Kitabı oxu: «Изнанка мира. Бестиарий»

Вместо предисловия

Очень много книг остаётся не написанными только по тому, что писателей будят раньше времени.

Посвящается моим дорогим друзьям,

вдохновившим меня полюбить

даже, изнанку мира.

I. Сад, в котором всегда цветет сакура

Ника задумчиво встречала новый день у окна. Зарево рассвета уже почти целиком осветило пышное дерево, усыпанное нежными цветами. Сакура.

Свежий приятный ветерок потревожил легкие занавеси. Ника замерла у окна в ожидании момента, когда робкое утреннее солнце наберет силу и, запутавшись в ветвях, спрячется за стволом: тогда произойдет чудо – сам ствол начнет сиять, а усыпанные цветами ветви вторить ему. В сочетании с благоуханием, доносимым ненавязчивым утренним ветерком, этот момент просто божественен! Упустить такое – настоящее преступление.

Ника привыкла уже за эти дни к странному сладковатому вкусу местной пищи. Находясь полностью изолированной от всего цивилизованного мира, она почему-то совершенно не ощущала информационного голода – все вокруг веяло какой-то первозданной безмятежностью. И никакой спешки! Просто было хо-ро-шо.

Старый молчаливый монах Пхубу прислуживал им с какой-то беззаветной покорностью. Он был высок и не то, чтобы худ, скорее поджар и крепок, не смотря на почтенный возраст. Было заметно, что, не смотря на его худобу при высоком росте, он обладал немалой физической силой.

Таких странных людей, как в этом месте, Ника никогда не встречала раньше. Пхубу, казалось, был олицетворением тибетской мудрости. Каждое его действо было пронизано такой торжественностью, как если бы именно оно было самым величайшим достижением всей его жизни.

Ниночка, быстро разобралась в том, что по местным обычаям детям можно буквально все, старалась наверстать упущенное. Иными словами – искала пределы вседозволенности.

Ника почему-то без свойственной ей нервозности доверила старому монаху опекать дочь. Она без страха смотрела, как её маленькое сокровище восторженно гарцует на низкорослой тибетской лошадке. Лошадку Ниночке подарили на следующий же день после прибытия и разрешили назвать, как ей пожелается. Ниночка зачем-то назвала кобылу Муркой. Ника с мамой только руками развели. А старый монах Пхубу важно закивав лысой, как шар головой, и сказал, что это очень хорошее имя и оно подходит этой лошади. Почему?

Сейчас ведь у детей стало совершенно другое детство. Не то, что во времена Ники. Когда-то они, будучи детьми зимой целовали на спор железную поверхность горки… Не боясь химии, после которой и чашки-то отмывались с трудом, пили «Yupi» и «Zuko», ели сожжённые спички, жевали смолу и сладкие бочки коричневых стручков акаций…

Поголовно все играли во вкладыши, хлопая по ним ладошками… Целью игры было перевернуть стопку глянцевых картинок с шикарными моделями автомобилей, вложенных под обёртки жвачек «Turbo», чтобы, взлетев вслед за ладошкой, картинки перевернулись. Все перевернувшиеся достались победителю… Ужасно захватывающая игра до первого порыва ветра…

Не смотря на строгие запреты и страшилки об оторванных пальцах, взрывали спичечную серу при помощи двух болтов, гайки и большого булыжника… Или что-то ещё туда засыпали? И да, конечно же, воровали зеленые фрукты из окрестных садов – дождаться спелых не хватало терпения. Те самые зеленые яблочки… С солью из спичечного коробка… Вкус незабываемый!

Взрослые конечно же не знали ничего о тех весёлых приключениях, по тому, что друзья умели хранить тайны.

Однажды, когда Нике было лет десять, они с другом отправились грабить соседский сад, в котором накануне углядели шикарные сливы. Бабушкам, конечно же, сказались, что пошли в библиотеку. Перелезли через забор и тут же о сливах забыли – посреди сада стояла чудесная высоченная груша, усыпанная ещё зеленоватыми плодами. И ничего, что зеленоватые, решили друзья, обменявшись восхищенными взглядами, так даже вкуснее! Никин товарищ с ловкостью обезьяны полез на дерево, а она сама осталась внизу – ловить в широченный подол своего коричневого платья награбленные «трофеи». Вдруг Ника краем глаза заметила какое-то движение. От домика к ней бесшумно неслась, почти распластавшись по земле огромная немецкая овчарка. Маленькая Ника настолько растерялась, что просто… Просто осталась стоять на месте. Огромная зверюга приближалась. Расстояние всё сокращалось и сокращалось. Но пёс видимо, тоже несколько растерялся. Наверняка, его тренировали на взрослых людях, причем, естественной реакцией «вора» было – убегать. И тогда, не маленького роста собачка задорно догоняла «вора», с целью вцепиться страшными клыками в «неловко» подставленную матерчато-ватную «плоть».

Сейчас же, все было по-другому:

Во-первых, её потенциальная жертва была каким-то уж очень маленьким человеком.

Во-вторых, она почему-то не убегала.

Собака, заподозрила неладное. Ведь явно, что-то шло не по плану! Сперва, с бега она перешла на быстрый шаг. Затем ещё замедлилась, а потом и вовсе остановилась в паре метров, изучающе глядя на девочку. Собака явно пребывала в недоумении, оттого сидела, наклоняя голову то на один, то на другой бок. От этого уши собаки нелепо торчали в разные стороны, напоминая арлекинский колпак. А Ника всё ещё не понимала, как же вести себя в такой ситуации. Перед девочкой сидела огромная, чуть не с неё ростом собака с дурацкими ушами и ждала чего-то. Тогда Ника неуверенно протянула ей руку – нужно же было что-то делать… Наверное, собачка просто прибежала подружиться. Может ей хочется, чтобы её погладили? Ника поманила её пальчиками. Собака, как зачарованная, так же медленно потянулась мордой к доверчиво протянутой беззащитной детской ручке… Ника погладила грозного с виду пса по носу… Собака подставила под детские пальчики крутой лоб, виновато кося умными глазами в сторону дома… Через несколько минут послышался мужской голос:

– Девичка! Ну что ти делаишь? Это жеж сторожевой собак! Его нелзя так гладить! Ты мне всю собак испортиль!

Сторож застал свою собаку в совершенно неприличной позе – Ника чесала ей пузо, а она, пуская слюни, лизала Никину коленку. На хозяина почему-то в этот момент совершенно счастливая животинка не обращала внимания.

Сторож, всё так же ругаясь, в несколько быстрых шагов преодолел расстояние и встал подле них, сокрушённо качая головой, коря попеременно то маленькую Нику, то свою вконец испорченную «собак». Но вдруг откуда-то сверху раздался предательский хруст. Хрупкие ветви груши не выдержали-таки Никиного друга и он, с толстой веткой в руках, победоносно рухнул прямо на возмущенно поднятые выше ушей плечи сторожа.

Детей не ругали. Все скоро отошли от шока, даже посмеялись. Сторож нарвал им спелых фруктов и пригласил заходить в следующий раз. Через калитку.

Доброе было время. Не нужно было думать о безопасности, скрываться неизвестно где, непонятно от кого на другом конце земли.

Дэйнзин до сих пор был в отъезде. Никто не мог ответить Нике, когда же он появится. Ничего другого не оставалось, как заниматься тем, чем Ника никогда не занималась – отдыхать.

