Kitabı oxu: «Охота на прибыль фондового рынка»

Предисловие

Человек ежедневно сталкивается с огромным потоком экономической информации. Эта информация противоречива, а ее качество зачастую очень сомнительно. Иногда даже удивляешься, какое отношение эта информация может иметь к повседневной биржевой жизни? Но именно этот поток противоречивой и разнокачественной информации постоянно «бомбардирует» финансовое поле, порождает спрос и предложение на активы и непрерывно изменяет картину цен нашей экономической жизни. И важнейшим качеством этого потока информации является абсолютная невозможность предсказать, какова будет ценность того или иного актива в будущем. А происходит это потому, что поток финансовой информации представляет собой поток нестационарных случайных событий. Эти события никогда не повторяются в своей логической последовательности.

Биржевые операции выполняют строго направленную экономическую функцию и являются составным элементом рыночной экономики. Биржи появились в период завершения эпохи Ренессанса, на заре капиталистической формации. Функция биржи – выявлять реальный спрос на рыночные активы. Без этой функции биржи рыночная экономика существовать не может.

Биржевые торговые стратегии достаточно сложны и понятны не каждому обывателю. Многим кажется, что достаточно иметь базовое образование МВА или получить сертификат ФСФР и биржевая прибыль потечет в их карманы. В действительности все гораздо сложнее. Только многолетний опыт биржевых операций позволяет построить стабильно работающие и приносящие прибыль биржевые стратегии.

Хочу рассказать вам случай из реальной жизни. Он отлично демонстрирует, как обыватели порой ни в какую не хотят понимать сложность процесса ценообразования на бирже. Они не хотят этого делать потому, что жадность порождает в них уверенность в возможности получить прибыль путем простейших биржевых операций.

Однажды в подъезде я встретил соседку по лестничной клетке. Она только недавно прилетела из Египта: отдохнувшая, загорелая и с жаждой легких денег, подогретой жарким египетским солнцем. Ей было известно, что я занимаюсь спекулятивными операциями на бирже, поэтому она сразу перешла к делу.

– Представляешь, мне на отдыхе один парень показал, как он реально зарабатывает деньги на валютных операциях, – с жаром начала соседка. – У него на мониторе шли котировки в реальном времени британского фунта к доллару. Он при мне обменял 100 долларов на фунты и через 20 минут обменял фунты на доллары. В результате заработал 50 баксов. Я была поражена: неужели за такое небольшое время можно столько заработать? А ты? Ты тоже так зарабатываешь? – с завистью в голосе спросила она.

– Нет, я так не зарабатываю. Тебя просто обманули, – ответил я.

– Как это? А как же тогда? А что же? – соседка пришла в замешательство. – Да как же это меня обманули, если я все своими глазами видела! Человек при мне вложил 100 долларов, а через 20 минут получил плюс 50 долларов? Не понимаешь, что ли? – соседка покрутила пальцем у виска.

– Ну, если ты не хочешь считать, что тебя обманули, могу предожить другую формулировку – тебя провели, как лоха.

Обида и недоумение отразились на лице соседки. Она никак не могла понять, почему реально находившиеся в руках у парня деньги могли появиться обманным путем. Однако ее следующая фраза уже меня привела в недоумение.

– И все-таки я верю, что британский фунт – сильная валюта, и на нем можно здорово заработать, – с твердой верой в будущие доходы заявила она.

– Я могу посоветовать тебе только одно, – ответил я, – лучше заниматься тем бизнесом, который у тебя сейчас налажен и приносит стабильную прибыль. Валютные операции – это для профессионалов. Парень, который на морском берегу показывал фокусы с превращением британских фунтов в долларовую прибыль – это обман для непосвященных в этот бизнес. Обман этот построен на простейшей эксплуатации такого человеческого свойства как жадность. Не надо спешить. Надо сперва во всем разобраться и только потом инвестировать свои доллары в рынок британских фунтов.

Не только обыватели, но и профессиональные трейдеры, которые торгуют по индивидуальным прогнозным методикам, тоже думают, что есть причина событиям, которые способствуют появлению желаемых цен на биржевые активы. Как в примере с моей соседкой: она абсолютно уверена, что британский фунт сильная валюта и не заработать на спекуляциях с ней – просто невозможно. А все это происходит потому, что люди, в массе своей, отказываются понять и принять случайность. Я уже не говорю об аналитиках финансовых рынков, управляющих активами и частных трейдеров. Большинство из них, изучив основы фундаментального и технического анализа, воспринимают эти виды анализа, как панацею от всех бед. Эти виды анализа всегда найдут причину, с помощью которой можно объяснить прошедшие события на финансовом рынке. Обратите внимание: только прошедшие события, но никак не будущие.

Огромная армия торгующих биржевыми активами никогда не зарабатывает с помощью прогнозов, методов фундаментального или технического анализов. Просто потому, что с их помощью постоянно зарабатывать на бирже невозможно. Вот и пытаются управляющие различных компаний, придумывать хитроумные и незаконные схемы заработка. В помощь привлекаются чиновники, руководители эмитентов разного ранга, инсайдеры, финансовые группы, хедж-фонды, крупные спекулятивные фонды и т.д. Все что движется или не движется, говорит или молчит – все идет в ход, лишь бы получить прибыль. А некоторые и того проще – организовывают откровенную финансовую пирамиду вопреки всем службам финансовых рынков. Как же не нарушить законодательство, если деньги сами идут в руки, а желающие отдать свои кровные выстраиваются в очередь.

Да, биржевая жизнь бурлит интересом к наживе. На фондовом рынке охота на прибыль будет продолжаться вечно. Хочу закончить предисловие выражением благодарности моему покойному отцу, Анатолию П. Чеботареву и маме, Марии В. Чеботаревой, которым я обязан жизненным оптимизмом, сделавшим возможным создание этой книги. Также хочу выразить благодарность своей дочери Елене, за большой труд по редактированию рукописи и сыну Николаю за компьютерную помощь.

Введение

Человек не может прогнозировать будущее с достаточной степенью точности. Именно поэтому прогнозирование биржевых цен остается занятием сродни шаманству. Причина в том, что будущее – это сгусток случайных событий, сущность и время появления которых никому неизвестно. Будущие события можно только угадать и то не всегда. Люди, которым сложно понять вероятностную природу мироздания, склонны обращаться к оккультным наукам, веруя в то, что существуют некие «скрытые механизмы». А те, кто уже идентифицировал эти «скрытые механизмы» якобы могут с достаточной уверенностью предсказать будущий экономический миропорядок. Следует однозначно и определенно сказать, что все события, происходящие вокруг нас, имеют вероятностную природу. Ни одно явление не может быть предсказано с достаточной уверенностью.

Для биржевых операций поток цен интересен с точки зрения получения прибыли. Человек в состоянии построить такой «анализатор» биржевых цен, который может преобразовывать случайную последовательность цен в прибыль. Управлять самим потоком биржевых цен человек не может. На биржевом рынке человек может управлять только рисками.

Удивительно, но чиновники почему-то считают, что на биржевом рынке должна быть «справедливая цена», а никак не случайная. А что такое «справедливая цена» не знает никто. Для покупателя «справедливая цена» – чем ниже, тем лучше. Для продавца «справедливая цена» – только дороже. Для спекулянта «справедливая цена» – это цена, которая принесет ему быструю прибыль. Вот, пойди и разберись, кто и что понимает под «справедливой ценой»? Все разговоры о «справедливой цене» – от лукавого. Рынок сам определит цены на биржевые активы, и процесс этот будет случайным, независящим от мнения чиновников.

Как известно, процесс эволюции рыночной экономики – это череда «надувания» и «лопания пузырей». Каждое «лопание пузыря» возвращает рынок и экономику на долгосрочный плавно-восходящий тренд. При сегодняшней структуре российской экономики «надувать новые пузыри» просто не на чем. Все, что имело хоть какой-то потенциал роста – сырье, недвижимость, потребительское кредитование – уже и «надулось», и «лопнуло».

Мировой финансовый кризис выявил две фундаментальные проблемы фондового рынка России. Первая – отсутствие глобальных консервативных инвесторов, и вторая – отсутствие длинных источников финансирования. Рассчитывать на внутренние длинные источники не приходится: реформа российской пенсионной системы проведена абсолютно бездарно. Собственно, ей и не придавалось большого значения: на наш рынок активно шел западный капитал. Но достаточно было двух месяцев кризиса, чтобы понять – весь капитал спекулятивен.

Российские сырьевые гиганты выводили фондовый рынок в пятерку мировых лидеров. Но уже к середине сентября 2008 г. Россия полностью сосредоточилась на спасении рынка от нашествия продавцов, рассматривая претензии московских бирж на международный статус, как гипотетическую мечту. Нашествие продавцов уронило ключевые российские индексы в два с лишним раза, снизив суммарную капитализацию торгуемых компаний на триллион долларов. Россия, из крупных стран, одной из последних вошла в «медвежий» рынок. Но, войдя в него, стала падать очень быстро: «тихая гавань» мирового финансового рынка тотчас превратилась в «тихий омут». Конфликт вокруг ТНК-ВР, «призыв послать доктора» от премьер-министра для решения вопроса угольных цен, операция по принуждению Грузии к миру, повышение резервирования для банков – все заработало на падение рынка. Всего за четыре месяца 2008 г. основной индикатор российского рынка акций – индекс РТС, снизился на 57.6%. Серьезная цифра!

Биржевой рынок – поле огромной сложности. Текущая информация о биржевом рынке никогда не может быть совершенной. Как и почему – вечные вопросы, которые интересуют любого участника биржевой индустрии.

Как в Российской империи формировалась сырьевая экономика, и почему природные богатства страны сегодня становятся национальной идеей новой России?

Как формируется стратегия «энергетической сверхдержавности» России, и почему Россия не рассматривает себя с позиции «поставщика энергоресурсов последней инстанции» на энергетическом рынке?

Как получилось, что основным владельцем активов, обращающихся на фондовом рынке России, остается государство, и почему энергетический сектор находится под пристальным вниманием и постоянным контролем государства, активно увеличивающего в нем свою акционерную долю?

Как инсайдеры начинают зарабатывать на простейших рейдерских атаках, и почему впоследствии превращаются в благопристойные и уважаемые инвестиционные фонды?

Как возникают крупные инсайдерские войны, и почему в этом всегда замешаны государственные чиновники?

Как высокие цены на нефть приводят к увеличению затрат на добычу нефти, и почему растущие затраты делают нефтяные компании более уязвимыми в случае снижения цен на нефть?

Как спекулянты играют на нефтяных фьючерсах, и почему они не могут в одночасье выйти из нефтяных активов?

Как специалисты по «теории заговоров» конструируют логическую последовательность, из которой следует, что за ростом и падением нефтяных цен стоит организованная сила, способная контролировать эти цены?

Как суверенные фонды стремятся расширить экономическое влияние своей страны, и почему для поглощения избираются компании, обладающие нужными национальному бизнесу технологиями, обширной клиентской базой или узнаваемыми брендами?

Как государственные банки привлекают крупные активы для фондовых операций, и почему для этого нужно быть «любимой» дочкой правительства?

Как финансовые фонды наращивают свои активы, и почему с их помощью появляются безналоговые миллиардеры?

Как биржевые аналитики прогнозируют биржевые цены, и почему эти прогнозы делаются исключительно в корыстных интересах самих аналитиков?

Как пишутся биржевые прогнозы, и почему большинство прогнозов не сбывается?

Как подбираются кадры в управляющих компаниях, и почему большинство этих компаний укомплектовано бездарными специалистами?

Как формируются случайные события вокруг биржевых цен, и почему эти события могут появиться только из будущего?

Как, используя фьючерс на индекс, человек стремится удвоить капитал, и почему большинство начинающих свой путь на фондовом рынке следуют путем соблазна сыграть по-крупному?

Как страсть к наживе привела к созданию синтетических продуктов на рынке деривативов, и почему от «передозировки» этими продуктами умерли крупные инвестиционные компании?

Как создаются финансовые пирамиды, и почему их активность растет в период повышенной инфляции?

Как кризис показал, чего на самом деле стоят так называемые профессионалы рынка ценных бумаг, и почему сертификат ФСФР не дает никаких знаний по прибыльному управлению активами на фондовом рынке?

Как будут надувать новый «биржевой пузырь», и почему это будет делаться в сфере биотехнологий, экологических технологий, ресурсосберегающих технологий?

Обо всем этом рассказывает настоящая книга.

Глава 1. Биржевой драйв

1.1. Русский драйв финансовых империй

Английское слово drive – переводится как привод. Какие факторы выступают в качестве привода фондового рынка? Скажем сразу, их очень много. И не все эти факторы могут иметь прямое отношение к фондовому рынку. Но, главное, какими бы факторы ни были, они не могут всецело определять движение рыночных цен. Ценообразование на бирже – это нестационарный случайный процесс, который не имеет никаких закономерностей. А одной из причин отсутствия закономерностей в биржевом ценообразовании является огромная совокупность событий, приводящих цены в движение. Главными особенностями этих событий являются: их случайность и невозможность предсказания.

Время 90-х годов прошлого столетия определялось для политики России тем, в каких отношениях друг с другом пребывали олигархи Гусинский и Березовский. Теперь оба они беженцы, со смешным по современным русским меркам состоянием в жалкие сотни миллионов долларов.

К 2003 г. из шести олигархов, списка «Forbes Russia», в строю осталась только половина. Последним отказался принимать новые правила игры Михаил Ходорковский. Но государство добралось и до него. Скандал вокруг «дела ЮКОСа» стал самым громким за все время президентства В.Путина. Зато после того, как Ходорковский получил свои восемь лет тюрьмы, никаких вопросов у оставшихся олигархов больше не возникало. Русские мультимиллонеры стали один за другим брать на себя «повышенные социальные обязательства» [1].

Так, Роман Абрамович добровольно взялся обустраивать Чукотку. В регион было вложено больше $2 млрд. Богом забытый край расцвел на глазах. Теперь на Чукотке самая благоприятная по стране жилищная ситуация, а уровень компьютеризации и вообще один из самых высоких в мире. Абрамович дважды просил освободить его от поста чукотского губернатора, однако власти считают, что бизнесмен должен еще многое сделать для развития региона.

Олег Дерипаска добровольно взял на себя расходы по подготовке сочинской Олимпиады-2014. Он на свои деньги отремонтировал аэропорт в Адлере, а дальше собирается построить несколько очень дорогих спортивных объектов.

Сулейман Керимов вышел из думской фракции ЛДПР и вступил в «Единую Россию», которая работает в связке с президентом. И как только президент выступил на Кубанском экономическом форуме с призывом вкладываться в развитие юга России, добровольно перечислил на развитие экономики Дагестана $100 млн.

И так было со всеми русскими миллиардерами. Кто-то строит доступное жилье для малоимущих. Кто-то взял на себя обязательство по развитию детского спорта. Кто-то вкладывает в культуру и образование. Кто-то из собственных средств платит тренеру сборной России Гусу Хиддинку, ведь достижения отечественной футбольной сборной тоже должен кто-то оплачивать.

Роль драйва в финансовой жизни российских финансовых империй эпохи В.Путина определяет элементарный человеческий страх. В начале своего правления В.Путин «мочил террористов в сортире», затем зачищал олигархов. Как показывают опросы населения, большинство считает такое поведение правильным в отношении и тех, и других.

Было время, когда олигархом называли влиятельного политика. При В.Путине никакого отношения к политике олигархи больше не имеют. Олигархами стали называть людей, готовых делиться деньгами с гражданами собственной же страны.

Именно в этом смысле самым типичным олигархом новой эпохи российских финансовых империй называют Виктора Вексельберга. Собственных газет или телеканалов у него никогда не было. Во власть Вексельберг старался не лезть. До начала 2000-х его имя вообще было мало кому известно. Просто потом в стране начались совсем другие времена, и Вексельберг одним из первых принял новые правила игры. Еще до того, как суд вынес вердикт по делу Ходорковского, Вексельберг выкупил у западных владельцев национальное достояние России (коллекцию пасхальных яиц Фаберже и еще кое-какие ювелирные изделия, общим числом в 190 наименований) и намеревался безвозмездно передать их государству. Точная сумма сделки так и осталась не раскрытой. Но разве это важно? Главное, что все это делается для страны, и вовсе не для денег.

1.2. Жадность – ускоритель роста цен

Представим себе, что государство продает всем желающим «обязательство», на котором написано, за какую сумму и когда оно выкупит бумагу обратно. Заинтересованное лицо покупает «обязательство» за миллион, а правительство обещает, что через полгода (год… полтора…) выкупит «обязательство» за два (три… пять…) миллионов. Заманчивые доходы под гарантии государства – бесплатный сыр в мышеловке. Заинтересованных лиц, готовых вложить свои активы под гарантии государства всегда предостаточно. Человеческая жадность на прибыль под гарантии государства безгранична.

Что делает государство, когда приходит время расплачиваться? Государство печатает новую партию «обязательств» и из этих денег покрывает старые долги. В этом суть финансовой пирамиды. Вся эта схема была описана еще в книге «Занимательная арифметика» 1926 г. издания. И там же было написано, что каждая пирамида непременно закончится обрушением. Деньги, поступавшие от последних вкладчиков, идут на выплаты первым, и все неплохо работает, но только до тех пор, пока пирамида не рушится. В этот момент те, кто успел вытащить деньги, фантастически обогащаются, а остальные остаются ни с чем.

Первые финансовые пирамиды появились в России летом 1993 г. Устроены они были частными жуликами и просуществовали недолго. Самой известной из всех стала пирамида «МММ». Бумаги этой пирамиды купили несколько миллионов человек. Летом 1994 г. пирамида рухнула. Люди, вложившие деньги последними, как и было обещано, остались ни с чем. Несколько сотен человек покончили с собой. Несколько сотен тысяч – потеряли все, что имели. Суды по делу «МММ» длились пятнадцать лет.

Государственная пирамида ГКО (государственных краткосрочных облигаций) появилась в том же году, что и «МММ». Но в отличие от частных мошенников, вовремя свернуть деятельность государство не успело. По идее, прикрывать ГКО нужно было в 1995-96 гг. Но тогда сделать это было невозможно: в стране шли выборы президента. Отталкивать банкиров было ни в коем случае нельзя. А после выборов ситуация вышла из под контроля и закончилась дефолтом в 1998 г.

1.3. Сознательно, за хорошее вознаграждение

Аналитики рейтингового агентства Standard & Poor's после анализа данных от ипотечных кредиторов решили в 2000 г., что дефолт по комбинированному кредиту – когда заемщик в дополнение к ипотечному кредиту берет второй, пуская его на первоначальный взнос – не более вероятен, чем по обычному ипотечному кредиту. Как им удалось прийти к такому выводу (и особенно, за какие деньги) – история умалчивает. Спустя шесть лет агентство Standard & Poor's изменило первоначальное мнение, но было поздно. Эта и другие кредитные новинки способствовали росту рынка высокорискованных ипотечных кредитов до $1.1-1.3 трлн. Высоко рискованные ипотечные кредиты, так называемые subprime mortgage, выдавались под высокий процент заемщикам с плохой кредитной историей и низкими доходами. Наблюдавшееся с начала десятилетия снижение процентных ставок в США (в 2003 г. ФРС опустила их до 1%) и рост цен на жилье привели к буму на ипотечном рынке. Банки ослабили требования к заемщикам. Клиенту ничего не стоило подделать справку о доходах, а инвестбанкам активно секьюритизировать кредиты, выпуская на них ипотечные облигации [2].

При выпуске ипотечных облигаций инвестиционные банки андеррайтеры объединяют тысячи кредитов в пул, который затем может быть разбит на транши с разным уровнем риска. В отличие от выпуска корпоративных облигаций, когда эмитент просто отдает агентству бумагу на получение рейтинга, при секьюритизации агентства активно участвуют в подготовке выпуска, предъявляя свои требования к пулу. Агентство Standard & Poor's требует, чтобы стоимость комбинированных кредитов составляла не более 20% пула, в противном случае рейтинги снижаются. Андеррайтеры же структурировали сделки так, чтобы получить максимально возможные рейтинги, а если это не удавалось, могли обратиться к другому агентству. Это всегда было вопросом охоты «за более высокими рейтингами». Понятно, что инвестиционные банки и ипотечные кредиторы предпочитают говорить о «максимизации стоимости».

Однако везде должна быть система координат. Кризис subprime (сверхнадежные ценные бумаги) – это не взрыв очередного «мыльного пузыря», тут более глубокие вещи. Была система координат и на долговом рынке: люди понимали, что есть доходные «мусорные» облигации, а есть бумаги с низкой ставкой, но зато они сверх надежные – с наивысшими рейтингами. А что получилось: на «мусорных» облигациях многие инвесторы потеряли меньше, чем на subprime бондах с рейтингом ААА. В одночасье рухнула система доверия и вообще анализа того, что такое хорошо и что такое плохо [3].

Комиссионные рейтинговых агентств за рейтинг ипотечных облигаций брались вдвое выше, чем корпоративных. Так, рейтинговое агентство Moody's, за период с 2002 по 2006 гг. получило около $3 млрд. за работу по выставлению рейтингов бумагам, обеспеченным кредитами различных видов. Инвестиционные банки, со своей стороны, увеличивали круг инвесторов. Если бы рейтинги по многим облигациям были ниже, их не смогли бы покупать пенсионные и паевые фонды, поскольку институциональные инвесторы покупали эти бумаги, прежде всего ориентируясь на рейтинги.

