Kitabı oxu: «Книга 2. Тропинка черной кошки»

Предисловие

В огромном зале было сумрачно и тихо. Все присутствующие, а собралось немало людей и нелюдей, смотрели на женщину, сидящую у открытого окна. Закат окрасил ее русые волосы, собранные в строгий пучок, в кровавый цвет, прохладный ветер играл с длинными серьгами-амулетами, отражающими еще яркие лучи заходящего солнца, черное платье прятало сильное тело, сливало с поселившейся в помещении тьмой. И никто не мог оторвать глаз от этой сюрреалистичной картины.

– Амуга была лучшей предсказательницей, – наконец, произнесла та. И многие впервые в жизни услышали в ее голосе скорбь. – Лучшей. Она мастерски обманывала судьбу. И так было бы и дальше, если бы не эта девица! Мы должны ее уничтожить, стереть с лица земли! И я жду предложений.

Никто не проронил ни слова, боясь сказать что-то лишнее, боясь разрушить мнимый покой.

Ведьма ждала ровно минуту, затем порывисто встала, обернулась и внимательно осмотрела собравшихся холодными карими глазами.

– Что, нет идей? Тогда как вы собираетесь бороться с магами, их законами и гнилыми правителями? – зло прошипела она. – Думайте! Скоро важная операция и нам не нужны помехи!

– Есть одна идея, – проскрипел худощавый хранитель. Он легко поднялся со стула и, сделав пару шагов к женщине, весело сообщил:– Поговаривают, что неподалеку видели одного из лучших убийц.

– Кто он? И почему до сих пор не здесь? – раздраженно спросила ведьма.

Мужчина мягко рассмеялся:

– Не спеши. Роскошь никогда сама в руки не прыгнет, за ней поохотиться надо. Он профессионал, просто так не выйдем. Придется потратить немало сил и хорошенько раскошелиться.

– За деньгами дело не стоит, – отмахнулась женщина, – но время дорого. Чем дольше мы ждем, тем больше у нее союзников. Пока что до этой тварюшки не добраться, но скоро она вернется, и мне бы хотелось, чтобы путь ее был недолог. Она не должна попасть на совет!

– Сколько времени у нас есть? – деловито поинтересовался чародей.

– Два дня. Больше- рискованно, можем упустить шанс.

Мужчина улыбнулся и поклонился:

– Будет исполнено, госпожа.

Ведьма усмехнулась и снова повернулась к окну, чтобы увидеть гаснущий закат.

Глава 1

Не зря мне мама всегда твердила, что ложиться спать с набитым животом- вредно. Мне снились кошмары, практически всю ночь. В роли главного монстра была, как не странно, Далиранэль- невеста найденного брата Семинэля. Весь сон я пыталась от нее убежать и спрятаться, но каждый раз она без проблем меня находила. Впрочем, присутствие во сне девушки можно связать с событиями последних дней. Все-таки немало нам пришлось пережить. Вот только что-то мне давно не дает покоя, и связано это именно с Дали. Может быть, сон на что-то намекал?

Проснулась я на рассвете, небо посветлело, но солнце еще не взошло.

Тишина так давила на уши, что через несколько минут в них появился неприятный звон, и я решила прервать рассматривание белого потолка. В общем, встала. Прошлась по комнате, теребя здоровой рукой бок своей длинной ночной сорочки. Мысли водили странные хороводы, а на языке все еще крутилось имя «Дали». Я подошла к окну, взглянула на ухоженные улочки видимой части города Мадэ, пробежала глазами по зеленой аллее, ведущей к «дому», и вернулась на кровать. И тут пришло оно- озарение! Я вспомнила что упустила: не попросила Дали не распространяться о моей второй ипостаси. Это ведь как минимум принесет множество проблем Семинэлю. И начнутся опять разбирательства, которые ни к чему не приведут, только время отнимут, да нервы потреплют.

Возникло невыносимое желание вскочить и отправиться на поиски девушки, но я его подавила. Во-первых, я не знаю где тут гостевое крыло. Во-вторых, врываться в спальню к постороннему человеку в такую рань- неприлично.

Пришлось замотаться в одеяло так, чтобы и пошевелиться было сложно, чтобы непослушные ноги не понесли меня за пределы комнаты. Впрочем, мучилась я недолго, недосып сказался.

* * *

В следующее пробуждение я не проснулась. Я подскочила! Ведь проспала!

Скинув с себя одеяло, первым делом побежала в ванную. Умылась, потом задумалась об одежде.

Во что я влезу с перевязанной рукой? Ни во что. Надеюсь, Сема поможет.

Вбежав в комнату, я подлетела к двери на лоджию и уже через пару секунд стучалась к магу. Но тот не открывал, а занавески мешали увидеть там он или нет.

Отчаявшись, я вернулась к себе и распахнула шкаф.

Платья, платья, платья. И все такие изящные! Что же, выход один- размотать свою несчастную руку.

Я подошла к зеркалу, взглянув в него, испугалась, отразившейся в нем кикиморки, расстегнула до талии пуговицы сорочки и, подцепив ткань бинта, стала аккуратно его разматывать. За этим занятием меня и застала сорока Рока. Птица мягко спланировала на тумбу и склонила голову на бок, внимательно за мной наблюдая. В клюве она держала небольшой серебристый мешочек.

– Привет, – хмуро поздоровалась я, не отрываясь от процесса.

Та кивнула и положила ношу перед собой, а потом еще и клювом подвинула. Я сжалилась, зажала размотанную часть бинта подмышкой и, с трудом развязав завязочки, достала маленькую записку и нечто удивительное. На тонюсенькой серебряной цепочке- маленький кулон в виде кленового листика, да с такой огранкой красивого камня, что мерцает всеми цветами радуги. А к этому великолепию еще и такие же серьги. Ну и записка, даже не стоит гадать от кого. Я, широко улыбаясь, стала ее неловко разворачивать. Почему-то во всем этом мне не столько подарки приятны, сколько написанное.

«Добрый день, соня. Надеюсь, тебе понравятся дополнения к шпилькам. Хорошего дня».

Еще бы мне не понравилось! Даже если бы они были из щебня, я бы прыгала от счастья.

Рока взмахнула крыльями, и меня посетила хорошая мысль, от чего я закричала:

– Стой!

Бедная птица. Она так шарахнулась в сторону, что стало неудобно. Я виновато улыбнулась:

– Рока, милая, мне нужна твоя помощь. Ты не передашь Макианэлю встречное письмо?

Птица снова опустилась на тумбу, а я полезла в верхний ящик. В прошлый раз там видела бумагу и волшебное перо.

Отлично, они там и остались!

Оторвав от бумаги неровный клочок и положив все рядом с сорокой, я быстро застрочила:

«О подарке при встрече, которую желательно устроить сейчас. Прости, Макианэль, мне нужна помощь. Приходи, если есть возможность».

Написанное меня не удовлетворило, но переписывать желания не возникло. Скрутив маленькую помятую трубочку, я стала осматриваться в поисках веревочки. Надо же чем-то бумажку привязать! А ничегошеньки и нету.

Сорока каркнула, привлекая мое внимание. Я долго на нее смотрела, пытаясь понять, чего пернатая хочет. Наконец, догадалась, протянула ей ладонь с запиской. Та взяла ее в клюв и улетела, а я вновь застыла перед зеркалом, не зная, что делать. Если Макианэль придет, мой внешний вид его ужаснет, но разматываться я буду долго, а заматываться обратно- глупо. Пока я думала, так и не решив как лучше сделать, сбылось худшее- в дверь постучали.

Я забегала по комнате в поисках, чем бы прикрыться, потом притормозила, запахнула рукой сорочку и громко сказала:

– Входи!

Макианэль ловко и бесшумно просочился в дверь, прикрыл ее за собой и упер в меня свой удивленный взгляд.

– Ааа, – протянул он, словно потеряв дар речи.

– Да, – согласилась я, поморщившись.

Контраст еще тот. Весь такой красивый, в шелковой черной рубахе, черных брюках и таких же ботинках, с сияющими темными волосами, которые ну никак в моем понимании не сочетаются с яркими голубыми глазищами, и я- еще то лесное чудище. На мои щеки набежал предательский румянец.

– Ты проходи, присаживайся, – промямлила я, попятившись от диванчика в сторону ванной комнаты.

– Спасибо, – его серьезное лицо озарила приветливая улыбка, а мне как-то совсем поплохело.

«Надо было все-таки сначала развязать бинты да платье надеть», – мелькнула хорошая мысль.

– Ты хочешь снять повязку? – нахмурился он, увидев торчащий из-под сорочки кончик бинта.

– Да, – криво улыбнулась я. – Понимаешь, тут такое дело…

Ну нет, не рассказывать же ему всю историю стоя в таком непримечательном виде?! Неловко как-то.

– Слушай, Макианэль, давай я сниму бинты, приведу себя в порядок и поговорим, – миролюбиво предложила ему.

Охотник подошел поближе и, остановившись в метре от меня, сказал:

– Нет.

– То есть как, нет? – растерялась я.

– Оливия, тебе сначала надо показаться лекарям, чтобы они посмотрели, как рука. Это же не шутки.

– Ты предлагаешь идти к ним в таком виде? – подняла я вопросительно брови.

Макианэль задумался, пробежал по мне глазами, а потом выдал:

– Можно сюда пригласить.

Предложение хорошее, да вот только тратить на это время не хочется.

– Нет, Макианэль, – замотала я головой. – Я сейчас разбинтуюсь, оденусь, расскажу тебе все, а потом, может быть, и навестим лекаря. То есть я навещу, тебе-то не обязательно… Хотя я, конечно, понятия не имею, где его искать, но не могу же я тебя мучить своим обществом весь день…

Мою тираду прервал тихий смех, и я невольно тоже улыбнулась, хотя, что смешного услышал охотник, так и не поняла.

Отсмеявшись, он бросил короткое «извини», и, усевшись на диван, сказал:

– Я подожду тебя здесь, если не возражаешь.

Обрадовавшись, я подбежала к шкафу и, распахнув его, задумалась над выбором платья.

– Как там, на улице, очень жарко? – смущенно поинтересовалась.

– Нет. Сегодня прохладно. Но тебе будет удобнее с коротким рукавом.

Ясно, волнуется за руку. С другой стороны, прав же. Что же, у них сейчас на бархат мода, вот его и наденем. Интересно, кто выбирал платья? Как-то подозрительно много зеленого, прямо под цвет моих глаз. Это точно не то, что Лита с собой давала.

Достав длинное платье неопределенного цвета прелой листвы, я, прижав его к груди, побрела в ванную.

Замотала меня Майлит основательно, распутывалась я долго. Рука выглядела неприятно, кожа сморщилась, да и сама она визуально казалась худее левой. Двигалась нормально, правда от резких движений появлялась легкая ноющая боль. Но жить можно.

Ополоснувшись, я расчесала немного вьющиеся волосы, надела белье и принялась за платье. И все бы ничего, если бы не пуговички на спине. Две мне удалось застегнуть одной рукой, до остальных дотянуться не смогла. Поколебавшись, я набралась наглости и, выбежав из комнатки, обратилась к Макианэлю, который все еще сидел на диване, чему-то улыбаясь:

– Я понимаю, что совсем совесть потеряла, но не мог бы ты мне помочь застегнуть платье.

В комнату уже заглянули косые солнечные лучики, что напомнило об утекающем времени. Это несколько огорчило. Я тяжело вздохнула и сделала несчастное-пренесчастное лицо.

Макианэль поднялся на ноги и, не сводя с меня пристального взгляда, подошел поближе.

– Прости, – поморщилась я. – Если это совсем уж неприлично, что я в полной мере осознаю, могу позвать служанку. Просто время терять не хочется.

И охотник опять тихонько рассмеялся.

– Оливия, возможно, это все и далеко от нормы поведения, но для меня большая честь помочь тебе в таком нелегком деле, – лукаво улыбаясь, сказал он, в конец меня смутив.

Мак медленно меня обогнул, и через мгновение я почувствовала легкое касание пальцев к голой спине. По коже побежали мурашки, а сердце ушло в пятки, и некстати вспомнилось легкое касание его губ к шее в ночь, когда нас окружили волки. Несмотря на то, что я совсем престала дышать, мой нос уловил легкий запах весны, ветреницы, стало тепло и уютно. Я прикрыла глаза. Многочисленные пуговицы застегивались одна за другой и, к своему стыду, не хотелось, чтобы они заканчивались. И снова странные грезы, и снова я на маленькой лесной поляне, где с голубого неба падают небольшие белые цветы. Они словно капли дождя, касаются волос, лица, плеч и скатываются вниз, к ногам, где уже образовался белоснежный ковер.

