Kitabı oxu: «Маленький детектив»

Name: Маленький детектив
Author: Юлия Андреева
ISBN: 978-5-4484-8771-2

Юлия Андреева

Şrift:

Сайт издательства www.veche.ru

* * *

Об авторе

Андреева Юлия Игоревна родилась в Ленинграде в 1969 году. Печататься начала с 1993 года.

В настоящее время член Союза писателей Санкт-Петербурга, автор 70 книг, из которых большую часть составляют исторические романы, биографическая литература, а также книги нон-фикшн.

Кроме того, к настоящему времени Ю. И. Андреева издала более шестидесяти сборников стихов и прозы, выступая как автор и как составитель. Регулярно публикуется в средствах массовой информации, есть заграничные публикации (Австралия, США, Эстония, Украина, Германия).

Жизнь Юлии Андреевой тесно связана с ее произведениями. С семнадцати лет она служила в театре. Будучи прекрасным импровизатором, создавала моноспектакли и литературно-музыкальные композиции, с которыми выступала на различных площадках страны и зарубежья. Неудивительно, что из-под ее пера вышла книга «Айседора Дункан. Жрица любви и танца». Танцевала с творческим коллективом в Японии, две поездки на три и шесть месяцев – и появилась книга «Изнанка веера, или Приключения авантюристки в Японии» – документальный роман. А также остросюжетный роман «Трансмиссия», действие которого тоже происходит в Стране восходящего солнца, повесть «Прикосновение» и тетралогия «Геймер».

Любимый исторический период Юлии Андреевой – XII век, Лангедок (юг Франции – Тулузское графство). Об этом периоде автором написаны книги «Рыцарь Грааля», «Последний рыцарь Тулузы», «Тюремная песнь королевы».

Роман «Фридрих Барбаросса» – тоже XII век, только теперь уже место действия – Германия и Италия. А роман «Святы и прокляты» повествует о внуке Фридриха I Барбароссы, Фридрихе II, и детском крестовом походе.

Посещение Египта, а именно монастыря Святой Екатерины, там, где с незапамятных времен находится неопалимая купина и возвышаются горы Синай (библейская Хорив), и поездка в Израиль, с его Мертвым морем, змеиной тропой к крепости Масада, навели на мысль написать об этих библейских местах и об Ироде Великом. На ее счастье, как раз в то время в Израиле начались интенсивные раскопки, поэтому очень многие детали в описании дворцов Ирода писательница брала непосредственно из отчетов археологов.

Избранная библиография Ю. И. Андреевой:

«Рыцарь Грааля» (2006)

«Последний рыцарь Тулузы» (2006)

«Двойник Жанны д, Арк» (2006)

«Король Лебедь» (2006)

«Ирод Великий» (2011)

«Свита мертвой королевы» (2013)

«Тюремная песнь королевы» (2013)

«Карл Брюллов» (2013)

«Палач сын палача» (2014)

«Святы и прокляты» (2014)

«Метресса фаворита» (2018)

Маленький детектив

Глава 1. Мистер Питри и открытие. 1927 год, Лондон

Луна была такая большая и яркая, что Хильда смотрела на нее не отрываясь, зачарованная дивной картиной. Вокруг луны, подсвеченные ее сиянием, светились кружевные облака. Старая нянька рассказывала, что сегодня ведьмы спешат на шабаш на Лысую гору и, если не пожалеть времени и подольше постоять у окна, в такую волшебную ночь их полет нетрудно заметить. Конечно, теперь, когда Хильда, можно сказать, пожилая дама, мать семейства и, главное, жена большого ученого, ей должно быть стыдно верить в такие глупости. Но, боже мой, как же не верить, когда кругом такая красота, а воздух наполнен таким чарующим дурманом, что, казалось бы, одного глотка довольно, чтобы наполниться лунным светом до самых пяток, раскинуть руки и лететь…

– Вы проверили щеколду, миссис Питри. – Как обычно миссис Стейн, экономика дома Питри, подошла так тихо, что Хильда не услышала и даже не почувствовала ее приближение – истинная ведьма. Но Хильда всегда знала, хорошее отношение с домоправительницей, даже если та окажется ведьмой, – залог счастливой жизни, а вот плохое… Хильда улыбнулась и в последний раз взглянув на луну, проверила раму. Все было идеально.

– Окна закрыты, не беспокойтесь, вы приготовили вечерний чай для профессора?

Миссис Стейн протянула Хильде поднос с двумя чашками и тарелочкой, на котором лежали маленькие сладкие лепешки из миндаля. Экономка пекла их по рецепту, привезенному для нее мистером Питри из какой-то забытой экспедиции, еще в ту пору, когда тот не был профессором, а просто страстно изучал древности и каждую зиму отправлялся на раскопки.

Взяв в руки поднос, Хильда отправилась в кабинет, после их свадьбы привилегия подавать ночной перекус принадлежала ей и только ей. Даже если целый день муж был занят в университете, даже если они находились на раскопках, где профессора тревожили по любому поводу, все знали, что этот час их и только их. Живя в роскошном доме в Лондоне, в палатке или в худо-бедно приспособленной для жилья древней гробнице, в этот час они пили зеленый чай, закусывая его неизменными миндальными лепешками. Это была их ночная жертва богу любви, любви, которая питала этих двух человек на протяжении тридцати двух лет совместной жизни. Сказать кому, не поверят, но это было именно так. В апреле 1892 года скончалась известная своей благотворительной деятельностью Амелия Эдвардс, по завещанию которой её обширная библиотека, а также богатейшая египетская коллекция перешла Университетскому колледжу Лондона. Кроме того, она оставила 2500 фунтов стерлингов на учреждения первого факультета египтологии в Великобритании с единственным, но непременным условием – декан должен быть не старше 40 лет и на момент представления на рассмотрение документов не иметь отношения к Британскому музею. В то время Уильяму Питри исполнилось только 39, но он уже считался известным ученым и огромным авторитетом в этой области. Идеальный кандидат! Таким образом мистер Питри стал первым профессором-египтологом в Великобритании. Самый молодой из профессоров, самый красивый и знаменитый. О Питри слагали легенды, его стараниями каждый сезон музей египтологии пополнялся все новыми и новыми сокровищами. В 1895 году, когда Уильям Мэттью Питри исполнилось 42 года, к нему обратилась 25-летняя Хильда Ульрин, целью которой было сделать рисунки древнеегипетских нарядов для нового научного сборника. Питри немедленно согласился, и они встретились.

Они провели вместе не так уж много времени, но всего лишь за несколько дней общения Хильда узнала о Египте так много и в таких подробностях, словно удивительный профессор прошел с ней весь курс в ускоренном режиме или, быть может, он по примеру египетских жрецов умел ускорять или замедлять время или обладал гипнозом, благодаря которому сумел внушить ей все эти знания. А потом великолепный Питри уехал в свой Египет, и Хильде показалось, что вместе с ним она потеряла что-то очень важное – смысл жизни на этой земле. Да, она продолжала посещать библиотеку, выполняла скучные домашние обязанности, гуляла по парку, прежде она даже не задумывалась, насколько необходимыми сделались для нее встречи с Уильямом. Куда бы она ни посмотрела, везде ей виделся его силуэт, светлые веселые глаза или рыжеватая бородка.

Единственным наслаждением, воскрешающим для нее эти удивительные часы наедине с профессором Питри, были статьи по египетской теме, над которыми она работала, и рисунки, которые делала.

Каково же было ее удивление, когда она вдруг получила письмо от Уильяма, и затем послания шли сплошным потоком. В этих письмах Питри не только описывал события, произошедшие в его экспедиции, но и изливал свои чувства. Оказалось, он тоже влюбился в Хильду и теперь впервые в жизни ждал окончания сезона, чтобы наконец предстать перед своей дамой сердца для решительного объяснения. Летом, когда раскопки в Египте прекращаются из-за непереносимой жары, Питри вернулся и первым делом навестил Хильду дабы сделать ей предложение руки и сердца.

Хильда была на седьмом небе от счастья, тем не менее она взяла себе пару дней на обдумывание предложения, и затем чуть не умерла, ожидая, когда Уильям явится за ее окончательным ответом. Принимать решение нужно было как можно быстрее, так как, согласно правилам, с момента помолвки должно было пройти как минимум полгода, а в конце ноября профессор оставлял холодный Лондон и отправлялся в очередную экспедицию. Таким образом, обручившись через несколько дней после его приезда, в начале июня, они обвенчались буквально перед тем, как подняться на борт корабля. Это произошло 29 ноября 1896 года.

Брак оказался действительно счастливым, Хильда сопровождала мужа во всех его экспедициях, деля с любимым успех и разочарования, леча его от египетской лихорадки или сама страдая от укуса скорпиона, когда во время операции Уильям держал ее в своих объятиях, нежно уговаривая и целуя в затылок.

Хильда стала добрым помощником мужу, будучи неплохой художницей она прилежно копировала рисунки и иероглифы, вела ежедневные отчёты о проделанной работе и помогала составлять каталогизацию. Разумеется, она учила арабский язык, ведь рабочие, которых нанимал ее муж, не говорили по-английски, кроме того, она заведовала аптечкой и оказывала медицинскую помощь рабочим, перевязывала раны, выдавала лекарства.

Сначала они жили без детей, и Хильда уже практически свыклась с этой мыслью, когда через семь лет счастливейшего брака, собираясь в ноябре в Египет, она заметила сбой своего цикла, но не обратила на это никакого внимания, занятая приготовлениями. В результате их первенец Джон появился на свет в знойном Египте, и затем они возвращались домой, держа на руках живого египтянина. Еще через два года родилась дочь Энн, зачатая в Египте и рожденная в этом доме.

Сейчас Хильде уже исполнилось 57, а Уильяму перевалило за 74, но они были по-прежнему влюблены друг в друга и снова готовились к экспедиции…

Войдя в библиотеку, где обычно в это время ждал ее муж, Хильда не могла не отметить, что Уильям сидит в кресле у окна и читает при полной луне.

– Ты испортишь глаза, так нельзя. – Она поставила поднос на стол и, чиркнув спичкой, зажгла канделябр на три свечи, после чего подвинула его к зеркалу.

В этой комнате Питри предпочитал именно такое освещение, запрещая пользоваться лампами.

– Ты уже решил, когда сообщишь о своем открытии прессе? – Она поставила на стол чашки и тарелочку с миндальными лепешками и села напротив мужа. – Один пронырливый журналист чуть ли не каждый день изводит меня вопросами, а я даже не знаю, что ему отвечать.

– Не знаю, дорогая, не знаю. – Питри подошел к окну и, закрыв его, задернул зелёные бархатные шторы, точно боялся, что их могут подслушать. – Мое открытие… если я сообщу об этом сейчас, молодые да ранние, пожалуй, ломанутся… – он кашлянул, не смея произнести вслух название, которое у обоих было в голове, – и я рискую остаться не у дел. С другой стороны, если я сообщу о своем желании перебраться на совершенно новое место, эти остолопы тут же окопаются по соседству в надежде на куски с барского стола.

– Так застолби какой-нибудь участок, и от тебя отстанут.

– Застолбить, а потом не поехать? – Он пожал плечами, откусывая кусочек лепешки. – Так дела не делаются.

– Зато они отстанут от тебя.

– Может, сказаться больным, в моем возрасте никто не удивится, а когда все разъедутся, отправиться в выбранном направлении?

– Даже не думай об этом! – Хильда сделала жест, каким египетские женщины отгоняют зло. – Только заговори о болезни, как она привяжется. Тут должно быть какое-то другое решение.

– Какое? – Питри казался подавленным.

– Пока не знаю.

– Я думаю, что ошибкой было возвращаться в Лондон, если бы не ты, дорогая, я так бы и сидел теперь на той стеле, а теперь ее может найти кто угодно, и открытие будет принадлежать ему, в то время как совершил его я!

– Тогда расскажи обо всем в Университете, дай интервью журналистам.

Питри сокрушенно замотал головой.

– Не могу, дорогая, мы же сто раз уже это обсуждали. Для того чтобы делать объявление, я должен точно знать, что я нашел, или хотя бы иметь возможность развить какую-нибудь правдоподобную теорию, короче, если бы я не вернулся в Лондон, а остался там, сейчас уже смог бы…

– Получить очередной солнечный удар, который, вполне возможно, закончился бы не так легко, как предыдущие.

– Твоя правда. Но что же делать? – Питри взял с тарелочки миндальную лепешку и целиком засунул ее в рот.

– А если сделать вид, будто у тебя что-то украли? И теперь ты не можешь двинуться в путь, пока идет следствие?

– В музее? Ни в коем случае! – Питри поднялся и прошелся по комнате. – Среди моих коллег есть люди со слабым сердцем. Они не выдержат такого надругательства над нашими фондами.

– А если дома?

– У нас дома? – Глаза Питри загорелись. – Ты хочешь сказать, мы разыграем похищение?

– Ну да. Эта вещь спокойно полежит дома у кого-нибудь из твоих друзей, кого мы посвятим в наши планы. А потом подкинем эту вещь в Университет или к нам же на крыльцо. Расследование закроют, но к тому времени все, кто собирался уехать в Египет, уже будут там, и мы…

Осталось только выбрать, что именно из моих сокровищ покинет этот дом? – Питри задумался. – Задачка.

Глава 2. Фея-крестная

За два года до описанной выше сцены.

Октябрь 1925 года

Побег не состоялся. Сторож поймал Люси на крыше, когда та, закрепив веревку на трубе, добралась до края и уже намеревалась начать спуск вниз. В схватке с преследователем она сломала ноготь и теперь обкусывала его, давясь слезами и злобно поглядывая на дверь директорского кабинета, где ее заперли. Вот сейчас явится миссис Флэтчер, последует длинная скучная нотация, после которой нарушительницу правил высекут, и к гадалке не ходи, а потом еще и запрут на несколько дней в карцере. О том, что такое карцер, Люси знала не понаслышке, но, потерявши голову, по волосам не плачут. Попалась, значит, чего-то не учла, надо было заглянуть в комнату смотрителя, знала же, что тот храпит во сне, стены сотрясаются, а тут вдруг тишина. Нужно было догадаться, что старый черт не спит, а то и вовсе отсутствует в своей коморке. Надо было, да, раньше надо было думать. Теперь же остается пожинать горькие плоды собственной безалаберности.