Рейтинговые агентства сознательно, за хорошее вознаграждение, завышали рейтинги облигационных выпусков. Они неправильно отреагировали на ипотечный бум в США, который стал источником эпидемии, стремительно распространяющейся по мировым рынкам. Только в 2006 г. агентство Standard & Poor's выставило рейтинги по 646 выпускам облигаций, обеспеченных ипотечными кредитами, на $533 млрд., а агентство Moody's – по 637 выпускам на $534 млрд., Fitch Ratings – по 265 на $244 млрд., DBRS – по 81 на $65 млрд. Серьезные деньги! А в середине июля 2007 г. Standard & Poor's и Moody's поставили на пересмотр рейтинги более 1000 выпусков бондов на сумму $17 млрд. После получения вознаграждения можно и рейтинги пересмотреть.

В одном из крупнейших мировых агентств Moody`s гласности были преданы внутренние документы, в которых сообщалось, что в январе 2007 г. высокопоставленные сотрудники агентства узнали об ошибке в компьютерной модели анализа данных. С помощью этой модели были даны высшие рейтинги ценным бумагам, у которых на самом деле рейтинги на четыре ступени ниже. После этого агентство исправило компьютерную систему присвоения рейтингов, но ошибочные рейтинги ценных бумаг остались на том же уровне, пока по рынку не прокатилась волна многомиллиардных списаний долговых активов [4].

Повышенное внимание к сообщениям о возможных упущениях в присвоении рейтингов долговым ценным бумагам было проявлено не случайно. Финансовые аналитики заявили, что именно рейтинговые агентства не сумели вовремя оценить качество высокорисковых долговых и в частности ипотечных продуктов. Это помешало рынку заблаговременно принять меры предосторожности.

Известия о сбоях в системе рейтингов Moody`s привели к тому, что при открытии торгов на NYSE акции Moody`s испытали рекордное падение с 2000 г.: они подешевели с $43.9 до $38. Участники рынка поняли, что система присвоения рейтингов остальных бумаг не застрахована от ошибок. А раз так, означает ли это, что всем остальным продуктам присваивались правильные рейтинги? Будут ли снижены их рейтинги? Ведь это приводит к панике на рынке. Агентство Moody`s просто медленно раскрывало правду. Чем дальше, тем больше неприятных обстоятельств стало известно.

1.4. Стальной драйв

За первое полугодие 2008 г. мировой стальной рынок поставил новые ценовые рекорды. Резкий рост цен на металлы приблизился к рекордам за последние 33 года [5]. Уникальность ситуации с ценами на сталь заключалась в том, что ценовые рекорды XX века устанавливались дважды – во время первой мировой войны и на пике холодной войны между СССР и США. Именно военное противостояние между СССР и США выступало в роли привода роста цен на металлы. Сейчас реальные цены на сталь еще выше. Но нет никакого мирового катаклизма или военного противостояния. Отрасль вступила в фазу кардинальных структурных перемен. Появились принципиально новые экономические факторы способные «переварить» сверхвысокую стальную конъюнктуру [6].

Основным фактором резкого удорожания стальной продукции был дефицит сырья для сталеплавильного производства – железной руды и коксующегося угля. Дефицит был вызван резким ростом спроса со стороны Китая, форс-мажорным обстоятельствам добычи сырья в ЮАР и Австралии, а также дефицитом инвестпроектов по разработке новых месторождений. Так китайцы готовы были платить по $202 за тонну кусковой руды. Хотя и не исключено, что Китай пытался накопить запасы руды для поддержания устойчивого роста металлургической промышленности в будущем. В балансе потребления железорудного сырья (ЖРС) более 25% импортных закупок Китая отправлялось в длительное хранение. Возможно, таким способом Китай пытался накопить необходимые резервы для переговоров с крупнейшими майнинговыми компаниями в будущем.

Еще больше выросли цены коксующегося угля. Мировые сталелитейные гиганты Nippon Steel и Posco согласились с повышением стоимости сырья до $300 за тонну, а сам уголь обогнал руду в себестоимости стали, на которую ранее приходилась главная часть затрат на ее производство. Таким образом, экономика сталелитейной отрасли сменила тип с бокового тренда на долговременно растущий тренд. Цены, как на сырье, так и собственно на сталь никак не хотят отступать назад.

А именно новые ценовые горизонты на сырье и сталь неизбежно привели к серьезным последствиям в мировой экономике. Во-первых, это привело к мировому перераспределению капитала. И в первую очередь коснулось инвестиционного капитала. Мировых залежей руды и угля в земле предостаточно, хватит на сотни лет. Осталось только их добыть. Но добыча угля и руды до последнего времени не была достаточно инвестирована. Потребовалось существенное смещение интересов инвесторов на десятки и сотни миллиардов долларов для ввода в строй новых месторождений и новых сталелитейных производств.

Во-вторых, следует ожидать смены технологических приоритетов. Поскольку дефицит сырья надолго, то надолго и высокие цены на сталь. Пока сталь – это основной конструкционный материал человечества. Его дороговизна неминуемо распространится по всей технологической цепочке вплоть до конечной продукции. Так что более широкое использование и создание новых металлосберегающих технологий уже на повестке дня. Такие технологии многие годы и даже десятилетия оставались на периферии внимания бизнеса в целом, общества и власти. Их обновление потребует массу времени и денег.

В-третьих, не следует исключать возможную смену технологий по производству стали. Высокие цены на сталь могут привести к росту популярности современных способов производства стали – путем прямого восстановления железа из руды, без домен. Процесс непрерывен и более экологичен. Однако дорог. Политики и инвесторы в развитых странах обязательно воспользуются этим обстоятельством и, пока цены высоки, создадут условия для повсеместного перехода на такую технологию. Все это потребует серьезных инвестиций, и даже если цены на сырье в каком-то отдаленном будущем упадут, цены на сталь все равно останутся высокими – из-за возросшей себестоимости производства.

В общем, обстоятельства стального драйва для мировой экономики будут непростыми. Достаточно вспомнить, что высокие цены на нефть спровоцировали развитие производства биотоплива, а это, в свою очередь, привело к общемировому продовольственному кризису. Не исключено, что последствия запредельных цен на сталь будут не менее жесткими.

Россия остается одним из крупнейших производителей и экспортеров стальной продукции. Крупнейшие компании в черной металлургии страны за последние два-три года показывают отличные финансовые результаты и стремятся выйти на мировые рынки в качестве полноценных транснациональных компаний. Платой за это является быстрый рост внутренних цен на металл, уже сравнявшихся с мировыми. Реализация крупных проектов по модернизации инфраструктуры страны станет, соответственно, дороже, а конкурентоспособность отечественного машиностроения, соответственно, меньше. Это – наша плата за игру на глобальном рынке в новых условиях.

1.5. Классический русский драйв

Если в конце 90-х годов прошлого столетия серьезными свойствами драйвера российского фондового рынка обладал премьер-министр Виктор Черномырдин, то сегодня премьер-министр Владимир Путин может привести российский фондовый рынок в такое движение, что даже олигархам мало не покажется. И история тому свидетель.

В апреле 2008 г. федеральная антимонопольная служба (ФАС) начала проверку ценообразования сталелитейных компаний. Причиной тому жалобы трубных компаний, которые обвиняли производителей стали в завышении цен [7]. Половина затрат на разработку новых месторождений нефти – это закупка труб. А нефтянка в этом смысле есть производная металлургии. Нефтяники жаловались, что трубы с начала года подорожали на 20-30%. Трубники кивают на поставщиков, которые подняли цены на сталь и металлолом [8]. Сталевары, в свою очередь, указали на подорожание сырья. Прежде всего, коксующегося угля. С начала года он подорожал в два с лишним раза. Здесь то и попала под «обстрел» компания «Мечел» – крупнейший в стране производитель углей для металлургии. А по ряду дефицитных марок угля и вовсе монополист.

ФАС объявила о начале расследования ценообразования на рынке коксующегося угля. В конце июня на специальном совещании в Правительстве России, угольщикам и металлургам было рекомендовано заключать долгосрочные контракты на поставки своей продукции.

Персональное внимание премьера к компании «Мечел» и ее главному акционеру Игорю Зюзину обеспечили «коллеги по отрасли». Основные претензии к «Мечелу» были у Новолипецкого меткомбината (НЛМК), «Алтай-Кокс» (входит в группу компаний НЛМК) и Магнитогорского меткомбината (ММК).

«Мечел» поступал следующим образом: своей швейцарской «дочке» Mechel Trading продавал уголь по 1100–2000 руб. за тонну, которая в свою очередь заключала контракты уже по реальным рыночным ценам (к примеру, трейдер Glencore платил Mechel Trading $323 за тонну). При этом НЛМК не мог добиться поставок и по 4400 руб. за тонну [9]. «Нельзя шантажировать металлургические комбинаты угрозой остановки эшелонов с углем в целях двукратного повышения цен», – резюмировала ФАС поведение «Мечела». Впрочем, какого-то обоснования, что цены «Мечела» были действительно монопольно высоки, приведено не было. Почему тот же НЛМК не мог купить уголь на стороне? Мог ли и должен ли был «Мечел» перенаправить законтрактованные на экспорт объемы в пользу внутреннего рынка, где покупатель намерен платить меньше? Ответов на эти вопросы ФАС почему-то не дала. Тем не менее «Мечел» оказал содействие в расследовании ФАС и принял меры по устранению нарушений и их последствий. По жалобам ФАС возбудило дела против основных компаний группы «Мечел» по причине отказа поставлять НЛМК угольный концентрат по низким ценам и отказа заключать новый договор поставки. ФАС обвинила структуры «Мечела» в использовании доминирующего положения на рынке коксующегося угля с целью завышения цен. И в конце июня на специальном совещании в Правительстве угольщикам и металлургам было рекомендовано заключать долгосрочные контракты – таким способом, чтобы защитить потребителей угля от резких скачков цен на сырье. «Мечел» воспользовался рекомендацией и перешел на подобную практику 22 июля 2008 г. В результате, оснований для критики «Мечела» не осталось – все недостатки компания устранила, а старыми нарушениями должны были бы в рабочем порядке заниматься антимонопольщики.

И, тем не менее, премьер-министр В.Путин в конце июля на президиуме правительства провел неожиданную и резкую атаку на группу «Мечел» [10]. Он дал понять, что претензии к компании – часть плана по борьбе с трансфертными ценами и неуплатой налогов металлургами. Тут же следственный комитет при Генпрокуратуре начал искать в делах «Мечела» признаки «уголовного деяния». Фондовый рынок осознал и масштаб происходящего, и аналогии с ЮКОСом [11]. Заявляя о «зачистке проблем», В.Путин ударил не только по самолюбию и карьере Зюзина, но и по его кошельку. Состояние Зюзина, которое оценивалось журналом Forbes Russia в $7-10 млрд., в значительной степени зависит от того, как котируются акции «Мечела» на биржах. На американской бирже NYSE депозитарные расписки российской компании стали лидером падения среди всех ценных бумаг. «Мечел» подешевел в США сразу на 37.6%. На российской бирже РТС при открытии торгов 25 июля акции «Мечела» рухнули более чем на 45%. Насколько уменьшилось состояние Зюзина после заявления В.Путина, сказать сложно. Однако сам «Мечел» подешевел сразу на $5 млрд. и стал отличной мишенью для поглощения. Особенно со стороны какой-нибудь госкомпании, которые в последние годы скупают большинство ценных добывающих активов.

В среде биржевых спекулянтов даже появилось мнение, что «главный инженер современной российской экономики» В.Путин занялся рейдерством на государственном уровне. Это далеко не так. Чтобы это понять, достаточно обратиться к истории возникновения термина «рейдер». Английское слово raider относится к временам правления английской королевы Елизаветы I и противостоянию английского и испанского флотов. Рейдером назывался мобильный военный корабль в английском флоте, в одиночку нападавший на суда испанцев. Лицензию на такие операции давала лично королева. В современной интерпретации действия «рейдера» скорее похожи на действия пиратов. Их профессия – захват чужой собственности. Естественно, путем обмана. И таких рейдеров в России становится все больше. В случае с компанией «Мечел», В.Путина нельзя назвать рейдером потому, что он сам может выдать лицензию на рейдерство: на то и государева воля.

Критика премьер-министра В. Путина в адрес «Мечела» и его владельца стоила российскому фондовому рынку почти $60 млрд. [12]. Заявления премьер-министра, сделанные в момент структурной перестройки мировых цен на железорудное сырье спровоцировали паническую распродажу. Российские индексы вернулись на уровни начала года, когда волна ипотечного кризиса захлестнула все мировые площадки. Биржевые спекулянты даже предположили, что пока ситуация с «Мечелом» не разрешится, российский рынок продолжит лихорадить.

Поведение премьер-министра напомнило биржевым спекулянтам начало дела ЮКОСа. Помня ту историю, западные инвесторы, не задумываясь, начали продажи сначала в США, а затем и в России. Власти не замедлили напомнить российскому бизнесу о правилах игры: отечественные олигархи, владеющие крупными активами, не должны забывать о социальных и политических обязательствах, а «игры» с трансфертным ценообразованием и манипулирование рынками строго караются. Котировки акций российских компаний по-прежнему сильно зависят от капризов властей. Именно с действиями государства были связаны все громкие события, повлиявшие на падение фондового рынка.

Интересно, что силовые методы к «Мечелу» государство применяет не впервые. Аналогичный случай произошел в 2004 г. – когда «Мечел» пытался купить госпакет акций Магнитки. Такой альянс угля и стали позволил бы Зюзину создать крупнейшего игрока в черной металлургии. Но директор ММК В.Рашников этому воспротивился и обратился за помощью к министру промышленности В.Христенко. Накануне продажи госпакета Магнитки в офисе «Мечела» начались проверки МВД, были предъявлены обвинения в уклонении от уплаты налогов. В итоге «Мечелу» пришлось продать долю в Магнитке г-ну Рашникову. Дело о налоговых нарушениях замяли, «Мечел» отделался небольшими штрафами.

С тех пор «Мечел» стал осторожнее, налоги платит исправно. Однако конфликты у Зюзина с коллегами все равно случаются. Покупал «Якутуголь» – перешел дорогу всем металлургам: «Северстали», Магнитке, НЛМК. Покупал ферросплавный бизнес (выпуск легирующих добавок для сталей) – опередил «Евраз-груп». Куда серьезнее претензии губернатора Кузбасса – Амана Тулеева. С ним у Зюзина не слишком хорошие отношения с давних пор.

Обвальное падение российского фондового рынка, во многом вызванное резкими высказываниями В.Путина в адрес компании «Мечел», в очередной раз доказало, что урок пятилетней давности, преподанный бизнесу «делом ЮКОСа» хорошо усвоен российским фондовым рынком. К несчастью для государства, даже слишком хорошо [13].

Российским биржевым спекулянтам в этом смысле работать значительно проще, чем западным: речи наших чиновников расшифровывать не надо, официальные лица выражаются более чем определенно. И пусть их манера изъясняться несколько своеобразна, но все уже научились понимать, что власти имеют ввиду. Начало усиленных налоговых проверок, появление экологических претензий, нарекания со стороны трудовых инспекций – все это явный признак того, что государство недовольно поведением владельцев этих компаний. Следовательно, их компаниям грозит еще не совсем ясная, но вполне определенная опасность, и вложения в них становятся рискованными.

1.6. Намек на распил

До заявления премьер-министра в адрес Зюзина сложности «Мечела» носили, скорее, локальный характер. Металлурги просто хотели заставить «Мечел» правильно продавать им сырье. Но теперь, когда В.Путин сделал такое заявление, ситуация могла измениться в корне, и последствия могли быть любыми. По фондовому рынку ползли слухи, что компанию могут попробовать «распилить». Появились опасения, что из «дела Мечела» сделают очередное «дело ЮКОСа», правда, не столь варварским способом. Ведь достаточно забавно получилось: сначала «Мечелу» дали купить крупные угольные месторождения, затем дождались, пока он поднял прибыльность угольного сегмента на приемлемый уровень, и только тогда наступило время прибрать эти активы к рукам государства.

«Распил» – это тоже драйв, и поэтому любая попытка «распила» приводит к масштабным ценовым движениям на фондовом рынке. Для держателей ADR самое главное, чтобы компанию не распродали по частям. А если сменится владелец – например, на Усманова или Абрамовича, – ничего ужасного для держателей этих бумаг не произойдет. Сегодня акции «Мечела» торгуются с коэффициентом EV/EBITDA порядка 1.5, а акции других металлургических компаний по 5-7. Но, коэффициент EV/EBITDA полезен для анализа стабильного рынка, на который не давят политические риски. Поэтому в ситуации с «Мечелом» этот коэффициент для анализа не годился.

История с «Мечелом» еще раз подтвердила, что на фондовый рынок России вернулись политические риски. Именно ситуация вокруг «Мечела» не позволила российским акциям реализовать свой фундаментальный потенциал в 2008 г. Претензии к «Мечелу» – это не преследование отдельной компании, а реакция правительства на вызовы инфляции и рост мировых цен на сырье [14]. Политические риски оказываются важнее корпоративных прибылей. Береженого Бог бережет, а небереженого конвой стережет.

1.7. Стечение обстоятельств

Шесть дней войны между Россией и Грузией в августе 2008 г., а перед этим – события вокруг «Мечела» и ТНК-ВР, заставили инвесторов переоценить риски инвестиций в Россию. Это спровоцировало масштабный отток активов с фондового рынка. Министр финансов России оценил отток капитала из страны в $15 млрд. При этом надо отметить, что российский рынок не был единственным, испытывавшим подобные затруднения – схожая ситуация наблюдалась на рынках Китая, Бразилии, других развивающихся стран. Суммарная капитализация отечественных компаний упала ниже $1 трлн. [15].

Вспыхнувший военный конфликт на Кавказе сильно напугал инвесторов, что существенно усилило волатильность на рынке. Война лишь спровоцировала вывод средств. Стабильность бизнеса в России переоценивают даже западные инвестиционные банки, хотя российские клиенты формировали существенную часть их прибыли. В самом деле, нет ничего удивительного в том, что в условиях централизованно управляемой экономики что-то будет контролироваться, увеличивая, таким образом, непредсказуемость экономической ситуации [16].

В августе 2008 г. наблюдалось снижение цен на товарных рынках, и инвесторы выводили средства из многих сырьевых стран. Однако в России негатив усугублялся политическими рисками. Для того, чтобы на российском рынке начался разворот, необходимо было потепление в информационной войне, развернутой между Россией и Западом. Возращение инвесторов на российский рынок во многом определялось дальнейшей динамикой цен на сырьевых площадках и урегулированием ситуации вокруг «Мечела».

Биржевые спекулянты были уверены, что на рынке действовали целевые «медведи», цель которых – опустить российские фондовые индексы до минимума, добившись срабатывания margin call у российских игроков. Ведь если сработает margin call, это заставит российских игроков еще более активно продавать бумаги. Когда бумаги достигнут новых минимумов, спекулянты начнут приобретать российские активы. Несмотря на то, что всем известно: в российских бумагах заложены риски, уровень которых значительно превышает реально существующий. Но Россия – это крупнейшая держава, и она нужна Европе и США не меньше, чем они нужны России: экономики США и Европы балансируют на грани рецессии, их внутреннее потребление замедляется, экспорт товаров и услуг, в том числе и в Россию, для них крайне важен.

Золотовалютные резервы России, объем которых в августе 2008 г. превышал $597 млрд., инвестировались в долговые обязательства США и Европы. Это показывало, что Россия фондировала дефициты текущих счетов этих стран. Наконец, Россия – крупнейший экспортер сырья на мировые рынки, а развитие конфликта с западными странами может спровоцировать начало нового витка роста (или падения) цен на товарных рынках, что очень болезненно для импортеров.

Китайский индекс Shanghai composite за три месяца снизился на 30%. Показатель P/E (отношение капитализации рынка к прогнозируемой прибыли эмитентов) для китайских компаний снизился более чем в два раза (с 50 до 18). Основной причиной вывода средств из стран BRIC стало усиление международной напряженности и замедление роста мировой экономики. Кроме того, одним из факторов, вызвавших оттоки из сырьевых стран BRIC (Россия и Бразилия) стало снижение цен на товарных рынках. Если в первом полугодии 2008 г. инвесторы выводили средства из развитых стран, пытаясь на фоне роста цен на товарных рынках найти спасение в странах-экспортерах сырья, то во втором полугодии акценты поменялись [17]. Несмотря на невысокий уровень процентных ставок, ликвидность на мировых рынках продолжала сокращаться. Поэтому чтобы покупать активы компаний развитых стран, международные инвесторы вынуждены были сокращать количество бумаг развивающихся рынков в своих портфелях. Хотя в долгосрочной перспективе развивающиеся рынки останутся локомотивом мировой экономики.

Современная экономика России обладает огромным запасом прочности. Профицит счета текущих операций в 2008 г. составлял порядка $140 млрд., профицит бюджета – порядка $93 млрд., а золотовалютные резервы приблизились к $600 млрд. Опасения, что российские монополии не смогут рефинансировать свои долги, несостоятельны. Такие крупные компании как «Газпром», «Евраз», «ВымпелКом», «Иркут», ТМК, «Северсталь», Газпромбанк, ВТБ, Альфа-банк, Промсвязьбанк, ХКФБ успешно разместили выпуски еврооблигаций, предложив премию 0.5-1% по доходности. На фоне высоких цен на нефть и продолжения роста российской экономики у иностранных инвесторов сохранялся хороший аппетит к нашим компаниям с понятным кредитным качеством и хорошей ликвидностью долговых инструментов. Российские банки имели возможность получать зарубежные деньги через синдицированные кредиты и секьюритизацию портфеля кредитов [18].

