Kitabı oxu: «Принц империи демонов»

Глава 1

Личный борт принца Нардэна миновал периметр резиденции Мезамеросов и плавно опустился на посадочную площадку в дворцовых садах. Из диспетчерской порта наблюдали за его приближением и невесомой установкой шасси корабля на платформу. Даже если бы не модель представительского класса, предназначенная для особ императорского рода Мезамеросов, диспетчеры могли бы узнать, кто за управлением просто по грациозному заходу на площадку. И по тому, что связи с летакором до сих пор не было. Чёрный зеркальный корпус над кабиной отражал огни башни порта и ажурное освещение роскошных садов, в которых утопали здания резиденции.

Принц Нардэн покинул территорию почти десять часов назад, как обычно не сказав никому куда направляется и зачем. Поднявшись на борт своего корабля, он отключил связь и, не дожидаясь разрешения на взлёт, ушёл в небо. Ровно так же вернулся. Но это было его обычное поведение и не вызывало вопросов. А даже если бы и вызвало…

Старший офицер воздушного порта взглянул на проекционное полотно и яркую точку от луча, мигающую в ожидании открытия канала связи с прибывшим кораблём, и подумал о том, что при всём интересе императорского двора к тому, куда периодически исчезает старший сын его величества великого правителя императора Мельседея Мезамероса, никто не имеет полномочий спросить об этом.

Пиктограмма радиоканала наконец зажглась на полотне, показав, что корабль открыл радиосвязь.

– Принц Нардэн, – немедленно обратился старший офицер, – с возвращением. Могу я прислать конвой для вашего сопровождения?

Лучи проектора оставались в одной точке полотна, показывая, что проекторная связь так и остаётся недоступной. Похоже, его высочество не хотел никого видеть и представать перед глазами офицеров тоже. Но он ответил голосом:

– Не нужно. Спасибо.

– Да, ваше высочество, – старший офицер сразу прекратил сеанс, чтобы не докучать принцу настойчивостью.

Корпус корабля оставался литым закрытым, и под чёрным зеркальным покрытием кабины не было видно ничего. Зная это, Нардэн не опасался, что кто-то увидит его и оставался в кресле, свободно раскинув руки на гибкие дуги подлокотников и откинувшись на спинку. Одну ногу согнул и упёр в консоль управления, вторую вытянул и поставил на пятку.

Со стороны, наверное, было бы смешно увидеть его в такой позе, но сейчас ему хотелось остаться на некоторое время именно так – свободно, как удобно, как хочется. Ещё можно дать себе мгновения на этот отдых, ещё можно накопить каплю сил для собственной веры в то, что он сможет сделать всё, что задумал.

За бортом, сквозь панорамный фонарь кабины, принцу было прекрасно видно остальные площадки дворцового порта. Платформы приёма представительских летакоров располагались выше остальных, а уровнем ниже блестел борт транспортного корабля. Опознавательные знаки на носу и боках судна говорили о том, что оно прибыло из провинции Ратия. Экипаж находился в кабине, рампа поднята – и это значило, что они готовятся к взлёту, а привезённый «груз» уже снят с борта и отправлен на приёмку во дворец.

Нардэн, наконец, поднялся с кресла. Плавно отъехала створка люка, открывая салон, и выдвижной трап коснулся поверхности площадки. Принц, покинув корабль, зашагал в главный корпус дворца мимо башни портового комплекса.

Диспетчеры проводили глазами высокую и очень худую фигуру старшего Мезамероса. Ткань чёрного кафтана до колен, украшенная золотым орнаментом по плечам и подолу, плотно облегала талию принца и развевалась при его шагах, отчего его болезненная худоба была очень заметна.

На парадном крыльце его встретили. Управляющий дворца – вельможа Талан Брачис, вышел на главную лестницу в окружении десятка слуг и спускался навстречу. Оказавшись на нижних ступенях, слуги встали на колени, а вельможа поклонился его высочеству и произнёс:

– Мой господин, как всегда один, без охраны за территорией дворца. Я обязан напомнить, что вы нарушаете приказ вашего отца.

Нардэн принял поклон, ответив на него лёгким наклоном головы:

– Напоминание не бывает лишним, Талан. Спасибо.

Брачис вопросительно поднял бровь, ожидая хоть какого-либо возражения на свои слова, но потом улыбнулся:

– Я всегда забываю, ваше высочество, что говорить с вами, это совсем не то же самое, что говорить с другим Мезамеросом.

Нардэн не ответил на это, но Талан заметил изгиб улыбки на бледных губах принца, покрытых сухожильной плёнкой гресс-жилы, и этого было достаточно. Оба зашагали по лестнице наверх. Слуги следовали в нескольких шагах позади.

У массивных створок дверей офицеры стражи поклонились принцу и управляющему. Полковник, возглавляющий корпус охраны дворца, поприветствовав его высочество, доложил, как требовалось:

– Порядок резиденции не нарушен. Прибыл борт Ратии с партией рабов для императорской трапезы. Его высочество принц Обран вернулся с прогулки час назад, находится в первом крыле дворца, в зале осмотра и распределения.

Нардэн принял доклад наклоном головы и добавил словами:

– Благодарю, полковник.

Офицер отступил специальным шагом, уходя с пути принца, но попросил:

– Позвольте сопроводить вас, ваше высочество.

Конвой императорской особы полагался при любом передвижении, как за пределами дворца, так и в его стенах. Но принц Нардэн регулярно отказывал офицерам императорской стражи в соблюдении этой обязанности, предпочитая оставаться один.

Зная это, полковник спросил разрешения, чтобы следовать за ним, и на этот раз получил его. У Нардэна не было повода отказаться.

В сопровождении вельможи Брачиса, офицеров стражи и слуг, принц вошёл в главный зал, предназначенный для приёма гостей резиденции, прибывающих через воздушный порт. Это был парадный атриум под стеклянным куполом, сквозь который сейчас рассыпало лучи уходящее в вечер солнце.

Центральная арка вела дальше во дворец, но, войдя, Нардэн обратил внимание на один из боковых проёмов. Лестница за ним спускалась в нижерасположенный зал приёмки, оделённый от атриума стеклянной стеной. Двери туда были открыты, и поэтому доносились звуки из следующего помещения – зала осмотра и распределения рабов.

Нардэн остановился, оглядев происходящее за стеклом. Характерный вид творившегося там действа был привычным. Как и во дворце правителя в столице империи Азор-сура, так и здесь, в резиденции принцев в городе Ирида, процесс отбора на трапезу или в услужение проходил одинаково.

Отец и брат Нардэна следовали традициям, вкусам и своей сути, как и все эгрессеры. И поэтому женские крики, раздающиеся из несомкнутых до конца дверей зала осмотра и распределения, не удивляли. Там стояли офицеры личной стражи Обрана, а на полу сидели девушки и юноши, одетые в простую белую одежду из грубой ткани, глядя в свои колени.

Поза, положенная ожидающим решения своей судьбы. Это и есть груз из провинции Ратия – молодые мужчины и женщины, добровольно жертвующие свои жизни или отобранные во время жертвенной жатвы последователей. Но независимо от способа их отбора, все они одинаково – рабы, и теперь их жизни служат для нужд императорской семьи – пищи и удовольствий.

В зале приёмки находилось и с десяток слуг Обрана. Всего с десяток. Значит, остальные с ним на дегустации. Младший Мезамерос любил выставлять напоказ свою суть эгрессера. Отец поощрял это, ведь и сам делал так же. Оба собирали зрителей на свою трапезу, чем больше – тем лучше. В императорском дворце в столице Эр-ментале правитель устраивал знаменитые пиры Мезамеросов, приглашая на них знатные семьи.

Нардэн наблюдал ещё мгновения и взглянул на вельможу Брачиса:

– Трапеза младшего принца назначена на следующей неделе.

– Так и есть, – подтвердил Талан. – Но он уже голоден. Потребовал дегустацию.

Нардэн обвёл глазами зал приёмки. Не все, из сидящих на полу людей, попадут в эту трапезу и могут рассчитывать на то, что останутся живы до следующей и до последующей за ней. А с этим и возможность выжить во дворце эгрессеров повышается с каждой новой трапезой, которую им удастся миновать. Девушки и юноши могут стать слугами в этих стенах или постельными игрушками Обрана. Ни то ни другое не гарантирует жизнь, но она может продлиться сколько-то. Те же, кто попал в эту дегустацию, идущую прямо сейчас, обречены.

Нардэн внезапно вздрогнул и замер, немедленно подавив эту дрожь. Вздрогнул от того, что женский голос, раздававшийся из приоткрытых дверей, стал истошными воплями. С лёгкой яростью, подразнившей сознание, принц отвернулся и сделал шаг. Слуги и офицеры стражи проводили его глазами, но внезапно… его высочество остановился.

Уже после своего шага прочь отсюда Нардэн внезапно осознал, что с него хватит. Этот крик он не оставит без внимания. Каждый раз он предает заповеди, которым должен и хочет следовать. Да, это связано с тем, что он бережёт свою жизнь. Но раз он решил действовать наконец и что-то изменить, то сейчас – лучший момент.

Нардэн слышал голос женщины, и дрожь его тела была незаметна только потому, что биотоки в нём были слишком мощными, а сокращения мышц быстрыми и короткими. Собственная уверенность отозвалась болью в нервах. Сейчас точно лучший момент, и он зря ждёт другого.

Прошли мгновения. Все по-прежнему стояли в полупоклоне, провожая принца, который неожиданно не ушёл. Слуги застыли в нижайшем положении, офицеры стражи всего на чуть-чуть выше них. И все ждали, потому что его высочество, кажется, заинтересовался происходящим больше, чем обычно.

Все знали, что старший Мезамерос никогда не присутствует ни на дегустации, ни на трапезе, но внезапно, уверенным шагом он направился в зал приёмки. Вельможа Брачис и слуги дворца поспешили за ним. Офицеры стражи замкнули эту спонтанную процессию, и все вместе с принцем спустились в помещение, заполненное рабами.

Его высочество прошёл мимо стоявших на коленях людей к следующим дверям, где находились уже офицеры личной стражи Обрана.

Старший из них – майор, немедленно поклонился принцу, но остался на месте, продолжая загораживать его путь. Он не отошёл и когда Нардэн оказался в шаге от него.

– Ваше высочество, – офицер стоял в низком поклоне, не поднимая головы. – Я прошу простить меня, но принц Обран велел никого не пускать.

Тишина, установившаяся в помещении была абсолютной. Только стоны и крики женщины из соседнего зала не смолкали.

Майор незаметно сглатывал и пытался держать маску спокойствия на лице, но усилия были тщетны. В напряжении замерли все люди в страже Обрана.

Брачис молчал с полным пониманием того, что они не имеют права нарушить приказ прямого командира, коим для них является Обран. И даже старший принц не имеет полномочий заставить их ослушаться своего непосредственного господина.

Замершие на полу девушки и юноши задержали дыхание в присутствии его высочества. Смотреть на него и поднимать голову без разрешения было запрещено, поэтому все следили за переливами блеска в золотой вышивке, украшавшей подол его кафтана, и разглядывали чёрные армейские сапоги с рифлёной подошвой.

Молчание затянулось, и майор всё-таки чуть поднял голову. Нардэн с лёгкой улыбкой на губах ждал именно этого. Вслед за старшим головы подняли остальные офицеры, ожидая реакции принца. Она могла быть самой разной – от нормальной до уничтожающей. Встав на его пути сейчас, они все заочно подписали себе смертный приговор.

– Хорошо, – Нардэн улыбнулся. – Никого и не пускай.

Он сделал шаг вплотную к майору, заставив того выпрямиться и отвести голову назад.

– Но кажется, ты хочешь сказать, что это касается и меня? – улыбка не уходила с лица принца, но угроза в ней была явной. – Я никто?

Напряжённые мышцы на лицах людей стали каменными.

– Я не могу, ваше высочество, – сдавленно прошептал майор. – Я не могу уйти с вашего пути.

Нардэн убрал угрозу из улыбки. Офицеру стоило невероятной силы воли отказать ему. Это достойная преданность, хотя и недостойному господину.

– Вот так и стой, – насмешливо произнёс принц.

Люди, замершие в ожидании реакции его высочества, наблюдали за тем, как он завёл руки за бока майора. Тот просто перестал дышать от такой близости. Но ладони принца не коснулись его, а оказались за его спиной. И едва заметная сверкающая дымка, сгустившись в воздухе, толкнула створки. От невесомого энергоприкосновения они распахнулись настежь.

Нардэн засмеялся выражению лиц офицеров и, обойдя майора, вошёл в дегустационный зал. Первое, что увидел здесь – два тела под столом.

Люди, оставшиеся за спиной принца, а это все офицеры стражи, слуги и рабы теперь тоже могли посмотреть на происходящее. На долю секунды испытанные чувства успели пропитать их лица. Нардэн уже не раз замечал такое. Так происходило, когда разные эмоции убивали друг друга в сознании. Воспитанное учением Мезамероса послушание – абсолютное подчинение господину-эгрессеру и святая вера в необходимость и правильность служения ему, прямо сейчас сражалось со страхом смерти и неприятием того, что погибают невинные.

Принц Обран сидел на дегустационном столе, подмяв под себя девушку, держа её ладонью под живот и крепко прижав обнажёнными ягодицами к себе. Грессами на губах он впивался в голую спину рабыни всего на секунды и переходил к новому месту, оставляя ожог. Девушка не вырывалась, послушно стояла на коленях, наклонившись грудью к поверхности стола, и, вытянув руки, держалась за край. Но кричала на каждое прикосновение принца и стонала после него, потому что испытывала боль и не могла выдержать это. Её руки и плечи, и красивую оголённую грудь усыпали пятна ожогов.

Придворная дама Тэда Манора – управляющая гарема принцев, стояла вместе с наложницами Обрана поодаль, наблюдая за дегустацией новой рабыни. Увидев входящего принца Нардэна она немедленно присела с наклоном головы. А наложницы и слуги Обрана уже были на коленях. Во время питания эгрессера – это наиболее безопасное положение. Устав поведения слуги не зря предписывал прижиматься к полу.

– Дама Тэда, – Нардэн проявил уважение к управляющей гарема, поприветствовав её.

Госпожа над всеми наложницами и служанками дворца выпрямилась, красиво расправив обнаженные плечи. Её платье, сегодня тёмно-фиолетовое, как всегда было безупречным, как и сама женщина. Чёрные волосы до самых коленей сплошной гладкой волной струились по ткани вышитого золотом наряда, облегающего её высокую, статную фигуру. И яркие цвета макияжа подчеркивали природные изящно-тонкие черты лица. На губах блестело цветное сиреневое масло.

Принц Обран, восседающий на столе со своей жертвой, конечно заметил, что двери открылись и, подняв глаза, увидел брата. Грессы при этом от девушки не оторвал, лишь глубже вонзил их в её спину, заставив снова взвыть от боли.

Нардэн молчал мгновения, щурясь глядя на брата. Тот уже насытился. Два тела на полу принадлежали девушке и юноше, оба обожжены до черноты и иссушены. Такого количества поглощённого биотока эгрессеру вполне достаточно на неделю.

Жилы на груди и животе Обрана просто горели красным сиянием, показывая, что он переполнен энергией и сейчас наслаждается не питанием, а самой рабыней.

Девушка в его объятиях была красива, и это было заметно даже несмотря на её заплаканное лицо. На её теле уже проявились участки усыхающей кожи и тёмные пятна, там где поражение глубоко затронуло мягкие ткани. Пока это не смертельно, но если Обран заиграется, а такое случалось, то может убить свою жертву.

– Брат, – мягко произнёс Нардэн, – поговори со мной.

Смех Обрана с занятым ртом прозвучал глухо, и, сделав ещё одно всасывающее движение, он всё-таки оторвался от рабыни. На его губах, кончики множества микрошипов, венчающих мягкие присоски, втянулись под сухожильную оболочку, скрывшись из виду, и так же погрузились в тело грессы на груди. Принц убрал руку из-под живота девушки, перестав держать её, и она упала на стол, сжимаясь в позу зародыша.