На самом деле Люси давно уже не боялась ни побоев, ни скучного холодного карцера, мучило другое – находясь в школе, она теряет время, занимается ерундой, а могла бы помогать маме и младшим. А почему нет? Руки ноги на месте, голова тоже. Устроится мыть полы, разносить заказы, выгуливать собачонок, да хоть на фабрику. Все лучше, чем торчать в четырех стенах, осваивая искусство правильно делать реверанс, варить варенье и читать молитвы. Чем ей могут помочь варенья и молитвы?

Нет, разумеется. Когда-то еще в детстве она истово верила в Бога, но в самый нужный момент Бог не ответил на ее призывы, и папа умер.

Люси с горечью посмотрела на окно, в какой-то момент подумалось, что она могла бы попробовать открыть раму и выбраться, но нет. Здание высокое, и, если она не смогла спуститься с крыши, имея надежные веревки, выпрыгивая из окна директорского кабинета, чего доброго, сломает себе ноги или хребет, и тогда все сделается еще безнадежнее и отвратительнее.

Люси услышала торопливые шаги в коридоре и, вытерев слезы рукавом, низко опустила голову, приготовившись претерпеть все, что положено за попытку побега.

Дверь отворилась, мимо нее прошуршали серые юбки. Ни слова не говоря, директриса проследовала до стола, скрипнул стул. Молчание затягивалось, Люси не выдержала первой, бросив на противницу злобный взгляд, и… тут же ее лицо озарилось радостным непониманием. На директорском месте сидела не старая мегера Флэтчер, а молодая и самая любимая учительница школы – мисс Алиса Тисс, которую все девочки обожали за очаровательные манеры и нелюбовь к наказаниям. На уроках мисс Тисс всегда было интересно и даже весело. Не то что на других уроках, где Люси чуть в обморок не падала от скуки.

– Доброй ночи, мисс Голдинг. – Тисс не выглядела сонной, возможно, она еще не ложилась. В противном случае наверняка явилась бы в халате. И почему, интересно, ее будет судить не директриса – этот глобус в воланах, а именно Тисс?

– Не такая уж она добрая ваша ночь. – Люси закусила губу, по-бунтарски тряхнув рыжими кудряшками.

– Для вас, пожалуй, но при чем здесь я? – подняла красивые брови Тисс. – Кроме того, это еще не повод быть невежливой. – Тисс положила на стол моток веревки, по которой полчаса назад безуспешно пыталась спуститься с крыши беглянка.

Люси отвернулась, хотелось сплюнуть на ковер, но за это ей бы влетело еще больше. Правильнее было бы изобразить раскаяние, но вряд ли умница Тисс поверила бы в искренность дерзкой и своевольной Голдинг.

– И не повод забыть об уроках арифметики, которые лично я считаю весьма полезными и тренирующими ум.

– При чем здесь арифметика? – опешила Люси, ожидающая распекания за побег, а никак не за неуспеваемость.

– Как же при чем? – Тисс внимательно посмотрела в зеленые глаза Люси. – Для того чтобы спуститься с крыши, вы запаслись мотком веревки. – Она положила на стол хорошо знакомую Люси веревку.

– Сверхпрочной, – поддакнула девочка. – Стоит как два торта с кремом. Чтоб мне пропасть! – При этом она умолчала, что не платила за моток, а попросту стащила его во время прогулки с классом по городу. Так ловко стибрила, училка и две классные дамы – три пары глаз плюс очки ничегошеньки не заметили!

– И сколько ее в этом вашем мотке футов¹?

– Пятьдесят.

– И вы думаете, что этого будет довольно для того, чтобы благополучно спуститься в сад?

– Еще бы! У нас потолки десять футов, в доме три этажа. Десять умножить на три, получится тридцать. А у меня пятьдесят. Еще бы двадцать футов осталось.

– Правильно. Но вы посчитали только этажи, без потолочных перекрытий и крыши. – Тисс наклонилась к Люси. – Если взять расстояние от края крыши до трубы, получится еще около десяти футов. Так?

– Вроде так. – Люси во все глаза глядела на Тисс, недоумевая, откуда той известны такие подробности. Не могла же учительница литературы в свободное от уроков время прогуливаться по крышам? Люси попыталась представить себе изящную мисс Тисс в ее узких юбках, с ее каблуками, балансирующую на довольно-таки скользкой крыше. Нет, такого просто не могло быть!

– Десять или чуть больше, не важно. Перекрытия тоже в сумме дадут не менее девяти. Но вы накинули петлю на трубу, после чего в ваших руках оказалась двойная веревка, а значит…

– Пятьдесят поделить на два… – У Люси закружилась голова, и она была вынуждена схватиться рукой за спинку стоящего тут же стула.

– Вот и получается, что, если бы вы не зевали на уроках арифметики, вам удалось бы лучше подготовиться к побегу. Садитесь, пожалуйста.

Люси покаянно вздохнула и присела напротив мисс Тисс.

– Могу я узнать причину, побудившую вас на столь опрометчивый шаг? Вас кто-то обидел?

Девочка вздохнула, после того как Тисс уличила ее в том, что она даже веревку не могла нужного размера украсть, беглянка чувствовала себя полной дурой. Не хватало еще, чтобы любимая учительница решила, что Люси бежит из школы, словно напуганная мышка от мышеловки.

– А что мне здесь делать? – начала она с вызовом. – Нас пичкают никому не нужными знаниями, в то время как я могла бы быть полезной в другом месте.

– Не настолько бесполезном, как «Райское гнездышко»? – уточнила Тисс, кивнув на веревку, и Люси залилась краской.

– Вы наверняка знаете, что я здесь, потому что мой опекун сэр Уильям Мэттью Флиндерс Питри, который, кстати, является моим же двоюродным дедом, не пожелал держать меня у себя дома или забрать в Египет, куда он отправляется каждую осень, и отдал в школу, – доверительно начала она.

Учительница кивнула. Ей это было известно.

– После смерти папы… – Люси проглотила подступивший к горлу комок, – мама была вынуждена попросить моего двоюродного деда, чтобы тот взял меня к себе в семью. Между прочим, у него самого дочка Энн семнадцати лет и сын Джон, девятнадцати, и мы ладим. Во время вакаций мы могли бы вместе проводить время в их поместье или отправиться в Египет. Я вам говорила, что мой двоюродный дед – известный египтолог и профессор лондонского университета? Но он привез меня сюда. И теперь я сижу в этой тупой школе вместо того, чтобы помогать маме или работать в экспедициях, как работают там Энн и Джон! Вот у кого счастливая жизнь, между прочим, они там не просто землю сквозь сита просеивают, они учатся, чтобы после попасть в университет, чтобы стать настоящими археологами и учеными. Кстати, дедушка платит им как наемным рабочим, и Энн уже скопила приличную сумму. А я сижу в четырех стенах, ношу поганую форму, все время должна быть причесанной, чистой и аккуратной. Короче, трачу время, когда могла бы работать, и уже заработала бы кучу денег. Думаете, я купила бы на все эти деньги конфет или лент на шляпки? – Люси презрительно хмыкнула. – Я бы все отдавала маме, и ей бы не было так тяжело. А вместо этого!

– Желание помочь маме благородно, – задумалась Тисс. – Но ты уверена, что сможешь работать, как взрослая?

– Я бы смогла. – Люси почувствовала, как глаза снова наполняются слезами. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. – К черту дедушку, я и без него прекрасно устроилась бы в Лондоне или в Шеппертоне, где мы живем с мамой. Правда, в Шеппертоне работы почти нет, но я бы все равно…

– Да, я верю. Возможно, ты бы раздавала газеты на улицах, получая несколько пенни в день, или даже поступила в работный дом. – Тисс задумалась. – Кстати, обращаясь к той же нелюбимой тобой арифметике, мама была вынуждена отдать тебя твоему двоюродному дедушке, потому что ей было нечем тебя кормить. Это понятно. Здесь тебя кормят, одевают, учат. За все это платит твой опекун, стало быть, мама уже может сократить эту статью расходов. Но, если ты убежишь отсюда, как ты думаешь, что произойдет вслед за этим? Твой опекун явится сюда с претензиями, и ему вежливо объяснят, что «Райское гнездышко» – не тюрьма для малолетних преступников, что мы не можем и не должны держать воспитанников силой. Ему не вернут денег, внесенных за год обучения, а на твое место возьмут другую девочку. Таким образом, школа получит двойную плату и, быть может, менее беспокойную ученицу. То есть нелюбимая тобой школа ни в коей мере не пострадает. Что же до твоего опекуна, он, несомненно, обидится на то, что ты так обошлась с его даром, и… – Тисс загнула указательный палец. – Первое, перестанет общаться с твоей семьей. Следовательно, твои сестры не поступят вслед за тобой в «Райское гнездышко», как это изначально планировалось, – Тисс загнула средний палец, – а мама, – она на мгновение задумалась, прикидывая в уме «за» и «против», – наверняка, после того как сэр Питри устроил тебя к нам, он стал помогать ей деньгами. Полагаю, она лишится и этой помощи. – Безымянный палец занял место на ладони рядом с указательным и средним. Плюс к ней снова вернешься ты, которая в лучшем случае будет зарабатывать на собственный прокорм, в худшем… полагаю, можно не продолжать.

С другой стороны, если ты останешься здесь, твоей маме придется терпеть ровно год, после чего твой двоюродный дед пристроит в школу твою сестренку Нин. Я ведь правильно помню, вы погодки? А потом и других детишек. Через два года ты выйдешь отсюда и сможешь устроиться в хороший дом горничной или нянькой. Школа дает своим выпускницам рекомендации, а ведь это очень важно, чтобы у тебя были крыша над головой и еда каждый день.

– Значит, я могла все испортить? – Люси опустила голову.

– Ты добрая и очень умная девочка.

– Умная, а как просчиталась с веревкой.

– Бывает. – Тисс улыбнулась. – Я знаю, ты много читаешь и, я слышала, даже сама пишешь. Неужели все это в результате сгинет в каком-то работном доме? Ты не любишь школьную форму, но ведь в работном доме тебе просто выдадут материал, такой же, как у всех остальных работниц. Ты скроишь себе из него платье, может быть, даже по последней моде, но все равно оно будет такого же цвета, как у остальных. И это в лучшем случае, большинство хозяев работных домов не предоставляют и этого. Понимаешь? – Тисс поднялась и подошла к Люси, вдруг присев перед ней на корточки. – Отсюда есть два выхода. И если ты все еще считаешь, что лучшим для тебя было бы бежать, пожалуйста, я сама открою перед тобой дверь и даже заплачу за кэб. Я не шучу. Если ты убьешься в мое дежурство или убежишь и с тобой, не дай бог, что-нибудь случится, меня замучают полицейские, а директриса просто уволит без рекомендательного письма. Я очень дорожу своей должностью, и, поверь, у меня тоже есть о ком заботиться.

Она выдержала паузу и продолжила доверительным тоном:

– Но есть и другой путь отсюда. Ты будешь учиться, сделаешься отличницей, учителя станут хвалить твое образцовое поведение, и через два года мы уговорим твоего опекуна, чтобы он оплатил для тебя колледж, по окончании которого ты сможешь и сама стать учительницей или выберешь себе специальность по нраву!

– Но колледж – это ведь еще целых четыре года, плюс два здесь – шесть! Это же половина того, что я уже прожила! Вы говорите о книгах. Да, я люблю читать, но что эти книги дали мне, кроме разочарования? Маленькой я молилась в церкви. Я мечтала, что, как Христос, смогу накормить голодных…

– Рыбками и хлебами? – Красивые брови Тисс метнулись к переносице. – Учись на повариху.

– Я думала, что смогу спасать неизлечимых больных!

– Ты сможешь стать медсестрой или даже врачом. Сейчас женщинам разрешается учиться на врача, а еще совсем недавно только на акушерку.

– Я хотела составлять волшебные мази и порошки, как герои персидских сказок, знать заклинания, как великий Мерлин!

– Ты могла бы стать фармацевтом. Одна моя подруга вышла замуж за аптекаря и теперь помогает ему делать лекарства. Если тебе нужны заклинания, приналяг на иностранные языки.

– Я хотела придумать сказки для своих братиков и сестричек, как Шахерезада.

– Ты сможешь стать писательницей!

– Я хотела, чтобы везде, куда бы я ни посмотрела, где бы ни ступила ногой, вырастали цветы.

– Среди цветоводов полно женщин, может быть, даже больше, чем мужчин. Люси! Все, что ты говоришь, – реальность, просто за все приходится платить. И Мерлин когда-то был учеником и ненавидел учителей и задания, которые получал от них, считая обучение бесполезным. Полагаю, он мечтал скакать на коне и рубиться на мечах, но у него была другая судьба.

– Скажите еще, что я смогу стать учительницей, как вы.

– А почему бы и нет? – Тисс поднялась, оправляя платье. – Пойдем со мной. – Они вышли из кабинета директрисы и вскоре оказались перед комнатой самой Тисс. Учительница толкнула незапертую дверь и пригласила Люси зайти. Крохотная комнатка оказалась чистой и ухоженной. На столе горела керосиновая лампа. Узкая покойная кровать была застлана вязаным покрывалом. На столе раскрытая книга. Интересно, стихи или любовный роман? Люси приметила шкаф с книгами и журналами, шкатулку вроде тех, в которых обычно дамы держат свое вышивание. На шкафу китайская кукла в чудном наряде. Принцесса или танцовщица? Разве поймешь. Несмотря на старание матери привить старшей дочери любовь к куклам, Люси предпочитала читать и придумывать захватывающие истории. Поэтому и сейчас ее больше заинтересовала книга, но вот можно ли подойти и посмотреть, что читает Алиса Тисс? Скорее всего – нет. Она и так уже насвоевольничала на карцер. Теперь самое верное – сидеть и помалкивать.

Пройдя во вторую комнатку, Тисс вернулась с кувшином домашнего лимонада и, поставив перед Люси чашку, налила ее до верха.

– Разве плохо? Я работаю и живу здесь. Значит, мне не нужно каждый день тратить деньги на кэб, не нужно в любую погоду брести через весь город, портя единственные ботинки.

Люси взглянула на изящную ножку мисс Тисс и была поражена, какая же она крохотная, ну просто как у нее самой, не больше.

– Разумеется, директриса за все это вычитает из моего жалованья, но это меньше, чем если бы я жила одна. Да и удобнее. После окончания колледжа ты тоже можешь вернуться сюда и преподавать. Я, конечно же, не настаиваю, но, согласись, это намного лучше и удобнее, нежели то, что предоставляет работный дом – бр-р. – Она поежилась. – Если экономить, то можно выделять небольшие суммы своим близким. И это уже будет регулярная помощь. Кроме того, ты сможешь помогать своим младшим, проходя с ними после занятия то, что они не поняли.

