Kitabı oxu: «Призраки мрачного Петербурга»

© Андреева Ю. И., 2018

© ООО «ТД Алгоритм», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Санкт-Петербург – северный бог воды и камня.

О’Санчес

Небываемое бывает¹.

Петр I

Возникновение города на Неве

Нельзя не задуматься над чудом создания столь прекрасного города в такое малое время.

Мадам де Сталь

Легенда повествует, что 16 мая 1703 года, осматривая отвоеванные у шведов в ходе Северной войны земли, Петр I² срезал ножом два куска дерна, положил их крестом и произнес: «Здесь быть городу!». Позже на этом месте появится каменная плита, на которой будет начертано «От воплощения Иисуса Христа 1703 года мая 16 основан царствующий град Санкт-Петербург великим государем царем и великим князем Петром Алексеевичем».

Царь поднялся, разглядывая получившийся у него крест, когда вдруг в небе появился огромный орел, который парил над Петром Алексеевичем. Словно хотел как следует запечатлеть в своей памяти исторический момент или сам решил воспользовавшись благоприятной возможностью ворваться в творимую в этот момент историю. Иначе зачем было ему лететь в такую даль (в Санкт-Петербурге и окрестностях орлов не бывает!).

Приняв историческое решение о постройке Санкт-Петербурга и, должно быть, мысленно прикинув границы будущей крепости, Петр делает очень странную вещь, а именно просит установить ворота. Представьте, Петропавловской крепости еще нет, нет собора Петра и Павла, привычных глазу красноватых стен, казарм, булыжной мостовой, а эти самые ворота стоят посреди пустоты, точно внезапно возникший портал в параллельный мир. А Петр вдруг направляется к этим самым воротом, дабы пройти через них, и… А кто знает, может, исчезнет или, чего хуже, действительно войдет в город, которого нет. А может быть, город появится сам собой после того, как в него войдет царь?

Говорят же: «рука царя – рука целителя», цари традиционно лечили золотуху одним только своим прикосновением. И это не случайно: царь – центр, ось мира, божественный помазанник, связующее звено между миром божественным и земным. В Древнем Египте слово «царь» воспринималось как «наделенный жизнью» или «дающий жизнь». На царя традиционно возлагались задачи обеспечения благополучия народа, а уж как он этого добивается, его личное дело. По Гесиоду, если царь добр и справедлив, в его стране хорошие урожаи, пчелы производят много меда, а у овец вырастает густая шерсть. Если же правитель погряз в грехах – в стране неурожаи, болезни и всевозможные катастрофы. У многих народов царь гарантирует плодородие, чередование времен года, избавление от болезней. Последнее утверждение было популярно в Западной Европе, где считали, что прикосновение короля излечивает от золотухи. «В светлом взоре царя – жизнь, и благоволение его – как облако с поздним дождем»³.

В общем, так или иначе, солдаты выстраиваются перед своим монархом в наглухо застегнутых красных кафтанах, а под кафтанами – тук-тук, тук-тук – бьются сердца. И страшно им, и странно одновременно: что, коли царь войдет сквозь волшебные врата, а обратно не выйдет? С одной стороны, все понимают: нет никакого города за только что поставленными некрашеными воротами, и стен нет, и вроде как деваться ему там некуда. А если что, разве они не бросятся на подмогу? не отобьют всем миром? А все же не лучше ли вперед кого-нибудь выслать? Да хоть Алексашку Меншикова⁴. Пусть бы прошел перед Его Величеством, доказав, что опасности нет.

И тут новое чудо: в небе появляется старый знакомый орел, но теперь он уже не кружит, а летит прямехонько к царю и садится на перекладину ворот. Слегка поклонившись прекрасной птице и бросив последний взгляд на своих сподвижников, царь Петр Алексеевич входит в волшебные врата, и тут же орел картинно опускается на его плечо.

Орел – признанный атрибут солнечных богов во многих культурах. Сам орел – это полуденное солнце, духовное начало, высота, вознесение, освобождение, отвага, победа, гордость, апофеоз, величие, царственное происхождение, власть и сила. В этом смысле двуглавый орел означает усиление власти. В разных традициях орла рассматривали как священную эмблему Верховного божества – Одина, Зевса, Юпитера, Митры.

Орел мог опуститься на плечо человеку, царское или божественное происхождение которого ставилось под сомнение. Но Петр I родился и рос под присмотром бояр, в данном случае вокруг были только друзья и соратники, которые не сомневались в царском происхождении своего кумира. Так что допустимо предположить, что своим появлением орел подтвердил царское происхождение не Петра, а самого города. Санкт-Петербург изначально был царем среди русских городов. Он задумывался, мечтался как столица, поэтому он должен был отличаться от всех остальных городов, подобно тому, как солнце – король на небе отличается от всех прочих звезд, как царь не похож на своих подданных.

А вот еще легенда: Петербург никак не могли построить, не было ни капли земли. Все, что возводили, забирало себе болото. Выстроят ли дом – дом тотчас провалится в трясину, возведут святую церковь – и она, родимая, исчезнет в мутной воде, поднимут стены башни – сгинет и башня. Поэтому великан (в некоторых вариантах Антихрист) построил весь город сразу на своей ладони, а потом поставил его на болото. Мол, слабо эдакую махину заглотнуть.

Так и появился Санкт-Петербург – чудо над Невой.

Остров, на котором Петр Алексеевич решил построить крепость, назывался Енисаари, но русские давно уже переименовали его в Заячий остров: должно быть, веселая была охота в тех местах.

По утверждению знаменитого астролога Павла Глобы⁵, «Петропавловская крепость была построена на месте древнего языческого храма. Там совершались жертвоприношения. Также над этим местом кружились орлы. Петр считал их вестниками потусторонних миров, подкармливал и охранял. Он отдал приказ о строительстве Петропавловской крепости только после того, когда орлы сделали два круга над этим местом».

Вообще, если учесть, что Петербург подмял под себя не только леса и болота, но и деревни и небольшие города, понятно, что в этих населенных пунктах находились не только дома, хозяйственные постройки и рынки, там стояли капища, места в которых язычники традиционно поклонялись своим богам.

Если представить, что все эти места до сих пор сохраняют некоторую энергетическую память, неудивительно, что Петербург называют мистическим городом.

Легенда названия

Со дня основания Петербург постоянно менял имена, словно профессиональный мошенник.

А. Балабуха

Существует достаточно распространенное заблуждение, согласно которого Санкт-Петербург назван в честь своего основателя Петра I.

Неизвестно, кто первый и когда допустил эту ошибку, но цесаревич Петр Алексеевич из рода Романовых появился на свет 29 июня 1672 года – в Петров день. Оттого его и назвали в честь апостола Петра, который держит в своих руках ключи от рая.

Основать церковь или населенный пункт в честь своего небесного покровителя – обычная практика.

Тут же, что называется, сам бог велел. Петропавловская крепость изначально рассматривалась Петром Алексеевичем как ключевая твердыня, расположенная у морских ворот России.

В 2003 году к трехсотлетию Санкт-Петербурга в Александровском парке был создан целый комплекс, посвященный истории города. Памятник Зодчим Петербурга, «Мини-город» – Санкт-Петербург в миниатюре, и, что особенно примечательно для нашего рассказа, там же был установлен памятник его святому покровителю апостолу Петру работы скульптора Михаила Дронова⁶.

И сразу же после этого писатель О’Санчес⁷ запустил на просторы интернета вот такую сентенцию:

«Почему у апостола Петра два ключа на связке? Один от рая, а другой, наоборот, от Петербурга».

Задумайтесь: если блистательный Санкт-Петербург противопоставляется раю, тогда кто же или что же он? Забегая вперед, скажу, что традиционной литературе о Санкт-Петербурге присуща потусторонность и зловещая мистика.