– Вот и все, – раздалось тихо над ухом. Я вздрогнула, видение развеялось, залитая холодными солнечными лучами комната отчего-то показалась неуютной.

– Спасибо, – прошептала я.

– Не болит? – теплая ладонь коснулась плеча.

– Нет! – поспешно ответила я. Но тут же поправилась:– Немного.

Так, пора разрывать наше уединение, иначе я совсем голову потеряю. Да и магия чудит, что меня просто уже начинает раздражать. Даже не расслабишься.

Я развернулась к охотнику лицом и благодарно улыбнулась.

– Итак, давай поговорим.

– Давай, – охотно согласился он.

Мы присели на диван, я аккуратно разгладила складки на платье, все еще чувствуя неловкость.

– Когда мы были в плену у Ушуров, я перевоплощалась в кошку, и Дали это видела, – сказала я небрежно, будто виду разговор о погоде.

– Сама? – вдруг напрягся Макианэль.

– Что? – растерялась я, подняв на него недоуменный взгляд. – А, нет, конечно, не сама. Мне неожиданно стало плохо, и очнулась я уже на коленях Дали. Хорошо, что успела ее предупредить за несколько минут до этого.

– Вот как? – удивился Мак, настроение которого, кажется, испортилось. – А как же ты стала опять человеком?

– Точно так же, – пожала плечами. – Причем очень вовремя, я как раз вернулась в нашу темницу с добытым с помощью Майлит ножом.

Макианэль посмотрел на меня, прищурив глаза.

– Почему ты ничего не рассказывала? – спросил он.

– Так никто и не спрашивал, – фыркнула я. – Никто из вас вообще не пытался узнать, что с нами было в плену.

Он отвел взгляд в сторону.

– Я боялся, что эти воспоминания тебе неприятны. Вы столько пережили, что не хотелось вновь заставлять в это окунаться.

Мне стало так приятно от этой заботы, что с трудом удержала себя, чтобы не повиснуть на шее этого странного нечеловека. Но благодарную улыбку сдержать не смогла.

– Спасибо, Макианэль. Мне действительно не хочется вспоминать. Да и незачем.

– Как я понимаю, ты забыла попросить Дали никому не рассказывать? – спросил он, рассматривая входную дверь.

– Да, – кивнула я. – Проснулась среди ночи сегодня и вспомнила об этом упущении.

– Думаю, она и сама все понимает.

– Да, – согласилась я. – Но мне будет спокойнее, если я все-таки ее предупрежу. Не хотелось бы проблем…

– Ты права, – согласился Макианэль и встал. – Пойдем, поищем ее.

Я обрадовалась и тут же подскочила с места. Охотник двинулся к выходу, я за ним. Мои глаза зацепились за тумбу, на которой все еще лежал подарок.

– Макианэль! – остановилась я.

– Что? – обернулся он.

– Спасибо за подарок. Очень красиво, – смущенно сказала я.

– Ты сделаешь их еще краше, – прилетел серьезный ответ.

Да что же это? Интересно, я сегодня весь день буду помидоркой работать?

В общем, покраснев до неприличия, я прошмыгнула мимо охотника, обула единственные имеющиеся туфельки серого цвета на низком каблуке, и вышла в темный длинный коридор.

– Куда нам? – спросила вдруг севшим голосом.

– Идем, – позвал он, протянув руку.

До гостевого крыла мы добрались довольно быстро, все же на том же этаже, не пришлось ни спускаться, ни подниматься. Какая из комнат принадлежит Дали, Макианэль тоже не знал, поэтому мы разделились и постучались в каждую, но ни одна дверь для нас не открылась.

Встретились посреди длинного коридора.

– И где ее искать? – расстроенно спросила я охотника.

Тот положил руки в карманы брюк и предложил:

– Давай поищем Диметрия.

– А, того лысоватого мужичка! – вспомнила я, обрадовавшись. – Он тут вроде дворецкого?

– Вроде да, – снова рассмеялся он. Видимо, я сегодня сплошные глупости выдаю, раз охотник так веселиться. Но что поделать, продлю ему и без того длинную жизнь, мне не жалко.

Я хотела было узнать, где искать этого человека, как тот вдруг появился из-за угла со стопкой белоснежных полотенец в руках. Нас он явно не заметил.

– Диметрий! – радостно воскликнула я.

Бедный мужчина вздрогнул и притормозил, испуганно округлив глаза. Кажется, я сегодня еще и шумная и резкая.

– Простите, – тут же взялась исправлять положение. – Не хотела вас напугать.

– Что вы, госпожа, вы не виноваты. Это я задумался. Вы кого-то ищете? – перевел он взгляд на Макианэля.

– Ты не встречал сегодня госпожу Далиранэль? – спросил Мак.

– Встречал, конечно. Госпожа Далиранэль и госпожа Силинэль, позавтракав, отправились на прогулку.

Я подняла свои несчастные глаза на Макианэля, в надежде, что тот что-нибудь придумает, хотя определенно ясно, что искать девушек в городе то же, что искать волосинку в соломе. Найти-то можно, но очень долго.

– Спасибо за ценную информацию, Диметрий, – ответил Мак.

– Да что ты, нашел, за что благодарить. Я, если больше вам не нужен, пойду.

– Конечно, – улыбнулась я.

– Как ваша рука? – вдруг поинтересовался у меня мужчина. – Я слышал, что был вывих и связки порваны.

Фу, даже не думала, что это так противно звучит! Мурашки по телу табунами забегали.

– Пока что не очень хорошо, но скоро пройдет, – поморщившись, ответила я. – Спасибо, за беспокойство.

Как только Диметрий скрылся за дверью чьей-то комнаты, Макианэль снова выдвинул предложение:

– Раз все так сложилось, может быть, тоже погуляем? У нас огромный парк. И, как мне кажется, не один я пропустил завтрак.

Я не могла отказаться от такого заманчивого предложения, хотя почувствовала себя очень неуверенно, денег-то у меня мало и они в комнате.

Ладно, может быть, обойдем завтрак стороной, а вот прогулка- то, что нужно.

Мы спустились вниз и, никого не встретив, покинули дом. Оказавшись на залитой солнцем аллее, медленно пошли в сторону парка. Над лесом возвышались верхушки многочисленных башен и аккуратные мостики, по которым расхаживали как женщины, так и мужчины. Я смотрела на них как завороженная. Такая высота! Желание побывать наверху удвоилось, но попросить Макианэля о посещении этого великолепия не решилась. Долгое время мы шли молча, впрочем, я была под таким впечатлением, что не смогла бы и слова вымолвить членораздельно.

До парка брели незнакомой дорогой, идущей через центр необычного города. Красивые маленькие разнообразного вида дворцы песочного цвета, яркие крыши, блестящие на солнце, и ухоженные сады- восхищали. Скамейки у небольших изящных фонтанов притягивали магнитом, и я с трудом сдерживала себя, чтобы не присесть. Ничем не вымощенная, но сильно утоптанная дорога не стесняла движения на каблуках, и я в очередной раз поразилась ее удобству и гармонии с природой.

Лиэли, встретившиеся на пути, с таким почтением приветствовали Мака, будто он как минимум Глава Дома. Охотник им снисходительно кивал и улыбался. Я ловила на себе заинтересованные взгляды, которые поначалу смущали, а потом так приелись, что и замечать перестала.

– А где же магазины и лавочки? – спросила я, когда впереди уже виднелась стена зеленого парка, откуда ветерок приносил легкий запах хвои и фруктов.

– В башнях. В них чего только нет: и таверны, и цирюльни, и мастерские и многое другое.

– И как это все там помещается? – спросила я, кинув взгляд на ближайшую, которая имела вид большого фонарного столба, только на вершине, вместо плафона с магическим светом, огромная лаборатория в несколько этажей, а стены по кругу усеяны маленькими окошками.

– Спокойно. Этажей-то много, – ответил он. – Идем, увидишь. Заодно покушаем.

Бесцеремонно, как частенько это бывает, Макианэль взял меня за здоровую руку и потянул вперед.

Парк встретил нас тихим шелестом листвы и звонким пением птиц. Здесь, в тени деревьев, было прохладно, а я, конечно, не захватила ничего, чтобы накинуть на плечи.

– Мерзнешь? – спросил Макианэль, все еще держащий мою руку в своей теплой ладони.

– Немного, – улыбнулась ему.

– До башни недалеко, потерпи чуть-чуть, а там можно будет что-нибудь приобрести.

– Да ну что ты, – отмахнулась я. Итак чувствую себя неуютно, вися на шее Семинэля…

Макианэль притормозил и развернулся, встав напротив.

– Оливия, – обратился, заглянув в глаза, – могу я попросить тебя об одолжении?

Его серьезность меня насторожила, но при этом я поспешно ответила:

– Конечно. А в чем оно заключается?

– Ты могла бы весь сегодняшний день посвятить мне?

Я ненадолго задумалась, пытаясь вспомнить, не обещала ли на сегодня что-нибудь кому-нибудь. Вроде бы нет. И провести день с Макианелем мне не сложно, только немного неловко. В общем…

– Почему бы и нет, – улыбнулась я. – С удовольствием!

Тот так искренне обрадовался, что я еще больше смутилась. Что же это такое происходит?

– Тогда я в свою очередь сделаю все, чтобы ты не скучала и вернулась домой в хорошем настроении.

Я рассмеялась.

– Макианэль, с тобой не скучно даже в темнице посидеть. Никогда не знаешь чего ожидать.

Он виновато развел руками, а я, взяв его под руку, потянула вперед, ибо уже основательно замерзла.

– Я все это говорил к тому, что раз уж я организовываю наш досуг, то тебе придется мириться с подарками и прочими приятностями, – сообщил он.

Я притормозила. И теперь вперед стал тянуть меня Макианэль.

– Давай-давай, – нахально заявил охотник. – Ты обещала посвятить этот день мне! Назад дороги нет.

Обещала. Сама виновата.

* * *

До башни мы добрели быстро. Вблизи она оказалась огромной и очень широкой у основания. Макианэль потянул за большое железное кольцо, приделанное к массивной деревянной двери, внутри заскрежетало, и дверь распахнулась. В небольшой комнатке за столом сидел невысокий пожилой мужчина, просматривая записи в широкой тетради.

– Куда держим путь? – безразлично спросил он, но подняв глаза, подскочил на ноги и поклонился. – Господин Макианэль, рад видеть вас.

– И я рад. Авлин, нам надо в таверну.

– Конечно, проходите, – забормотал мужчина, показывая рукой на лестницу.

Мы стали подниматься. Все выше, и выше, и выше. Пару раз навстречу спускались лиэли, все так же здороваясь с охотником и с любопытством рассматривая меня. Мимо проплыли несколько площадок с дверьми, но все они были не для нас. Возникло чувство, что мы почти среди облаков.

– Устала? – спросил Мак, идущий впереди.

– Немного, – призналась я.

– Еще чуть-чуть, – виновато улыбнулся.

– Поверю.

И правда, пройдя несколько этажей, мы все же остановились у двери с яркой вывеской «Поднебесье».

– Как правильно они назвали свое заведение, – засмеялась я.

– И не только… – загадочно улыбнулся мужчина, открывая дверь и пропуская меня вперед.

Нет, я попала не в поднебесье, а прямиком на небеса, потому что обстановка этой таверны напоминала именно их. Нежно голубые стены, огромные окна и множество белоснежных столиков, сделанных в форме облаков. Над каждым висит лампа в виде желтого шара, дарящего приятный свет, словно маленькое солнце. Человек в белом костюме проводил нас к свободному столику, прямо у окна, в которое я тут же заглянула.

Вот это высота! Верхушки деревьев остались далеко внизу, глаз радуют вершины гор и бескрайние просторы между ними.

Я присела за стол, который оказался очень даже удобным, ибо в месте, где сидит человек он достаточно-таки прямой. Макианэль наблюдал за мной с легкой улыбкой на губах, откинувшись на спинку стула.

– В этой поднебесной белоснежной обстановке ты выглядишь как-то зловеще, – сообщила я ему, кинув взгляд на черную рубашку.

– Наверно, это недалеко от правды. В каком-то смысле я не такое уж и добро.

Я тихонько рассмеялась, не соглашаясь с ним совершенно.

– В таком случае я тоже. Болотный цвет платья этому способствует.

Как и часто это бывает, пообедали плотно. У мужчин какая-то жажда напихать в меня как можно больше еды, с чем я уже почти смирилась. В таверне мы просидели неприлично долго, болтая о всякой ерунде и рассказывая друг другу маленькие истории из жизни.