Люси завороженно кивнула.

– Вы тоже учились в этой школе? – наконец догадалась она.

– Училась. И на крышу убегала плакать и мечтать, – улыбнулась Тисс. – А потом поступила в колледж «Зеленые рукава», что в Мейденхеде. Это удивительное место. Девочки там носят форму, придуманную сто лет назад – белые платья с зелеными рукавами и зеленым воротником, среди персонала одни женщины, как в монастыре. Только представь, ты станешь там учить те же стихи, что учила я и мои предшественницы, касаться тех же книг, ощущая призрачные прикосновения девочек из прошлого. Каждый раз по возвращении после летних вакаций, мне казалось, что я погружаюсь в какую-то удивительную сказку. У нас тогда сразу половина класса перешла в «Зеленые рукава». Мы были очень дружны и до сих пор дружим.

– Но, когда вы учились, здесь, наверное, были хорошие девочки, не такие дразнилки и задаваки, как эта мерзавка Анаис Кристал.

– Если честно, мне тоже не нравится мисс Кристал, – призналась Тисс, подливая Люси лимонад. Дома мама часто делала такой напиток: лимон заваривается кипятком, добавляется сахар или мед, зимой его приятно пить горячим с капелькой рома, а летом – холодным, иногда даже со льдом. Только мисс Тисс добавляла туда еще листики мяты. – Но ничего не поделаешь, – продолжала она, – я не вправе выбирать себе учеников. – Алиса мягко улыбнулась. И Люси вдруг обнаружила перед собой незамеченную прежде вазочку с печеньем. Откуда она взялась? Волшебство!

– Знаете, какая эта Анаис вредная. Все время требует, чтобы все смотрели на нее, делали, как она. Все время хочет быть главной. Она и так староста класса, все время бегает к директрисе и потом возвращается и раздает всем поручения.

– Представляю. – Тисс налила себе полчашки лимонада и взяла печенинку.

– Меня отправят в карцер?

– Нет. – Тисс вытерла руки вышитой салфеткой и, повозившись в шкафчике, вдруг достала оттуда бутылку джина Гордонс с желтой этикеткой. Люся вытаращила на нее глаза. Девочка подумала, что учительница предложит ей попробовать или начнет пить при ней. Но Тисс обтерла бутылку и затем, завернув ее в шаль, направилась к выходу. – Сейчас, Люси, ты пойдешь к себе, разденешься и тихо ляжешь в кровать, а я отправлюсь к нашему доброму сторожу и уговорю его не рассказывать миссис Флэтчер о твоем несостоявшемся побеге.

Люси поднялась из-за стола и послушно вышла из комнаты в раскрытую перед ней дверь.

Ночь, начавшаяся так неприятно, теперь казалась Люси Голдинг самой прекрасной и волшебной ночью в ее жизни. Алиса Тисс вдруг обернулась феей-крестной, а сама она превратилась в Золушку, которой предстоит со временем сделаться принцессой. Или нет, феей, такой же, как милая, милая, милая Тисс!

На следующий день, точно по мановению волшебной палочки, никто в школе и словом не обмолвился о ночной проделке мисс Люси Голдинг, и только старый сторож слегка покачивался, точно вторил волнам далекого моря своей родины.

Глава 3. Школа и колледж

С того дня Люси действительно было не узнать: она охотно училась и все свободное время проводила в библиотеке. Никто не знал, что она варила варенье, думая о том, будто творит волшебное зелье, учась в самой настоящей школе ворожбы; складывала и умножала, как бы это делал министр финансов; она изучала географические карты, размышляя над будущим путешествием, и завороженно учила заклинания чужих языков, всякий раз приходя в восторг, когда еще вчера незнакомая речь вдруг становилась для нее понятной. Время от времени Люси прокрадывалась в комнату к своей новой подружке – фее-крестной Алисе Тисс, и получала от нее новые волшебные задания.

Раз в две-три недели Тисс на целый день отлучалась из школы, возвращаясь из своих путешествий удрученной и заплаканной. Она никогда не рассказывала о том, с чем ей приходилось сталкиваться за стенами школы, а Люси не расспрашивала. Мало ли какие у феи-крестной могут быть секреты. Люси же расстраивалась при одной мысли о том, что вскоре ей предстоит покинуть замечательную Тисс, выпорхнув из незаметно ставшего родным и любимым «Райского гнездышка». Однажды она даже набралась смелости и предложила любимой учительнице устроиться на работу в «Зеленые рукава». Тисс ведь сама рассказывала ей, что училась там. Что она очень любила директрису колледжа Констанцию Рич, а значит, ей и самой было бы приятно снова поселиться в этом славном месте. На что вдруг сделавшаяся серьезной Алиса ответила, что это совершенно невозможно, после чего выпроводила Люси из своей комнаты. Загадки, сплошные загадки.

Еще раз она попыталась поговорить о мисс Тисс с приехавшим навестить ее двоюродным дедом, но, едва уразумев, о ком идет речь, Питри отказался слушать девочку, буркнув только, что в «Зеленых рукавах» не могут служить женщины, забывшие о своем долге. О каком долге забыла Алиса Тисс, ей не сказали. После этого случая Люси начала исподволь расспрашивать прислугу и даже других учениц, но те либо ничего не знали, либо умели скрывать.

В День благодарения в школу приехали родственники учащихся, которых девочки встретили концертом с декламацией, пением, игрой на музыкальных инструментах, а также кулинарными конкурсами, во время которых гости дегустировали творения маленьких хозяек и выносили свое суждение, чье блюдо получилось вкуснее и выглядит наряднее. После концерта и переговоров с директрисой и учителями довольный успехами своей внучатой племянницы сэр Питри уверил Люси, что оплатит ее обучение и проживание в колледже «Зеленые рукава». Разумеется, в случае, если девочка справится с вступительными экзаменами. Профессор археологии и самый уважаемый и знаменитый египтолог Великобритании не мог позволить себе платить за образование неспособной родственницы.

Когда же Люси осторожно спрашивала его о самой возможности поучаствовать в настоящей экспедиции, мистер Питри отговаривался, ссылаясь на юный возраст претендентки и тяжелые условия труда, которые она, без сомнения, не выдержит. Ему же некогда возиться с капризным ребенком, и уж тем более он не станет нанимать для нее бонну. На самом деле Люси отлично знала, что дети ее двоюродного деда, Джон и Энн, чуть ли не с пятилетнего возраста сопровождают отца во всех его экспедициях, а Джон так даже родился в Египте. Правда, с ними всегда была дедушкина жена – их мать Хильда.

Но даже если бы Хильда и настояла на участии Люси в экспедиции, девочке пришлось бы пропустить учебный год. Египет – жаркая страна, и ехать туда можно только осенью или в начале зимы, как раз в то время, когда Люси учится.

Круг замкнулся. Конечно, в школе предвидятся зимние вакации, но Люси не могла поверить, что мама согласится отпустить ее одну в Африку, меж тем провожать ее в такую даль решительно некому. Семья Питри будет раскапывать свои любимые захоронения уже начиная с ноября. Невозможно себе даже представить, что дедушка отложит ради нее выезд, тем более что он с таким нетерпением ждет, когда же можно будет наконец покинуть унылую Британию и заняться любимым делом. После того как два года назад его величество король Георг V пожаловал мистера Питри в рыцари-бакалавры, дед только и говорил, что о новых открытиях, которыми он собирался доказать свою верность британской короне и научному сообществу.

Через год в школу пришла младшая сестра Люси, Нин, а еще через год она сама сдала экзамены в колледж «Зеленые рукава» и после летних вакаций была отвезена на новое место учебы.

В расстроенных чувствах, ведь вместо того, чтобы спокойно собираться в экспедицию, ему приходится возиться с внучатой племянницей, в конце августа 1927 года сэр Питри все же проводил девочку до колледжа и, не оставшись даже на обед, устроенный директрисой «Зеленых рукавов» для воспитанников и их родителей, вернулся в Лондон. По всей видимости, на этот раз Уильям Мэттью Флиндерс Питри докопался до чего-то настолько удивительного, так близко подошел к новому открытию, что ему не терпелось начать работу как можно быстрее. Вопреки обыкновению, он не только отсылал в Египет одно письмо за другим, закрепляя за собой прошлогоднее место раскопок, но на этот раз даже отправился туда в середине июля, дабы еще раз осмотреть участок и внести необходимую плату. Вся эта суета будоражила впечатлительную Люси, которая была бы рада отложить колледж на год, чтобы сопровождать дедушку в Египет. Но не судьба.

Новая комната, которую Люси делила с еще одной девочкой – лохматой сверх привычного, маленькой и очкастой Джейн Рич, – оказалась крохотной, но уютной. Сразу по приезду девочкам было велено распрощаться на время со своими дорожными платьями; Люси приехала в красном, а Джейн в зеленом. После чего они облачились в специально пошитую форму: длинное, по щиколотку, как на старых фотографиях, платье с зелеными рукавами, черные чулочки и черные же шнурованные ботинки, серый салоп², шляпку и перчатки.

Переодевшись и дождавшись, пока прислуга причешет каждую девочку, первогодки торжественно спустились к ожидающим их родственникам, дабы те узрели их в форме учащихся. Привезшие с собой фотоаппараты гости традиционно делали снимки с ученицами, в то время как второкурсницы и выпускной класс помогали персоналу принимать гостей на правах старожилов.

Неожиданно к Люси протиснулась незнакомая молодая дама в круглых тонких очках и властно потребовала следовать за ней. Не понимая, чего от нее хотят, Люси послушно направилась за незнакомкой, ожидая, что скоро ей скажут, что нужно делать. Но дама молчала. Так, не говоря друг другу ни слова, они дошли до ворот. Ничего не объясняя, дама направилась к черной машине марки «форд» и, открыв дверцу, кивнула на сиденье рядом с водителем.

– Прошу вас мисс.

– Что? – опешила Люси. В школе она привыкла, что любая из учительниц может потребовать от учащейся сделать что-то для нее; в «Райском гнездышке» она знала всех учительниц, классных дам и даже всю прислугу, здесь же, все были для нее новыми людьми. Но тон, не терпящий возражений, которым говорила незнакомка, заставлял Люси подчиняться. Наверное, этой леди нужно о чем-то сказать Люси: может быть, ей нужна помощь? Может…

– Садитесь в машину. Быстро, – властно произнесла дама, поправив очки. – Кому я говорю.

– Мне сесть в машину? Зачем? – не поняла Люси, но на всякий случай поспешила выполнить приказ; она аккуратно подобрала подол платья и тут…

– Люси Голдинг! Куда это вы собрались?

Люси отскочила от машины, не понимая, что она сделала не так. Быстрым шагом к ним приближалась директриса «Зеленых рукавов» миссис Констанция Рич, которую Люси видела на экзаменах.

– Разве вам не известно, что через десять минут ваш первый звонок?

– Но я? Эта леди… – Люси обернулась в сторону велевшей ей садиться в машину дамы, но та уже прыгнула на водительское сиденье. Мотор зарычал.

– Я с вами не закончила! – повысила голос директриса. В этот момент машина резко фыркнула, дернулась и припустила по дороге прочь.

– Ваша знакомая? – Миссис Рич смерила Люси изучающим взглядом. – Какая невоспитанность! Следуйте за мной.

– Но я… мне велели… – Люси чувствовала себя последней дурой. Происшествие было, что называется, из ряда вон. Почему эта взрослая женщина вдруг бросила Люси, не объяснив своего поведения и ни слова не сказав миссис Рич? Кто она такая? Что ей было нужно? Больше всего тревожило, что директриса, пожалуй, теперь составит о ней предвзятое мнение. А ведь все так славно начиналось!

Глава 4. Химера

Едва явившись из «Зеленых рукавов», сэр Питри добрался до университета и, тяжело ступая по дубовой лестнице, направился в свой кабинет. В этот день у него было запланировано несколько встреч, требовалось взять кое-какие бумаги, поэтому профессор подошел к сейфу и, вытащив из кармана штанов увесистый ключ, стоял какое-то время, переводя взгляд с отпертой двери на бесполезный ключ в своей руке. При этом он отлично помнил, что запирал проклятый сейф: за много лет это действие сделалось у него чисто автоматическим, и так же как он не мог встать с постели и, пардон, не застегнуть брюк, он не мог не запереть дверцу сейфа.

Дрожащей рукой Питри открыл дверцу и какое-то время изучал взглядом лежащую там и явно похудевшую с предыдущего раза папку.

Теперь у профессора Питри не осталось сомнений: за ним кто-то шпионит; кто-то, связанный с археологией, знает о его открытии и теперь пытается выяснить место, где он зарыл стелу с теми самыми письменами, дабы занять участок до него. Хотя зачем столбить, тем самым выдавая себя с головой: вполне достаточно приехать туда до начала сезона и вырыть стелу. У Питри по лицу побежала струйка пота. Полиция в Египте не может охранять каждый участок, а летом, когда археологи разъезжаются по домам, там только местные жители. Тот, кто пытается узнать тайну мистера Питри, явится на его участок и, наняв местных, раскопает и вывезет стелу, дабы позже найти ее в совершенно другом месте.

Как это поможет науке? Никак! Все только еще больше запутается. Но мерзавцу нет никакого дела до науки, ему нужна только сиюминутная победа, мгновенный эффект, после которого трава не расти.

С другой стороны, возможно, он желает забрать стелу для своей личной коллекции или для богатого коллекционера, который выложит за артефакт кучу денег.

Нет, Питри просто не мог этого допустить! Но как узнать, кто приклеился к тебе, точно тень, и теперь дышит в затылок?

Полный тревожных предчувствий, он положил на стол изрядно похудевшую папку и принялся за изучение ее содержимого, надеясь догадаться, какими именно документами завладел грабитель и какие при этом он сможет сделать из этого выводы.

* * *

В школьном дворике для Люси было определено место с остальными первогодками. Директриса Рич в компании нескольких учительниц с высокого крыльца произносила традиционные слова приветствия, из которого девочки узнали, что в школе всегда находится четыре класса. В год школа принимала не более четырнадцати девочек – ровно столько администрация могла разместить в спальнях. В конце церемонии учительницы развели учениц по классным помещениям.

Сидя за черной лакированной партой, Люси приглядывалась к новым соученицам, пытаясь догадаться, с кем ей удастся подружиться. Пока она успела познакомиться только со своей соседкой по комнате, и Джейн не произвела на нее впечатления. Классная дама (в колледже они носили тёмно-синие платья с белым отложными воротниками) представилась как мисс Норфолк. После чего она достала список и начала называть девочек. Когда учительница произносила имя новой ученицы, та вставала, и Люси поворачивалась к ней, стараясь запомнить, как кого зовут.