Пхубу, к радости Никиной мамы был русскоговорящим. Причем, к восторгу пожилой женщины, он оказался человеком начитанным, отчего наверняка мог стать интересным собеседником, если бы не был так аскетично молчалив. Зато, он был просто великолепным слушателем. Он кивал, как заводной болванчик на все мамины жалобы и подсовывал ей то душистый чай, то какие-то вкусности.

Старый монах, как только наша троица наспех обустроилась в новом пристанище, представил им неопределенного возраста миниатюрную женщину, которая, по всей видимости, была местной лекаркой. Знакомство с ней было лишено всякой торжественности. Пхубу просто указал на нее и произнес:

– Лапа.

Судя по всему, это было имя женщины, поскольку она, улыбаясь, энергично закивала, тыча себя пальцем в грудь. Лапа была такая же смуглая и поджарая с маленькими светлыми сухими ладошками. От нее так же, как и от Пхубу, Ника ощущала неуловимый аромат неизвестных цветов. Этот аромат действовал просто магически. Он успокаивал любого, кто находился поблизости. Эти люди были настроены на добро. Все их существо говорило о том, что им можно доверять, они помогут. Глаза их не становились ни на секунду матовыми.

Ещё у них было удивительное свойство: они думали очень мало. И слова их сливались с мыслями в унисон, что делало этих людей чрезвычайно гармоничными и от этого ещё более ценными в понимании Ники.

Сразу после краткого знакомства, Лапа взялась за обустройство нашей троицы. Первым делом она загнала всех троих в баню, помогая разобраться с особенностями местных водных процедур.

После того, когда все вымылись, их, размякших от горячего пара и воды, Лапа проводила в предбанник. Там она приступила к самому странному медицинскому осмотру, который только Ника видела в своей жизни.

Первой пациенткой Лапа выбрала Никину маму. Велев ей встать ровно, обошла её со всех сторон. Мама Ники не была женщиной высокой, однако, Лапа едва ли доставала ей до плеча. Остановившись напротив спины, она легко, одними только кончиками пальцев ощупала позвоночник, остановив ладони чуть ниже поясницы, как бы сравнивая симметрию их положения относительно копчика. Осмотром она явно осталась недовольна, даже поцокала языком. Поджав губы, жестом она указала ей лечь на спину, на широкую деревянную скамью, больше напоминавшую невысокий стол.

Ниночка всегда была непоседливым, даже надоедливым ребенком, более всего любящим быть в центре внимания. Но в свете последних событий, бедная девочка притихла, и даже будто повзрослела. А сейчас совсем уж огромными глазами она наблюдала – что же будет делать с бабушкой эта странная раскосая женщина.

Ника тоже напряженно ждала, что же будет дальше? Но почему-то дальше почти ничего не происходило. Никина мама без движения лежала на спине, а Лапа ходила неспешно вокруг нее, то нажимая ей кончиками пальцев на темя, то поднимая и вытягивая с некоторым усилием по очереди левое, или правое колено. Иногда в неподвижность позы вносились изменения – лекарша жестами заставляла приподнять таз и крестцом улечься к ней на особым образом сложенную ладонь и так обе замирали на некоторое время. Все это было странно и непонятно. Особенно когда, кажется, что все кончилось и далее не будет происходить ничего – просто два человека застыли в нелепых позах.… Затем странный то ли обряд, то ли сеанс продолжался – Лапа пару раз энергично помяла живот лежащей на скамье пациентке¹. Никина мама даже порой морщилась, видимо легкие со стороны нажатия все же причиняли ей не самые приятные ощущения.

Затем и эти движения прекратились – лекарка перестала ходить. Она села в изголовье скамьи, особым образом уложив её голову женщины на свои белёсые ладошки со сплетенным в замысловатый узел пальцами. Её лицо было очень сосредоточено, губы поджаты, а и без того узкие глаза превратились в щелки и вскоре совсем сомкнулись. Движение замерло. Казалось, само время остановилось.

Неизвестно, сколько длилась эта неподвижность. Ника с Ниночкой боялись дышать, чтобы ненароком не помешать происходящему. Вдруг лекарша как-то вся собралась и нахмурилась. Что-то у нее не получалось? Может мама больна чем-то очень серьезным? Спросить Ника не успела. Внезапно снаружи поднялся сильный ветер. Он бешеным порывом ударил всей своей мощью в стену так, что само строение, казалось, издало тяжкий стон. Ветер усилился. Казалось, он превратился в настоящий ураган. Он налетал ещё и еще, как будто грозя снести не внушающую доверия тонкую дверь предбанника.

Ниночка испуганно прижалась к матери. Но вдруг все стихло так же внезапно, как началось. Вместе с этим подошел к концу и странный медицинский сеанс.

Лекарка высвободила руки жестом велев Никиной маме подниматься. Лицо её выглядело очень уставшим и, как будто даже постаревшим.

Мама неуверенно приподнялась и грузно села на высокой скамье, свесив недостающие до пола ноги.

– Голова, как в тумане, – пожаловалась она Нике, но потом, подняв удивленный взгляд, вдруг сообщила, – а спина-то не болит! Ай да Лапушка, – умиленно погладила по руке тибетку мама, – я, конечно, была наслышана про чудеса тибетской медицины.… Но вот чтобы так, с моей позвоночной грыжей…

Лекарка, явно непривыкшая к широким проявлениям русской души слегка шарахнулась, но быстро все поняв, разулыбалась, закивала и приказала жестом подойти к ней Ниночку.

Ниночка захныкала, но бабушка шепотом убедила ее, что больно не будет и что неудобно – тётя ждет, заставила дрожащую от страха малышку встать перед лекаркой.

Лекарка повторила, хотя и в несколько другой последовательности странную процедуру. Когда она закончила, Ниночка крепко спала. Лапа помогла одеть спящую в бесформенные штаны и рубаху из грубой серой некрашеной ткани, затем выдала Нике и её маме такую же одежду, видимо заранее приготовленную. Судя по всему, нижнего белья не предусматривалось. Затем она позвала караулившего их покой под дверью старого Пхубу. Он с небывалой легкостью поднял девочку со скамьи и показал жестом следовать за ними в дом.

В доме им приготовили отдельные комнаты со вполне европейского вида мебелью. Все было привычным и понятным кроме одного – совершенно не было видно современной техники, хотя освещение было электрическим. Ника рассеянно отметила, что привычных россиянам уродливых бетонных столбов с проводами тоже видно не было. Пхубу объяснил, что дом полностью обеспечивает себя электроэнергией, получаемой от солнечных батарей на крыше. И на самом деле, обширная покатая крыша была полностью устелена черными квадратами приемников солнечных батарей так плотно, что черепицу почти не было видно.

День незаметно посерел и затух, спрятав окончательно в сумерках усыпанную цветами сакуру. Остался лишь тонкий аромат, напоминавший о чудесном дереве, которое цвело явно не по сезону.

Как-то так же незаметно пролетела неделя. Затем месяц. Дни никто не считал.

Однажды утром их ждал сюрприз. Оказалось, что прибыл Дэйнзин. Пхубу торжественно объявил, что тот ожидает Нику сразу после завтрака.