Обран вытер губы.

– Мой братец, принц-тень, чего ты хочешь? – недовольно произнёс он.

Нардэн, наблюдая за братом, видел, что он не закончил получать удовольствие. Одежда на нём была расстёгнута, штаны приспущены и половой орган обнажён. Когда девушка легла на бок, сжимаясь, она вложила ладони меж своих ног, закрываясь от него. Обран использовал все грессы для высасывания биотоков из её тела, и на гениталиях тоже. Но судя по всему, пока только снаружи. Иначе, если бы он обжёг рабыню изнутри, она сейчас не смогла бы молча справиться с болью или потеряла бы сознание.

– Хочу попросить тебя отпустить эту девушку, – произнёс Нардэн.

Его слова поразили всех. Люди удивлённо переглядывались, и даже вельможа Брачис весьма удивился сказанным. Поведение принца сегодня было совершенно необычным. Дама Тэда вопросительно подняла чёрную изогнутую бровь, тем самым адресовав свой вопрос Талану, но тот отрицательно покачал головой, не зная, в связи с чем его высочество заявил такую просьбу.

– Что? – выразил общее удивление сам Обран. – Ты прервал мою трапезу, чтобы вырвать кусок из моего рта? Брат, ты давно растерял своё достоинство, но я не думал, что до такой степени.

Младший принц внезапно рассмеялся:

– К тому же я не собираюсь доканчивать её, она останется для длительного пользования.

Он окинул взглядом спину рабыни, которая, тяжело дыша, уткнулась носом в стол, взял её за светлые волосы и, резко потянув, заставил встать на колени. Девушка застонала, а Обран развернул её лицом к себе.

– Неожиданно красивый экземпляр, – усмехнулся он. – Прямо создана для пользования.

Принц наклонился к заплаканному лицу девушки, и это вызвало у неё дрожь.

– Не надо… господин… больше не надо… пожалуйста! – она зарыдала в голос на последнем слове, видя, как губы Обрана краснеют.

Он выпускал грессы и со стороны это не выглядело пугающе. Наоборот, освобождаясь из-под тонкой сухожильной пленки, они вспыхивали красной биолюминесценцией и красиво переливались сиянием. Красиво для тех, кто не знал, какую боль может причинить поцелуй эгрессера.

– Обран, – мягкий голос Нардэна заставил младшего принца недовольно вздохнуть, но всё же остановиться и взглянуть на брата исподлобья.

– Ты причиняешь боль ей, – произнёс Нардэн.

Обран, нахмурившись, разжал пальцы, которыми держал волосы рабыни, и грубо толкнул её вниз, едва не ударив грудью о стол, а сам грациозно спрыгнул с него. Его тело просто распирало от энергии. Мышцы приобрели сильно округлые формы, светлая кожа была упругой и свежей, казалась чисто отшлифованным гибким полотном, густые иссиня-чёрные волосы спадали на лоб и от своей гладкости отражали блики света. В голубых глазах поблескивали искрящиеся дорожки – тонкие жилки биотока.

– И что? – произнёс Обран, отвечая на слова Нардэна.

При этом взял рабыню за шею и поднял. Разорванное платье упало в неё, оставив полностью обнажённой.

– Твоя жизнь принадлежит дому Мезамеросов, это так? – спросил младший принц.

Девушка сипло прошептала:

– Да, господин.

На лице Обрана играла улыбка:

– Ты – собственность дома Мезамеросов, возрадуйся этому и благодари.

Рабыня молчала, едва дыша.

– Благодари, – жёстко повторил принц. – Скажи: благодарю, мой господин, что взял меня в пользование.

Он привлёк девушку к себе, насмешливо глядя на её заплаканное, опухшее от слёз лицо.

– Благодарю… – прошептала она, и в её больших зелёных глазах, сверкающих, как зеркала, появился ужас, потому что на губах Обрана опять вышли грессы.

Но вонзить их в губы рабыни он не успел. Совершенно неожиданно для всех, Нардэн молниеносно шагнул к брату и своей ладонью, неярко вспыхнувшей красным сиянием, накрыл его рот.

Но это было не просто касание. Это был короткий удар прямо в тонкие шипы на губах. И каждый из присутствующих смог представить насколько это больно, потому что Обран подался назад с воплем, отпустив девушку и подняв руку к лицу.

В одно мгновение испытанная боль и унизительный удар привели его в ярость, отчего энергетическое поле его тела немедленно проявилось. Принца окутало сияние, и мощный импульс изошёл от него, прожигая воздух. Люди в обоих залах просто попадали на пол, спасаясь от гнева эгрессера. Его ярость была направлена на брата, но совершенно бесконтрольный удар накрыл бы всех. Только… этого не случилось.

Принц Нардэн молниеносно вскинул руку, испуская из ладони витиеватый разряд, вспыхнувший чистым серебристо-белым светом, который неожиданно… рассеял свечение энергоудара на мелкие искры. Будто волна нарвалась на камень и разошлась на брызги, потеряв свою мощь.

Вельможа Брачис и офицеры, увидевшие такое, замерли, поражённо глядя на старшего Мезамероса. Но выражение их лиц не шло ни в какое сравнение с лицом самого Обрана. Тот стоял, открыв рот и тяжело вдыхая воздух.

– Ты не можешь, – прошептал младший принц, – обладать такой силой… Ты не питаешься, не берёшь любовные токи наложниц, ты пуст! Ты не можешь иметь такую энергию!

Обран внезапно замер, ярость и удивление на его лице сменило злое удовольствие от догадки:

– Есть только одно объяснение…

Все присутствующие наблюдали за тем, как насмешливая улыбка принца Нардэна сходит с его лица, но и всё же она осталась, когда Обран прошипел:

– Ты пожираешь падаль! Ты питаешься умирающими! Интересно, только людьми? Или животными тоже? Да?

Нардэн выдал в ответ на это лишь презрительный вздох.

– Ответь мне! – рычал младший принц. – Куда ты исчезаешь? Ищешь себе пищу там, где никто не увидит, как ты сосёшь последний биоток из больной плоти?!

– Я забираю у тебя эту рабыню, – произнёс Нардэн, не собираясь отвечать на вопрос.

– Зачем она тебе?! – взревел Обран, не в силах совладать с яростью за своё унижение: – Если привык к вкусу падали, ты не оценишь сладкую рабыню! А её любовную энергию ты даже не сможешь взять! Ты же не способен взять женщину! Ты импотент!

– Не переживай за меня, брат, – спокойно заметил Нардэн. – Переживай за свой рот. Он ещё долго будет не способен питаться.

Из горла младшего принца вырвалось рычание, и его мышцы свела судорога злости; грессы на его теле едва ли не заискрили, источая в воздух бело-голубые разряды.

– Умерь гнев, брат, – Нардэн поднял руку, играя пальцами, и красное свечение на его ладони стало ярче, – иначе я тебе в этом помогу.

Обран замер, сипло выдыхая, а Нардэн взглянул на управляющую гарема:

– Дама Тэда…

Женщина даже вздрогнула, но быстро поднялась с колен и вопросительно посмотрела на принца.

– Девушка на вашем попечении, – произнёс Нардэн. – Ей нужно полное восстановление, позаботьтесь об этом.

Манора немедленно поклонилась:

– Да, мой принц.

– На этом дегустация окончена! – жёстко объявил старший Мезамерос.

– Ты не вправе!.. – зарычал было Обран.

– Ещё слово, брат мой, – мягким тоном остановил его Нардэн, – и я заберу всех рабов. На свою трапезу будешь облизывать этот стол.

Говоря это, он как раз взглянул в сторону стола и столкнулся глазами с девушкой. Та прижимала разорванное платье к своей груди, чтобы спрятать наготу, тяжело дышала и смотрела на него, не отрываясь.

Слёзы в глазах Элюзаль высохли, и её удивление было настолько сильным, что не давало ей ощутить страх от происходящего в полной мере. Старший принц Мезамерос только что без всякой причины отобрал её у младшего брата, при этом унизив последнего в присутствии слуг, наложниц, новых рабов, офицеров стражи, управляющего дворца и дамы-управляющей гарема.

То, что принц Обран ещё не испепелил никого здесь от своей ярости, тоже было только благодаря принцу Нардэну. Который просто не позволил брату использовать силу эгрессера. И это тоже поражало.

Дама Тэда, глядя на девушку, думала буквально ещё мгновения, и внезапно у неё родился необычный жест. Управляющая гарема на вдохе прижала руку к груди, коротко улыбнулась и, быстро убрав улыбку с лица, тихо приказала слугам:

– В женское крыло её, на подготовку. Бегом.

Элюзаль едва услышала это, провожая принца Нардэна глазами. Он покинул зал один, запретив офицерам идти с ним.

Рычание Обрана заставило девушку пригнуться и, вжимаясь в стол, сползти с него в руки к подошедшим слугам. Принц уже не обратил на рабыню внимания. Ни на неё, ни на кого-либо из присутствующих.

Дама Тэда резво подобрала длинный шлейф своего наряда, сделала жест слугам, чтобы поторопились и махнула наложницам, сидевшим на полу:

– Уходим.

Управляющая гарема слишком хорошо знала нрав Обрана. Когда он в гневе, лучше убрать девушек от него подальше. Особенно новую рабыню, из-за которой он получил удар по лицу.

Элюзаль вывели из зала, а младший принц, глотая злость, не замечая никого и ничего, говорил с вельможей Брачисом:

– Ты видел это?! И снова скажешь, что я ошибаюсь? Он оскверняет себя! И уже давно! Что он делает, по-твоему, когда исчезает?! Никто не знает где он, потому что он питается животными в лесах! Или ищет умирающих! Самое грязное преступление эгрессера осквернять свою кровь биотоками и плотью падали! Не удивлюсь, если он и пользует трупы! Или животных!

– Мой принц, – покачал головой Талан, – это очень серьёзное обвинение, и без доказательств…

Эти слова последними долетели до слуха Элюзаль. Её уводили по коридору дворца прочь от зала отбора. Она едва могла идти, потому что боль от ожогов была мучительна, но и всё же осознание того, что эта пытка прекратилась, давала силы делать шаги за управляющей гарема.

С момента, как Элюзаль вышла из корабля, забравшего её из родного города и доставившего в резиденцию Мезамеросов, её не покидал страх. А потом, когда вместе с другими рабами её поставили перед Обраном, девушка в своих мыслях попрощалась с жизнью. Принц выбирал жертву на трапезу и остановился перед ней, но, оглядев её, подозвал управляющую гарема.

– Смотри какая, – произнёс он. – Зелёные глаза, цвет кожи жемчужно-розовый, золото-русые волосы. Редко, чтобы такое сочетание давало такую красоту.

Элюзаль посмела поднять глаза на подошедшую к ней высокую красивую женщину, и та мгновенно заметила:

– Девушка не воспитана. Её привезли на трапезу, она не проходила отбор наложниц.

– Ты это исправишь, – засмеялся принц Обран и, наклонившись над Элюзаль, одним движением разорвал на ней платье от горловины до низа юбки.

– И тело так же прекрасно, как лицо, – довольно произнёс он.

Девушка замерла, не дыша, а принц, убедившись, что ему всё нравится, своей рукой поднял её за шею и отвел в зал отбора. Там Элюзаль тряслась в ужасе, пока его высочество осушил двоих рабов, выбранных на дегустацию. Но вот стихли их крики, и ей оставалось лишь надеяться на то, что принц не убьёт её, а возьмет в пользование. И это тоже было плохой судьбой. Ведь все знали, что наложницы эгрессеров время от времени погибают.

Элюзаль позавидовала судьбе рабов, ставших трапезой, когда господин Мезамерос начал питаться ею, но уже не будучи голодным, делал это медленно, получая удовольствие от того, что жестоко ласкает её тело. И девушка уже с отчаянием ждала того момента, когда он начнёт пользовать её и питаться через грессы на своём органе, понимая, что не переживёт этого. Принц Нардэн так неожиданно спас её.

Но прямо сейчас, с трудом делая шаги за управляющей гарема в окружении большой толпы наложниц и слуг, Элюзаль испытала новый страх. О старшем принце ходило слишком много разных слухов. Зачем он забрал её? Что он будет делать с ней? Девушка боялась даже предположить.

– Принц Нардэн не берет ни наложниц, ни новых слуг, – дама Тэда внезапно обернулась к Элюзаль, смерив её строгим взглядом. – Все, кто прислуживает ему, с ним уже много лет. Он никем не питается и не пользует в постели ни девушек, ни юношей. Ты первая, на кого он обратил внимание за тринадцать лет.

Голова Элюзаль кружилась, и всё вокруг смазывалось дымкой.

– Скорее! – поторопила управляющая, заметив потерянный взгляд девушки и её тяжёлое дыхание. – Мы ведем тебя к врачу. В таком виде ты не предстанешь перед его высочеством.

По дороге дама Тэда отправила наложниц Обрана с половиной служанок в женское крыло дворца, велела одному из юношей-слуг взять Элюзаль на руки и, подгоняемые госпожой управляющей буквально ладонью по ягодицам, все немедленно ускорились, направляясь в лазарет.

***

Нардэн, войдя в свои покои, сразу направился в кабинет. Заминка с Обраном была недолгой, так что к новостям императорского информационного канала он успевал.

В его кабинете всегда работал проектор вещания. На большом полотне во всю стену горела заставка с гербом, которая сменилась картинкой и музыкой, как раз когда Нардэн вошёл. Новостной выпуск начался с обстановки на фронте.

Принц встал у стола и, сложив руки на груди, слушал о последних событиях. Улетая сегодня утром он предполагал, что к вечеру оборону города Геснер – столицы провинции Камала, вскроют. И сейчас об этом докладывал императору Мельседею один из генералов командующих.

Параллельно шёл репортаж с поля боя, где разрушенный город уже зачищали. Чередовались кадры продвижения машин, пробивающих ход по руинам, и кадры длинных рядов пленных мятежников в обугленной защитной форме. Со многих её срезали с кровавыми лоскутами кожи. Снять иначе было невозможно из-за того, что плотный материал просто расплавился. Но это было ничто по сравнению с тем, что случилось с другими, кто тоже попал под удар эгрессера на поле боя, но не имел защиты на теле.

Нардэн отбыл с фронта только неделю назад и сейчас внимательно слушал доклад генерала. Император принимал его лично, поскольку сам возглавлял осаду Гезнера.

Неделю назад, когда военный совет констатировал, что время взятия столицы мятежной провинции уже измеряется днями, Мельседей отправил обоих сыновей с кровавых полей Камалы в отпуск, поскольку основные сражения уже миновали и оба заслужили отдых.

Нардэн ждал этого отпуска, он был нужен ему, чтобы подготовиться к исполнению своего плана. А ещё и потому, что находясь в штабе фронта среди старших офицеров-эгрессеров, скрывать свои тайны было крайне сложно.

Принц прислушивался к разговорам о себе, некоторые позволял и поддерживал специально. Противоречивая информация и слухи – хороший способ прятать правду. Но время заканчивалось, и Нардэн боялся своего будущего. Оно было мрачным почти при любых путях, поэтому готовность к смерти была с ним уже давно. Он видел лишь один возможный выход – нужно изменить всё. Саму империю Азор-сура и жизнь в ней. Изменить так, чтобы такому, как он, больше не грозила смерть.

Но сделать это в одиночку без союзников – задача непосильная. Ему просто не хватит сил и знаний, чтобы изменить то, что в течение многих лет выстраивали вместе его дед и отец. Они создали государство эгрессеров, присоединив к небольшой территории, населённой их малочисленным народом, соседние земли и утвердив на них своё учение.