1.8. Прогноз мимо кассы

До резкой атаки В.Путина на группу «Мечел» банк Москвы усиленно агитировал своих инвесторов покупать акции стальной компании. Аналитики банка Москвы соревновались в красноречии и где только можно расхваливали свои прогнозы. Cуть этих прогнозов сводилась к следующему [19]. Несмотря на то, что стальной бизнес группы «Мечел» все еще обеспечивает значительную часть прибыли, основные перспективы компании, по мнению банка Москвы, связаны с горнодобывающим сегментом. Большинство экспертов банка Москвы склонно воспринимать компанию скорее как «угольного игрока»: на долю «Мечела» приходится около 21% добычи коксующегося угля в России. Вход предприятия в элиту стал возможным как за счет высоких цен на продукцию, так и за счет удачных сделок по слиянию и поглощению: с начала 2007 г. группа «Мечел» приобрела более десятка активов на общую сумму $4.2 млрд. За год беспрецедентного ралли цены на коксующийся уголь на мировых рынках увеличились в разы. К середине следующего десятилетия «Мечел» имеет все шансы стать вторым производителем коксующегося угля в мире после альянса BHP Billiton и Mitsubishi по причине запуска проекта освоения Эльгинского месторождения стоимостью более $3 млрд. Эксперты Банка Москвы, тем не менее, оговаривались, что высокая зависимость от товарных рынков, а также возможность введения государством экспортных пошлин на коксующийся уголь добавляют риска вложениям в акции «Мечела». Однако оценка компании предполагает запас прочности, а серьезное понижение стоимости актива возможно лишь при более чем трехкратном падении цен в течение нескольких лет или при введении запретительных пошлин на экспорт угля из России, что маловероятно.

Потенциал роста стоимости акций оценивался в 54%. Прогнозировался рост цен от $39 до $60. Увы! Мечтам аналитиков банка Москвы не посчастливилось сбыться. Все их блистательные прогнозы оказались враньем. Что это за аналитики, которые не умеют просчитать политические риски? Спустя время аналитики банка заговорили, что появились неожиданности, которые никто не мог предугадать. Конечно, никто! Работа биржевых аналитиков – это нечто сродни хиромантии и оккультным наукам. Никто не может прогнозировать такие события, как резкая атака премьер-министра на работу крупной металлургической компании. Так же как и начало атаки террористов на жизненно важные объекты цивилизованных стран. Прогнозировать цены на биржевые активы – это все равно что гадать на кофейной гуще. Чем и отличились биржевые аналитики банка Москвы. Прогнозировать подобные события биржевые аналитики не способны вообще.

Все прогнозы похожи на попытки угадать пейзаж за поворотом. А вот в период кризиса никакие прогнозы не нужны. Крупному бизнесу ничего не остается, как верить в безграничные возможности государства и просить денег. Например, Олег Дерипаска спасся от margin call по акциям «Норильского никеля» с помощью $4.5 млрд. кредита в государственном Внешэкономбанке [20]. Хотя к концу 2009 г. такое спасение от margin call приведет Дерипаску к разделу собственности с ВЭБом. Это напоминает схему залоговых аукционов 90-х, только вывернутую наизнанку. Правда, расширение госучастия может быть оформлено и другими методами, например выкупом дополнительной эмиссии акций за счет государства.

Для российской экономики, как ни крути, любой сценарий прогноза построен на зыбучих нефтяных песках. Как нефть привязана к случайным колебаниям, так и рубль – в полном смысле нефтяная валюта. Пять лет он укреплялся на экспортных доходах, но при падении цен на нефть расплатился сполна. И пусть у Центрального банка России третьи в мире золотовалютные резервы, даже их может не хватить, если цена на нефть упадет до $30 за баррель. Россия не способна собственными силами переломить тенденцию к спаду нефтяных цен. Россия слишком сильно вовлечена в мировую экономику.

1.9. Траектория прогнозирования

За полгода до «Великой депрессии» в США, в марте 1929 г., проходила инаугурация избранного президента Соединенных штатов Герберта Гувера. В его речи были такие слова: «У меня нет опасений за будущее нашей страны. Оно светится надеждой. Мы смотрим в будущее с оптимизмом». В самом деле, вторая половина 20-х годов проходила на волне заметного роста производства, повышения доходов населения, значительного сокращения безработицы. В январе 1929 г. курсы биржевых индексов были в три раза выше, чем в 1924 г. Экономические показатели США вселяли оптимизм и надежду на длительное процветание.

«Черный вторник» 24 октября 1929 г.: спекулянты начали спешно сбрасывать акции, когда стало ясно, что в ряде отраслей начинается циклический спад, вызванный главным образом перепроизводством в автомобильной промышленности. В течение одного месяца после 24 октября 1929 г. только на Нью-Йоркской фондовой бирже цены упали на $26 млрд., и в течение следующих двух с половиной лет они продолжали ползти вниз. Чудовищное обесценивание активов частных лиц, банков, промышленных корпораций, пенсионных фондов и других институтов сыграло ключевую роль в последовавшем крахе национальной экономики. Великая депрессия в последующие пять лет втянула в воронку обнищания десятки миллионов людей.

Как водится, «ответственных» за крах нашли быстро. Это и Карло Понци со своими финансовыми пирамидами, и биржевые кредиты для маржинальной торговли с ценными бумагами, и инвестиционные тресты. Удивительно, что до октября 1929 г. ни фундаментальные экономические показатели США, ни различные прогнозы аналитиков не предсказывали приближающегося краха.

Прогнозирование – занятие далеко неоднозначное. Некоторые говорят, что это искусство. Особенно те, кто требует высокую плату за свои аналитические опусы. В истории постоянно случаются моменты, когда сделать прогноз сравнительно легко, а иногда это совершенно невозможно. Что напоминает это высказывание? Игру в орлянку. Давайте будем бросать монету, условившись, что если выпадает орел – прогноз делается легко, если выпадает решка – прогноз невозможен. Убежден, что такой взгляд на процесс прогнозирования биржевых цен очень многим не нравится. Не удивлюсь, если ведущие и высокооплачиваемые финансовые аналитики крупных инвестиционных компаний ополчатся на меня. Но, от этого на биржевом рынке ничего не изменится. Нет таких аналитиков, прогнозы которых всегда оправдываются. Если сложить все прогнозы всех биржевых аналитиков мы получим результат, аналогичный игре в орлянку – одна половина аналитиков будет рекомендовать «покупать» активы, вторая половина – будет рекомендовать «продавать» активы. Рассмотрим все в подробностях.

Все прогнозы биржевых аналитиков, которые мы читаем и слышим ежедневно в огромном количестве, имеют один и тот же принцип построения. А именно, – попытка определить траекторию будущих событий. Вот как научным образом пытаются объяснить процесс формирования траектории будущих событий. Предполагается, что природа любых явлений в человеческой истории описывается S-образной кривой: медленное начало, неспешное развитие, потом внезапный и стремительный взлет к высшей точке и в конце – снижение или даже возврат к первоначальному уровню. Искусство прогнозирования состоит в том, чтобы угадать ход кривой в самом начале, задолго до точки перегиба, после которой как раз и сколачиваются состояния и начинаются революции [21].

Известный гуру финансового рынка Дж.Сорос на этом построил свою теорию рефлексивности. Остается только узнать, когда же начнется тот «внезапный и стремительный взлет к высшей точке» благосостояния. Но этого не знает никто. Вот примеры из истории.

Путешествие Колумба в 1492 г. и его открытие Америки пришлось как раз на момент, когда кривая поисков новой земли на западе достигла высшей точки. Колумб не первым достиг Нового Света, но он первым вернулся назад и принес известие в Европу об открытии нового материка. Тысячи людей отправились на запад. Если бы члены Лиссабонской академии астрономии и математики умели делать верные прогнозы, они не отклонили бы проект в 1485 г., и не объявили бы расчеты Колумба фантастическими. Слава спонсора открытия Америки досталась бы королю Португалии, а не испанским монархам. Конечно, лиссабонским академикам нужно было учесть все предыдущие безуспешные попытки путешественников и увидеть, что по всем признакам точка перелома в поисках новой земли вот-вот будет достигнута. Видимо академиков в те времена интересовали другие проблемы.

Нижняя часть S-образной кривой гораздо длиннее, чем представляется многим. Телевидение, изобретенное в 1930-е, начало свой взлет только в 1950-х. Интернет просуществовал почти 20 лет к 1988 г., когда началось его стремительное восхождение. Уловив начало S-образной кривой, всегда правильнее считать, что события будут развиваться медленно, а не думать, что перемены вот-вот наступят.

Однако не надо обольщаться. В попытках определить траекторию будущих событий не все так просто как кажется. Однажды, на форуме российских биржевых спекулянтов обсуждалась тема «О чукче-охотнике». Чукча-охотник во время охоты на уток, из 10 выстрелов поражает 10 уток. Вопрос: «Чукча-охотник, перед тем, как выстрелить, прогнозирует траекторию полета утки?» Ответ: «Чукча-охотник вообще не знает, что такое траектория полета. Он поражает утку другими методами, используя чутье охотника» [22].

Вот и доказательство того, что Америку могли открыть и без всякого анализа траектории будущих событий. На самом деле Колумб вовсе и не собирался в круиз по Карибскому морю, – он хотел проложить новый торговый маршрут в Индию. Возможность разбогатеть – сильная мотивация. Стремление разбогатеть движет каждым человеком, но в разной степени. И уж доподлинно известно, что мало кому удается разбогатеть, не вступая в борьбу с рисками.

1.10. Волшебный маяк

На сегодняшний день известно, что никому еще не удалось точно прогнозировать цены на биржевые активы. Не удалось потому, что временная последовательность биржевых цен представляет собой нестационарный случайный процесс. Скажем точнее: «На сегодняшний день не известны такие детерминированные модели рынка, которые дают прогноз цен хотя бы на шаг вперед с постоянной ошибкой». Таким образом, пренебрегать случайностью невозможно. Именно поэтому появились первые представления о случайной последовательности цен, как ценового шума. И сделано это было с определенным смыслом. Шум есть результат двух процессов – случайного шума и детерминированного сигнала. Случайность не отрицает детерминированности потому, что случайный шум плюс детерминированный сигнал есть случайная последовательность. Если случайная составляющая мала по сравнению с детерминированной, ею можно пренебречь, если сравнима, то нет. Этим приемом выделения детерминированного сигнала пользуются большинство «звездных» аналитиков.

Биржевые аналитики российского фондового рынка утверждают, что сегодня на рынке борются две тенденции [23]. Первая – увеличение количества денег. Нетрудно заметить, что в целом цены растут, потребление в сегменте дорогих товаров увеличивается, продолжает расти скорость оборота денег в стране. Годовой прирост доходов населения достигает 25%. Ликвидность должна двигать рынки вверх. Следствием этого является психологическая переоценка рисков в сторону улучшения.

Вторая – это внутренняя тенденция. Россия двигается своим особенным путем, пытаясь доказать всем, что она великая мировая держава, не выходя за рамки сырьевой модели. Вместе с тем, у страны с сильной экономикой не может быть такого микроскопического рынка коллективных инвестиций. В США объем средств в фондах доверительного управления намного выше, чем в частных депозитах, в России соотношение – 5 к 95. Данные отражают разницу в экономической базе: в США это труд, там капитал растекается по всей базе работающих граждан; в России это природные ресурсы, капитал сконцентрирован, и нет доверия населения к производству. Спрос на сырье в мире растет. Именно рост цен на сырье является детерминированным сигналом в хаосе биржевых цен. Сырьевые цены – это как луч волшебного маяка в темном царстве неизвестности. Хотя объективно, сырьевая экономика и слабость рынка доверительного управления – это тормоз сегодня, но так же и лучшее доказательство потенциала роста в будущем. Россия – это рынок с высоким потенциалом, и она до сих пор остается, «номинально», перспективной страной для вложения денег.

Такие красивые логические конструкции слышны от большинства аналитиков крупных инвестиционных компаний. При этом аналитики умышлено умалчивают, что рынком правят эмоции инвесторов. Именно этот случайный фактор в один прекрасный момент может перевернуть все представления об объекте инвестирования и его возможностях. А поводом для этого может послужить что угодно – от девальвации валюты в Юго-Восточной Азии до паники на перегретом фондовом рынке Китая. Эмоции инвесторов будут перегреваться от мучительного гадания, что это – обвал, за которым последуют годы стагнации, или коррекция.

Когда рынок попадает в боковой тренд, вся надежда инвесторов на чутье биржевых аналитиков, которые, якобы, способны различить в густом шуме биржевой игры главную составляющую. Так, в марте 2007 г. биржевые аналитики, задним числом, вскрыли причину массовых продаж на рынке. Главную роль сыграли западные фонды, воспринявшие новости из Шанхая, как сигнал к продаже российских бумаг. Первыми отреагировали самые мобильные инвесторы – хедж-фонды с короткими деньгами, потом к ним присоединились крупные открытые фонды в связи с оттоком клиентских средств. Глядя на падающие западные рынки и действия иностранных игроков, отечественные участники начали массовые продажи ценных бумаг. В рамках этой коррекции отношение продавцов к покупателям составляло примерно 3 к 1. Стадо двинулось в «short» [24].

Через неделю после бури желающих покупать упавшие в цене российские активы не наблюдалось. Биржевые аналитики смотрели на азиатские и американские рынки. Покупать акции в той ситуации было опасно: а вдруг переоценка ценностей перекинется и на товарные рынки Китая? Обжегшись на молоке, стали дуть на воду, рассуждая примерно так: не у нас эта коррекция началась, не у нас и закончится. Сначала должна появиться определенность на мировых рынках, тогда можно будет и покупать. В шуме страха никто не мог найти составляющую, которая сигнализировала бы о росте рынка.

1.11. В поисках биржевого драйва

Армия биржевых аналитиков ежедневно направляет своих крупных клиентов на привлекательные рынки. Но рынки развивающихся стран продолжают упрямо двигаться в боковом тренде, не оставляя шансов для диверсификации рисков. Самая неприятная тенденция наметилась в последнее время – к развивающимся рынкам в боковом тренде присоединились рынки развитые, перестав быть надежной альтернативой.

Если говорить о российском рынке ценных бумаг, надо помнить, что рынок этот «мелкий» и очень слабо диверсифицированный. Казалось бы, крупные игроки могут существенно менять его состояние. Такое представление о российском рынке у крупных игроков основано на том, что двигателем цен являются действия глобальных фондов, инвестирующих в Россию, как часть мировых индексов, и, в меньшей степени, действия хедж-фондов, инвестирующих в отдельные отрасли российской экономики. Управляющие глобальными фондами стараются застраховаться, и поэтому стараются свести к минимуму отклонение от выбранного эталона мирового индекса. Глобальные фонды рассматривают Россию как часть развивающегося рынка, вкладывая или забирая деньги здесь одновременно с другими развивающимися рынками [25].

Таким образом, мы получили еще одну конструкцию биржевого хаоса цен, в которой случайная последовательность цен разделена на «шум» и «сигнал». Роль «сигнала» выполняют глобальные фонды – это долговременная и поддающаяся прогнозированию составляющая, а роль «шума» выполняют хедж-фонды – это непрогнозируемые случайные блуждания. Понятно, что «сигнал» регулируется притоком средств в фонды: средства в фонды пришли, цены на активы растут, а отток средств вызывает продажи. Случайную составляющую ценообразования («шум») в наибольшей степени формируют три фактора.

Во-первых, ожидание ускорения мировой экономики. Акции становятся привлекательными на фоне благоприятных новостей, и наоборот, заявления об опасности «перегрева» фондового рынка в США или Китае ведут к тому, что акции компаний теряют популярность.

Во-вторых, ожидание коррекции процентных ставок. Снижение ведет к тому, что деньги становятся дешевле, а облигации менее интересными; повышение – к оттоку средств.

В-третьих, на приток и отток средств, влияет снижение общей оценки рисков развивающихся рынков. Причем резкое ухудшение на одном рынке, как правило, ведет к падению всех развивающихся рынков.

Таким образом, тренды на российском фондовом рынке формируют крупные фонды глобальных индексов. Они ориентируются на общие тенденции, а не на анализ отдельных компаний. Принцип диверсификации превалирует в их подходе над идеей поиска лучших инвестиций. По этой же причине развивающиеся рынки так волатильны – крупные фонды на притоке средств инвестируют в самые ликвидные бумаги (не считаясь с ценой) и всегда готовы к массированным продажам.

Зачем многие аналитики пытаются выделить из ценового хаоса «сигнал»? Затем чтобы преобразовать ценовой поток информации с биржи в содержательный поток получения прибыли. И как только прибыль обнаруживается, инвестор немедленно открывает торговые позиции на биржевом рынке. Если дальнейший анализ ценового потока показывает, что возможная прибыль заканчивается, инвестор закрывает торговые позиции. И уж каким будет результат – зависит от случая. А как же с «шумом»? Понятие «шум» у аналитиков возникает, когда методы анализа ценового потока не могут обнаружить прибыль. Другими словами: ценовой поток идет, а прибыли нет. Очевидно, дело не в ценовом потоке, а в методах прогноза. Шумом биржевые аналитики правомерно называют то, что мешает им достичь цели, а именно – несбывшиеся прогнозы [26].

Сегодня уровень доверия к рынкам развивающихся стран неуклонно растет. Драйв рынка, благодаря развитой инфраструктуре брокеров и готовности инвесторов платить, создает у инвесторов иллюзию превращения биржевого рынка в машину по изготовлению денег. Кредиты, структурные продукты, интернет-торговля, обилие аналитики и ликвидность увеличивают скорость оборачивания капитала и риски на этот капитал. Однако не надо забывать, что цены на биржевые активы определяются спросом. Реальная цена большинства акций неопределима. Стоимость бумаг формируется не аналитиками, не по формуле и не в связи с балансом компании, а каждым следующим покупателем. Главное при этом – не оказаться последним покупателем.

1.12. Болезни проявляются по-разному

Россия уже давно больна «голландской болезнью». Недуг это благородный, и может породнить нас с западными странами. Но, как говорят медики, в терминах нужна безупречная точность. В России «голландская болезнь» наблюдается не в чистом виде, как в самих Нидерландах или Норвегии. Судя по симптомам, Россия подхватила нигерийскую разновидность недуга. Симптомы нигерийской разновидности проявляются в том, что «деньги от продажи нефти накапливаются, а способ их потратить неизвестен». В самой Нигерии это закончилось уродливой экономикой, нищетой, дикой коррупцией, гражданской войной и обществом, живущим «по понятиям».

Если бы правительство России не выплатило в 2005-2006 гг. досрочно более $39 млрд. долга Парижскому клубу, а Центральный банк не скупал на рынке избытки валюты, то доллар стоил бы 20 руб. и меньше. Однако этим мощь «нефтедолларовой эмиссии» все равно не локализовать, и она будет по-прежнему разгонять инфляцию, и укреплять или обваливать рубль. Часть ее удается стерилизовать «замораживанием» на счетах Центрального банка ценой огромного бюджетного профицита. Эффективных макроэкономических методов лечения «голландской болезни» науке известно мало [27].

Особенно уязвимы к укреплению рубля несырьевые отрасли, причем угроза повышения внутренних цен на энергоносители до уровня экспортных, как настаивают западные партнеры, эту уязвимость усилит. Устремляющийся в страну при укреплении рубля спекулятивный капитал повышает ее курс еще больше. Скупка же избыточного предложения иностранной валюты ведет к чрезмерной денежной эмиссии и новому витку инфляции, с которой борются все тем же укреплением рубля. Возникает «порочный круг».

Течение «голландской болезни» в России усложняют старые болезни, которые вполне излечимы, но применить для этого инструменты государственного администрирования никак не достает политической воли. Нужно радикально снизить налоговую нагрузку на несырьевые сектора при сохранении высоких экспортных пошлин на вывоз сырья. Налоговое давление не дает разогнать кровь в несырьевых отраслях, а ведь его снижение дало бы эффект достаточно быстро. Возместить часть налогов можно за счет первопричины самой болезни. Например, снизить социальный налог, финансируя здравоохранение и образование из рентных доходов. Заменить пособия по безработице социальными кредитами и профинансировать их из этого же источника.

Провалы мировой цены на нефть всегда неожиданны, и ни одна из конкурирующих теорий не дает им удовлетворительного объяснения. Рычагов, с помощью которых кто-то из сегодняшних крупных мировых игроков мог бы сознательно, быстро и с приемлемыми издержками скорректировать нефтяные цены, отчетливо не просматривается. Могут ли западные финансовые гиганты манипулировать ценой на нефть? Вопрос совсем не риторический. Определенный аналог нынешней ситуации можно увидеть в событиях 1986 г. Тогда четырехкратное падение цен на нефть явно приблизило конец и так дышавшей на ладан «перестроечной» экономики СССР, заставив его руководителей метаться по миру в поисках кредитов [28].

Хотя убедительных доказательств конспирологической трактовки событий двадцатилетней давности на нефтяном рынке так и не было предъявлено, она остается весьма популярной. В 1986 г. довольно резко, почти на 40%, увеличили добычу такие дружественные США страны, как Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ. Однако не стоит забывать, что вначале производство нефти в этих странах уменьшилось в 2,5 раза по отношению к пику 1979 г. За пределами ОПЕК довольно интенсивно, без каких-либо провалов росла ставшая после взлета цен рентабельной добыча в Северном море Великобританией и Норвегией, также наращивали добычу Мексика и Китай. Но эти страны производили тогда лишь 15% мирового объема добываемой нефти. Наконец, и сам Советский Союз, оставаясь безразличным к сотрясавшим мир энергокризисам и шокам, продолжал планомерно наращивать добычу, приближаясь к историческому максимуму 1987 г. (624 млн. тонн за год), который для отдельно взятой страны не будет перекрыт уже никем и никогда. Однако в целом мировое предложение выросло в 1986 г. лишь на 4%, что вряд ли само по себе могло обвалить рынки.