– Мисс Голдинг Люси из школы «Райское гнездышко», – произнесла наставница, и Люси поднялась со своего места, сделав книксен.

После нее мисс Норфолк вызвала толстую очкастую Голдштейн Нелли из школы «Соломенные крыши» в Саттоне.

Девочки поднимались одна за другой, когда вдруг Люси услышала: «Кристал Анаис из школы “Райское гнездышко”», и на этот зов с задней парты поднялась незнакомая девочка с двумя тяжелыми белыми косами.

Люси открыла рот от удивления. Произошла какая-то ошибка. Отозвавшаяся на имя Анаис Кристал не могла быть той самой мерзкой задавакой, портившей Люси жизнь в «Райском гнездышке». Она хотела было заявить протест, но мисс Норфолк уже начала урок.

Люси не могла слушать, она вообще ничего не понимала, то и дело оборачиваясь и разглядывая Лжеанаис. Две толстых косы – краса и гордость Анаис – остались прежними. Такие раз увидишь, ни за что не забудешь. Но что произошло с девочкой? Она стала на голову выше, под бело-зеленым платьицем были заметны пышные грудки и талия. Мама дорогая, да откуда у похожей на каучуковый мячик Анаис могла взяться такая осиная талия? Люси чуть со стула не упала, пытаясь как следует разглядеть самозванку. Так что заработала первое замечание на новом месте.

Наконец взяв себя в руки, она повернулась к учительнице, решив дождаться перемены и поговорить с самозванкой, заставив ту признаться, кто она такая и почему назвалась чужим именем.

Когда урок закончился и мисс Норфолк отпустила девочек на перемену, Люси подошла к Лжеанаис и, слегка дернув ту за косу, потребовала объяснений.

– Чего ты от меня хочешь?! – возмутилась самозванка.

– Хочу знать, кто ты такая? – напирала Люси.

– Что значит, кто я такая? Кто ты сама такая? – повысила голос Лжеанаис.

Привлеченные шумом вокруг них, начали собираться девочки.

– Ага, не знаешь, кто я такая! – заорала Люси. – Если бы ты училась в «Райском гнездышке», ты бы знала, кто я такая. Меня там все знают!

– И меня все знают! – не желала отступать Лжеанаис.

– Что тут такое? Почему вы позволяете себе так кричать?! – К девочкам подошла незнакомая преподавательница.

– Она самозванка! – выпалила Люси.

– Проверьте мои документы, – невозмутимо пожала плечиками Лжеанаис. – Я поступила с оценкой выше высшего, члены комиссии должны меня помнить.

– Я прекрасно помню вас, мисс Кристал, – улыбнулась учительница. – Если у вас, мисс Голдинг, оценка – высший балл, а у мисс Кристал – выше высшего, – ce magnifique³, то вы уже считаете возможным ревновать к ней? Да, вы показали замечательный результат, но у мисс Кристал он лучше.

– В школе, где мы вместе учились, Анаис Кристал с трудом дотягивала до оценки «удовлетворительно».

– Я все лето занималась с учителями! – надула красивые, как у куколки, губки Кристал.

– Ну вот, вы сами подтверждаете, что учились вместе. Что же до вас, мисс Кристал, то, проработав все лето, вы поняли, что «терпение и труд способны творить чудеса». – Произнеся сию банальность, учительница отправилась по своим делам, оставив девочек. Люси хотела еще что-то сказать Анаис, но тут прозвучал звонок на урок.

«Ладно, никуда не денется», – решила Люси, дав самозванке время одуматься, и, если на следующей перемене та не объяснит, что происходит, пойти к директрисе.

Но на следующей перемене Лжекристал вылетела из класса первой, убежав невесть куда. Люси встретила ее только выходящей из столовой, где она о чем-то шушукалась со второкурсницей Линдой Вурс. Эту девочку Люси знала по «Райскому гнездышку», хотя они никогда не дружили; более того, Вурс всегда была в числе недоброжелательниц Люси и, судя по всему, теперь посчитала за благо объединиться с ее врагом. Во всяком случае, на следующей переменке Лжеанаис уже поджидала Люси с улыбкой победительницы.

– У меня есть свидетель того, что я та самая Анаис Кристал из «Райского гнездышка». А вот кто помнит тебя? – Постояв и насладившись замешательством Люси, Анаис пожала плечиками и ушла, гордо вздернув курносенький носик. Вслед за ней семенила Линда Вурс, и Люси отвернулась, чтобы не встречаться взглядом с предательницей. Воспользовавшись этим, Вурс с размаха пнула ее ногой под коленку. Не ожидая подобного коварства, и Люси грохнулась к ногам Анаис и тут же сделала новое открытие. Туфельки самозванки были заметно меньше тех, что носила настоящая Анаис Кристал. Пару раз во время праздников Люси видела Анаис с ее мамой и давно уже отметила, что фигура у леди Кристал если и имеет какое-нибудь отношение к Античности, то ее можно сравнить с колонной. То есть она ровная везде: плечи, бедра, талия – словно единый монолит. Рядом с ней не успевшая еще вырасти крепенькая Анаис выглядела как постамент для какой-нибудь статуи. Наверное, и Анаис должна была вытянуться и со временем сделаться похожей на свою маму, подобно тому, как сама Люси походит на свою. Но даже если Люси ошиблась относительно Анаис с самого начала и та из пьедестала превратилась в статую Афродиты, то как, скажите на милость, она могла изменить размер ноги, да еще и в меньшую сторону?! Тоже мне история Золушки на новый лад!

– Можешь встать с колен и поцеловать мне руку, – протянула Анаис противным голосом, что вызвало взрыв смеха. Люси вскочила, красная от злости и стыда.

Самое удивительное, что, после того как самозванка пошла в наступление, она сделалась на диво похожей на настоящую Анаис.

– Эй вы, первокурсницы! А ну, отошли друг от друга. Только драки нам тут в первый день не хватает! – Сквозь толпу любопытных к Люси и Лжеанаис уже приближались девочки в полосатых передниках дежурных. – Ишь устроили галдеж, как на птичьем дворе! Еще слово – отведем к директрисе.

Понимая, что больше здесь ничего не сделаешь, Люси была вынуждена отступить.

Размышляя, как вывести самозванку на чистую воду, наша героиня бродила по новой школе. Уроки не шли ей в голову и учителя были недовольны. Осмотрев все классы, Люси не нашла больше девочек из «Райского гнездышка», так что никто не мог подтвердить, что самозванка никогда не училась в их школе. Оставалось ждать, когда в школу приедут родственники Анаис, которые, без сомнения, уличат мерзавку и сдадут ее полиции. Из книг Люси знала, что самозванство или, как иногда писали, кража имени в стародавние времена считалось серьезным преступлением. Но самозванцы обычно выставляли себя за какую-нибудь коронованную особу, что же до семьи Кристал, Люси припоминала, что мама рассказывала ей, будто отец Анаис унаследовал титул лорда; что же до матери, ее отец был так называемым промышленным магнатом. Он владел заводами, фабриками и бог знает, чем еще. Должно быть, разорившийся аристократ был вынужден жениться на богатом приданом. Обычное дело, если разобраться. В общем, есть семьи и родовитее и богаче. Отчего же самозванка решила выставить себя именно за Анаис Кристал?

Родителям разрешалось наведываться в колледж по праздникам и когда девочек забирали на вакации домой. Ближайшим праздником было Рождество, до которого оставалось почти три месяца. Другое дело, что к моменту появления родителей настоящей Анаис Кристал самозванка, без сомнения, сбежит из колледжа.

Обследовав здание и систему охраны, Люси пришла к выводу, что выбраться из «Зеленых рукавов» даже проще чем из «Райского гнездышка». Оставалось следить за Лжеанаис, дабы предотвратить ее преждевременный побег.

Понимая, что другого выхода нет, Люси написала письмо Тисс, в котором обрисовала сложившуюся ситуацию и попросила связаться с миссис Рич, дабы предупредить последнюю о подмене. Самое лучшее, если бы фея-крестная нагрянула в «Зеленые рукава» сама. Потому как понятно: если директриса не поверит первокурснице, она не сможет не выслушать учительницу, взрослую, серьезную женщину, которую она к тому же давно знает.

Сколько будет идти письмо? Дня два, максимум три. Люси мысленно прибавила еще три дня на случай, если конверт не заберут из ящика сразу. Получалось, что через неделю Тисс пришлет ответ, а может быть, сразу же по прочтении воспользуется телефоном и переговорит с миссис Рич, но ни на пятый, ни на седьмой день ничего не произошло.

Дни тянулись за днями, два раза в неделю одна из учительниц отправлялась на станцию за почтой, четырнадцатого сентября Люси получала письма из дома и школы, но того, что она ждала от мисс Тисс, в почтовой сумке не оказалось.

Хотя, может быть, Алиса написала прямо директрисе? Люси видела, что в кабинет к Констанции Рич понесли сразу несколько конвертов. Правда, сама директриса отсутствовала, но письма наверняка просматривает заполошная миссис Баррет, преподающая в колледже историю. Если так, ее скоро вызовут и надо быть готовой. Стоял воскресный день, уроков не было, только танцы и пение. Люси решила пойти к себе в комнату и на всякий случай еще раз посмотреться в зеркало, все ли в ее облике так как надо. Еще не хватало разозлить строгую миссис Баррет чернильным пятном на лбу или неуместно выбившейся прядью волос. Но вдруг кто-то окликнул ее, и Люси увидела бегущего к ней от ворот молодого человека в ладно скроенном костюме и шляпе.

– Мисс Голдинг? – Он приподнял шляпу, озорно вглядываясь в зеленые глаза девочки. – Я вас сразу же узнал. – Он очаровательно улыбнулся. – Я новый ассистент мистера Питри. Он прислал меня за вами. Собирайтесь.

– Дедушка вызывает меня в Лондон?! – Люси только что не подпрыгнула от радости. Из маминых писем она знала, что из-за штормов экспедицию, возможно, отложат, а значит, одно из двух: либо дедушка вызывает ее для того, чтобы попрощаться, либо берет с собой!

– Я сейчас, только вещи соберу. А он не сказал, мне все вещи брать или… а вы с миссис Баррет уже переговорили?

– Не беспокойтесь, мисс Люси. Сэр Питри прислал письмо.

Люси бросилась в дом, добежала до своей комнаты. Джейн, как всегда, не было на месте. Она открыла шкаф и выбросила оттуда дорожное платье, пальто, шляпку, вынула из нижнего ящика купленные перед поездкой в «Зеленые рукава» ботинки со шнуровкой.

Стоп. Вместо того чтобы быстро переодеться, она вдруг села на кровать. Насколько она едет? Если бы дедушка вызвал ее в пятницу после занятий, она бы поняла, что в воскресенье вечером или в крайнем случае в понедельник ей предстоит вернуться. А это значит, что ей бы понадобилась ночная рубашка, белье да и дополнительное платье не помешало бы. Опять же, если они празднуют начало экспедиции в ресторане или историческом клубе, как это бывало, ей следует взять соответствующее платье и туфли. А вот если в экспедицию…

Люси задумалась. Надо было спуститься в сад и задать эти вопросы приехавшему за ней молодому человеку, а ведь он сказал, что дедушка прислал письмо; стало быть, если она подойдет к миссис Баррет и спросит ее, на сколько дней ее отпускают, и попросит показать письмо, все встанет на места само собой.

Как же просто все решилось!

Люси поднялась и отправилась в кабинет директрисы, где застала разбирающую почту миссис Баррет.

– Вас искали, Люси. – Баррет поправила очки. – Сегодня, конечно, не день посещений, но на вашем месте…

– Мне сказали, что дедушка забирает меня в Лондон, но я не поняла, на какое время. – Люси пожала плечами. – Как собираться?

– Письмо. Ах да. Вот письмо, о котором вы говорите. – Не отрываясь от просматривания каких-то счетов, миссис Баррет протянула Люси лист бумаги. – Право, даже не знаю, как поступить. Миссис Рич еще не вернулась, а ваш опекун требует, чтобы вы приехали к нему в Лондон. Вы хорошо учитесь, и лично я не вижу большой беды, даже если вы задержитесь там на пару лишних дней. Надеюсь, он найдет возможность после отправить вас с кем-нибудь из взрослых. Полагаю, мистер, в письме написано его имя…

– Мистер Самуил Беккер, – прочла Люси, взяв письмо.

– Мистер Самуил Беккер, как я поняла, ассистент мистера Питри, и соответственно, он едет с ним в Египет, так что вернетесь вы уже с кем-нибудь другим.

– Значит, мне рассчитывать на несколько дней, – кивнула Люси; мечта отправиться в самую настоящую экспедицию снова отодвинулась во времени, но зато ее ждал веселый уикенд в кругу семьи, ведь наверняка дедушка вызвал в Лондон не только Люси, но и ее маму с сестренками.

– Куда это собирается мисс Голдинг? – На пороге стояла одетая в непривычный зеленоватый шерстяной костюм, поверх которого была накидка в крупную шотландскую клетку, Констанция Рич.

– Здравствуйте, Элиза. Здравствуйте, Люси. – Она прошла в кабинет и, остановившись перед овальным зеркалом, вынула шпильку, держащую шляпку на ее высокой прическе.

– Мистер Питри вызывает мисс Голдинг на пару дней в Лондон, и я сочла уместным…

Констанция Рич взяла у Люси письмо и, нахмурив брови, прочла его от начала до конца. По мере прочтения ее лицо становилось все мрачнее и мрачнее.

– Я хотела бы поговорить с привезшим его молодым человеком. Люси, вас не затруднит пригласить мистера… – она кинула взгляд на письмо, – Беккера пройти в мой кабинет?

– Да, конечно. Так мне собираться?

– Мистера Беккера в мой кабинет срочно.

Люси вылетела из комнаты и через минуту уже вела, нет, тащила за руку вверх по лестнице весьма недовольного проволочкой молодого человека.

– Мистер Питри писал это письмо при вас?

– Нет, мэм, я получил его через секретаря университета. Но перед этим сэр Питри говорил со мной и велел привезти его внучку в Лондон. И расписался он собственноручно. Вот, проверьте.

– Понятно. – Миссис Рич закусила нижнюю губу, изучая молодого человека.

– Полагаете, он прочитал то, что подписывает?

– Разумеется. – Беккер пожал плечами. – А в чем, собственно, дело?

