Kitabı oxu: «Ученица ведьмака. Наследие Нави»

© Скоркина Ю., текст, 2026.

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026.

Бестиарий

Варвара – будучи ребенком, потеряла мать. Из-за болезни брата Митрия вынуждена была пойти за помощью к колдуну Власию. Там же и решила напроситься к колдуну в ученицы, чтобы он принял их с братом в свой дом.

Влас – колдун, работающий с Родными Богами и своим Родом. После смерти жены стал нелюдим, но в помощи людям не отказывает. Имеет суровый норов и свою личную систему ценностей. С появлением Варвары и Митрия в его доме стал более дружелюбным. Усмотрев дар в пришедшей к нему Варваре, решает взять ее в ученицы.

Митрий – младший брат Варвары. Мальчик не обладает способностями сестры, но любит ее всем сердцем, потому что та заменила ему умершую мать.

Яромир – жених и будущий муж Варвары. Потерял родителей и воспитывался бабушкой. Из-за спора с друзьями влез в дом к черной ведьме, которая подселила ему икотку. После смерти бабушки отправился странствовать по миру. Пришел в деревню, где жила Варвара, и смог завоевать доверие девушки и колдуна Власа.

Бабай – злой ночной дух, не терпящий громких звуков, детского плача. Чаще принимает облик кривобокого старика с палкой. Обитает в камышах, кустах. Ночами приходит под окна и ищет детей, которые капризничают и не слушаются.

Вий – один из древнейших Богов. Хранитель душ, ушедших в Навь, готовящий их к очищению в пекле. Не любит солнечный свет, предпочитая ему сумрак Нави. Видит душу человека «насквозь».

Гореньма – душа сгоревшего человека, отягощенная грузом обид и желанием мести.

Дворовой – мелкий дух, ведает скотиной и всем хозяйством во дворе. Обитает в хлеву или амбаре. Чаще сварлив и вспыльчив. Любит скотину темной масти.

Догода – молодой Бог полуденного ветра и хорошей погоды. Спокойный и дружелюбный. Любит заигрывать с людьми.

Доля – помощница Богини Судьбы Макоши. Вплетает в полотно судьбы человека счастье и радостные моменты.

Дый – один из старейших Богов. Бог богатства и ночного неба. Имеет скверный характер и не всегда дружелюбен к людям. Скуп и охоч до редких ценностей.

Заложный покойник – человек, умерший «неправильной», не своей смертью. Не получивший успокоения и обреченный на вечное скитание между мирами. Считается злой нечистью.

Игоша – злой дух без рук и ног. Олицетворяет мертворожденного или нежеланного ребенка, не получившего крещение, от которого избавились. Может вредить беременным женщинам и новорожденным детям, пытаясь мстить за свою судьбу.

Икотка – злой дух, подселяемый человеку колдуном или ведьмой, делая его одержимым. Подселяется через рот. Заставляет человека говорить несвойственным ему голосом, ругаться, иногда пророчит будущее.

Кикимора – злой дух в виде маленькой уродливой старушки. Бывают домашние и болотные. Вредит людям: шумит, стучит в стены, мешает спать, рвет пряжу, бьет посуду. В лесу пугает заплутавших путников.

Коровья смерть – злобная старуха-ведьма, может обращаться кошкой, черной собакой. Сама в деревню прийти не может, ее можно только привезти, например подсадив в телегу незнакомую попутчицу. Где она проходит, там случается падеж скота.

Кощей – один из древних Богов. Полководец Чернобога. Известен своей мудростью и коварством. Холоден к людям. Принимает облик ворона.

Макошь – Богиня судьбы, требующая, чтобы человек следовал своему предназначению. Живет вместе со своими помощницами Долей и Недолей.

Могол – исполинская птица, порождение Нави, чья сила способна затмить солнце. Появилась на свет в самом начале времен из железного яйца, еще до появления людей на земле. Перемещается между мирами.

Морана – Богиня зимы и смерти. Жена Чернобога. Не любит людей. Коварная, покрывающая землю снегом. Забирает жизнь человека, обрубая своим серпом нить, сотканную Макошью.

