Kitabı oxu: «Каменоломня»

ПРОЛОГ

– Бежим!!! – орет неприкасаемый, хватая мое запястье крепкой рукой. Он тянет за собой к высокой скале, где виднеется темный узкий проход в пещеру. Мальчишка ускоряется, я за ним. Перепрыгиваю камни и бугры, стараясь не отставать. Боюсь того, что он бросит меня на растерзание плазмоидам, которые быстро настигают нас под громкие и пугающие раскаты грома. Вдруг яркая молния ослепляет глаза. Бьет острыми энергетическими копьями в землю, будто хочет сжечь живой клочок дотла. Я бегу за подростком-пуинтом, высоко держа одной рукой подол длинного платья, чтобы не цеплялся за острые булыжники и колючую траву. Боюсь упасть и больше не подняться. От непреодолимого ужаса сердце стучит очень громко, а слезы сами собой наворачиваются на глаза. Но в моей детской душе есть надежда на спасение – это неприкасаемый, что толкает меня в узкий лаз и следом прыгает внутрь, ловко уходя от атаки очередного плазмоида, который, резко ударяясь в скалу, рассыпается на мелкие горящие частички.

– Ч-что теперь с нами будет, раб? – немного отдышавшись и переведя дух, задаю вопрос пуинту, чья раса неприкасаема, то есть является в высшем обществе низшей кастой. Это рабы, которые выполняют самую грязную и тяжелую работу на исключительных кианетов, таких, как я.

– Я не раб! – рычит подросток у самого моего уха. – И никогда им не стану! – Рассердившись, он толкает меня в спину к выходу из ущелья. – Сейчас ты мой раб, захочу – и отправлю к плазмоидам, пусть сожгут маленькую леди за ее язык.

– П-прости, прости! – в страхе перед электрическими шарами лепечу я. – Почему ты спас меня, когда неприкасаемые хотели убить? – задаю вопрос сквозь нахлынувшие слезы, вспоминая, как еще совсем недавно на мое сопровождение напали свободные пуинты и убили всех моих слуг интантов.

– Скажи спасибо плазмоидам, – отмахивается мальчишка и опускается на холодную землю. – Скоро молния прекратится, и тогда…

– Тогда ты отведешь меня к своим? – Голос дрожит от страха перед неизвестностью.

– Нет! Я против насилия, маленькая леди. Верну тебя домой.

Его слова немного утишают волнение, что бушует внутри. Я присаживаюсь на корточки рядом с пуинтом и гляжу в его большие черные глаза, в которых четко вижу гнев.

– Как тебя зовут? – Он молчит и смотрит прямо в лицо с вызовом и гордостью. – Меня – Джилиан Грейс.

– Адам – сын вождя свободного племени пуинтов.

– Мне двенадцать лет, а тебе? – стараюсь наладить контакт с неприкасаемым, ведь теперь все равно, что подумают обо мне люди из высшего общества, когда столько времени провела наедине с рабом. Для кианета нет ничего ужаснее, чем общество пуинта.

– Мне четырнадцать, и я уже взрослый!..

***

Удары хлыста заставляют замереть сердце и отвернуться от кровавой спины Адама, которого привязали к позорному столбу на площади перед особняком, принадлежащим моему отцу. От хлестких звуков по моим щекам ручьями скатываются слезы бессилия и нестерпимой боли, словно не пуинт, а я получаю удар за ударом. Но подросток даже не стонет, лишь с силой сжимает глаза и корчится. В очередной раз хлыст настигает его спину и разрывает плоть рваной раной, откуда немедленно хлещет черная кровь. Смотреть на это – самая настоящая пытка, в какой-то момент я не выдерживаю и бросаюсь к отцу, который стоит с грозным видом и… как мне кажется, даже получает от этой порки удовольствие.

– Отец, прошу! – падаю ему в ноги и реву. – Он спас меня! Пусть прекратят… Прикажи Маралу остановиться! – указываю дрожащим пальцем на надзирателя и гляжу на суровое лицо отца.

– Мирина, уведи нашу дочь отсюда! – тут же грубо бросает он матери, а меня ногой отталкивает от себя так, что падаю на задницу, взрыхляя пальцами мягкую траву.