– Дело в том, что Уильям никогда не называл меня «миссис Рич»; для частного письма, а именно такое вы и привезли, больше подошло бы: «Дорогая Констанс». Что же до подписи, перед поездкой он обычно прибывает в таком нервном возбуждении, что подписывает все подряд, не читая. Я позвоню ему прямо сейчас; сегодня воскресенье, значит, он не в университете и есть шанс, что я застану его дома.

– Не получится: сегодня он весь день находится в порту, – развел руками мистер Беккер.

– Что же, в таком случае мне жаль, но мисс Голдинг никуда не поедет.

– Как же так? – Из глаз Люси брызнули слезы. – Вы не имеете права! Мой дедушка платит за мое пребывание здесь и он волен забрать меня отсюда, когда пожелает!

– Верно подмечено! – Беккер положил руку на плечо Люси. – Мистер Питри пожалуется в опекунский совет, и вы вылетите из «Зеленых рукавов» как пробка из бутылки шампанского! Я это так не оставлю.

– Куда пожалуется? – Директриса переглянулась с миссис Баррет, и та, вылетев из-за директорского стола, вдруг встала между Беккером и Люси, оттесняя ее своим телом.

– Прошу вас оставить «Зеленые рукава» и больше не приезжать сюда, в противном случае мы будем вынуждены обратиться в полицию.

– Честь имею. – Бросив полный немого сожаления и возмущения взгляд, Самуил Беккер вышел из кабинета директрисы, хлопнув дверью.

– Каково?! – Констанция Рич прошлась по комнате. – Пожалуй, нам придется пересмотреть устав колледжа и нанять охранников.

– Возвращайтесь к себе, мисс Голдинг. И не вздумайте выкинуть фортель вроде того, что уже имел место в день вашего приезда.

Обиженная и униженная, Люси покинула кабинет директрисы. Теперь она не увидит дедушку, не встретится с мамой и сестрами. Наверное, Джон и Энн уже готовы к экспедиции, давно собрали свои чемоданы и теперь тренируются в стрельбе. Ее мама и младшие едут в Лондон на праздник, и только Люси будет сидеть совсем одна в этих проклятых «Зеленых рукавах»…

Войдя в свою комнату, она села к окну, вяло наблюдая за тем, как девочки напротив прыгают через скакалку. Получалось здорово. Но Люси была безутешна.

Конечно, строгий приказ идти к себе не предполагал буквального его исполнения: воскресенье, отличный денек, не холодно. Она могла гулять, но желание развлекаться было безвозвратно утрачено.

Внезапно мимо ее окна проскользнул знакомый силуэт, молодой человек проскочил было мимо, но, заметив Люси, остановился и, приложив палец к губам, поманил ее рукой.

– Что он хочет? – Люси попыталась открыть окно, но оно не поддавалось.

Меж тем Беккер показал на нее, потом сделал пальцами шагающего человечка, потом кивнул в сторону ворот и показал, будто бы держит руль. Люси моментально поняла значение пантомимы. Ей предлагали сбежать.

Страх сменился восторгом, тот в свою очередь обратился в страх, а потом эти двое начали меняться местами с такой скоростью, что вскоре Люси уже не могла разобрать, радуется она или боится.

Она помотала головой, показывая в сторону кабинета директрисы.

В ответ Самуил сложил руки в молитвенном жесте. Когда же и это не подействовало, показал на часы, еще раз кивнул, мол, иди со мной, и направился в сторону ворот.

Что делать? Она ни за что не пройдет мимо всех в дорожном платье и с чемоданом в руках.

Ее непременно остановят. Зато никто не обратит внимания на девочку в форме, которая просто пройдется до ворот. При этом, как ни прискорбно это звучит, новое платье придется оставить здесь. Впрочем, у Энн в Лондоне полно нарядов: неужели она не выручит попавшую в сложную ситуацию родственницу? То есть побег более чем возможен.

Вопрос в другом: если она сейчас убежит из колледжа, потом ее пустят обратно или отчислят? С одной стороны, дедушка платит за нее, а следовательно, зачем миссис Рич отказываться от денег, выгоняя Люси? С другой, если Констанция Рич сочтет ее побег личным оскорблением, она, без сомнения, выставит ее из колледжа. А вот в новый Люси если и поступит, то только на следующий год, потому что дедушка уедет до весны. Нет, так рисковать, безусловно, не годилось. Люси повесила платье обратно в шкаф и только тут подумала, что невежливо даже не попрощаться с симпатичным Беккером. В конце концов, молодой человек не сделал ей ничего плохого, теперь же еще и дедушка напустится на ни в чем не повинного ассистента, как тот посмел не выполнить приказ и не привезти любимую внучку?

Люси вышла из дома и направилась в сторону ворот, где в машине ожидал ее Самуил Беккер. И тут она ясно вспомнила день своего приезда в «Зеленые рукава», когда незнакомая дама велела ей сесть в машину. Сама Люси давно уже позабыла этот глупый инцидент, но директриса только что напомнила ей о нем.

Все повторялось, как в навязчивом сне. Вот сейчас она подойдет к машине, очаровательный Беккер кивнет ей на сиденье, и она… Люси показалось, что она падает в прорубь с ледяной водой.

Она остановилась, развернулась на месте и, не оглядываясь, опрометью бросилась в дом.

Первая мысль, подойти к директрисе и поговорить с ней. О чем, Люси и сама не знала, просто шла на ватных ногах вперед и вверх по лестнице.

Дверь оказалась приоткрытой, и Люси услышала голос миссис Баррет:

– На вашем месте, Констанс, я бы позвонила мистеру Питри и предупредила его.

– Разумеется, Элиза, попробую вечером, если, конечно, он действительно не празднует начало экспедиции. Или завтра утром. Надеюсь, мы еще успеем.

– Если что, мы обе прекрасно разглядели молодого человека и сможем описать его наружность. Это нельзя так оставлять!

– Что ты опишешь? Модную стрижку? Да с такой пол Лондона ходит. Усики? Не смеши меня, наклеить – минутное дело. Боюсь, не пришлось бы ехать туда самой и опознавать этого горе-ассистента на месте.

У Люси не было сил слушать дольше. Наглая директриса решила сама направиться в Лондон на праздник, а ее оставит в колледже. Вот взрослые! Вам имя – вероломство.

Глава 5. Джейн

Через пару дней после визита в «Зеленые рукава» мистера Беккера пришло и письмо от Тисс, но в нем не было ни слова об Анаис Кристал. Скорее всего, Алиса просто не получила последнего послания от Люси. Вывод: письмо кто-то похитил. Кто – нетрудно догадаться: Анаис или Линда.

Вернувшись к себе в комнату, Люси бросилась на постель и какое-то время в злобе мутузила подушку, воя от унизительного бессилия. Мало того, что она понятия не имела, как доказать, что Анаис самозванка, так не сегодня – завтра, ее и саму выставят сумасшедшей. Нет, что угодно, только не сумасшедшей, ведь сумасшедших держат в специальных заведениях, приковывают к кровати, бьют палками, обливают холодной водой. Обо всем этом она знала от одной девочки из «Райского гнездышка», у которой тетя содержалась в точно таком же доме. Не дай бог!

– Ты чего это? – вдруг раздалось над головой Люси, и, подняв голову, она увидела стоявшую рядом с ней Джейн Рич. – Я за книгой зашла, а ты тут бьешься, плачешь. Что-нибудь случилось? Можно я присяду рядом?

Люси вытерла лицо.

– Ничего.

– А все же? – не отставала Джейн. У нас дома пять девчонок, я самая младшая. Когда одна из моих сестер так воет в подушку, значит, произошло что-то очень плохое, но она боится, что потревожит остальных. У нас маленький домик, стены тонкие, слышимость почти абсолютная, но зато все очень хорошо друг к другу относятся, вот и мои сестры, что бы у них ни случалось, всегда старались плакать тихо, чтобы я, маленькая, не испугалась. Я понимаю. Хочешь монпансьешку? Люблю, когда читаю или латынь зубрю. В нашей старой школе сладостей вообще не разрешали. Только по родительским дням и праздникам, поэтому куда мы их только ни прятали. Одно время даже уговорили сторожа, и он ездил в город, покупал нам конфеты, а потом проносил мимо бдительной директрисы в голенищах своих сапог. – Она подошла к своей кровати, открыла тумбочку и, покопавшись там немного, извлекла круглую жестянку с нарисованной на ней каруселью. – Угощайся, пожалуйста.

Так, слово за слово, конфета за конфетой, Люси поведала новой подружке свою историю.

– Ничего себе! – Джейн смотрела на Люси с нескрываемым восхищением. – А я никогда ни во что такое не попадала. Дай подумать. А может быть так, что эта Анаис на самом деле не самозванка, а просто тезка и однофамилица? Бывает же такое.

– Бывает, – признала Люси, – но тогда бы она не говорила, что из нашей школы. В нашей школе была только одна Анаис Кристал. Да, если честно, и одной Анаис Кристал было очень даже много.

– Понятно. – Джейн задумалась так, что от натуги у нее даже очки запотели.

– А может кто-нибудь еще опознать Анаис?

– Все девочки в «Райском гнездышке», учителя и прислуга, плюс ее семья и их слуги.

– Можем ли мы связаться с кем-нибудь из них?

– Адреса ее родственников я не знаю, да они мне и не поверят, а вот писать в «Райское гнездышко»… Я уже писала мисс Тисс, но они перехватили почту.

– Адрес Анаис есть в ее личном деле, я раздобуду, это нетрудно. А как ты считаешь? Если я напишу им, может, мою почту не перехватят? – Она снова задумалась, и какое-то время девочки молча жевали конфеты.

– Если у них есть возможность копаться в почте, то будут отлавливать все письма, идущие в «Райское гнездышко», – меланхолично ответствовала Люси. Конфеты все же подняли настроение.

– Тогда я положу письмо для мисс Тисс в конверт для моей семьи. С тем, чтобы мои отправили его по почте, – парировала Джейн.

Люси уставилась на нее в немом восхищении. Все-таки у этой девочки здорово работала голова.

– Я вот что думаю, – наконец заговорила Джейн, которая, по всей видимости, даже не заметила восторженных взглядов Люси. – Если у нас здесь фальшивая Анаис Кристал, то где же настоящая?

– Настоящая? – Люси чуть не подавилась очередной конфетой.

– Ну да, если у нас подделка, то куда же делся оригинал?

Люси ошарашенно молчала. Было немного обидно, что такая простая мысль до сих пор не пришла ей в голову. Ведь если самозванка заняла место Анаис, значит, была уверена, что никакая Анаис не явится разоблачать ее в нечестной игре. Значит, Анаис мертва или… Нет, о смерти противной Анаис думать не хотелось, хотя, живя в «Райском гнездышке», Люси и желала нахалке всего самого плохого, не называя иначе как жирдяйкой и свиньей. Но теперь, когда это плохое, возможно, уже свершилось или вот-вот должно было свершиться, Люси вдруг поняла, что ничего так не хочет, как снова повстречать Анаис и чтобы та была жива и невредима.

– Придумала! – неожиданно отвлекла ее от мрачных мыслей Джейн. – Можешь назвать имя какой-нибудь подружки Анаис?

– Кори Блэкторн, – пожала плечами Люси. – Ее семья живет в Эссексе.

– Отлично! – Джейн отерла ладонью губы. – Пойду-ка прогуляюсь по саду, она вытащила из-под подушки книгу и, раскрыв ее посередине, помахала перед ничего не понимающей соседкой исписанным листом бумаги. – Передам этой гадине привет от Кори Блэкторн из Эссекса. – Она весело рассмеялась.

– От Кори? – не поверила услышанному Люси.

– Ну да. – Не глядя в зеркало Джейн напялила на кудряшки шляпку. – Многие видели, как я получила сегодня письмо из дома. Но ведь никто, кроме меня, этого письма не читал. Как ты считаешь, могла одна из моих сестер написать мне о нашей общей подружке Кори, мол, та передает мне привет с поцелуем и обещает пожаловать в «Зеленые рукава» в ближайшую субботу?

– Но Кори вроде как собиралась с родителями в Америку, – попыталась возразить Люси. – Анаис это точно знает.

– Анаис-то знает, а вот Лжеанаис? – удивленно пожала плечами Джейн и, поправив на носу круглые очки, добавила уже в дверях: – Ставлю вторую коробку монпансье против комка грязи из сада, что она не могла так хорошо подготовиться. Но даже если она знает, кто такая Кори, у меня все равно наипоследнейшие сведения относительно ее перемещений. – Она еще раз отсалютовала письмом и скрылась с глаз.

Отличная девчонка оказалась эта Джейн Рич.

Оставшись одна, Люси решила никуда не уходить и дождаться возвращения новой подруги. На ее кровати осталась лежать брошенная Джейн пожелтевшая от времени тетрадь. Обычно Люси не совала нос в чужие записи, но ее заинтересовал рисунок на полях – башня с летающими вокруг нее драконами, а потом она взяла в руки тетрадь и прочитала: «Неожиданный порыв ветра разорвал плотные черные тучи, оставив на небе прекрасную, огромную нагую луну и тут же, словно в ответ, вспыхнула волшебным светом плоская крыша замка, точно сама ночь увенчала ее колдовской короной. На стенах громко окликали друг дружку стражи, оповещая своих сонных собратьев о смене караула. В те дни, когда хозяин со своими верными рыцарями находился по долгу службы в Элосе, посты были удвоены, и с наступлением сумерек до самого рассвета сияли опознавательные огни, немало мешая спать обитателям Серебряного замка». Люси перевернула тетрадь, желая прочитать название на обложке, но таковая отсутствовала, не было и титульного листа, кроме того, судя по нумерации страниц, сохранившийся текст начинался с сотой страницы, так что оставалось только догадываться, с чего все началось. Наверное, следовало положить тетрадь откуда взяла, нехорошо брать чужое, но Люси просто не могла представить себе, чтобы Джейн обиделась на нее за то, что она воспользовалась ее тетрадкой. Да и явно писала не Джейн, Люси уже изучила корявый почерк своей соседки, а этот округлый, ровненький, как нанизанные на нитку жемчужинки, не мог ей принадлежать. Поэтому она продолжила: «Княгиня Брина в своей комнате оторвалась наконец-то от гадальной чаши и одним вздохом потушила свечу, изможденно откинувшись на расшитые шелком подушки. Она лежала так какое-то время, успокаивая боль в спине.

Темнота помогала ощущать себя вне всего. Нет больше Серебряного замка, княгини – жены наместника Браса, нет Восточного княжества, вообще ничего нет… ничего и никого.