Фьючерсные спекулянты тоже не могли надуть и также легко обвалить цены на нефть просто потому, что они не в состоянии предъявить дополнительный физический спрос на реальном рынке нефти, смещающий баланс и спроса, и предложения. Именно и только посредством появления дополнительного физического спроса спекулянтов на накапливаемый товар, как это происходит, например, в случае с жильем, прогнозируемая цена материализуется в фактическую. В случае же нефти заметного роста коммерческих запасов (в танкерах, хранилищах) сегодня не наблюдается, а значит, продавцам на спот рынке нет дела до того, какие пари заключают между собой торговцы фьючерсами. Скорее наблюдается обратное влияние: потоковый рынок спроса и предложения корректирует прогнозы и фьючерсные цены.

Теория пика нефтедобычи исходит из предположения, что производство нефти в мире достигло той точки, когда более половины всех разведанных запасов уже использовано и мир прощается с дешевой нефтью и ее изобилием. В частности, предполагается, что Ближний Восток уже практически приблизился к максимальным объемам своего производства нефти. В связи с этим потребителям не остается ничего иного, кроме как свыкнуться со сложившейся ситуацией, по крайней мере, на достаточно продолжительный период.

Будь цена нефти продиктована ожиданиями спекулянтов, объявлений о намерении существенно расширить добычу нефти могло бы вполне хватить, чтобы вызвать панику, но этого не происходит. Скорее всего, это говорит о том, что даже если давление США на ОПЕК усилится, эта организация сегодня просто не располагает теми рычагами давления на рынок, которые она имела в период «затоваривания» нефтью в 80-х годах. Реальность в том, что экспортеры нефти работают с очень малым запасом мощностей или вообще без него, а краткосрочное увеличение добычи вряд серьезно изменит цену. Что касается новых крупных месторождений, то необходимы миллиарды долларов инвестиций до того, как первый баррель попадет на рынок. Именно трудно предсказуемая реакция цены на ввод новых крупных месторождений мешает притоку инвестиций в нефтяную отрасль.

Рычагов, с помощью которых кто-то из сегодняшних крупных мировых игроков мог бы сознательно, быстро, резко и с приемлемыми издержками скорректировать нефтяные цены вниз, не существует. Вероятность падения спроса со стороны крупнейших потребителей – США, Индии и Китая представляется не слишком большой. Объемы предложения нефти, судя по всему, останутся на том же уровне, а значит, цена нефти сильно не упадет. Но, это всего лишь предположение. Прогнозировать цены на финансовом рынке – дело бесперспективное. Поэтому будущая цена на нефть, подобно чужой душе, остается загадкой.

1.13. Драйв на желании

Когда большинство участников рынка верит, что цены на нефть останутся высокими недолго, они такими и будут. Когда начнет преобладать мнение, что цены вышли на новый устойчивый уровень и удержатся на нем долго, они упадут. Эта мысль достаточно точно описывает ситуацию на спекулятивном рынке энергоресурсов.

Высокий спрос на энергоносители вкупе с вооруженными конфликтами и нестабильностью в нефтедобывающих регионах превратили нефть в самый спекулятивный товар. Управляющие активами смело прогнозируют в ближайшей перспективе любые цены, указывая на растущие аппетиты Китая и Индии. Экономики двух самых густонаселенных стран мира показывают высокие темпы роста, но не в состоянии обеспечить спрос своими силами. При нынешних темпах потребления китайских запасов хватит только на 10 лет. А что будет, когда около 400 млн. богатеющих китайцев и столько же индийцев сядут на собственные машины?

На этом фоне в России, одном из главных бенефициаров сырьевого ралли, в 2007 г. среди чиновников большой популярностью стала пользоваться теория, согласно которой высокая цена нефти установилась если не навсегда, то очень надолго. И это вполне закономерно. Идея вечно дорогой нефти служит хорошим идеологическим прикрытием для затратных коррумпированных проектов.

Между тем в нефтяной эйфории недооцененным оказывается самый важный фактор мирового роста цен на сырьевые товары. Именно устойчивый экономический рост США – моторе мировой экономики и главном потребителе нефти и металлов, определяет высокий потолок возможностей сырьевых экспортеров. Но конъюнктура постоянно меняется. Американская экономика медленно и уверенно движется к рецессии [29].

Возможным следствием замедления американской экономики может стать падение спроса на сырье. Если на рынке сформируется устойчивая тенденция на понижение, остановить ее не смогут даже азиатские экономики, которые сами зависят от американских потребителей. Более того, если в условиях роста правящая элита США принимала правила «мира дорогой нефти», то грядущее охлаждение экономики будет формировать иной политический запрос.

Каким бы сказочным ни казался этот сценарий, в истории XX века уже было несколько резких разворотов рынка, жертвами которых становились сырьевые экономики. «Медный» кризис конца 1960-х или нефтяной кризис 1980-х ставили перед странами поставщиками сырья весьма сложные задачи. Способность государства быстро и рационально перестраивать налогово-бюджетную политику, систему регулирования добывающих отраслей, стимулировать развитие в других секторах экономики становилась определяющей в судьбе стран экспортеров сырья на долгие годы вперед.

1.14. Федеральный резерв США – драйвер мирового масштаба

Не секрет, что американская экономика за последние годы стала фабрикой денег для остального мира. Последние годы доллар потихоньку дешевел, а нефть, спрос на которую генерировали быстро развивающиеся азиатские экономики, росла в цене. Вполне можно предположить, что истоки аномально высоких цен на нефть следует искать в политике Федеральной резервной системы США, опустившей в начале века стоимость кредита ниже уровня инфляции. И хотя в 2005 г. Федеральный резерв стал поднимать кредитную ставку, нефть не перестала дорожать, а доллар не перестал падать. К этому времени связь между слабым долларом и дорогой нефтью стала уже самоподдерживающейся [30].

Цены на нефть растут по тем же причинам, что и во время прежних нефтяных шоков: спрос не поспевает за предложением. Аномальной ситуацию делают два фактора: ослабление доллара и так называемый «ресурсный суверенитет» стран-экспортеров. Проявляется это, например, в активном выдавливании из работы на крупнейших месторождениях транснациональных компаний вроде Shell и BP. Прессинг на эти компании усиливается по всему миру, от Венесуэлы до Сахалина. Одновременно с этим увеличивается и рост долларовых затрат на разработки нефтяных месторождений. Так, увеличение сметы проекта «Сахалин-2» всего на 83% послужило предлогом для правительства России «внедрить» в проект «Газпром», и это еще верх умеренности и аккуратности. Такая монополия как «Газпром» едва ли сумеет уложиться в новую смету. А вкладываться в инфраструктуру необходимо, поток нефти с существующих месторождений сокращается, и без быстрой разработки новых залежей мировая экономика просто задохнется без нефти. А это никому, в том числе и нефтяникам, не нужно.

Итак, взлет цен на нефть в 2001-2006 гг. – следствие безответственной денежной политики США, наводнившей мир слабыми долларами. Причем, нефть продолжала дорожать и в сентябре 2008 г., когда финансистов всех стран объединила общая беда – кризис ликвидности. Цены на нефть и прочее сырье не реагируют на сокращение ликвидности потому, что они в гораздо большей степени определяются объемами предложения. Сокращение ликвидности в целом вовсе не значит, что сокращаются средства, идущие на закупку сырья, может быть и наоборот. Деньги могут уходить из США в вечные ценности, и прежде всего, в золото, как в обычное, так и в черное. По крайней мере, анализ данных с 1960 по 2005 г., показывает, что рост цен на нефть всегда ведет к удорожанию и других видов сырья.

С другой стороны, предсказывать цену на нефть – все равно, что гадать на кофейной гуще. Известно лишь одно – для значительного спада цен нужна рецессия, а рецессии пока нет. Хотя полномасштабная рецессия вовсе не обязательна: достаточно будет, если Федеральный резерв США решит спокойно «посадить» американскую экономику, а не накачивать ее ликвидностью в виде дешевых долларов. Для цены на нефть есть два пути: вниз или резко вверх, но потом – столь же резко вниз. Выбор пути зависит, по существу, от одного человека – председателя Федерального резерва США. Конечно, в мировой экономике появились игроки, которые в перспективе смогут определять цены на энергоносители, в первую очередь – Китай. Именно на бурно растущую Азию приходится львиная доля прироста потребления нефти. Но по общему уровню потребления США по-прежнему нет равных. Их доля в мировом потреблении сейчас составляет 24.6%, а позиции США в импорте нефти и вовсе не изменились из-за падения внутренней добычи. Доля Китая не превышает 9%. Именно поэтому рынки следят, в основном, за данными о запасах нефтепродуктов в США и смотрят на председателя Федерального резерва США, как на главное действующее лицо в интриге с ценами на сырье. Либо он прекратит понижение банковской ставки, и в этом случае американская и мировая экономики постепенно замедлятся, а следом опустятся и цены на нефть. Доллар при этом будет укрепляться, снова двигаясь с нефтью в разных направлениях. Либо дальнейшее снижение ставки вызовет резкий рост инфляции и нефтяных цен, что может привести к глубокой рецессии в Америке. Вслед за этим упадет в цене и нефть. В любом случае нас ждет разнонаправленное движение доллара и цен на нефть, только уже в обратную сторону: американская валюта будет дорожать, нефть – дешеветь. И так до достижения статус-кво, как было после нефтяного шока в 1980-х годах.

Предсказать, когда именно начнется движение нефти вниз, а доллара вверх и до каких ценовых пределов сейчас нельзя. Решение обеих проблем зависит от воли одного человека. В ближайшее время инфляция не будет слишком высокой, ведь потребительская активность в США замедляется. Это значит, что руки у председателя Федерального резерва США будут развязаны для дальнейшего понижения ставки. Если так, то ситуация будет развиваться по второму сценарию: резкий рост цен на нефть с последующим падением. Затем пара доллар-нефть снова станет неразлучной.

1.15. Драйв спекулятивного капитала

Еще в далеком 2006 г. министр экономического развития России сетовал на то, что экономика с трудом переваривает поступающие средства. Конечно, министр имел в виду не поступления от нефтяного экспорта, которые сравнительно легко стерилизуются в стабилизационном фонде, а приток спекулятивного капитала. Только за первое полугодие 2006 г. приток составил $11.5 млрд. [31]. Капитализация российских компаний в августе 2006 г. составила 84% ВВП. Отсюда становится ясно, что перспектива перегрева рынка с последующей коррекцией становится вполне реальной. Спекулятивные деньги будут подталкивать неоправданное подорожание акций крупных компаний. Это и есть фондовый «пузырь».

Как может лопнуть фондовый «пузырь»? Сценариев – великое множество. Но один из них был виден невооруженным глазом уже в то время. Инфляция в США оставалась выше целевых уровней при сохранении высоких цен на сырьевые товары и ускоренном росте затрат на оплату труда. Если замедления инфляции не произойдет, то Федеральный резерв США будет вынужден повысить ставки. В этом случае чрезмерный приток средств на российский и другие развивающиеся рынки ослабнет. Беда в том, что повышение ставок будет означать еще и замедление экономики США, а значит, и снижение спроса на нефть. А это уже нанесет серьезный удар не только российскому фондовому рынку, но и всей экономике.

1.16. Драйв от дорогой нефти

Вся легкая нефть уже найдена. Чтобы добывать ее дальше, нужно искать в необычных местах – там, где раньше никто не искал. Нефть, которую смогут найти в пустынях или на отдаленном шельфе, будет сложнее доставить потребителям. Конечно, добыча и потребление нефти будут расти еще долго, как минимум лет двадцать пять. Но все больше нефти станут добывать из новых, сложных в разработке месторождений вроде венесуэльского бассейна Ориноко с тяжелой нефтью или нефтеносных песков канадского месторождения Атабаска. Будет меняться и баланс сил между транснациональными нефтяными компаниями, задававшими тон в нефтяном бизнесе XX века, и их национальными конкурентами из стран Ближнего Востока, Латинской Америки и бывшего СССР. Запасы международных компаний сокращаются год от года, они неуклонно теряют позиции. Национальные компании получают возможность больше влиять на нефтяной рынок. Поэтому серьезного падения цен на нефть в ближайшем будущем может не произойти [32].

Даже очень высокие цены на нефть не привели к снижению спроса, как предсказывали многие пессимисты. Высокие темпы роста мировой экономики (прежде всего Китая и Индии) постоянно подстегивают спрос на нефть. В результате Китай, который в 2003 г. обошел Японию по потреблению нефти, к 2015 г. сможет опередить по этому показателю США. Мировая экономика, совершенно очевидно, оказалась готова к такому уровню цен на нефть. Возможно, это несколько снизило темпы глобального роста и разогнало инфляцию, но рост цен вовсе не привел к тем катастрофическим последствиям, которыми оборачивались прежние нефтяные пики в 70-х годах. Более того, рост цен на нефть способствовал масштабному перераспределению глобального богатства из развитых стран в развивающийся мир. В случае рационального использования полученных нефтедолларов это уже в ближайшем будущем вновь повысит темпы роста глобальной экономики. Спрос на нефть сохраняется, а значит, и высокие цены будут сохраняться, и инфляция сохранится на том же уровне.

Высокие цены на нефть, которые в нефтяной отрасли воспринимаются как положительный фактор, сегодня увеличивают затраты. Растущие затраты делают нефтяные компании более уязвимыми в случае снижения цен на нефть. В результате маржа у международных нефтяных компаний сокращается, поэтому они заинтересованы в том, чтобы цены оставались высокими и ни в коем случае не падали слишком низко.

Так, нефтяной гигант Shell столкнулся с невозможностью осуществления своих основных проектов по первоначальным бюджетам – прежде всего на Сахалине, в Канаде и Катаре. На реализацию катарского проекта планировалось потратить $5 – 6 млрд., но за последние два года оценка предполагаемых расходов выросла до $12 – 14 млрд.

1.17. Прикрытие дорогостоящих проектов

Поиск и разработка новых запасов нефти становятся все сложнее. Это подталкивает власти к разработке проектов на глубоководье или в экстремальных природных условиях. Инвесторы сходятся во мнении, что цены на нефть могут оставаться сверхвысокими в ближайшие годы. В такой цене присутствует значительная спекулятивная составляющая: из-за финансового кризиса инвесторы перекладывают средства из нервно колеблющихся акций в вечные ценности вроде золота и нефти, создавая дополнительный спекулятивный спрос. Но и после того, как страсти по американской ипотеке улягутся, цена на нефть поднимется до $70-80. Страны, где больше всего дешевой нефти, недавно признали, что цены не опустятся ниже $60 за баррель, потому что столько составляет себестоимость альтернативы – дешевой арабской нефти [33].

Можно смеяться над теориями заговора, но так уж выходит, что, когда цены падают до неприемлемых для нефтяников уровней, в мире случаются политические конфликты, после которых цена подскакивает, – даром что основные месторождения находятся в нестабильных странах. И вряд ли случаен тот факт, что политики, которые вершат судьбы мира, – американские, британские, российские и другие – так или иначе связаны с нефтяным бизнесом. C таким прикрытием нефтяники могут затевать самые дорогостоящие проекты.

Объективные обстоятельства говорят о том, что увеличение запасов нефти, которую достаточно легко добыть, будет с трудом поспевать за быстрорастущим спросом. И именно в момент бурного роста спроса на энергоносители многие месторождения нефти истощаются. Проблема не в наличии ресурсов как таковых. Нефти в недрах немало – мало дешевой нефти. Но при достаточно высоких ценах можно с прибылью добывать и дорогую нефть.

1.18. Нефтяная качалка

Кто накачивает нефтяной пузырь? В 2008 г. казалось, что цены на нефть никогда не упадут. В этом не были заинтересованы ни производители, ни потребители. Нефть была таким же финансовым инструментом, как акции или облигации. Спекулянты вкладывали в нее деньги, чтобы заработать. Цены постоянно надували нефтяной пузырь. Они росли гораздо быстрее, чем реальный спрос на нефть. И торговцы могли играть ценами в зависимости от погоды, вооруженных конфликтов, запасов, заявлений политиков и т.п. В 1980-х такой пузырь лопнул, что привело к развалу СССР. А что сейчас? Россия сильна, но все равно зависит от нефти. И, как всегда случайно, цены обвалились.

Нефтью и фьючерсами на нее торговали, в них вкладывали накопления американских пенсионеров. Западные пенсионные фонды – это ведь почти половина всей мировой торговли нефтяными ценными бумагами. А пенсиями рисковать не принято. Да и сами страны-производители нефти вкладывали свои сверхприбыли в нефтяные контракты. Получалось, что и производителям, и потребителям нефти были выгодны высокие цены. Они явно не хотели, чтобы пузырь лопнул. Но всегда надо помнить, что спекулянты на бирже играют не только на повышение. Насколько цена может упасть при «мягком» сценарии, если, скажем, США помирятся с Ираном и Венесуэлой и справятся с ураганами. Но возможны и более жесткие варианты.

На нефти играют спекулянты. Во время интернет-бума в конце 90-х годов, миллиарды долларов были на рынке высоких технологий. Теперь эти «горячие» деньги хорошо чувствуют себя в энергетике. И это не просто финансовая мода. Потому что каждый человек заправляет свою машину и покупает топливо, чтобы обогреть дом. Даже если люди начнут греть свои дома с помощью солнечных батарей, им все равно придется платить за нефть – включенную в стоимость авиабилетов, в стоимость проживания в гостиницах и продуктов в супермаркетах. Спекулянты могут в одночасье выйти из нефтяных активов. Но это маловероятно по простой причине: нефть самый волатильный инструмент – из-за политических спекуляций [34].

Нет ничего удивительного в том, что крупнейшие мировые спекулянты во все времена были связаны с политикой. И если у кого-то в политическом мире появится желание сбить цены на нефть, хорошо подогретое деньгами, то возможен следующий сценарий. Цены на основной нефтяной торговой площадке NYMEX зависимы от многих показателей. Например, от уровня стратегических запасов нефти. Сейчас этот уровень составляет около 700 млн. баррелей, его пополняют в зависимости от текущих цен и финансовых возможностей. Неудивительно, что уровень стратегических запасов является одной из любимых возможностей для спекуляций на рынке. Теоретически резкое увеличение или снижение стратегических запасов может как взвинтить, так и обрушить цены. Наконец, у США, равно как и у любой другой страны, есть свои законсервированные нефтяные шахты – на случай войны или торгового эмбарго, их разработка может существенно снизить импорт и, как следствие, обрушить цены. Такой сценарий достаточно вероятен, тем более что президент Рейган это уже проделывал.

Не стоит забывать и о том, что мировые нефтяные компании тратят огромные деньги на разработку альтернативных источников энергии, чтобы в любой ситуации остаться на плаву. Как только будет найден принципиально новый способ генерировать энергию, первыми объявят об этом крупнейшие нефтяные компании. И что в этом случае ждет Россию? Российские нефтяники, в отличие от иностранных коллег, на альтернативные проекты в основном предпочитают не тратиться. В России предпочитают получить эти технологии готовенькими, а лучше – «на халяву». Так что в этом случае кризис российской экономики будет ощутимым. Кризис, но не крах. Потому что запасы углеводородов – это в любом случае богатство, из которого можно делать если не бензин, то, скажем, пластик. Запасы всегда будут преимуществом России.

1.19. Нефтяные страсти

Анализ доходов от нефти и расходов на ее добычу показывает, что Саудовская Аравия, Кувейт и ОАЭ гораздо легче смогут пережить снижение цен на нефть, чем Иран. Страны Персидского залива не в восторге от иранских ядерных амбиций и могут нанести Ирану удар, наращивая поставки и снижая цены на нефть. Но это сомнительный вариант, потому что вряд ли страны Персидского залива сделают что-то во вред своим коммерческим интересам. Остаются американские бомбы – более реалистичный сценарий. У США в вопросе воздействия на Иран нет другой возможности, кроме как нанесение авиаударов.

Но даже точечные удары изменят все нефтяное уравнение. Риск военной конфронтации США с Ираном наиболее важен для мировой экономики и финансовых рынков – в этом случае цены на нефть могут буквально за день удвоиться, и появится риск глобальной рецессии. Военный удар по Ирану будет катастрофой. Иран ответит, и под угрозой окажутся поставки нефти через Персидский залив.

В Пакистане нефти мало, зато есть ядерное оружие и исламские фундаменталисты. Если им удастся вырвать власть у действующего правительства, их кровожадные соратники от Алжира до Филиппин почувствуют себя гораздо увереннее. Богатым нефтяным правительствам Персидского залива придется несладко: тяжело давить своих радикалов, если у тех за спиной ядерная держава. Пакистан – самое опасное место на земле на многие годы вперед. А значит, и один из гарантов высоких цен на нефть [35].

Далеко не секрет, что на рынке нефти господствует горстка нефтяных государств, которые политически не совсем стабильны. Добыча там контролируется чиновниками, а как известно, чиновники не смогут доставить на рынок необходимое количество сырья. Классический пример – Венесуэла Уго Чавеса, приступившая к строительству «социализма XXI века». Нефтедобычей в пятой по объему экспорта стране мира заведует государственная PDVSA, которая тратит прибыль на социальные программы. К 2012 г. страна планирует увеличить добычу с 3 млн. до 5 млн. баррелей в сутки. Надежды на зарубежных инвесторов слабые: в январе 2007 г. Чавес предписал работающим в стране иностранным компаниям передать не менее 60% в нефтяных проектах в пользу PDVSA. ConocoPhillips и ExxonMobil после этого хлопнули дверью.