Нардэн знал, что Мармагон Мезамерос – его дед, сделал многое для того, чтобы его империя возвысилась над всеми. При нём техническое развитие сделало такой рывок, что людям, на чьи земли пришли эгрессеры, действительно казалось, что боги наслали на них демонов. Всего пятьдесят лет назад никто не видел воздушных кораблей, электрооружия и радиосвязи. Всё начали строить при Мармагоне, и он следил за тем, что бы эти знания оставались в руках только одной касты – эгрессеров. Людям, допущенным к служению им, полагалось знать только то, что нужно для служения.

И это осталось неизменным после того, как Мельседей занял трон. Он разрешил подданным государственную службу на благо империи и выделил таких в особые касты, получившие свои обязанности и привилегии. Но все народы, касты и людей в империи эгрессеров объединяло одно – следование учению Мезамероса. А Нардэн хотел вернуть те времена… когда его не было.

На другой стене кабинета принца размещалась карта Азор-сурской империи, прилежащих к ней территорий и соседних государств. Изображение составляли магнитные детали, собранные в мозаику на металлическом полотне. Нардэн осматривал линии границ и фигурки-башни, обозначавшие города Прибрежья – территории трёх народов, прилегавшей к империи и закрывавшей ей путь к морю Савера. На другой стороне этого огромного водного пространства лежали берега государства Норхона.

Принц задержался взглядом на главном городе анклава империи в Прибрежье под названием Намра. Ему нужно именно туда. Город у самого берега Саверского моря, основанный очень давно, в те времена, когда владения эгрессеров ещё не были империей. Мать говорила ему об этом городе, рассказывала, как он был основан, как уничтожен, как потом перешёл в руки нимран и остался в них до тех самых пор, пока империя снова не вторглась в эти земли.

Никто не нашел бы и слова об этом в учебниках, но Нардэн знал историю Намры и надеялся, что оказавшись там, найдёт хоть что-то из особых знаний, так нужных ему.

Новости ещё шли, ведущие рассказывали о состоянии дел в провинциях. Принц уже не слушал и думал о том, что завершение боевых действий в Камале, наконец, освободит императору время для решения вопросов Прибрежья.

Перед отбытием в отпуск Нардэн поговорил с генералом Диселисом – советником императора и куратором по делам региона. Ему нужно было знать, когда запланирована встреча с делегатами Бреганы и Доляны – двумя из трёх территорий, входящих в состав Прибрежья. Третья – Нимрана, полностью контролировалась империей, там и разместился её анклав. Все государства варваров, как было принято называть их, получили автономию по мирному договору на пять лет. И этот срок истекал.

Нардэн рассчитывал, что император займётся этим вопросом сразу после Камалы, поскольку Прибрежье становилось объектом пристального внимания соседней Норхоны. Активность соседа через море резко выросла буквально за последний год и оставлять это без внимания было нельзя.

Размышляя обо всём, Нардэн понимал, что нынешняя ситуация ему на пользу, но действовать нужно осторожно. Именно к этому он и готовился – к тому, чтобы использовать вовремя сложившиеся обстоятельства и правильно подтолкнуть события в нужное русло.

Дверь в кабинет принца приоткрылась с тихим стуком, и заглянувшая служанка быстро спросила:

– Мой господин, дама Манора прислала узнать, принести ли вам коктейль?

Нардэн улыбнулся и кивнул утвердительно.

Девушка немедленно закрыла дверь с той стороны, а принц потёр губы. Механическая стимуляция грессов была нужна, чтобы он смог принять высокоэнергетический раствор. Для всего двора это был его способ выжить. На коктейли для питания организма он перешёл ещё в шестнадцать лет. С момента, когда дал обет больше не питаться людьми.

Нардэн расстегнул кафтан, ослабил ремень на брюках, распахнул тунику и осмотрел гресс-жилы у себя на груди и животе. Этот особый орган энергообмена и клеточного питания защищала сухожильная оболочка, снаружи похожая на толстую бело-прозрачную трубку, плотно утопленную одним боком в тело, а вторым выдаваясь наружу едва ли на сантиметр. Сами грессы – мышцы, покрытые микроприсосками с шипами для контакта с жертвой, прятались под ней.

Гресс-жилы всегда образовывали на теле различные рисунки своего переплетения, но расположение этого самого большого после кожи органа проходило по неизменным областям – губы, шея, грудь, плечи и ладони, живот и половой орган. Иногда захватывали и ноги.

В здоровом состоянии сухожильная плёнка была неплотной, поскольку должна была свободно пропускать шипы. В случае отвердения этой оболочки выпускать их становилось довольно больно или вообще невозможно. Но Нардэн знал об этом чуть больше. Его гресс-жилы окрепли и уплотнились уже давно, и сейчас он растирал себя, разогревая это защитное покрытие. Раньше процесс выпускания шипов сопровождался для него болезненными ощущениями, но не теперь. Колючие микровыросты заострились и отвердели, свободно пробивая себе выход сквозь плотную плёнку, а запас энергии при питании сохранялся гораздо дольше.

Принц потёр ладони друг о друга и щёлкнул пальцами правой руки. Такое движение механически вызывало сброс тока с грессов, и над его рукой разошёлся мощный разряд, всколыхнув воздух.

Нардэн сделал это не ради развлечения, а чтобы убрать излишек. В его верхнюю одежду было вшито волокно электроизоляции, чтобы ограничить энергополе его тела, и чтобы шипы при выходе не сильно источали свет. Со стороны это имитировало истощение, и эту легенду нужно было поддерживать постоянно.

Принц щёлкнул пальцами левой руки, выпустив ещё одну довольно сильную вспышку, осветившую помещение и вызвавшую помехи в работе проектора вещания, и собрался уже было застегнуть одежду. Но в этот момент двери в его кабинет открыли две служанки, разводя створки в стороны, чтобы впустить новую рабыню. Внешний вид которой заставил Нардэна застыть с поднятой рукой.

Девушку переодели и привели в состояние, в коем положено пребывать наложнице. На её теле, с кожей бледного нежно-розового тона, почти не осталось ожогов после Обрана. Придворные врачи, похоже, применили весь комплекс восстанавливающих средств для быстрого заживления.

Длинное платье в пол из прозрачной струящейся органзы голубого оттенка было собрано под грудью ремнём, покрытым рядами сверкающих топазов и сапфиров. С него свисала тонкая серебряная цепь с ремешком для руки господина, направляя взгляд на гладкий лобок, где поблёскивало интимное украшение. Ажурный голубой цветок из драгоценных камней держался кожаным пояском, пропущенным вокруг широких бёдер и через промежность девушки. На её груди сияли серебряные кольца, туго стянувшие большие розовые соски, едва прикрытые блестящей органзой.

Нардэн подавил приятно-раздражающее ощущение, возникшее в пояснице и животе, и опустил руку. Вспомнил, что не запахнул одежду, но сейчас надо было выдержать паузу. За дверьми стояла дама Тэда и её боевой отряд служанок. Все, разумеется, поклонились, но глаза не опустили, наблюдая за реакцией принца на результат их командный работы. Будет интересно выглядеть, если при виде полуобнажённой девушки он немедленно запахнётся и сложит руки на груди. Служанки точно посмеются. А пока эта мысль насмешила Нардэна и он улыбнулся.

В руках новой рабыни был кубок с его коктейлем, и цель этого визита стала ясна. Дама Тэда не сдавалась и упорно пыталась выполнить свои обязанности, как управляющая гарема, а именно – заставить или как угодно вынудить старшего принца всё-таки заинтересоваться наложницами. Так что она не могла не использовать его неожиданный интерес к этой девушке. Разумеется, именно её она и прислала, предварительно превратив в прекрасную игрушку для удовольствия.

На лице рабыни лежал макияж, поэтому и без того приятные черты стали чёткими и яркими. Но глаза красивой куклы были живыми и выдавали все эмоции, которые она пыталась спрятать за внешним спокойствием.

Элюзаль на самом деле очень быстро привели в чувство. Дама Тэда вместе со служанками завела её в дворцовый лазарет и отдала докторам очень короткий приказ:

– Она нужна мне в лучшем виде в течение часа.

– Такая срочность, госпожа? – удивился старший врач. – В чём дело?

– Принц Нардэн проявил интерес к девушке, – усмехнулась управляющая. – Надеюсь успеть, пока он его не потерял. Готовьте её ко всему.

Осмотрев Элюзаль, доктор предупредил даму Манору, что проколоть уши и открыть соски для украшений не успеет, но управляющая пока махнула на это рукой.

– После, после, – поторопила она.

И следующий час Элюзаль провела на кресле в окружении врачей. С ней сделали действительно всё, что можно было сделать. Лекарства вводили уколами и наносили лечебный гель каждые десять минут, чтобы побледнели ожоги.

Одновременно с этим прямо на кресле девушку мыли, расчёсывали, накладывали макияж, примеряли платья и украшения. Дама Тэда подобрала самый открытый наряд, и когда Элюзаль разрешили встать с кресла, чтобы надеть его, та покраснела. Управляющая немедленно взяла её за подбородок, подняла лицо и, внимательно глядя в глаза, строго сказала:

– Это стеснение? Хорошо, пусть будет. Но не более. Устав императорского гарема, полагаю, тебе неизвестен.

– Нет, госпожа, – сглотнула Элюзаль.

Манора выразила недовольство тяжёлым вздохом, но при этом всё же заметила:

– Разумеется. Но ладно, мы это исправим, пока запоминай хотя бы основу.

И сразу занялась диктовкой правил поведения:

– Говорить с разрешения, отвечать на вопросы, выполнять всё, что прикажет его высочество. Это понятно?

– Да, – кивала Элюзаль.

– Поднесёшь ему кубок и встанешь на колени, примерно за два шага. Ты должна быть лицом на уровне паха принца, но не мешать его движениям. Ясно?

– Да.

– И ещё, – дама Тэда шагнула вплотную к девушке. – Перед тем как уйти, ты должна кое-что сделать…

Элюзаль запомнила всё, но сейчас, когда вошла, держа наполненный кубок в руках, и увидела принца, её мысли опустели. Нардэн почти сидел на столе, вытянув длинные ноги, грудь и живот были обнажены. Рисунок гресс-жил спускался с его шеи через весь торс и уходил по прямой мышце в пах.

Девушка не смогла отвести взгляд. Рисунок Нардэна был совсем другой, не такой, как у его брата. К тому же его жилы явно были толще и плотнее, и располагались под кожей глубже. Может, поэтому, несмотря на такую внешнюю слабость, он так силен?

В отличие от Обрана, которого переполняла энергия, и напитанные ею мышцы имели округлые формы, тело Нардэна было очень худым и рельефным, а кожа тонкой и сухой. На лице глубокие морщины пролегали по лбу и щекам. Глаза казались пустыми от того, что радужная оболочка была светло-серой и сливалась с белками. От нехватки питания короткие волосы принца природного красного цвета были бледными настолько, что казались грязно-бурыми. Старшему Мезамеросу было всего двадцать девять, но выглядел он, как старик.

Элюзаль незаметно сделала вдох и стояла молча.

– Девушки, вы свободны, – мягко произнёс Нардэн.

Служанки немедленно вышли, закрыв за собой дверь.

– Давай, – принц протянул руку.

Элюзаль сделала первый неуверенный шаг, но потом осторожно подошла. Опустилась на колени, как было положено, и подняла кубок с шипящим напитком. Нардэн забрал его, глядя на девушку, смотрящую в низ его живота.

– Ты можешь идти, – сказал он, но Элюзаль не двинулась с места.

– Простите, ваше высочество, – тихо ответила она. – Госпожа Тэда велела дождаться, когда вы закончите и унести кубок.

– Хм… – Нардэн ожидал такого распоряжения управляющей гарема и не стал его отменять, только заметил:

– Тогда тебе придётся ждать долго.

Он погрузил губы в шипящий коктейль, продолжал разглядывать девушку. Та сидела молча, в ожидании. Принц собрался отойти или поднять её с колен, но что-то остановило его. Он приучил себя не обращать внимания на красоту женского тела, но сейчас взгляд помимо его воли задерживался на плавных округлостях плеч, груди и бёдер.

– Как тебя зовут? – спросил Нардэн.

– Элюзаль Палакс, – немедленно ответила девушка.

– Палакс… – повторил принц и, вспомнив перевод, улыбнулся. – На местном языке Ратии, кажется… жгучая трава. Крапива.

Элюзаль удивилась очень и едва не взглянула на его высочество, чтобы спросить откуда он знает язык её провинции, но вовремя вспомнила, что нельзя ничего этого делать и, опустив голову ниже, подтвердила:

– Да. Крапива.

– Сколько тебе лет? – Нардэну было интересно задавать вопросы, и это удивляло его самого. Обычно он так не делал.

– Двадцать, – ответила девушка.

– Как ты попала во дворец? – принц сделал ещё глоток.

Энергетический коктейль нужно было пить медленно, но до окончания его шипения и всплывания пузырьков. Это время в питательном растворе были активны биологические клетки, вырабатваюшие молекулы энергиии.

– Это обычная история, ваше высочество, вам вряд ли будет интересно… – сказала Элюзаль и замерла, поняв, что совершила страшную ошибку!

Она проявила неуважение! Отказала господину Мезамеросу в ответе!

Нардэн тоже заметил, что девушка испугалась после своих слов, а потом взглянула на него снизу верх и сразу опустила глаза.

– Ты боишься мне ответить, – произнёс он перед новым глотком. – Но и всё же попробуй.

На этот раз Элюзаль сделала всё правильно, сразу начала говорить:

– В нашем поселении голод. Мы на границе с Камалой. Императорская армия располагалась на землях четырех сельских коммун. Они всё забрали. Коммуны закрыли месяц назад, кого-то из работников распределили по другим землям, но рабочих мест на всех не хватило. Я осталась. Глава нашего поселения предложил всем, кто остался, исполнить жертву последователя. А мне велел идти в службу снабжения императорского двора, потому что… потому, что я красивая. Сказал, что если мне повезёт, то недолгая жизнь в пользовании во дворце – это лучше, чем такая же на улице. Вот и всё, мой принц, обычная история.

Нардэн сделал последний глоток, поставил кубок на стол, сложил руки на груди и молча смотрел на девушку. История действительно обычная. Для подавления Камалы император обязал соседние провинции обеспечить нужды армии. Министр экономики предупреждал его о том, что это разорит провинции, но цена сохранения империи не имела значения для Мельседея Мезамероса.

Нардэн смотрел на Элюзаль ещё мгновения, но всё же заставил себя отвернуться, взял кубок и протянул его девушке:

– Все распоряжения дамы Тэды выполнены, можешь идти.

И снова Элюзаль не шелохнулась:

– Не все, господин.

– Нет? – Нардэн переспросил насмешливо.

Даже стало любопытно, что ещё придумала управляющая гарема.

– Мне приказано коснуться вас, – с волнением прошептала девушка.

Это было самое строгое распоряжение дамы Маноры. Она сказала однозначно:

– Когда принц будет выпроваживать тебя, попроси разрешения коснуться его.

Элюзаль не посмела возразить, но сейчас, сидя на полу перед его высочеством, поняла что просто не знает, как об этом попросить. Наверное, лучший способ – сказать напрямую.

Нардэн поразмышлял над приказом управляющей, прекрасно понимая, чего она добивается, а потом насмешливо спросил:

– А что будет, если я не разрешу?

– Госпожа Тэда накажет меня, – Элюзаль снова ответила честно.

Именно так ей и было сказано.

Принц покачал головой, смеясь. Угроза, конечно, не столь страшна, но, тем не менее, управляющая гарема действительно может омрачить жизнь рабыни весьма неприятным образом.

– Она уточнила какой части тела нужно коснуться? – Нардэн не сдержал улыбку, говоря это. – Или любая подойдёт?

– Наверное, любая, – искренне пожала плечами Элюзаль.

– Ну хорошо… – Нардэн опустил руку к девушке, – тогда ладонь.

Он предусмотрительно развернул руку тыльной стороной, чтобы грессы остались на другой и не пугали.