Расслабившись, Брина вслушивалась в свое тело, затекшие от долгого сидения в полной неподвижности ноги гудели, поясницу ломило. Но зато сегодня все получилось и ее ворожба даст наконец ответы на мучавшие ее столько долгих лет вопросы. И теперь можно уже с полной уверенностью…»

Люси не успела положить на место тетрадь, когда в комнату влетела сияющая Джейн.

– Получилось! – с порога выпалила она и, схватив Люси за руки, запрыгала по комнате в дикарском танце. – Не представляешь, как она напугалась. И Анаис, и ее змея-подружка – обе белые, как мел. До субботы они здесь не задержатся, сейчас побегут к директрисе просить разрешения позвонить домой. Пойду, что ли, предупрежу старушку. Ведь если все подтвердится и они действительно будут звонить домой с требованием забрать их из колледжа, ей лучше не мешкая обратиться в полицию. А ты не расслабляйся. – Она покосилась на тетрадь в руках Люси. – Покончить с самозванкой – полдела, а нам с тобой еще нужно настоящую Анаис вызволить. Где они ее держат?!

Выпалив все это, Джейн вылетела за дверь, да так шустро, что выскочившей вслед за ней Люси удалось увидеть лишь ускользающий край светлого платья.

…После вечерней молитвы девочки были препровождены в комнаты, куда служанки подали липовый чай и тосты с медом. И потом, лежа в своих кроватях, они еще долго шептались о том, как они спасут настоящую Анаис и вернут ее родителям. Джейн предполагала, что девочку заперли в каком-то старом замке, где бедняжка совсем одна, а Люси сначала склонялась к больнице для душевнобольных, но позже согласилась на замок. Уж больно красиво.

Потом, в порыве взаимного восторга, Джейн предложила Люси поклясться друг другу в вечной дружбе, а Люси пошла дальше, решив, что они должны стать не только подругами, а назваными сестрами. В рыцарских романах достаточно пространно описывался обряд братания, и девочки сочинили свой собственный. Сначала подруги обменялись ночными рубашками, еще сохранившими тепло другого тела – чтобы ощущать друг друга кожей. Правда, ночнушка Джейн была чуть тесновата для Люси. После чего разлили по чашкам остатки чая и, торжественно пригубив напиток, обменялись чашками – чтобы чувствовать тот же вкус, что и названая сестра. И наконец финальный этап – обмен кроватями, чтобы видеть сны друг друга. Правда, последний обмен было решено провести лишь на одну ночь. Люси любила спать под окном: ей было приятно, просыпаясь, первым делом видеть кусочек неба и ветви платанов. Иногда на эти ветви прилетали крошечные птички, и Люси, еще недостаточно проснувшейся, нравилось наблюдать за их веселыми играми.

Перед тем как заснуть, Джейн написала письмо домой, а Люси восстановила по памяти украденное послание к мисс Тисс, умоляя ее приехать до субботы, дабы застать самозванку на месте. Из соображений конспирации адрес на письме мисс Тисс Джейн написала сама. Как и было условлено заранее – письмо Люси было положено в один конверт с письмом Джейн.

А потом они пожелали друг другу сладких снов и заснули.

Глава 6. Лучше бы это был сон

Во сне Люси бродила по мрачным катакомбам, пытаясь отыскать секретную дверь, за которой ждала помощи несчастная Анаис. Люси шарила по стене в поисках замаскированного входа, в то время как Джейн догадалась простукивать стену каблуком снятого с ножки сапожка. Когда звук ударов изменился, девочки налегли на предполагаемую дверь, и та распахнулась, так что подруги ввалились в камеру, где у стены, одетая в жалкое рубище, сидела голодная и грязная пленница.

В этот момент Джейн закричала, потому что в камеру ворвалась разбуженная их возней стража, девочки приняли бой. Люси била куда придется, кусалась, повисала на руках пытавшихся поймать их рыцарей, она была готова на все, что угодно, лишь бы Джейн успела убежать сама и освободить Анаис.

Лягнув противника пониже коленки, Люси успела увидеть, как Джейн открыла замок; на железном ошейнике и сняла его с Анаис. Еще рывок, Люси размахнулась для удара, но враг крепко держал ее руки. Мало того, стража трясла ее так, что казалось, будто голова должна отвалиться. В то же время в лицо ударила струя воды.

– Проснитесь, мисс Голдинг, немедленно проснитесь! – кричал стражник голосом директрисы Рич.

Люси открыла глаза. Комната плыла, потолок то опускался, то поднимался; девочка поняла, что ее держат за плечи и почему-то она мокрая. Неужели они с Джейн не закрыли окно, а ночью был дождь?

– Джейн? – Она с трудом повернула голову, постель подруги была разобрана, комната выглядела так, словно ночью тут побывал ураган. Одежда – платья, белье, чулки – валялась на полу, хотя Люси была уверена, что вечером они с Джейн повесили их на стулья. Книги, коробка из-под монпансье, какие-то листки, чашки – все валялось как придется и где придется. Окно оказалось распахнутым, Джейн не было. Но вместо нее в комнате оказались сразу три учительницы и директриса. Из распахнутых дверей выглядывали разбуженные и еще не успевшие толком одеться и собраться на молитву девочки. Но это еще не все. Несмотря на нараспашку распахнутое окно, в комнате пахло вином. Да, самым настоящим вином. Люси поспешила запахнуть рубашку на груди, ожидая, что еще произойдет. И с удивлением обнаруживая, что неприятный винный запах исходит от нее самой: от ее волос, от мокрой рубашки, от постели…

– Кто дал вам алкоголь? – Директриса приблизила к Люси лицо, серые глаза миссис Рич сделались почти стального цвета, щеки заливал лихорадочных румянец. – Откуда вы могли взять это? – Она продемонстрировала Люси пустую бутылку.

– Что вы сделали с бедняжкой Джейн? – писклявым голосом вторила директрисе учительница арифметики Нэнси Гудвин. – Вы подрались?

– Мы обязаны доложить властям! Это преступление! – Учительница танцев заламывала руки. – Бедная, бедная Джейн!

– Что с Джейн? – Глаза Люси наполнились слезами. Вот ведь как бывает, только нашла подругу и…

– Я звоню в полицию! – Учительница арифметики подошла к директрисе: – Констанс, нет слов, мужайтесь, дорогая. – И осторожно коснулась ее плеча.

– Никто никуда не звонит, – наконец вышла из ступора миссис Рич.

– Но как же? – не поняла математичка. – Рядом с Джейн валялся конверт, и мисс Кристал объяснила его назначение. Стала бы наша Джейн писать в школу, в которой никогда не была, учительнице, которой прежде не видела, если бы ей не угрожали? Если бы она не боялась за свою жизнь? Все ясно, как день.

– Ничего не ясно. И закройте окно, девочка простудится.

Учительница танцев рванулась в сторону окна и поспешила закрыть раму, но от этого теплее не стало, одно из стекол было выбито.

– Попрошу всех выйти. – Теперь не только в глазах, но и в голосе директрисы появился металл. – Мисс Голдинг сейчас наденет халат и отправится в свободную комнату на третьем этаже. Проводите ее. Здесь ничего не трогать. Комнату запереть. Ключи отнести в мой кабинет. Когда доктор закончит с потерпевшей, пусть подойдет ко мне.

Кто-то грубо натягивал на Люси халат, прямо на рубашку, воняющую вином, не считаясь с ее чувствами, не пытаясь хоть как-нибудь утешить, обнять, шепнуть доброе слово. После чего ее стащили с кровати и, заставив обуться, на глазах у притихших девочек, точно преступницу, вывели из комнаты.

«С Джейн – доктор. Значит, она жива», – с трудом переставляя ноги, думала Люси. Кружилась и болела голова, она понимала, что от нее несет вином, она знала, что такое вино в последнее время мама нет-нет, да и позволяла себе. Несколько раз Люси пробовала кислую гадость, оставшуюся в ее бокале, но она была готова поклясться чем угодно, что вчера ни она, ни Джейн не прикасались к вину. Что же они ели? Тосты с медом, пили липовый чай. Такой ужин в «Зеленых рукавах» подавали девочкам, отличавшимся дурным сном. Что еще? Ели конфеты, могли ли конфеты каким-нибудь непостижимым образом превратиться в вино? Могли, конечно, если были сделаны не из сладкого ягодного сиропа, а из винного. Люси понятия не имела, существуют ли такие конфеты, но, как говорила Алиса Тисс, если что-то есть в твоем воображении, почему бы ему не оказаться где-нибудь в реальности? Ведь ее воображение – это часть ее самой, а она – Люси Голдинг – более чем реальна. Но даже если бы девочки и не распознали незнакомый вкус, коробка монпансье никак не могла обратиться в бутылку. Нет, в такие чудеса Люси не верила. Скорее всего, бутылку подбросила Лжеанаис, чтобы Люси и Джейн получили хорошую взбучку. С нее станется. Впрочем, кто бы ни принес проклятую бутылку, это было сейчас не важно. Главное, чтобы Джейн была жива и здорова.

Люси сидела в пустой комнате на этаже старшеклассниц, одна, без еды, книг, возможности чем-то занять руки и мысли. Дверь оказалась запертой, хотя, попав сюда, Люси не слышала, как провернулся в замке ключ. Слишком оглушили ее последние события.

В то утро никто не принес Люси ее одежду, завтрак тоже пришлось ждать чуть ли не до обеда. Возможно, про пленницу забыли, но Люси не чувствовала голода, ее трясло от ужаса, потому что никто не говорил, что же на самом деле произошло с ее соседкой по комнате.

Служанка принесла чашку бульона и белую булочку, когда солнце уже стояло в зените, Люси бросилась к ней с расспросами о Джейн, но тут же дверь отворилась; на пороге стояла директриса.

– Я не притронусь к еде, пока вы не скажете, что с Джейн. – Люси вскочила с места и, обойдя миссис Рич, заслонила собой дверь, мешая директрисе покинуть комнату.

– Ночью кто-то выбросил Джейн из окна вашей с ней комнаты. Второй этаж не очень высоко, но… – Было заметно, что слова даются миссис Рич с трудом. – Доктор говорит, что, когда ее обнаружили в саду, она безмятежно спала. – Директриса прошла в комнату и присела возле стола, кивнув служанке, что та может быть свободна. – Ешьте, Люси, куриный бульон необходимо пить горячим, иначе он не поможет, а навредит.

– К черту бульон! – неожиданно грубо огрызнулась Люси. И тут же устыдилась своего поведения. – Уж кто-кто, а директриса точно не была повинна в постигшем их несчастье. – Это проклятая Анаис, то есть та гадина, что выдает себя за Анаис Кристал, и ее пособница Линда Вурс выбросили Джейн из окна. Больше некому.

– Если вы не будете есть, я… – Директриса поднялась, явно намереваясь уйти и оставить Люси одну.

– Нет, только не это! – Люси бросилась к чашке и сделала большой глоток; при этом ее зубы раз и другой стукнули по фарфору, руки тряслись, она пролила на себя несколько капель. Но сейчас это не волновало ни ее, ни директрису. – Скажите, что с Джейн? Как она?

– Джейн жива, но до сих пор без сознания. В колледже все считают, что это вы выбросили ее из окна.

– Я выбросила Джейн?! – Слезы хлынули двумя горячими ручейками. – Чтобы я выбросила Джейн! Дорогую Джейн?!

– Рядом с ней обнаружили конверт, адресованный в «Райское гнездышко», мисс Алисе Тисс. Анаис сказала всем, что Джейн панически боялась вас, что вы угрожали ей расправой, и поэтому она была вынуждена обратиться за помощью к вашей любимой учительнице, о которой вы часто рассказывали. Можете вы внести ясность относительно этого послания? Почерк на конверте, без сомнения, принадлежит Джейн.

– Прочитайте письмо. – Люси вытерла рукавом слезы. – Я писала мисс Тисс о том, что у нас в колледже появилась незнакомая девочка, утверждающая, будто она Анаис Кристал. Я просила, чтобы мисс Тисс приехала в «Зеленые рукава» и подтвердила вам, что это мошенница. Но мерзавка, должно быть, выкрала мое письмо, во всяком случае, мисс Тисс его не получила. Джейн думала, что Анаис будет отслеживать всю мою корреспонденцию, но не обратит внимания на ее письма. То есть она написала письмо домой и в него уже вложила конверт для мисс Тисс. Джейн хотела мне помочь!

– Учащиеся не имеют возможности добраться до писем, – помотала головой миссис Рич. – Нет, это совершенно исключено.

– Но вы же можете прочитать письмо? – Люси заглянула в лицо директрисе, пытаясь угадать, о чем та думает.

– К сожалению, это невозможно. Мы обнаружили только конверт. – Она вздохнула. – Я уверена, что вы этого не делали. Но Анаис Кристал настроила против вас всю школу, так что правильнее будет вам посидеть денек-другой под арестом.

– Я должна идти к Джейн! – Слезы моментально высохли. – Вдруг они снова попытаются…

– А другие девочки? Я, конечно, скажу им, что вы ничего не делали, но поверят ли они?! – Миссис Рич подняла брови. – Девочки в вашем возрасте бывают невероятно жестокими. Уж поверьте мне, всю жизнь проработавшей на ниве образования.

– Пусть они ругают меня, пусть плюют, пусть даже темную устроят. Не страшно. Но Джейн… Я никому не буду мешать в лазарете. Я просто буду сидеть и держать ее за руку. Я буду мыть пол в ее палате, выносить горшки, я буду делать все, что скажет доктор. Главное, чтобы быть вместе.

– Я знаю, что вы подружились, но пока к ней нельзя. – Директриса печально улыбнулась Люси.

– А почему вы мне верите? – Люси глотала бульон, не чувствуя его вкуса. – В нашей комнате нашли бутылку, и моя рубашка пахнет вином. Девочки, которые каждый день видели меня на занятиях, не верят в мою невиновность. А почему вы верите?

– Да потому что не могу представить себе девочку вашего возраста, которая выбросив из окна одноклассницу, не попытается сбежать с места преступления. По всему, вам следовало уйти куда-нибудь в другой конец дома и потом сделать вид, что вас не было в спальне. Вы же спокойно спали.

– А если я притворялась, что сплю? – Зеленые глаза Люси с интересом заглянули в серые глаза миссис Рич.

– Есть простой тест, помогающий определить, находится ли человек без сознания или притворяется таковым. Берете его безвольную руку, поднимаете над его лицом и разжимаете пальцы. Если человек действительно спит или в обмороке, рука благополучно упадет на его лицо, если он притворяется, рука хотя бы на долю секунды замрет в воздухе. Просто и действенно.