Стол, как всегда, был уже накрыт, на что Никина мама каждый раз пеняла – ничего самим делать не давали, как в гостинице пятизвездочной… Завтрак, как обычно, был волшебным, состоящим в основном из каких-то незнакомых фруктов, нарезанных удобными для еды кусочками, птичьих яиц, разрезанных пополам вместе со скорлупой, удивительно вкусных миксов из едва узнаваемых на вкус свежевыжатых соков. Особенно им нравился яблочный сок с сельдереем. Их вообще кормили вкусно и разнообразно. Было много рыбных блюд, практически отсутствовало мясо. Очень огорчало полное отсутствие кофеина. Но все же, не смотря на резкую смену привычного рациона, беглянки чувствовали себя превосходно. Лица их посвежели, порозовели. Все трое выглядели отдохнувшими и умиротворенными.

Как всегда, для приема пищи они расположились на огромных размерах крытой террасе, украшенной несметным количеством кадушек с пёстрыми цветущими растениями. Какие-то из них свисали с потолка, водопадом цветков и листвы стремясь к самому полу. Какие-то стояли вдоль стен, почти скрывая их за массивом листвы. Из-за этого очертания террасы были смутными. Периметр её угадывался только благодаря обрамлению невысоких плетеных перилец. Ажурное тёмно-зеленое строение, гармонично вписывалось в окружающий пейзаж. Крыша тоже была плетеной. Создавалось впечатление, что они находились под большой перевёрнутой корзиной.

Все эти переплетения создавали столь причудливую игру света и тени, что мысли в голове невольно замедляли бег, чтобы успеть насладиться вдоволь этой красотой.

По-видимому, это была летняя терраса, поскольку ограждения носили явно декоративный характер. Она примыкала к дому с левой стороны, от чего на ней большую часть дня царила приятная полутень, весьма располагающая к мирному отдыху и неспешным беседам.

На Ниночку, правда, плетеная терраса не производила такого яркого впечатления. Девочка, в очередной раз наспех перекусив, ринулась было канючить у Пхубу покататься на Мурке, но неожиданно была остановлена окликом вошедшей с дальнего конца террасы девушки.

Ника с изумлением узнала невесомо летящий силуэт босоногой Ланы. Ей обрадовались, как самой близкой родственнице. Ниночка с визгом полетела в её распахнутые объятья и сразу же потащила за руку к столу с остатками завтрака, поспешно пытаясь что-то предложить. Лана оказалась не голодна. Расправив свою пышную зеленую юбку, она присела на циновку к низкому столику так грациозно, как если бы всю жизнь завтракала именно в этой позе. На немой Никин вопрос она улыбнулась:

– Все очень непросто, – грустно сказала она, поправив ниспадающие на плечи золотистые локоны, – Выбор был сложным. Муж похоже обиделся. Ему пришлось остался с детьми в Москве. Представляете, мне предложили замечательную поездку на Тибет по очень выгодному контракту, и в качестве бонуса предложили личное общение не поверите с кем – с самим Делай Ламой!!! Потрясающая духовная практика с немыслимым наставником! Такой шанс я упустить не могла! В мои обязанности входило всего лишь обучение русскоязычного ребенка каллиграфии. Это же легко! Правда, я не знала, что это будет Ниночка, – Лана ласково провела тонкими пальцами по непослушным светлым кудряшкам Ниночки.

– Я представляю, во сколько нам обойдется такая… каллиграфия с выездом… на дом, – задумчиво протянула Ника.

– О нет, не переживайте, – беспечно отмахнулась она, – Все уже оплачено… Но признаться, я даже не ожидала, что мне дадут кого-то… приятного, – улыбнулась Лана.

– Мама, мы – приятные, – засмеялась Ниночка.

Лана оглянулась и шепотом поделилась с Никой:

– И знаете, я уже была удостоена чести беседовать с ним самим!

– Правда? – удивилась Ника, испытывая странное чувство досады, почти что ревности, – И что же он сказал?

Лана грустно вздохнула:

– Правду.

– А можно как-то подробнее, начиная с этого места? – заинтересовалась Ника.

Лана подняла на Нику круглые глаза и призналась:

– Он показал мне дракона!

– Дракона? – растерянно переспросила Ника.

– Да, – сокрушенно покачала головой Лана, – И лишь один человек сможет его укротить – это я сама. Все потому, что этот дракон внутри меня.

– Ваш… внутренний дракон? – Ника начала догадываться о том, что это метафора. – Это что, характер?

– Вот именно, – покаянно кивнула Лана, опустив глаза.

– Да не может этого быть, – рассмеялась Ника, обняв девушку за плечи. – Вы же само совершенство!

Лана что-то хотела возразить, но тут к столику, бесшумно ступая босыми ступнями, приблизился Пхубу. Он почтительно склонился:

– Учитель ждет тебя, Ника.

Ника охнула – неожиданный приезд Ланы напрочь выбил из Никиной головы суть происходящего. Расслабилась она. Ну что же, придется отрабатывать свой хлеб.

Ника неловко поднялась, смущенно кивнула, пообещав рассказать Лане все, как только будет такая возможность и неуклюже шлёпая босыми ногами, направилась вслед за провожающим её Пхубу. А Лана, как всегда, совершенно невозмутимая, раскрыла этюдник, и, разложив все принадлежности, усадила в позу лотоса, сидевшую рядом с ней Ниночку так, как если бы они прервались всего лишь на неделю и просто приехали её подмосковный особняк на новое занятие:

– А у нас сейчас будет новый урок. Начнём с дыхательной гимнастики. Тема нашего урока очень сложная. Мы будем изучать слово «доверие». Что это вообще такое? Есть ли у доверия границы? Как скоро можно начинать доверять человеку, который находится с тобой рядом. Можно ли находиться с близким человеком рядом всю жизнь и так и не начав ему доверять? И что же будет, если ты уже доверяешь человеку, но вдруг неожиданно понимаешь, что страшно ошибался и доверять ему нельзя вовсе? Выгладит он так, – Лана показала образец иероглифа Ниночке.

Они отвлеклись для уточнения элементов, а после Лана продолжила:

– А можно ли поверить человеку вновь, если доверие к нему было когда-то безнадежно утрачено? А бывает ли доверие не к человеку, а к чему-то большему? К самой нашей Жизни? Целой Вселенной? И что это вообще значит – доверять своей Жизни или Судьбе?

Никина мама, впервые присутствовала на таком уроке. Она, конечно же, была наслышана… Но личное присутствие – совсем другое дело! Вздохнув, она подумала: «Какая же интересная тема урока… Как жаль, что Ника все пропустит!»

II. Учитель

Небольшая комната была без окон. Делай Лама сидел на полу, застеленном циновками. Вокруг пылало множество свечей, но казалось, что они о чем-то крепко задумались и светят только для себя. Ника знала, что время ещё не достигло полудня, но в комнате царил такой прохладный полумрак, как если бы наступил уже поздний вечер.

– Здравствуй, Ника! – одними губами улыбнулся ей старец. Глаза его были серьезными. Даже сквозь полумрак было видно, что он очень сосредоточен.

– Здравствуйте, – поздоровалась Ника растерянно. Она совершенно не представляла, как следует себя вести в таких случаях. В левой ладони она мяла правую руку, совершенно не зная, куда деть себя под пристальным изучающим взглядом этого странного человека. Сегодня, при свете свечей он казался совсем уж стариком.

– С сегодняшнего дня, девочка, мы начнем наше путешествие. Я должен показать тебе твой путь. Научить пользоваться твоими умениями, о которых ты и не подозреваешь. Если конечно ты не против, чтобы именно я был твоим учителем.