Еще один крупный поставщик – Нигерия – тоже движется не в ту сторону, в какую хотелось бы иностранным нефтяным компаниям. Основной нефтеносный район здесь – юг Нигерии, где действуют иностранные добывающие компании и местное «Движение за освобождение дельты Нигера». Ради освобождения партизаны время от времени похищают иностранных специалистов, а потом требуют выкуп. Новый президент Нигерии иностранцев тоже недолюбливает – он уже пошел на пересмотр соглашений с Royal Dutch Shell, ExxonMobil, Chevron, Agip и Total. Требование одно – делиться на условиях президента Нигерии. Получается, что в обозримом будущем вооруженные конфликты и государственные монополии будут надежно обеспечивать дефицит топлива, а значит, и высокие цены на нефть.

1.20. «Пиковая» нефть

Существует мнение, что резкий рост цен на нефть вызван тем, что мир подходит к пику нефтедобычи. Небольшое количество новых крупных месторождений с легко добываемой нефтью не сможет покрыть растущие потребности мировой экономики, и наиболее осведомленные игроки рынка знают об этом и готовятся. Именно так предполагают, что дальнейшая эскалация цен на нефть не за горами. Идея «пиковой» нефти будоражит умы не только нефтяников и спекулянтов, но и политиков, которые, в большинстве своем, почему-то усматривают в этом чей-то заговор. Конечно, проще всего найти виновного «заговорщика» и списать на него все возникшие «экономические неприятности» с непомерно растущими ценами на энергоносители.

Тридцать лет назад идея о том, что добыча нефти вскоре может достигнуть пика, в среде специалистов считалась нонсенсом. Теория «пиковой» нефти основывалась на предположении, что к концу XX века объем мировой добычи нефти достигнет пика и начнет снижаться из-за исчерпания ресурсов. Эту идею долго не воспринимали всерьез, поскольку, по мнению критиков, она недооценивала остающиеся запасы нефти, не учитывала технологических изменений и игнорировала роль рынков в обеспечении будущего предложения. Но при нынешнем уровне цен эта теория находит все больше сторонников.

Хотя удивительно другое. Сами нефтяники считают, что в росте цен виноваты финансовые спекулянты. Спекуляции и дешевый доллар оторвали цены на нефть от прежних трендов. За последние пять лет инвестиции в нефтяные индексы выросли с $13 до $260 млрд. Число энергетических фондов увеличилось со 180 в 2004 г. до 630 в 2008 г. При этом большинство инвесторов, вкладывающих средства в эти индексы, делают ставку на рост цен, что разогревает рынок и привлекает новых инвесторов.

На рынке нефти и других сырьевых товаров длительное время надувался пузырь, и связанно это было с тем, что институциональные инвесторы из развитых стран стали рассматривать сырьевые индексы как надежный класс активов. Вспомним что, аналогичное решение ранее привело к формированию пузыря на американском ипотечном рынке, а, следовательно, к ипотечному кризису. И, тем не менее, взгляды нефтяников не впечатляют, поскольку меркнут на фоне капитализации ведущих нефтяных компаний и общей стоимости транзакций на нефтяном рынке, которых осуществляется примерно на $50 триллионов ежегодно [36].

Цены растут, когда повстанцы атакуют нефтепроводы в Нигерии. Когда Турция ограничивает проход танкеров с российской и каспийской нефтью через пролив Босфор. Когда ураганы повреждают буровые платформы в Мексиканском заливе. Забавно то, что никто не знает: когда и где эти причины возникнут и начнут повышать цены.

Россия как второй крупнейший производитель нефти в мире, где средние темпы роста добычи составляли 12% на протяжении нескольких лет, была одной из больших надежд мировой нефтяной отрасли. Но сочетание целого ряда факторов – от уменьшения возможностей для иностранных инвестиций до окончания периода восстановительной добычи на западносибирских месторождениях – приостановили этот впечатляющий рост. Чтобы российская нефтедобыча вновь начала расти, потребуются значительные инвестиции, особенно в новые провинции. Но этого может оказаться недостаточно, поскольку уровень добычи нефти в России, вероятно, уже достиг пика и вряд ли превысит 10 млн. баррелей в сутки.

Саудовская Аравия, крупнейший производитель и экспортер нефти, решила временно приостановить расширение мощностей добычи нефти. Расширение мощностей добычи до 12.5 млн. баррелей в сутки – достигнуто в результате инвестиций в размере $20 млрд. Слишком велика цена для такого расширения мощностей.

Пик добычи нефти – это одна из объективных причин роста цен. Одновременно с этим имеют место попытки сторонников «теории заговора» найти причины безудержного роста цен на нефть политического характера. И основными «заговорщиками» этого процесса называются Саудовская Аравия и целая серия американских компаний [37]. Саудовская Аравия – это крупнейший экспортер нефти в мире. Фактически возглавляя Организацию стран – экспортеров нефти, она в достаточно высокой степени контролирует предложение нефти в мире. При этом экономика Саудовской Аравии менее диверсифицирована, чем российская, и, по большому счету, вся страна представляет собой большую нефтяную компанию. Поэтому вопрос цены на нефть для Саудовской Аравии является еще более важным, чем для России. Индекс саудовского фондового рынка – ТАSI в большей степени отражает как настоящий уровень цен на нефть, так и ожидания саудовских инвесторов относительно будущих цен на нефть.

Разнонаправленное движение индекса ТАSI и цен на нефть в первой половине 2008 г. представлялось весьма странным. Цена на нефть выросла на четверть, а индекс ТАSI упал на 12%. Крупными игроками на фондовом рынке королевства являются инсайдеры: члены королевской семьи и их приближенные. Разнонаправленность движения цены на нефть и фондового индекса королевства могла свидетельствовать о том, что Саудовская Аравия еще в начале 2008 г. была осведомлена о предстоящем падении цены на нефть, и эта осведомленность нашла выражение в игре инсайдеров на падении саудовского индекса на фоне роста цен на нефть.

В самом деле, за 105 торговых сессий (с 14 июля по 5 декабря 2008 г.) цена на нефть сорта Brent упала на $104.75. Средний темп падения цены составлял $1 в день, что предполагает довольно жесткий контроль над нисходящим движением цены в указанный промежуток времени. Это наводит на мысль, что за падением цены на нефть могла стоять организованная сила, контролировавшая скорость и глубину падения. При этом сила достаточно мощная, способная перебороть хаотическое движение рынков.

Дневной оборот рынка фьючерсов на нефть равен примерно трехдневной совокупной мировой добыче нефти или пятидневному обороту международного рынка нефти. Понятно, что Саудовская Аравия, и не она одна из числа стран-членов ОПЕК, делает крупные спекулятивные операции на рынке фьючерсов. Единственная сила, которая способна ей противостоять, – это держащий до 20% позиций по нефти на Нью-Йоркской бирже государственный US Oil Fund. Этим игрокам вовсе не обязательно быть противниками. Поскольку на фьючерсном рынке можно заработать как на росте цен на нефть, так и на падении, в случае необходимости Саудовская Аравия и US Oil Fund могут сыграть вместе – и ничто не сможет противостоять подобному тандему.

В логике специалистов по «теории заговоров» поражает одно обстоятельство – огромное количество предположений, притянутых «за уши». Вот и сейчас нашли «заговорщиков» в лице Сайдовской Аравии и фонда US Oil Fund. Далее эти специалисты делают вывод, что рынок нефти манипулируем. Причем, ограниченное количество игроков на рынке нефти, играет против остальных – и, как это положено в теории заговоров, переигрывает остальных игроков в свою пользу.

На самом деле, это далеко не так. Слишком просто получается у сторонников теории заговоров. Цена на нефть – это результат влияния огромного количества факторов. И Саудовская Аравия с фондом US Oil Fund играют здесь далеко не первую роль. В реальности на рынке сложилась такая ситуация, когда Саудовская Аравия решает увеличить добычу нефти, а это не оказывает большого влияния на цены. Дело в том, что увеличение добычи сокращает свободные мощности, что создает опасения по поводу будущих поставок. Результатом является рост, а не падение цен, как можно было бы предположить на первый взгляд. Этот факт явно противоречит доводам сторонников «теории заговоров».

1.21. Субсидии – драйвер роста цен

С точки зрения экономики, резкий рост цен на нефть должен привести к снижению спроса. Но сегодня этого не происходит. Бум потребления нефти в развивающихся странах перекрывает снижение спроса в странах развитых. Это важное отличие современного нефтяного бума.

В 70-х годах в мировой экономике доминировали развитые страны. Ближний Восток практически не имел внутренних рынков. Индия, Китай и СССР находились вне мировой экономики. Сейчас ситуация изменилась радикально. Если развитые страны реагируют на рост нефтяных цен снижением спроса, то развивающиеся страны ведут себя иначе. Структуры их экономик еще не достигли того уровня потребления, который будет способен сохранять устойчивость даже при столь высоких ценах. Так в США сегодня насчитывается 250 млн. автомобилей, в Китае – 37 млн. Удвоение или утроение китайского автопарка, которое рано или поздно произойдет, потребует значительного потребления нефти.

Характерной особенностью роста потребления нефти в развивающихся странах является факт наличия топливных субсидий. Это означает, что четверть бензина в мире продается ниже рыночных цен. Так, литр бензина в Венесуэле стоит всего 5 центов, в Саудовской Аравии – 15. В странах Юго-Восточной Азии бензин стоит 50–65 центов за литр. В то время как в США литр бензина обходится потребителям в $1.04, а в Британии – в $2.29. Фактически это означает, что потребители во многих развивающихся странах не будут реагировать на растущие цены, пока они настолько защищены ценовыми субсидиями. Поэтому они продолжают наращивать потребление нефти, подталкивая спрос и цены вверх.

И хотя многие правительства развивающихся стран вынуждены озаботиться проблемой субсидий, на которые стало уходить слишком много бюджетных средств, и корректировать внутренние цены, этот процесс неизбежно будет растянут во времени. Это поддержит рост спроса на нефть со стороны развивающихся стран, какими бы высокими ни были цены в краткосрочной перспективе.

Нельзя исключить, что наиболее реальной перспективой для нефтяных цен станет колебание в диапазоне $50-70 за баррель на протяжении 2009–2012 гг. С одной стороны это поддержит уровень добычи при возросших издержках, а с другой – не приведет к резкому сокращению спроса на нефть по сценарию 70-х годов. Выражаясь языком трейдеров, на рынке нефтяных цен на несколько лет установится высоковолатильный флэт с частым боковым трендом.

1.22. Ценовые манипуляции

Министерство энергетики США еженедельно публикует данные о коммерческих запасах нефти. Это очень важная для рынка информация: нередко она провоцирует изменение цен на фьючерсные контракты на нефть, торгующиеся на бирже NYMEX. У комиссии по срочной биржевой торговле США появились подозрения относительно того, как нефтяные компании сообщают информацию о запасах нефти. Компании могут искажать данные, сообщая министерству заниженные данные о запасах в своих хранилищах, провоцируя тем самым скачок цен. После этого компании могут продавать физическую нефть по более высокой цене [38].

Регуляторы подозревают, что компании проводят сделки по покупке и продаже физической нефти исключительно с целью повлиять на краткосрочную динамику цен на нефтяные фьючерсы. Пока информация комиссии закрыта и неизвестно, попали ли в поле зрения ее какие-то конкретные компании. Однако эксперты, знакомые с работой комиссии, говорят, что расследование она начала после того, как получила от источников на рынке торговли нефтью информацию о возможных причинах неожиданных и значительных изменений цен. Комиссия по срочной биржевой торговле США собирает показания участников рынка по развитию ситуации в периоды таких скачков и сопоставляет полученную от них информацию с другими данными о спросе и предложении, что позволяет оценить ее достоверность. А, как известно, предоставление комиссии ложной информации является нарушением закона.

1.23. Задиристый драйвер Urals

Наиболее неприятным из последствией финансового кризиса и обвала российского фондового рынка в сентябре 2008 г. стало снижение цен на нефть. Российская нефть марки Urals упала в цене до $85 за баррель против $120-140 в июне-июле. При дальнейшем падении цен на нефть параметры бюджета страны придется пересчитывать, поскольку он составлен из расчета цены в $78 за баррель, а при цене ниже $70 профицит бюджета сменится дефицитом. Финансовый кризис стал угрозой для российского бюджета. Снижение фактической цены Urals по отношению к прогнозной на уровень ниже $75 за баррель потребовало коррекции финансовой стратегии Правительства России и пересчета параметров текущего бюджета [39].

Бездефицитным федеральный бюджет как в 2008 г., так и в 2009 г. будет только при цене нефти марки Urals $70 за баррель. Российская финансовая система снизилась к нижним пределам тех значений, на которых базировались параметры бюджета. Это не вызвало оптимизма. Правительство России считает, что только в 2012-2014 гг. можно будет перейти к профицитному бюджету страны. А, за одно, и покрывать дефицит бюджета за счет выпуска траншей федерального займа.

1.24. Аналитики в шкуре спекулянтов

Нередки случаи, когда аналитики крупных инвестиционных компаний публикуют искусственно созданную информацию с целью вызватьт судорожные движения на рынке. Затем аналитики временно перевоплощаются в спекулянтов и неплохо на этой информации зарабатывают. Пример тому история отчета аналитика Morgan Stanley с прогнозом нефтяных цен. Отчет вышел с броским заголовком: «Ситуация с поставками нефти может вызвать рост цен до $150 за баррель к 4 июля 2008 г.» [40].

Учитывая, что накануне рынок нефти уже был подогрет заявлениями главы Европейского ЦБ Жан-Клода Трише о возможном повышении учетной ставки в июле, все это привело к снижению курса доллара. Это мгновенно провоцировало повышение цены барреля, выраженной в долларах. Прогноз Morgan Stanley подлил масла в огонь. В итоге $138 за баррель давали уже к вечеру 6 июня – на $10 больше, чем днем ранее. Так резко за одни сутки нефть не дорожала со времен кризиса в 1970-х годах. Подкрепив ценовой потолок прогнозов информацией о том, что запасы нефти в США с марта упали на 35 млн. баррелей стало понятно, что способов изменить восходящий тренд в ближайшее время нет. А то, что не к 1 июля поднимутся цены, а к 4-му, цепляло читателя сильнее, ведь это День независимости США.

Было очевидно, что за счет подобных приемов Morgan Stanley преследовал цель повлиять на участников рынка, чтобы они бросились скупать нефтяные контракты. В этом случае цена и впрямь начинает расти, а, следовательно, позволяет спекулянтам фиксировать прибыль. Очевидно, что Morgan Stanley был сам заинтересован в таких прогнозах, чтобы выгодно слить свои срочные контракты. Morgan Stanley – не просто инвестиционный банк, это крупным игрок собственно нефтяного рынка. В 1982 г. банк открыл отделение Morgan Stanley Commodities, которое поначалу занималось операциями с драгметаллами. Спустя два года появился второй товар – нефть. С тех пор черное золото стало приоритетным товаром для Morgan Stanley, хотя ассортимент продолжал расширяться: с 1989 г. банк торгует газом, с 1993 г. – неблагородными металлами, с 2001 г. – углем.

Поведение аналитиков крупных инвестиционных банков, которые выпускают провокационные прогнозы, влияющие на рыночные цены, весьма беспокоит, например, экспортеров нефти. В ОПЕК боятся резкого снижения спроса на нефть: цены могут достичь уровня, когда потребители просто начнут отказываться от закупок. Представители арабских нефтяных держав постоянно повторяют: нефти добывается достаточно, предложение соответствует спросу. Они прямо призывают инвестиционные банки прекратить публикацию прогнозов нефтяных цен: рынок на них слишком остро реагирует.

1.25. Колдун Мобиус

В декабре 2006 г. Марк Мобиус заявил, что российский рубль чрезвычайно переоценен. В своем выступлении на инвестиционной конференции в Нью-Йорке он предупредил, что если российский рубль не начнет падать в цене в течение года, это может привести к очень серьезным для России последствиям. Заявление Мобиуса стало совершеннейшей неожиданностью для аналитиков, однако авторитет финансового гуру не позволял просто отмахнуться от его оценок. За полгода до дефолта в 1998 г., Мобиус также предупреждал Россию о грядущих неприятностях. Но в России, как известно: пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

Логическая конструкция доводов Мобиуса проста: в России аномально низкое соотношение количества денег в обращении к объемам золотовалютных резервов. Если в России количество денег в обращении примерно равно объему золотовалютных резервов, то в Японии это соотношение равно 4.6, в Канаде – 5.4, в Германии – 26. Хотя есть страны вроде Южной Кореи и Бразилии, где количество денег в обращении меньше резервов. В России, за 8 лет, это отношение уменьшилось с 2.2 до 1. Произошло это по причине роста экспортных доходов. И ради снижения инфляции Центральный банк России сдерживал рост денежной массы в обращении. Такое соотношение количества денег в обращении и резервов с чисто арифметической точки зрения и привело к укреплению курса рубля. Однако стратегически оно означает, что финансовые возможности страны превышают ее способность использовать эти ресурсы примерно в пять раз. Это аномалия. Но всякая аномалия – это неравноценная ситуация, и она рано или поздно должна разрушиться [41].

Что наблюдалось в сентябре 2008 г.? Падающий российский фондовый рынок и быстро падающий рубль, как результат крайне недальновидной финансовой политики Правительства России. Так же как в 1995–1997 гг., и с 2006 г. российское хозяйство стало быстро возвращаться к экономической модели мощной сырьевой державы, где импорт заемного капитала становится источником и потребления, и инвестиций, а экспорт сырья – гарантией возврата этих инвестиций. Почему Россия возвратилась к этой модели, почему не хотела инвестировать собственные деньги в свое хозяйство? Видимо потому, что бывший премьер Виктор Черномырдин специально оставил эти «грабли», чтобы премьер Владимир Путин на них повторно наступил. Эта модель была обречена на кризис изначально [42].

В августе 1998 г. российская национальная валюта падала очень быстро. За полторы недели рубль подешевел на 30%. Потом валютную биржу закрыли на неопределенный срок. В сентябре 1998 г. случился настоящий обвал – в какой-то момент сама цена денег перестала быть очевидной. Весной 1999 г., когда авиация НАТО стала бомбить Югославию и премьер Евгений Примаков развернул свой самолет над Атлантикой, рубль снова сильно упал – за одну неделю на 10%. Прошло 10 лет, и этот показатель был побит: за первую рабочую неделю 2009 г. рубль потерял еще больше – 11% по отношению к доллару [43].

Что послужило катализатором этого кризиса – уже все равно. Не было бы войны с Грузией в августе 2008 г. или снижения цен на сырье, так было бы достаточно экономического кризиса в Европе, чтобы российский «фондовый пузырь» начал сдуваться. Достаточно было любой малости. Потенциал экспорта исчерпан. Импорт растет. Рубль переоценен. Ведущие банки и компании страны перекредитованы. Долго поддерживать положительное сальдо торгового и платежного баланса в таких условиях просто невозможно.

Приняв рыночную экономику за основу хозяйства страны, нельзя стать не то, что инновационной, даже просто экономически состоятельной страной, не обеспечив доступа национальных игроков к национальным деньгам. Пока правительственные эксперты по экономике будут скрывать это обстоятельство, потворствуя концентрации финансовых ресурсов у единиц игроков финансового рынка, экономику России будут сотрясать регулярные кризисы.

А вот что касается американского фондового рынка, то колдун Мобиус ожидает улучшения ситуации в ближайшем будущем. По его мнению, факт сделки по приобретению Merrill Lynch и отказ финансовых властей США помогать Lehman Brothers свидетельствуют о том, что финансовые рынки США приблизились ко дну [44].

Глава 2. Суверенный капитал

В налоговой инспекции:

– Да как вы посмели, заполняя анкету, в графе «иждивенцы» написать «государство»?!

(Анекдот)

2.1. Что есть поток?

Каждый человек в сознательном возрасте стремится заработать денег. Самый простой способ – это устроиться на работу и получать зарплату. Понято, что на зарплату свой бизнес не открыть. Можно воспользоваться кредитом, но это рискованно, поскольку результат развития персонального бизнеса точно неизвестен. Большинство современных бизнесменов, от миллиардеров до индивидуальных предпринимателей, используют другой способ постоянного извлечения прибыли. Для этого требуется создать поток активов. Потоки могут быть денежные, товарные, сырьевые (газ, нефть, металлы, руды, лес и т.д.), продуктовые, информационные, потоки услуг и др. Главное чтобы эти потоки активов жили в дружбе с уголовным кодексом. Поток активов создать непросто. Просто – это получить его по наследству, хотя и нелегко затем удержать. На потоке активов всегда можно заработать много. Размер заработка определяется способностями. Рассмотрим примеры.

Владелец (или владельцы) банка имеет постоянный финансовый поток. За обслуживание клиентов банк получает комиссионные в виде доли от величины денежного потока. Банки являются активными участниками экспортно-импортных операций и при конвертировании валюты имеют постоянную прибыль в размере спрэда. Кроме того, банки активно участвуют в работе фондового рынка, где возможности получения постоянного дохода весьма велики. Банки могут отмывать деньги, но это уже противоречит дружеским отношениям с уголовным кодексом.

Владелец нефтяной скважины имеет постоянный поток нефти, которую не сложно конвертировать в деньги и, таким образом, нефтяной поток превратить в денежный поток.

Брокерские компании оказывают услуги на фондовом рынке. Эти услуги постоянно конвертируются в денежный поток. За свои услуги на фондовом рынке брокерские компании получают комиссионные от купли-продажи биржевых активов, доходы по сделкам репо, доходы за кредитование маржинальных сделок и предоставление плеча.

