сказал Нагаре.

Готаро был пятьдесят один год, он был упитанный и крепкий, но Нагаре так ласково положил свою руку ему на плечо, словно хотел приласкать ребенка.

– Тот, кого вы хотите встретить, сейчас в туалете. Он скоро придет, так что, чем так подскакивать с места, лучше спокойно подождать.

Готаро немного успокоился. По правилам, если он встанет со своего стула, его тут же насильно отправят в настоящее. Если бы не вовремя вмешавшийся Нагаре, он бы уже оказался в настоящем.

– Благодарю вас.

– Все в порядке, – мягко ответил Нагаре.

Он ушел за барную стойку и встал там, скрестив руки на груди. Оттуда Нагаре меньше всего походил на официанта. Он скорее напоминал караульного, охранявшего крепость.

В кофейне больше никого не было.

Но тогда, двадцать два года назад, здесь сидели люди. Пара ела за столиком недалеко от выхода, а один человек устроился у барной стойки.

А на волшебном стуле, который сейчас занимал Готаро, сидел пожилой господин во фраке с тщательно постриженными усами.

Этот господин был одет очень старомодно. Готаро хорошо запомнил его, потому что тогда подумал, что мужчина выглядит так, как будто перенесся из 1920-х годов.

Трое других посетителей быстро ушли, потому что не хотели терпеть грязную одежду Готаро и неприятный запах, идущий от него.

И тут он вспомнил. Как только они вошли, Шуичи сказал, что это – та самая таинственная кофейня, в которой можно перенестись в прошлое. Потом он выслушал рассказ Готаро о том, что с ним приключилось, и пошел в туалет.

Готаро вытер пот со лба и глубоко вдохнул. Из задней комнаты выскочила девочка, которая, наверное, училась в младших классах. На ее спине висел новехонький ранец «Рандосеру».

– Мама, давай, скорее! – закричала она, прыгая и пританцовывая.

– Ты довольна? – стоя со все еще скрещенными руками, спросил у нее Нагаре, пока она кругами носилась по кофейне.

– Да! – ответила девочка со счастливой улыбкой на лице и со всех ног помчалась прочь.

Готаро стал понемногу вспоминать, что происходило в тот день. Тогда он не очень обращал внимание на то, что его окружало, но сейчас был уверен, что скоро выйдет мама девочки, поэтому повернулся к двери, ведущей в заднюю комнату.

– Стой, подожди меня, пожалуйста!

Вот появилась и женщина. У нее были красивые блестящие черные волосы, а кожа настолько белая, что казалось, будто она просвечивает изнутри. Ей, наверное, было около тридцати. Ее туника нежного персикового цвета хорошо сочеталась с бежевой юбкой в складку.

– Ну что делать с этим ребенком! Праздник для первоклассников только завтра, – тихо сказала она, вздохнув, и развела руками. Вид у нее, однако, был радостный.

Увидев лицо женщины, Готаро обомлел.

«Неужели…»

Ему было знакомо ее лицо. Именно она сидела на стуле, переносящем в прошлое, и читала роман.

Возможно, это были две разные женщины, просто очень похожие друг на друга. Человеческая память такая странная вещь. Может быть, он просто когда-то видел ее, и мозг решил сыграть с ним шутку.

– У тебя все будет в порядке? – спросил Нагаре и прищурился. Трудно было понять, какие чувства отразились у него на лице, но по голосу было ясно, что он волнуется.

– Со мной будет все в порядке. Мы просто пойдем полюбоваться цветением сакуры, – успокаивающе ответила она, кивнув и улыбнувшись ему.

Судя по разговору, можно было предположить, что у женщины были проблемы со здоровьем, но Готаро видел, что она прекрасно себя чувствует. Будучи отцом-одиночкой, он знал, на какие жертвы приходится идти, чтобы доставить радость ребенку.

– И спасибо за то, что занимаешься кофейней, Нагаре. Твоя помощь неоценима, – сказала женщина, направляясь к выходу. Еще раз повернувшись, она кивнула Готаро и вышла.

Шуичи Камия вернулся из туалета в ту же секунду, как дверь за женщиной закрылась.

«Ох…»

Стоило Шуичи появиться, Готаро тут же забыл о странной незнакомке. Теперь его мысли занимало только то, что он должен был сделать.