– Да, конечно…

– Учитель! – наставительно поправил Дэйнзин, сурово взглянув на Нику, – думаю, не стоит отходить от традиций. Ты, девочка, теперь моя ученица. А я – твой Учитель. И из уважения ты можешь обращаться ко мне именно так.

Ника кивнула. В общем-то, все равно как обращаться… Но если идет речь о дани традиции – то конечно. Пожилой человек и все такое…

Учитель кивнул и указал Нике усесться рядом с ним на пол. Ника неловко плюхнулась на циновку, незаметно ёрзая в попытке усесться в какую-нибудь приличную, по её мнению, позу. Сейчас она очень жалела, что не обучилась искусству сидеть по-восточному, хотя бы на занятиях каллиграфии. Ниночка бы в этом ей сто очков вперед дала. Ника была боса, по местным обычаям, в уютном спортивном костюме.

Дэйнзин терпеливо дождался, пока Ника устроится поудобнее и вновь заговорил:

– Твоя мать нуждается в отдыхе и лечении. Лапа позаботится о ней. Она очень хороших руках. Лапа целитель – видит болезни кончиками пальцев и ими же может исцелить почти все. Твоя дочь будет под надзором Ланы. Как я понимаю, только ей ты можешь доверить свое дитя, без страха в сердце.

– Но… – Ника попыталась привстать, как будто у нее прямо сейчас забирают самых дорогих её сердцу людей, но Учитель жестом прервал ее, недовольно поморщившись.

– Суть твоего обучения сводится к тому, что тебе редко придется быть рядом с ними. И это будет далеко не безопасно до тех пор, пока ты не овладеешь умением пользоваться своими способностями и с их помощью не научишься быть способной защитить себя и своих близких. Считай это целью своего обучения. Я хочу, чтобы ты была уверена, что твои родные находятся в надежных руках, что им хорошо, и они ни в чем не нуждаются. Только имея такую уверенность и доверившись этим людям, твое сердце сможет принять Знания.

– Да… Учитель, – Ника кивнула, подумав обреченно про себя, что, наверное, выбор не велик. Ведь никто же просто так не будет их держать у себя на полном довольствии – кормить, лечить, платить за образование дочки… А, ей видимо, придется отрабатывать этот «хлеб». – Но почему Вы говорите о моем отсутствии? Нам куда-то придется уехать?

– Не торопись. Знание придет к тебе тогда, когда ты будешь готова его принять. Если ты не будешь меня слушаться… Если ты не научишься меня слышать – ничего хорошего не произойдет. Ты должна научиться доверять мне и быть послушной ученицей. К сожалению, времени у нас не очень много по разным причинам. Ты когда-нибудь поймешь, почему все происходит именно так, и никак иначе. Но, всему свое время. Сейчас я отпускаю тебя проститься с близкими. И приступим.

Ника, кивнув Учителю, молча встала и побрела назад по длинному коридору на террасу, где все ещё шел урок каллиграфии.

Тихонько ступая босыми ступнями, она подошла и села, прислонившись к колонне. Лана, как ни в чем не бывало, продолжала занятие. Ниночка старательно выводила элемент иероглифа. А Лана ни на секунду не прекращая контролировать процесс рассказывала:

«Два ангела под видом путников остановились на ночлег в одном богатом доме². Семья была негостеприимной, хоть дом у них был просторным, путникам предложили устроиться на ночлег в холодном подвале. Когда они, голодные, укладывались спать, старший ангел увидел дырку в стене и починил её. Тогда младший ангел спросил его, зачем он чинит дом этим жадинам.

Старший ответил:

– Доверься мне! Многие вещи не такие, какими кажутся на первый взгляд.

Утром ангелы оправились в путь и к вечеру остановились на ночлег в доме очень бедного, но гостеприимного человека и его жены. Супруги разделили с ангелами скудный ужин, и предложили ангелам свою кровать, чтобы те хорошо выспались. Утром ангелы, проснувшись, увидели, что хозяин и его жена сильно расстроены. Их единственная корова сдохла этой ночью в хлеву.

Тогда младший ангел со слезами сострадания спросил старшего:

– Почему так происходит? Богач имел всё, а ты ему ещё и помог. Эти бедняки имели так мало, а ты допустил, чтобы у них умерла единственная корова. Почему?

– Доверься мне! Многие вещи не такие, какими кажутся на первый взгляд, – во второй раз повторил старший ангел.

Он видел непонимающий взгляд второго ангела. Тогда он смягчился и объяснил ему:

– Когда мы были в подвале у богача, в той стене, где была дыра, находился клад. Я отремонтировал стену, чтобы клад, не был найден. Когда мы спали в постели бедняков, пришёл ангел смерти за жизнью хозяина. По моей просьбе он забрал жизнь коровы, вместо человека…

Нужно научиться доверять жизни! Многие вещи не такие, какими кажутся!»

Лана помолчала немного, поддерживая локоть Ниночки в правильном положении. Затем она отпустила Ниночкину руку – иероглиф был написан верно. Осталось подвести итоги урока:

– Мы никогда не знаем всего. И даже если имеешь веру – это далеко не все! Тебе надо ещё научиться доверять. Человеку доверять. Жизни доверять. Ведь во всём приходящем есть скрытый Смысл и Благо для тебя.

Ника поняла, что момент настал. Она приблизилась к троице и, путаясь в словах, вкратце рассказала свою странную историю. Сжато, скомкано… Рассказывая её она то плакала, то успокаивалась. И вот она добралась до того места, как их троицу привезли в этот чудесный дом с вечно цветущим сакурой в саду, где всегда царит поздняя весна. А теперь ей нужно расплачиваться за гостеприимство во благо матери и дочери, чтобы с ними было все хорошо, и душа не болела так нестерпимо… Она взяла в свои дрожащие руки теплые ладошки Ланы и посмотрела в её глаза умоляюще:

– Помогите мне, пожалуйста! Я какое-то время буду здесь, а потом… Наверное, потом мне нужно будет… уехать… Пока Вы здесь, Вы можете присмотреть за Ниночкой? И потом…

– Потом?..

– Не перебивайте! Мне сложно просить такое… Но Вы можете забрать её с собой? Если так получится… Мама не в силах будет её защитить или спрятать… Она нуждается в лечении… Ей покой нужен…

Лана обняла Нику. Ее зеленые глаза наполнились слезами, и она ответила:

– Да, Ниночка мне как родная. Я постараюсь позаботиться о ней, насколько хватит моих возможностей.

Мама все понимала. Она молчала на протяжении всего разговора. Как же мама была внешне спокойна… Но Ника знала, что у нее на душе. Она даже боялась смотреть ей в глаза, чтобы не разрыдаться. Более всего во всей этой ситуации угнетала неизвестность. Непонятные сроки. Неизвестная география её поездок. Или перелетов? Но придется подчиниться. Иначе нельзя. Ещё раз, скомкано простившись, Ника поднялась с циновки и последовала к Учителю.

III. Куда деваются потерянные вещи?

Учителя в темной комнате не было. Ника нерешительно потопталась на пороге и решила найти Пхубу. Он-то всегда знал, что и где происходит. Однако, не успела она выйти прочь, как в темноте комнаты открылась противоположная дверь, которую Ника почему-то раньше не примечала, возможно из-за контраста пламени свечей и неверного полумрака стен.