Навь – загробный мир. Место, куда уходят души усопших. Там живут темные Боги, злые духи и неупокоенные души.

Недоля – помощница Богини Макоши, сестра Доли. Вплетает в судьбу человека испытания и несчастья.

Правь – место, где живут светлые Боги.

Русалка – водяная дева. Женщина или девушка, принявшая смерть от воды. Обладает скверным характером, не любит мужчин. Может утащить под воду из-за мести за свою незавидную судьбу.

Стрыга – крылатая женщина-демон, у которой две души. Спит в могилах, питается сырым мясом, любит кровь. Обладает жестокостью и стремлением убивать.

Суседко – домовой, дух, живущий рядом с человеком в доме. Приглядывает за домочадцами, следит за порядком.

Чур – Бог-покровитель рода людского, охраняющий границы и берегущий очаг. Имеет добрый нрав, старается помогать людям, если они живут по совести.

Шутовник – мелкий бес на услужении у ведьм или колдунов. Занимается тем, что чинит людям мелкие пакости: ссорит домочадцев, подстраивает небольшие подлости. Может внушать человеку гадкие и неприятные мысли.

Явь – мир, в котором живут люди.

Ягиня – иное имя Бабы-яги. Живет на перекрестках миров. Испытывает людей. Хранящая мудрость. Сторонится людей, помогает тем, кто имеет чистые намерения и светлую душу.

Глава 1

Дом ведьмака стоял обособленно, на самом краю деревни. Аккурат после него начиналось кладбище.

С Власием в деревне не связывались.

Пока его жена жива была, худо ли бедно, но он хоть как-то с людьми общался. Не до хорошего уж соседства, но в знак приветствия все ж головой кивнет. А как жена померла, так он редко стал из дома выходить. Хотя поговаривали, что это днем его не видно. Ночами же он обходил свои владения.

Детей Бог не дал.

Характер у Власа был прескверный. Глядит исподлобья, как прожигает. Борода густющая, черная. Голос – что рев медвежий. Ведьмаком кликать стали уже после того, как его жена преставилась.

Власий дар имел. Умел боль снимать, раны да переломы от его мазей как по волшебству заживали. Некоторые сплетничали, что и с нечистью ему поговорить не зазорно.

Не любил Влас людей. Сторонился, бирюком слыл. Правда, в помощи никому не отказывал. Да и как откажешь – на всю деревню, почитай, он один мужик и остался. Война проклятущая ни одну семью не обошла. Вот и остались на хозяйстве в деревнях да селах только бабы с мальцами на руках и старики немощные.

Почему Власия на фронт не забрали, то отдельная история.

Когда последнему мужику неутешная баба платком помахала, пришли к Власию двое. Сапоги начищены, взгляд из-под фуражки строгий. Решительно в дом зашли.

Чего уж там внутри происходило, то неведомо. Только поутру оба, седые как лунь, прибежали к Параскеве с мольбой увезти их от деревни подальше, чтоб колдуна проклятого не видеть.

Почему к Параскеве прибежали? Так ее телега у калитки покосившейся уж запряженная стояла. Баба в город собиралась по делам своим. Вот эти двое бедолажных и упросились с ней. Пока по кочкам да по полям ехали, служивые и рассказали все по порядку.

Как только дверь за ними закрылась, и началось.

Усадил их Влас за стол, предложил кушанья разные. И откуда только что взялось! Вокруг люди голодают, бабы жилы рвут, чтоб детей прокормить, а у него тут и пельмени со сметаной, и поросятинка запеченная. А уж когда на стол запотевшую бутылку самогона поставил, служивые как умом помешались. На еду накинулись, да только ложку в рот – а все обратно и вылезло.

Сидят друг напротив друга и видят, как то ли черви в ложках оказались, то ли пауки огромные. От свинины такой смрад пошел, что и представить невозможно. Вскочить бы воякам да деру дать, а не могут.