В руках у апостола два ключа, которые дал ему сам Иисус: «Ты Петр, и на сем камне Я создам церковь мою, и врата ада не одолеют ее. И дам тебе ключи от Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах». Да, действительно, два ключа, один от рая, а другой? Вот так рождаются легенды…

В 1914 году, правда, город в некотором смысле утратил покровительство Святого Петра. И произошло это по вине последнего российского императора Николая II⁸, который неизвестно зачем вдруг переименовал город из Санкт-Петербурга в Петроград. Можно сказать, из лучших побуждений назвал столицу в честь ее основателя. Но произошло то, чего не должно было происходить ни в коем случае: город Святого Петра сделался городом смертного, да еще и покойного царя Петра. Неудивительно, что сразу же за этим переименованием последовали революционные события, а Николай был вынужден отречься от престола, а затем и погиб вместе со всей семьей.

О том, как в Санкт-Петербурге появился первый призрак

 
Когда, гоним тоской неутолимой,
Войдешь во храм и станешь там в тиши,
Потерянный в толпе необозримой,
Как часть одной страдающей души, —
Невольно в ней твое потонет горе,
И чувствуешь, что дух твой вдруг влился
Таинственно в свое родное море
И заодно с ним рвется в небеса…
 

Аполлон Григорьев

Не берусь утверждать, что призрак святого благоверного великого князя Александра Ярославича Невского⁹ был действительно первым потусторонним поселенцем в этом изначально запланированном как столица городе. Его появление датируется в городском фольклоре августом 1724 года, когда Петр I принял решение о переносе из Владимира в Санкт-Петербург останков Александра Невского для упокоения святого в Александро-Невской Лавре.

Согласно легенде, несмотря на ясный приказ царя, два раза перевозимые в новую столицу мощи святого каким-то непостижимым образом возвращались обратно во Владимир. Упрямый князь упорно отказывался от принудительного переселения. Когда же их все же доставили в третий раз, Петр лично переложил мощи в специально приготовленную для них золотую раку, запер ее ключом, после чего выбросил ключ в Неву, дабы коварный святой снова не выбрался из своей новой могилы.

Когда же царь вернулся в церковь, дабы помолиться, а может быть, еще раз взглянуть на надежно запертую раку, за его спиной раздался голос:

– Зачем это все? Всего ведь лет на 300.

Петр обернулся и успел увидеть высокую черную фигуру, поспешно удалявшуюся из Лавры.

Почему император решил, что разговаривал со святым Александром Невским? Судя по сохранившейся легенде, лица он не видел, да если бы и видел, прижизненных портретов князя не существовало. Высоких же людей во все времена было предостаточно. Предположим, что Петр увидел не просто уходящую фигуру, а фигуру, удаляющуюся от него каким-нибудь волшебным образом, словом, было что-то такое, что заставило Петра Алексеевича догадаться, что его собеседник действительно прибыл из горнего мира, из мира духов, что это не розыгрыш. Не удивляйтесь, розыгрыши тогда любили, наверное, больше, нежели в наши дни, и розыгрыши, происходившие в святой церкви, отнюдь не были редкостью.

Петр почувствовал, что общается с духом, но вот как он догадался, что это дух Александра Невского – предводителя святого воинства, витязя в воинском облачении, в шлеме и при мече, если видел только фигуру в черном?

Дело в том, что перед самой кончиной князь постригся в монахи, его канонизация прошла в 1547 году, после чего князь в течение двух с половиной – трех столетий изображался на иконах исключительно в черном облачении инока. Иными словами, люди привыкли видеть Александра Невского в монашеском облачении, и царь не исключение. Идея изображать святого в доспехах принадлежит именно Петру Алексеевичу, о чем он издал приказ. Но было это уже после явления призрака.

Вот, к примеру, как спустя время оценивает Александра Невского Екатерина II¹⁰: «Вы, по-видимому, не знаете, что наш святой был героем. Он был мужественным воином, твердым правителем и ловким политиком и превосходил всех остальных удельных князей, своих современников…». Письмо адресовано барону Ф. М. Гримму¹¹.

Петр вполне мог увидеть высокого человека в черном и связать увиденное с Александром Невским, над прахом которого он, собственно, в тот момент и стоял. Но был ли это он? Во всяком случае, никто не хвастался, что-де видел князя в доспехах или в монашеском облачении на улицах Санкт-Петербурга, так что если Петру Алексеевичу и повстречался призрак Александра Невского, то это было единственное явление святого в этом месте, о котором нам известно.

Призрак Петра I

 
Не странен ли судеб устав!
Певцы Петра – несчастья жертвы:
Наш Пиндар¹² кончил жизнь, поэмы не скончав,
Другие живы все, но их поэмы мертвы!
 

Константин Батюшков

Первый раз призрак Петра посетил свою вдову Екатерину I. Визит состоялся приблизительно через полгода после смерти царя и явился предвестником кончины самой царицы.

Во сне Екатерина Алексеевна видела, что она сидит за столом с придворными, открываются двери, и входит Петр I. Прекрасный и помолодевший, в сверкающих римских доспехах. Самодержец взял супругу за руку и, не обращая внимания на ее окружение, увлек за собой.

Пораженная происходящим Екатерина вознеслась вместе с мужем на небо, наблюдая с высоты птичьего полета землю, города, народ. Она увидела своих детей, спорящих между собой по поводу наследства.

Очнувшись ото сна, государыня позвала к себе придворных, сообщив им о том, что за ней приходил император и завтра она умрет.

Так и вышло.

Но, забрав с собой царицу, призрак Петра I отнюдь не угомонился и не оставил своего любимого города. Неудивительно, и что бы ни говорила умирающая государыня относительно того, что царь обосновался в райских кущах, куда звал и ее, современники Петра Алексеевича отнеслись к ее заявлению с понятным скепсисом: царь, получивший еще при жизни негласное прозвище «антихрист», вряд ли мог так быстро рассчитывать на небесное помилование.

Медный всадник

 
Но северный город – как призрак туманный,
Мы, люди, проходим, как тени во сне.
Лишь ты сквозь века, неизменный, венчанный,
С рукою простертой летишь на коне.
 

Валерий Брюсов

(из стихотворения «К медному всаднику»)

Конную статую Петра выполнил скульптор Этьен Фальконе¹³ в 1768–1770 годах. Голову статуи лепила его ученица Мари Анн Колло¹⁴. Змею, по замыслу Фальконе, изваял Федор Гордеев¹⁵. Отливка статуи осуществлялась под руководством литейных дел мастера Василия Екимова¹⁶ и была закончена в 1778 году. Архитектурно-планировочные решения и общее руководство осуществлял Юрий Фельтен¹⁷.

Кстати, существует легенда, будто под Сенатской площадью живет гигантский змей. Как он проснется – тут-то городу и конец. Пораженный этой легендой Фальконе решил, что копыта коня должны топтать проклятую змею. Иными словами, поверженный змей – не символ ада, а скульптурный портрет того самого гада, затаившегося под Сенатской площадью.

По проекту памятник должен был стоять на скале, напоминающей волну. Такого камня в Санкт-Петербурге не было, и его следовало только найти и привезти в столицу.

Подходящий камень был найден в окрестностях деревни Конная Лахта казенным крестьянином Семеном Григорьевичем Вишняковым, поставлявшим строительный камень в Санкт-Петербург. Собственно, он давно уже приметил эту глыбу и хотел расколоть ее на куски, дабы использовать для собственных нужд, но не тут-то было. Никакой инструмент не брал гром-камня. Что тут поделаешь, помучившись так и эдак, Вишняков принял единственное в этом случае правильное решение: раз уж не получается по-тихому разделить камень на кусочки и продать их затем с выгодой для себя, лучше уж он будет честным человеком и укажет местоположение скалы властям. Так он и сделал.