Шуичи выглядел молодо и был точно таким же, каким его запомнил Готаро. А значит, самому Шуичи тот должен был показаться невероятно дряхлым.

– Что?

Тот Готаро, с которым Шуичи только что разговаривал, внезапно сильно состарился, пока мужчина был в туалете. Он ошарашенно уставился на Готаро.

– Шуичи…

Когда Готаро заговорил, Шуичи поднял руки вверх.

– Стоп, стоп, стоп! – перебил он Готаро. Шуичи стоял совершенно неподвижно и враждебно смотрел на друга. В этот момент молодой мужчина напоминал героя фильма, который поставили на паузу.

«Вот это уже плохо…»

Готаро рассчитывал, что Шуичи сразу же разберется в ситуации, когда увидит, насколько стремительно его друг состарился. В конце концов, это же сам Шуичи ему и рассказал, что в этой кофейне можно совершить путешествие в прошлое.

А еще Готаро верил в Шуичи.

Тот всегда быстро соображал. Это была его сильная сторона. Его наблюдательность, талант анализировать происходящее и делать правильные выводы были необыкновенными. Готаро часто наблюдал за тем, как эти способности помогали Шуичи безупречно играть на поле. Мужчина изучал характер противника и его привычки еще до матча и запоминал их. Он безупречно выполнял свои задачи, одурачивая игроков. В любой, даже самой затруднительной ситуации умение Шуичи анализировать ситуацию и делать правильные выводы никогда его не подводили.

Но, похоже, в сложившихся обстоятельствах все было странно до невозможности, поэтому даже Шуичи с трудом мог оценить происходящее.

Приложив обе ладони к чашке с кофе, чтобы проверить, насколько он горячий, Готаро заговорил:

– Шуичи, дело в том, что…

Он хотел рассказать, что сейчас происходит, но кофе остывал быстрее, чем Готаро ожидал. Ему просто не хватит времени все объяснить достаточно подробно и доходчиво. Пот снова выступил у него на лбу, и его капли начали стекать к бровям.

«Что же мне ему сказать?»

Готаро попал в безвыходное положение. Объяснения займут слишком много времени, и кофе остынет. Если Шуичи не поверит, что Готаро пришел из будущего, то все это будет зря.

«Смогу ли я ему все достаточно хорошо объяснить? Нет, не думаю».

Готаро знал, что не умеет объяснять доходчиво. Возможно, будь у него больше времени, он сумел бы это сделать, но он представления не имел о том, когда его кофе остынет. Шуичи все еще смотрел на него с опасением, словно хотел заглянуть прямо в сердце мужчины.

Готаро сбивчиво забормотал, зная, что ему нужно что-то сказать:

– Я не надеюсь, что ты поверишь мне, но я попытаюсь объяснить…

– Ты пришел из будущего, да? – осторожно спросил Шуичи, как будто разговаривая с иностранцем, который, возможно, не знает его языка.

– Да! – громко ответил Готаро, которого восхитила невероятная проницательность Шуичи.

Тот потер голову, пробурчал что-то невразумительное и снова задал вопрос.

– Сколько лет?

– А?

– Сколько лет прошло с этого дня?

Все еще настроенный скептично, но уже допускающий мысль, что это не розыгрыш, Шуичи стал добывать информацию. Именно так он и делал накануне игры в регби: по крупицам собирал нужные сведения.

Он не изменился.

Готаро решил отвечать на вопросы, которые ему упорно задавал Шуичи. Так ему будет проще понять его.

– Двадцать два года.

– Двадцать два года?

Шуичи широко распахнул глаза. Готаро никогда не видел его таким удивленным, даже в тот момент, когда друг заметил его, бездомного, в лохмотьях на улице.

Хотя Шуичи и рассказывал о том, какие ходят слухи вокруг кофейни, сам он никогда не встречал гостей из будущего. А учитывая, что Готаро стал старше на двадцать два года за то время, пока Шуичи находился в туалете, то неудивительно, что он был поражен.

1.Цитата из романа Ф. М. Достоевского «Бесы». – Примеч. ред.

2.Moi (фр.) – я. – Примеч. пер.

Pulsuz fraqment bitdi.