Элюзаль ещё мгновения смотрела на кисть принца, разглядывая тонкую сухую кожу над выпирающими венами и косточками, а потом осторожно взяла его длинные пальцы в свои. И совсем неожиданно для неё, они оказались очень горячими. Что было странно. Истощённое тело не могло быть настолько горячим.

Девушка привстала на коленях, чтобы оказаться поближе, и прижалась губами к руке Нардэна.

– Стой… – хриплый голос прервал этот поцелуй.

Элюзаль подняла глаза на принца и замерла. На его груди и животе гресс-жилы сияли красным. Нардэн схватил её за плечо и поднял на ноги:

– Иди! Уходи!

Девушка испугалась:

– Мой принц, простите, я не хотела вас обидеть…

– Иди, – Нардэн сделал глубокий вдох. – Всё в порядке, Элюзаль, иди.

Девушка немедленно попятилась от него и через мгновение выскользнула за дверь, а принц ещё минуту глубоко дышал. Он не ожидал такого и оказался не готов. На совсем лёгкое прикосновение Элюзаль мужское энергоскопление меж поясницей и низом живота просто молниеносно ответило томной приятной болью. А вслед за этим биотоки подразнили и сам орган, направляя в него кровь и поднимая мышцы.

– О-х-х… – Нардэн хрипло выдохнул и положил руку на свой пах.

Орган так и болел, ни в какую не желая успокоиться.

– Нужно быть осторожнее, – невесело усмехнулся принц.

***

Обран не мог сдержать эмоций. Гнева ему добавило и долгое ожидание аудиенции с отцом. Генерал адъютант императора Мельседея принял вызов по проекторной связи из резиденции принцев и сообщил Обрану, что его отец занят и прямо сейчас не может с ним поговорить. Принц, едва стерпев отказ, всё-таки заставил себя попросить ожидания.

Император находился в штабе командования армии, только что закончившей взятие Камалы, и, конечно, было понятно, что сейчас он решает срочные вопросы, но Обран на этот раз не мог позволить отложить своё дело на потом. Так что ждал, прохаживаясь в своём кабинете под внимательным взглядом вельможи Брачиса.

Тот пытался отговорить принца от жалобы на брата, но Обран только кусал разбитые губы. Они всё ещё кровоточили и оставались припухлыми.

Лучи проектора, свободно обходящие помещение в ожидании открытия канала связи, наконец свелись на полотно, и на нём зажглось изображение штаба командования. Император Мельседей, находившийся среди генералов, взглянул на сына.

Правитель Азор-суры и его младший ребёнок внешне не были похожи ничем, разве что оба выглядели молодо. Мельседею исполнилось шестьдесят, но возраст эгрессера нельзя было понять «на глаз». Молодое лицо с благородными правильными чертами принадлежало молодому мужчине от силы тридцати лет. Густые вьющиеся медово-золотистые волосы касались плеч, и чёрные глаза всегда посвечивали золотистыми жилками биотока.

Император вопросительно поднял изогнутую бровь и спросил без приветствия:

– В чём дело?

Принц поклонился отцу, бросив быстрый взгляд на высших офицеров армии рядом с ним. Отлично! Самый лучший момент. Пусть все это услышат. Чтобы потом никто не мог сказать, что не слышал.

– Я выдвигаю обвинение против Нардэна Мезамероса, – громко произнёс Обран.

После его слов в штабе командования установилась относительная тишина. Находившиеся там генералы обратили взгляды на младшего принца.

Император внимательно смотрел на сына. Как и тот на него, ожидая ответа. На молодом лице Мельседея медленно, но верно сводились в задумчивое выражение чёрные брови.

– Ты хорошо подумал? – внезапно спросил он.

Такой ответ вызвал у Обрана спазм ярости.

– Да, мой император, – выдавил он.

– Что с твоими губами, сын мой? – Мельседей разглядывал кровоточащую оболочку гресс-жилы.

– С моими губами удар твоего старшего сына, – зарычал Обран.

– И это причина обвинения? – выражение лица императора не изменилось. Осталось спокойным, внимательным и холодным.

– Это одна из причин, отец, – Обран гневно улыбнулся. – Вторая причина в том, что принц Нардэн совершил преступление против крови. У меня есть основание полагать, что он оскверняет себя.

Мельседей сделал знак сыну замолчать, потом велел своим генералам отойти и через мгновения остался под лучами проектора один.

– Продолжай, – тяжело вздохнул он.

Обран с этим не задержался:

– Он питается грязной пищей, скорее всего, животными или умирающими людьми. Или всеми вместе. Если это подтвердится, то принц Нардэн уничтожает кровь Мезамеросов и должен быть лишен императорского положения…

Мельседей заметил вельможу Брачиса в кабинете принца и, не дослушав последнего, обратился к управляющему дворца:

– Талан, ты подтверждаешь?

Этот переход внимания отца заставил Обрана замолчать и сглотнуть ком. Гнев превратился в боль за один миг. Принц обернулся к Брачису, и тот утвердительно опустил голову:

– Да, мой император. На этот раз есть много свидетелей наличия у принца Нардэна признаков самоосквернения.

– Каких? – жёстко спросил Мельседей.

И его голос наконец выдал эмоции.

– Внешние признаки – истощение, худоба, потеря пигментации волос, бледность кожи… – Талан сделал паузу, но всё-таки озвучил более существенные свидетельства: – Отвердение сухожильной оболочки гресс-жил, уменьшение биолюминесценции и объём энергосилы тела, несоответствующий его питанию.

– Насколько несоответствующий? – мрачно уточнил император.

– Он рассеял круговой ударный энергоимпульс одним встречным разрядом, – ответил Брачис.

Обран не смог сдержаться и вступил в разговор, из которого отец его исключил.

– Биоток из клеток умирающего тела загрязняет грессы, но при этом изменяет их, – напомнил принц. – Это стимулятор, которой отравляет этот орган. Эгрессер, питающийся нездоровой пищей, становится силён, но живёт недолго…

– Что говорит его врач? – Мельседей спокойно прервал сына, не обратив внимания на его слова.

Обран замолчал, а Талан отрицательно покачал головой:

– Он подтверждает отвердение оболочки, но пробу атефирующей жидкости из гресс-жилы не брал. Принц Нардэн отказался от процедуры.

Император, сжимая губы, отвернулся и посмотрел на генералов, стоявших в открытых дверях зала. Они ожидали завершения этого сеанса и конечно слышали сказанное. Но оно не могло их удивить.

Оба сына императора были хорошо известны в среде военнослужащих. Обран – чрезмерной вспыльчивостью и чревоугодием, а Нардэн, несмотря на доверие к нему командования и подчинённых, особо отличался своим безобразным неуважением к собственному роду и знатным семьям. Старший принц не следовал учению и давно отказался от питания эгрессера, чем с завидным постоянством позорил императорский дом. Относиться к нему, как к наследнику Мезамероса не мог никто.

Мельседей взял себе паузу подумать. Похоже, откладывать решение внутренних проблем императорского дома больше нельзя.

– Отец! – Обран не выдержал долгого молчания.

– Я прибуду к вам.

Слова императора заставили вздрогнуть и принца, и управляющего дворца.

Мельседей вернулся глазами к ним:

– Я изменю свои планы, сын мой. Делегация Бреганы должна прибыть для переговоров завтра вечером. Мы перенесём встречу в вашу резиденцию. У меня будет время выслушать твои обвинения. Будьте готовы принять нас.

Полотно погасло без прощания, и Обран стоял молча ещё мгновения. Желваки играли на его лице вместе с болезненной улыбкой.

– Если бы Нардэн обвинил в осквернении императорской крови меня, – наконец вздохнул принц, – отец лично вырвал бы мне грессы. Без расследования, просто сам, своей рукой. Почему так, Талан?

Обран обернулся к вельможе, и тот увидел, как молодое лицо принца искажается яростью.

– Что бы он не делал, отец любит его! – зарычал Обран. – Любит своего первенца, как и его мать, которая предала его! Моей матери он не даёт и трети той любви, которую давал ей! А Нардэн просто плюёт ему в лицо!

Брачис низко поклонился:

– У меня нет ответа, мой принц.

– Ненавижу, – прошипел Обран, – ненавижу его.

Талан молчал, не возражая младшему Мезамеросу. Сейчас в нём говорила не только ненависть, но и боль. И он был прав. Император по-прежнему надеялся на своего старшего сына и прощал ему многое. Но в этот раз принц Нардэн действительно зашёл слишком далеко, и решение Мельседея о личном визите говорило о том, что лимит его терпения исчерпан.

– Я не позволю ему, – внезапно произнёс Обран.

Брачис поднял голову, вопросительно глядя на принца.

– Я не позволю ему больше позорить наш род, – на лицо Обрана вернулось спокойная злость. – Если и в этот раз отец простит его, я сам лично его уничтожу.

– Ваше высочество, – Талан покачал головой. – Вы не должны опускаться до угроз брату.

Обран поднёс руку к разбитым губам, облизнул их, пробуя собственную кровь, и зло усмехнулся:

– Сын императрицы изменницы мне не брат.

***

Испуганная Элюзаль, выскочив за дверь, попала в объятия дамы Тэды. Та буквально схватила девушку и, крепко держа за руку, повела на женскую половину дворца. Служанки просто бежали за широкими шагами высокой управляющей гарема.

Едва они вошли в общий зал, дама Тэда отпустила руку Элюзаль, но сжала её щёки в ладонях так, будто готовилась расцеловать:

– Ты умница! У тебя получилось!

– Что получилось? – девушка искренне не поняла, чему так рада управляющая.

– Ты вызвала у принца мужское желание! – воскликнула та.

Дама Тэда, конечно, не зря стояла у дверей кабинета, тонкая щёлка меж створок была очень кстати. Она видела, как отреагировал принц на прикосновение и поцелуй. Все его движения говорили о том, что он испытал возбуждение.

– Не знаю, как тебе это удалось, – управляющая сделала шаг назад и придирчиво оглядела Элюзаль. – Ты красива, но в меру. Были девушки и красивее тебя, и пышнее. И умнее, разумеется! Обученные и воспитанные, умеющие поддержать разговор. А ты о чём говорила? Крестьянка из сельской коммуны! Рассказала историю своей жизни? Пожаловалась? Ты должна быть благодарна за то, что тебя допустили к услужению!

Элюзаль молча опустила голову.

– Так или иначе, ты всё равно умница, – подытожила дама Тэда, – будешь продолжать так же. Завтра утром понесёшь принцу коктейль и будешь с ним нежна, ты поняла?

Девушка коротко вздохнула:

– Конечно, госпожа.

Служанки, столпившиеся вокруг, с интересом разглядывали Элюзаль и перешёптывались.

– Это в твоих интересах, – дама Тэда снова шагнула к ней и, взяв за подбородок, подняла лицо. – Если ты сможешь соблазнить принца и заставить его взять тебя, ты сделаешь счастливым самого императора.

Девушка удивлённо хлопнула глазами.

– Принц Нардэн – первенец его величества правителя Мельседея, он наследник трона, – строго сказала управляющая. – И с шестнадцати лет он не взял ни одной наложницы. Ты понимаешь? Он должен продолжить род Мезамеросов, а он не берёт женщин! Вообще! Он здоров, вопреки тому, что о нём говорят. Он просто не хочет.

Элюзаль по-прежнему смотрела вопросительно.

– О! Ты глупая крестьянка! – вспылила дама Тэда. – Как заключить брак с кем-то из знатных семей империи, если принц не даст наследника?! Император крайне озабочен этим!

– А, понятно, – коротко выдала Элюзаль.

– Слава богам и великим правителям Мезамеросам, ей понятно! – управляющая возвела глаза и руки к потолку, но опустив их, снова обняла девушку за плечи. – Ты явно понравилась принцу! Теперь мы должны сделать так, чтобы он захотел тебя и взял в свою постель.

Дама Тэда взглянула на служанок:

– Принесите госпоже наложнице его высочества ужин и белково-углеводный коктейль. К утру её бледность должна смениться румянцем. Да, и завтра омоем тебя и введем тебе интимные украшения.

Последнее относилось уже к Элюзаль. Та сделала глубокий вдох и застыла с ним.

– Не волнуйся, это приятно и красиво, – успокоила её управляющая. – У тебя изменится походка с ними, станет более заманчивой.

– Ох… – девушка боялась всё больше, но выдохнула и смирилась.

Ей не о чем роптать. Ещё несколько часов назад она мучилась в объятиях его высочества принца Обрана и думала, что её жизнь закончится под столом для трапезы. Принц Нардэн спас её и очень удивил собой. Дама Манора не приказывала целовать его руку, Элюзаль сама захотела сделать это, в благодарность за то, что он прекратил её боль и не причинил сам.

– И что ты молчишь? – управляющая снова крепко сжала пальцами подбородок девушки. – Ты всё поняла? Что ты должна сделать?

– Понравиться его высочеству, – ответила Элюзаль.

– И?

– Сделать так, чтобы он взял меня.

– Хм… – дама Тэда улыбнулась. – Всё верно. Я же говорила, ты умничка, Элюзаль.

После разговора новую наложницу окружили всей возможной заботой и заданиями. Управляющая отменила другие дела и занималась только Элюзаль. Для начала заставила её выучить устав гарема. Несмотря на усталость за этот кошмарный день, девушка запомнила каждое слово и проговорила вслух все правила.

Дама Манора при этом кормила её с ложечки, заставила съесть вкуснейший ужин и напиться сладкого коктейля. Потом отвела в сауну и приказала сделать ей массаж.

Старший доктор явился в женское крыло по вызову управляющей гарема, проколол Элюзаль уши для серёжек и открыл протоки сосков для интимных украшений-капсул. Девушка боялась, но дама Тэда потребовала обезболивающий укол на все процедуры и всё время пробыла рядом. Стояла за спиной Элюзаль и гладила её плечи, успокаивая волнение.

– Ты будешь самой красивой, – шептала она девушке. – Твоя грудь сведёт его высочество с ума…

Всех наложниц и служанок принца Обрана, недовольных повышенным вниманием к новенькой, Манора предупредила весьма сурово:

– К даме Элюзаль Палакс относиться с почтением! Она единственная наложница его высочества принца Нардэна!

Наложницы Обрана, конечно, возразили, что пока ранг новой рабыни не подтверждён – она просто рабыня. А не дама! Пока её статус «жертвы на трапезу» – тот, в котором она прибыла во дворец, включает только право дышать.

И теперь, после заучивания устава гарема, Элюзаль знала, что установить её ранг при дворе и привилегии должен сам принц Нардэн. Чего он не сделал. Он даже не сказал в каком качестве её принял – служанки или наложницы. Но управляющая гарема восполнила этот пробел своим личным приказом:

– Дама Элюзаль должна быть счастлива и нести его высочеству свою улыбку и ласку. Того, кто омрачит её лицо, скормлю собакам на хоздворе!

После всех вечерних дел девушке позволили несколько часов сна. Дама Тэда выделила ей отдельную комнату и приставила к ней трёх служанок. Вместе с ними и сама пришла до восхода солнца, чтобы подготовить наложницу к утреннему визиту к принцу.

Элюзаль разбудили, провели все утренние процедуры, намыли в душистой пене, навели кудри на светлые волосы и одели. Управляющая выбрала на утро красно-золотой наряд из прозрачной органзы и украшения под цвет платья. Грудь девушки и промежность плотно обтянули ремнями в драгоценных камнях, чтобы подчеркнуть формы.

Интимные украшения дама Тэда подобрала такие большие и размашистые, чтобы их было видно издалека. Ходить с ними между ног было крайне неудобно, уже хотя бы потому что элементы украшений при каждом шаге щекотали и вызывали возбуждение. Но Элюзаль не жаловалась и сдерживала стоны. Даже когда в её соски вставили золотые украшения-капсулы с красными алмазами, только коротко сказала «ой» и замолкла, тяжело дыша. Через несколько минут соски покраснели и припухли, и довольная госпожа Манора сама смазала их сладким кремом для блеска и вкуса.