После того как глыбу извлекли из земли, на ее месте естественно образовался котлован, который буквально на глазах заполнился водой. Этот водоем существует и сегодня, в честь памятника Петру его назвали Петровским прудом.

Мы не будем описывать, как этот огромный камень был доставлен в столицу, отметим только, что в то время царедворцы как раз предлагали государыне различные места, где мог быть установлен памятник Петру Великому. В разгар споров призрак Петра появился во второй раз.

Однажды цесаревич Павел Петрович¹⁸ прогуливался по городу в сопровождении своего друга князя Куракина¹⁹. Вдруг перед ними возник человек в широкополой шляпе и закутанный по самые глаза в длинный плащ; незнакомец как будто бы поджидал молодых людей. Когда Павел Петрович и Александр Борисович поравнялись с ним, человек пристроился рядом с великим князем и без объяснений молча пошел рядом с ним, едва ли не касаясь цесаревича плащом.

Согласитесь, неприятно, когда кто-то идет бок о бок с тобой, тем более если этот кто-то скрывает свое лицо, а ты ни много ни мало наследник российского престола!

«С нами кто-то идет рядом», – произнес Павел, обращаясь к Куракину, но тот никого не видел!

В этот момент призрак заговорил: «Павел! Бедный Павел! Я тот, кто принимает в тебе участие».

Павел в ужасе посмотрел на своего спутника, Александр по-прежнему никого не видел и не понимал, шутит цесаревич или нет. Незнакомец же вдруг, словно утратив интерес к разговору, прибавил шага и немного отдалился от Павла и Александра. Подойдя к тому месту, где теперь стоит Медный всадник, он обернулся, и произнес: «Прощай, Павел, ты снова увидишь меня здесь», после чего приподнял шляпу, позволив цесаревичу разглядеть свое лицо. Это был Петр Великий.

Лишне упоминать, что Павел Петрович доложил о своей встрече с прадедом матери, и Екатерина II повелела установить в указанном покойным монархом месте его же памятник.

Эта легенда почерпана нами из мемуаров баронессы фон Оберкирх²⁰ – близкой подруги супруги Павла Петровича Марии Федоровны. Баронесса подробно описывает обстоятельства, при которых сам Павел публично, хотя и против своей воли, рассказал эту историю. Известно, что баронесса многие годы вела дневники, в которых, в частности, отражен и этот случай²¹. Согласно тем же мемуарам, через полтора месяца после памятного ужина, на котором цесаревич Павел впервые рассказал о своей встрече с легендарным предком, он получил письмо из Петербурга. В письме сообщалось о торжественном открытии памятника Петру Великому. «Хотя при чтении письма государь пытался улыбаться, мертвенная бледность покрыла его лицо»²².

Кстати, почему и как появилось название «Медный всадник», все ведь знают, что памятник сделан из бронзы?

Своим названием «Медный всадник» обязан одноименному произведению А. С. Пушкина²³. Давайте вспомним сюжет поэмы: во время наводнения 1824 года чиновник Евгений теряет свою возлюбленную Парашу и в беспамятстве бродит по Петербургу. Наткнувшись на памятник Петру Великому, герой понимает, что именно государь виноват в его бедствиях. Он основал город на месте, подверженном наводнениям и чуждом для человека, следовательно – это его вина, так и хочется сказать: «ему теперь все и расхлебывать». Кстати, характерная примета: тех, кто ничего не делает, ни в чем и не обвиняют. Евгений грозит памятнику, и Медный всадник соскакивает со своего постамента и мчится за дерзким.

В общем, поэма в стиле хоррор или жутик XIX века. В ней «…разлив Невы сносит Петербург в море, а живых остается меньше, чем мертвых. В действительности число утонувших во время наводнения 1824 года известно – 18 человек. Страшная трагедия, кто же спорит? Но Пушкин написал о неизмеримо более грозном катаклизме. Да еще и живописал городскую легенду про то, как охотится на живых Медный всадник, страшный памятник Петру I», – рассказывает в своей книге «Петербург – по ту сторону» А. М. Буровский²⁴.

Медный всадник как образ бронзового демона, носящегося по ночному городу и убивающего гуляющих ночью прохожих, – еще одна ипостась призрака Петра. А действительно, являлся же он перед смертью к Екатерине и Павлу (о последнем визите мертвого царя к правнуку мы поговорим несколько позже). Впрочем, эти события тоже можно исказить: например, написать, что Петр не предупреждал членов своей семьи о том, что те скоро предстанут пред ликом творца, а что умерли они после его непосредственного к ним визита, Екатерину он так и просто уволок из этого мира. Но если вообразить, что после смерти и так обладающий не самым миролюбивым характером Петр Алексеевич сделался злобным духом с манией убийства, отчего же он не расправился с безоружным перед ним Павлом в их первую встречу?

Так или иначе, писатели и мистики давно уже избрали «Медный всадник» чем-то вроде всадника апокалипсиса; вот, к примеру, что пишет о нем Ф. М. Достоевский²⁵ в романе «Подросток»: «А что, как разлетится этот туман и уйдет кверху, не уйдет ли с ним вместе и весь этот гнилой, склизкий город, подымется с туманом и исчезнет как дым, и останется прежнее финское болото, а посреди его, пожалуй для красы, бронзовый всадник на жарко дышащем, загнанном коне?».

Известный мистик и духовидец XX столетия Даниил Андреев²⁶, описывая один из адских миров в «Розе Мира», добирается до инфернального Петербурга, мрачного города, освещенного лишь факелом в руке Медного всадника. Правда, в отличие от нашего мира, в адском Питере Петр Великий восседает не на коне, а на жутком драконе.

А вот образ «Медного всадника», созданный для нас Андреем Белым²⁷ в романе «Петербург». Главный герой, убийца, сидит на трупе своего друга в позе Медного всадника с выставленным вперед орудием убийства – окровавленными ножницами.

Существует еще одна легенда о возникновении статуи Медного всадника. В одном из отдаленных поселений рассказывали, что однажды Петр I развлекался тем, что перепрыгивал на своем коне с одного берега Невы на другой. Должно быть, в том месте Нева была не столь широка, как в Санкт-Петербурге. В первый раз он воскликнул: «Все Божье и мое!» – и перепрыгнул через реку. Во второй раз прокричал: «Все Божье и мое!» – и снова прыжок оказался удачным. Однако в третий раз император перепутал слова и сказал: «Все мое и Божье!». В этот момент его настигла Божья кара: царь окаменел и навечно остался памятником самому себе.

Призрак-убийца

…мужик косматый, точно из берлоги

 
Вылез на простор,
Сел на табурете и босые ноги
Свесил на ковер.
И вздохнул, и молвил: «Ты уж за ребенка
Лучше помолись;
Это я, голубка, глупый мужичонко,
На меня гневись…».
В ужасе хозяйка – жмурится, читает
«Да воскреснет бог!».
«Няня, няня! Люди! Кто ты? – вопрошает. —
Как войти ты мог?»
«А сквозь щель, голубка! Ведь твое жилище
На моих костях,
Новый дом твой давит старое кладбище
Наш отпетый прах».
 

Яков Полонский. «Миазм»

«Уже в 1729 году ходил по Петербургу не особенно приятный слух: что в высокую воду, при ветре с залива и в ненастье шатается по берегам Невы (набережной тогда еще не было) высокий человек с дубинкой в руке, с безумными горящими глазами.