– Значит, вы проделали со мной этот опыт? – догадалась Люси.

– Первым делом, – кивнула директриса.

– А вино в нашей комнате?

– Не знаю, откуда оно там взялось, но ни вы, ни Джейн его не пили, хотя ваши рубашки и были им пропитаны. Вам, конечно, еще рано об этом знать, но облиться вином и принять его внутрь… м-м-м, в общем, опытный человек легко различит по запаху.

– Но почему тогда я не могла проснуться, почему мне так плохо?

– В ваших чашках обнаружено сильное снотворное растительного происхождения. В колледже при лазарете есть лаборатория, где изготавливают лекарства. В то время пока врач возилась в Джейн, фельдшерица, миссис Корф, и я исследовали содержание ваших чашек и чайника. Иными словами, кто-то подсыпал снотворное в чайник, предназначенный для вашей комнаты, и, когда вы обе заснули, открыл окно, выбросил спящую Джейн из окна и устроил погром.

– Чтобы все думали, будто мы подрались, и я вытолкнула Джейн?

– Совершенно верно. Они не учли, что дерущиеся девочки обычно производят много шума, орут, оскорбляют друг дружку, да и чтобы привести комнату в такое состояние, требовалось пошуметь на славу. Но никто из ваших соседей ночью ничего не слышал.

– Но вино, откуда они могли взять вино? – не поняла Люси.

– Сейчас кастелянша подсчитывает запас вина, приготовленный на случай приезда гостей. Полагаю, что неизвестная или неизвестные воспользовались одной из этих бутылок. Хотя понятия не имею, как они сумели узнать, где оно находится, и пробраться туда без ключа, не повредив замка.

Уходя, директриса потребовала от Люси дать ей слово, что та не станет пытаться выбраться из комнаты, но после все равно заперла ее на ключ.

Через пару часов арестованной принесли обед и книжку сонетов Шекспира, чтобы не так грустно было сидеть одной. В колледже звенел колокольчик, приглашающий девочек на занятия и сообщающий об окончании урока. Люси слышала, как ученицы проходят через сад на урок гимнастики. Под дверью зашуршало, и через щель просунулся тетрадный листок, на котором крупными печатными буквами кто-то желал Люси всего самого плохого. Аноним называл ее пьяницей, испорченной девочкой и убийцей, призывая на ее голову все кары небесные, включающие частичное облысение и полное выпадение зубов.

Вечером, услыхав свое имя, Люси выглянула из окна, застав во дворе группку девочек, которые при виде не начали кричать и обзываться.

Решив не вступать в перепалку, Люси закрыла ставни и, заткнув пальцами уши, забралась под одеяло. Подумалось, что директриса была права, запретив ей покидать комнату. Она получила ужин после того, как поужинали остальные девочки, но на этот раз накрывавшая на стол служанка сообщила ей, что завтра приедут гости из Лондона, утром Люси принесут одежду, и она должна быть готова давать показания.

Глава 7. Ближний круг

Всю ночь девочка не могла уснуть, вспоминая ужасные события предыдущего дня и пытаясь предугадать, о чем ее будут спрашивать, как и что следует отвечать, но, едва она задремала, все та же служанка разбудила ее, велев умываться, одеваться и идти в кабинет начальницы. Часов в комнате не было, но, судя по царившей вокруг тишине, девочек еще не будили. Проснувшаяся раньше остальных прислуга уже шустрила по дому. Где-то открывались ставни, слышались шаги и звон посуды. Мимо ее двери в кабинет директрисы провезли столик на колесиках, уставленный посудой. Тарелки дребезжали и позвякивали. Должно быть, приехавшие полицейские согласились перед допросом позавтракать. Прежде Люси никогда не приходилось общаться с представителями закона, и она понятия не имела, как следует себя держать. Поэтому она оделась как на занятие, причесала волосы смоченным в воде гребешком. Получилось почти аккуратно. На самом деле обычно ее причесывала служанка, но сегодня всем было не до нее.

Наконец ее пригласили в кабинет директрисы.

Люси вздохнула, но, как говаривала их соседка хромоножка Ханна Чапмен, перед смертью не надышишься. Пройдя вслед за служанкой по длинному коридору и остановившись перед дверью директорского кабинета, девочка перекрестилась и, постучав, толкнула дверь.

Миссис Рич сидела на своем обычном месте за столом. Перед ней возвышалась большая желтая кружка чая. Все знали, что чая директриса пьет много, намного больше, чем позволяют чувство меры и элементарные приличия. Но вот то, что она будет демонстрировать при всех свою привычку, это было так странно, что, заглядевшись на гигантскую кружку, Люси не сразу заметила сидящего за маленьким сервированным кофейным столиком собственного опекуна – двоюродного деда, мистера Уильяма Мэттью Флиндерса Питри, рядом с которым устроилась миниатюрная пожилая дама с голубыми глазами и в голубом же вязаном жакете. Кресло гости стояло под полкой, на которой традиционно встречала гостей кукла в средневековом белом платье с зелеными рукавами и золотым поясом. Так что казалось, что, если гостья вскрикнет или, не дай бог, чихнет, кукла свалится ей прямо на голову.

– Доброе утро, Люси, – приветствовала вошедшую директриса, и Люси криво улыбнулась, сделав книксен.

– Присаживайтесь мисс, – предложила ей незнакомая дама, указывая на свободный стул. Позавтракайте с нами. Вижу, вы напуганы. Небось невесть чего напридумывали, а теперь ждете этого от нас? Не дождетесь. Мы же понятия не имеем, что у вас в голове. – Она улыбнулась. – На самом деле все не так страшно, уверяю вас. – Она ободряюще подмигнула Люси, щедро намазав булочку персиковым джемом. – Надеюсь, вы любите сладкое? Угощайтесь.

– Как здоровье Джейн? – пролепетала Люси, чувствуя, как слабеют ноги, а глаза наполняются слезами. – Она поспешила сесть и послушно отпила глоток крепкого чая с молоком.

– Джейн все еще без памяти, но доктор говорит, что это вполне нормально, учитывая, что с ней произошло, – ответила ей директриса.

– Мне не дает покоя эта история с фальшивой девочкой. Я понимаю, когда наши археологи подменяют древность новоделом: мерзко, конечно, но это хотя бы можно объяснить. Но это? В голове не укладывается. Как такое может быть? – Мистер Питри даже наклонился в сторону Люси, словно боясь не расслышать ее ответа.

Люси пожала плечами.

– У тебя есть фото вашего класса, на котором была бы эта самая, как ее?

– Мисс Кристал, – помогла ему директриса.

– Есть только старое, – съежилась с угощением в руках Люси. – Были и более новые, но они дома, у мамы. Я взяла с собой фото первого года обучения, там мисс Тисс очень красивая.

– Констанс, ты давно видела Алису Тисс? – оживилась незнакомая дама.

Директриса неопределенно покачала головой.

– Кристал, Кристал… – пробормотал Питри, – м-м-м, лет пять назад в Египте я имел сомнительное удовольствие познакомиться с одним Кристалом. Арчибальдом, да, именно так. Он финансировал польскую группу археологов. Поначалу я даже вознамерился привлечь его к сотрудничеству, но увы… Можем мы взглянуть на этот снимок?

– Да, конечно. – Люси поднялась, но директриса остановила ее повелительным жестом, после чего дернула за шнурок. – За фотографией сходит служанка. К вам же, дитя мое, у нас будут вопросы.

Фотография находилась на стене, сразу над тумбочкой Люси, это было несложно объяснить, и, уразумев, что нужно принести, девушка удалилась. Когда за ней закрылась дверь, директриса ласково взглянула на Люси.

– Перед этими событиями Джейн рассказала мне про пропавшее письмо к мисс Тисс. Признаю, последнее меня встревожило. Поясняю для тебя, Уильям, и для тебя, Молли, если забыла: дело в том, что воспитанницы кладут письма в специальный закрытый ящик, ключ от которого находится в этом кабинете. Два раза в неделю кто-то из преподавателей, отправляясь на станцию, отпирает ящик, забирает всю находящуюся там корреспонденцию и доставляет на почту. Не представляю, как кто-то из учащихся мог забраться в этот ящик. Не говоря уже о том, что лично я не имею привычки забывать где-либо ключи, и стало быть, воспитаннице, пожелавшей порыться в корреспонденции, пришлось бы сначала забрать ключ из этой комнаты, затем отпереть ящик, достать письмо, снова запереть ящик, вернуться ко мне в кабинет и повесить ключ на место. И все это совершенно незаметно.

– Согласен. Резоннее предположить, что это сделал кто-то из преподавателей, – кивнул опекун.

– Вот именно. Об участии в этом деле взрослого человека говорит и бутылка вина, которая, как я это теперь доподлинно знаю, не была похищена из наших запасов. Все наши бутылки на месте.

– Что ты думаешь о своих подчиненных? – спросила незнакомая дама.

– В том-то и дело, что, учитывая последние события, я нахожусь, мягко говоря, в недоумении. Все началось в августе, когда одна за другой у меня заболели сразу три преподавательницы, а фельдшерица уволилась по семейным обстоятельствам. Под угрозой оказался весь учебный сезон, но неожиданно замена всем ушедшим нашлась буквально за несколько дней. Поначалу я решила, что это чудо, но теперь понимаю, что все это было подстроено.

– Я запишу их имена для памяти, если ты, конечно, не возражаешь. – Молли достала вечное перо и приготовилась записывать.

– Жозефина Норфолк – классная дама, также преподает рукоделие и домоводство, Эмили Лимбер – музыка, Шарлотта Коти – французский язык, и еще фельдшерица Линда Корф. Все молодые и вполне выносливые, но если вы думаете, что для того, чтобы выбросить Джейн из окна, нужна большая сила, то ошибаетесь. Она у нас очки в кудряшках, пушинка. Ветерок подует, унесет. – Миссис Рич отвернулась, сморкаясь в платок.

– Короче, у нас как минимум четыре подозреваемых, – подытожил мистер Питри.

– Как минимум. – Миссис Рич нахмурилась. – Одна из моих классных дам призналась, что в августе ей было сделано более чем щедрое предложение сломать ногу или отправиться ухаживать за больным родственником – словом, освободить место. – Работая со мной более десяти лет, она сочла разумным выслушать, что ей предложат, после чего сообщила о произошедшем мне.

– Джейн сказала вчера, что поговорит с вами, – неуверенно начала Люси. – Она собиралась…

– Она заставила самозванку поверить в то, что вскоре в «Зеленые рукава» приедет подруга настоящей Анаис Кристал, а следовательно, обман будет раскрыт, – нетерпеливо кивнула директриса. – После этого я позвонила тебе, Молли, и тебе, Уильям.

– Люси, я не представила тебе мою гостью. Миссис Молли Морби, моя старая подруга и, что для нас сейчас даже более важно, супруга известного в прошлом сыщика.

– Старшего инспектора Скотленд-Ярда Эдмона Морби, – поправила директрису Молли. – К вашим услугам, юная леди.

– Все мы – старые друзья, готовые прийти на помощь по первому зову, – закончила за нее директриса. – Мы с Молли когда-то учились вместе в школе миссис Ллойд для девочек. А когда я открыла «Зеленые рукава», мои друзья, в школе мы называли себя «ближний круг», начали присылать сюда своих дочек, а потом и внучек. Форма, которую вы сейчас носите, точно такая, какую когда-то носили мы сами. Мы обучаем не по новейшим, утвержденным министерством, программам, а так, как учили нас наши преподаватели. Иными словами, ты, Люси, здесь своя, потому что твоя бабушка когда-то училась вместе со мной и Молли, а твой двоюродный дедушка Уильям… – Директриса кивнула в сторону мистера Питри. – Ее родной брат, приезжал тогда к нам по большим праздникам. А потом у твоей бабушки родился твой папа, и он по понятным причинам учился в другом месте, а вот дочка Уильяма, прелестная Энн Питри, только весной с отличием закончила наш колледж. Вот и получается, что, зная твоих бабушек и дедушек, твоих родителей и их окружение, я в какой-то степени знаю тебя и понимаю, насколько зло не свойственно самой твоей природе. Что же до мисс Кристал… прежде я никогда не сталкивалась с семьей ее уважаемого отца, зато немного знаю мать и в отношении нее далеко не все так гладко. – Она нервно сглотнула и поправила ворот с видом человека, которому трудно дышать. – Хотя кое-кто, – она бросила укоризненный взгляд на мистера Питри, – до сих пор считает Сару Зингер жертвой обстоятельств.

Однажды я посетила семью ее родителей, куда явилась по делам одной юной особы – бедной, но талантливой девочки выпускного класса, и тогда же обменялась парой слов с Сарой. Если бы я знала тогда, что скрывают эти голубые глазки, если бы хоть кто-то предостерег меня, я уже, во всяком случае, не стала бы оставлять с ней мою малютку!

– Мне кажется, что Люси все равно ничего не поняла из твоих призрачных намеков. – Потягиваясь, Питри подошел к окну. – Так что либо говори прямо, либо не говори вообще ничего.

– Как ты хочешь, чтобы я объясняла такие вещи невинному ребенку?! – взвизгнула Рич.

– Ну, скажем… – Мистер Питри подсел к Люси. – В общем, так: когда-то в «Зеленых рукавах» училась одна милая девочка. Она все время сочиняла разные истории, и все считали, что со временем она сделается настоящей писательницей. И вот однажды наша девочка оказалась в доме родителей этой самой Сары и подружилась с ней.

– Это я их познакомила. Где были мои глаза? – Казалось, директриса вот-вот расплачется. – Но кто мог знать? Молодая замужняя дама, готовящаяся стать матерью, кто мог подумать, что она… нет, Уильям. Пока я директриса этого заведения, я не позволю в стенах…

– Но что же натворила Сара? – Люси понимала, что еще немного – и шустрая, как ящерка, тайна спрячется от нее, так и не дав рассмотреть себя во всей красе.

– Она плохо повлияла на мою ученицу. И ни слова больше, Уильям, молчи. Ты меня знаешь.

– Почему же тогда вы взяли Анаис учиться, если у ее матери испорчена репутация?

Взрослые переглянулись.