– Отец, не будьте так жестоки! Умоляю!..

***

Смена магнитных полюсов планеты проходила для человечества почти незаметно. Менялись века. Цивилизация, достигшая высшего пика в научном исследовании, генетике и технологии, не смогла предотвратить наступивший апокалипсис. Люди настолько погрязли в погоне за властью и богатством, что не учли Высший суд, приговоривший их к неминуемой гибели. Они не верили в некое космическое тело, которое настолько близко подошло к Земле, что всего на несколько минут отключило ее магнитное поле. Этого времени оказалось достаточно, чтобы солнечная радиация вихрем прошлась по всей планете, выжигая на своем пути флору и фауну. Те, кто успели спрятаться от катастрофы вселенского масштаба в подземных бункерах, смогли ненадолго уцелеть и произвели мутирующее потомство, которое впоследствии разделилось на три расы.

Кианеты – потомки людей с генномодифицированной ДНК, чья кровь оказалась голубого цвета. Эта раса – доминант со сверхспособностями.

Интанты – интеллектуалы с парапсихологическими особенностями.

Пуинты – рабы, неприкасаемые, обладающие невероятной силой и быстротой. Их удел – тяжелая работа для кианентов. Численность пуинтов была ничтожно мала по сравнению с остальными расами. Неприкасаемые со временем разделились на племена: вольные и безвольные. Первые прятались в недрах Забытых пещер, избегая рабства, а вторым приходилось работать до конца своих дней на рабовладельцев-кианетов.

Веками подавлялись мятежи повстанцев неприкасаемых, чья кровь бурлила по натянутым венам от несправедливости и жажды свободы. Так эра апокалипсиса закончилась для кианетов господством. В ней было много войн за живые куски планеты, пригодные для существования. И настал новый век – век Возрождения, в нем образовались небольшие провинции, столицей которых стал город Орса, что принадлежал кианетам.

ГЛАВА 1

Сегодня день, когда моя жизнь перестанет быть прежней. День, когда беспечная юность сменится взрослением, которое впоследствии будет тяжким бременем замужества. Моя помолвка…

Что сказать, отец выбрал для дочери достойного жениха из высшего сословия. Лука Росс обаятельный молодой мужчина, да только нет у меня к нему никаких чувств. Если честно, я видела его всего один раз в жизни в прошлом году на юбилее у губернатора Орсы. Достойнейший сын общества находился в центре внимания женской половины приглашенных, но на меня он не произвел особого впечатления. Тогда был пышный прием, на котором собрались все высшие лица нашей столицы и провинций.

Лука унаследовал от своего деда хорошее состояние, но в пансионе, где проходило мое обучение, о нем ходили разные малоприятные слухи. Кто-то утверждал, что мужчина азартный игрок и на ставках спускает приличные денежные суммы. Многие говорили, что Лука ужасный бабник, на счету которого не сосчитать коротких интрижек и романов. Но моему отцу до этого нет никакого дела, главное – молодой Росс инвестирует свое богатство в нашу родовую каменоломню по добыче гранита. К тому же его положение в совете старейшин столицы не на последнем месте. Лука – политик со своими убеждениями и принципами, направленными на подавление вольных пуинтов, которые представляют угрозу для цивилизованного общества. Закономерность для низшей расы – рабы, не имеющие никаких прав на свободу. Дикари, неприкасаемые, желающие лишь одного: мести за порабощение себе подобных. Так нам внушали с детства. За малейшую связь с пуинтом каждого кианета и интанта ждет наказание – позорный суд и изгнание, в отдельных случаях смерть. Расы не должны смешиваться, чистота генофонда превыше всего – таковы законы и уставы века Возрождения. И если бы много лет назад отец не скрыл тот позорный факт моего общения с пуинтом, страшно подумать, во что превратилась бы жизнь юной леди из приличной семьи…

Давлю сильнее на газ своего новенького пикапа, как только приближаюсь к месту, где когда-то давно произошла моя встреча с неприкасаемым. Дурно и тошно вспоминать о том проклятом дне. И как бы я ни старалась выкинуть из памяти прошлое – не выходит. Так и стоят перед глазами место наказания пуинта и Марал с кожаной плетью. Что я должна чувствовать к тому мальчишке, который изменил мое будущее? Сожаление или отвращение? Отец сразу же отправил меня из родового имения «Алый гранит» в столицу в пансион, где я десять лет изучала этикет, науку, правовые законы Орсы и то, как стать настоящей леди. Не знаю, что из этого получилось, но впервые за долгое время я еду домой. В место, где появилась на свет. Туда, куда дорога до сих пор была для меня закрыта. Даже смерть матери не смягчила сердце отца, он не позволил мне приехать на ее похороны. Написал в письме, что мое наказание еще не окончено и… что я теперь обязана ему до конца своих дней.