Встретить этого беса можно было и зимой: особенно в метель. Чаще всего видели этот персонаж на берегах или на тропинках, ведущих через лед Невы. Передавали, что лица его разглядеть невозможно, он кутается в широкий плащ, а из-под плаща так и полыхают, горят сатанинским огнем глаза, что черт лица разглядеть все равно невозможно. Говорили еще, что голова у этого создания крохотная, при огромном росте и длинных, цепких руках»²⁸.

Малоприятный портрет, но, простите, откуда известно, что это непременно Петр Алексеевич?

Первая улика – дубинка. «Известна коллекция дубинок Петра I, которыми он наказывал даже чиновников»²⁹. Один придворный служитель, не заметивший приближение императора и оттого не успевший снять перед ним шляпы, получил по голове царской дубинкой. Должно быть, здоровенный Петр не рассчитал удара, или другие головы, которые прежде он чествовал столь грозным оружием, были крепче, но придворный умер. В другой раз, явившись на пожар (горела церковь), император приметил солдата, который, вытащив из храма кусок меди, пытался сбежать с ним. Петр лично настиг мародера и также умертвил его при помощи этого орудия.

Впрочем, мало ли кто любил орудовать дубинкой? Почему это обязательно должен быть русский император?

А кто тогда?

Судя по портрету, злоумышленником вполне может оказаться некто Николя Буржуа³⁰. Впрочем, этот человек интересен нам не столько своей жизнью, сколько своим посмертием.

Скелет в кунсткамере

 
Город затих, как паук…
И глазастый страх вокруг.
 

А. Смир

В Кунсткамере долгое время находился скелет человека очень большого роста, он принадлежал выездному лакею Петра I Николя Буржуа (рост 226,7 см). Известно, что сам император, встретив гиганта в Амстердаме, пригласил его к себе на службу. После смерти Буржуа его скелет действительно был выставлен в Кунсткамере, и его можно было наблюдать в целости и сохранности вплоть до царствования Елизаветы³¹, когда череп то ли был украден, то ли потерялся.

В общем, пришлось спешно что-то делать, и к скелету Николя Буржуа на скорую руку приладили чужую и не подходящую ему по размеру голову. Интересно, где они вообще хотели отыскать второй такой череп?

После этого в Кунсткамере был замечен разгуливающий безголовый скелет, который шарил по углам в поисках своей утерянной собственности.

Впрочем, этот призрак не громит витрины и не пытается вломиться в складские помещения. Что уж говорить о дикой манере кидаться на людей с дубинкой.

Никто не утверждает, что при жизни Буржуа обладал буйным нравом, так что тут мы находим сходство в портрете призрака – большой рост и маленькая голова, зато о гневливом характере Петра I действительно шла весьма дурная слава.

Жестокий царь

Петербург – это город, задуманный европейским и уже три века тщетно старающийся изжить азиатчину своего основателя.

А. Балабуха

Как-то раз на балу лучший друг Петра Алексеевича светлейший князь Александр Меншиков посмел танцевать при сабле; за нарушения правил «Петр так сильно ударил своего любимца, что у того брызнула кровь».

Того же Меншикова, уже за какую-то другую провинность, царь бил по лицу до тех пор, пока тот не потерял сознание.

Лефорта самодержец бросил на пол и в дикой ярости топтал ногами.

Как-то Петр ударил по лицу боярина, выдвинувшего предложение во время отсутствия в Москве царя оставить там вместо него Шереметева.

Скучная жизнь у царей: батюшку Петра I, Алексея Михайловича Тишайшего³², бояре водили по залам дворца, бережно поддерживая под руки, ухаживая за ним, точно за больным или куклой. Такое отношение не могло устраивать деятельного Петра, оттого, должно быть, ему было приятно лично расправиться со своими врагами, не дожидаясь появления охраны или палачей. По свидетельству Иоганна Георга Корба³³, Петр лично казнил 80 стрельцов, заставив боярина Плетнева держать при этом преступников за волосы.

В 1721 году за упорство в расколе и за бунт жителей города Торовца (в Сибири) Петр приговорил почти всех участников заговора сажать на кол. Тех же, кто избежал кола, нещадно секли кнутом, при этом женщины получили полное равноправие с мужчинами, при вынесении наказания слабый пол не учитывался, так же как и возможная беременность.

Впрочем, что говорить о далеком Торовце, когда в Москве и Санкт-Петербурге по приказу царя и, разумеется, без всякого суда и следствия немало знатных красавиц то и дело подвергались прилюдной порке.

Однажды, приревновав свою метрессу Марию³⁴, дочь сенатора и президента юстиц-коллегии, графа Матвея Артамоновича Матвеева³⁵, царь сначала жестоко избил ее, а затем насильно выдал замуж за Румянцева³⁶.

В другой раз силу монаршего гнева пришлось испытать на себе императрице Екатерине³⁷.

Голова кавалера Монса

 
Что там, за ветхой занавеской Тьмы?
В гаданиях запутались умы.
Когда же с треском рухнет занавеска,
Увидим все, как ошибались мы.
 

Омар Хайям

Среди придворных ее величество Екатерина Алексеевна особенно выделяла некоего кавалера Виллима Монса³⁸. Придворные шептались о том, что в отсутствие государя императрица принимает его у себя для амурных утех. По иронии судьбы, «случай»³⁹ Екатерины был братом той самой Анны Монс⁴⁰ – первой возлюбленной молодого Петра I.

Получив таинственный донос о любовной связи его жены и Виллима, Петр сделал вид, будто бы уехал из дворца, а на самом деле спрятался в одной из комнат, дабы поймать парочку на горячем. Когда же страсти разгорелись, Петр влетел в спальню императрицы, где и застал Екатерину в объятиях камер-юнкера. По свидетельствам очевидцев, «Петр имел вид такой ужасный, такой угрожающий, что все, увидев его, были охвачены страхом. Он был бледен, как смерть. Блуждающие глаза его засверкали. Его лицо и все тело были в конвульсиях. Он раз двадцать вынимал и прятал свой охотничий нож, который обычно носил у пояса»⁴¹.

Виллим Монс был арестован на следующий день, это событие произошло 9 января 1724 года, после чего его быстро казнили, измыслив приличную случаю причину: «за взятки». Петр заставил неверную супругу смотреть на казнь ее любовника.

Впрочем, это еще не конец истории. Через несколько дней он принес заспиртованную в банке голову красавца камергера, поставил ее на столик возле кровати императрицы и под страхом смерти запретил убирать ее или хотя бы накрывать платком. Страшное наказание!

Разумеется, сам император и не подумал находиться всю ночь в непосредственной близости от мертвой головы и почивал в другой спальне. Не в силах заснуть всю ночь, на следующий день Екатерина не дождалась, когда слуги или супруг уберут страшную голову, попросила супруга о личной встрече, но он и не подумал внять просьбе изменницы. Поменять спальню она не имела права. Через несколько суток Екатерина упала на колени перед императором и три часа в слезах вымаливала прощение.

Наконец самодержец сжалился и отправил банку с головой в Кунсткамеру. Сестру Монса госпожу Матрену Балк⁴², которая якобы организовывала свидания императрицы с братом, вывели на Сенатскую площадь и, обнажив, четыре раза ударили кнутом.

Удивительно, что при таких стечениях обстоятельств Монс не превратился в призрака и не начал бродить по улицам города, по рыцарскому обычаю, пронося под мышкой свою отрубленную голову, которая, кстати, через какое-то время исчезла из Кунсткамеры. Должно быть, он был лучше воспитан и имел представление о жалости и милосердии.

Мария Гамильтон

 
Сожжены мосты, оборваны нити,
Плачет ангел-хранитель.
 

А. Смир

⁴³

Метресса Петра I, первая красавица его двора Мария Гамильтон, происходила из ветви шотландского рода Гамильтонов, основатель которой Томас Гамильтон приехал в Россию еще при Иване Грозном.