Поток может быть простым, в этом случае он представлен одним активом. Если поток представлен несколькими активами, это называется диверсифицированный поток активов. Чем более диверсифицирован поток активов, тем более узнаваем владелец миллиардов прибыли с этого потока, или в конечном итоге олигарх (в русской интерпретации) или промышленный магнат (в западной интерпретации).

Надо отметить поток стоящий особняком от всех возможных потоков активов – это поток суверенного капитала. Слово суверенный (souverainetй) означает верховенство, совокупность верховных прав, принадлежащих государству или его главе. Так, мониторинг активности инвесторов в России показывает, что основным владельцем активов, обращающихся на фондовом рынке, остается, как ни странно, государство. Мало того, за пять лет его участие в совокупном акционерном капитале эмитентов, чьи бумаги торгуются на организованном рынке, увеличилось с 20 до 35% [45]. После нового выпуска акций Сбербанка, IPO ВТБ и размещений в сфере электроэнергетики доля государственной собственности постоянно растет. В банковском и энергетическом секторах денежная оценка портфеля, которым владеет главный мажоритарий, достигает почти $370 млрд., или более трети ВВП. Другая категория собственников – руководство и инсайдеры, наоборот, уменьшает свое присутствие на фондовом рынке: с 2003 г. их доля сократилась с 38 до 23%. В свободном обращении находится порядка 26% активов. Меньше всего ценных бумаг сосредоточено в руках стратегических инвесторов – под их контролем около 16% рынка. Однако доля активов, принадлежащих стратегам, будет расти и дальше. Объяснение простое: привлечь иностранные компании в качестве миноритарных акционеров – одна из задач правительства, нацеленного на экономический и промышленный рост. При этом энергетический сектор находится под пристальным вниманием, постоянным контролем и непрерывным увеличением акционерной доли государства.

2.2. Краткий экскурс в историю

Постоянный успех делает из разбойников хороших бизнесменов.

В. Швебель, немецкий ученый и публицист

Причины наращивания государственного контроля за энергетическим сектором экономики России объясняются ее экономическими пристрастиями на протяжении всей истории страны. Известно, что история Древней Руси изобилует чередой кровопролитных походов, чередой выяснений отношений друг с другом между российскими князьями и с внешними врагами. Причиной этих кровопролитных историй служило грандиозное коммерческое предприятие, кормившее страну семь столетий, – торговля пушниной. Поставки в Европу ценных и целебных мехов полностью контролировались древнерусскими князьями. «Меховой путь» в полную силу заработал в IX веке, когда заезжие варяги вместе со славянами, угро-финнами и тюрками-болгарами проложили и освоили два водных пути, связавших Северную Европу с цивилизованным миром Средиземноморья и Ближнего Востока. Для европейского аристократа не было более ценного подарка, чем роскошный мех из далеких северных стран.

Выражаясь современным языком, древнерусские князья «сели на трубу», и вполне удовлетворились ролью «транзитера». Лесные просторы европейского северо-востока открывали возможность масштабного промысла пушнины. Этим сырьем и были наполнены первые экспортные поставки из Руси на запад и восток. Неслучайно и названия первых русских денежных единиц («куна», «гривна куй») имеют «меховое» происхождение.

О размахе меховой торговли говорят сотни кладов арабского серебра, зарытых на всем протяжении торгового пути – от поволжских земель до шведского и датского побережья. Древнерусские княжества не вели, конечно, экспортно-импортную статистику, но, по современным оценкам, в IX-XI веках в Россию пришло с востока порядка $3.3 млрд. в современном эквиваленте [46]. Это означает, что активное торговое сальдо древнерусской экономики на протяжении трех столетий равнялось примерно 2% ВВП в год. Это в пять раз меньше, чем торговое сальдо России в 2007 г., но на средневековое, натуральное по преимуществу хозяйство стабильный приток денег влиял, по всей видимости, куда живительнее, чем лавина нефтедолларов на современную российскую экономику.

Большую часть доходов Руси обеспечивала компактная, не боящаяся длительной транспортировки пушнина. На Волжском пути сбывалось не менее 500 000 шкурок в год, что приносило до 1000% прибыли. Меха также составляли основу дани, которую взимали первые киевские князья. Шкурки стекались в административные центры Северной Руси – Новгород, Белоозеро. Потом часть товара поступала в Киев, откуда княжеским флотом отправлялась в Византию.

Меховой бизнес задавал направления не только экономике Древней Руси, но и славянской экспансии. По большим рекам – Шекспе, Онеге, Сухоне, Северной Двине – двигались все дальше на север и восток не только купцы и добытчики, но и обычные переселенцы. Древнерусские «охотники» доходили вплоть до Северного Урала, снимая сливки путем неравноценного обмена, а то и прямого грабежа аборигенов. Вернувшись с богатой добычей из далекой Югры, купцы ставили в Новгороде церкви – в благодарность за удачу и во спасение грешных душ. Возникшие в X – XII веках на водных артериях и волоках поселения позволили славянам освоить колоссальные территории между водоразделом Волги и Сухоны и Белым морем. Главным магнитом для них была та же пушнина.

Дела шли блестяще, но еще до нашествия Орды у древнерусской «меховой корпорации» возникли серьезные трудности. Уже в XII веке потеряли значение прежние мировые торговые пути. Подъем экономики Западной Европы и Крестовые походы сделали в Средиземноморье более выгодными прямые связи с Востоком. Окончательно распался Арабский халифат, истощились серебряные рудники, и сократилась чеканка монет. Спрос на пушнину возрастал, а в промысловых районах Руси пушного зверя оставалось все меньше. В XII – XIII веках начинается настоящая игра с нулевой суммой: князья и княжичи пытаются растащить по своим углам куски все уменьшающегося «пушного пирога». Перед татаро-монгольским нашествием беднеющая и разобщенная держава Рюриковичей сильно ослабла.

На то, чтобы вернуть контроль над меховым, или как сейчас говорят сырьевым экспортом, у наследников Киевской Руси ушло целых три столетия. К середине XVI века Москва снова вернула торговые пути и экспортные потоки. Низкий уровень экономического развития при постоянных войнах, отсутствии промышленности и морской торговли не оставлял властителям Московии другого источника богатства, кроме внешней торговли пушниной. Только идти за пушниной пришлось намного дальше – в Сибирь и на Дальний Восток.

Таким образом, на протяжении нескольких столетий экономика России была ориентирована на торговлю сырьем. Благодаря варягам у восточных славян появились рынки сбыта. Законы жизни оказались удивительно простыми. Чтобы в стране появилось много денег, для начала нужно хоть что-то на мировом рынке продать. Что может предложить Россия в современных условиях? Может ли она (как США и Япония) предложить высокие технологии? Вряд ли. Отставание современной России в этой области составляет несколько десятилетий. Может ли Россия (как Китай и страны Юго-Восточной Азии) предложить дешевые рабочие руки своих граждан? Тоже нет. Квалифицированных работников в России всегда было немного, а зарплаты у нас в десять-пятнадцать раз выше, чем у тех же китайцев. Часто говорят, что Россия – великая сельскохозяйственная держава и вообще до революции мы кормили пол планеты. Однако и это не является правдой. Главные нивы и пастбища Российской империи располагались не в России, а на территории сегодняшней Украины. Сама Россия лежит слишком далеко к северу в зоне рискованного земледелия. На большей части территории России сельское хозяйство убыточно. Остается только одно: природные богатства – то, что спрятано в наших недрах – нефть, газ, цветные металлы. Именно это и становится национальной идеей новой России.

2.3. Позвоночный хребет мировой экономики

В 1859 г. в штате Пенсильвания были обнаружены большие запасы нефти. Открытие нефтяного месторождения – для того времени это была хорошая новость, но все же не настолько хорошая, какой она была бы сейчас. Что делать с этой черной пахучей жидкостью, в позапрошлом веке мало кто понимал. Чтобы освещать жилища, наши предки использовали китовый жир. Чтобы передвигаться по миру – конные экипажи и колесные пароходы. Добывать нефть казалось дорогим и бессмысленным занятием.

Молодой коммерсант Джон Д. Рокфеллер одним из первых решил попробовать себя в нефтеперегонном производстве, изготавливая керосин. Его можно по праву назвать основоположником нефтяного тренда цивилизованного мира. Спустя всего сорок лет компания Рокфеллера стала крупнейшей монополией США и уступала только финансовой империи знаменитых миллионеров Морганов. В начале XX века в Техасе была основана Texas Сo. Бурить в районе Персидского залива первой начинает Англо-Персидская нефтяная компания. А в Российской империи в районе Баку начинают качать нефть шведы братья Нобели. На подхвате у Нобелей работает компания Royal Dutch/Shell, которая танкерами развозила русскую нефть покупателям.

Нефти качали все больше. В 1908 г. на рынке появляется первый серийный автомобиль Ford. Всего за три года в США был продан миллион таких машин. Спустя еще четыре года англичане первыми в мире освоили серийное производство танков. И если авиация использовала керосин, то танки и автомобили работали уже только на бензине. Тот, кто контролировал рынок бензина, контролировал мировую политику.

Понимая, в какую сторону «дует ветер», британский адмирал Дж.Фишер произнес пророческую фразу: «В XX веке миром станет владеть тот, кто владеет нефтью». После Второй мировой войны выяснилось, что нефтью владеют в основном арабские государства Ближнего Востока. Первоначально арабскую нефть делили между собой англичане и французы. Но к 1950-м годам бывшие колонии добились независимости, и почти вся местная нефть – быстро перешла под контроль американцев. Нефть к этому времени превратилась в позвоночный хребет всей мировой экономики. Однако само «черное золото» стоило в те годы не очень дорого: $2-3 за баррель. Переломным стал 1973 г. На Ближнем Востоке началась очередная арабо-израильская война. Евреи разбили арабов на всех фронтах, и, чтобы хоть как-то выкарабкаться из ситуации, те заявили, что прекращают отгрузку нефти всем израильским союзникам. Цены на бензин моментально взметнули вверх – и с тех пор уже никогда не опускались до прежнего уровня. Всего за два года цена нефти выросла в четыре раза. А через несколько лет установились на невиданном прежде уровне в $32. Торговля нефтью становилась прибыльнее, чем торговля оружием или кокаином.

Цены взвинтили арабы, но руки на этом погрели все, у кого имелась хоть небольшая собственная скважинка. И прежде всего Советский Союз. В стране нефти было немного, и по качеству она была хуже арабской. Зато советские генсеки были куда более предсказуемыми партнерами, чем арабские шейхи и диктаторы. Именно после 1973 г. нефть превратилась в фундамент всей советской экономики. При Хрущеве СССР добывал 148 млн. тонн нефти, при Брежневе добыча выросла вдвое до 353 млн. тонн, а к эпохе Горбачева – еще вдвое до 624 млн. тонн – мировой рекорд добычи в отдельно взятой стране.

Но СССР на протяжении всей своей истории пытался стать военной сверхдержавой. На военные нужды тратилось до 60% бюджета. На военных расходах надорвалась советская экономика. Промышленность потихоньку умирала. Производимые заводами товары были никому не нужны. Зато Запад послушно покупал российскую нефть, и на эти деньги страна могла худо-бедно жить.

При президенте В.Путине разговоры о том, что Россия все-таки станет великой, начались в новой редакции. Только теперь величие страны будет не военным, а энергетическим. Зачем пугать врагов нашими ракетами? От политики «у нас есть баллистические ракеты» Россия начинает смещаться к политике «мы можем и газ отключить». Прежде ориентиром служили грозные империи прошлого. Видимым знаком русского величия были ощетинившиеся армия и флот, марширующие по брусчатке солдаты, ревущие в небесах бомбардировщики. Теперь в качестве ориентира предлагаются совсем другие картинки. Россия будет великой, потому что станет богатой. Мы будем не штамповать танки, как сталинский СССР, а продавать нефть, как саудовские шейхи.

Саудовская Аравия – крошечное государство, которое и на карте-то отыщет не каждый. У этого государства нет ни могучей армии, ни гигантских авианосцев. Каких-то шестьдесят-семьдесят лет назад более жуткой дыры невозможно было себе представить. Нищие арабские племена бедуинов воровали друг у друга верблюдов, а потом десятилетиями вели войны за их возвращение. Здесь не было ни высоких технологий, ни квалифицированных кадров, ни сельского хозяйства. Зато здесь была нефть. И когда Саудовская Аравия наладила торговлю этой нефтью, ни у кого не осталось сомнений, что на карте мира появилась еще одна великая держава. Сегодня Саудовская Аравия – страна с одним из наиболее высоких в мире доходов на душу населения. Арабы давно утратили навыки угона верблюдов. Теперь они ездят на «кадиллаках», которых здесь больше, чем во всей остальной Азии. Еще недавно европейцы морщились от презрения, едва заслышав слово «араб». А теперь от наследника британской короны жена – леди Диана, ушла не к кому-нибудь, а именно к арабу аль-Файеду.

Можно ли представить что-то подобное и в России? Новое руководство страны уверяет, что можно. Например, под управлением губернатора Абрамовича Богом забытая «страна Чукотка» уже превратилась в маленькую заполярную Саудовскую Аравию. Если правильно отстроить систему, то похожий фокус можно провернуть в масштабах всей страны. Почему нет? Только систему нужно отстроить по-настоящему правильно.

Как функционировал поздний Советский Союз? Руководство страны продавало нефть, а на вырученные средства содержало население. Производительность труда была почти нулевой, управление бездарным, квалификация работников крайне низкой. Но все это было неважно, потому что деньги страна получала не от промышленности, а от торговли нефтью и газом.

Затем Советского Союза не стало. Благодаря залоговым аукционам русская нефть перешла в частные руки. Сразу после этого в стране появились собственные миллиардеры. Потому что деньги, которые раньше делили на всех, теперь сосредоточились в одних руках. Кроме нефти и газа, торговать России было нечем, и нефть теперь стала частной.

Понадобилось всего несколько лет, чтобы стало ясно: выстроенная система не может существовать долго. С олигархами нужно что-то делать. Президент В.Путин стал понемногу разворачивать страну назад: к тому, с чего когда-то все начиналось. Наученная горьким опытом, русская власть больше не собиралась делиться нефтяными деньгами с олигархами. И не только нефтяными – вообще никакими деньгами. Власть поняла, что деньги лучше хранить во внутреннем кармане. А внутренний карман – это и есть суверенный капитал. Вместо банков Березовского, Гусинского и Ходорковского теперь денежки оказались сосредоточены на счетах «Газпрома», «Роснефти», «Рособоронэкспорта» и «Российских железных дорог». На смену гигантским частным состояниям ельцинской эпохи пришли еще более гигантские, но государственные компании.

Приватизированные и проданные на залоговых аукционах компании при В.Путине одна за другой стали возвращаться государству. Был восстановлен контроль над «АвтоВАЗом». Возвращены «ВСМПО-Ависма» (второй в мире производитель титана) и ОМЗ (крупнейшая в России компания тяжелого машиностроения). Отнята у иностранцев доля в проекте «Сахалин-2». А главное, вернулись нефтяные компании: Роман Абрамович добровольно продал «Сибнефть», а Михаил Ходорковский не совсем добровольно расстался с «Юганскнефтегазом». Деньги, прежде поступавшие в карман бизнесменов, теперь должны были поступать в государственный бюджет. Именно на эти деньги власть собирается кормить собственное население.

Вписаться в мировую экономическую систему Россия попробовала довольно поздно. Самые теплые места были уже заняты. Русская нефть не очень привлекала западных покупателей. Основную ставку они делали на Персидский залив, а, скажем, США предпочитали покупать топливо у себя, в Западном полушарии (в Венесуэле и Мексике). Зато на руках у России остается козырь, побить который пока не может никто: природный газ.

По запасам газа Россия занимает первое место в мире. Причем альтернативы этому топливу нет, а значит, и через десять, и через двадцать, и через тридцать пять лет Европа с Китаем будут по-прежнему покупать газ в России, и Россия сможет назначать на свой товар любую цену. Пусть промышленость у нас работает не очень – пока у России есть газ, страна останется великой. В России обнаружилось «государствообразующее» предприятие, им стал «Газпром». Уже сегодня этот гигант дает стране один рубль из каждых девяти. «Газпром» – это позвоночный хребет всей страны.

Превращение России в энергетическую супердержаву – это исторический тренд. А из истории известно, что тренды рождаются случайно. Политика В.Путина в историческом аспекте интересна. И цели у нее гуманны: даже спорить не стоит. Однако, никто, в том числе и В.Путин, не знает, какие случайные глобальные факторы могут все это нарушить. И какой тренд из этих ассистемных элементов станет преобладающим? Изобретут, например, дешевую водородную технологию, нефть и газ упадут в цене, и все проекты превратятся в пар, станут достоянием истории. А пока этого не произошло, Россия будет неуклонно держать в своих руках суверенный сырьевой тренд, конвертируя его в твердую валюту.

2.4. Восходящий тренд

До середины 60-х годов западные нефтяные компании (прежде всего американские и британские, известные как «семь сестер») доминировали на мировом рынке нефти. С появлением ОПЕК их позиции несколько ослабли, но до сих пор они остаются одними из крупнейших компаний не только в нефтяном секторе, но и вообще в мировой экономике. Однако уже в ближайшие 5–10 лет ситуация может измениться.

Сокращение доказанных запасов в развитых странах, а также усложнение доступа на рынки в странах ОПЕК, играют с транснациональными нефтяными компаниями злую шутку. Они с каждым годом все больше вытесняются из нефтедобычи, хотя сохраняют заметные позиции в переработке нефти и в торговле нефтепродуктами. Уже через десять лет, когда основная часть запасов Северного моря и американского шельфа в Мексиканском заливе будет близка к исчерпанию, их роль в глобальной нефтедобыче будет второстепенной. Оказавшись вытесненными из основных стран с заметными нефтяными резервами, международные нефтяные компании будут вынуждены заново изобретать себя [32].

Действительно, в последние пять лет перспективы международных нефтяных компаний радикально изменились. На рубеже десятилетия они надеялись пополнить свои резервы, выйдя в богатые нефтью страны, – готовность открыть свои ресурсы для разработки лидерам нефтяного рынка обсуждали не только Венесуэла и Россия, но и Иран и Саудовская Аравия. Однако нефтяной бум и заработанные миллиарды долларов обеспечили эти страны достаточными финансовыми ресурсами для реализации новых проектов. Так, Иран и Саудовская Аравия оставили свой нефтяной сектор в ведении национальных компаний. В России укрепились госкомпании и пересмотрено участие иностранцев в освоении Сахалина (заметный иностранный капитал присутствует лишь в форме совместного предприятия ТНК-ВР). В Венесуэле вообще происходит национализация. Неудивительно, что сегодня 80% резервов нефти находится на балансах национальных нефтяных компаний, и потому эти резервы закрыты для международных нефтяных гигантов. В 2007 г. 11 из первых 20 крупнейших нефтяных компаний мира – национальные нефтяные компании. Одна из причин грядущего снижения влияния международных компаний – растущие сложности с доступом к ресурсам стран, где они объявлены национальным достоянием [47].

Это и понятно, что владеющее ресурсами государство не хочет отдавать их полностью в распоряжение иностранным компаниям. Ведь энергоресурсы – не только вопрос налогов и роялти, но также экономического и социального контроля внутри страны и политического – за ее пределами. Примером тому является «Газпром», который за счет высоких доходов от экспорта дотирует население и промышленность России, а также все чаще играет роль внешнеполитической дубинки. Прямой контроль государства над ресурсами дает больше возможностей использовать природную ренту по своему усмотрению.

Сейчас три четверти доказанных запасов углеводородов в мире приходится на ОПЕК и Россию – страны, все более закрывающие свои недра от иностранцев. В России недавно этот подход ощутили на себе участники проекта «Сахалин-2» Shell, Mitsui и Mitsubishi, которые в конце 2006 г. согласились продать контрольный пакет компании-оператора проекта «Газпрому».

Через десять лет большая доля добычи будет осуществляться национальными нефтяными компаниями, не только в странах ОПЕК, но и за ее пределами – в Мексике, Бразилии, России или Казахстане. Это приведет к изменению баланса на нефтяном рынке. Суверенные компании станут оказывать большее влияние на ценообразование и будут стараться поддерживать цены на оптимальном уровне. Для стран-производителей нефти это отличный шанс воспользоваться своими ресурсами и задать восходящий сырьевой тренд, который можно быстро конвертировать в твердую валюту. Хотя, существуют и риски, которые проявятся как непредвиденные случайности. Если национальные компании не смогут обеспечивать необходимый объем инвестиций и применять сложные технологии, которые потребуются для разработки все более сложных месторождений, особенно «нетрадиционной» нефти, то они окажутся в проигрыше. В этом случае без «семи сестер» уже никак не обойтись. Надо отдать должное этим компаниям, накопленные средства они упорно вкладывают в разработку высоких технологий добычи сложных месторождений.

2.5. Пессимизм полезен для роста цен

России выгоден самый пессимистический вариант развития глобальной энергетики. В этом случае тренд роста цен на энергоносители только стабилизируется, и будет постоянно расти. Чтобы и дальше наслаждаться плодами высоких цен на нефть, России нужно вести себя на международной арене как можно агрессивнее, чтобы рынки считали ее опасной. А еще нужно делать все возможное, чтобы усилить нестабильность на Ближнем Востоке.

Главная неприятность для западных стран импортеров нефти – это высокие цены на нефть и газ. Не надо даже грубо давить на покупателей. Достаточно российским руководителям почаще встречаться с Уго Чавесом, Ким Чен Иром, Лукашенко и теми, кто придет им на смену, а представителям следующих кремлевских администраций – почаще вспоминать идеалы Че Гевары. Полезно будет также поддерживать движение «Хезболла» и Иран – хотя бы только на словах. Этого достаточно для создания «геополитического напряжения», которое рынки не преминут отразить в высоких ценах на нефть.