Поэтому еду исполнять свои обязательства – заключать брак с Лукой Россом. Где-то в глубине души я благодарна этому союзу, потому как появился шанс увидеть, где похоронена мать, и поговорить с ней. Сказать, как скучаю по ней, как мне тяжело и больно осознавать тот факт, что ее больше нет.

Одной рукой держу руль пикапа, а второй сжимаю в кулаке кулон в виде пятиконечной звезды из красного золота на цепочке, в центре которого редкий алый камень гранит. Его мама надела мне на шею перед самым отъездом из имения. Сказала на прощанье, чтобы я берегла этот подарок, и со слезами скрылась за массивными дверями особняка. Она не могла иначе, поскольку слово отца – закон.

Медленно разжимаю пальцы и выпускаю кулон, смахиваю со щеки скупую слезу и понимаю, как одинока в этом правильном и бездушном мире. Сбавляю скорость и еду медленно, наслаждаясь чистым воздухом провинции и ясными лучами, что ласкают лицо через лобовое стекло автомобиля – наследие забытых предков, усовершенствованное кианетами. Раньше Homo sapiens ездили на машинах, заправляя баки вредным видом топлива под названием бензин. Но кианеты решили, что загрязнять и так загрязненную радиацией планету нельзя. Теперь же транспорт двигается на солнечных батареях и не выпускает в атмосферу вредоносный газ. От предков нам осталось многое, что могло помочь новой цивилизации сделать свое существование проще в бытовых вопросах и строительстве нового мира.

Позади плетется мое сопровождение – два внедорожника с вооруженными интантами, которых послал мой отец. Сейчас, как никогда ранее, вольные пуинты сбиваются в общины. В столице говорят, что неприкасаемые готовят нападение на Орсу, но мне думается, что это все наше правительство надуманно сеет распри. Ему выгодно держать общественность в страхе, дабы усилить свое влияние и господство. Но мой отец, видимо, так не считает. У него свои планы на правительство, и родственная связь с одним из глав старейшин улучшит и без того приличное его положение.

– Ну, здравствуй, Алый гранит! – говорю вслух, как только впереди вижу зеленые деревья и кустарники. И гранитную плиту с выбитым на ней названием имения Грейс. Живой оазис, окруженный пустой, серой поверхностью с мрачными холмами, остается позади. Как меня встретит родной кров и особенно отец, неизвестно. Думаю, он не особо обрадуется моему возвращению. Будь его воля, он еще десять лет продержал бы непутевую дочь в пансионе для благородных леди, да только вот Лука Росс настроен решительно на этот брак.

***

– Он любит тебя, Джил! Просто не умеет этого показывать, – слышу за спиной добрый голос Фреи. Служанка-интанта, читающая мысли. Это особенность их расы, некоторым под силу внушать свои мысли, но кианеты (при желании) могут этого не позволить. Мы ставим блоки, если посторонние пытаются залезть к нам в голову, но я сейчас дома и вне опасности, поэтому чувствую себя защищенной. К тому же Фрея вырастила меня, женщина щедрой души и подруга матери. – Есть у него сердце. – Она продолжает слышать мои мысли, пока я отрешенно смотрю в окно на прилегающую к особняку территорию после скупого приема родственника. И вновь картинки того дня всплывают в памяти, как Марал кнутом рассекает спину подростка-пуинта. Что с неприкасаемым стало после того случая, мне неизвестно. Я все это время чувствую некую вину перед ним. Адам – так его звали. – Не смей думать о нем, Джил, это опасно! – слышу тревожные ноты в голосе Фреи. – Отец сделал все для того, чтобы оградить тебя от ужасных последствий.