Мария Гамильтон появилась при дворе в 1713 году и почти сразу стала любовницей царя. По свидетельству личного токаря Петра Алексеевича Андрея Нартова⁴⁴: «Впущена была к его величеству в токарную присланная от императрицы комнатная ближняя девица Гамильтон, которую, обняв, потрепал рукою по плечу, сказал: „Любить девок хорошо, да не всегда, инако, Андрей, забудем ремесло“. После сел и начал точить»⁴⁵.

По всей видимости, связь была недолгой, да и ни о какой романтической привязанности речь не шла. Когда же Мария поняла, что императору она более не интересна и он продолжает звать ее к себе, не испытывая никаких чувств, она завела роман с царским денщиком Иваном Михайловичем Орловым. Но и тот вскоре изменил ей с другой метрессой императора, Авдотьей Чернышевой⁴⁶. Не зная, как вернуть себе Ивана, Мария начала воровать у Петра Алексеевича и Екатерины Алексеевны деньги и мелкие вещицы, которыми и одаривала неверного любовника. В 1715 году Мария забеременела. По свидетельству ее горничной, это была третья беременность, первые две она успешно вытравила. Но на этот раз то ли снадобья не помогли, то ли принимать их она стала слишком поздно.

Ей пришлось прятать беременность и после тайно рожать в своих комнатах, не пользуясь услугами врачей и повитух. С Марией была только ее горничная Катерина Екимовна Терповская:

«Сперва пришла Мария в свою палату, где она жила, и притворила себя больною, и сперва легла на кровать, а потом вскоре велела мне запереть двери и стала к родинам мучиться; и вскоре, встав с кровати, села на судно и, сидя, младенца опустила в судно. А я тогда стояла близ нее и услышала, что в судно стукнуло и младенец вскричал… Потом, став и оборотясь к судну, Мария младенца в том же судне руками своими, засунув тому младенцу палец в рот, стала давить, и приподняла младенца, и придавила».

Убив таким образом своего сына, Мария Гамильтон позвала мужа горничной, конюха Василия Семенова, и отдала ему труп, чтобы тот его где-нибудь зарыл. Но тот просто завернул тельце в салфетку и выбросил в дворцовый нужник.

Разоблачение неверности Гамильтон и убийства младенца произошло совершенно случайно: вскоре после того, как Мария родила и удавила собственного ребенка, Орлов подал его императорскому величеству донос на очередных заговорщиков (у мнительных государей их обычно с избытком). Занятый другими делами царь сунул бумагу в карман, а после не смог его отыскать, так как бумага провалилась за подкладку.

Вспыльчивый Петр решил, что Орлов смалодушничал и забрал документ, и, вызвав его к себе, приказал сознаваться в содеянном.

Не зная, в чем его, собственно, обвиняют, Орлов упал на колени перед государем и покаялся в трехгодичной связи с Гамильтон, указав среди прочего, что за время их общения она вытравила двух младенцев и одного совсем недавно родила и убила.

Петр знал, что при чистке выгребной ямы действительно был обнаружен труп младенца, завернутый в дворцовую салфетку. Началось следствие, получившее название «Дело о девке Гамонтовой». Гамильтон и Орлова перевезли из Москвы в Петербург и заключили в Петропавловскую крепость. При допросе оба были биты кнутом⁴⁷. Мария призналась и в воровстве, и в убийстве, выгородив лишь своего любовника, который, по словам Гамильтон, ничего не знал.

Изучавший материалы давнего дела историк Михаил Иванович Семевский⁴⁸ по-другому истолковывает момент задержания Гамильтон.

Мария ревновала Орлова к Авдотье Чернышевой и в один прекрасный день, решила ее скомпрометировать, рассказав по секрету Орлову, будто бы Чернышева распространяет сплетни о государыне, что та ест воск и оттого у нее на лице угри. После она рассказала придворным дамам ту же историю, добавив, будто Чернышева говорила об этом не с кем иным, как с Орловым.

Узнав, что о нем сплетничают и слухи вот-вот дойдут до ушей императрицы, Орлов простодушно решил просить защиты у нее самой. Екатерина, которая до этого ничего подобного не слышала, призвала к ответу Гамильтон, которая сначала отнекивалась, что пустила слух, потом, когда «ее побили», призналась в содеянном. Марию заключили в тюрьму, а в ее комнатах был произведен обыск и среди прочего обнаружены украденные «алмазные и прочие вещи ее величества», например, одежда, которую она носила сама⁴⁹.

27 ноября 1718 года был вынесен приговор: «Великий государь царь и великий князь Петр Алексеевич всея великия и малыя, и белыя России самодержец, будучи в канцелярии Тайных Розыскных дел, слушав вышеописанные дела и выписки, указав по именному своему великого государя указу: девку Марью Гамонтову, что она с Иваном Орловым жила блудно и была от него брюхата трижды и двух ребенков лекарствами из себя вытравила, а третьего удавила и отбросила, за такое душегубство, также она же у царицы государыни Екатерины Алексеевны крала алмазные вещи и золотые (червонцы), в чем она с двух розысков повинилась, казнить смертию. А Ивана Орлова освободить, понеже он о том, что девка Мария Гамонтова была от него брюхата и вышеписанное душегубство детям своим чинила, и как алмазные вещи и золотые крала, не ведал – о чем она, девка, с розыску показала имянно».

В то время Петр занимался расследованием дела царевича Алексея, и, скорее всего, удар, связанный с тремя младенцами, поразил его в самое больное место: шутка ли сказать, вдруг Гамильтон извела его собственных детей!

Несмотря на то, что за Гамильтон заступались и Екатерина Алексеевна, и вдовствующая царица Прасковья Федоровна⁵⁰, царь поначалу не желал смягчать наказание фрейлине. По закону детоубийцу положено было живой «закапывать в землю по титьки, с руками вместе и отоптывать ногами». Давшая показания против своей госпожи служанка была приговорена к битью кнутом и ссылке на прядильный двор за то, что не донесла раньше о детоубийстве.

Мария же была обезглавлена 14 марта 1719 года на Троицкой площади. Должно быть, в последний момент Петр все-таки пожалел бывшую фаворитку и отменил закапывание в землю. Мария пошла на плаху, как рассказывал Иоганн Бенедикт Шерер⁵¹, «в белом платье, украшенном черными лентами». Для этой казни впервые в России был применен меч вместо топора. Говорили, будто бы в самом начале их связи Петр пообещал любовнице, что никогда и ни при каких обстоятельствах палач к ней не прикоснется. Что же, надо признать, у Петра Алексеевича был своеобразный юмор. После казни царь поднял отрубленную голову и поцеловал ее.

После чего, продолжая держать кровоточащую голову в руках, он объяснил присутствующим ее анатомическое строение, поцеловал Гамильтон в последний раз, бросил голову на землю и уехал. «Когда топор сделал свое дело, царь возвратился, поднял упавшую в грязь окровавленную голову и спокойно начал читать лекцию по анатомии, называя присутствовавшим все затронутые топором органы и настаивая на рассечении позвоночника. Окончив, он прикоснулся губами к побледневшим устам, которые некогда покрывал совсем иными поцелуями, бросил голову Марии, перекрестился и удалился»⁵².

Тело Гамильтон было похоронено без головы, голову же положили в спирт, в таком виде она хранилась в Академии наук.

Говоря о жестокости и непреклонности Петра I, невозможно обойти стороной его участие в расследовании дела царевича Алексея. Он присутствовал на допросах и пытках собственного сына в Трубецком бастионе.