В комнату вошел Учитель. В его руках был большой желтый цветок. Ника с изумлением узнала в нем цветок подсолнуха.

Учитель жестом пригласил Нику пройти в комнату и сесть на циновку. Ника, как и в прошлый раз, неуклюже плюхнулась на указанное место.

Учитель протянул ей цветок:

– Давай, начнем наш первый урок. Я буду учить тебя видеть.

Ника засмеялась от неожиданности:

– Спасибо, Учитель, но я никогда не жаловалась на зрение. Я прекрасно вижу.

– Хорошо, девочка, тогда возьми это растение и скажи мне, что ты видишь?

Ника приняла из рук Учителя цветок. Покрутила его в руках и, осознавая глупость разговора, принялась, описывать его, с улыбкой вспоминая давний реферат по естествознанию, сама удивляясь тому, что ей удалось через столько лет пронести такую никому не нужную информацию:

– «Подсолнечник однолетний», или «подсолнечник масличный» – вид травянистых растений из рода «подсолнечник» семейства «астровые». Латинское научное название рода «helianthus» – «солнечный цветок», происходит от греческих слов «helius» – «солнце» и «anthemon» – «цветок». Русское название возникло из-за того, что его соцветия всегда поворачиваются навстречу к солнцу… Центром происхождения подсолнечника является Южная Мексика…

Учитель прервал ее:

– Неужели ты все это видишь, глядя на цветок в твоих руках?

Ника, улыбнувшись ответила:

– Нет, конечно же… Мы когда-то это растение проходили в школе. Я писала реферат… Очень неудачно. Сделала несколько досадных помарок, которые подчистить лезвием не удалось. Замазок-корректоров в то время дома не водилось. Пришлось переписывать все заново… На второй готовый реферат я, по иронии судьбы, нечаянно опрокинула чашку чая, от чего чернила на нем расплылись…И опять все пришлось переписывать заново. Потом в комнату где я занималась, пришла бабушка. Я ей сказала, что испорченные рефераты можно использовать в качестве наполнителя для лотка коту… Бабушка, пожурив меня за трату дорогой бумаги забрала лишние экземпляры. Видимо в тот момент я отвлеклась, а когда вернулась к своему занятию, я с ужасом обнаружила, что бабушка по ошибке скормила кошачьему лотку второй и третий экземпляры… А, первый, с множеством помарок так и остался на столе. Ничего не поделаешь – мне пришлось переписывать реферат заново в четвертый раз. Писала уже не глядя, наизусть…

– Это поучительная история, – вежливо кивнул Учитель, – но я спрашиваю тебя не о том. Мне нужно от тебя такое описание, как если бы этот цветок описала бы, например, Ниночка. Представь себя маленькой девочкой, голова которой не нагружена лишними знаниями. Дети уникальны. Они смотрят на предмет – и просто видят его. Взяв простой деревянный кубик, они увидят все его шероховатости, небольшие сколы, направление узора колец дерева, разницу цвета граней. Взрослый человек не задумывается над такими, как ему кажется, мелочами. Он скорее задумается, на каком станке был изготовлен кубик. Или вспомнит хромоногий стол, под который было бы неплохо засунуть эту деревяшку для устойчивости. Посмотрит на него… И ничего не увидит, так, как это могло бы увидеть дитя. Посмотри на это растение и просто опиши мне, что ты видишь?

Ника, вздохнув, ещё раз покрутила и так, и сяк в руках растение. Всё ещё не понимая цели вопроса Учителя забубнила нерешительно:

– Ну… Как его описать… Растение это…

Нике было не по себе, она не любила дурачиться. Затем, плюнув на свои убеждения, она решила, что надо – так надо, будет все делать так, как её просят. Ей же ничего это не будет стоить… Настроившись таким образом, она как будто бы расслабилась и выпалила:

– Это растение… Цветок… Он… Желтый! Круглый! В нем семечки. Вкусные. За солнцем умеет следить. Большой.

– Отлично, – усмехнулся Учитель, – это и есть суть цветка. Он большой, желтый, с листьями, лепестками, круглый, следит за солнцем и внутри него вкусные семечки, которые человек может употреблять в пищу.

– Почему Вы спрашиваете об этом цветке, Учитель? – всё же решилась спросить она.

– Мы возьмем его за основу в нашем учении, как начало пути к пониманию. Ведь, даже лексическая основа слова «понять» – по сути означает-усвоить, уразуметь, овладеть³. Получается, что научиться чему-либо без понимания нельзя. Поэтому, главная моя задача – научить тебя понимать и видеть суть вещей, чтобы ты могла использовать свои умения с полным пониманием. Но, вернемся к нашему подсолнуху – это очень простой объект. Для того, чтобы его изучить достаточно посмотреть на него и узнать.

– А есть такие цветы, на которые нельзя посмотреть и узнать?

– Есть! Не обязательно цветы. Но есть такие растения, которые непросто увидеть и узнать.

– Это как? – удивилась Ника.

– Ну, например, грибы. Вспомни любителей, как говорят у вас в России – «тихой» охоты. Они входят в лес за грибами, превозмогая большие неудобства. Им нужно защищать тело от лесных паразитов и змей. Они знают, что легко могут заблудиться. И осознают, как сильно они рискуют – всегда есть вероятность того, что собранные грибы они будут есть в последний раз. Но не смотря на все эти сложности, любовь к «тихой охоте» превращается в увлечение всей жизни. И… Вот ты собирала грибы хоть один раз? Охотилась на грибы?

– Да, конечно. Недалеко от нашего дома был лес. Я в свободные теплые дни бродила по нему с плетеной корзинкой и ножичком. Иногда даже задумывалась, о том, что же мне больше нравится: собирать грибы или медленно ходить с ножом в руках, – засмеялась Ника, вспомнив старый анекдот.

– Хорошо. Тогда вспомни, свою тихую охоту и опиши мне, как нужно искать грибы.

Ника даже растерялась от такого вопроса:

– Ну… Я не очень в них разбиралась, знала всего несколько съедобных видов – опята, лисички, белые и эти… подберезовики-подосиновики…

– Совершенно неважно насколько ты в них разбиралась. Интересен сам процесс. Нужно вспомнить его очень подробно. Очень!

– Да ничего особенного, на самом деле и не было… Ну, заходила я в лес, одевшись подобающим образом, защищая тело, как Вы и сказали – от клещей и змей… Брала ножик и собирала те, что казались на вид съедобными. Далеко не забиралась… Да и лес-то был у нас… Просто квадратный участок, окруженный дорогами. Заблудиться было в принципе невозможно. Максимальный риск в том, что выйдешь не к той дороге и топать назад придется очень далеко.

– Нет, Ника. Не то. Закрой глаза. Представь, что ты пришла в лес. Для того, чтобы начать собирать грибы, нужно их найти. Как находился первый гриб? Побудь маленькой девочкой, которая с восторгом впервые пришла поохотиться. Она ещё не задумывается ни о змеях, ни о возможности заблудиться или собрать что-то ядовитое. Её главная задача – найти гриб первой, до того, как это сделает, например, старший брат.