– У папеньки сердце из холодного гранита, Фрея! – наконец произношу вслух. – Тогда он о себе заботился, о своей репутации. Непутевая дочь – позор…

– Не будем об этом, – перебивает женщина, убирая рыжую вьющуюся прядь за ухо. – Я подготовила тебе платье. Необходимо примерить его и готовиться к помолвке. Совсем скоро в имение прибудет жених со своей свитой. Говорят, он очень обаятельный молодой кианет.

– Да… так говорят, – выдаю с грустью, – а еще – что он бабник и повеса.

– Когда прекрасная леди Джилиан Грейс станет его женой, он забудет о своих похождениях. Особенно когда увидит тебя в этом голубом шелковом платье, которое подчеркнет выразительность твоих ясных очей. – Фрея указывает на мой наряд, который лежит на постели и ждет, когда я влезу в него. – Я помогу тебе собраться, – настойчиво выдает служанка, глядя на меня раскосыми зелеными глазами, и это тоже особенность интантов.

– Хорошо, – на выдохе произношу я, скидывая с себя мягкий банный халат.

Легкое шелковое платье с глубоким декольте сидит на мне безупречно. Золотая вышивка с топазами ненавязчиво украшает лиф и подчеркивает грудь. «Нужно выглядеть скромно, но соблазнительно», – убеждает Фрея, расчесывая мои длинные белые волосы. Затем она собирает часть локонов в хвост. Надевает драгоценную диадему на голову, тем самым завершая мой романтичный образ.

– Как же ты похожа на свою мать, Джил, – с тоской выдает Фрея. – Такие же проникновенные большие голубые глаза, густые ровные волосы и утонченная фигура.

– Только не сейчас, Фрея. Иначе потечет твой макияж, – предупреждаю женщину о своем душевном состоянии.

– Да… ты права, – тихо произносит она. – В молодости я тоже была стройна, но с возрастом живот появился. Разбабела, – ухмыляется интанта, критикуя свои пышные формы.

– Ничего подобного, ты все так же молода и привлекательна, – успокаиваю ее.

– Ну конечно, милая… – Звук подъезжающих машин перебивает наш с интантой обмен комплиментами. – Кажется, жених пожаловал. Готова к встрече с важными гостями?

– Нет! – выдаю уверенно. – Пусть папенька будет готов!

Через время я уже спускаюсь по лестнице в холл навстречу своему будущему мужу. Легкий подол платья скользит по мраморным ступеням, будто стирает следы моей прежней жизни. Следы, которые скоро исчезнут навсегда из этого имения.

Вижу, как отец сурово смотрит на меня. В ответ гляжу на него с вызовом. Да, я выполню свои обязательства. Искуплю так называемую вину десятилетней давности. А на душе тяжело – мамы нет, чтобы проводить меня в новый дом супруга. Снова тянусь рукой к ее подарку, что висит на шее и никак не вписывается в тон к голубому платью. Фрея даже не пыталась убедить снять кулон, ведь она знает, как он важен для меня.

– Дамы и господа, моя дочь Джилиан! – вещает отец, представляя непутевого отпрыска гостям: двум женщинам и незнакомому мужчине лет пятидесяти, видимо, родственникам Росса. Лука тут же переводит глаза с отца на меня и смотрит оценивающе, будто на городском рынке выбирает товар. От этого, как-то не по себе становится.

– Она прекрасна, Лука! – выдает молодая девушка, подойдя к мужчине. Вроде бы комплимент, а звучит некой ревностью.

– Нила права! – Лука протягивает мне руку для приветствия. – Вы обворожительны, леди Грейс, невозможно взгляд оторвать, – сыплет комплементами. Росс высокий, чуть худощавый, с такими правильными и характерными для кианета чертами лица, что чувствую себя перед ним ущербной – я ниже мужчины на целую голову.

– Так как все в сборе, не будем откладывать то, за чем пришли! – произносит кианетка постарше. Женщина лет сорока пяти, стройная аристократка.