Один из главных участников заговора царевича Алексея майор Глебов⁵³ подвергся посажению на кол. Была высечена кнутом знатная дама из фамилии Троекуровых, замешанная в заговоре царевича. По этому же делу дочь старого князя Прозоровского, супругу князя Голицына, разложили на пыточном дворе в Преображенском, обнажили ей спину, окружили сотней солдат и били батогами.

Забавы Петра Алексеевича

С кем играет черт на людские души?

О’Санчес

Все знают, что Петр I был великим преобразователем, реформатором и проводником всего нового. Однажды он приобщился к искусству стоматологов, приобрел щипцы, с помощью которых рвал зубы направо и налево. В ту пору он выдал юную фрейлину замуж за своего денщика. Девушка не любила мужа и устранялась от его ласк, ссылаясь на то, будто у нее болят зубы.

Узнав об этом, Петр велел фрейлине открыть рот и выдрал совершенно здоровый зуб.

Одному из своих сановников, который не терпел уксуса (может, аллергия у человека была или кислотность повышенная), в качестве наказания он приказал влить в рот целый флакон.

Пожилой боярин Головин, посчитавший ниже своего достоинства рядиться в шуты и мазаться сажей, был по приказу царя раздет донага, после чего его изваляли в дегте и перьях и отправили в таком виде гулять по льду Невы.

И это только малый перечень петровых игрищ. Поэтому неудивительно, что когда в городе на Неве появился призрак с дубинкой, его тут же окрестили Петром Алексеевичем, добавляя при этом, что данное исчадье ада забивает человека до смерти. «Передавали, что лица его разглядеть невозможно, он кутается в широкий плащ, а из-под плаща так полыхают, горят сатанинским огнем глаза, что черт лица разглядеть все равно невозможно. Говорили еще, что голова у этого создания крохотная, при огромном росте и длинных, цепких руках». Не этот ли образ лелеял скульптор Михаил Шемякин⁵⁴, создавая своего Петра I, который ныне восседает на высоком кресле в Петропавловской крепости?

Высокая фигура, лысая небольшая голова; правда, ничего зловещего в этом памятнике нет. На коленях самодержца любят фотографироваться дети.

Петр-защитник

Санкт-Петербург благодаря прелести своих эспланад возвышается среди всех многолетних сестер своих, как красивый цветущий ребенок среди стариков.

Запись, сделанная иностранцем,

относящаяся к 1803 году

История это произошла во время Отечественной войны 1812 года. Русские отступали, появилась реальная угроза захвата Санкт-Петербурга французами. Александр I приказал вывезти из города особо ценные произведения искусства. Памятник Петру I должен был эвакуировать статс-секретарь Молчанов⁵⁵. Скульптуру планировали перевезти в Вологодскую губернию.

В самый разгар подготовки к транспортировке памятника некий майор Батурин (по другой версии, почт-директор Булгаков; последняя фамилия лично мне по понятной причине нравится больше) как-то прорвался на личную аудиенцию к другу царя князю Голицыну и сообщил, что его преследует один и тот же сон. Дивное было время, попробовал бы кто-нибудь сейчас какой-нибудь майор или даже директор почты России напроситься на встречу с министром, дабы поведать тому свои сны!..

Впрочем, не отвлекаюсь: означенный господин сообщил князю, что чуть ли не каждый день видит себя стоящим на Сенатской площади перед Медным всадником. Лик Петра поворачивается. Император съезжает со скалы и направляется по петербургским улицам к Каменному острову, где находилась в то время резиденция Александра I. Всадник въезжает во двор Каменноостровского дворца, из которого выходит к нему навстречу государь. «Молодой человек, до чего ты довел мою Россию, – говорит ему Петр Великий, – но покуда я на месте, моему городу нечего опасаться!»

После этой недолгой речи Петр I спокойно разворачивает коня, и скоро уже слышно только «тяжело-звонкое скаканье». Пораженный рассказом Батурина, а может, Булгакова, князь Голицын передал разговор государю. В результате Александр I⁵⁶ отменил свое решение об эвакуации памятника⁵⁷.

Почему бы, действительно, Петру I не стать защитником своего города? Долгие годы Петр Алексеевич страдал от мочекаменной болезни. Летом 1724 года болезнь усилилась, но в сентябре он почувствовал себя значительно легче и сразу же приступил к активным действиям, видать, много работы накопилось за время болезни. В октябре, вопреки советам своего лейб-медика Блюментроста⁵⁸, Петр отправился осматривать Ладожский канал. В ноябре, когда он был в Старой Руссе, у Лахты он заметил тонущий бот с солдатами. Стоя по пояс в воде, царь помогал перетаскивать обессилевших, наглотавшихся воды людей. Неудивительно, что в результате переохлаждения болезнь взялась за него с новыми силами, приступы усилились, но Петр, не обращая на них внимания, продолжал заниматься государственными делами. 17 января 1725 года ему сделалось так худо, что он распорядился поставить в соседней со своей спальней комнатой походную церковь, а 22 января исповедался и причастился. Силы начали оставлять больного, он уже не кричал, как прежде, от жестокой боли, но только стонал.

27 января (7 февраля) Петр велел амнистировать всех осужденных на смерть или каторгу (исключая убийц и уличенных в неоднократном разбое). Петр Великий скончался 28 января.

Петр-герой

 
Ужели вы не любовались
На сфинксов фивскую чету?
Ужели вы не целовались
На Поцелуевом мосту?
Ужели белой ночью в мае
Вы не бродили у Невы?
Я ничего не понимаю!
Мой Боже, как несчастны вы!..
 

Николай Агнивцев

И вот еще более поздняя легенда о Петре I защитнике. Когда после победы во Второй мировой войне Медного всадника освобождали от защитных лесов и мешков с песком, в которые его упрятали, дабы защитить от снарядов, на груди самодержца обнаружилась звезда Героя СССР, которую кто-то мелом нарисовал на его бронзовом мундире.

Второй визит Петра к Павлу

 
Во дворце не все свечи потушены,
Три свечи светят в гроб золотой:
В нем лежит император задушенный!
Со святыми его упокой!
 

Николай Агнивцев

Прошло время, умерла Екатерина II, и на ее место заступил Павел I. И вот Петр Великий снова посетил Павла с единственной целью – предупредить правнука: «дни его малы и конец их близок».

Встреча произошла в стенах наспех построенного Михайловского замка, при этом Павел видел темную тень Петра, но прекрасно понимал, с кем имеет дело.

В результате пророчество сбылось. Заговорщики убили государя в его же спальне.

Не ангел и не черт

Тень призрака волнует сны мои.

О’Санчес

Отчего же Петр I предстает перед нами то в роли жестокого убийцы, то, точно божий воин, защищающим свой любимый город? Почему он точно двоится? Или, может быть, на самом деле было два Петра, и от нас это скрывают?

Дело в том, что в сознании народа Петр-реформатор, Петр-кормчий, ведущий корабль-Россию к неизведанным берегам, Петр, прорубающий окно в Европу (на прорубание двери у него явно не хватило терпения), – этот одетый в иноземный кафтан безбородый царь был бесконечно чужд своему народу. Своим подданным монарх нового типа казался чуждым до такой степени, что однажды появился весьма живучий слух, будто бы «царя подменили».

Кто подменил? Шведы, немцы и датчане, к которым он по неизвестной причине благоволил. Когда совершается преступление, следователи ищут, кому это было прежде всего выгодно; если допустить, что царя Петра подменили, такая подмена была выгодна именно Европе, которая получила в результате сего масштабного заговора огромную выгоду.

А действительно, для чего бы это русскому самодержцу понадобилось создавать европейский город? Наши, русские, тоже красивые и весьма удобные. Почему, отринув титул царя, сохраняемый за династией со времен самого Ивана Грозного⁵⁹, он взял чуждый нашим землям титул императора? Кстати, за это его как раз и прозвали антихристом, так как император воспринимался первым после Бога, а в православной традиции эту роль на себя брал глава церкви.