Макианэль рассказал, что ночью эта таверна выглядит совершенно по-другому. На черном потолке мерцают звезды, а над столиками, на которые ставят маленькую свечу в форме голубой звезды, вместо солнца, появляется месяц. И возникает чувство, что ты- часть ночного неба. Наверно, это очень романтично, и как мечтательной особе мне захотелось здесь побывать и ночью, но об этом я, конечно, не сказала.

Перед тем как покинуть «Поднебесье», Макианэль оставил меня ненадолго одну, а вернулся с нежной легкой шерстяной шалью темно-серого цвета. Мне стало тепло только от взгляда на нее, ну, может быть, капельку от заботы охотника.

Мы вышли на лестницу, но я никак не могла ожидать, что придется не спускаться, а снова подниматься. Подъем был недолгим, а место, в которое мы попали, оказалось многолюдным и абсолютно открытым, словно под шляпкой большого гриба. Именно отсюда бежали в разные стороны изящные деревянные мостики. Но как оказалось, мы пришли вовсе не для того чтобы по ним прогуляться.

– Прокатимся до водопада? – спросил Макианэль, отчего-то стараясь не смотреть на меня.

Я плотнее закуталась в шаль, все-таки ветер здесь сильный, и осмотрелась в поисках водопада. Тот, конечно, нашелся, но не думала, что он окажется так далеко, за городом. Несмотря на расстояние, водопад выглядел внушительно, огромной фатой падая прямо из скалистой части высокой горы.

– Что значит «прокатимся»? – спросила я, снова посмотрев на Макианэля, теперь внимательно за мной наблюдающего.

– Показать? – лукаво спросил он.

– Конечно! – улыбнулась я.

Мы побрели по кругу, вдоль невысокого ограждения, прошли несколько убегающих вдаль мостиков и оказались около странного сооружения, похожего на огромные плетеные качели, висящие на мощных канатах. Перед нами просочилась пара лиэлей и запрыгнула в это странное сооружение, которое тут же пришло в движение. Они так быстро покатились вперед, что уже через несколько секунд превратились в небольшую точку. Я бросила взгляд вниз и засомневалась в своей смелости.

– А другого пути нет? – тихонько спросила, стоящего за спиной Макианэля.

– Есть, но мы до вечера не дойдем. Мне кажется, тебе понравится, – охотник меня аккуратно обогнул и встал рядом, хитро заглянув в глаза. – Самый большой водопад в нашей стране, Оливия.

Вот же искуситель! С одной стороны, посмотреть ужасно хочется, ведь не известно, когда я еще попаду к лиэлям, если вообще попаду. С другой стороны, спускаться с такой высоты да с огромной скоростью- страшно!

– А это не опасно? – поморщилась боязливо.

– Нет, – заверил, улыбнувшись, – магия…

Поколебавшись, я все же положительно кивнула, чем еще больше развеселила Макианэля.

– Как только шагнешь на «корри», хватайся руками за плетеную спинку, там есть специальная выемка для рук. И не бойся.

Я поморщилась и снова кивнула. Макианэль потянул за небольшой рычажок, и из ворот полукруглого помещения выехала эта самая «корри». Мы подошли поближе, и, больше не сомневаясь ни секунды, чтобы не выращивать в себе страх, я бодренько шагнула в «качели», сразу вцепившись руками в высокую спинку. Все тут же пришло в движение, но испугаться я не успела: Макианэль оказался рядом за спиной, одной рукой прижал к себе, второй так же схватился за плетеный поручень. Мы плавно заскользили вниз.

Прохладный ветер раздувал волосы и платье. Шаль, словно крылья, развевалась за нашими спинами, совсем перестав греть, но холода я не ощущала, даже не задумывалась о нем. Далеко внизу проплывали дома, парк, небольшие водоемы, отражающие красноватые лучи заходящего солнца. А мы, словно птицы, летели вперед. Меня переполнил сумасшедший восторг. Эйфория полета вскружила голову, сердце забилось, словно пташка в клетке, я будто впервые почувствовала свободу, растворилась в красоте мира, который окружает.

– Нравится? – тихонько раздалось над ухом.

Я запрокинула голову, посмотрев на охотника снизу:

– Это потрясающе! – восторженно прошептала ему, зная, что услышит, несмотря на сильный шум ветра.

Он довольно улыбнулся и, прикрыв глаза, легко поцеловал меня в лоб. Я изумленно продолжала смотреть на него снизу, забыв и про восторг и про красоту вокруг.

Сложно поверить в слова Семинэля, глядя в сияющее лицо охотника. Если это не проявление глубоких чувств, тогда что? Игра, как говорит маг? Что же, в таком случае передо мной потрясающий актер, потому что я верю, что все, что он сейчас делает, доставляет ему огромное удовольствие. Он смотрит на мир под ногами с таким обожанием, будто каждый домик- его родное творение. А я… не знаю для чего ему я, но мне хорошо, как никогда, а в душе стало слишком светло и тепло, чтобы позволять себе думать о плохом. Удивительно, мне хорошо, только от того, что хорошо кому-то рядом.

Я опустила голову и снова погрузилась в полет. Ветер выдул все мысли, и я лишь наслаждалась, пока неожиданно перед нами не возникла небольшая ровная площадка среди соснового леса. От нее бежало несколько нешироких дорог. «Корри» медленно остановилась. Макианэль спрыгнул и протянул мне руку, ею я с удовольствием воспользовалась, потому что ноги стали ватными.

Видимо, почувствовав легкость, качели поехали дальше, на вершину одной из высоких башен. Я радостно посмотрела им вслед и, обернувшись, снова поблагодарила Макианэля за это необычное путешествие.

– Ты совсем замерзла, – улыбнувшись, он подошел ближе, поправил взъерошенные волосы, закутал меня в шаль и закрыл уши своими теплыми ладонями. Стало тепло и, как не смешно, уютно. – Оливия, могу я задать тебе вопрос?

– Удивительно, что ты об этом спрашиваешь. Обычно вопросы ты задаешь, какие хочешь и когда хочешь, – засмеялась я.

– И все же, – серьезно сказал он.

– Конечно, можешь, – сморщила я носик.

Он немного помолчал, опустил руки, от чего мои уши снова начали мерзнуть, и тихо сказал, посмотрев поверх моей головы:

– Идем, «корри» летит, нужно освободить площадку, – после чего, взяв за руку, потянул на дорожку, уходящую в лес.

Солнце еще не скрылось за горой, но лучи давно перестали освещать эту часть города. Сосновый лес, раскинутый по обе стороны от дороги, казался очень красочным и светлым. Разноцветный мох, застилающий землю и покрывающий огромные изредка встречающиеся валуны, цветущий сереневато-розовым вереск, неизвестные мне кустарники с ярко-фиолетовыми, а иногда и бордовыми, ягодами. Я будто в сказку попала, и глаз не могла отвести от этой красоты. В носу водили хоровод приятные запахи волшебного леса, и если поначалу я могла их различать, то чем больше проходило времени, тем труднее становилось это делать.

Макианэль будто и забыл, что хотел меня о чем-то спросить. Он тоже вглядывался в чащу деревьев, высматривал что-то на земле, среди разноцветного мха, был молчалив и задумчив.

– Так о чем ты хотел спросить? – поинтересовалась я, когда флора леса была слегка изучена и перестала завораживать. Мы медленно шли по сужающейся дороге к основанию высокой горы.

Макианэль посмотрел вдаль, чуть сощурив глаза:

– Мы почти пришли. Там и спрошу.

«Там» это, по всей видимости, место у водопада, потому что сквозь звонкое пение птиц стал слышен шорох воды.

Лес начал редеть, воздух стал холодным и влажным, а впереди, слева, уже виднелась огромная белоснежная фата горной реки. Вода падала, словно в круглую чашу, ударялась о ее каменистое дно, разбрызгивалась и бурным потоком текла дальше. Мы остановились неподалеку, на маленькой площадке заставленной скамейками, между лесом и поросшей мхом скалой. Здесь было ветрено. Влажная пыль тонким слоем легла на лицо, и стало определенно ясно, что долго мы тут пробыть не сможем, иначе вымокнем насквозь.

– Я решила, что ты обязательно должна знать… – она смущенно опустила глаза. – Все же именно ты спасла их. Плюс- нас всего пятеро, раз все знают, то и ты должна. И не могу я не сказать, меня словно разрывает изнутри.

Девушка будто оправдывалась и меня это насторожило.

– Дали, либо говори, либо не говори и даже не намекай, а то только сильнее заинтриговываешь, – предупредила я.

– Да, – кивнула она. – Ларинэль рассказал подробности своего выздоровления. В них вдаваться не будем, главное тут не это.

Я села прямо и заерзала от нетерпения. Хотелось уже треснуть девушку за ее сбивчивую речь или встряхнуть, чтобы поторопилась.

– В общем, в тот вечер, когда ты в виде кошки бегала за ножом, у ребят были большие проблемы.

– Это и так понятно, – напряженно пробубнила я, наблюдая за нервозностью собеседницы.

– Да, но ты не знаешь, что у Макианэля остановилось сердце.

Мне показалось или мир качнулся? И почему так трудно дышать?

– Оливия, – взволновано позвала девушка, вскакивая с дивана.

Она налила в стакан воды и подала мне, снова присаживаясь.

– Ну что ты так разволновалась? – спросила девушка. – Он же жив и здоров. Семинэль все успел…

Она говорила что-то еще, а в моей голове прокручивались заново события нашего нелегкого путешествия. Я вспомнила все до мельчайших подробностей, и те прекрасные ощущения, когда Макианэль был рядом. И наконец-то в картине появился недостающий кусочек, маленький, но такой необходимый. Я вспомнила свою боль и чувство пустоты, когда вновь превратилась в кошку, в тот далекий холодный вечер. Его сердце остановилось, а я стала кошкой.

Меня так потрясло это открытие, что я не смогла сдержать слезы и глупую улыбку. Я подняла на взволнованную и напуганную девушку глаза и тихо прошептала:

– Спасибо.

– Оливия, что происходит?

Я вытерла слезы и выпила всю воду. Страхи отступили, стало легче дышать. Больше нет сомнений, и слова Семинэля потеряли весомость, теперь они стали казаться нелепостью. Захотелось найти Макианэля и крепко обнять, почувствовать, что с ним все хорошо, что он существует. И эта жажда усилилась, потому что в душе вспыхнул пожар. Я и подумать не могла, что так сильно влюблена, так сильно хочу быть с ним и так сильно боялась себе признаться.

– Все прекрасно! – счастливо улыбнулась. – Все прекрасно, Дали!

– Ты меня пугаешь, – напряженно вглядываясь в мое лицо, сказала девушка.

– Не бойся, Дали. Прости, что напугала. Просто теперь стало понятно, из-за чего я превратилась в кошку, понимаешь?!

– Из-за Макианэля? – удивилась она. – Но я не понимаю…

– Да, это из-за него, – перебила я. – И все объясню, обещаю, но не сейчас.

– А когда? Завтра вечером состоится обряд посвящения меня в спутницы, а через день обряд передачи власти между главой дома, Семинэлем и Ларинэлем. У нас и времени не будет пообщаться.

Я лукаво улыбнулась:

– Обещаю, мы еще не раз встретимся и поговорим.

– Поверю на слово, – недовольно пробубнила она.

Удивительно, мы не можем быть друзьями и смотрим на мир по-разному, но это не мешает иметь общие тайны и спокойно общаться.

Я еще не раз поблагодарила девушку за ее рассказ. Она, в свою очередь, заверила, что будет держать мою тайну в секрете. Мы распрощались до ужина.

Мне было сложно сидеть в своей комнате. Я ходила кругами и не могла успокоиться.

Все же сегодня был прекрасный день. Я счастлива, я так счастлива! Конечно, это счастье еще очень хрупкое, и теперь есть страх его потерять.

Семинэль!

Я выскочила на лоджию, где царил темный прохладный вечер, и, подбежав к двери, из которой лился приятный магический свет, громко постучала.

Сейчас вообще сложно быть тихой. Я бы визжала, смеялась и прыгала, если бы дали возможность. И даже сердитое лицо мага, который тут же впустил меня в комнату, не омрачило переполняющее меня счастье.

– Прости, – сразу сказала я, сделав просительное личико. – Пожалуйста-пожалуйста- пожалуйста! Прости!

Семинэль положил руки в карманы темно-зеленых дорожных брюк и рассматривал меня, сощурив глаза. Он молчал, и я решила взять инициативу в разговоре в свои руки.

– Я проснулась утром и вспомнила, что не попросила Дали не рассказывать никому о моей второй ипостаси. Макианэль… – на скулах Семиэля заиграли желваки, и я опасливо притихла.