Ноги словно к полу приросли. Глядь, а пол-то в трясину превращается. Сам хозяин сидит в углу, глаза огнем пылают. Всю ночь Влас служивых стращал мертвяками да нечистью. Жабами болотными накормить пытался. К утру сжалился. Топнул ногой по полу, и враз все видения исчезли. Сидят служаки за столом пустым, будто и не было ночи страшной. Поднялся Власий, молча к двери подошел, отворил ее настежь и одним махом головы указал гостям, что пора и честь знать, засиделись.

Второй раз повторять не пришлось: подхватились мужики да и бросились как ошалелые прочь из дома да от хозяина страшного. На Параскеву и наткнулись сразу.

С того случая никто больше к ведьмаку не совался. Решили поди, что и без него Родина обойдется.

Так и остался Власий в деревне за единственного здорового да работящего мужика.

Люд деревенский хоть и боялся его, а все ж, когда нужда случалась, обращались. Не отказывал Влас, хоть и без особого рвения, но помогал.

– Мить, ты живой? – с придыханием спрашивала Варвара, прижимая ухо к груди младшего брата.

– Жив покамест, – хрипел в ответ семилетний Митька. Несмотря на свой возраст, он изо всех сил старался быть настоящим мужчиной. А как иначе, ежели тятька на фронте сгинул, а матушка год как исчезла, не вернувшись из лесу. И остались сиротами он да десятилетняя Варя, сестра его.

Митька всегда старался придать себе серьезности. По первой-то без родителей совсем худо было, Варька плакала ночами, как щенок, от титьки оторванный. Вот Митька и решил заботиться о сестре. И воду в дом таскал – правда, по полведра. И дрова рубил. Да и вообще старался всячески показать Варе, что она за ним как за стеной. И только ночью, забравшись на печь, позволял себе пустить скупую мужскую слезу, тоскуя и горюя о матушке с тятькой.

Конечно, Варвара видела, как старался младший брат. За скудным обедом украдкой ему лишнюю ложку похлебки положить пыталась, страшась, как бы последнюю родную кровиночку судьба не отобрала.

И вот настал день, когда недоглядела. Зима хоть и сдала свои позиции, а все ж ранняя весна теплом не баловала. Выскакивал Митька на улицу в рубахе тонкой, залатанной – вот, видать, ветерком холодным и прохватило.

К тому ж с едой совсем туго стало. Все, что старались экономить, лишь бы до лета дотянуть, уже поскончалось.

Голодать начали. Хворь Митькина с особой силой навалилась: хрипеть стал, задыхаться.

В деревне хоть и пытались сиротам помочь, только с едой у всех худо было. А уж про лекарства и речи не шло. Знала Варя, что пришло время, которое она до последнего оттягивала. Придется к ведьмаку идти, не справится Митька без помощи.

А как подумает об этом, так поджилки трясутся. Летом, на сене лежа, подружки такие страсти про него рассказывали, что волосы шевелились.

«Эх, была бы матушка рядом, – думала Варя, – вместе бы пошли, чай, не так страшно, как одной».

Митька зашелся в лающем кашле. Варя поднялась, налила в кружку кипятку с парой листиков липы и протянула брату.

– Мить, слышишь, я решилась.

– На что? – не понял Митя.

– К ведьмаку пойду, – произнесла Варя и замолчала.

– Это еще зачем? – хрипло ответил мальчик. – Ишь, че удумала. Здоров я.

Словно в доказательство своих слов Митька сделал попытку подняться. Но тонкие ручонки затряслись, и он рухнул обратно на подушку.

Варя шумно вздохнула и, взявшись за одеяло, заботливо укрыла им брата по самый подбородок.

Ближе к вечеру Митька совсем занедужил. Огненным стал, бредить начал. Куски слов обрывались посередине, но Варя прекрасно понимала, что слова эти значили. В горячем бреду звал Митька матушку.

Варя тихонько отошла от кровати, надела старенькое пальтишко и покинула избу.

Влас вышел из дома и замер. В темноте, освещаемый лунным светом, стоял маленький силуэт.

– Кого черт приволок в ночь? – пробасил ведьмак.

Первым желанием Вари было броситься со всех ног прочь от грубого мужика. Но совсем другой страх сковывал сердце ледяной рукой. Страх за жизнь брата. И, сжав руки в кулаки, девочка сделала решительный шаг вперед.