Впоследствии узнаю, что чета среднего возраста – это тетя и дядя Росса, Маргарет и Джош, а Нила – их дочь и кузина Луки, то есть мои будущие родственники. Но что-то настораживает меня, понять не могу. Возможно, это обычное волнение…

Вскоре на моем пальце оказывается кольцо из белого золота с большим бриллиантом, я же в ответ натягиваю на тонкий палец Луки перстень, что сует мне родной отец.

– Помолвку считаю официальной! – хрипло говорит папенька.

– Подтверждаем! – отвечают присутствующие.

– Со свадьбой затягивать не станем! Через неделю проведем церемонию бракосочетания, – ошеломляет меня Лука.

– С нашей стороны нет никаких возражений, – отвечает отец. – У нас все для этого готово.

Как же быстро! Складывается ощущение, что мой отец решил поскорее избавиться от дочери, которая чуть не привела его к позору и не разрушила добрую, уважаемую обществом репутацию. Ну что же, мне ничего не остается, как только промолчать и согласиться.

ГЛАВА 2

Кианеты – раса особенная, мы можем изменять реальность, то есть создавать миражи. Внушать эти картинки пуинтам и подавлять их волю. А еще умеем иллюзорностью делать себе приятное, поднимать настроение и немного абстрагироваться от скверных мыслей.

– Ах, мама-мамочка! – гляжу в ясные глаза матери, что будто живая стоит передо мной. Вокруг зеленый сад, яркие цветы и голубое небо. – Твоя обязанность нарядить невесту перед брачной церемонией, разве нет? Почему тогда это сделает Фрея? – С грустью говорю, созданному мною, образу матери. Она сейчас стоит передо мной и улыбается, точно такая же как десять лет назад.

– Береги мой подарок! – отвечает она шепотом так, что еле слышно.

– Иллюзия не разговаривает! – удивляюсь я. – Не может мираж издавать звуки! – чуть ли не выкрикиваю.

– Запомни это, Джили…

– Мама?! Мама?!

– Джил? – слышу голос Фреи, и тут же моя вымышленная вселенная исчезает. – Это просто сон, милая, пора подниматься. Мистер Грейс решил показать свои владения Россам и приказал, чтобы и ты присоединилась.

Пальцами натираю глаза, а после распахиваю веки. Я в своей комнате, светлой и уютной. В окно пробиваются теплые лучи солнца, а свежий утренний ветерок ласкает волосы и лицо.

– Он решил похвастаться своим имением в двести акров пригодной земли?

– Нет, Джил. Вы поедете на каменоломню!

Кортеж из пяти пикапов с вооруженной до зубов охраной сопровождает нас по бескрайним пустым холмам. Дорога неровная, то и дело подскакиваю на кочках, сидя на заднем сидении отцовского внедорожника, несмотря на то что колеса у авто метр в диаметре. Отец впереди, Лука рядом со мной, его родственники в другой машине позади.

– Леди Грейс, вы в порядке? Бледность вашего лица сегодня более заметна, чем вчера, – замечает мужчина и аккуратно кладет свою ладонь на мою руку, которая упирается в мягкое кожаное сидение салона.

– Я в полном порядке, мистер Росс! – резко отвечаю и мигом убираю уже сжатый кулак.

– Джилиан! – осекает отец, впервые за сутки обратившись ко мне по имени. – Твой будущий супруг проявляет знаки внимания, не будь невоспитанной.

– Как прикажешь, отец, – стараюсь отвечать ровно. – Простите, мистер Росс, просто немного устала.

– Я понимаю и принимаю ваше извинение, – отвечает Лука, широко улыбаясь и показывая мне ровные белые зубы. В ответ натягиваю скупую улыбку и отвожу взгляд вперед, где виднеется ограждение из металлической сетки и колючей проволоки. По периметру – вышки, а в открытых со всех сторон кабинках – вооруженные интанты.

Как только машина останавливается у широких ворот, створки отворяются и, мы двигаемся вглубь закрытой территории каменоломни. Тут работа в самом разгаре. Кипит. Гремят моторами огромные самосвалы, что нагружаются разноцветным гранитом до верха. Пуинты в грязных робах стучат кирками по камням и складывают большущие булыжники в огромные ковши погрузчиков. С десяток надзирателей стоят с хлыстами в руках и огнестрельным оружием. Они то и дело пускают в ход кожаные плети, которые попадают точно в цель. Рабы корчатся от боли, но не издают ни звука. Делают свое дело для мистера Грейса и, видимо, привыкли к каждодневным побоям.