– Так что же Макианэль? – спросил он. Красивые глаза мага потемнели, а по моему телу прокатилась нервная дрожь.

– Макианэль помогал мне ее искать, – нерешительно забормотала я, – но оказалось, что девушки ушли на прогулку. Вот и мы тоже пошли… гулять. А потом под дождь попали и забежали в гости к твоей бабушке, – я криво улыбнулась, чувствуя себя нашкодившим ребенком.

– И это все? – иронично поднял он одну бровь, и тут я рассердилась.

– Семинэль, имей совесть! – топнула ногой. – Я же не требую с тебя подробностей сегодняшнего дня и не спрашиваю, чем вы занимались с Аллинэль. К чему этот допрос?

– Ты ушла неизвестно куда с ОХОТНИКОМ, Оливия! – вспылил Семинэль, показав рукой на дверь, будто там и стоит этот самый охотник. – Я весь день места себе не находил!

– Прости, – снова повторила я, просительно сложив ладошки. – Но и ты пойми: я осталась одна, с замотанной рукой, и мысль о Дали, не дающая покоя! Что мне оставалось делать?

– Интересно, как же ты умудрилась позвать его?! Он что, под твоей дверью живет? – раздраженно спросил маг.

– Нет! – рявкнула я, снова разозлившись. – И это не важно. Сколько бы мне пришлось ждать тебя, Сема, если бы не он? Когда ты вспомнил обо мне?

Он опустил глаза.

– Спустя полчаса после вашего ухода.

– Хорошо хоть так, – выдохнула я. Все же ждать пришлось бы не долго.

Я подошла поближе и вынула его руку из кармана.

– Сем, прости, что расстроила. Простишь?

Он поднял на меня глаза:

– Конечно, – тяжело вздохнул. – Вижу, что между вами что-то происходит, и хоть и не одобряю, помешать не в силах. Но запомни, если он тебя обидит, я уничтожу его. Слышишь?

По моей спине побежали мурашки:

– Вы же братья!

– К сожалению, – буркнул он.

– Зачем ты так? – жалобно спросила я и крепко его обняла. – Это же благо.

– Ты не понимаешь, – тихо ответил Сема, положив подбородок мне на макушку, как недавно это делал охотник. – Я допускаю, что он изменился. Но доверять ему- выше моих сил.

– А я доверяю, – призналась честно.

– Твое право. Но я терплю его только ради тебя, Оливия. Потому что хочу, чтобы ты была счастлива. И меня бесит, что это счастье не могу подарить тебе сам. Но так же сомневаюсь, что это может сделать он. Вообще трудно поверить, в его способность любить.

Я тихо рассмеялась.

– Сема, как же я буду без тебя жить, когда все закончится?

– Я сам не знаю, как буду жить без тебя. Лучше об этом пока не думать.

– Согласна.

– Нужно идти на ужин. Но сначала я осмотрю твою руку…

* * *

На ужин мы опоздали. В уютной комнате с камином, шкафчиками, заполненными книгами, и огромным столом, накрытым белоснежной скатертью, было многолюдно, точнее многолиэльно.

Я улыбнулась своим мыслям, а когда увидела Макианэля совсем расцвела. Семинэль отодвинул мне стул, и, дождавшись, когда я устроюсь, сел на свободное место рядом. По левую руку от меня сидела Силь, а напротив Макианэль с сестрой. Из всех присутствующих, я оказалась не знакома только с симпатичным мужчиной, который расположился рядом с охотником. В голову закрались подозрения, и Семинэль их подтвердил:

– Оливия, позволь представить тебе еще одного члена нашей семьи, – вежливо произнес он. – Сайнар Виру Мадэ, отец Макианэля и Аллинэль.

– Очень приятно, – улыбнулась я, искренне обрадовавшись знакомству.

– И мне, – кивнул мужчина, внимательно рассматривая меня темными, как безлунная ночь, глазами.

– Вы опоздали, – надменно заявила Эрин.

Я слегка поморщилась и подняла глаза на Макианэля, тот хмуро смотрел на мою руку, на которую Семинэль, не слушая возражений, наложил небольшую повязку, предварительно чем-то намазав. Благо у платья нет рукавов, посему не пришлось переодеваться.

– Мы занимались перевязкой руки, – коротко и холодно пояснил Семинэль. – Надеюсь, сегодня она не делала ею резких движений?

Вопрос предназначался Макианэлю и тот тут же ответил:

– Нет. Я следил.

Я удивленно подняла глаза на охотника, а тот, улыбнувшись, пожал плечами. Да, этот парень слишком внимательный, что не может не радовать.

Мы ужинали в тишине. Насколько помню, по этикету лиэлей, при посторонних не вежливо вести разговор до десерта. Поэтому все молчали, но когда подали чай, их будто прорвало. А начала разговор Аллинэль, которая впервые смотрела на меня заинтересованно, а не как раньше- со злостью и неприязнью.

– Оливия, – обратилась она ко мне, смущенно улыбаясь, – мне стало известно, что вы являетесь создателем «конфет судьбы».

Над столом повисла тишина, а девушка ждала подтверждения. Ведь и так ясно, что вопрос только для того чтобы завязать разговор, а ответ она уже знает.

– Да, так и есть, – спокойно ответила ей.

– Но как же так вышло, что вы исчезли, и даже королева не смогла найти… – я заметила как рука Семинэля, лежащая на столе, сжала салфетку, и ненадолго задумалась.

– Так получилось, что я попала в неприятную историю, и только благодаря Семинэлю, смогла вернуться… – уклончиво ответила.

– О, я не знала, – заволновалась девушка.

– Все в порядке, – улыбнулась я ей.

– Я буду благодарна, если у вас найдется время вновь нас посетить и поделиться опытом, – смущенно улыбнулась она.

Я не ожидала такого радушия и не смогла сдержать довольную улыбку в ответ, от чего и в округе все расслабились и заулыбались.

«Опытом»– это громко сказано. Мне самой не мешает его получить, но конечно, я охотно и сама что-нибудь бы рассказала.

Хотела было сказать спасибо за приглашение, но перебил надменный, пропитанный злобой голосок:

– Думаю, гостье неуютно здесь, в чужом обществе. Все-таки люди мало знают о нас, наших правилах и этикете. Не будем же мы постоянно подвергать ее такой пытке? – звонко спросила Эрин, вытянув губы в сочувственной улыбке. Ее неприязнь по отношению ко мне понятна, поэтому я даже не думала обижаться. Это такие мелочи, когда передо мной сидит голубоглазый и хмурый, как туча, мужчина.

– Мама, – холодно произнес Семинэль, – сейчас этикет нарушаешь ты.

– И замечу, – вдруг присоединился к нему Макианэль, – мы, как я вижу, о людях знаем тоже не много. Да будет вам известно, что в человеческих магических школах, ровно как и в обычных, в обязательную программу входит изучение жизни и особенности быта всех народов. Не так ли, Оливия?

– Так, – удивленно улыбнулась я. – Конечно, не так подробно, как хотелось бы, но основные моменты присутствуют.

Эрин поджала губы и опустила глаза. А потом вдруг снова заговорила:

– Завтра будет праздник. Надеюсь, вы примите в нем участие и сможете применить свои знания в танцах.

Что же- ничья. Танцы- мое слабое место. Конечно, мы их изучали, но я- лишь в теории. Еще на первом курсе обучения на меня махнули рукой, а всему виной- маленький рост. Где найти партнера, который согласиться танцевать с такой мелочью, как я?!

– Танцевать я не люблю в принципе, – все же ответила, – но если для вас это так важно- конечно.

– Отлично, – Эрин вежливо улыбнулась и встала из-за стола. – Уже поздно, а завтра много дел. Прошу меня извинить.

Дальше ужин тек спокойно. Мы разговаривали о людях, о лиэлях, о травах и изобретениях, причем в обсуждении участвовали все, кроме Главы Дома Виру Мадэ. Господин Кодар лишь слушал, откинувшись на спинку удобного стула, и внимательно всех рассматривал. А остальные не обращали на его молчаливое участие никакого внимания. Возможно, он всегда такой, кто знает…

Разошлись уже ночью. Несмотря на длинный насыщенный день, мне совершенно не хотелось спать, поэтому прощалась я со всеми неохотно. Семинэль вызвался меня проводить, ибо комната рядом, и это подпортило настроение Аллин. И все же белокурая девушка не была сердита, лишь немного расстроена. Ее грустный взгляд на миг задержался на маге, а потом, улыбнувшись, она отправилась вслед за отцом. Макианэль исчез, не сказав ни слова, что меня немного озадачило. Сема проводил меня до двери комнаты.

– Прости за Эрин, она всегда такая, – вдруг сказал он.

– Ничего, – улыбнулась я. – Все хорошо. Я уже и забыла.

– Утром к тебе загляну. И аккуратнее с рукой, – он нежно провел пальцами по плечу.

– Конечно, – засмеялась я.

– Ты прекрасно выглядишь, маленькое чудо, – произнес Семинэль, одарив теплым взглядом серых глаз и легкой улыбкой.

Я зарделась и смущенно отвела взгляд. Что-то у меня сегодня странный день. Слишком много внимания со стороны мужчин.

– Спокойной ночи, Оливия.

– Спокойной ночи.

Я зашла в комнату, глупо улыбаясь, вскинула руку, зажигая магический свет, и сбросила туфли. Вынув шпильки из волос, аккуратно положила их на тумбу и, обернувшись, чуть не подскочила на месте.

– Макианэль! – воскликнула, прижимая руку к груди. – Ты напугал меня.

А нахал, сидя на диване, задорно рассмеялся.

– Это было так забавно, – сказал он, вставая. – Оливия, наблюдать за тобой- сплошное удовольствие.

– Рада, что доставила его тебе, – обижено пробубнила я, складывая руки на груди.

Он подошел поближе и поднял мою голову, взяв за подбородок, чтобы заглянуть в глаза:

– Неужели ты думаешь, что я позволю посторонним попасть в твою комнату? Тебе не нужно бояться.

– Это не страх, а испуг от неожиданности, – упрямо пробубнила я. – Вещи разные, между прочим.

Макианэль снова тихо рассмеялся, скользнул взглядом по моим губам и, посерьезнев, отпустил мой подбородок на волю.

– Нужно спать, – выдал он, разворачиваясь. И я с трудом совладала с собой, чтобы не вцепиться пальцами в его руку, остановить.

– Тогда зачем приходил? – все же не сдержалась, наблюдая, как он подходит к двери на лоджию.

Макианэль остановился, но не обернулся.

– Хотел убедиться, что до комнаты ты дойдешь, и ничего с тобой не приключится…

– Убедился? – недовольно спросила я.

– Да. Спокойной ночи, кошка.

Я закатила глаза, Макианэль сделал шаг.

– Останься! То есть, я хотела сказать: побудь тут еще немного, – попросила смущенно, рассматривая его широкую спину. Почему-то мысль о том, что он все равно должен будет уйти, сильно расстраивала.

И вообще, что же это такое? Я тут воспылала нежными чувствами, а он уходить собирается!

Усмехнувшись. Я пошла к нему сама, а то долго думает. И вообще стоять ко мне спиной- неприлично.

– Но если ты спешишь, конечно, не смею задерживать, – я остановилась в шаге от него.

– Я не спешу. Но и оставаться здесь не вижу смысла. Тебе нужно отдохнуть.

Во мне закипело раздражение. Что значит «не вижу смысла»?

Я быстро обошла его и встала напротив, но не смогла сказать и слова. Довольное лицо никак не сочеталось с тоном, которым он со мной говорил.

– Ладно, так и быть, побуду с тобой. Немного, – великодушно согласился он.

– Благодарю, – усмехнулась я, качая головой. Вот же нахал! – Ты не стой, присаживайся.

– Спасибо, насиделся, – ответил он, шагнув ко мне. – Я смотрю, Семинэль не сильно сердился из-за твоего отсутствия.

Мои брови взлетели вверх.

– С чего ты взял? – удивленно спросила я и тут же ответила:– Сердился, еще как! Но мы умеем слушать друг друга.

– Видимо и не только слушать, раз ты сияла от счастья весь вечер, – холодно произнес Макианэль.

Я загадочно улыбнулась:

– Здесь не только заслуга Семинэля, поверь.

– Знаешь, верю. Рискну предположить, что и с Дали разговор удался, – сделал он еще один шаг ко мне, от чего ноги ослабли, сердце забарабанило и мысли разбежались.

Так, сосредоточиться! Дали!

– Да, Дали сегодня совершила чудо.

– Даже так? – шепнул он мне на ухо и коснулся его губами.