Хотя и страны-импортеры не будут сидеть сложа руки перед лицом растущей зависимости от стран ОПЕК и России. США, ЕС, Китай, Япония и Индия уже собираются перевести заметную часть автомобилей на этанол, интенсивно развивают ядерную энергетику. Конкретные цели уже поставлены правительствами этих стран. Если все пойдет, как задумано, рост импорта энергоносителей в страны ОЭСР может остановится к 2015 г. А к 2030 г., хотя потребность в углеводородном топливе и будет выше, чем сейчас, причин для роста цен на нефть останется гораздо меньше [48].

А стараться страны-импортеры нефти будут тем усерднее, чем выше будет пресловутое «геополитическое напряжение». А значит, выгода для России от дружбы с Чавесом и «Хезболлой» окажется лишь кратковременной. Как только импортеры все-таки найдут выход, тренд тут же оборвется. Был ли предсказуем такой результат? Как один из вероятных сценариев, да. Еще в конце 2005 г., когда доктрина России – как «энергетической империи» – была официально провозглашена, стало понятно, что Евросоюз и США никогда не поставят себя в полную зависимость от одного поставщика энергоресурсов. Напротив, чем громче будут греметь «имперские гимны», тем интенсивнее потребители займутся диверсификацией источников сырья. И тем более актуальной станет идея мощного картеля потребителей, способного давить на самодовольную сырьевую провинцию [49]. Но, когда именно это произойдет, не знает никто.

2.6. Педаль газа

Разговоры о возможном создании организации, которая была бы подобна ОПЕК, велись с конца 2006 г. Тогда эксперты НАТО заявили в своем докладе, что Россия может создать картель стран – экспортеров газа, куда могли бы войти также страны Центральной Азии, Алжир, Катар, Ливия и Иран. Россия занимает первое место в мире по запасам газа, Иран – второе, Катар – третье. Всего эти страны располагают примерно 60 процентами мировых запасов газа [50].

В 2007 г. разговоры о создании такого картеля начались снова, после того как Иран предложил России создать «газовую ОПЕК». Россия нашла более размытую формулировку – создание группы по согласованию цен на газ, и первым шагом к созданию такой группы будет защита интересов газовых экспортеров.

И вот 21 октября 2008 г. председатель правления Газпрома А.Миллер сообщил, что Россия, Иран и Катар договорились о сотрудничестве при заключении экспортных контрактов на газ. Фактически в этот день была сформирована большая газовая тройка (major gas troika). Три страны договорились о формировании специального комитета из представителей Ирана, России и Катара. Комитет будет обсуждать вопросы реализации совместных проектов в области геологоразведки, добычи, транспортировки и продажи газа.

В своем первом заявлении major gas troika поставила всех перед фактом – «эпоха дешевых углеводородов закончилась», и тройка будет исходить именно из этого факта в своей работе. В общем, педаль газовых цен будет только вдавливаться «в пол» как говорят водители. Какой прекрасный ценовой тренд искусственного образования! Создатели тройки надеятся, что «газовая ОПЕК» сможет, подобно Организации стран экспортеров нефти (ОПЕК) защищать интересы экспортеров и производителей газа, регулируя цены на топливо на мировых рынках. ОПЕК может влиять на стоимость нефти путем введения специальных квот на ее производство в странах, входящих в организацию. Таким образом, ОПЕК регулирует баланс спроса и предложения на мировом рынке.

В отличие от настоящей ОПЕК, газовому картелю договариваться о цене газа будет не так просто. Ведь контракты на поставки газа – долгосрочные, а на нефть – краткосрочные, поэтому стоимость газа контролировать сложнее. Кроме того, многие потребители газа, в том числе Евросоюз и США, неоднократно выступали против создания «газовой ОПЕК», опасаясь монополии на рынке. А Конгресс США пошел дальше, заявив, что картель представляет собой «глобальную организацию по вымогательству и рэкету».

После того, как major gas troika распространила известие о формировании газового картеля, можно было с уверенностью сказать, что оно вызовет критику со стороны США и стран Евросоюза. Ведь в такой ситуации они практически утратят свое влияние на газовый рынок. Для России, наоборот, картель будет выгоден – это же растущий ценовой тренд на газ. С одной стороны, в рамках «газовой ОПЕК» легче защищать свои интересы, в том числе в отношении цен на газ. С другой стороны, участники газового картеля всегда смогут договориться о разделе сфер влияния. Так что не исключено, что в недалеком будущем газовые войны с Украиной, или, скажем, с Белоруссией, будет вести не «Газпром», а целая «газовая ОПЕК». А гуртом и батьку легче бить.

2.7. Всепоглощающий тренд

Современная экономика уже совсем не та, которая была при классическом капитализме Карла Маркса. Современная экономика – это экономика представлений и ожиданий [51.]. Представления об экономике у правящей элиты формируют ожидания у населения. Однако на практике представления сильно расходятся с ожиданиями, как в меньшую, так и в большую стороны. И прекрасный пример тому кредитная политика Центрального банка.

Центральный банк России официально объявил, что в четвертом квартале 2008 г. российским компаниям предстоит погасить не менее $47.5 млрд. иностранных кредитов. Несмотря на мировой финансовый кризис и отток капитала из России в третьем квартале, привлечение и пролонгирование иностранных кредитов российскими компаниями и банками составило около $75 млрд. А вот $50 млрд., зарезервированных во Внешэкономбанке на рефинансирование корпоративных кредитов, может оказаться недостаточно уже в 2009 г. [52]. Если в третьем квартале 2008 г. Россия должна была погасить $60.4 млрд., то в четвертом – как минимум $48.7 млрд. Впрочем, выплаты по внешнему долгу могут оказаться и больше. Если возникнет необходимость погашать заимствования «до востребования» или те, по которым «график не определен или отсутствует», за этот период российской экономике может угрожать уже $203.4 млрд. выплат по внешнему долгу. Существуют опасения, что если внешние займы будут недоступны, $50 млрд., выделенных через ВЭБ на рефинансирование внешних заимствований российских корпораций, может и не хватить.

При наиболее неблагоприятных условиях на мировых финансовых рынках потребность в поддержке банковского сектора со стороны государства может быть оценена в дополнительные $90-150 млрд. В самом тяжелом положении могут оказаться ритейлеры и девелоперы. У них самый высокий уровень внешней задолженности, а доступ к рефинансированию из Внешэкономбанка они, скорее всего, получат лишь после крупнейших компаний из сырьевого сектора и банков. А скорее всего, что они не получат доступ к рефинансированию кредитов через механизм государственной поддержки. Пока в «спасении» ритейла проявляют активность Сбербанк и ВТБ и то исключительно на фискальной основе. Задача этих банков – воспользоваться моментом, предоставленным финансовым кризисом, создать тренд поглощений с минимальными затратами за счет государственных средств. Какая приятная случайность «свалилась» на голову пайщикам Сбербанка и ВТБ. Надо же случиться такому всепоглощающему тренду за счет государства!

2.8. Хартия не указ суверенному праву на повышение цен

Появление компании ЮКОС символизировало переход России от плановой экономики к «дикому капитализму» 1990-х. Несмотря на все злоупотребления частный капитализм в России держался на инициативе частных предпринимателей. А вот уничтожение ЮКОСа было переломным моментом, знаком поворота к авторитарному государству-корпорации. Это дело частично повернуло вспять все то, что произошло в 1990-е годы, когда благодаря серии нечестных аукционов, контроль над природными богатствами перешел от дискредитировавшей себя коммунистической партии к кучке олигархов, которые поддерживали президента Ельцина – необычное развитие событий по меркам любой страны. Ходорковский, бывший комсомольский работник, затем бизнесмен, был одним из тех, кто больше всего на этом выиграл. Его банк организовал аукционную продажу ЮКОСа и в итоге оказался единственным участником торгов. Всех потенциальных конкурентов предупредили, что в это дело лучше не ввязываться. Так Ходорковский получил контрольный пакет ЮКОСа за гроши.

Желание президента В.Путина контролировать политическое и экономическое влияние олигархов вполне понятно. Он мог бы обложить олигархов драконовским налогом или ренационализировать энергетические компании, выплатив компенсации акционерам. Но вместо этого он использовал юридические нормы и налоговый кодекс, чтобы обанкротить успешную компанию ЮКОС, и передать трофей из рук одной элиты в руки другой: на сей раз группе лиц, тесно связанной с выходцами из КГБ. И впрямь задумаешся: не будь дела ЮКОСа, его пришлось бы выдумать.

Российские цари часто отправляли в ссылку мятежных аристократов, добившихся процветания в правление предшественников, а их имущество отбирали. Но в случае с ЮКОСом было нечто новенькое – а именно тот факт, что В.Путин обставил все так, будто все происходит по закону. Атака в 2006 г. на Royal Dutch Shell (якобы по экологическим соображениям) и более ранняя экономическая блокада Грузии, объяснявшаяся нарушениями санитарных правил – все это проявление тенденции, которая началась с ЮКОСа.

Государство имеет право на рейдерскую атаку. Сегодня оно откровенно вытесняет из суверенного бизнеса всех неугодных. И делается этот обычными государственными структурами – пожарники, налоговики, санэпидстанция [53]. В любой момент по директиве из Кремля, сумма претензий налоговиков может превысить стоимость активов компании под суверенной рейдерской атакой. Красноречивый пример тому – ЮКОС.

Поскольку цены на нефть высоки, все помалкивают. Высокие цены на нефть означают, что уничтожение активов любой крупной компании не скажется болезненно на экономике России. Возможно, управление государственными нефтяными компаниями менее эффективно и менее прозрачно, чем в частных фирмах, но в условиях высоких цен они все равно извлекают огромные прибыли. Акционерам ЮКОСа не помогли даже поданые в международные суды иски, обвиняющие Россию в нарушении подписанной ею Европейской энергетической хартии. Россия в ответ заявила, что так и не ратифицировала этот документ.

2.9. Нисходящий тренд

Как работает механизм, обрекающий богатые сырьем страны на отставание? Одно из самых очевидных объяснений – конфликт из-за ресурсов. Гражданские войны в Нигерии и Судане тому подтверждение. А гражданская война, как известно, – классическая препосылка нисходящего тренда. Не обязательно, чтобы предметом конфликта была нефть. Наличие в стране алмазов отрицательно сказывалось на экономическом росте некоторых африканских стран в 1990-1999 гг. как раз потому, что в богатых алмазами странах случается гораздо больше вооруженных конфликтов. Объяснение разумное, но не исчерпывающее: в последние десятилетия ни Саудовская Аравия, ни Венесуэла не были ареной вооруженной борьбы, а уровень жизни упал и там [54].

Сегодня на Россию приходится около 12.4% нефти и 26.4% газа, добываемых в мире. Однако около двух третей из них потребляется внутри страны, тогда как соответствующие показатели в странах Персидского залива не превышают 20%. Российская экономика крайне энергоемка – она потребляет больше газа, чем Япония, Великобритания, Германия, Франция и Италия, вместе взятые (а объем ВВП этих пяти стран превосходит российский показатель почти в 13 раз). При этом в России высоки темпы экономического роста, а это означает, что возможности экспорта энергоносителей будут сокращаться.

Другим важным ограничителем роста выступает способ транспортировки сырья посредством трубопроводов, считающийся во всем мире скорее экзотическим средством доставки. Сегодня Россия экспортирует по трубопроводам около 2.9 млн. баррелей нефти и 0.57 млрд. куб. м газа в сутки, а одни только США импортируют ежедневно морским транспортом не менее 5.9 млн. баррелей нефти и эквивалент 0.16 млрд. куб. м газа. Если учесть, что запасы газа в регионе Персидского залива превосходят российские, можно предсказать бурное развитие рынка сжиженного газа. Уже сегодня этот тип поставок обеспечивает 30.4% международной газовой торговли. Основными игроками тут являются Индонезия (22% глобального экспорта), страны Персидского залива (24%) и Алжир (19%), а покупателями – Япония (48% мирового импорта), Южная Корея (21%) и Франция (18%). Россия же зависима от западных фирм, занимающихся созданием терминалов по сжижению газа и не может строить суда для его транспортировки [55].

Кроме того, сегодня поставки российского газа и нефти в Европу «прикрыты с тыла» энергетическим потенциалом республик Центральной Азии, по отношению к которым Россия выступает монопольным покупателем. Однако эта монополия уже начинает оспариваться и вполне может разрушиться через 7-10 лет.

И наконец: не следует забывать, что российские поставки крайне недиверсифицированы. Нигде в мире экспорт продукции одной товарной группы одному партнеру не имеет такого значения для экономической стабильности. Все это свидетельствует, что успехи России в торговле энергоносителями могут оказаться недолговечными. Их продолжительность зависит не столько от действий России, сколько от реакции западных стран на рыночную ситуацию.

Как проверить, что ресурсы разрушают экономические институты до такой степени, что страна теряет способность адекватно реагировать на внешние потрясения? Это не так просто. Потому что «ресурсное проклятие», эта болезнь сырьевых экспортеров, проявляется в основном тогда, когда мировые цены резко падают.

Чем опасна «голландская болезнь»? На первый взгляд это всего лишь развитие одних секторов, более конкурентоспособных на мировом рынке, за счет других. Однако есть две проблемы. Первая состоит в том, что сектор услуг может расти очень быстро, но сам по себе он не является генератором роста: в нем не создаются технологии и знания, которые помогают развиваться другим секторам. Стагнация Нидерландов и замедление развития Норвегии в 1970-е тому пример. Вторая проблема – в том, что экономика становится гораздо более волатильной: и ресурсный сектор, и неторгуемый, живущий на спрос, генерируемый экспортерами сырья, целиком зависят от мировых цен на ресурс.

Болеет ли «голландкой» Россия? С 1999 г. реальный курс рубля к корзине основных мировых валют вырос на 90%, а сектор услуг и госсектор растут быстрее, чем экономика в целом. Хотя цены в секторе услуг росли вместе с ценами на нефть, причинно-следственной связи между ними нет. Не наблюдается в России и главного симптома «голландской болезни»: производство в перерабатывающей промышленности по темпам роста не отстает от сектора услуг. Стагнации обрабатывающей промышленности, по данным до 2007 г., не обнаружено.

Можно привести и более простой аргумент. Доля нефтегазового сектора в экспорте и впрямь выглядит устрашающе. В 2006 г. экспорт в целом составил $300 млрд., из них сырая нефть – $103 млрд., природный газ – $43 млрд. и нефтепродукты – $44 млрд., то есть на углеводороды приходилось почти две трети экспорта. Но вклад нефтегазового сектора в ВВП оказывается не особенно высоким: в пересчете на душу населения Россия экспортирует углеводородов примерно на $1300 в год, или примерно 19% от ВВП на душу населения.

2.10. В России не принято учиться на уроках истории

Страна, богатая природными ресурсами, выигрывает в тот момент, когда цены на ресурс высоки, а когда они падают, наступает ухудшение. Может ли что-то повлиять на динамику спадов и подъемов? Нет! Ничто не может повлиять. Мировые цены на сырье, если можно так выразиться, «от Бога», и находятся вне контроля отдельной страны. А вот «ресурсное проклятие» вполне можно организовать собственными руками. В конце 1970-х Мексика получила неожиданные сверхдоходы от нефти. Правительство страны начало наращивать государственный долг, рассчитывая, что цены на нефть не упадут никогда. К 1981 г. госдолг вырос в полтора раза, с $55 млрд. до $80 млрд. В 1982 г. цены упали, пришлось объявлять дефолт, девальвировать песо и национализировать банки, после чего президент, закончив свой срок, вынужден был покинуть Мексику, а следующему пришлось проводить болезненные для страны реформы.

И пусть «голландской болезни» у России нет, а темпы роста высокие, институты, которые меняются быстро, но непосредственно не влияют на рост, разрушаются. Отказываться от ресурсов глупо: нужно просто смотреть, чтобы своими руками не сотворить себе «ресурсное проклятие».

На протяжении восьми лет российская экономика развивается устойчиво высокими темпами. Однако у этой благоприятной ситуации существует и оборотная сторона. В России вырастает поколение политиков, привыкших «управлять ростом благосостояния» и все более забывающих о кризисном управлении. Те же настроения все больше распространяются в народе. Но ведь устойчивость российской политической системы – а в известном смысле и легитимация существующего политического режима – связана с его способностью обеспечить высокие темпы роста экономики и благосостояния народа.

В основе российских успехов лежат такие неустойчивые факторы, как высокие цены на энергоресурсы и наличие дешевых денег на мировых финансовых рынках. Российские институты (как экономические, так и политические) пока вряд ли способны смягчать как последствия ухудшения экономической конъюнктуры, так и политические последствия экономического кризиса.

Спад экономического роста чреват не только экономическими проблемами, но и политическими потрясениями. Очень многое в нашем развитии зависит от способности властей адекватно и спокойно встречать кризисные явления. Поэтому важнейшей проблемой современной политической и экономической системы России является ее способность адекватно реагировать на возможные шоки. Это будет главный экзамен на зрелость, который предстоит выдержать российской политической и экономической элите.

Глобальная рецессия уже явно наступает на экономику России. Россия особенно уязвима перед угрозой циклических колебаний. А поскольку российская экономика еще не настолько интегрирована в мировую, чтобы быть частью антициклического регулирования развитых стран, можно ожидать развертывания у нас рано или поздно классического экономического кризиса.

Для провоцирования кризиса совершенно не обязательно падение цен до $10 за баррель. Достаточно кризиса в энергетических компаниях. Активность этих компаний в области разведки и разработки новых месторождений находится на крайне низком уровне. Основное внимание их было сосредоточено на политической борьбе и диверсификации, связанной с приобретением непрофильных активов. На это тратились значительные средства, в том числе и от международных кредитов. Россия продолжает считать себя крупной энергетической державой, видя в этом и один из фундаментальных устоев все той же «суверенной демократии». Однако реальное развитие событий может очень быстро привести к разочарованию [56].

Внешняя задолженность частных компаний – причина для нисходящего тренда. Есть две причины, делающие ее рост весьма опасным фактором. С одной стороны, усиливается зависимость национальной экономики от ситуации на мировых финансовых рынках. Доступность дешевых кредитов не менее важна для роста, чем высокие цены на нефть и газ. Удорожание кредитных ресурсов уже стало сдерживающим фактором на пути экономического развития. С другой стороны, удорожание заимствований может создать серьезные проблемы для государственного бюджета. Многие предприятия-заемщики тесно связаны с государством и действуют в логике «приватизации прибылей и национализации убытков». Так они воспринимаются и на финансовом рынке, агенты которого понимают, что в случае кризиса крупнейшие российские частные заемщики смогут опереться на поддержку федерального бюджета. Опасные надежды на опору.

Инфляция всегда способствовала развитию нисходящего тренда. Рост инфляции в 2007 г. был результатом предвыборной политики подхлестывания экономического роста и отражал стремление правящей партии войти в парламентские и президентские выборы на этой положительной волне. Несмотря на значительные размеры стабилизационного фонда и рекордные золотовалютные резервы, долгосрочная стабильность страны не гарантирована. Достаточно совершить лишь несколько ошибок. Более того, кризисы практически неизбежны – как в логике постреволюционного развития, согласно которой периоды стабильности периодически сменяются политическими взрывами, так и в логике экономического цикла, характерного для рыночной экономики.

Не надо действовать согласно теории «сырьевого проклятия» и считать нефть «залогом неприятностей». Страна может развиваться и в ином направлении. Идеальным примером инкорпорирования «нефтянки» в хозяйственную систему служат США. Сегодня Америка остается одним из главных производителей нефти в мире (7.6% мировой добычи).

Менее впечатляющий, но вполне обнадеживающий пример – Объединенные Арабские Эмираты. Власти этой страны, еще в середине 70-х безнадежно отсталой, инвестировали значительную часть нефтяных доходов в инфраструктурные проекты и инициировали уникальную для арабских стран программу экономической открытости. И если в 1981 г. на долю нефти приходилось 84% экспорта, то к 2004 г. она сократилась до 53%. Уровень ВВП на душу населения вырос почти в 3.6 раза. Эту модернизацию можно назвать «привнесенной», искусственной, но отрицать достигнутые результаты невозможно. Но, увы, «энергетической сверхдержавностью» здесь и не пахнет.

История показывает, что развитие энергетического сектора не ведет к повышению эффективности государства (не говоря уже о его демократичности). Это видно и на примере России. Хотя шансы на то, что российская экономика найдет «свой путь», остаются. Развитие энергетической составляющей на каком-то этапе вынудит правительство либо инвестировать значительные средства в технологическое перевооружение, либо создать климат, благоприятствующий внедрению менее энергоемких производств.

Хотя есть и другая перспектива превращения России в «энергетическую сверхдержаву». Сегодня рынок энергоносителей «маржинален», то есть подвержен резким колебаниям цен в результате незначительного изменения объемов поставок. В подобной ситуации особое значение имеет обеспечение стабильности рынка – принятие роли «буфера», смягчающего колебания. Здесь можно провести аналогию с США и их ролью в ходе крупных финансовых кризисов – таких, например, как мексиканский 1995 г. или «азиатский» 1997-1998 гг. В них Америка выступала как «кредитор последней инстанции». Занятие позиции «поставщик последней инстанции» на энергетическом рынке было бы крайне выгодно для России, дало бы ей возможность влиять на партнеров, а не шантажировать их. Роль «универсальной альтернативы» очень выгодна и в политическом, и в экономическом отношении. Но для этого нужно загружать добывающие и транспортные возможности не на 100% и иметь запасы сырья в хранилищах вблизи границ или портов.