Пока Элюзаль готовили, в женскую половину дворца пришел вельможа Брачис и отозвал управляющую гарема на разговор. Его слова долетали до слуха служанок, расправляющих пышное платье новой наложницы. Оценив великолепный вид девушки, Талан позволил себе улыбку, а потом тихо рассказал даме Тэде о визите императора, и та схватилась за сердце:

– Ох… я не готова порадовать его величество! Принц только выбрал наложницу, но пока не взял её.

– Тем не менее, если император спросит об этом, скажите ему, – посоветовал Брачис. – Но только если спросит. Подозреваю, что он прибудет в самом дурном расположении духа. Принц Обран выдвигает обвинение против брата, на этот раз официально.

Манора действительно расстроилась:

– Как невовремя! Из-за неё?

Элюзаль вздрогнула и взглянула на обоих.

– Она будет только частью обвинения, – покачал головой Талан. – Оскорбление императорской особы тоже требует наказания, но главное…

– Осквернение себя, – тяжело вздохнула дама Тэда. – Но ведь это не доказано?

– Думаю, это будет не сложно доказать, дорогая госпожа, – ответил Брачис.

Манора расстроенно поджала губы. Вельможа прав. Сомнений в том, что обвинения небеспочвенны после вчерашнего не осталось ни у кого.

Но прямо сейчас управляющая красиво расправила плечи и вернула улыбку на лицо:

– Дорогой Талан, его высочество просыпается в это время. Нам пора.

Брачис более не стал мешать работе гарема, но остался и наблюдал, как в помещение внесли кубок принца, наполненный коктейлем, как служанки вложили его в руки наложницы и, взявшись за подол её платья, приготовились сопровождать её.

Дама Тэда, убедившись, что всё сделано, приказала начать утреннюю церемонию.

***

В спальне играло солнце, и утренний ветер проникал сквозь открытое окно, поднимая лёгкую ткань занавесок. Служанки остались у дверей, а Элюзаль, бесшумно ступая в мягких сандалиях с тонкими ремешками, направилась к кровати его высочества. Нардэн лежал на животе, обняв подушку. Шёлковая простынь на его обнажённом теле едва покрывала ягодицы.

Девушка опустилась на колени и пристроила кубок на постель. Потом обернулась, проводив глазами служанок, закрывающих двери. Дама Тэда осталась у самых створок, явно намереваясь подглядывать за происходящим в спальне.

Элюзаль сделала тихий вдох и приготовилась ждать. Будить принца нельзя, так что она просто смотрела на него, не отрываясь, и думала над словами управляющего дворца. Его высочество ждёт неприятное известие, когда он проснётся. Его отец прилетит сюда. И это отчасти из-за неё…

Элюзаль похолодела от этой мысли. Неужели принц не знал, что отбирая её у брата, он тем самым навлечёт на себя гнев отца? Не может быть. Девушке уже стало ясно, что его высочество не страдает отсутствием разума, и многие слухи о нём – полная чушь, но есть и правдивые.

О старшем принце говорили, что он не придерживается правил священного учения Мезамероса – да, это определённо правда, а также говорили и то, что он равнодушен и к женщинам и к мужчинам – и вот это ложь. Элюзаль сама почувствовала это, когда коснулась его. Нардэн испытал желание и мог бы взять её прямо у себя в кабинете, но сдержался. Зачем? Что останавливает его?

Девушка внимательно рассматривала лицо принца. Морщины были глубокими, но даже так черты оставались благородными. Разрез глаз и бледные губы нравились Элюзаль и она придвигалась всё ближе. Кубок мешал ей, и она, наконец, спустила его на пол, уложила локти на постель и пристроилась напротив лица Нардэна.

– Это жутко…

Губы принца разомкнулись с этими словами, а девушка подскочила от неожиданности и сразу схватила кубок, который чуть не толкнула. Не хватало только разлить коктейль. Дама Тэда убьёт её своими руками за это.

Нардэн, открыв глаза, не смог сдержать смех.

– Когда на тебя долго и пристально смотрят, становится жутко, – добавил он, сам при этом разглядывая Элюзаль.

Та коротко выдохнула, посмотрела в кубок, чтобы убедиться, что не пролила, и снова поставила его на кровать, придерживая. Хотела извиниться, но улыбка принца показывала, что он не сердится и, кажется, доволен.

Так и было. Нардэн проснулся, почувствовав голой спиной ветерок, когда открыли двери. А потом ему стало интересно что будет делать Элюзаль. Оставшись с ним одна, она пристроилась к нему на постель и уставилась в лицо. Он это чувствовал по её теплому дыханию, долетающему до его губ.

Глядя на девушку сейчас, Нардэн конечно обратил внимание на её грудь. Сложно было не заметить её, благодаря стараниям управляющей гарема.

Элюзаль вернулась в свою первую позу – на коленях перед кроватью, и наклонилась, чтобы придерживать кубок. Поэтому пышная грудь, стянутая ремнями и похожая на спелые сочные круглые яблочки, сомкнувшиеся боками, оказалась на постели. Прозрачная ткань натянулась на влажных, сильно набухших розовых сосках.

Принцу не удалось сдержать глухое рычание. В его мужском скоплении под поясницей будто горячо вспыхнули язычки пламени и облизнули всё внутри до кончика органа. По спине и ногам разлилось приятное тепло желания, но пока ещё не настолько сильного, не проникающего в разум. Такое Нардэн мог подавить, и поэтому оставил его, позволив себе чуть больше, чем всегда. Он придвинулся к Элюзаль, которая не отводила от него глаз, и прошептал:

– Госпоже управляющей осталось сделать только одно. Ей надо написать на твой лоб: возьми меня немедленно. Красными чернилами.

Девушка сидела ещё мгновения, осознавая смысл слов, и внезапно почувствовала, что это очень смешно. Принц знает, что его пытаются вынудить к соитию с женщиной, и можно представить, как ему весело наблюдать за этим. Элюзаль крепко сжала губы, но дыхание и черты лица выдали её. И когда Нардэн засмеялся, она тоже не выдержала.

– Простите, мой принц, – девушка наклонилась, пряча смех в складках шёлковой постели.

Нардэн сел, подтянув простынь к низу живота.

– Доброе утро, – с лёгкой хриплостью в голосе сказала Элюзаль. – Ваш коктейль.

Она подала кубок и осталась в том же положении, глядя на то, как принц молча делает глотки. А Нардэн смотрел на её спину. Внешний элемент второго интимного украшения в виде тонкой дуги, проходящей меж ягодиц, и ажурной бабочки на её кончике был хорошо виден. Элюзаль наклонила голову и легла, чтобы не мешать принцу рассматривать украшение.

А он меж тем решал, что делать. Лучший вариант – отправить девушку от себя. Но эта мысль, едва возникнув, вызвала резкое неприятное чувство. Укладываясь на сон этой ночью, Нардэн думал о том, что утром, открыв глаза, увидит её. Манора пришлёт именно её, потому что мгновенно поймала его слабость к ней. А ведь ничего подобного не должно было случиться. Особенно сейчас, когда он близок к тому, чтобы покинуть империю и оказаться там, где ему нужно быть. Но ведь это… Элюзаль подарила ему прекрасный повод.

Нардэн не отводил от неё глаз, и, чувствуя это, девушка не поднимала головы. Взгляд принца внезапно вызвал у неё дрожь, точно такую же, какая случилась с ней от интимных украшений. Элюзаль стало трудно дышать, и введённые ей серебряные стержни стали казаться больше. Но она поняла, что ощущения её обманывают. Просто от притока крови её женский проток и половые губы опухают; и просвет входа в её тело сужается, плотнее охватывая украшения.

Нардэн слышал, что дыхание Элюзаль стало тяжелее и всё ещё думал о том, что её крики остановили его и заставили войти в зал отбора. А потом её взгляд, полный страха, и умоляющий шёпот подкрепили его уверенность в том, что он больше не должен ждать. Нужно было сказать спасибо девушке, а не бросать её на растерзание.

Принц опустил пустой кубок. Он поступил жестоко по отношению к ней. Если ему удастся вырваться отсюда, то Элюзаль вернут Обрану. И эта мысль тоже вызвала резкое неприятное чувство, теперь уже ясно подсказавшее, что он не хочет ни отдавать её кому бы то ни было, ни отпускать от себя.

– Ваше высочество…

Тихий голос вызвал у Нардэна приятную дрожь.

– Можно мне спросить?

Элюзаль всё-таки решилась проявить любопытство. В общем-то, оно уже начало её сжигать.

Нардэн отдал кубок ей в руки и встал с постели, обернув простынь вокруг бёдер. Усмехнулся тому, как девушка метнула взгляд на его пах и успела сделать большие глаза, оглядев прозрачно-белую гресс-жилу на его органе.

– Спрашивай, – произнёс он, направляясь в ванную комнату.

Элюзаль пересела на уголок кровати, откуда было видно душевую чашу, и смотрела, как принц повесил простынь на держатели рядом с полотенцами и встал под размашистую лейку. Но прежде чем включить воду, он обернулся:

– Ну?

– Зачем вы это сделали? – немедленно выдала девушка.

Она, конечно, не должна спрашивать его высочество о таком, но и всё же ей неимоверно хотелось понять: она действительно понравилась ему? Или дело в чём-то другом?

Нардэн был совершенно не готов к ответу, поэтому отвернулся, бросив простые слова:

– Потом, Элюзаль.

Горячий водный дождь позволил Нардэну на минуты отложить все решения. Он давно запретил служанкам появляться в его спальне утром и услуживать ему при купании, так что привык находиться один. Но сейчас он знал, что Элюзаль сидит на его кровати и наблюдает за ним. И это почему-то было приятно. Присутствие девушки создавало странное наполнение, будто закрылась какая-то пустота.

Принц закрыл кран, обернулся и невольно вздрогнул, увидев Элюзаль с полотенцем в руках рядом с собой. Не спрашивая разрешения, она шагнула к нему и приложила впитывающую ткань к его груди.

– Ты не должна так делать, – мягко произнёс Нардэн. – Не нужно исполнять приказы госпожи Тэды, только мои.

Девушка мягко прижимала и отнимала полотенце от его груди, собирая капли воды.

– Это не её приказ, – ответила она. – Я не знаю, как выразить мою благодарность за то, что вы спасли меня.

Укол совести оказался для Нардэна болезненным. Он сжал челюсти и это напряжение мышц выдало его.

– Что такое, мой принц? – Элюзаль опустила полотенце ниже, нежно обтирая его живот.

– Я тебя не спасал, – тяжело вздохнул Нардэн, – наоборот, сделал гораздо хуже. Я испортил твою судьбу.

Девушка удивлённо подняла на него глаза и остановилась, перестав убирать воду. Но её взгляд спрашивал и принц всё-таки ответил:

– Я… скорее всего, покину дворец. Очень скоро.

Элюзаль удивлённо опустила руки и стояла ещё мгновения, но потом шагнула за спину принца и прижала полотенце к его лопаткам.

– Ясно… – девушка задышала прерывисто. – Куда вы отправитесь?

Нардэн обернулся, искоса взглянув на неё:

– Для тебя есть разница?

– Нет, – Элюзаль опустила уже пропитавшуюся влагой ткань к его ягодицам. – Нет, мне всё равно. Возьмите меня с собой.

Нардэн не успел ответить, потому что девушка обошла его и, опустившись на колени, прижала полотенце к его паху. На этот раз приток крови к органу был сильнее, потому что она касалась его через ткань.

– У нас назревают проблемы в анклаве, – произнёс Нардэн, чтобы отвлечься от собственных ощущений. – Я буду просить отца отправить меня туда. Думаю, он и сам захочет избавиться от меня на какое-то время. За всё, что я здесь наделал.

Элюзаль быстро скатала полотенце, встала, сняла другое с держателя, вернулась и снова приложила ткань к бёдрам принца.

– Вы ещё влажный, – тихо сказала она.

Нардэн принимал эти прикосновения даже не телом. Взгляд девушки следовал по изгибам его худых мышц, и она вжимала полотенце глубже в ложбинки. Каждое касание, словно входило в мысли, как-то странно продавливая их и освобождая себе пространство для понимания того, что он не хочет… не хочет… не хочет отпускать её! Она нужна ему.

– Значит, вы просто использовали меня, – внезапно прошептала Элюзаль, разглядывая красные точки, вспыхнувшие под сухожильной плёнкой на животе принца. – Чтобы император наказал вас изгнанием в земли варваров? Чтобы сбежать?

Этот вопрос заставил Нардэна очнуться.

– Зачем наследнику императорского рода, имеющему всё, сбегать от своей привычной жизни? – девушка потеряла осторожность, потому что осознание того, что принц покинет дворец и бросит её здесь, оказалось слишком болезненным. – Что вас так не устраивает, что вы готовы отказаться от всего и уехать на отшиб империи? И какой ценой? Из-за обвинений брата вы можете потерять привилегии императорской особы и…

Элюзаль замерла, внезапно поняв, что проявляет неуважение к его высочеству! Она спрашивает о его делах и мыслях, а не должна. Да ещё в таком тоне! Умолкнув, она быстро подняла глаза, и увидев, что принц пристально смотрит на неё, немедленно их опустила:

– Простите, мой господин, это не моё дело.

Нардэн прикусил губу, задумавшись. И как же так получилось, что какая-то часть его плана уже известна Элюзаль? Причём он сам рассказывает ей, совсем потеряв осторожность. Интересно. Пожалуй, если она продолжит так же, как начала… уже к вечеру ей будет, что доложить его отцу.

Девушка внезапно подняла голову, захватив Нардэна сверкающими глазами.

– Возьмите меня с собой, – повторила она. – Я не хочу здесь оставаться. Я тоже хочу сбежать. Без вас меня отдадут Обрану.

Элюзаль придвинулась ближе. Она держала полотенце у паха принца и чувствовала, как под тканью твердеет и наливается силой его орган. Горячая пульсация от него ударяла в её пальцы и выносила мысли из головы. Разум ещё подсказывал чего не надо делать, но девушка вздохнула и схватила кончик органа губами через полотенце.

Нардэн взял её за шею в тот же момент, чтобы остановить, но… не смог. От ласкающего прикосновения Элюзаль из его мужского скопления стремительно изошла волна биотока, пронзив живот, и, приятной болью пройдя по позвоночнику вверх, проникла в голову и сознание. Желание подчинило его себе со всей яростью голодного зверя, гресс-жилы немедленно вспыхнули красными искрами, выпуская шипы…

– Мой принц! – голос дамы Тэды спас Нардэна, полностью потерявшего контроль над собой. – Вы уже приняли душ? Мы можем зайти?

Управляющая гарема не утерпела, любопытство её победило. Но буквально на последнем шаге перед ванной комнатой, увидев Элюзаль на коленях перед принцем и огнём горящие его живот и грудь, женщина развернулась на тонких каблуках, как волчок:

– О, я прошу прощения! К вам вельможа Талан!

Брачис подошёл к покоям его высочества всего пару минут назад и успел отпустить шутку, увидев даму Манору и самых любопытных служанок, всех вместе всунувших головы в приоткрытые створки дверей. Он отговаривал управляющую от необдуманного шага, но та всё-таки не смогла себя удержать и вошла в спальню.

Сейчас Талан посмеялся над её разворотом, но услышав её слова, взглянул возмущённо. Дама Тэда буквально прикрыла свой заход без разрешения его визитом. Управляющая сжала руки в молитвенном жесте, и Брачис, покачав головой, всё-таки кивнул.

В ванной комнате Нардэн резко поднял Элюзаль с колен, развернул её и оттолкнул от себя.

– Простите, мой принц… – испуганно пролепетала девушка.

Не ответив на это, Нардэн снял с держателя халат, надел его и вышел в спальню. Ожидавшие здесь вельможа Талан и дама Тэда поклонились.

– Ваше высочество, доброе утро, – произнёс Брачис. – Я обязан сообщить вам, что…

– Когда? – Нардэн знал, что скажет управляющий.