– Сирота? – грозно спросил Влас, узнав девочку.

– Здравствуйте, – робко ответила девчушка, стараясь не смотреть на бородатого ведьмака. – Митьке совсем плохо, может, травки какие дадите? Он у меня один остался.

Предательски защипало глаза. И вдруг такая тяжесть на плечи Варьки навалилась, что не удержалась она, заревела в голос. По-детски заревела, кулачками глазенки закрыла и заскулила, как кутенок.

– Зайди в избу, – скорее скомандовал, чем сказал ведьмак.

Варя не посмела ослушаться. Вошла внутрь и встала у порога. Глаза в пол вперила и шмыгает носом.

– Сказывай, чего надобно? – спросил Власий.

– Митька, – затараторила Варя, – брат мой, совсем плох. В кашле заходится, хрипит и словно огонь весь.

Ведьмак разглядывал ребенка. Молчание затянулось, и Варька украдкой бросила взгляд на обстановку.

Добротный дом был у Власия, светлый внутри. По стенам кое-где пучки травы развешаны, мешочки на полке под самым потолком.

И тут взгляд девочки упал на стоящий у окна стол.

На нем на красивой небольшой тарелке лежал пирожок, а рядом стояла большая дымящаяся кружка, наполненная чем-то красным.

От вида пирога в животе предательски громко заурчало. Звук получился таким протяжным и скрипучим, будто старая несмазанная петлица отчего-то решила заговорить. Ведьмаку это показалось таким смешным, что он вдруг захохотал. Зычно, отрывисто, словно выплевывая каждый смешок по отдельности. Варя стояла в растерянности, не понимая, как реагировать.

Девчушка уже давно приготовилась к худшему. Ведь в страшных историях подружек были и такие, где говорилось о кровожадности ведьмака. Якобы выходил Власий ночами не просто так, а на охоту, поджидал путников нечаянных и кровь их пил. Оттого никто ни разу и не видел, чтоб ведьмак когда-либо за провизией в город ездил.

Так не к месту всплывшая история с кровью вдруг захватила все сознание девочки, и она с расширенными от ужаса глазами смотрела на кружку, стоящую на столе.

То, что из кружки валил густой пар, Варьку не смутило. Цвет жидкости был ярко-алым – этого было достаточно, чтобы ребенок домыслил остальное.

Вдруг ни с того ни с сего Варя, развернувшись, резко дернула дверь на себя и вылетела из дома.

Она бежала по темной улице, а в голове звучал громкий смех ведьмака.

Ворвавшись в свою избу, она на лету скинула обувку и, забыв обо всем на свете, прыгнула на постель к брату и затихла.

Сердце, казалось, вот-вот и вылетит из груди.

Спустя время и сердце успокоилось, и дыхание в норму пришло. От лежащего рядом Митьки шел жар, его монотонное сопение убаюкивало. Варя уже почти погрузилась в сон, как вдруг послышался скрип.

Тяжелая низкая дверь отворилась, и в дверном проеме появилась огромная мужская тень.

Варвара зажмурилась от ужаса. Услышав, что тяжелые шаги направляются прямо к ним, Варя слегка приоткрыла глаз. Сердце вновь застучало предательски громко, когда она осознала, что к ним в дом пришел ведьмак.

Меж тем мужчина вплотную подошел к кровати и, вытянув вперед огромную руку, положил ее на лоб Митьки. Мальчик не шелохнулся.

– Будет притворяться, – пробасил Влас, – вижу, что не спишь. Собери нужные вещи и ступай ко мне в избу.

С этими словами Власий наклонился и, окутав Митьку одеялом, как куль, взял его на руки.

Смотря в удаляющуюся спину ведьмака, Варвара не знала, что делать. Дверь хлопнула, и в доме повисла звенящая тишина. Варьку колотило в ознобе. На негнущихся ногах она сползла с кровати, прихватила с вешалки Митькину верхнюю одежу и пошла следом за ведьмаком.

Стоя на крыльце у дома Власия, девочка слегка замялась. И только она подняла руку, чтобы постучать, дверь распахнулась, открыв взору сумрак сеней.