Ника закрыла глаза и задумалась. Затем она начала вспоминать:

– Маленькой, я в лес не ходила… Но если смотреть именно в этом разрезе, то на самом деле охота на грибы – дело тонкое… Для того, чтобы набрать много требовалась удача. Бывало, что идешь ты с кем-то рядом, у тебя лукошко пустое, а рядом с тобой человек, который вскрикивая от радости собирает грибы, некоторые спасая прямо из-под твоих ног… Ты бы наступила, не срежь он его… А ты каждый раз испытываешь досаду, когда видишь гриб только после того, как тебя буквально носом в него ткнут… Ну а потом… Как будто зрение перестраивается на какой-то другой уровень и вот, ты видишь первый грибочек. Очень ему радуешься. Срезаешь… Ну и с него дело пошло. То тут, то там грибы… Да как много! И вот уже – начинаешь их находить совершенно везде.

Ника открыла глаза. Учитель, глядел на нее одобрительно и кивал.

– Ты правильно поняла мой вопрос, девочка. Так и есть. Ты глядела на них, но не видела. А потом, – Учитель щелкнул сухими пальцами, – переключилась, как ты это верно назвала – на другой уровень восприятия и увидела их суть. Ведь суть гриба – это и есть сам гриб. Иные растения – например дуб или береза… Ну или вот этот подсолнух – бесхитростные растения. Они растут ни от кого себя не скрывая.

– А грибы значит, скрываются? – хитро прищурилась Ника.

– Ты зря смеешься. Грибы – растения сложные, у них есть сознание. Они понимают, что если их ищут, то явно не для того, чтобы полить…

– А вещи? Они иногда пропадают, хотя ты точно помнишь где в последний раз видела, например, ключи… Ищешь их, ищешь… Перестаёшь уже искать и вдруг, бац – находишь их в нелепом месте. Например, в ванной. У них что, тоже есть сознание? – веселилась уже вовсю Ника, недоверчиво внимая речам Учителя.

– Вещи прячет сам человек, когда находится в определенном состоянии своего сознания. Как правило, это происходит неосознанно. Но спрятать можно очень хорошо. И вещь найдётся только тогда, когда сознание человека вновь вернётся в то определенное состояние… Хотя, некоторые вещи можно прятать, вполне осознавая свои действия. Делая это специально, для достижения определенной цели. Например, для сокрытия клада. Поэтому, незадачливый кладоискатель может все перерыть, примерно или даже совершенно точно предполагая местонахождение тайника, но так его и не обнаружить. Тайнами сокрытия клада некоторые люди, например, пираты – владели просто мастерски.

Ника уже давно поняла, что Учитель не шутит и по тому, внимала ему с раскрытым ртом. Тем временем, он продолжал свою странную лекцию:

– Однако этим умением, сокрывать себя, отличаются не только растения, но и человек. Некоторые животные тоже умеют без труда пропадать из поля зрения в любое нужное им время.

– Кошки, – догадалась Ника.

– Они, – кивнул Учитель, – считается, что человеку в нашей обыденной жизни вроде бы не свойственно исчезать из поля зрения других людей. Это нигде не зафиксировано. Или на такие случаи попросту не обращают внимания, списывая происходящее на собственную невнимательность. Бывало ли с тобой такое, что твои знакомые укоряли тебя, дескать, нос к носу столкнулись в людном месте ты прошла, не поздоровавшись?

Ника задумчиво кивнула. С ней такие истории происходили регулярно.

– Однако, – продолжал Учитель, – в глубокой древности наши предки могли делать это совершенно осознанно, например, когда не могли иным способом защитить себя от врагов. Этим умением, случайным образом, и сейчас, сами того не подозревая, обладают некоторые люди. Они могут скрыться из обычного напрямую видимого уровня. И скрыть они могут не только себя, но и предметы с собою связанные, переместившись ниже простого, верхнего, напрямую видимого уровня восприятия. И только, обладая тем умением, коим опытные грибники переключают свое восприятие на другой уровень для поиска спрятавшихся грибов, окружающие сокрытого человека люди смогут его заметить. Правда, мастерство таких людей должно быть гораздо выше искусства грибников. На столько, на сколько человек сложнее, чем гриб.

Учитель внимательно посмотрел на Нику, и поняв, что она совсем запуталась, поспешил привести пример:

– Представь, девочка, что такой человек, не осознавая того, что он обладает этим свойством, и, соответственно, не умея им пользоваться осознанно, вдруг применяет это… кхм… умение… Ну, например, тогда, когда он едет в автомобиле. Что будет, если он на некоторое время, глубоко задумавшись выпадет из верхнего (простого, видимого) поля зрения окружающих, увлекая за собой и автомобиль?

Ника, понятливо кивнув, ответила без запинки:

– Вполне может произойти столкновение с другим автомобилем…

– Верно! А после, водитель, совершивший наезд на этот самый «скрытый» автомобиль, только руками будет разводить, уверяя всех, что он и не видел… Он будет искренне клясться, что дорога была пуста, а когда он решил повернуть тут вдруг появился «этот» – ну прямо как из-под земли вырос. И, в общем-то, по сути, будет говорить чистую правду.

Ника потрясенно слушала Учителя, кивая в такт его словам. Действительно! Сколько было таких странных случаев… Она сама была опытным водителем… Но и её порой спасала только лишь хорошая реакция – когда она, пытаясь перестроиться на правую сторону вдруг в последний момент замечала проносящуюся мимо машину, которую она вполне могла бы задеть. Хотя Ника просто поклясться могла, что убедилась в безопасности маневра и дорога справа точно была свободной. Странная вещь, которую она всегда списывала на собственную рассеянность и невнимательность оказалось не такой уж простой. Интересная тема… Ника решилась спросить:

– Учитель, а если человек переносил себя… Ну в смысле – скрывал себя, перенося при этом на другой уровень восприятия… Он при этом мог перенестись совсем в другое место?

Дэйнзин покачав головой ответил на это:

– Ты путаешь девочка способность скрыть себя из простого уровня восприятия на более глубокий и возможность перенести себя в другое место. Сейчас ты говоришь о переходе из пункта А в пункт Б, минуя разницу в расстоянии.

– Да, Учитель, – согласилась Ника, – Но иногда это бывает связано. Такое со мной случилось однажды. Мне нужно было спрятаться в момент опасности…Был пожар… Я открыла дверь шкафа и неожиданно оказалась совсем в другой географической точке… А, когда я посмотрела назад, шкафа не было… И горящей комнаты тоже не было… Я не знаю, как так получилось. Я думала, что это кот. Он вел меня… Ну или мне казалось…

– Действительно, сейчас, когда утрачено почти все, что казалось естественным для наших далеких предков. Мы все необычные вещи, происходящие в нашей жизни, пытаемся списать на случайность, либо на то, что нам попросту показалось. На самом деле, кот тебя не вел. Сработало твое подсознание, которое подсказало тебе выход из казавшейся безвыходной ситуации. Ты просто применила то умение, которое было свойственно тебе всегда. Однако, не умея пользоваться им осознанно ты попала… Ну в общем, куда уж попала, – Учитель усмехнулся вновь.

– А куда можно попасть?

– Да, куда угодно. Моя «разведка» про шкафы и не такие истории рассказывала.

IV. Шкаф

Рассказ Дейнзина лучше будет пересказать от лиц героев, попавших в эту историю:

– Алло, привет!

– Да, привет…

– Почему голос расстроенный? Что-то случилось?

– Да не то, что бы… Тут такое странное дело… Представляешь – у меня все вещи пропали.

– Как это? Дома? Вас что, ограбили?