Талан удивлённо поднял бровь, но потом ответил:

– Император прибудет сегодня к трём часам дня.

– Один?

– Нет. У него назначена встреча с делегацией Бреганы. Он проведёт её здесь.

– Прекрасно, – иронично одобрил принц. – Я на прогулку.

– Ваше высочество! – Брачиса это возмутило. – Ваш отец прибудет, чтобы решить вопрос по обвинениям против вас!

Нардэн зашёл в гардеробную комнату и быстро оделся, пока управляющий призывал его не покидать дворец. Он его даже не слушал. Думал о том, что, возможно, пропустил важную деталь. Неожиданно появившаяся наложница довольно легко начала выведывать его планы и при этом весьма успешно взбудоражила его желания. Неужели можно верить в то, что это совпадение?

Нардэн сделал глубокий вдох и не удержал злой шепот:

– Проклятая девка. Как смогла?

В это же время в спальне дама Тэда сжала плечи Элюзаль, увидев её расстроенное лицо:

– Что такое?

– Принц намерен вернуть меня его высочеству принцу Обрану, – с болью прошептала девушка.

– Что?! – управляющая гарема схватила её за подбородок, сжав со всей силы.

Элюзаль даже не заметила этого. Отношение принца к ней заняло все мысли и чувства. Она была не нужна ему изначально и тем более не нужна теперь. Это он ей нужен, и страх остаться без него оказался ужасным.

Манора совладала с шоком и сокрушённо вздохнула:

– Это моя вина. Я зашла не вовремя. Если бы ты успела поласкать его высочество, он бы так не решил.

Элюзаль не стала возражать, с горьким чувством понимая, что всё как раз наоборот. Если бы успела, принц, наверное, ударил бы её. Он не хочет, чтобы его трогали, не хочет, чтобы ласкали, наверное, по тем же причинам, по которым отказался от питания. И её он тоже не хочет.

Девушка вздрогнула, потому что Нардэн вышел в спальню.

– Я не опоздаю, – сказал он Талану. – Вернусь к прибытию императора. Элюзаль…

Дама Тэда мгновенно отошла от неё, а принц внимательно взглянул на девушку. Она смотрела в пол, казалась расстроенной и кроткой. В общем-то, вела себя, как должна. Женщине её статуса положено быть нежной и угодливой, принимать любое решение господина. Что ж, прекрасно справляется с ролью.

– Элюзаль, ты летишь со мной, – позвал Нардэн. – Составь мне компанию на прогулке.

Дама Тэда заметно обрадовалась, услышав это, а девушка удивлённо взглянула на принца, но, конечно, сразу поклонилась:

– Да, ваше высочество.

Нардэн, как всегда учтиво поблагодарил обоих управляющих и подал руку Элюзаль. Та с явной опаской протянула свою маленькую ладонь, и вздрогнула, когда принц крепко сжал её, потому что гресс-жила впилась в кожу твёрдой поверхностью.

Не теряя времени, Нардэн быстро вывел свою наложницу из спальни.

***

Поднявшись на борт корабля, принц показал Элюзаль на кресла за местом пилота. Девушка села, осматриваясь в салоне, а Нардэн запустил двигатели и поднял машину в воздух. Плавно оторвавшись от площадки, летакор миновал дворцовые сады на малом ходу и, оказавшись за периметром резиденции, быстро набрал высоту и скорость.

Элюзаль сидела в мягком удобном кресле роскошного салона, глядя в голубое небо сквозь панорамный фонарь кабины, и её тревога росла. Принц забрал её с собой не на прогулку.

– Мой господин, – тихо позвала она. – Чем я вас так обидела? Разве я сделала что-то…

– Элюзаль, – мягко прервал её Нардэн, – ради сохранения своей жизни… умолкни.

Девушка сглотнула ком, вставший в горле:

– Да, мой принц.

Дальнейший путь прошёл в тишине. Нардэн небрежно держал руку на рычаге управления, а Элюзаль молчала, боясь испортить настроение его высочеству больше, чем уже испортила.

Какое-то время после того, как покинули воздушное пространство города Ирида, в котором располагалась резиденция принцев, под летакором тянулись знакомые пейзажи. Поля, небольшие поселения, неровные пятна лесов, тонкие линии мелких речушек. Но вот впереди показалась бирюзовая гладь большой воды, и Элюзаль начала дышать тяжелее. Волнение сдавливало её грудь гораздо плотнее ремней.

Нардэн обернулся к девушке, пристально оглядев. Она проявляла признаки беспокойства всё сильнее и смотрела на него, даже не опуская взгляд. То есть следила, явно ожидая от него каких-либо действий. И это тоже в пользу его подозрений в отношении неё.

Принц вернулся к фонарю кабины, направил корабль вниз и, миновав линию берега искусственного моря, ещё какое-то время следовал над водой до нужной точки, где плавно опустил летакор на сверкающую в лучах дневного солнца поверхность.

Мягкое приводнение было едва заметным. Двигатели замолкли, корабль автоматически перешел в режим плавсредства. Фонарь кабины открылся, из стены выдвинулась лестница, и на корпусе судна разошлись и развернулись внешние панели, образуя небольшую площадку – открытую палубу.

– Идём, – позвал Нардэн.

Это было его первое слово почти за всё время полёта, так что Элюзаль даже вздрогнула. Принц поднялся по лестнице на палубу, а девушка ещё сидела, глядя на него.

По открытой кабине гулял свежий ветер и приятный запах чистой воды. Небо над головой стояло бездонно-голубое, и всё вокруг обволакивала тишина. Только низкие волны омывали борта корабля с тихим плеском. Посидев ещё немного в этой красоте, Элюзаль всё-таки решилась встать и пойти за принцем.

Он стоял на палубе, подняв лицо к солнцу, но с закрытыми глазами, и о чём-то думал.

– Ваше высочество, зачем мы здесь? – тихо спросила девушка.

Нардэн опустил голову и взглянул на неё:

– Знаешь, что это за место?

Элюзаль огляделась. Вокруг разливалась волнами бирюзовая вода. Прозрачная до самого дна, различимого внизу на довольно большой глубине. Вдали, очень далеко отсюда угадывалась тонкая линия берега.

– Искусственное море Ирмеда, – тихо ответила девушка, и ей стало не по себе ещё больше, чем было до этого. – Это запретное место, никто не должен посещать эти берега и воды. Это запрещено указом императора.

– Верно, – кивнул Нардэн. – Запрещено всем и даже мне. Наверное, ты знаешь почему?

– Конечно, – Элюзаль напряжённо хмурила лоб, пытаясь понять, для чего принц задаёт ей такие вопросы.

Все и каждый знали о запрете, наложенном на море Ирмеды.

– Это могила старой веры, запрещённой первым императором Мезамеросом, вашим дедом, – ответила девушка. – Здесь затоплены храмы и последователи старой религии. Это место… кладбище.

– Да, всё правильно, – Нардэн показал кивком головы вниз: – Вон он, главный храм, мы как раз над ним. Посмотри.

Элюзаль осторожно сделала шаг на край палубы и заглянула в воду. В прозрачно-бирюзовой толще угадывались очертания зданий, стоящих на дне. Кое-где разрушенные стены и купола лежали бесформенными руинами, но и всё же часть строений некогда грандиозного комплекса уцелели и теперь покоились на глубине искусственного моря. Сверху прекрасно просматривались необычные сооружения – сеть каменных каналов, образующих своим пересечением рисунок, похожий на паутину.

– Во что ты веришь, Элюзаль? – спросил Нардэн.

Он приблизился к девушке на расстояние вытянутой руки и наблюдал за её лицом. Вид затопленного храма не оставил её равнодушной. Удивлённый, но и восхищённый взгляд скользил по величественным руинам под водой.

– В учение великого Мармагона Мезамероса, мой принц, – Элюзаль искоса взглянула на него. – Как и все. Зачем вы спрашиваете?

– Служение высшему человеку – эгрессеру, является высшим благом для последователя, – Нардэн озвучил суть учения. – Знаешь заповеди?

– Да, – девушка повернулась к принцу лицом и смотрела в глаза. – Первая заповедь – служение, послушание – вторая. Кормление – третья.

Нардэн невольно улыбнулся, но Элюзаль отчётливо увидела, что этот изгиб губ полон злости и замолчала.

– Расскажи о третьей, – приказал принц.

– Кормление – главная благодарность последователя, – немедленно озвучила девушка, – кормление служит защите и процветанию последователей через волю их повелителя эгрессера. Последователи с радостью отдают жизнь на кормление, чтобы их жизнь служила общему благу.

– А в переводе на нормальный язык… – Нардэн не удержал злой смех, – это значит, что все вы свято верите в то, что отдавая себя нам на растерзание, вы совершаете благо. И по-другому нельзя и не может быть.

Элюзаль сглотнула и молчала с непониманием.

– Ведь эгрессер питается жизненной силой других живых существ, – продолжал принц, – и чтобы большинство процветали, какая-то часть должна стать его жертвой. Знаешь, кто не верил в это? Моя мать.

– Опальная императрица… – прошептала девушка.

Улыбка ушла с лица Нардэна и он утвердительно наклонил голову:

– Да. Первая супруга императора Мельседея. Она была эгрессером, но она не верила ни в одну заповедь, особенно в кормление.

Элюзаль удивлённо смотрела на принца.

– Тебе не верится? – усмехнулся он. – Моя мать была последователем старой веры. Знаешь что-нибудь о религии вен-ваим-индел?

– Только то, что она была… – неуверенно ответила девушка. – Это религия эгрессеров до принятия учения Мезамероса. Это всё, что я знаю.

– Разумеется, – кивнул Нардэн. – Всё, что можно было уничтожить – храмы, места поклонения, скрижали, книги, что угодно, что горело или разрушалось, всё это выжжено моим дедом. И даже наш язык, на которым говорили эгрессеры всего пятьдесят лет назад. Если кто-то случайно найдёт письменный артефакт старой веры, то не сможет прочитать его и понять, что в нём написано. Всё для того, чтобы не позволить никому узнать о том, что эгрессер может не кормиться энергией живых существ.

Элюзаль вздрогнула, и её губы приоткрылись, но вопрос завяз в них, потому что она не поверила и даже не поняла до конца о чём говорит принц.

– Если об этом узнают, то учение Мезамероса рухнет, – ненастоящая улыбка тронула губы Нардэна, – и тогда целая империя окажется уязвимой. Мой дед и отец создавали её на таких потоках крови, что допустить её разрушение они не позволили бы никому. Мармагон дал новое имя тому, что создал – Мастор-азор-сура. Знаешь, как это переводится с нашего старого языка?

Девушка молчала, и дыхание у неё сбивалось от волнения.

– Земля повелителя демонов, – сказал Нардэн. – А до того, как он сделал это, она называлась Мастор-азор-индел, и была землёй повелителей молний. Их верой была вен-ваим-индел. Это названия трёх великих даров, полученных нашим народом от богов – кровь, душа и молнии. Верующий называл себя вен-ваим, то есть человек. Кем мы и являемся для богов. Тем, в ком есть кровь и душа. А любой человек нашего народа называл себя индел-азор. Владеющий молнией. Мармагон лишил нас этого. Он оставил слова «эреса» – энергия и «грес» – шип, и мы стали эгрессерами. Просто телом-иглой без души, берущим чужую жизнь.

Элюзаль дрожала очень сильно. Она не должна знать такого! То, что говорит его высочество – это преступление против учения Мезамероса! Это карается смертью! Девушку охватывали трепет и любопытство, и ещё больше… страх. Но она слушала, и не хотела, чтобы принц замолкал.

– Наш старый язык уничтожен, – произнёс Нардэн, – и никто не помнит правильных значений слов. Мы империя Азор-сура, Элюзаль. Мы – земля демонов. Но императрица… моя мать, верила в то, что индел-азоры – это высшая раса, созданная богами защищать наш мир, быть проводниками любой энергии, владеть ею и направлять её во благо живых существ. А не убивать тех, кого мы должны защищать. И такая императрица была им не нужна.

Сказав это, Нардэн выдохнул с облегчением. Как он хотел наконец-то вынести из мыслей наружу то, что издирало ему душу много лет.

Глаза Элюзаль превратились в зеркала. Широко открытые, ставшие столь же бирюзовыми, как и волны моря, отражающие голубой горизонт за спиной принца и его самого.

– Но она успела… – Нардэн миновал последний шаг между ним и девушкой и наклонился к ней, – она успела рассказать мне о старой вере и даже кое-чему научить.

Элюзаль дрожала, бледнея. Принц провёл пальцами по её щеке и прошептал на ухо, касаясь ободка губами:

– В детстве я дал обещание матери, что стану вен-ваимом, а в юности принял вен-ваим-индел. Я сделал это сам, по своему убеждению. До того, как мою мать казнили, она велела мне скрывать мою веру, чтобы меня не постигла её участь. Представляешь, Элюзаль, что будет со мной, если ты расскажешь императору, что его сын исповедует запрещённую религию. Для этого он подослал тебя? Он меня подозревает?

– Что? – девушка не дышала уже с минуту и едва чувствовала ноги.

От напряжения казалось, что она просто висит в воздухе над палубой корабля. Но сейчас это чувство дополнил ужас, потому что в этот самый момент Элюзаль поняла, зачем принц привёз её сюда – чтобы здесь и оставить!

– Нет, – судорожно зашептала она, – нет, мой господин, нет…

Нардэн взял её за шею и сдавил горло, пока несильно.

– Ты задаешь правильные вопросы, Элюзаль, – мягко произнёс он. – И делаешь правильные выводы. Ты верно назвала – побег. Пожалуй, так и есть. Я знаю, что за мной наблюдают, как и положено в императорской семье. Но никто за всё это время не связал мои действия в план побега. Но вот появилась ты и так легко назвала всё своими именами.

– Нет… – Элюзаль схватилась за руку принца, которой он сжимал её шею, – пожалуйста, не надо…

От страха у неё не было ни одной мысли, лишь понимание того, что ей нечего сказать. Принц не поверит ей! Её вопросы были из простого любопытства и сочувствия, а ещё потому, что она испытала боль от того, что не нужна ему. Но он не поверит!

Нардэн притянул девушку к себе в объятия и положил ладонь на затылок. Держа её так, он максимально точно чувствовал течение биотоков в её теле.

– Скажи мне правду, – почти нежно потребовал он.

У Элюзаль появилась надежда при этих словах.

– Мой принц, я никому не скажу, никогда, – горячо зашептала она. – Вы покинете дворец, никто не узнает. Пощадите меня, я ни в чём не виновата. Никто не подсылал меня к вам. Я лишь спросила от чего вы бежите, как спросила бы любого другого, я вас не выдам…

Нардэн сжал пальцы.

– Нет!.. – с последним криком девушка замолчала.

Вот и всё. И больше нет её мыслей, и страх не поможет ей. Жестокие объятия принца перестали пугать. Смерть в его горячих руках совсем не страшна…

Сквозь глухие удары собственного сердца, Элюзаль внезапно услышала свой хриплый судорожный вдох и ощутила медленное падение. Она оказалась на коленях, не могла дышать и едва различала свет сквозь тёмную пелену перед глазами.

– Тихо, тихо… садись…

Посадив девушку на палубу, Нардэн расстегнул и вытащил все ремни из-под её платья. Освободил её грудь и промежность, убрав всё, что мешало дыханию и сдавливало её тело. И пока Элюзаль приходила в себя, растирал ладонями её плечи.

Девушка наконец осознала, что жива, но от неожиданных прикосновений принца к себе дрожала и сжималась от страха.

– Прости меня, – мягко произнёс Нардэн, – я должен был проверить.

Элюзаль подняла на него сверкающие влагой глаза, полные обиды и возмущения.

Принц отпустил девушку и сел напротив, тоже внимательно глядя на неё. Его подозрения не оправдались. Молодые женщины в специальной службе императора очень хорошо обучены, и его попытка задушить такую закончилась бы плохо для него. Он дал повод – признался в преступлении, о котором сотрудница специальной службы может донести императору. Это уже стало бы лакомым куском. И сейчас он плевался бы кровью, а она связывалась бы с куратором и докладывала о случившемся.