Как только Варя вошла внутрь, дверь за ней захлопнулась сама собой. От неожиданности Варвара вздрогнула и в два прыжка оказалась на кухне.

В дальней комнате слышалось шевеление. Разувшись, девочка пошла на звук. В углу стояла кровать, на ней лежал Митька, а Власий суетился рядом. Варя тихонечко вошла и села на стул, стараясь не привлекать внимания.

Ведьмак поставил рядом с кроватью табурет и водрузил на него медную миску. Из миски шел густой пар. Власий обмакивал в горячую жидкость тряпицу и бережно протирал грудь, лицо и шею Митьки. Мальчик никак не реагировал. Варя с ужасом понимала, что брат без сознания.

Обтерев Митю, Влас достал из стоящего рядом комода мешок. Развязав веревки, из недр мешка ведьмак вытащил сухие листья. Оголив грудь ребенка, он обмакивал каждый лист в миску с отваром и прикладывал его к груди, разглаживая на коже.

Варя как завороженная следила за действами Власа.

– Ступай в соседнюю комнату, к столу сядь да поешь, – не оборачиваясь к девочке, произнес Власий.

Варя послушно встала и вышла из комнаты. На столе, как и в прошлый ее приход, стояла тарелка с пирогом и кружка с красной жидкостью, только теперь она не дымилась.

Варвара подошла к столу и наклонилась к кружке, втянув воздух. Конечно же, ее страшные домыслы не подтвердились. Красная жидкость не пахла кровью. Напротив, жидкость дивно пахла ягодами. Девочка села за стол, подвинула тарелку с пирогом поближе и откусила малюсенький кусочек.

Тесто буквально растаяло во рту, и тогда Варя решилась сделать глоток. Жидкость в кружке оказалась сладкой и вкусной. Видимо, это был ягодный взвар, и из-за насыщенности ягодами его цвет был таким ярким. Варька уминала угощение за обе щеки. Уже давно девочка не ела такой вкуснятины.

Полностью поглощенная процессом, она не сразу заметила, что позади нее в дверном проеме стоит ведьмак и молча за ней наблюдает.

Слопав все до последней крошечки, девочка встала из-за стола.

– Где я могу помыть посуду? – спросила она.

Голос ребенка слегка дрожал: все же она испытывала страх перед своим благодетелем. Хотя сейчас, видя, как бережно Власий обращался с Митькой, она скорее испытывала робость. А еще благодарность, ведь, несмотря на то что она так глупо себя повела, удрав из дома ведьмака, он сам пришел за ними.

Власий молча подошел к печному углу и указал девочке на таз и ведро с водой. Больше в тот вечер Варя его не видела.

Вымыв посуду, она прошла в комнату, где лежат брат, и устроилась на той же кровати, у Митьки в ногах.

Какое-то время она прислушивалась к происходящему в доме. Девочка обратила внимание, что дыхание Митрия стало гораздо ровнее. Она дотронулась до руки брата – тело его все так же было окутано жаром. Измотанная событиями этой ночи, Варя вскоре заснула.

Проснулась она под утро от чьего-то прикосновения. Открыв глаза, увидела перед собой ведьмака. Он жестом указал ей, чтоб слезала с кровати: мужчине нужно было заняться мальчиком.

Варя послушно сползла на пол, но не ушла из комнаты, а встала чуть поодаль, чтоб вновь понаблюдать за Власием.

Отчего-то внутри нее разгоралось странное чувство. Ей хотелось узнать, как строгий бирюк лечит людей. Власий не стал прогонять девочку. Откинув одеяло с мальца, он довольно хмыкнул.

Вчерашние мокрые листы, приклеенные к телу, высохли настолько, что буквально превратились в труху.

– Принеси полотенце с кухни, – скомандовал Влас, и девочка быстро побежала выполнять просимое.

Взяв принесенное полотенце, Власий намочил его в ведре с чистой водой и смыл с груди мальчика остатки листовой трухи. Затем он проделал те же действа, что и прошлой ночью, и, укрыв Митьку одеялом, вышел из комнаты. Варя последовала за ним.