– Кажется, пора спать, – выдохнула я, прикрыв глаза. Стоит остановить это безумие, пока еще могу сопротивляться. Ведь еще чуть-чуть и меня не станет, растаю, как снежинка в теплых сильных руках. А еще рано, пока что рано. Да и не принято у нас, в Страналесске, так себя вести.

– А я предупреждал, что спать пора, – снова прошептал он. Отстранившись, подарил легкий поцелуй в лоб и, развернувшись, пошел на лоджию. – До завтра, Оливия.

Мгновение и охотник растворился во тьме. Глупо улыбаясь, я быстро моргала, пытаясь понять, куда он делся. А потом, рассмеявшись, закрыла дверь, отрезав путь прохладному воздуху, и пошла готовиться ко сну.

Все же мне нравится его странная игра. Посмотрим, к чему это приведет. А пока что: спать-спать-спать!

Глава 2

Я бы удивилась, если бы мне дали выспаться. Семинэль так ворвался в комнату, что я просто вскочила с кровати, оглядываясь в поимках опасности.

– О, ты встала! – сказал он мне, лукаво улыбаясь. – Замечательно. Я жду тебя в своей комнате, нам надо поговорить.

Я плюхнулась на кровать и тихо застонала, и пока приходила в себя, маг исчез в недрах лоджии.

Когда я все-таки успокоилась и привела себя в порядок, надев простенькое, конечно же до пят, серое платье, сон начал напоминать о себе, чуть ли не крича о том, что он еще не все показал, что хотел. Поэтому к Семинэлю я пришла ежеминутно зевающая и недовольная. Маг, сидя за столом, что-то писал волшебным пером на синеватом листе бумаги. Бросив на меня взгляд, он сказал:

– Присаживайся, соня. Сейчас тебе принесут вкусный чай, который поможет проснуться.

– О, благодарю, – пробурчала я, присаживаясь в кресло и прикрывая глаза.

Через несколько минут действительно принесли чай. Диметрий одарил меня сочувствующей улыбкой, пожелал хорошего дня и удалился. А Семинэль наконец-то закончил письмо.

– Любовное? – спросила я, наблюдая, как он сворачивает его в трубочку.

– Ага, – улыбаясь, ответил он. Только так и не поняла- шутит или нет. – Пей-пей.

– Пью-пью, – отозвалась я, взяв со столика чашечку. Чай был приятным на вкус и действительно бодрил.

Семинэль тем временем вышел на лоджию и свистнул! Зашуршали крылья, прилетела Рока.

– Бедная птица, скоро в почтового голубя превратится, – покачала я головой.

– Ничего, пусть работает- полезно, – прокомментировал Семинэль, привязывая к ее лапке послание.

Вернувшись в комнату, он присел в соседнее кресло и, взяв чашку, выпил чай тут же, до дна.

– Ты спешишь? – удивилась я.

– И нет и да. Оливия, у меня к тебе деликатное дело.

Я отставила чашку и переплела пальцы, положив их на колени.

– Слушаю.

Семинэль вдруг снял со своей руки тот самый браслет, с которым никогда не расставался. Я заметила, у них многие мужчины такие носят.

– Я хочу попросить тебя поносить этот браслет до тех пор, пока мы не попадем на человеческие земли.

– Зачем? – растерялась я.

– Я все тебе объясню, но позже.

Мой сонный мозг лихорадочно работал, но понять всего так и не смог.

– Оливия, не хмурься, – вдруг улыбнулся Сема.

– Что означает этот браслет? – поинтересовалась я.

– Он показывает принадлежность к Дому Виру Мадэ, – как-то уклончиво ответил маг.

– То есть мне его надо просто поносить несколько дней, а потом вернуть?

– Да, когда мы будем отсюда далеко.

Я нова задумалась. Странно все как-то.

– В чем подвох? – все-таки спросила.

– Дело в том, что он застегнется на твоей руке, только при твоем согласии, но никто кроме меня не сможет его снять, – серьезно ответил маг.

– То есть даже я сама снять не смогу? – растерялась я.

– Да, – поморщился он. – Но это еще не все.

– Говори, – недовольно потребовала я.

– Нужно сделать так, чтобы его никто не видел. Никто, понимаешь? Тем более Макианэль.

Я устало вздохнула, совершенно во всем запутавшись.

– Ничего не понимаю, – призналась. – И от Макианэля что-либо скрывать не хотелось бы.

– Знаю, но это необходимо, – отрезал он. – Просто мне нужна помощь и я тебя о ней прошу. Мне будет спокойнее, если этот браслет будет с тобой.

– Для жизни не опасно? – сощурила я глаза.

– Нет, – усмехнулся он. – Всего на пару дней.

– Ладно, давай, интриган, – протянула я ему руку.

Семинэль, засмеявшись, застегнул браслет на моем запястье и тот на глазах уменьшился в размере, а маленькая застежка исчезла.

– Чудеса, – пробубнила я, рассматривая еле заметный рисунок на нем.

– Там выгравирован месяц и две звезды по бокам, – подсказал Сема.

– И что это означает? – тут же поинтересовалась я.

– Семейная тайна, – одарил он меня хитрой улыбкой.

Я усмехнулась и подтянула браслет повыше, чтобы спрятать под рукавом.

– Я попрошу Силь, чтобы она подобрала тебе к платью перчатки. Ты ведь помнишь, что сегодня праздник?

– На память не жаловалась.

– Вот и отлично, – Сема встал, – тогда отправляйся в свою комнату, а я пока наведаюсь к Силь.

Я нехотя и недовольно поднялась с кресла. В душе поселилась тревога, а место, где браслет соприкасался с кожей начало зудеть. Хотя нет, это только так кажется. Я с этими лиэлями скоро совсем с ума сойду.

Не сказав Семинэлю ни слова, я вернулась к себе в комнату, где меня ожидал очередной сюрприз, сидящий в кресле с задумчивым видом.

– Привет! – искренне обрадовалась я.

Макианэль одарил меня теплой улыбкой, от чего все страхи отступили, но браслет будто отяжелел. И на этот раз ощутимо. Что же это такое? Я дернула рукой и решила не приближаться к Макианэлю близко, он же все чувствует, а соврать ему не смогу, да и не умею.

Я с ногами забралась на гостевой диванчик, а охотник внимательно за мной наблюдая, привычно склонил голову на бок и сощурил голубые глаза:

– Как Семинэль? – спросил он.

– Как и вчера, – пожала я плечами, так же рассматривая неизменный и как всегда прекрасный образ мужчины в черном.

– Ты каждое утро его навещаешь? – серьезно спросил он.

– Сегодня он меня навестил первый, – засмеялась я и рассказала о своем неожиданном пробуждении.

Макианэль улыбался, и в глазах плясали смешинки, но при этом махал головой в знак неодобрения.

– Тебе это не нравится, да? – спросила я, положив локоть правой руки на подлокотник дивана, и подперла ею подбородок.

– Просто не понимаю, – посерьезнел он. – Я не понимаю, что между всеми нами происходит, Оливия. Но, думаю, мы во всем разберемся, когда уедем отсюда. Верно?

У меня от сердца отлегло. Каким бы Макианэль не был вспыльчивым, рассудительности в нем не отнять.

– Верно, – улыбнулась я, сморщив нос. – Спасибо, Макианэль.

В дверь постучали, и я расстроилась. Так хотелось побыть с ним наедине. Да к черту расшаркивания перед собой! Мне хочется к нему подойти, обнять, почувствовать себя во власти сильных рук и наконец-то расслабиться, показать, что мне нравится его внимание.

Но надо потерпеть. Как только вернемся к людям, я сниму с себя этот странный браслет, который будто ревнует к Макианэлю, и потребую от Семы объяснений. И больше никогда ничего не буду скрывать от охотника! Это неправильно.

– Эй, Оливия, – нахмурился Макианэль, – ты не хочешь открыть?

Я устало потерла глаза. Вот же отключилась! Это все недосып виноват!

– Честно говоря, не хочу, – призналась, вставая, – я бы еще немного побыла с тобой наедине. Когда еще представится такая возможность?!

Макианэль рассмеялся, а я потянула ручку двери на себя.

– Привет! – воскликнула Силь, протягивая мне букет из красивых полевых цветов. – Я уже подумала, что тебя нет.

Я взяла миленький подарок и отошла в сторонку, пропуская маленькую светловолосую фею в комнату.

– Какая прелесть, где ты их взяла? – спросила я, засовывая нос в букет и вдыхая приятный аромат цветов.

– Здесь недалеко… О, Макианэль! – обрадовалась она.

Пока девушка начала что-то весело рассказывать брату, я поставила букет в вазу и налила в нее воды из кувшина, а потом все это определила на столик у дивана.

Любуясь цветами, присела рядом с девушкой.

– Оливия, я хотела тебя попросить о помощи, – обратилась девушка немного смущенно, расправляя складки на своем легком платье нежно-голубого цвета. – Нужно украсить бальный зал, боюсь, я одна не справлюсь.

– Конечно, Силь! Я помогу, чем смогу, – обрадовалась я. Это лучше, чем ждать вечера, сидя в комнате. Да и как можно отказать столь очаровательной беременной женщине?

Макианэль легко поднялся с кресла:

– Тогда и я пойду. Дел на самом деле много, нужно же подготовиться.

– Ты тоже придешь?! – удивилась и одновременно обрадовалась девушка.

– Конечно, – засмеялся Мак.

Я с такой тоской провожала охотника взглядом, что тот будто почувствовал- прежде чем закрыть дверь, обернулся и весело мне подмигнул.

* * *

На оформление огромного зала мы потратили половину дня. Но пролетела она быстро. Силинэль не давала скучать. Цветы, разнообразные магические шары и ненавязчивые гирлянды под потолком- сильно преобразили невзрачное темное помещение. В воздухе витал дух праздника. Улыбка не слетала с губ прислуги, которая активно нам помогала, впрочем, и с наших тоже. Силь так заразила своим оптимизмом, что даже я стала ждать вечера и праздника с нетерпением. Да и везде можно найти плюсы. Например, я снова увижу Макианэля, и даже предстоящие танцы не омрачают этот факт.

Легкая усталость, с которой вернулась к себе в комнату, была приятной. Я погрузилась в приготовленную слугами ванну и так расслабилась, что ненадолго уснула. Но, благо, Эдин, девушка, которая должна мне помочь одеться и приготовиться, пришла и разбудила. Иначе не известно, чем бы это закончилось.

Платье, которое приготовила мне Силь, было так красиво, что я с трудом себя в нем представила. Я думала, что привыкла к моде лиэлей, но это! Атлас, покрытый легким слоем восхитительного золотистого кружева, небольшой шлейф и никаких бретелей, рукавов, но зато есть кружевные перчатки. У нас так невесты одеваются, а эти- на каждый праздник.

– Вы похожи на лиэльку, – улыбнулась Эдин, закалывая мои волосы шпильками, которые подарил когда-то Макианэль, – цвет лица и «странная» красота.

Я скривилась:

– Насчет «странности» ты права. А вот как совместить это со словом «красота»?

– Легко. Просто ваша красота не типична для людей, а здесь, среди лиэлей, кажется нормальной. У нас у людей в чести здоровый румянец, переменный оттенок волос, особенно летом, когда они выгорают. А вы бледны, плюс волосы равномерно шоколадные, и это после такого жаркого лета! Может быть, у вас в роду лиэли были?

Я рассмеялась на это странное предположение.

– Конечно, нет! Просто так получилось. Природа… – многозначительно добавила я.

– С прической закончили. Снимайте халат, наденем платье.

Я снова вспомнила про браслет и начала судорожно соображать, как сделать так, чтобы девушка его не увидела.

– Эдин, – улыбнулась, вставая со стула, – я бы сначала надела перчатки…

– О… – нахмурилась девушка, разглаживая руками складки на белоснежном передничке. – Хорошо.

Она подошла к кровати, взяла перчатки и повернулась ко мне:

– Давайте руку, помогу.

– Нет, спасибо, я сама, – мягко отрезала. – Поможете с платьем.

Явно ничего не понимая, девушка пожала плечами и протянула мне предмет разговора. Я отвернулась и быстренько их натянула. Осмотрела. Браслет все же виден, если присмотреться!

Я занервничала и немного разозлилась на Семинэля. Вот же удружил!

Эдин помогла надеть платье, в котором с непривычки я стала чувствовать себя неловко.

– Вы прекрасны! – улыбнулась девушка. – Вам бы еще что-нибудь в ушки да на шею…

– Есть такое! – вспомнила я и совершенно неизящно подлетела к тумбе.

Все же Макианэль- умница. Что бы я без него делала!?