Но Элюзаль не сопротивлялась и рыдала от страха и обиды. Эти чувства создавали биотоки в теле человека, как и любые другие, и Нардэн, будучи эгрессером, прекрасно чувствовал их. Держа девушку в крепких объятиях, он принимал только эти ощущения своей жертвы. Она не обманывала.

А сейчас девушка сделала попытку отползти от него, но боялась отвернуться и пятилась, путаясь в своем пышном прозрачном платье.

– Это мне нужно бояться тебя, – вздохнул Нардэн. – Моя жизнь теперь зависит от тебя. Старая вера – враг Мезамеросов. Если мой отец узнает о том, что я исповедую её, он казнит меня.

Элюзаль всё-таки отползла на несколько шагов и смотрела по-прежнему с обидой.

– Вы его сын! – хриплый шёпот получился у неё гневным. – Вы наследник империи! Он так не поступит!

Нардэн вымученно усмехнулся:

– А моя мать была его женой. Он любил её и даже сейчас хранит память о ней. Но он не простил ей предательство, которым посчитал её убеждения. А моё станет для него ещё большим разочарованием.

Элюзаль не верила в слова принца.

– Почему?! – громко прошептала она. – Что такого в старой вере?

Нардэн думал ещё мгновения, решая идти ли теперь до конца. Но он уже зашёл слишком далеко и поэтому может ответить на все вопросы. С Элюзаль больше нет пути назад.

– Я покажу, – Нардэн поднялся, расстегивая кафтан.

Девушка с удивлением смотрела за тем, как принц разделся полностью и шагнул на край палубы. При дневном свете его худое тело выглядело ужасно. Тонкая сухая кожа, казалось, была просто натянута на скелет, и кости выступали так, будто под ними совсем не было мышц.

На борту летакора располагалась лестница для спуска в воду, но Нардэн ею не воспользовался. Легко оттолкнувшись, он прыгнул в бирюзовые волны.

Элюзаль, как не была удивлена, подползла следом. Принц отплыл от корабля, и она смотрела за тем, как он раскинул руки и медленно тонет, погружаясь всё глубже в прозрачной воде. Но внезапно вокруг него возникло яркое голубое свечение, а поверхность над ним словно вскипела. Сильная рябь образовала идеальный круг, в котором отчётливо вспыхивали белые разряды, поднимая пену и бурлящие фонтаны.

Элюзаль, затаив дыхание, ждала. На долгие минуты Нардэн исчез из виду, но вот постепенно вода успокоилась, и там, где находился принц, толща снова стала прозрачной. Девушка встала на самом краю палубы и с волнением искала его глазами. Фигура, видимая далеко на глубине, грациозными движениями устремилась вверх.

Элюзаль смотрела, как Нардэн подплыл к лестнице и встаёт на её ступенях. Он поднялся в полный рост, и, увидев его, девушка застыла.

Вода стекала с молодого тела принца, оставляя блестящую кожу, плотную и гладкую, без складок и морщин. Короткие густые волосы, словно горели красным огнём, настолько ярким был их цвет, и радужная оболочка глаз потемнела в насыщенный оттенок синего – драгоценный кобальт.

Нардэн поднялся на палубу, и Элюзаль отступила, поражённо оглядывая его. Гресс-жилы источали красное сияние, освещая глубокие ложбинки сильно округлившихся крепких мышц. Тело принца переполняла сила и энергия.

– Откуда?.. – прошептала Элюзаль. – Откуда вы питались?

Нардэн засмеялся тому, что девушка не верит в то, что видит. Ведь это невозможно по учению Мезамероса.

– От воды, – ответил он. – Моя мать научила меня. Она умела питать себя любой энергией. От всего: воды, огня, самого воздуха. Потому что энергия везде. Нет пустого сосуда для неё, она заполняет всё. Старая вера учила, как брать энергию из любого источника и запрещала брать из живого тела. Потому что это убийство. Страшный грех для старой веры. Она учила никогда не кормиться ни кровью, ни плотью, ни биотоками живых существ. Ни людей, ни животных. А наше новое учение…

Принц замолчал, потому что Элюзаль подошла к нему, потянулась дрожащей рукой к его груди и коснулась. Хотела убедиться, что глаза её не обманывают.

– Учение требует человеческих жертв, – произнёс Нардэн. – Оно создано для воспитания послушания в подданных империи. Для того, чтобы скрыть то, что эгрессеры превратились из защитников государства и народа в паразитов, пирующих на людях, которые верят в то, что мы не можем по-другому и живём, только поедая их. Они принимают нас, как неизбежный порядок вещей.

Элюзаль снова вздрогнула от таких слов. От волнения у неё заболело в груди и дышать стало совсем тяжело, но она посмотрела в глаза принца. Ярко-кобальтовая радужка, тёмная к внешнему кругу и прозрачно-голубая к расширенному зрачку, сверкала серебристыми жилками биотоков. И это завораживало.

– Нам не нужно питаться людьми, чтобы жить самим, это ложь, – Нардэн мягко обнял шею девушки ладонями и погладил щёки большими пальцами. – Мы можем брать энергию отовсюду. Но надо учиться этому, чувствовать и знать энергоорнаменты стихий и явлений. Я не имею и трети этих знаний и мне неоткуда их взять, но даже этого мне достаточно.

Элюзаль закрыла глаза. Кажется, вся жизнь осталась где-то там – до этого момента. Всё, что она знала и понимала рушилось прямо сейчас. Под ярким солнцем, среди плеска бирюзовых волн, будто в каком-то совсем другом мире, молодой мужчина с кроваво-красными волосами говорил ей слова, за которые в её мире не могло быть прощения.

– Подождите… – девушка схватилась за плечо принца, потому что голова у неё закружилась и она снова не почувствовала ног.

Нардэн прижал Элюзаль к себе, поняв её состояние. Ещё немного и она упадёт в обморок. Это рассмешило его и он снова посадил девушку на палубу. Потом сходил к своей одежде, надел брюки, вернулся и расположился напротив Элюзаль, не сводившей с него глаз.

Она, наконец, сделала долгий вдох и внезапно очень уверенно сказала:

– Мой принц, вам надо бежать.

Теперь понимание этого стало для Элюзаль таким же ясным, как свет солнца над головой, и её обида за удушение прошла окончательно. Нардэн действительно в опасности. Последователи старой веры – враги империи, потому что знают об обмане, на котором она стоит. И как же страшно будет знати эгрессеров, если они узнают, что будущий правитель исповедует запрещённую религию.

– Вы угроза, – Элюзаль подползла ближе к принцу. – Вам надо бежать. Ведь вам не удастся скрывать вашу тайну вечно.

Нардэн улыбнулся, подумав о том, что угодливая кротость девушки, которую она так явно выставляет напоказ, помешала ему сразу увидеть её острый ум.

– Верно, – подтвердил он. – Угасающие эгрессеры, отказавшиеся от питания, не доживают до тридцати лет. У меня в запасе самое большое ещё год, и многие спросят почему я не умираю..

– Но ведь вы можете питаться, – Элюзаль взяла ладони принца в свои. – Брать по чуть-чуть, не убивая.

– Нет, – твёрдо ответил Нардэн. – Моя вера запрещает это. Даже капля биотока человека – это грех.

– А… другая энергия? – девушка покраснела. – Эгрессеры берут её и ваш брат тоже.

– Любовные биотоки? – принц отрицательно покачал головой. – Мой брат даже не знает что это. Брать эту энергию можно, но моя вера говорит, что питать любовные токи друг друга могут и должны супруги.

– И только так? – Элюзаль задышала чаще.

– Нет, – Нардэн улыбнулся, глядя на неё. – Но сама суть в том, чтобы совпали биотоки мужского и женского энергоскоплений. Тогда они усиливают друг друга и питают. А это возможно, если мужчина и женщина любят друг друга. Тогда любовные токи рождаются в их скоплениях и притягиваются. И только тогда возможен их обмен. Учение Мезамероса не говорит об этом. За любовные токи оно принимает искусственно вызванные тёплые токи возбуждения. Именно для этого сделаны интимные украшения наложниц – чтобы они всегда испытывали желание и были готовы кормить господина. Никакой это не обмен любовной энергией. Это то же самое питание, которое совершается эгрессером через половые органы. И это строго запрещено моей верой.

– И поэтому вы не берете наложниц! – поняла Элюзаль. – Мужское желание и голод эгрессера едины. Если не будет любовного тока, то вы возьмёте у них энергию жизни и нарушите заповедь.

– Да, всё так, – ответил Нардэн. – И это не единственная причина.

Девушка заставила его вспомнить то, что он держал очень глубоко в своей памяти. Элюзаль мгновенно заметила болезненное выражение на лице принца и сжала его ладонь.

– А какая другая? – прошептала она.

Нардэн заставил себя вернуться мыслями в настоящее и закрыть воспоминания, причинявшие ему боль.

– При любовном акте с половых грессов вместе с истечением семени происходит сброс биотока, – объяснил он.

– Ох, – коротко вздохнула Элюзаль, – и ожог…

– И ожог, – подтвердил принц. – Именно так погибают наложницы. Эгрессер, если не сможет вовремя остановить соитие… убивает. Поэтому я боюсь. Мой брат берёт наложниц с шестнадцати лет и сейчас, в свои двадцать два, всё равно иногда не справляется с собой. А я не делал этого с шестнадцати лет и теперь не знаю смогу ли контролировать сброс биотока.

Элюзаль слушала Нардэна, глядя в его глаза и думала только о том, что даже если он причинит ей боль, ей будет всё равно. Она застонет от удовольствия, если он хотя бы прикоснётся к ней. Принц с интересом вгляделся в лицо девушки и протянул руку к её животу, выпуская грессы на ладони.

– Что ты делаешь? – Элюзаль, без страха оглядывая красное сияние, даже не заметила, что обращается к его высочеству на «ты».

– Хочу посмотреть, что ты чувствуешь, – улыбнулся Нардэн. – Из любопытства. Можно?

Ему действительно стало интересно. Он ведь не проверял тёплые биотоки такой нежной с ним наложницы, зная, что она исполняет приказы управляющей гарема. А госпожа Тэда Манора, несмотря на свою безмерную заботу о своих подопечных, требует от них безукоризненного любовного служения. И Нардэн был уверен, что попытки ласкать его Элюзаль предпринимает именно поэтому – ей приказано делать так.

Но теперь он сомневался и, поднеся ладонь к животу девушки, внезапно ощутил сильное приятное покалывание в грессах. Их коснулись токи, исходящие от тела Элюзаль. А она сама почувствовала тёплую дрожь внутри и колкие иголочки на коже, возникшие от близости шипов.

Нардэн опустил ладонь на живот девушки, чтобы поймать энергию женского скопления, и едва сделал это, как Элюзаль вскрикнула. Щекочущая горячая волна прокатилась одновременно вверх по её спине, заставив выгнуться; и вниз к пяткам, отчего ноги сами собой раскрылись в стороны так, будто всё её тело превратилось в мгновенно распустившийся цветок, широко распахнувший все лепестки.

Нардэн отдёрнул ладонь, но биотоки Элюзаль оказались настолько стремительными, что ринулись по его гресс-жилам глубоко в живот, и буквально укусили его скопление, вызвав немедленный яростный ответ. Принц охнул и застонал, положив руку на пах. Пришлось закрыть глаза, чтобы успокоить собственное тело. Он даже потерял чувство времени, казалось, сознание действительно погрузилось во тьму.

Но вот Нардэн вернулся из неё и взглянул на Элюзаль. Она сидела в той же позе раскрытого цветка, неистово тёрла стопы о покрытие палубы и сжимала пальцы ног, пытаясь справиться с ощущениями. При этом выдыхала с тихими стонами и смотрела вопросительно.

Нардэну тоже было интересно, что произошло. Ничего подобного он не чувствовал, когда касался женского энергоскопления. В девушках, которых пытались сделать его наложницами, всегда были токи возбуждения и страха, трепета и желания подчинения ему, но это что-то совсем иное…

– Кажется, ты меня укусила, – невольно засмеялся принц.

– А ты меня-я-я, а-а-а… – Элюзаль просто пела в стонах от невероятных ощущений.

Казалось, горячие волны всё еще раскатываются от её легкого воздушного живота и поднимают её на гребни. Это прикосновение Нардэна стало камушком, брошенным в воду, от которого пошли круги. Только камушком была комета с огненным шлейфом и упала она в океан.

Такой взрыв заставил Элюзаль забыть о страхе и смирении. Она села прямо, смело глядя в глаза принца. Теперь можно сказать, что она чувствует, не боясь обидеть его. Теперь он знает, что она не обманывает. И она всё равно не сможет смолчать! Слова уже выливались в дрожащие губы, их было не сдержать.

– Я говорила… – горячо зашептала девушка, – никто не приказывал мне целовать тебя! Я сделала это сама! Я этого захотела. Я спрашивала тебя, потому что мне было больно от того, что ты отдашь меня или оставишь. Я испугалась, а ты мне не поверил!..

Нардэн привлек её к себе и крепко обнял, отчего Элюзаль сразу умолкла и обвила его плечи руками.

– Не поверил, – прошептал принц. – Прости.

Солнце по-прежнему отдыхало золотыми лучами на бирюзовых волнах. Снова над спокойным морем Ирмеды летела тишина, перешёптываясь с плеском воды, и небо нежно обнимало всё, что лежало под ним. Элюзаль растворилась в объятиях Нардэна и молчала какое-то время, но её тревожные мысли становились всё яснее.

– Мой принц, что ты будешь делать? – прошептала она.

Нардэн наматывал на пальцы шёлковые волосы девушки, испытывая от этого совсем новые приятные ощущения, и тоже задавал себе этот вопрос. Но всё больше понимал, что ничего не изменилось в худшую сторону. Скорее, наоборот. Кажется, боги по-прежнему помогают ему. Вчера он просил ещё одну каплю сил для веры в то, что сможет сделать всё, что задумал. И вот – упавшая капля в его руках.

– Для начала вернёмся в резиденцию, – ответил принц. – Я пока не знаю получится ли всё так, как я хочу. Если получится, то улетим отсюда.

– Улетим? – Элюзаль вздохнула с волнением. – То есть?..

– Ты можешь представить, что после всего, что ты теперь знаешь, я могу тебя оставить? – Нардэн засмеялся. – Ты получила то, о чём просила, наложница, или ты уже не рада этому?

Элюзаль уткнулась лицом в его грудь:

– Я рада, мой господин.

Нардэн держал её в объятиях ещё какое-то время, но оно заканчивалось, и, наконец отпустив девушку, принц поднялся на ноги.

– Мы должны вернуться к прибытию императора, – сказал он, начав одеваться.

Элюзаль наблюдала за ним. Надев и запахнув тунику, Нардэн остановился. Нужно было сделать кое-что. Он поднял руки и раскрыл ладони:

– Я не могу оставить это.

Элюзаль всё поняла. Принц должен поддерживать легенду о том, что отказался от питания и не позволить никому узнать, что он берёт силы из источников, известных только последователям старой религии. А значит, никто не должен видеть его таким, какой он сейчас. Можно только представить, насколько ему становится нехорошо от того, что приходится опустошать себя.

Нардэн прислушался к своему телу. Энергия текла в нём волнами, проходя сквозь органы по кровеносным сосудам и нервам, по каждой живой клеточке через её ядро. Он – океан из молний, но ему снова пора осушить себя и оставить этой манны лишь на донышке.

Элюзаль, задержав дыхание, наблюдала за тем, как красное сияние мягко сходит с грессов и, обращаясь в бело-голубую дымку, стекает с рук принца в воздух. И вслед за этим меркли его красные волосы, теряя цвет, бледнела и иссыхала кожа, худели мышцы. Таял цвет в насыщенно-кобальтовой радужной оболочке его глаз, и она снова становилась светло-серой, почти бесцветной.