В этот раз в комнате на столе стояли две деревянные миски. В каждой дымилась каша. Власий вымыл руки, сел за стол и жестом указал девочке место напротив.

Усевшись на табурет, Варя взяла ложку и зачерпнула густую, кремоватого цвета массу. Каша оказалась необычной, и, из чего она была сделана, Варька так и не поняла. В ней было всего понемногу. Пшено, ячмень, еще какая-то незнакомая девочке крупа. Но самым странным было то, что в каше четко различались высушенные лепестки цветов. Они придавали пище слегка кисловатый вкус, а в сочетании с сахаром делали кашу бесподобно вкусной. Доедая, девочка даже подумала, что внутри нее вдруг стало так много силы, что ей непременно нужно было чем-то заняться.

В течение дня Варя вымыла посуду, вымела пол. Периодически заглядывала в комнату брата и слушала, как он дышит. Лекарство ведьмака явно приносило Митьке заметное улучшение.

В окно заглядывало весеннее солнце, но отчего-то Варваре не хотелось выходить на улицу. Она словно боялась потерять чувство, возникшее с приходом в дом ведьмака. Чувство необычайного спокойствия.

Девочка совсем перестала бояться Власия. Ближе к вечеру она даже подошла к нему совсем близко и, потянув за рукав его добротной рубахи, указала на дырку, невесть откуда взявшуюся.

Власий снял одежу и протянул девочке. Варя проворно и аккуратно зашила прореху так, будто и не было ее вовсе. Они почти не разговаривали, но Варвара и не пыталась приставать с речами, боясь, как бы не надоесть приютившему их ведьмаку.

Этим вечером она по привычке устроилась в ногах Митьки и уже приготовилась спать, как вдруг заметила слабые всполохи света из-под приоткрытой двери.

Спустившись с кровати, девочка на цыпочках подошла к двери и заглянула в щелку.

Охвативший ее восторг нельзя было скрыть, и она, позабыв обо всех страхах и приличиях, вышла из комнаты.

Не было сил оторвать взгляда. За столом в полумраке сидел ведьмак, держа открытые ладони перед собой. А по ним маленькой юркой мышкой скакал огонек пламени. Ловко перепрыгивая с руки на руку, словно танцевал. Его мягкий свет бросал отблески на лицо ведьмака, и не было в этом лице ни капли зла. В больших черных глазах плясали искорки, Власий улыбался.

– Как красиво, – восхитилась Варя, подходя совсем близко и сев на табурет. Влас молча смотрел на девочку, но огня на ладонях не тушил.

– А можно мне так? – наивно спросила Варвара и протянула раскрытую ладошку. Ведьмак осторожно поднес свою огромную руку к ладони ребенка, и огонек ловко перепрыгнул на руку девочки.

Варя боялась пошевелиться. Пораженная этим зрелищем, не моргая смотрела на огонь.

– Совсем не жжется, – почти шепотом сказала девочка.

Подождав, пока Варя налюбуется на пляшущий огонь, Власий произнес:

– Ему пора отдыхать, да и тебе тоже.

При этих словах огонек ловко соскочил с ладони Варвары, вспыхнул, взмыв вверх, и растворился…

Утром Варя проснулась от прикосновения. Рядом с ней сидел взволнованный Митька.

– Варя, где мы? – спросил он шепотом.

– У Власия дома, – ответила девочка. – Митька, ты два дня без сознания был, дядька Влас тебя выходил.

Беседу прервал вошедший в комнату ведьмак.

Митька подтянул одеяло к самому подбородку и не моргая смотрел на Власия.

– Ну, как себя чувствуешь? – спросил Влас и дотронулся ладонью до лба мальчика. Митрий как язык проглотил. Втянув головку в плечи, он наконец прошептал:

– Я здоров.

– Ну, не совсем, – пробасил Влас, – но ужо лучше. Варвара, поди с печи принеси стакан отвара, – обратился он к девочке.

Варя послушно встала и вышла из комнаты.

– Порядком ты напугал сестру, скажу я тебе, – произнес Влас, смотря на Митьку.

– Я не специально, – насупился Митрий, – оно само.