– Да нет… Даже и не знаю, как тебе объяснить. Представляешь – открыла шкаф, а там пусто. И темно очень. Хотела потрогать… А там даже задней стенки нет… Ну я и провалилась.

– В каком смысле? – Ой не перебивай лучше. И так… Сама собьюсь… В общем, я потянулась за задней стенкой и не удержалась, провалилась внутрь шкафа. И смотрю – стою на песке на четвереньках. А передо мной море. Ну и… Я назад.

– Какая-то знакомая история. «Шум за стеной?» Кира Булычева перечитывала? Или про… как ее? «Нарнию»? Ну, ok, а вот… Ты никаких… ммм… пилюль не принимала? Или может вчера отметила что-то бурно?

– Можно без вот этих твоих… Ничего я не употребляла. И вообще не употребляю, кроме шампанского на новый год. Ты приезжай лучше.

– Плавки брать?

Сашка не заставил себя долго ждать и вскоре нетерпеливо зазвонил домофоном. На его насмешливый взгляд Женя никак не отреагировала. Угрюмо кивнула, мол, проходи. Сашка потоптался немного, скинул кроссовки и притворно вздохнул:

– Ну давай, жги. Пошли вещи твои искать. Женька беспомощно кивнула, и за руку потащила его в спальню к шкафу.

– Вот! – обличающе, ткнула она пальцем в дверцу здоровенного икеевского шкафа-купе.

– Новый поворот, – съязвил Сашка.

– А вот спорим на банку сгущенки? Трехлитровую! Ну что сейчас откроем шкаф и все твои вещи на месте. Ну конечно кроме тех, что в стирке? Сашка было расплылся в улыбке, но Женя молча откатила дверцу шкафа и повернулась к нему с торжествующим выражением лица. Вещей не было. И вообще, шкаф был не просто пуст. В нем даже пропали полки и штанга для вещей. А если приглядеться, так он вообще был не просто темен, а будто бы сразу за дверцей начиналась непроглядная мгла, будто бы даже поглощающая свет.

– А… как же так? – недоуменно потянулся Сашка к шкафу. Закрыл дверцу. Отодвинул ее вновь. Ничего не изменилось. Темно.

– Ну? – спросила Женька.

– А… море где?

– Там!

Сашка и не подумал лезть в шкаф. Тогда Женька взяла его за руку и просто утянула за собой внутрь темного проема. В лицо дунул ласковый соленый ветер. Они стояли на горячем песке босыми ногами.

Саша оглянулся назад и увидел за собой все тот же икеевский шкаф с темным проемом за раздвинутой дверцей купе, только – будто зеркально отраженный из комнаты. Отцепив от себя холодные от страха Женькины пальцы, он задумчиво закрыл дверцу. Потом неуклюже протопал к накатывающим волнам. Взял из-под ног круглый камушек. Зачем-то понюхал его.

– Надо было взять плавки, – как-то тонко хихикнув сказал он.

– Саш, где мы? – истерически взвилась Женька.

– На море, – уверенно ответил он ей, закатывая джинсы и сбрасывая футболку.

– Людей нет, а ты мне простишь мокрые штаны.

И он потопал прямо в прибой. Оглянулся, и поманил за собой неуверенно переминавшуюся в песке Женьку. Потом, поняв, что она идти не хочет, вернулся и потащил ее прямо в домашней одежде в воду. Море было теплым, без медуз. Идеальное такое море. Накупавшись вдоволь, они растянулись прямо на песке.

Море было везде, докуда хватало взгляду. Песок уходил вверх, будто они находились в низине котлована. Разговор как-то не клеился. Ракушки попадались мелкие. Набрав их полные горсти, они свалили их в одну кучку недалеко от воды. При приливе море обязательно слижет их с песка.

Следов цивилизации – неотъемлемого человеческого мусора нигде не было. Ни бутылок, ни вездесущего пластика. Вообще ничего. Будто только что созданное море. Пляж, песок и шкаф.

Они побродили по пляжу, постоянно озираясь на шкаф, будто боялись, что, упустив его из виду, не смогут вернуться домой. Хотя, постепенно возникла уверенность, что шкаф никуда не денется и можно расслабиться.

Незаметно пролетело время, солнце клонилось к закату. Пора возвращаться домой. Сашка оделся в сухую футболку, сброшенную возле шкафа. А потом они вдвоем пытались отряхнуть мокрую одежду от налипшего песка. Махнув на это бесполезное занятие рукой, Женька, утопая в песке, побрела к шкафу.

Откатили дверь. Темный проем. Комната. Конечно же, весь пол теперь в песке. Женька ускакала в ванную комнату, захватив что-то со стула – вещей-то не было. Саша осторожно закатил на место открытую дверцу, закрыв темный проем шкафа-купе и сел за Женькин письменный стол в задумчивости.

Переодетая и причесанная, Женька разглядывала в зеркало красные плечи и шею. Нос точно обгорел. Она было метнулась искать какой-нибудь крем, как Саша окликнул ее.

– Смотри, как странно!

– Что там? – спросила из коридора Женя.

– Мы с тобой сколько гуляли?

– Ну даже не знаю, там уже закат начинался, – Женька недоуменно уставилась в окно.

За окном не было заката, был день. Или даже еще не день? Часы показывали 10:50. Женька постучала по стеклу часов. Электронная цифра минут изменила время на 10:51. – Это как? – Женька с часами в руках зашла в комнату.

– А вот как-то так, – не менее озадаченно, покрутил мобильник в руках Саша. – Ты мне знаешь во сколько звонила? В 10:35. Считай, пока доехал, пока туда-сюда… Ну минут через 10 я уже был у тебя.

– Получается, что мы всего минут 5 гуляли… там?.. – округлила глаза Женя.

– Ну вот так и получается, или меньше даже – подтвердил Саша, – точно я не засекал.

– Надо проверить? – с горящими глазами предложила Женька.

– Только еды мне с собой дай, – угрюмо попросил Саша.

Действительно, они же ничего не ели уже много часов. Просто было достаточно жарко, да и вообще – не до этого. Притащив съестные запасы – все что попалось Женьке под скорую руку, она всучила пакет с едой Женьке и нетерпеливо запихнула его в шкаф. Вернулась к столу ждать, глядя на часы. 11:00

Каково же было ее изумление, когда повернувшись, она увидела Сашу. Без пакета.

– Не, ну я и так ночь прям на песке ночевал. Вот по ощущениям, не меньше пяти часов. А под утро как-то уже зябко стало. Хотя, ночное море кончено же офигенно. Даже когда один купаешься. Но… я же все уже съел. Поэтому решил, что эксперимент нужно завершать. Сколько меня не было?

– А нисколько, – ответила Женька. – Я даже до стула не успела дойти, как ты уже вернулся.

– А еда есть?

– Подожди ты, проглот.

– Все равно, ничего не понятно, – сокрушенно покачал головой Саша. Видимо в животе у него уже били в барабаны…

Наскоро перекусив, Саша убежал за самым необходимым, договорившись, быть на связи.

– Алло?

– Шурик, ты ко мне едешь?

– Конечно, вот, плавки взял и купил удочку. У тебя есть перловка? Надо наживку же.

– Что ты взял? Удочку?

– Ну вдруг там есть рыба? Половим. Как думаешь, в твой шкаф влезет лодка?

– Ты серьезно?