Когда произошла возможная подмена? Д. С. Мережковский⁶⁰ в своей работе «Антихрист» отмечает полное изменение внешности, характера и психики у царя Петра I после его возвращения из «земель немецких», куда он инкогнито поехал на две недели с Великим посольством, а вернулся только через два года. Мы ничего не знаем об этих двух годах, которые самодержец провел в Европе. Известно, что с Петром Алексеевичем туда отправились всего 20 человек под предводительством А. Д. Меншикова. Но, когда царь вернулся домой, русскую свиту полностью заменили голландцы, включая Лефорта. Из первоначального состава остался один лишь Александр Меншиков.

Мережковский утверждает, что прибывший после двухлетней командировки царь отчего-то плохо говорил по-русски, не узнавал своих знакомых и родственников.

Утверждается, что, по воспоминаниям современников, Петр I разительно изменился после возвращения из Великого посольства. В доказательство подмены приводятся сохранившиеся портреты царя до и после возвращения из путешествия. На портрете Петра до поездки в Европу у него было удлиненное лицо, вьющиеся волосы и большая бородавка под левым глазом. На портретах вернувшегося царя мы видим круглое лицо, прямые волосы, мало этого, куда-то делась бородавка. Считается, что царь до поездки был плотного телосложения и выше среднего роста, но все же не двухметровым гигантом. Вернувшийся Петр был худощав, обладал очень узкими плечами, а его рост составлял 2 метра 4 сантиметра. Если учесть, что в поездку отправлялся 28-летний мужчина, кажется странным, что за два года он так вырос. Обычно люди растут лет до двадцати.

По мнению придворных медикусов, после возвращения царь оказался болен тропической лихорадкой в хронической форме – болезнью, которой можно заразиться только в южных водах, да и то побывав в джунглях, в то время как путь Великого посольства проходил северным морским путем. Мало этого, в дошедших до наших дней документах Великого посольства не упоминается о том, что урядник Петр Михайлов (под этим именем царь отправился с посольством) заболел лихорадкой.

Впрочем, медикусы тех лет могли и ошибиться в диагнозе, поставленном самодержцу. Не могли ошибиться военные моряки, утверждающие, что во время морских сражений Петр демонстрировал опыт абордажного боя, имеющий специфические особенности, освоить которые возможно только опытным путем. В России означенные морские сражения с участием русского царя могли происходить только после Великого посольства, так как до этого Петр не принимал участия даже в потешных морских боях. Россия не имела выходов к морям, за исключением Белого моря, на котором Петр I бывал нечасто.

До поездки в Европу царь отличался похвальной набожностью, по возвращении же он практически не соблюдал посты, не любил посещать церковь, насмехался над духовенством, начал гонения на староверов и закрыл ряд монастырей.

Есть мнение, будто бы Петр за эти два роковых года забыл все науки и предметы, то есть решительно все, что обязан был знать образованный молодой человек из хорошей семьи. Но зато теперь он умел работать на токарном станке и обладал другими малополезными царю навыками.

Узнав, что царя подменили, его сестра Софья⁶¹ подняла стрельцов, желая скинуть самозванца. Но не для того заговорщики заменяли царя, чтобы так легко отдавать власть в богатейшей стране: стрелецкий бунт был жестоко подавлен, Софью повесили на Спасских воротах Кремля.

Официальная история рассказывает, что сестра Петра I царевна Софья после неудачной попытки захвата власти была пострижена в монахини под именем Сусанна и умерла 3 (14) июля 1704 года. Похоронена в Смоленском соборе Новодевичьего монастыря в Москве. Но в старообрядческом скиту Шарпан находится захоронение схимницы Прасковьи, которую монахи отчего-то называют «царицына могила», она расположена в окружении 12 безымянных могил. Староверы считают эту Прасковью царевной Софьей, якобы бежавшей из монастыря с 12 стрельцами.

Так было или иначе, а быть может, Мережковский прав, и Софья героически погибла во время стрелецкого бунта, а какая-то другая женщина под видом царевны была пострижена в монахини.

Сразу после этого новый Петр сослал в монастырь свою законную супругу Евдокию Лопухину, которую до Великого посольства любил и с которой всегда переписывался, находясь в отъезде. Считается, что Петр даже не повидался с ней и не объяснил причин развода. Неудивительно: уж кто-кто, а супруга сумела бы вывести лже-Петра на чистую воду.

Своего брата Ивана V⁶² и «своих» маленьких детей Александра, Наталью и Лаврентия лже-Петр умертвил сразу: зачем двойнику чужие дети? Что же до Алексея, исчезновение наследника было бы более чем подозрительно. Его пока пришлось оставить.

Историк Сергей Салль считает, что самозванец был высокопоставленным масоном-голландцем и родственником короля Голландии и Великобритании Вильгельма Оранского⁶³. Считается, что настоящее имя самозванца было Исаак (по одной из версий, его звали Исаак Андре). Он мог быть родом из Швеции или из Дании, по вероисповедованию лютеранин. Профессия – моряк; во всяком случае, Исаак Андре, будем его так называть, участвовал во многих морских сражениях южных морей.

Но если Исаак Андре сделался русским царем Петром I, куда же, скажите на милость, делся подлинный Петр?

Историк Евгений Байда утверждает, что настоящий Петр был заточен в Бастилии и что именно он был известным узником, вошедшим в историю под именем Железная Маска. В списках узников Железная Маска значился под именем Marchiel, Петр отправился в Великое посольство под фамилией Михайлов. Железная Маска был высокого роста, держался с царственным достоинством, и с ним обращались достаточно хорошо. Другой историк, Глеб Носовский⁶⁴, утверждает, что настоящий Петр был похищен и через некоторое время убит. Есть вариант, что Петр Алексеевич был схвачен иезуитами и заточен в шведскую крепость, откуда он передал письмо королю Швеции Карлу XII⁶⁵, чтобы тот вызволил его из плена. Оказавшись на свободе, Петр, воспользовавшись поддержкой Карла, выступил против самозванца, но шведская армия была разбита под Полтавой русскими войсками. В результате Петр I был вновь схвачен и заточен теперь уже в Бастилии, где он впоследствии и умер. По этой версии, заговорщики сохраняли Петру жизнь, надеясь использовать его в своих целях.

Что же касается наследника российского престола Алексея, самозванец ликвидировал последнего после попытки того освободить из Бастилии своего настоящего отца.

В заключение скажем, что Петр I действовал настолько сурово и подчас жестоко, так быстро пожелал перестроить огромную страну по западному образцу, что нет ничего удивительного в том, что его считали самозванцем. С другой стороны, Петр дал возможность людям подниматься по служебной лестнице: отличившийся солдат получал офицерский чин и мог заработать себе и дворянство, и земли; это было более чем привлекательно. То есть для кого-то Петр – антихрист и кара господня, для кого-то – отец родной. Поэтому и призраки у него разные – Петр-защитник и Петр-убийца.

Предсказание о гибели Санкт-Петербурга

 
Десятки различных примет
Разносят тревожные вести:
Дворцы и каналы на месте,
А прежнего города нет.
 

А. Городницкий

Практически сразу же после того, как город был заложен, появились первые предсказания о его грядущей гибели. Видно, чем-то не угодил новый северный Парадиз современникам. Чем же? Странными белыми ночами? Но кого этим можно удивить или напугать? Финны, а также люди, живущие севернее Питера, прекрасно знают, что такое белые ночи и северное сияние. Для них эти явления – что-то само собой разумеющееся. Длительной зимней темнотой? Безусловно, неприятное время, но ко всему можно привыкнуть. Стало быть, странным он был и остается для пришлых южан.