– Ясно дело, само, – хмыкнул ведьмак, – с постели пока не вставай! Все, что дам, выпивать будешь. До конца хворь выгнать надобно.

Митька кивнул в знак согласия. В комнату вернулась Варвара и протянула брату кружку. Митрий взял из рук сестры пахучий отвар и сделал глоток.

– Фу, гадость какая, – сморщился мальчишка.

– Без разговоров, – строго зыркнул на него Власий. И, зажав нос двумя пальцами, Митька залпом опрокинул кружку.

Медленно шел Митька на поправку: сказался недостаток пищи. А Варька и радуется в душе, что подольше у ведьмака в доме поживут. Прикипела девочка к Власию. Он хоть и бирюк, а все ж с добром к ним отнесся. Опять же, сытно при нем да тепло. А уж как интересно!

Давеча, когда Власия дома не было, Митька, по обыкновению, лежал в кровати, а Варя рядом сидела. И вдруг тихонько скрипнула дверь и в комнату вошел кот. Серый, здоровенный, хвост длиннющий да пушистый до безобразия. Вошел, сел посреди комнаты и смотрит на детей.

– Эко диво, – нахмурился Митрий, – что ж это мы раньше его в доме не видели?

– И то правда, – всплеснула руками девочка, – а красивый какой!

Варя подошла к коту и погладила крупную голову. Кот благодушно заурчал и развалился на полу, разрешая ребенку себя ласкать.

– Точно гром, – захихикал Митька, удивляясь, как громко мурчал кот. Коту тем временем надоело валяться на полу, и, ускользнув от рук Варвары, он запрыгнул на кровать к Митрию. Придавив мальчика своей тяжестью, он мял его своими лапками, слегка выпуская коготки.

Послышался звук закрывающейся двери, и в дом вошел Власий. Разувшись, он направился в комнату, где обитали дети.

– Дядька Влас, – радостно кинулась ему навстречу Варвара, – отчего ж кота своего нам раньше не показывал?

– Нет у меня кота, – отозвался Влас, переступая порог комнаты.

– Как же нет, когда…

Варя замолчала, растерянно уставившись на постель и на лежащего на ней Митьку.

– Митька, где же кот? – недоумевала девочка.

Митрий хлопал глазами, не зная, что и ответить.

– Был же кот! – воскликнул он вдруг. – Вон и следы от коготков остались.

Дети переглядывались, не понимая, как кот мог так быстро исчезнуть.

– Так то ж, верно, домовой был, суседко¹, – расхохотался Власий, – видать, решил поближе с вами познакомиться. А кота у меня отродясь не бывало.

Полночи дети перешептывались, обсуждая появление гостя. Знали, конечно, что у многих в домах домовые живут. Но чтоб так посередь бела дня выходил – чудеса!

Весну постепенно сменяло лето. Митька поправился окончательно, и, хоть сам Власий словом не обмолвился, что придет время и детям придется уйти, все ж эта безрадостная тема витала в разговорах их.

Но судьба решила иначе.

Однажды отправился Власий в лес. Как уж так получилось, что оступился он, то неведомо.

Только хрустнула кость в ноге, взвыл ведьмак нечеловеческим голосом. Лодыжка распухла, на глазах заливаясь иссиня-черным цветом. Еле до дому дополз.

Пока суть да дело, время идет – по дому Варя хлопочет, по сурьезным делам Митька подсобляет. Лечит ведьмак свою ногу, латает кость сломанную.

В один из дней собрались у дома Власия все бабы деревенские.

Беда стряслась: снега хоть и много зимой было, а растаял, ушел в землю-матушку, да, видать, не напитал ее как следует. Дождей нет, высыхают колодцы. Как огород сажать без воды? Все посадки сгорят. К кому с бедой идти, как не к колдуну? Вдруг поможет.

– А и рад бы помочь, – пробасил Власий, – токмо сами видите, не ходок я. Пока кость не срастется, нет от меня проку.

Разбрелись бабы по дворам, головы повесили. А к вечеру Варвара дождалась, пока Митька заснет, да и подошла к ведьмаку.

– Дядька Влас, – начала она, – а скажи, неужто ты и впрямь мог бы с дождем помочь?