– Ну а как же? Представляешь? Это же бомба! У нас с тобой есть личный «пузырь» безлимитного моря. Никаких переплат туроператорам, билетов, отелей, страховок. Сколько там не пробудешь – возвращаешься в ту же минуту! Главное – чтобы никто не прознал. Будем с тобой пользоваться. Только я и ты. Все как в «Шуме за стеной»! А говорят, что фантасты все выдумывают! Да они долбанные пророки! В общем и кума можно с детьми. Или нельзя? Нет, не надо лучше. Разболтают еще… Это же дверь в вечное лето и вечное море… Там же всегда лето будет? Не знаешь? В общем, давай-ка я за наживкой заеду – и лечу к тебе. Надевай купальник!

Саша отключился. Женька не успела сказать, что и купальник-то тоже пропал. Со всеми вещами. Она вообще осталась в домашних штанах и футболке. Хорошо хоть деньги и документы в сумке были – а сумка на ручке двери в комнату.

В минуту ее мрачных размышлений – из чего бы соорудить купальник, раздался звонок в дверь. Даже не в домофон. Видимо, нетерпеливый Сашка просочился в подъезд с кем-то из соседей.

Женя, не глядя, открыла входную дверь. В нее без спросу зашел гладковыбритый мужчина в штатском костюме. При галстуке и в лакированных ботинках.

– Позволите?

– А, что? Вы кто?

– Нам нужно осмотреть Ваше помещение. Ордер есть, – неопределенно махнул он рукой.

– Но, по какому праву?!

Зашедшие вслед за ним одинаково одетые мужчины отодвинули Женьку и разошлись по квартире, не снимая обуви. Один, придерживая девушку за предплечье, остался с ней возле входной двери. Из комнаты послышался звук открываемой дверцы. И первый вошедший радостно констатировал:

– Он тут!

Стоявший рядом с Женей позвонил по сотовому и отдал какой-то короткий приказ. Женька увидела, что подъезд быстро наполнился людьми в рабочей униформе. Они звонили в двери и спешно эвакуировали жильцов.

«В газопровод попали отравляющие взрывоопасные вещества. Вам нужно срочно покинуть Ваши квартиры», – объясняли они, выпроваживая соседей. «Мы предоставим вам временное жилье, пока авария не будет локализована».

В дверь вошел человек в белом халате с медицинским чемоданчиком. Он отжал человека в костюме, караулившего Женю и усалил ее за стол.

– Милочка, а давно ты проходила через порт?

– Что? – не поняла Женя.

Врач нетерпеливо окликнул стоявшего по стойке смирно в дверях человека в штатском костюме:

– Где у нее порт открылся?

– В шкафу.

– Прямо в шкафу?

– Да.

– И что там? Благоприятная среда?

– Ага, этой повезло. Море, солнце, песок.

Врач присвистнул.

– Давно ты, – он сверился с планшетом, – Евгения Пална, ходила через шкаф на море? Вон, как загорела – приходи кума любоваться!

Женька поняла, что все пропало, и их с Сашкой секрет раскрыт, угрюмо ответила:

– С утра.

– И долго пробыла?

– Здесь и минуты не прошло.

– А там? – пытливо прищурился он.

– А там… Без часов была. День, наверное. До вечера тамошнего.

Врач кивнул, и безо всяких разговоров принялся осматривать Женьку. Взял кровь из вены. Измерил давление. Зачем-то отрезал прядь волос. Было видно, что все эти люди не в первый раз сталкиваются с подобным. Очень уж согласованными были их действия. Врач раскрыл какую-то супернавороченную переносную лабораторию, находившуюся в чемодане, зазвенел колбами и вскоре кивнул:

– Все чисто, можно начинать.

А Женьке сказал:

– Тут сиди. Скоро все закончится.

А дальше – началось. Мебель в прихожей задвинули подальше в коридор. А в комнату, ругаясь на узкие проходы, потащили какие-то стройматериалы, невиданное оборудование. Пошли толпы людей. За окном спешно разгоняли стоянку. Приехали эвакуаторы, растащили все машины. На стоянку один за другим приземлялись вертолеты, привозя людей, которые без промедления заходили в дом, устремляясь в Женькину квартиру. Вертолеты сразу же взмывали в воздух, а на смену им приземлялись другие. В один момент квартира стала оживленнее, чем метро в час пик.

Все делалось на диво оперативно и слаженно. Никто не уходил. Все шли и всё тащили прямо в шкаф. Потом как-то все затихло. Из пришедших, остались только те первые, в штатском.

Двое из них стояли возле шкафа, а один – возле входной двери. Женька, поняв, что ее никто больше не удерживает в гостиной, вышла в коридор и заглянула в спальню. В этот же миг из черного проема шкафа появился не по годам серьезный мужчина, не старше тридцати лет, однако, весьма профессорского вида. Он передал жесткий диск одному из людей в штатском. Тот тут же раскрыл ноутбук и сосредоточенно начал копировать данные. Профессор, дождавшись пока данные перекочуют в ноутбук, все так же молча, вернулся назад в темный проем. Не прошло и пяти минут, как все снова повторилось. Профессор появлялся, передавал вновь жесткий диск, дожидался, забирал его и снова возвращался в проем.

Женя застыла в дверях, не в силах оторваться от происходящего. Профессор все появлялся и исчезал. Женя присмотрелась. Ей казалось, что он выглядел уставшим. Может, это загар? Не похоже. Он как-то сгорбился. И морщины явно стали глубже. А с каждым следующим появлением у него прибавлялось седины. И он, будто становился ниже ростом.

Час спустя, из шкафа на затоптанный коврик устало шагнул совершенно седой старик. В дрожащих стариковских руках он держал черный от копоти жесткий диск.

– Я последний. Неудача. Эксперимент завершен. Этот порт нам бесполезен. Да и закроется он после такого скоро.

Как по команде, все чужаки свернули свои компьютеры и пошли к выходу. Один в штатском задержался, обращаясь к Жене:

– Я хочу Вам посоветовать… Как доброму другу… Просто переждите некоторое время. И все станет как было. Вот увидите. А туда, – он махнул рукой на темный проем шкафа, – не ходите. Не надо.

И все они ушли. Женька огляделась – как Мамай по квартире прошел. Она собрала затоптанные половики и бросила их в ванну. Поразмыслив, набрала в ведро воды и принялась оттирать насмерть затоптанные бесчисленной толпой полы. Что же получается? Они прошли внутрь и не вернулись? Как так?

В дверь вновь позвонили. Сашка приехал. Радостный. В предвкушении и с удочкой. Он с изумлением уставился на разгром в квартире.

– Что здесь было?

Женька коротко рассказала. Саша досадливо хлопнул себя по ляжке:

– Вот же я дурак! Это все гребаная прослушка телефонов! Всех же, теперь, прослушивают.

Они не сговариваясь подошли к темному проему незакрытого шкафа и шагнули внутрь. Пляжа больше не было. Они стояли на краю дымившегося котлована. Небо застилал черный дым, поднимавшийся из черной оплавленной массы, где раньше было ласковое море. Гарь не давала дышать. Под ногами стекал в котлован оплавленный песок. Женя и Саша в ужасе отшатнулись назад. Дверь шкафа сама откатилась, закрыв черный проём.

Отдышавшись, Саша открыл дверь шкафа. На плечиках висели кофточки. Женька зачем-то выдвинула ящик. Женька заглянула из-за его плеча – купальник был на месте. Все стало так, будто ничего и не было. Женя тихо заплакала».