В Петербурге неплохой климат, не болезненный и не гнилой. Кстати, каналов в нем меньше, чем в Венеции, а ведь Венецию никто не называет гиблым местом, погода меняется не чаще, чем в капризном Париже. В Петербурге климат комфортный для человеческой жизни. В нем не больше дождей и туманов, чем в Таллине и Риге, и меньше, чем в знаменитом своей классической непогодой Лондоне.

На сегодняшний день назвать город мрачным и суровым могут только люди, ни разу не бывавшие на его берегах и не имеющие доступа к интернету. Питер окрашен теплыми, приятными цветами, архитектура домов, особенно в его исторической части, достойна того, чтобы буквально по каждой улице водили экскурсии.

Быть может, внушает суеверный страх миф, будто бы город построен на непригодном для жизни месте, проще говоря, болоте? Но Петербург построен отнюдь не на пустом финском болоте. Еще до того, как Петр произнес историческое «городу быть», здесь располагались шведские города-крепости: сначала Ландскруна, а затем, на ее же месте, Ниеншанц. Кроме того, разрастающийся город постепенно включил в себя не менее 42 деревень и городов, среди которых были и насчитывающие до 8 тысяч населения. Согласитесь, трудно назвать болотом деревни с домами и хозяйствами, с огородами, садами, посевными угодьями и пастбищами для выпаса скота. Никто не назовет так и хорошо укрепленную крепость с крепостной стеной и рвом.

Разумеется, Петербург стоит не на бесплодных землях. «Нева удобряет и орошает землю в своей пойме. Почвы в Петербурге плодоносны, здесь всегда жило много крестьян»⁶⁶.

На сегодняшний день вокруг Санкт-Петербурга количество болот никак не больше, чем вокруг Москвы или Новгорода.

Для чего же мы до сих пор продолжаем говорить о бескрайних болотах? Быть может, чтобы показать, какими неимоверными трудами стоило осушить эти места, дабы хотя бы начать строительство. Кстати, Петербург не построен на костях несчастных невольников. Начиная с 1703-го и по 1717 год его строили «даточные люди» (то есть люди, которым за работу выдавали плату) в три, а потом в две смены. Смены продолжалась с 1 апреля по 1 июля и с 1 июля по 1 октября. То есть люди приходили, трудились четыре месяца, после чего забирали жалование и отправлялись к своим семьям. Никого не загоняли на работу кнутами, кормили тоже прилично. Смертность, конечно, была, но такого, чтобы десятки тысяч вдоль дороги… Разумеется, нет.

После 1717 года «…строили его исключительно вольнонаемные, оброчные крестьяне… и… беглые. В Петербурге их принимали и давали им работу»⁶⁷. Таким образом, Петербург уже в самом начале своего существования сделался городом свободы.

Тем не менее не только мало знающие о Санкт-Петербурге приезжие, а многие экскурсоводы, рассказывая о строительстве Петербурга, продолжают утверждать, будто город построен на костях. Мол, хоронили возле дорог, а потом на месте старых дорог ставили дома.

К слову, в Петербурге все время, что я его знаю, а это с самого рождения, постоянно и повсеместно что-то роют. Меняют трубы, устраняют скрытые неполадки, но при этом не было ни одного сообщения, что строители наткнулись на кости своих предшественников.

В Петербурге нет ужасов, которыми привыкли «завлекать» к себе другие европейские города, у нас нет ничего напоминающего знаменитую чешскую костницу, германский музей расчлененных трупов или итальянский музей скелетов. Тем не менее город принято изображать зловещим. Почему? Дело в том, что ужасы Санкт-Петербурга – часть его фольклорной и литературной традиции, у истоков которой стояли такие корифеи, как Пушкин, Дельвиг⁶⁸, Гоголь и Достоевский. В XVIII веке особое место в литературе занял полный жути святочный рассказ, а за ним появились первые, созданные гением писателей и поэтов, петербургские ужастики.

И вот уже всплывают старинные пророчества. То вынырнувшая из какой-то канавы кикимора прокричит скрипучим голосом: «Городу быть пусту!». То герои Мережковского устроят эль шкандаль на ровном месте: «Попомни меня! – воскликнула Марья пророчески. – Питербурх не долго за нами будет. Быть ему пусту! <…> Быть пусту, быть пусту! К черту в болото провалится! Как вырос, так и сгинет, гриб поганый. И места его не найдут, окаянного!».

Относительно кикиморы отнюдь не шутка: в протоколах Тайной канцелярии сохранились допросы дьякона Троицкой церкви, который эту самую страхолюдину узрел и произнесенные ей слова слышал. Кстати, в Канцелярию он загремел после того, как отказался кричать «многая лета» новой царице Екатерине I. М. И. Семевский относит к 1722 году слухи о зловещих знамениях в Петербургском Троицком соборе: снова кто-то крикнул знаменитое: «Петербургу быть пусту!», и клич был подхвачен. Волнения, возникшие сначала среди духовенства, быстро охватили весь город, в частности, дьякон от Троицы, который первым разнес слух о грозящем запустении Петербурга, был осужден на три года каторги⁶⁹.

«Старики сказывают, – на Петербургской стороне, у Троицы, ольха росла высокая, и такая тут вода была, лет за десять до построения города, что ольху с верхушкою залило, и было тогда прорицание: как вторая-де вода такая же будет, то Санкт-Петербургу конец, и месту сему быть пусту. А государь император Петр Алексеевич, как сведали о том, ольху срубить велели, а людей прорицающих казнить без милости. Но только слово то истинно, по Писанию: не увидеша, дондеже прииде вода и взят вся…»⁷⁰

Возможно, действительно стояло когда-то громадное дерево у Троицкой пристани. Ольха ли это была, береза, ива или сосна? Различные легенды называют дерево, как кому больше нравится. Сему дереву традиционно поклонялись живущие в этих местах карелы. Очень может быть, язычники часто поклоняются деревьям, тем более старым, с изогнутыми стволами. «Часто в качестве такого дерева фигурирует сосна с причудливо искривленной вершиной, росшая на берегу Невы примерно там, где сейчас находится Петроградская набережная. На дереве сами собой зажигались огоньки святого Эльма – электрические разряды в виде светящихся пучков. Огоньки вспыхивали именно на такой высоте, до которой должна была подняться вода при приближающемся наводнении, и жрецы предсказывали бедствие»⁷¹. Есть вариант, что на дереве появлялись не просто огоньки, а свечи. И вот однажды к этому почитаемому язычниками дереву подошел Петр с солдатами и приказал срубить его – ибо сие дерево есть идол. Достаточно обычный поступок: христиане традиционно уничтожали языческие капища.

Как только топор коснулся ствола, огоньки или свечи мгновенно погасли. Испугавшись происходящего, царь отступил. Прошло несколько лет, и в 1720 году в Петербурге вдруг неведомо откуда появился старец, который проповедовал, что скоро начнется наводнение и вода поднимется до отметки, оставленной петровым топором. То есть это наказание за попытку уничтожить чужую святыню.

Перепуганные жители якобы начали собирать манатки и перебираться в другие города, дабы избежать нового потопа. В реальности никакого массового ухода людей из города никогда не было. Да и кто бы позволил?

«…Вблизи Кронверка на пустынном месте росла огромная ива, возрастом много старше Петербурга, – пишет Наум Синдаловский⁷². – Под ней в первые годы существования города какой-то пришлый старец – босой, седобородый, с всклокоченными волосами – проповедовал, что в ближайшее время Господь разгневается и потопит Петербург… подымутся волны морские выше этой ивы и поглотят столицу Антихриста».