– Какая жестокость! – не выдерживаю я.

– Леди Грейс впервые на родовой каменоломне? – удивляясь, задает вопрос Лука. – Дорогая, не стоит так жалеть пуинтов, каждый из них, дай волю, вцепится в глотку и за считанные секунды свернет шею. Они ненавидят нас.

– Так есть за что! – снова огрызаюсь и получаю от отца такой тяжелый взгляд, что больно становится. Будто меня сейчас тем самым кожаным хлыстом ударили. Замолкаю. Машина останавливается у одноэтажного здания – жилища надзирателей. Навстречу выходит знакомый интант.

– Марал все подготовил к нашему приезду, – говорит отец. – Безопасность гарантирую, можем выходить из машины.

Спрыгиваю на землю, не приняв помощь жениха, из-за чего поднимаю пыль с твердой поверхности. Сапоги тут же покрываются серыми частицами, а на синих, обтягивающих ноги штанах появляется светлое напыление. Стряхиваю с себя грязь и выпрямляюсь в полный рост. Оглядываюсь по сторонам и еле сдерживаю слезы гнева и ярости: подростки-пуинты, мальчики и девочки, поднимают огромные глыбы и несут их в вагонетки, которые после отправляются по железнодорожным путям к тем самым самосвалам, что недавно видела в начале территории. Сердце сдавливает так, что на миг кажется – оно совсем не бьется. Дышать тяжело, хочется кричать во все горло. Только что мои истерики изменят? Это целая деспотичная система, и с ней приходится мириться. Интересно, что стало с Адамом? Я уверена, что отец убил подростка за то, что посягнул на его дочь и коснулся ее запястья. Машинально одной рукой хватаю вторую и потираю то самое место, где когда-то остались синяки от пальцев пуинта.

– Смотри, Джил, они такие забавные, – с ядовитой улыбкой на лице говорит Нила, – еще маленькие, а такие сильные! – Сейчас мне так хочется сказать пару ласковых слов напыщенной аристократичной стерве, что еле сдерживаюсь.

– Мы вроде бы на ты еще не переходили?

– Так чего медлить, милая кузина?! – продолжает она. – Лука, ты видел, какие эти пуинты сильные, – обращается Нила к мистеру Россу с таким восторгом, будто в зоопарк с диковинными животными попала.

– Они очень опасные твари, кузина. Будьте внимательны и держитесь рядом со мной и мистером Грейсом! – приказывает молодой Росс.

– Сколько же гранита добывает ваша каменоломня в день? – обращается к отцу полноватый Джош и с азартом оглядывает сегодняшнюю добычу.

– Около трехсот пятидесяти тонн, мистер Росс! – без каких-либо эмоций отвечает отец. – Марал проведет нас в один из карьеров, и вы своими глазами все увидите.

Я никогда не бывала на родовой каменоломне ранее. Отец всегда запрещал. Мол, не место слабому полу быть в окружении неприкасаемых и интантов. А что он ценит в женщине больше всего? Покорность. Не припомню, чтобы мать перечила ему. И меня он воспитывал так же: без ласки и в полном подчинении приказам. Помню, я однажды попросила, чтобы он показал мне гранит, и в ответ получила кусок камня, принесенный из одного из карьеров. Отец всегда хотел сына, а на свет появилась я. Других детей у него не было, мама не смогла больше родить. Возможно, поэтому отец и недолюбливает меня. По его убеждениям, каменоломня – мужское дело и женщине тут не место. Думаю, он прав, я бы никогда не смогла так жестоко управлять этими бедными пуинтами, а вот мистер Росс – вполне…

Вот уже как минут двадцать, как мы находимся в центральном карьере каменоломни и топчем ногами гранитную пыль. Кругом высокие, до неба залежи, по ним кирками и ломами стучат грязные, полуголые, потные рабы. Тут одни мужские особи, похоже, женщинам дают работу менее тяжелую, чем вытаскивать из твердого склона огромные плиты. Пуинты действительно очень сильные, высокие и мускулистые. Смуглые скорее от палящего солнца, чем от своей природы. Это моя вторая встреча с ними после того давнего случая. В столице Орсе пуинтов нет. Рабы трудятся на плантациях, выращивая плодовые деревья, а в полях овощи. Еще в шахтах, на фермах и в каменоломне. Чувствую, как в их жилах течет жажда свободы. Они ненавидят нас – кианетов и интантов, но их воля подавлена, а удел – вековое рабство.