Я не могла смотреть на себя в зеркало. Девушка, которая там отражалась, была мне совсем незнакома, и это пугало. Ведь за красивым платьем, прической скрывается маленькая я, которая мне милее тем, что проще.

Что же представлю, что все это для Макианэля. Так приятнее.

Широко улыбнувшись, я надела украшения и повернулась к девушке, чтобы показать. Та кивнула, одобряя.

В дверь постучали, отвлекая от постоянных раздумий. Эдин открыла, и в комнату ураганом влетела Силь.

– Оливия, ты просто… – она сложила ладони, подбирая слова, – даже не знаю, что сказать! Мой брат упадет, когда увидит!

– Какой из? – засмеялась я, пытаясь отвлечь девушку, чтобы та не заметила румянец, набежавший на мои щеки.

– Оба! – немного подумав, ответила она. – Идем же. Семинэль и мой муж уже ждут нас внизу. Аллинэль, кажется, тоже спустилась.

Эдин оставила нас вдвоем.

– Ты так похожа на фею, – улыбнулась я, рассматривая девушку.

– Это те маленькие сказочные существа с крылышками? – спросила она, обрадовавшись.

– Да, – кивнула я.

– А Аллинэль сегодня должна быть в красном. Ей так идет!

Аллинэль… Главное, чтобы Семинэль это заметил. Семинэль. Стоп! Как же так? Семинэль и Силинэль- брат с сестрой, но Макианэль и Аллинэль- тоже. И все они друг другу…

– Оливия, ты чего так побледнела?

– Я запуталась, – призналась, посмотрев на девушку.

– Давай распутаемся, – предложила Силь, вызвав у меня улыбку.

– Макианэль и Аллинэль брат с сестрой, значит, и девушка вам сестра?

– А! – многозначительно протянула она, присаживаясь на диван. – Мы вообще это не обсуждаем. У Мака и Аллин разные отцы. Отец Аллин погиб, через год после ее рождения, и дядя сделал ее маму своей спутницей. Знаешь, у нас это редкость и не одобряется. Отец Макианэля старше нашего, но после этого поступка потерял право на власть. Мы его не осуждаем, но законы… И, знаешь, дядя счастлив. Софи прекрасная женщина. Жаль, она не присутствует на праздниках. Вы бы поладили.

– Значит, Аллин старше Макианэля и вам не сестра? – спросила я, улыбнувшись словам девушки.

– Всего на пару лет, – кивнула она. – Для нас это не срок. Макианэль все равно считается старшим братом. Он ее любит, хоть и редко это показывает. И мы ее любим, как члена нашей семьи.

– Конечно, – улыбнулась я.

– Идем! – Силь встала на ноги и, взяв меня под руку, потянула к двери. – А то за нами скоро придут силой вызволять из уюта комнаты.

* * *

Конечно, наше появление вышло эффектным, и глупо было надеяться, что на меня никто не обратит особого внимания. Восторг в глазах Семинэля сильно смутил и подпортил настроение несчастной Аллин, которой я искренне сочувствовала. До чего же мужчины могут быть не внимательными! Хотелось огреть друга чем-нибудь тяжелым, чтобы перестал пожирать меня столь восхищенным взглядом.

– Оливия, ты прекрасна! – одарил он меня улыбкой, когда мы, спустившись с лестницы, замерли напротив. Я не смогла не улыбнуться в ответ.

Мужчины тоже выглядели любопытно: праздничные камзолы, белоснежные рубашки, узкие черные брюки, до блеска начищенные ботинки. Такое редко увидишь.

Как только закончились расшаркивания и приветствия, мы отправились в зал, где и собрались многочисленные гости. Меня представляли каждому, кто попадался на пути. От имен кружилась голова, хорошо, что Семинэль придерживал за руку, иначе все увидели бы мое дебютное падение.

Играла приятная музыка, гости веселились, пили, ели, вели светские беседы, а я продолжала бесчисленные знакомства.

– Потерпи еще немного, – прошептал на ухо Семинэль. – И не старайся запоминать имена- бесполезно.

– Да я, если бы и хотела, не смогла. Их слишком много, – призналась честно, округлив глаза.

– Ага. О! А вот этого человека лучше запомнить, он интересный.

Взяв меня под руку, Сема повел к высокому статному мужчине сорока человеческих лет. Тот стоял, о чем-то задумавшись, с бокалом вина в руке.

– Интересный тип. Изучает погоду, и если ты ему приглянешься, обязательно расскажет о ней на неделю вперед.

– А если нет, – опасливо спросила я, приближаясь к магу-погоднику.

– Поздоровается и уйдет.

– Ого, – вот это нрав!

– Ага, – засмеялся Семинэль, но тут же посерьезнел.

Мужчина продолжал нас не замечать, хотя мы подошли вплотную.

– Господин Архинэль, – обратился Сема к нему.

Тот отвлекся, внимательно нас осмотрел и широко улыбнулся.

– Семинэль! – обрадовался он. – Как же мы давно не виделись! Ты совсем не заглядываешь в нашу башню.

– Да, – кивнул маг, – извините, когда-нибудь исправлюсь.

– Жду-жду, – сощурил он глаза и посмотрел на меня, от чего мое бедное сердце екнуло. – Что за прекрасную даму вы сопровождаете?

– Позвольте представить: мой хороший друг и гость в нашей стране- Оливия.

– Магия? – поднял он вопросительно брови.

– Создатель, – коротко ответил Сема.

– Коллега! – цокнул мужчина уважительно. – Редкость. Вам нравится у нас?

– Неплохо, – ответила я честно.

– Понимаю-понимаю, – закивал мужчина русоволосой головой. – В чужой стране всегда так. А я тут погоду изучаю. Знаете, завтра вечером к нам в гости заглянет сильная гроза с порывистым ветром. Старайтесь держаться ближе к дому. Все же осень на носу. Теперь грозы и ливни будут здесь частыми гостями. А вот в человеческих землях спокойнее. Но вы у нас еще погостите?

– Немного, – ответила я, с трудом сдерживая смех. А Семинэль своими легкими сжиманиями руки, в подтверждение своих слов, только сильнее раззадоривал мое веселье. – Спасибо, что предупредили о грозе. Мы с ней как-то не дружим. Я постоянно в это время оказываюсь на улице и влипаю в неприятные истории.

Господин Архинэль искренне рассмеялся.

– Рад, что предупредил вас. Кто предупрежден- тот вооружен.

– О, да! Теперь я готова ко всему.

Мой взгляд случайно упал в сторону двери, где я заметила Макианэля.

– Приятного вам вечера, Оливия. Надеюсь, наша страна оставит о себе приятное впечатление, – снова привлек мое внимание Архинэль.

Я одарила его благодарной улыбкой:

– Спасибо. Она уже заняла почетное место в моей памяти.

Мы расстались с гостем, но отойдя недалеко, Семинэль меня притормозил.

– Оливия, помни о нашей тайне, – шепнул он на ухо, заметив Макианэля.

– Помню, – недовольно отозвалась я, заглядывая в серые колдовские глаза.

Он улыбнулся, от чего у этих глаз появились маленькие морщинки, словно лучики солнца.

– Раз ты теперь не одна, я с легким сердцем тебя оставлю, – прошептал он и, легонько коснувшись губами моего лба, неторопливо побрел в гущу гостей.

– Конечно, – пробубнила я ему вслед.

Я внимательно наблюдала за приближением охотника и от чего-то стала нервничать. Он шел медленно, словно хищник, приближающийся к жертве. Смешно, но жертва и сама готова броситься в его объятья. И если бы не тайна Семы, то так и сделала бы. Но этот браслет, снова стал тяжелеть, поселяя во мне раздражение.

Макианэль подошел, обогнул меня и остановился так близко, что мое самообладание затрещало по швам. Позови он меня сейчас на край света и я, не задумываясь бы, пошла. Лишь бы с ним и лишь бы надолго. Попроси он меня рассказать о чем-нибудь, выложила бы все, как на духу. Да, я не надежна. И пусть. Так должно быть, когда рядом тот, кто дорог…

– Ты уже незнакомка или все еще моя Оливия? – игриво поинтересовался он.

Я подняла голову и посмотрела в его глаза, лукаво улыбаясь:

– Твоя? Хм. Надо бы подумать.

– Вот ответила бы по-другому, подошел бы первый вариант. А так… ответ очевиден.

– Ну ты нахал! – покачала я головой, принимая игру. – Когда это я стала твоей?

Он наклонился к уху и прошептал:

– Когда я коснулся твоих губ, Оливия.

По моей спине побежали мурашки, предатель-пульс подскочил, дыхание сбилось. Ох, и ведь все это он заметил!

– Ты сегодня прекрасна, лишь потому, что прекрасна всегда.

Я потеряла дар речи и вообще стала чувствовать себя глупо, но и пошевелиться боялась. Макианэль отстранился. Довольный произведенным эффектом, он взял мою безвольно висящую правую руку и поднес к губам. Легкий поцелуй, лукавый взгляд из-под опущенных ресниц и незамысловатая фраза, которая привела в чувство:

– Без одежды было бы лучше.

– Что? – возмутилась я.

Отпустив мою руку, он тихо рассмеялся.

– Я имел в виду перчатки, – невинно ответил.

– Макианэль, я тебя сейчас прибью! – зашипела я, густо покраснев.

– Прости, насчет одежды я пошутил. Просто тебя что-то беспокоит, решил отвлечь, – все еще довольно улыбаясь, он перекинул мою руку через свою и потянул за собой. – Идем, я знаю, где вкусное вино. Тебе не помешает, красавица.

Мы, как волнорез, двинулись в сторону столиков. И снова заинтересованные взгляды гостей. Я почти привыкла. Привыкла же?

– Скоро начнутся твои нелюбимые танцы, – напомнил охотник, хватая одной рукой два бокала вина и протягивая мне. – Я пришел на праздник, только в надежде, что один из них ты подаришь мне.

– Но раз только ради этого, я не могу отказать, – улыбнулась я и сделала глоточек.

– Что тебя беспокоит? – вдруг серьезно спросил Мак.

Я пожала плечами.

– Оливия!

– Не сейчас, – попросила его жалобно. – Ты обо всем узнаешь, обещаю. Но позже.

– Уверена? – нахмурился.

– Угу, – промычала в бокал, делая еще глоток вкусного вина. – Скрывать ничего не буду, поверь.

Охотника неожиданно отвлекли гости. И пока он разговаривал, я впадала в плохое настроение, которому способствовала отяжелевшая левая рука. Нет, Семинэлю я этого не прощу! По ушам надаю!

Музыка поменяла такт, люди освободили середину зала. Стали образовываться пары. Начались танцы. Я пробежалась глазами по гостям в дальнем углу. Аллинэль пила вино, устремив грустный взгляд на танцующих. Сема неподалеку от нее общался с пожилым мужчиной. Заметив меня, он вдруг широко улыбнулся и, явно извинившись, пошел ко мне. От чего Аллинэль, проследив за траекторией его движения, побледнела и, поставив бокал на ближайший столик, куда-то быстренько направилась. Захотелось провалиться на месте.

– Почему грустим? – спросил маг, остановившись рядом.

– Потому что мужчины слепы, – недовольно пробурчала я.

На лице Семы отразилось замешательство, но он тут же взял себя в руки и снова улыбнулся:

– Что случилось?

– Все прекрасно, – передразнила я. – Разве, что твой браслет меня мучает своей тяжестью. А Аллинэль расстроилась.

Семен тут же обернулся и, не увидев девушку, помрачнел.

– Куда она ушла? – хмуро спросил он.

– Не знаю, – пожала плечами.

– Тогда идем танцевать, – отмахнулся маг.

О, это верх логики! А еще меня в чем-то упрекают…

Безапелляционно взяв меня за руку, Семинэль повел в середину зала. Благо я когда-то была прилежной ученицей и все зазубрила, хоть и не отработала с партнером. Впрочем, ничего сложного. Но расслабиться, когда в тебе прожигают дырку несколько десятков пар глаз- нелегко. Но не зря говорят, что человек ко всему привыкает. К концу танца я уже широко улыбалась сероглазому магу и забыла про окружающих.

Вечер тек плавно, его омрачало лишь отсутствие Макианэля. Куда подевался охотник, я так и не поняла, но появившаяся Силь не дала заскучать. Она постоянно рассказывала что-то смешное. Наш задорный смех привлекал лишнее внимание, но я не могла держать себя в руках, так же как и Силь- перестать рассказывать.

– Когда же будет сам обряд? – спросила я девушку.

– А! Это уже скоро. Еще три танца и мы увидим нашу прекрасную пару, – ответила Силинэль и тут же выпила полстакана сока, который оказался лишним из-за чего девушка отлучилась.