– Как тебе известно, в школе три этажа, первый этаж занимают второгодки, потому что именно они обычно следят за состоянием клумб, второй – девушки, учащиеся у нас первый год, третий – третьекурсницы. Выпускной же класс селится на втором этаже в учебном здании. А это значит, что каждый год мы можем принимать определенное количество девочек – буквально по числу спален в здании. Не больше, потому что их будет негде разместить, и желательно не меньше, так как в противном случае нам будет нечем платить жалованье преподавателям и прислуге, покупать продукты и учебные пособия, выплачивать налоги. Как ты понимаешь, в семьях наших друзей из «ближнего круга» не всегда рождаются девочки, да и не каждый год в школу приходят хотя бы несколько человек из избранных семейств, поэтому школа объявляет добор. Что же до репутации… – Миссис Рич вздохнула. – Деньги помогли замять дело. Информация, можно сказать, вообще осталась внутри семьи. Ну, почти. Иными словами, на сегодняшний день у леди Кристал репутация верной жены и хорошей матери.

Все замолчали.

– И вы действительно поверили, что Анаис Кристал самозванка? – с надеждой спросила Люси. – Вы поэтому выслушали Джейн и связались с моим дедушкой?

– Джейн – особенный ребенок. Признаю, в ней есть недостатки, как и во всех нас, но, насколько я знаю, а свою родную внучку я знаю всю ее жизнь, Джейн прекрасно распознает неправду, и что для меня даже более важно, она органически не способна лгать.

Теперь Люси понимала, как Джейн собиралась добраться до личного дела учениц и почему она была настолько уверена в том, что ей получится перетянуть на свою сторону директрису.

В этот момент в дверь постучали, и служанка внесла фотографию в рамке. Трое взрослых и девочка склонились над снимком класса.

– Косы, курносый носик. Не девочка, а куколка. Очень похожа? – Миссис Рич непонимающе смотрела на Люси. – Сожалею, что так ни разу и не проведала Алису Тисс в «Райском гнездышке», теперь бы я могла постараться вспомнить, как выглядела Анаис. Не думаю, что смогла бы забыть девочку с такими шикарными косами.

– Если бы вы видели ее выпускное фото и могли сравнить! – Люси была готова провалиться сквозь землю, настолько глупой выглядела ее попытка доказать, что Анаис Кристал ненастоящая, показывая фото трехлетней давности.

– Уильям, возможно, ты мог бы заехать к маме Люси и посмотреть на другие снимки? – предложила директриса.

– Когда? – развел руками опекун. – К твоему сведению, послезавтра наша экспедиция отбывает в Египет, и сейчас я должен был бы проверять наши запасы, писать письма, надоедать инвесторам, словом, перетаскивал бы круглое, перекатывал квадратное, орал бы на всех и каждого, затем пил валериановые капли и коньяк, снова орал, и так вплоть до торжественного отбытия.

– Может, мне самой съездить? Или, может, тебе, Молли?

Люси с надеждой посмотрела сначала на своего опекуна, потом на директрису, на Молли. Конечно, самое правильное было бы, чтобы тот, кто отправится в Шеппертон, взял и ее. Она бы быстро забрала все фотографии, да еще со своими часок-другой поболтала. И тут ее осенило:

– Но дедушка, ты же приезжал в «Райское гнездышко» на праздник Благодарения!

– И что? – Мистер Питри снова наклонился к Люси, словно боясь пропустить что-то важное. – А то, что я сама видела, как ты и мистер Кристал разговаривали!

– Разговаривал? А, кстати, ты совершенно права. Я действительно был приятно удивлен, когда заметил в толпе родителей знакомое лицо и мы какое-то время побеседовали на интересующие нас обоих темы.

– А Анаис – дочку мистера Кристала, ты видел? – Директриса снова протянула мистеру Питри снимок класса.

– Не видел. – Он пожал плечами. – А если и видел, что с того? Их там десятки бегали. Что же я всех должен был разглядеть и запомнить?

– Понятно: когда ты занят разговорами об археологии, тебя вообще ничем не отвлечешь. – Миссис Рич выглядела разочарованной.

– Люси подбегала несколько раз, это я как раз запомнил, но, ты права, я был слишком занят. К тому же…

– К тому же девочки – не мумии принцесс Раннего царства. Вот если бы вместо девочек по парку бегали… – Директриса вовремя остановилась, скрыв предательскую улыбку. – Я звала тебя на конкурс кексов. Между прочим, я их пекла и хотела, чтобы вы оба попробовали и высказали свое непредвзятое мнение.

– Ничего страшного, я прекрасно поел, когда нас всех пригласили к столу.

– Если бы здесь был мистер Морби, он бы заметил вам, что вот такие необычные для английской девочки косы являются прекрасной приметой, которую легче легкого подделать, – взяв в руки снимок, глубокомысленно изрекла Молли. – Кстати, Уильям, если ты знаком с сэром Кристалом, то, возможно, можешь рассказать что-нибудь о нем или его семье раз вы встречались еще в Египте.

– Рассказать? – Мистер Питри какое-то время молчал, почесывая бороду. – О семье ничего не расскажу, я ведь не заезжал в их лагерь и понятия не имею, с семьей он был или без. К нам Кристал явился в сопровождении своего помощника из местных. Мы обычно нанимаем рабочих, которые выполняют черную работу, а над этими рабочими всегда должен стоять специальный человек. Обычно это местный житель. Он помогает переводить наши приказы аборигенам и распределяет жалованье между…

– Понятно. Так ты можешь что-нибудь рассказать о Кристале? – остановила мистера Питри директриса.

– Да, конечно. Кристал… – Он задумался. – Выше меня, стройный, красивый. Я заметил в нем удивительную особенность. – Мистер Питри оживился. – Представьте, этот господин обладает феноменальной зрительной памятью. Ну, просто человек-фотоаппарат. Одну минуту находясь в нашей гробнице, он умудрился запомнить все, что видел, до мельчайших подробностей, а потом, сидя в плетеном кресле и попивая чай, нарисовал все с невероятной точностью. Причем ни разу не ошибившись в пропорциях, вплоть до щели, которая в результате сделала несущую стену ненадежной, так что нам пришлось с ней повозиться.

Он рассказывал, как в детстве родители специально играли с ним, предлагая взглянуть на кучу разных предметов, и после в другой комнате он описывал их все до единого! Причем, что еще удивительнее, раз увиденное он запоминает уже навсегда и может в любой момент вызвать в памяти необходимый ему образ, причем в деталях, или опознать целый предмет по его крошечному фрагменту.

Талант! Я был так поражен, что даже попытался заманить его на следующий год в свою экспедицию, но, как выяснилось позже, Кристал – не ученый, а самый настоящий делец. К примеру, чтобы добраться до скрытого в гробнице сокровища, он может начисто разрушить самою гробницу, буквально не оставив камня на камне. А ведь все, что находится в гробнице, представляет историческую ценность. Да, нам действительно приходится время от времени что-то разрушать, но, если порядочный археолог тратит недели, а иногда и месяцы для того, чтобы скрупулезно описать, что и где находилось, чтобы потом восстановить утраченное хотя бы на макете, Кристал ведет себя, как самый настоящий вандал.

– Хорошо. Мы все уже поняли, что о своей археологии ты можешь говорить бесконечно, – ласково коснувшись руки мистера Питри, проворковала Молли, поднявшись со своего места и еще раз налив всем чая. – Жаль, что мистер Морби не смог приехать сюда, но да, теперь мы сами доберемся до Лондона. – Она подмигнула Люси. – Если я правильно поняла Уильям, через сутки ты уезжаешь на раскопки, и наша юная леди отправляется с тобой?

Мистер Питри кивнул.

Люси чуть не подпрыгнула от восторга. Но тут же внезапная радость сменилась отчаянием.

– Я не могу никуда ехать. – Она с трудом сдерживала слезы.

– Как так «не можешь»?! Твоя мама мне все уши прожужжала рассказами о том, как ты мечтаешь стать археологом, и что только и ждешь, чтобы отправиться наконец в самую настоящую экспедицию. – На мистера Питри было страшно смотреть, так он разволновался.

– Я никуда не поеду. – Люси было стыдно смотреть на дедушку, она понимала, что старый археолог в буквальном смысле слова рискнул собственной репутацией, забирая ее от скандала. Что он приехал за ней буквально в последний момент, и что сейчас он неизмеримо далек от событий, произошедших в «Зеленых рукавах». Все, что он хочет, это поскорее заняться подготовкой к поездке, в последний раз проверить, просчитать все необходимое, сделать срочные звонки, написать и отправить письма. А вместо этого ему сначала пришлось час с лишним трястись в машине, пить чай, разговаривая о малоинтересных ему предметах и людях, и в завершение всего выяснить, что все его старания тщетны. Маленькая негодяйка просто отвергла царский подарок, поездку, обещавшую ей море удовольствий.

– Там вы будете находиться в полной, да что там, в полнейшей, безопасности, – попыталась урезонить ее Молли.

– Но Джейн… – Голос Люси предательски дрожал. – Они уже один раз выбросили ее из окна. Что помешает им сделать это снова?

– Если мисс Голдинг отказывается ехать в Египет, я готова принять ее у себя дома, – Молли примиряюще улыбнулась. – Джейн поместят в больницу, а мы с Люси будем каждый день к ней приходить. Констанс, в Лондоне мы пригласим к твоей внучке лучших врачей, может быть, даже из-за границы. Мне кажется, это отличное решение! Ты не знаешь, можем мы перевезти Джейн, скажем, на заднем сиденье машины? – Молли с сомнением посмотрела на директрису.

– Доктор пока запрещает перемещать ее. И наша фельдшерица миссис Корф, которая прежде работала медсестрой в хирургии, считает, что у нее может быть поврежден позвоночник.

– В таком случае я остаюсь, и будь что будет. – Люси со звоном поставила чашку на блюдце и села с прямой спиной, чинно положив руки на колени.

– Моя внучка совершенно права: за Джейн нужно присматривать круглые сутки. – Мистер Питри с нежностью посмотрел на притихшую Люси. – Констанс, есть у тебя лишние люди, которые будут сидеть над ее постелью днем и ночью?

– В лазарете всегда дежурит медсестра, – неуверенно начала директриса.

– Не пойдет. – Мистер Питри вытер платком пот со лба. – Я, конечно, пришлю своего знакомого доктора, но, Люси права: злоумышленники уже один раз подсыпали снотворного в чай, потом выбросили беспомощную девочку из окна. Что, если они продолжат свои покушения? У Джейн должны быть пара сиделок, которые будут при ней все время, которые сами будут готовить еду и заваривать чай. Это, разумеется, когда она очнется, но… – Он замялся, подыскивая слова. – В общем, вы все поняли, и Люси…

– Люси Голдинг, которую тут все знают, вдруг перейдет из учениц в сиделки? Да одного этого довольно, чтобы все родители без исключения забрали своих детей из «Зеленых рукавов» и больше сюда не возвращались. Я уже не говорю о моих соседях, которые спят и видят, как я прогорю, чтобы отобрать у меня это местечко.

– Зачем им твое место? – удивился мистер Питри.

– Не мое место, Уильям, а место, на котором размещается колледж со всеми его пристройками и парковой территорией. Они, видите ли, хотят построить здесь гостиницу охотничьего клуба или еще какого-то там клуба. Я не вдавалась в подробности. Короче, нет, нет и еще раз нет!

– Вакса для обуви, – глубокомысленно глядя куда-то в окно, вдруг произнесла Молли.

– Что?! – сказали одновременно мистер Питри, Люси и миссис Рич.

– Помнишь, Констанс, как на третьем году обучения мы ставили спектакль по легендам Индии и ты была черной владычицей павлинов?

– Нашла, что вспомнить! – отмахнулась от подруги директриса.

– У нас не было театрального грима, и мы натерли тебе лицо обычной ваксой, надели на голову украшенную золотой фольгой чалму и…

– И только через неделю после спектакля я смогла снова ощутить себя белым человеком.

– Вот именно. – Глаза Молли загорелись веселыми огоньками. – План такой, сейчас мисс Голдинг собирает свои вещи, и мы увозим ее на машине Уильяма. Пусть это увидят все, кто пожелает, специального прощания не нужно, сплетни распространяются быстрее и надежнее. Легенда такая: опекун увез провинившуюся девочку из «Зеленых рукавов», дабы не раздувать скандала.

– Я никуда не поеду, – перебила говорившую Люси. – Уехать – это признать вину. А я…

– Да не мешайте. Для вас же стараюсь. – Молли махнула на нее рукой и продолжила тоном полководца, принявшего решение вступить в сражение и теперь излагающего стратегический план: – Добравшись до города, мы останавливаемся в первой попавшейся гостинице, где Люси превращается в негритянку. В смысле, я намажу ее ваксой и надену на нее приличествующее ее новому статусу платье и парик. После возвращения в «Зеленые рукава» вы поселите мисс Голдинг в лазарете, чтобы она все время находилась с Джейн.

– Но если ее узнают девочки? К тому же что вы сделаете с ее зелеными глазами? – сразу нашел слабое место в плане мистер Питри.

– В одном из лондонских цирков работала хорошенькая черная гимнастка с яркими голубыми глазками. Однажды я захотела поближе познакомиться с этой особой, и что бы вы думали? Негритянка оказалась немецких кровей. Причем с весьма светлыми волосами и кожей. Кроме того, простите, она оказалась, молодым человеком.

– Я знаю эту историю, – улыбнулся мистер Питри. И все же что, если девочки уличат Люси?

– Как они могут ее уличить? – удивилась в свою очередь Молли. – Насколько я помню правила в этом милом местечке, прислуга все время находится в хозяйственных помещениях дома и появляется в комнатах, только когда нужно накрыть на стол или навести порядок. Люси будет играть роль сиделки, а следовательно – она все время будет при лазарете. Никогда не заговаривайте с ученицами или учительницами первой и ни при каких обстоятельствах не поднимайте глаз. Вот и все. От тебя же, Констанс, потребуется строго наказать медсестрам, чтобы, когда Люси понадобится выйти из комнаты Джейн, они сразу же и без возражений заступали на ее место. Таким образом у злоумышленников не появится даже малейшего шанса ни завершить начатое в отношение Джейн, ни навредить Люси. В любом случае, Уильям, о Люси позаботятся, можешь в этом не сомневаться. Либо она останется в колледже как сиделка, либо я заберу ее в Лондон или оттуда отвезу к матери.

Питри кивнул.

1.Фут – мера длины 1 фут (foot) = 3 хэндам = 12 дюймам = 0,3048 м.

2.Салоп – верхняя женская одежда, широкая длинная накидка с прорезами для рук или с небольшими рукавами; скреплялась лентами или шнурами. Салопы шили из бархата, шелка, дорогого сукна; часто на подкладке. В данном случае пальто с перелинкой.

3.Ce magnifique (фр.) – это прекрасно.

Pulsuz fraqment bitdi.