– Какие же эти твари выносливые, правда, милочка? – шепчет мне Маргарет у самого уха. – Моему Джошу не мешало бы скинуть лишние килограммы. – Слышу развратные ноты в ее писклявом голосе. – Смотри, как мускулы играют на потных телах.

– Маргарет, дорогая, не утомляйте юную леди Грейс, – потеряв благоверную, кричит ей Джош. – Не отходите от меня ни на шаг. Пуинты хоть и под присмотром, а все рано не узнаешь, что у животного на уме.

– Для полноты всей картины предлагаю подняться выше и восхититься видом этого карьера, – предлагает отец.

– О, мистер Грейс, мы с Джошем немного устали и хотели бы вас подождать тут, внизу! Правда, дорогой? – отвечает Маргарет, все так же похотливо разглядывая рабов.

– Марал, распорядись, чтобы нашим гостям было комфортно и безопасно, – обращается отец с приказом к интанту.

– Будет сделано, мистер Грейс!

Через минуту мы вчетвером поднимаемся вверх по выбитым в гранитной скале ступеням. И как только достигаем вершины, кажется, будто ясное небо обрушивается на наши головы. В мгновенье белые облака сменяются темными грозовыми тучами. А первая молния дает понять, что плазмоиды уже близко.

– Не паникуйте! – кричит отец, и в тот же миг светящийся электрический шар устремляется в мою сторону. Он летит очень быстро. Я с ужасом смотрю на него и вспоминаю, как тогда семенила вслед за пуинтом в детстве, пытаясь спастись от электрических разрядов. Бежать! Бежать!

– Джилиан, стой, куда ты! – слышу позади испуганный голос отца, но не могу остановиться. Мною движут инстинкт самосохранения и страх. – Джилиан, не бойся, они не причинят тебе вреда. Тут все безопасно, магнитный щит работает.

Топот шагов быстро приближается, я резко останавливаюсь, веря отцу, как вдруг слышу раскат грома. Нет, этот звук доносится не сверху. Это рычит под ногами гранитная скала, которая начинает подо мной раздвигаться.

– Отец! – с ужасом кричу я, не зная, куда бежать и что делать. Вижу Луку и Нилу, что устремляются ко мне, но первым хватает меня за руку папа. Сию же секунду мы вместе падаем в образовавшуюся расщелину, не успев и глазом моргнуть, и летим, кажется, вечность, прежде чем ощутить всю болезненность приземления.

От сильного удара из меня буквально выбивает дух, во рту чувствуется солено-сладкий привкус голубой крови, а тело словно разрывает на части.

– Отец, – шепотом, еле дыша. – П-папенька, – уже на ментальном уровне.

Тишина и темнота, лишь редкий тоненький луч света пробивается через обрушенные глыбы скалы. Отца завалило, а меня прижимает огромный камень. Ног не чувствую, души тоже.

ГЛАВА 3

Прихожу в себя от ужасной боли и тут же в сознании возникают вопросы: сколько я нахожусь под завалами? Найдут ли нас? И жив ли отец? Сама же понимаю, что сломана нога, а кость порвав кожу, выпирает наружу. Подо мной липкая лужу, видимо я потеряла много крови. Пытаюсь пошевелить пальцами, но не могу. Все тело онемело и лихорадочно колотится.

– Джилиан, – мысленно слышу тихий, бессильный отклик отца.

– Отец, ты жив? – Мой ментальный посыл доходит до родителя.

– Кажется, умираю! – Чувствую, что он совсем рядом и боюсь за его состояние.

– Это моя вина! – со слезами произношу в слух. – Это я виновата. Испугалась. Запаниковала!

– Джилиан, это уже не имеет смысла…

Вдруг где-то справа слышится стук камней. Глыбы кто-то откидывает, двигаясь по направлению к нам.