Музыка успокаивала, вино расслабляло, даже одиночество стало приятным. Я наблюдала за лиэлями с нескрываемым интересом, пытаясь запомнить как можно больше об этом необычном народе.

– Не скучаешь? – раздалось за спиной.

– Не дают, – радостно ответила я.

– Ты мне танец обещала, Оливия.

– Сейчас?

– Да.

Я обернулась:

– Не против.

И снова середина зала, и снова в центре внимания. Но сейчас я никого не замечала, кроме того, кто одной рукой легонько касался пальцами спины, а второй крепко держал левую руку. Я уже мечтала покинуть этот мир искусственной красоты и вернуться «домой», к родному лесу и милой сердцу природе. Где тоже нелегко, но не так сложно, как здесь. Где я почувствую свободу и, возможно, быстрее разберусь с чувствами. Мои мысли снова потекли о голубоглазом охотнике, я расслабилась и… не уследила. Я не уследила!

Я не сразу поняла, от чего мою руку больно сдавили крепкие пальцы. Я позорно не заметила, когда Макианэль увидел еле просвечивающийся через кружево браслет. Я с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть от боли, с ужасом вглядываясь в злое лицо охотника, глаза которого сильно потемнели.

– Мне больно, – прошептала одними лишь губами.

– Как ты могла? – прошептал он сквозь зубы, сильнее сжимая мою ладонь. – Я ведь верил тебе.

– Позволь я все объясню, – прошептала в ответ, ничего не понимая.

– Что тут объяснять, Оливия? – спросил он с таким презрением, будто перед ним мерзкое чудовище.

Меня душили слезы и от боли и от обиды, и я с трудом их сдерживала. Страх холодом окутал тело. Танец стал казаться бесконечным.

– Завтра же ты сделаешь все, чтобы снять этот браслет, слышишь? – холодно спросил он. – Иначе…

– Иначе что? – спросила я ватными губами.

– Иначе я убью тебя, кошка. И сниму его с твоего тела, – зло процедил он сквозь зубы.

– Ты не посмеешь, – прошептала я ему, мотнув головой.

– Вот увидишь. А твой Семинэль, останется здесь навсегда, в наказание за то, что связался с оборотнем. Он ведь так этого не хочет.

– Я же не прощу тебя, – прошептала я ему. – Выслушай меня, я все объясню.

– Я больше не хочу слышать твой голос. И объяснения не нужны. Ты сделала свой выбор. Жаль, что я не сразу это понял.

Мою грудь разрывало от боли. Непослушная слеза потекла по щеке, но я продолжала смотреть в его холодные глаза, пока музыка, наконец, не затихла.

Он отпустил меня, церемониально поклонился и ушел.

* * *

Показалось, что мир потерял краски, исчезли запахи и звуки. Взяв очередной бокал вина, я спряталась в темном уголочке и тихо праздновала смерть половины своей души. Боль то нарастала, то исчезала, разум совсем отключился. Не было мыслей, не было эмоций. Лишь картина набирающего обороты постороннего веселья.

А потом начался обряд.

Я стеклянными глазами смотрела, как Ларинэль снимает браслет со своей левой руки и надевает на левую ручку счастливо улыбающейся Далиранэль. Шум, поздравления, магический дождь… Смысл происходящего дошел до меня не сразу.

Глава 3

Яркий свет проникал под закрытые веки. Я отвернулась от вредного луча и уткнулась носом в подушку.

Рядом кто-то тяжело вздохнул. Открыла глаза и повернулась обратно.

– Сема? – удивилась я, увидев рядом сидящего и очень уставшего мага.

– Привет, – грустно улыбнулся он.

– Привет. Ты что тут… – я прислонила руку ко лбу, пытаясь понять, что произошло и почему маг сидит рядом.

Мой еще сонный взгляд упал на часть кровати, с которой свисает шлейф платья. Воспоминания накрыли ледяной волной. Я прикрыла глаза:

– Что случилось?

– После обряда ты попросила проводить тебя в комнату, но у двери потеряла сознание.

У двери? По ощущениям, будто намного раньше.

– Ты просидел здесь всю ночь? – холодно спросила я.

– Да. Ты спала, но мне не хотелось тебя оставлять. Извини.

Я удивленно посмотрела на мага.

– Ты извиняешься за это? Спасибо, Семинэль, что был рядом.

– Не за что, Оливия, – всматриваясь в мое лицо, ответил он.

– А теперь иди спать. Тебе необходимо отдохнуть, – тоном, не терпящим возражений, сказала я.

– Прости меня, Оливия, – попросил он, сжимая свои ладони в кулаки, прикрыв глаза. – Я не сказал сразу, потому что боялся, что ты откажешься.

Я сглотнула набежавшие слезы и отвернулась, обняв подушку.

– Я обещала помогать и помогаю. Но было бы лучше, если бы ты все рассказывал! Я бы не отказала! – повысила я голос и, немного помолчав, спросила:– Когда там ваш следующий обряд?

– Послезавтра. И мы сразу же уедем, обещаю. И я сниму этот браслет.

– Хорошо, – прошептала я. – А теперь иди. Я хочу побыть одна.

Он постоял рядом еще немного, но ушел.

А я, зарывшись носом в подушку и накрывшись одеялом с головой, наконец-то отпустила свои чувства на волю и горько разрыдалась.

* * *

Когда истерика сошла на нет, а боль в душе заменилась пустотой, я приняла единственное верное, на мой взгляд, решение- уехать и дождаться Семинэля у господина Элиске. Смысла оставаться здесь нет, и для Семы так будет лучше. Раз сейчас я его Спутница, он обязан будет поехать за мной. Скорее всего, это и было целью плана Семинэля. Никто теперь не имеет права диктовать ему условия и задерживать здесь.

Но прежде, чем исчезнуть с территории этой страны, я все-таки должна выяснить подробности вражды между двумя братьями. Не потому, что это требует мое вечное любопытство. А потому, что хочется понять, за что я вчера так горько поплатилась, помогая другу.

Поэтому, встав, я привела себя в порядок, переодела платье, с помощью магии убрала следы слез, как научил Семен, и вышла из комнаты.

Конечно, Силь может быть где угодно, но интуиция подсказывала, что она все еще у себя. Я решительно подошла к двери и постучала. Открыл Вертанэль. Темноволосый мужчина приветливо улыбнулся:

– Вы к Силь?

Я кивнула.

– Проходите. Она в ванной, сейчас выйдет.

С разрешения Вертана я присела в кресло. Ждать пришлось недолго. Маленький ураганчик в длинном белом халатике влетел в комнату и, завидев меня, чуть ли не подпрыгнула от радости:

– Оливия! Утро доброе! Как хорошо, что ты зашла. Я не хотела спускаться к завтраку, все же вчера был тяжелый день. Теперь можно спокойно отпустить Вертана, – бросила она счастливый взгляд на мужа. – Ты же позавтракаешь со мной, Лив?

– Конечно, – заверила я.

Мужчина ушел, а мы спустя некоторое время принялись за принесенную еду. Я немного отвлеклась, развеялась, и почему-то стало неудобно перед девушкой за тему, которую хотелось поднять.

– Ты ведь пришла поговорить? – неожиданно спросила она, когда в разговоре возникла пауза.

Я удивилась преображению. Теперь передо мной сидела не «сладенькая» Силь, а спокойная и внимательная Силинэль.

– Да, – честно ответила, опустив глаза.

– Ты хочешь узнать о вражде между Семинэлем и Макианэлем? – спросила она, еще сильнее меня удивив.

– Хочу.

– Я ждала, когда ты придешь. Трудно не увидеть, как они оба к тебе относятся… Наверно, нелегко поддерживать общение с каждым одновременно?

– Очень, – призналась я, с надеждой посмотрев на девушку.

Она откинулась на спинку кресла и тяжело вздохнула.

– Я понимаю тебя, Оливия. Каждый из нас через это прошел и проходит до сих пор. Ведь все мы друг другу не чужие и относимся к одной семье. Но я могу их понять, в отличие от мамы.

– Ты расскажешь? – робко спросила я.

– Да, – улыбнулась она. – Сложно не заметить твои круги под глазами и припухшие веки, тщательно замаскированные магией. Опять что-нибудь натворили?

Я смущенно улыбнулась, на щеки набежал румянец. Впервые рядом с Силь я чувствовала себя так странно, возможно, немного неуютно. Но готова потерпеть, лишь бы понять, за что меня вчера так наказала судьба.

– Когда-то давно Мак и Семин были неразлучны, – ее глаза заблестели, но она улыбалась, погрузившись в воспоминания. – Они следовали по пятам друг друга. В Доме царило веселье. Я бы многое отдала, чтобы вернуть это счастье в наш Дом. Распри начались банально из-за того, что ребята влюбились в красавицу-лиэльку из влиятельной семьи. Постепенно они отдалились друг от друга. Тара была красива и умна, но я с ней общий язык найти не смогла- заносчива и вспыльчива, мне было не понятно как с ней общаться. Она отдала предпочтение Семинэлю. И знаешь, мы все верили в ее любовь. Макианэль тогда глубже ушел в работу. Начались проблемы с оборотнями. Опыта у него было немного, поэтому выследить было проблематично.

Силь взяв стакан воды, сделала глоточек.

– Прости, мне нелегко это вспоминать, – сказала она.

– Может быть, не стоит… – забеспокоилась я.

– Нет-нет, – перебила девушка, замахав рукой. – Все в порядке. Я знаю, что тебе это нужно. А никто кроме меня не расскажет.

Она убрала прядь волос со лба и снова удобнее устроилась в кресле:

– Однажды Макианэль пришел ко мне ночью, весь исцарапанный, в крови. Я отвела его в лабораторию, Аллинэль тогда еще ею не заведовала, а Семинэля не было дома. Один из знахарей помог мне обработать его раны. А когда мы остались одни, Мак сказал, что следы оборотня, которого он преследовал, оборвались у нашего дома. И он утверждал, что оборотень среди нас. Я решила помочь ему в расследовании, ведь это серьезно и страшно. Но конечно, пообещала не высовывать нос из дома, особенно по ночам. К тому же приближалось полнолуние, а в это время они очень опасны, звериная сущность берет верх.

Я кивнула, прекрасно понимая, о чем она говорит.

– Через несколько дней, Макианэль вновь пришел ко мне ночью. Но меня это только обрадовало. Я чувствовала, что принимаю участие в чем-то важном, – Силь довольно улыбнулась. – Но в ту ночь Макианэль спросил о Семинэле. И я не смогла не сказать, что он уже давно ночует у Тары. И знаешь, я подумала, что Макианэль приревновал. Он так разозлился. На следующее утро я слышала, как они ругались. Семинэль просил Мака не лезть туда, куда не просят, и прекратить выдумывать всякую чушь. Тогда я не поняла, о чем речь. А после Макианэль попросил меня держаться от Тары подальше, потому что следы оборотня ведут к ней. Знаешь, я не понимала, кому верить, ведь по ночам Семин был с ней. Могла ли Тара при этом бегать по лесу и окрестностям, уничтожая редкие виды животных и приближаясь к фермам в предгорье?

– Ты не поверила Макианэлю, – догадалась я.

– Нет, – опустила девушка глаза. – Семинэль утверждал, что Мак совсем свихнулся на почве ревности и никак не может понять, что Тару он не интересует. И я придерживалась этого же мнения. И Макианэль начал меня пугать. Он пообещал, что если девушка посмеет причинить Семинэлю вред, то убьет ее, не задумываясь. И пусть это будет предосторожность, пусть он ошибется и будет наказан по всей строгости закона, но не позволит Семинэлю погибнуть. Я испугалась, Оливия. И не поверила, когда Макианэль мне сказал, что он до нее добрался, но ничего не смог сделать, потому что жизнь моего брата в ее руках. Мне казалось, что Макианэль бредит. Да и выглядел он не очень. Вот я опять оправдываю себя.

Она закрыла лицо ладонями и долго сидела в тишине, да и мне было нехорошо. И я почти поняла, чем закончилась эта история.

Силинэль тяжело вздохнула и, убрав руки, посмотрела на меня:

– А он был прав. Макианэль единственный из нас всех был прав. В полнолуние он не выдержал и отправился в загородный дом Тары, предупредив об этом меня. Она там жила одна, ее родители предпочитали столичную жизнь. Я, чувствуя беду, подняла всех на уши и отправилась следом вместе с родителями и несколькими боевыми магами. Но когда мы пришли… было уже поздно. Девушка мертвая лежала на полу, ее руки были с нечеловеческими когтями, а в сердце воткнуто три серебряных ножа. Семинэль бледный сидел рядом с ней, его рубашка была пропитана кровью. А Макианэля я нашла неподалеку, в лесу.