Стратегия «энергетической сверхдержавности» и сегодняшая риторика российского руководства свидетельствуют, что ставка сделана не на позиционирование России как необходимого партнера, а на жесткое и конфронтационное утверждение ее интересов. Такая стратегия основана на опасной недооценке случайной изменчивости рынка энергоносителей, динамики цен и изменения круга поставщиков.

2.11. Иностранцы суверенному капиталу не указ

Британский фонд Hermitage Capital Management – один из крупнейших инвестиционных фондов, ориентированных на российскую экономику. Фонд был основан в апреле 1996 г. бывшим вице-президентом компании Salomon Brothers Уильямом Браудером в партнерстве с совладельцем банка Republic National Bank of New York Эдмондом Сафрой (погиб в 1999 г.). Фонд управлял средствами более чем 6 тыс. западных инвесторов. Суммарный объем средств, инвестированных им в России, составил более $3 млрд. Было даже время, когда Hermitage Capital представлял интересы миноритарных акционеров «Газпрома», Сбербанка, «Сургутнефтегаза», РАО ЕЭС [57].

В последефолтный период 1999-2002 гг. фонд приобрел акций российских компаний на $38.3 млн., а в 2006 г. продал их в общей сложности на $510.6 млн., заработав благодаря стремительному росту российского фондового рынка $472.3 млн. Неприятности у основателя фонда Уильяма Браудера начались в ноябре 2005 г., когда ему был запрещен въезд в Россию. Причиной стало участие фонда в проблемах с консолидацией акций «дочек» «Роснефти», вынудивших компанию проводить IPO до перехода на единую акцию [58]. Запрет на въезд Браудеру в Россию лоббировал председатель совета директоров «Роснефти», бывший помощник главы государства И.Сечин. Дело дошло даже до того, что западные правительства, призывавшие российских чиновников возобновить визу Уильяму Браудеру, получили неожиданный ответ. Дескать, Браудер был лишен визы, потому что представляет угрозу для национальной безопасности России [59].

Компания «Камея», управляющая активами фонда в России в феврале 2006 г. распродала все активы, заплатила $113.3 млн. налога на прибыль по ставке 24%. Чистую прибыль, а также оставшийся капитал (на общую сумму $418.7 млн.) «Камея» в виде дивидендов перечислила материнской компании на Кипр. В апреле 2006 г. материнская компания заплатила с этой суммы $22 млн. в виде налога по ставке 5%, как то и предусмотрено соглашением между Россией и Республикой Кипр от 1998 г. [60].

В чем причина столь стремительной распродажи активов? За период своей работы в России фонд Hermitage Capital прославился рядом конфликтов с менеджментом крупнейших российских компаний. Фонд был активным защитником прав миноритариев. В 1997 г. фонд добился аннулирования выпуска облигаций компании «Сиданко». В 2000 г. ему удалось внести коррективы в план реформы РАО ЕЭС в пользу миноритариев. В мае 2002 г. Hermitage Capital обвинил аудитора «Газпрома» Pricewaterhouse Coopers в искажении фактов о взаимоотношениях газового концерна и компании «Итера». В 2004 г. фонд судился с «Сургутнефтегазом», требуя погашения его казначейских акций, находящихся на балансе дочерних компаний [61].

Казалось бы, конец истории: главному боссу фонда въезд в Россию закрыли, активы фонд распродал, налоги уплатил, активы из страны вывел. Ан, нет! С этого момента только все и началось. Некая группа высокопоставленных чиновников (список которых неизвестен, но скорее всего из вышеперечисленных «обиженных» самим Браудером) решила показать знаменитую «кузькину мать» заносчивому иностранцу. Схема проста – используя до безумия нелогичные основы российского налогового законодательства, обвинить российскую управляющую компанию фонда Браудера в неуплате налогов. Поразительным в этой пиратской схеме является тот факт, что Министерство финансов и Федеральная налоговая служба после проверки признали правильность выплаты налога на дивиденды, и никаких претензий к российской управляющей компании «Камея» у них не было [62].

И вот в конце мая 2007 г. Главное следственное управление при ГУВД Москвы возбудило уголовное дело в отношении одного из руководителей «Камеи». По версии следствия, «Камея» не уплатила за 2006 г. налоги на сумму свыше 1.145 млрд. руб. с дивидендов, которые она перечислила своему кипрскому учредителю – этот налог, по мнению правоохранителей, следует платить по ставке 15%, а не 5%, как это было сделано. В начале июня 2007 г. в офисе фонда Hermitage Capital и его юридического советника Firestone Duncan был проведен обыск. Следователи изъяли несколько компьютеров и коробок с документами и намерены выяснить, не являлся ли Браудер организатором схемы по уходу от налогов. В коробках были, в частности, оригиналы печатей, свидетельств о регистрации и уставов компаний, через которые фонд проводил свои платежные процедуры. Именно эти документы и предметы был необходимы для изменений, которые с ними произошли [63].

Юридический советник фонда компания Firestone Duncan сообщила, что на момент изъятия документов из офиса Hermitage Capital никаких ценных активов у компаний, с которыми работал фонд, уже не было – по сути это были фирмы-пустышки. Эти фирмы продали активы после того, как Браудеру отказали в визе (в 2005 г.), так что денежных потерь, за исключением расходов на юристов, у фонда не было. Так в чем же смысл обыска в фирмах фонда? Смысл в том, чтобы изъять документы во время обыска, затем попросту украсть компании, обслуживавшие фонд с целью возврата из бюджета налога на прибыль [64]. Такую пиратскую схему могли совершить только рейдеры, имеющие поддержку коррумпированных сотрудников из правоохранительных органов. В результате, рейдеры подали поддельные налоговые декларации и от имени украденных у фонда Hermitage Capital компаний потребовали возврата из российского бюджета налога на прибыль, уплаченного этими компаниями в 2006 г. Удивительно, но деньги в сумме $230 млн. были в рекордно короткие сроки возвращены из бюджета. Удивительно, потому что всем известно, как невероятно сложно получить возврат какого-либо налога в России [65]. Итог истории с фондом Hermitage Capital прост: мошенникам удалось предъявить налог на прибыль компаний фонда к возврату и украсть у государства $230 млн. А «правильный» налог должна заплатить управляющая компания фонда Hermitage Capital.

Правоохранительные органы постановили привлечь к уголовной ответственности за неуплату налогов в особо крупном размере главу фонда Hermitage Capital Билла Браудера и объявить его в международный розыск. Общий ущерб государству следствие оценивает в 4 млрд. руб., возможное наказание – до шести лет лишения свободы.

Деятельность фонда Hermitage Capital за последние 10 лет вызывала раздражение у руководителей многих российских компаний, в которых присутствие суверенного капитала государства было довольно-таки внушительным. Стратегия инвестиционного фонда, представители которого входили в советы директоров крупнейших эмитентов, как правило, предусматривала целенаправленный «вынос сора из избы», чтобы предотвратить размывание пакетов миноритарных акционеров или увеличить капитализацию. Так было со Сбербанком, «Газпромом», РАО «ЕЭС России». И если при номинальном участии госорганов в управлении своими компаниями присутствие такого миноритария было полезно, то в компаниях с внушительным присутствием суверенного капитала – такой раздражитель признан вредным. А то, что «кто-то» решил отправить рейдеров на решение чужих проблем – с государственной точки зрения есть факт малозначимый [66].

Миноритарные акционеры, «выносящие сор из избы» предают гласности факты, которые мажоритарные акционеры стараются скрыть «за семью печатями». В 2004 г. миноритарный акционер «Газпрома» фонд Hermitage Capital протестовал против вывода денежных средств из «Газпрома», «подарившего» своему посреднику EuralTransGas $767 млн. прибыли от операций по перепродаже туркменского газа Украине и его последующего реэкспорта. Сомнительная схема с использованием непрозрачных посредников для перепродажи туркменского газа Украине и последующего реэкспорта части этого газа в Европу была создана еще в 2002 г. во времена Рема Вяхирева. Подобными сомнительными операциями занималась в то время компания «Итера». Однако уже в 2003 г. «Итеру», пользовавшуюся благосклонностью Рема Вяхирева, сменила посредническая компания EuralTransGas, зарегистрированная в Венгрии четырьмя физическими лицами в 2002 г. [67]. Сегодня желающих критиковать компании с внушительным присутствием суверенного капитала нет. И объяснение этому простое – государство имеет право на рейдерскую атаку, поскольку само выдает на это лицензии. Правда называется это не рейдерская атака, а силовая преференция целевого назначения. А вот частным компаниям этот вид деятельности запрещен.

2.12. Новый класс серьезных игроков

В последние годы, в связи с кризисом ликвидности, резко возросло влияние суверенных инвестиционных фондов на мировых финансовых рынках. То есть фондов, через которые государства размещают накопившуюся у них иностранную валюту (первые такие структуры появились еще в 50-х годах прошлого века). К середине 2007 г. суммарный капитал суверенных фондов, к которым относится и российский Стабфонд, достиг $2.5 трлн.

Понятно, что влияние суверенных фондов будет только расти. Ведь они активно развиваются либо в государствах, богатых ресурсами (например, арабские страны-поставщики нефти), либо в государствах, где при недооцененной национальной валюте активен экспорт промышленных товаров (Китай и другие государства Азии). Однако упрочение влияния суверенных фондов может привести к негативным последствиям для мировой финансовой системы. Так, в США и ЕС многие обеспокоены тем, что ведущие компании могут оказаться под контролем иностранцев. Крепнущая мощь фондов и непрозрачность их деятельности уже вызывает тревогу на Западе. Поэтому здесь спешат принять протекционистские меры, чтобы защитить свои рынки от влияния иностранных суверенных фондов, а это может создать препятствия для всех финансовых потоков. В случае очередных кризисов ликвидности финансовые институты развитых стран не смогут рассчитывать на тот огромный капитал, который накоплен в развивающемся мире [68].

Сегодня финансовые активы развивающихся государств (как валютные резервы, так и инвестиционные фонды) составляют примерно 10% от частных активов в развитых странах (примерно $53 трлн.). Однако при сохранении нынешних тенденций развития активы суверенных фондов будут расти на $800-900 млрд. в год, что серьезно сократит разрыв между государственными фондами развивающихся стран и частными активами государств развитых.

По сути дела, активно формируется новый сегмент финансового рынка, новый класс серьезных игроков – суверенные инвестиционные фонды. Эти фонды становятся избирательными в своей работе. Они не просто пытаются инвестировать в государственные облигации, как это было раньше. Теперь они примеряют на себя роль стратегических инвесторов либо инвестируют в акции по всему миру. Это требует работы с посредниками, среди которых инвестиционные банки, хедж-фонды, компании прямых частных инвестиций и т.д.

Будущее суверенных фондов зависит от трех факторов. Во-первых, от динамики цен на нефть и прочее сырье. Нефтедоллары были особенно важны для роста суверенных фондов. Так, из крупнейших 20 суверенных фондов 14 принадлежат странам нефтеэкспортерам.

Во-вторых, свою роль сыграет стремление развивающихся стран накапливать масштабные резервы – после кризиса 1997-1999 гг. Сегодня глобальные валютные резервы составляют около $6 трлн., из которых две трети приходится на Азию. Финансирование инвестиционного фонда Китая зависит и, похоже, будет и дальше зависеть от трансферов из золотовалютных запасов страны. Китай проводит политику управляемой ревальвации юаня. Это вынуждает центральный банк страны скупать доллары в огромных масштабах, более $40 млрд. каждый месяц. Такими темпами к 2009 г. валютные резервы КНР достигнут $2 трлн. Это означает, что инвестиционный фонд может получить сотни миллиардов долларов из резервов.

В-третьих, будущее фондов зависит от эффективности их работы. В последние годы отдельные фонды росли очень быстро – до 100% в год. В среднем же в 16 крупнейших фондах рост составил 19.8% в год.

Особое внимание к себе суверенные инвестиционные фонды привлекают секретностью операций. Конечно, некоторые фонды, например в Норвегии, Малайзии, Сингапуре, фонды канадской провинции Альберта или американского штата Аляска, являются весьма прозрачными – они регулярно публикуют информацию о размере активов, норме прибыли и составе инвестиционного портфеля. Многие компании рассматривают эти фонды в качестве надежных инвесторов. Но целый ряд фондов совершенно непрозрачен. Они принадлежат или монархическим династиям мусульманского мира (Кувейт, Катар, Бруней, Оман), или же странам, которые ограниченно предоставляют информацию о деятельности своих правительств (Китай и Венесуэла).

В Брюсселе и Вашингтоне опасаются, что стратегические инвестиции суверенных фондов могут быть использованы для достижения политических целей правительствами арабских стран, Китая и России. Подобные фонды имеют огромную ликвидность, долгосрочные инвестиционные горизонты и не ограничены кредитом.

Потому в развитых странах все чаще слышны голоса в поддержку протекционистских мер, которые бы ограничили деятельность таких фондов. Германия уже рассматривает законопроект, который усложнит процедуру приобретения активов суверенными фондами в немецких компаниях. Германия собирается использовать опыт США, блокируя сделки в чувствительных отраслях. Евросоюз собирается разрешить правительствам отдельных стран использовать механизм «золотой акции», чтобы предотвращать продажу суверенным инвестиционным фондам компаний в чувствительных или стратегических секторах экономики.

Но даже если правила и ограничения будут введены, в ближайшие годы суверенные фонды способны серьезно изменить не только мировую финансовую систему, но и экономику в целом, поскольку могут активно инвестировать в такие ключевые отрасли, как телекоммуникации, энергетика, финансовый сектор и приобретать права на интеллектуальную собственность. Опыт Китая показывает, что приобретение компаний за границей существенно повышает технологический уровень производства. Страны, желающие быстро двигаться по технологической лестнице, могут быть заинтересованы в инвестициях в ключевые отрасли, чтобы получить доступ к исследованиям, патентам и дизайнам, позволяющим совершить производственный прорыв. Приобретение иностранных финансовых компаний и банков имеет и стратегические последствия – это позволяет странам осуществлять трансфер финансового опыта на свой рынок.

Некоторые страны через такие фонды даже пытаются получить доступ к стратегическим видам сырья. Ярким примером может быть Китай. Власти КНР уже заявляли о создании стратегических резервов нефти и металлов, что может привести к приобретению компаний из этих секторов в других странах мира. В случае с Россией и другими производителями нефти и газа существует вероятность того, что они попытаются использовать свои суверенные фонды, чтобы наращивать нефтегазовые запасы за рубежом, опережая международные компании.

Суверенные фонды используются и для решения геополитических задач. Так, власти КНР решили выстраивать прямые политические отношения с африканскими странами. Прямые сделки между правительствами по поводу поставок сырья или же приобретение Китаем горнорудных компаний в Африке может серьезно изменить отрасль не только на этом континенте, но и в мире. Использование инвестиционных фондов для решения геополитических задач заботит многих на Западе. Хотя арабские государства-экспортеры нефти сегодня являются политическими союзниками Запада, но случайные обстоятельства могут повернуть ход событий в любую сторону, и текущее положение дел не будет сохраняться долго.

2.13. Тренд мирового масштаба

Китай, накопивший на несырьевом экспорте больше $1 трлн., собирается вложить пятую часть валютных резервов в прямые инвестиции за рубежом. Мировой опыт показывает, что традиционный путь формирования фондов за счет экспортных налогов не единственный. Иногда в государственные инвестиционные фонды трансформируются золотовалютные резервы. Создание подобных компаний – это сравнительно новый и очень сильный тренд, принимающий всемирный масштаб [69].

Сейчас в мире существует несколько типов государственных инвестиционных фондов. Самый традиционный и известный – нефтяной фонд Норвегии, с 2006 г. преобразованный в пенсионный фонд Global. Фонд вкладывает активы преимущественно в облигации, но доля акций все же превышает 40%. Доходность фонда с учетом инфляции с 1998 по 2006 г. составляла примерно 4% ежегодно. Доходность российского стабилизационного фонда можно повысить, если диверсифицировать его по образцу норвежского. Но Global – это лишь один из путей, и, как выясняется, не самый популярный в последнее время.

В Объединенных Арабских Эмиратах действует уверенная Abu Dhabi Investment Authority (ADIA). Активы ADIA достигают $600 млрд. Корпорация из Абу-Даби по структуре активов очень похожа на частные пенсионные фонды с доходностью 3-8% годовых, и, несмотря на большую диверсификацию, вряд ли превосходит показатель норвежского фонда. На Ближнем Востоке существует немало подобных фондов, которые управляют нефтяными сверхдоходами. Старейший из них – кувейтский, он был основан еще в 1953 г. А вот в Саудовской Аравии довольно оригинально подошли к вопросу организации финансов. Saudi Arabian Monetary Agency (SAMA) – и инвестиционный фонд, и центральный банк в одном флаконе: его активы превышают $270 млрд. Помимо традиционных источников пополнения резервов в SAMA используются все доходы от нефти, которые лежат выше «цены отсечения» в $35 за баррель. Инвестиционная стратегия SAMA не раскрывается, ибо статус центрального банка не позволяет ему вкладывать в слишком рискованные активы и иметь высокую доходность.

Сингапурская корпорация Temasek не менее известна, чем норвежский фонд, но совсем на него не похожа. Это не карман с нефтедолларами, а скорее механизм модернизации страны и реализации ее интересов за границей. Сейчас активы корпорации превышают $80 млрд., что более двух третей сингапурского ВВП. Корпорация Temasek была создана в 1974 г. для управления всеми пакетами акций, принадлежавшими правительству Сингапура, но в последние годы корпорация активно инвестирует за границей, причем наибольшее внимание уделяется инвестициям стратегическим: 57% активов составляют пакеты акций величиной больше 20%. Наряду с огромными вложениями внутри страны это больше всего отличает инвестиционную стратегию Temasek от стратегии Global. Больше всего Temasek интересуют акции финансовых компаний. За последние годы она купила 11.6% акций британского Standard Chartered Bank, 4.8% Bank of China и 5.1% China Construction Bank. Есть в портфеле Temasek и акции российских МТС и «Роснефти». Средняя годовая доходность инвестиций примерно 7.4%. Очень хороший показатель, если учесть, что на Temasek возложены обязательства по развитию сингапурской экономики и инфраструктуры и ей часто приходится инвестировать в интересах государства, а не с целью получения прибыли или из соображений надежности.

Корпорация Temasek – не единственная государственная инвестиционная компания в Сингапуре, и даже не самая большая. Корпорация The Government of Singapore Investment Corporation (GIC), основанная в 1981 г., изначально ориентировалась на инвестирование за границей. Стартовым капиталом послужила часть золотовалютных резервов страны, которые, кстати, тоже находятся под ее управлением. Доходность активов GIC в долларовом выражении в среднем за четверть века составила 9.5% годовых, что на 5.3% выше, чем уровень инфляции за тот же период. Заметно выше, чем в Норвегии.

По образу и подобию Temasek были созданы инвестиционные фонды во многих странах Азии. В Казахстане по сингапурским лекалам была создана корпорация «Самрук», которой были отданы в управление ключевые государственные активы: нефтегазовая корпорация «КазМунайГаз», «Казахтелеком», железные дороги. Предполагаемые сферы вложений – электроэнергетика, нефть, телекоммуникации и машиностроение. География инвестиций – преимущественно страны Центральной Азии.

И все же самым ярким примером инвестиционной компании нового типа является создающаяся в Китае National Foreign Exchange Investment Company (NFEIC). Она получит как минимум $200 млрд. из золотовалютных резервов Поднебесной. Огромные финансовые ресурсы нового фонда будут сосредоточены на приобретении крупных пакетов акций зарубежных компаний. Китайцы не трепещут при мысли о расходовании золотовалютных резервов, точнее говоря, о выводе их из-под контроля Народного банка Китая. Они уже потратили около $60 млрд. из резервов на оздоровление крупнейших китайских банков перед IPO. Для управления «золотовалютными» инвестициями в госбанке в 2003 г. была создана компания Central Huijin Investment Co. – цель которой управление государственными пакетами акций в различных предприятиях, также в ее управление планируется передать еще $100 млрд. из резервов Народного банка Китая. Рассматривается также идея объединения Central Huijin Investment и NFEIС в единый суперхолдинг, управляющий государственными активами и осуществляющий стратегические инвестиции и внутри страны, и за рубежом. Это будет практически полный аналог сингапурской Temasek, но в отличие от Сингапура у Китая амбиции великой державы и вложения за рубежом могут носить более политизированный характер.

Если инвестиционная корпорация стремится расширить экономическое влияние страны, то для поглощения избираются компании, обладающие нужными национальному бизнесу технологиями, обширной клиентской базой или узнаваемыми брендами. Можно покупать и энергетические активы: нуждающийся в нефти Китай только в 2006 г. вложил в Нигерию $3 млрд.

В России предпринимается попытка выделить из стабилизационного фонда Фонд будущих поколений, который будет инвестировать не только в государственные, но и в корпоративные бумаги. Его доходность, как ожидает Минфин, составит 6.5-7%. Используя опыт Аляски, можно удвоить этот результат. Но в сегодняшней России скорее стоит ожидать интереса к китайской модели: на внутреннем рынке государство уже увлеклось скупкой активов, изобретая для этого самые причудливые схемы вроде вложений «Рособоронэкспорта» в автомобильную промышленность или производства титана. Покупка Внешторгбанком акций EADS показывает, что и желание стратегически инвестировать за рубежом есть. Впору создавать специальный институт, как в Сингапуре, Китае или Казахстане. Но при этом не надо забывать, что политизированные инвестиции встречают столь же политизированный отпор.