– Нас спасут, отец, – шепчу дрожащими губами, превозмогая сильную жгучую боль. – Слышишь?

– Бессмысленно все.

– Не говори так, прошу. Как я без тебя?

– Справишься, если продолжишь мое дело. Если перестанешь слушать сердобольное сердце и найдешь цель, к которой я шел все эти годы, тогда станешь повелительницей мира… Вселенной. Оставлю тебе его. Все тебе оставляю, Джилиан, не подведи!

– О чем ты, отец? Или… о ком?

– Как ты сюда попал? – отец трудом произносит слова, он испуган. Но испуган не скорой смертью. – Не приближайся к ней, раб, – теперь лепечет с тревогой и отвращением. Вскоре вижу перед собой факел и огромного, как скала, пуинта. – Только не снова, только не ты!

– Отец?! Отец?!

– Он мертв!

– Это неправда! Этого быть не может!

– Ты тоже сейчас умрешь, юная леди Грейс, – грозно говорит пуинт и смотрит на мое перекошенное от боли и скорби лицо своими огромными, черными, словно ночь, глазищами. Что-то знакомое в нем есть, что-то подсказывает внутри – я его уже видела раньше.

– Ты прикончишь меня, Адам? – узнаю в пуинте того самого подростка, который причастен к моему изгнанию из Алого гранита.

– Адам? Кто это? – говорит загадочно, с некой злостью.

– Это ты! – громко выдыхаю, чувствуя, что совсем скоро присоединюсь к отцу.

– АД-155, юная леди, по твоей вине теперь меня зовут так! И да, мне очень хочется свернуть твою тонкую шею! – буквально рычит во все горло в мое испуганное лицо. Чувствую, как он одной рукой сдавливает шею, и в тот же миг мое сознание лечит в темную бездну ущелья каменоломни.

***

В ужасе распахивая глаза, ловлю губами воздух, которого мне так не хватает. После от полученного кислорода пробивает кашель. Я громко хриплю и хватаюсь за шею. Внутри глотки невидимая сила будто натягивает колючую проволоку. Наконец прихожу в себя, становится легче. Я в особняке, в своей комнате. Как? Когда? Интересно, я жива?

Первым делом тянусь к ногам, помню, как из правой торчала кость и ручьем лилась голубая кровь. Еще помню, что все мое тело было повреждено, и тут же вспоминаю глаза пуинта, который душил меня. А может, мне все привиделось?

Соскакиваю с кровати и понимаю, что ничего не болит. Я цела и невредима. Подхожу к зеркалу и вижу на шее синие отпечатки от руки Адама.

– Отец?! – вырывается с ужасом. – Если я жива, значит, и он тоже!

Резко разворачиваюсь к двери и в одной ночной сорочке выбегаю в коридор особняка, ступая босыми ногами по мягкому шелковому коричневому ковру. Не успеваю добежать до лестницы, как…

– Джилиан! Джил, его больше нет! Он погиб, крепись, милая! – звучит скорбный голос Фреи за моей спиной, а в меня будто тысяча молний вонзается. Больно и горько становится. – Слава высшим силам, ты осталась жива. Это чудо какое-то. Мистер Росс нашел тебя лежащую на камнях в завалах каменоломни. Если бы не он, не знаю, что с тобой было бы.

– Ф-фрея, я совсем одна осталась, – дрожащими губами отвечаю ей, игнорируя слова о героическом поступке моего жениха. – Что, что теперь мне делать? Как это принять?

– Соболезную, милая! Теперь у тебя остался только мистер Росс.

***

Отца хороню рядом с матерью, около часовни имения. Теперь они снова вместе: добродушная и милая Мирина Грейс и суровый Килиан Грейс. Думаю, я поступаю правильно, что вновь соединяю родителей, пусть и после кончины обоих. Под черной траурной вуалью прячу опухшие от слез глаза и такое опустошение чувствую на душе, что передать невозможно. Сердце разрывается на куски после каждой произнесенной речи знакомых отца. Их много. Практически все высшие лица столицы и богачи провинций собрались, чтобы проводить хозяина Алого гранита в последний путь. Даже сам губернатор Орсы Маккейн пожаловал, сделал милость для патриота кианетов – мистера Грейса.