– Это ужасно, – потрясенно прошептала я.

– Да. Знаешь, Тару рано или поздно все равно бы убили, но я не хотела, чтобы это сделал Макианэль. Одно дело убить оборотня в его родной ипостаси, совсем другое- знакомого, который многим лиэлям дорог. Да и редкость это, чтобы лиэль был чистокровным… Тара предполагала, что скрывать всю жизнь она не сможет, поэтому и решила подобраться к охотнику поближе, чтобы отвести от себя подозрения. Семинэль был хорошим прикрытием. Ведь ему все верят, он бы ее защитил. Я не знаю, любила ли девушка его, но он ее любил. И не простил Макианэлю это убийство. Ведь Тара еще не убила ни одного лиэля.

– Но с каждым годом, если не ограничивать, звериная сущность становится все сильнее, – напомнила я. – А, судя по всему, Тара ограничивать себя не собиралась. Иначе не скрывала бы.

– Да, – согласилась Силь. – Когда-нибудь она бы потеряла контроль. Это все понимают. И не известно, не охотилась ли она на землях людей. Тут можно только гадать. Но Семинэль считает, что можно было Таре помочь. У каждого своя правда. Только вопрос: оставила бы девушка в тот вечер Семина в живых? Она ведь угрожала и распорола ему бок. Макианэль не убийца, Оливия. И он очень изменился, но Семинэлю все равно.

– Я понимаю, – заверила я. – И мне жаль, что так вышло.

– Мы скучаем по Семинэлю. Мама себя изводит и Аллинэль страдает. Он же любит ее, глупый, но зачем-то сопротивляется, – всплеснула девушка руками.

– Знаю, – грустно прошептала я. – Не стоит его торопить. Он обязательно вернется.

– Я не тороплю, но с мамой справиться не могу. Она вечно что-то придумывает, – пожаловалась Силь, качая головой. – Знаешь, я сначала подумала, что Семинэль в тебя влюблен. А теперь не понимаю всего, но вижу, что нет. Хотя…

– Мы просто друзья, – привычно отчеканила я.

– Ты хорошо на него влияешь, Оливия. Это все видят. Но мама боится, что он уйдет за тобой.

– И он уйдет, – подтвердила я, наливая в стакан воды. – А я помогу, Силь, потому что обещала. И прошу тебя его понять. Он хочет всего лишь свободы в своих действиях и решениях.

– Я понимаю, – устало ответила девушка.

– Помоги мне, Силь. Мне нужно сегодня же покинуть вашу страну.

Силинэль нахмурилась и, встав, засеменила по комнате:

– Зачем? – спросила она, остановившись рядом.

– Я не могу объяснить. Но поверь, это нужно. Думаю, после моего отъезда вы и так обо всем узнаете. Но Семинэлю будет лучше, если я буду среди людей. Он ко мне вернется.

– Послезавтра он уже будет свободен, и вы сможете уехать вместе.

Я усмехнулась. Если бы… только Макианэль не желает элементарно выслушать меня. Я не боюсь за себя, знаю, что он не посмеет причинить мне вред, но подвергать опасности свободу Семинэля не буду. Да и не могу я видеть Макианэля. Не могу. Не сейчас. Понимаю, что ему сейчас не сладко, и возможно, когда-нибудь смогу простить. Возможно, и он простит меня. Но сейчас, закрывая глаза, я вижу только его взгляд, полный презрения. И от этого больно. Я ведь не оборотень, и он это знает. Почему же требуя доверия, не доверяет сам?

– Помоги мне, Силь. Если я останусь, у Семинэля меньше шансов уехать.

– А что же Макианэль? Вы поссорились?

– Немного, – поморщилась я. – Все уладится. Но сейчас мне надо уехать. Все равно придется.

– Хорошо, – вдруг сдалась она. – Что для этого нужно?

Я кратко описала Силь свой план и вернулась в комнату, чтобы собрать вещи. Девушка должна подготовить коня и разрешение на выезд из страны.

Меня переполняли нетерпение и страх. Я боялась, что кто-нибудь из мужчин решит меня навестить. Через час Силь принесла дорожный костюм. Он оказался великоват, но это лучше, чем платье.

Как только девушка ушла, я подошла к тумбе, где лежали подарки от Макианэля. Сначала хотела их оставить, но потом… сгребла все в сумку. Мне не хочется его оскорблять глупыми поступками, если понадобится, вернуть смогу и при встрече, которой все равно не избежать. А там, может быть, и боль поутихнет…

* * *

Как только время перевалило за полдень, я и Силь, пользуясь узкими потайными ходами здания, побрели к выходу. Шли мы долго, освещая себе путь магическими шарами, а вышли далеко за пределами Дома, у подножия горы. Отсюда из города убегала узкая дорога. Невысокий юноша придерживал уже знакомого мне коня, чему я несказанно обрадовалась.

– Ты дойдешь одна обратно? – спросила я девушку.

– Меня Лер проводит, – кивнула она на парня.

– Это хорошо, – расслабилась я.

Мы пристегнули седельную сумку и замерли друг напротив друга. Прощаться не хотелось, и я уже знала, что буду скучать по этой замечательной зеленоглазой девушке.

– Обещай, что навестишь меня, – попросила она. – Мы с мужем скоро уедем в Дом Мажар Мадэ. Ты же там еще не была…

– Не была, – кивнула я, чувствуя, как в душе скручивается слабая боль. – И если судьба будет добра, то обязательно к вам приеду.

– К тебе она будет добра, – заверила Силь. – И, надеюсь, ко мне тоже. Ведь я тоже хочу узнать твою историю, Оливия.

Она лукаво улыбнулась и крепко меня обняла.

– Спасибо, Силь, – прошептала я ей. – Я обязательно все тебе расскажу. Главное- чтобы эта история хорошо закончилась.

Мы отстранились друг от друга. Никогда бы не подумала, что будет так тяжело на сердце.

– Послушай, а что сказать Макианэлю и Семину? – вдруг спросила Силь.

– Скажи как есть, – пожала я плечами. – Я же не собираюсь ни от кого прятаться и бегать. Всего лишь хочу быть уверенной, что твой брат получит то, о чем мечтает.

– И немного подумать в одиночестве, не так ли? – хитро сощурила девушка глаза.

– От тебя сложно что-либо скрыть, – засмеялась я.

– Они не оставят тебя одну, – поморщилась Силь. – Вот увидишь.

– Не думаю, особенно после вчерашнего, – задумчиво ответила я, вспоминая неприятности вечера.

Мы в очередной раз распрощались, и, запрыгнув на коня, я поскакала по сильно укатанной узкой дороге домой. Я, наконец-то, возвращаюсь домой. Под этим словом я всего лишь подразумеваю мир людей, ведь в свой родной дом вернусь еще очень нескоро.

* * *

Диск солнца уже поравнялся с верхушками деревьев приближающего очередного леса, когда вдалеке слева заметила угрожающего вида тучу. Со своими переживаниями я совсем забыла про предостережение мага-погодника.

Остановив коня, спешилась, опасливо косясь вперед. Ведь дальше дорога свернет прямо навстречу приближающемуся урагану.

Я бросила взгляд назад. Нет, возвращаться глупо. А вперед двигаться- страшно.

– Ну что делать будем, конь мой верный? – шутливо спросила я, поглаживая ладонью умную черную морду. – Молчишь? Вот и я не знаю, как быть.

Оставаться посреди открытого поля в любом случае опасно. Нужно добраться до леса.

Я достала и надела плащ, запрыгнула в седло. Лес приближался не быстро, ветер усиливался с каждой минутой. Темная туча давно скрыла еще не севшее солнце, которое отлично заменила молния.

– Давай, Серка! – поторопила я коня, который все норовил притормозить.

Не успели мы въехать в лес, как тяжелыми каплями забарабанил дождь. От громких раскатов грома я пригибалась к коню, который совершенно не хотел скакать дальше, пританцовывая на месте. Он не желал углубляться в лес, не понимая, что мы стоим в опасном месте. Сильный ветер ломал ветки, листья летели в лицо.

– Ну давай же, Серка, еще немного и потом спрячемся! – прокричала я.

Конь все же вновь полетел вперед, ловко перепрыгивая через поваленные деревья. Плащ, раздуваемый ветром, перестал спасать от проливного дождя. Я промокла насквозь и уже плохо видела дорогу. Решив остановиться и спрятаться от разбушевавшейся грозы, натянула поводья, но Серка по непонятной мне причине, только набирал темп.

– Эй! – прикрикнула я. – Остановись же! Гроза почти над нами!

Но конь не слушался, совершенно не обращал на меня внимания. Яркая вспышка перед глазами, треск, и воздух заполнился разлетевшимися щепками дерева. Конь остановился. Я взвизгнула от боли, и отпустила поводья, закрыв руками лицо. И тут напуганный Серка встала на дыбы, но все, что я успела сделать- бросить стремена и бессмысленно схватиться кончиками пальцев за мокрую гриву, которая тут же из них выскользнула. Зажмурив глаза, я полетела вниз.

* * *

– … и если бы могла, я бы выпорола тебя, – долетело до моего слуха откуда-то издалека.

Я с огромным трудом открыла глаза. Яркий свет слепил, и тяжелые веки не желали подниматься.

– О! – воскликнул знакомый раздраженный голосок. – Наконец-то!

– Что? – хрипло спросила я.

– Ни что, а где! – грубо поправила Мария.

– Опять в обмороке? – с трудом соображая, пришла к выводу.

– В нем самом. Посреди леса, в грозу! Оливия, как ты могла?

Я приподнялась на локтях. Голова немного закружилась, сильно захотелось пить.

– Вода там же, где и в прошлый раз, – раздраженно напомнила кошка, которая расхаживала вдоль кровати, нервно дергая хвостом.

Аккуратно встав, я дошла до небольшого столика и осушила два стакана.

– Лучше? – раздраженно спросила Мария.

– Гораздо, – кивнула я.

– Зачем ты уехала? – требовательно спросила она.

Я потерла пальцами лоб и присела на кровать.

– Ты же все видела, – сказала ей.

– Видела! – подтвердила женщина. – Оливия, я всегда считала тебя умной рассудительной девушкой и в жизни бы не подумала, что ты сможешь совершить столь глупый поступок! Ты, которая всегда решает проблемы сразу, не откладывая на потом!

– Что здесь решать? – вспылила я. – У меня есть друг, которому я хочу помочь. Если бы не гроза, все было бы в порядке!

Кошка смешно замахала головой.

– У тебя есть мужчина, который тебя любит, и с которым ты плохо поступила.

– Я плохо? – возмущенно воскликнула я, вскочив с кровати. – Это не я ему угрожала!

– Он никогда бы не выполнил свою угрозу, и ты это знаешь. Ты сделала ему больно, – уже спокойно ответила Мария, присев напротив и обвив хвостом передние лапы.

Я тоже села. Мое самочувствие заметно улучшилось, видимо, злость и обида помогли.

– Я еще ничего ему не сделала, – запротестовала в ответ.

– Да как же с тобой тяжело! – вдруг прошипела кошка. – Ты совсем помешалась на своем Семинэле, который и в грош не ставит твои интересы и чувства! Открой же глаза!

– Открыты, – фыркнула я. – Я хотела ему объяснить, а он и слушать не стал.

– А ты бы стала, Оливия? – спросила Мария. – Посмотри же на ситуацию его глазами. Он влюблен в женщину, которая не так уж активно отвечает ему взаимностью, а потом вдруг узнает, что она стала спутницей его врага.

Я опустила голову, посмотрев на свои трясущиеся руки и сглотнула, подступившие к горлу, слезы.

– Я не знала, что означает этот браслет, – прошептала в свое оправдание.

– И в этом виноват Семинэль. Но ты же его тут же простила. А Макианэля даже не попробовала понять. Зачем ты уехала? – поинтересовалась Мария.

– Не знаю. Хочется побыть одной. Да и Семинэлю так будет лучше.

– Опять Семинэль! – воскликнула она, от чего я даже вздрогнула. – А Макианэль как же? Кто он для тебя?

Я молчала, не зная, что ответить.

– Вот видишь! Семинэль – друг, а Макианэль, видимо, никто. И еще что-то от него требуешь?!

– Вовсе нет! – запротестовала я.

– Знаешь, почему ты не можешь ответить? Потому что, признавшись в своих чувствах, ты боишься обидеть Семинэля. Вот только приоритеты расставлены неправильно, Оливия.

– Не обидеть, а расстроить. Ему и так тяжко, – тихонько проговорила я, боясь праведного гнева моей второй ипостаси.