Нардэн остановил сброс через минуты, щёлкнув пальцами.

– Не волнуйся, мне хватит на несколько недель, – ответил он на полный тревоги взгляд Элюзаль.

Девушка оглядывала исхудавшие и постаревшие лицо и тело принца. Но теперь она понимала, что несмотря на такой вид, Нардэн сильнее других эгрессеров. Даже сильнее его брата! Который только и делает, что ублажает себя.

Элюзаль снова поймала себя на чувствах и ощущениях – её опять охватывал трепет и приятная горячая дрожь. Она вдруг подумала, что принц мог легко убить её, чтобы не рисковать своим планом. Планом выжить и не быть казнённым. Как он и сказал: теперь его жизнь в её руках. Она свидетель, которого можно использовать против него. И всё же он пощадил её.

Элюзаль встала, подошла к Нардэну, застегнула пуговицы его кафтана и когда закончила, взяла его ладонь в свои и начала целовать. При этом смотрела в его глаза, наблюдая за реакцией. Дыхание принца изменилось, но он не прервал её.

Сейчас Нардэн верил в эту ласку, поэтому улыбнулся, наклонился к девушке и занял поцелуем её рот, властно вжимаясь в губы. Не думая ни о чём, просто чувствуя нежность и влажность Элюзаль… и её послушный язык, сразу лёгший под его…

Принц резко разорвал поцелуй. Не так просто ласкать женщину и остановиться. Грессы в паху уже горели, и сам орган, налившись весом и силой, заставил наклониться от его тяжести и приятной дрожи, охватившей ноги и спину до самых лопаток.

– Всё, Элюзаль… – Нардэн отстранил её от себя, едва справляясь с прерывистым хриплым дыханием.

При этом ожидал снова увидеть обиду, но нет, совершенно неожиданно девушка посмотрела на него, игриво прикусив губу.

– Это больше, чем утром, мой принц, – заметила она. – Дама Тэда сейчас похвалила бы нас обоих.

Хотя дышать всё ещё было тяжело, Нардэн расхохотался:

– Элюзаль, ты прекрасна.

***

Кортеж Мезамероса прибыл к назначенному времени, одновременно с летакором императорского военно-воздушного флота, доставившего делегацию Бреганы на встречу. Корабли один за другим приземлялись на площадки порта резиденции Ириды. Старший офицер протокольный службы сообщил вельможе Талану, что мероприятие пройдёт по упрощённой процедуре. Торжественного приёма не требуется, размещения тоже. Нужно обеспечить только место для переговоров. Брегане не останутся после встречи, сразу отправятся домой.

К прибытию императора управляющий дворца вместе с дамой Манорой явились в порт резиденции. Офицеры стражи выстроились для почётной встречи, и принц Обран ждал отца на главной площадке.

Первыми императорский борт покинул полковник Ланор – командир идемов – офицеров особой службы личной охраны императорских особ, и шестеро его людей. Едва ступив на площадку, они сразу разошлись в стороны, исчезая из виду.

Идемов отличала форма – чёрная простая одежда без знаков отличия, капюшоны и маски, всегда скрывающие голову и лицо. Этим офицерам предписывалось не выставлять себя на показ. Их оружием было как обычное электро-стрелковое, так и традиционное. Все идемы, находящиеся сейчас на площадке прибытия императора, имели при себе остро заточенные сабли в поясных ножнах.

Сам полковник Ланор вышел с капюшоном, скинутым на плечи, и без чёрной маски на лице. Высшему командиру императорской стражи можно было не скрывать себя. Он находился под охраной своих людей. К тому же он сам и старшие офицеры в его подчинении были эгрессерами. Сложно было представить, что таким профессиональным военным со специальными навыками смог бы кто-то угрожать.

Император спустился по трапу с генералом Диселисом и двумя адъютантами, взглянул на сына, опустившего голову в поклоне, сразу прошёлся по всем лицам острым взглядом и понял, что Нардэна нет. Мельседей не позволил себе эмоций по этому поводу. Его любимый сын отвергал подчинение ему с шестнадцати лет, и его пренебрежение правилами давно не удивляло. Но это, наконец, придётся решить и, похоже, именно сегодня.

Принц Обран поприветствовал отца поклоном:

– Добро пожаловать в резиденцию Ириды, мой император.

– Благодарю, сын мой, – ответил Мельседей, глядя на офицеров протокольной службы, которые вели к нему делегатов Бреганы.

Доставивший их летакор приземлился на соседней площадке, и едва трап опустился, все четверо прибывших покинули борт.

Глава племён Бреганы – владыка Цангр, взял на переговоры только своего сына Самбира и двух старших воинов. Тех же самых, с которыми пять лет назад они уже проделывали этот путь в земли империи. За прошедшее с момента заключения договора время, Цангр сделал много выводов для себя, и точно знал, чего хочет от этой встречи.

До того, как империя Азор-сура вторглась в Прибрежье, на этих землях враждовало много племён. Мельседей Мезамерос не стал мешать местным распрям. Как и любой мудрый правитель он понял, как это использовать. Цангр, хотя и будучи намного моложе императора, но проведя всю жизнь воином, оценил действия врага. Тот пробил себе дорогу в земли Прибрежья и основал анклав прямо в центре, между владениями трёх больших племен – бреган, долян и нимран, но дальше не двинулся.

Вместо этого пообещал жизнь и процветание каждому народу, кто примет его волю и защиту. Цангр принял это предложение, как и владыка долян – Терех, и нимранский правитель – Лимер. В тот момент не было другого выбора. Проклятые демоны-эгрессеры, пробивая себе дорогу в Прибрежье, шли не только через леса, но и через народы. И проредили каждый настолько, что многие из племён просто исчезли, а от остальных остались разве что мелкие деревни.

Приняв предложение императора, уцелели только брегане, доляне и нимране. Только их он пощадил и оставил в покое, заключив с ними договор о мире. Его срок – пять лет. И он истекает ровно через месяц от этого дня.

Цангру было нужно установить новый срок и оставить мир между империей и Бреганой в силе. Владыка нимран Лимер поддержал его в этом желании. Об этом Цангр поговорил с ним перед отбытием летакора из Намры. Брегане сначала прибыли туда – в главный город анклава, и уже оттуда их доставили в резиденцию Ириды.

Лимер не мог бы желать иного. Анклав, основанный империей, занял часть территории нимран вместе с их городом Намра. Столица и главный воздушный порт, через который шли все поставки и перелёты, расположился именно здесь, а владыка Лимер получил от императора должность наместника всего анклава. Из трёх народов Прибрежья именно нимране получили наибольшие привилегии. Не желать мира с империей Лимер не мог.

Брегане и доляне оказались в менее выгодном положении, но у первых нашлись неожиданные преимущества. Во-первых, личное отношение императора Мельседея. Они понравились ему. Цангр хорошо помнил, как после сражения, в котором его народ проиграл, и все они стояли на коленях на месте того последнего боя, утопая в крови, правитель эгрессеров сам подошёл к нему.

– Достойно сражался, Цангр, – произнёс тогда император, – хотя ты и молод, из всех моих противников я преклонил бы колено перед тобой. Решим с тобой как спасти твой народ?

Это было сказано громко, так, чтобы слышали все. Ровно так же Мельседей сказал, что расправы не будет. Что он хочет дружбы с бреганами и даст всё, что будет нужно для этого, но и потребует кое-что взамен.

Цангр сделал тот выбор – принял дружбу, с ней учение Мезамероса и служение эгрессерам, и Мельседей не нарушил слово. Брегана осталась свободной, её население живым. Их обязали отдавать ценные виды руды и не более. Ценные для империи – для строительства кораблей и оружия. Для бреган, даже не знавших о такой технике до вторжения демонов, эти природные богатства не имели значения.

Вторым преимуществом бреган оказалось то, что как пища, они эгрессерам не подошли. Цангр, несмотря на то, что принял учение Мезамероса, как и все племена Прибрежья, часто в молитвах обращался к своим старым богам и благодарил их за то, что они создали их именно такими. За то, что в их жилах течёт кровь людей и урсидов – древних медведей, населявших Брегану в давние времена. Эгрессеры считали, что питание животными оскверняет их, и животная примесь в крови бреган избавила их от жертвенной жатвы и трапезы.

А сейчас император Мельседей радушно принял поклоны своих гостей, оглядывая их с улыбкой. Цангр и его воины, соблюдая правила этикета империи, поклонились, хотя в их исполнении наклон головы выглядел угрожающе. Ниже двух метров роста среди бреган не бывало. Все от природы с широкими плечами и крепкими мышцами. Длинные волосы было не принято стричь и обычно их убирали назад в хвосты или заплетали. Тёмная одежда из кожаной ткани и байки, облегающая мощные фигуры, только добавляла им ширины.

Прибывшим на эту встречу разрешили оставить своё традиционное оружие, и за спиной каждого сверкал металл остро заточенных боевых топоров. Кроме холодного оружия народам Прибрежья не разрешалось более ничего. Условия мирного договора запретили им даже прикасаться к электро-стрелковому оружию солдат армии империи, а за владение таковым полагалась смерть.

– Приветствую, друг мой, – произнёс Мельседей. – Рад снова видеть тебя.

– Как и я тебя, – ответил Цангр.

Присутствующим офицерам и чиновникам дворца – вельможе Брачису и даме Маноре, было дико слышать такое обращение к императору. Но у владыки Цангра было личное разрешение Мельседея говорить ему «ты». Просто потому, что в языке бреган не было слова «вы».

Цангр помнил, как это смешило императора и раздражало его генералов – когда брегане разговаривали с ними на равных. Но Мельседею понравилась прямолинейность его народа в словах и действиях и он решил её сохранить. Поэтому Цангр не опасался говорить с императором так, как говорил бы с любым владыкой любого племени, но предел такой речи понимал очень чётко.

Мельседей вернулся взглядом к сыну:

– Обран, где твой брат?

На этом вопросе побледнела дама Манора, а младший принц съехидничал:

– Он не докладывает мне, отец, но насколько я знаю, он улетел утром. Катать наложницу.

Лица всех присутствующих вытянулись. Потому что большего унижения для правителя империи от собственного ребёнка сложно было представить. Принц, зная, что его отец прибудет в резиденцию по важному государственному делу, просто проигнорировал это. Это было обычно для Нардэна, но не отменяло унижения. Однако, неожиданно для всех, Мельседей улыбнулся.

– Неужели? – произнёс он, пристально глядя на даму Тэду. – Госпожа Манора, это правда? Мой сын наконец выбрал наложницу?

Дама Тэда немедленно шагнула к императору и опустилась на колени, изящным махом руки отведя полы пышного наряда:

– Да, мой повелитель.

– Что это за девушка? – мягко поинтересовался Мельседей.

– Крестьянка из провинции Ратия, – ответила управляющая. – Вчера её привезли в партии рабов для трапезы принцев.

– Нардэн не принимает участие в трапезах, – заметил император. – Как же она попала к нему?

Дама Тэда метнула быстрый взгляд на Обрана. Её ответ о том, что его брат забрал девушку в буквальном смысле «из-под него», и он не смог его остановить, оскорбит принца. Обран крепко сжал зубы, и было заметно, как гуляют желваки на его лице.

– Хм… – Мельседей, проследив взгляд управляющей, тоже посмотрел на сына и внезапно рассмеялся: – Госпожа Манора, я благодарю тебя. Я поручил тебе заставить принца-наследника заинтересоваться женщинами. Похоже, ты справилась.

– Благодарю, мой повелитель, – с придыханием ответила управляющая.

– К сожалению, научить принца послушанию мне поручить некому, – император перевёл взгляд на Цангра: – Скажи, друг мой, твой сын слушается тебя?

Мельседей окинул внимательным взглядом молодого бреганина, стоявшего за правым плечом Цангра. Тот был чуть выше отца и очень похож на него чертами. Со стороны они могли бы показаться братьями. Прежде всего из-за небольшой разницы в возрасте. Сыну владыки бреган исполнилось двадцать, а его отцу всего тридцать семь. У обоих, как на подбор, тёмно-коричневые волосы, одинаково собранные в длинные хвосты на затылке, насыщенно-карие глаза, короткие широкие носы и полные губы с крепкими зубами за ними.

Цангр усмехнулся, показав острые зубы клыки, и отрицательно покачал головой:

– Не всегда.

Самбир искоса поглядел на отца.

– И как же ты решаешь это? – император казался искренне заинтересованным.

Цангр, бросив насмешливый взгляд на сына, пошутил:

– Беру ремень потолще.

Самбир выдал горлом звук, похожий на смех, выразив отношение к такому наказанию, и Мельседей тоже засмеялся.

– К сожалению, мой сын обладает слишком сильным характером, – вздохнул он. – Такое наказание не даст толка. Даже если изрежу его тело ремнём до костей, он лишь усилит сопротивление. Пойдём, друг мой, обсудим дела отцов.

Все поклонились, намереваясь проводить императора, но внезапно он остановился, увидев очертания воздушного корабля в небе над резиденцией. Представительский летакор особой модели зашёл на посадку через несколько минут, и все присутствующие с интересом и некоторой тревогой ждали. Всем было любопытно, что случится дальше.

Особенно бреганам. Старшие воины Цангра – Тансар и Нур, переглядывались со своим владыкой, показывая глазами на Мельседея. Император так бесхребетно перенёс унижение от сына, а они все знали его совсем с другой стороны.

Жестокостью и кровожадностью правителя демонов-эгрессеров до сих пор пугали детей в их семьях. Но сейчас он проявил исключительную мягкость, чем вызвал скрежет зубов Обрана. Младший принц сдерживался как мог, но грел в своём сознании мысль, что сегодня он позволяет это действительно в последний раз.

Летакор приземлился на положенную площадку, и через минуту принц Нардэн спустился по трапу. Его высочество был в своей обычной одежде – длинном чёрном камзоле с золотой вышивкой, никаких парадных одеяний для встречи императора. В шаге за ним следовала полуобнаженная девушка в пышном красно-золотом прозрачном платье.

Цангр и его старшие воины уже бывали гостями империи и знали о нарядах наложниц императорского двора, а вот Самбир увидел это впервые. И всё время, пока принц Нардэн и девушка шагали к столпотворению на площадке императорского летакора, молодой бреганин не отрывался глазами от наложницы.

Её длинные волосы были лёгкими, развевались и блестели, ловя солнечные лучи. Она не поднимала головы, как и положено женщине её ранга в присутствии императора, и смотрела себе под ноги, обутые в сандалии с тонкими ремешками. Самбир подумал, что она, наверное, не видит украшение у себя на лобке – ажурную бабочку, сверкающую красными алмазами сквозь прозрачную ткань. Не видит, потому что её пышная грудь и сочные соски с драгоценными камнями в них, мешают это сделать.

Но когда императорский отпрыск подошёл, Самбир всё-таки отвлёкся от красивой девушки и взглянул на принца. Смотреть особо было не на что. Молодой бреганин поймал себя на презрении. Высокий и худой, будто смерть во плоти, старый лицом, с выцветшими короткими волосами и мутно-серыми глазами – принц Нардэн, не произвёл на него впечатления. Он мог бы задавить его своим плечом. Более жалкого эгрессера он не видел.

Нардэн поклонился отцу, поприветствовав, как положено.

– Мой сын почтил меня своим присутствием, – в голосе Мельседея звучала лёгкая ирония. – Благодарю.

Нардэн едва уловимо свёл брови. Он ждал несколько другой реакции на своё появление. Разумеется, отец не стал бы проявлять недовольство, но и не должен был проявить такую мягкость.

Принц вгляделся в лицо императора и заметил то, чего не увидел сразу – холод. Он стоял в глазах. Когда Нардэн нарывался на немилость отца, взгляд последнего пылал, и ледяным оставался голос. Но сейчас было наоборот.

С улыбкой на губах Мельседей взглянул на девушку, скромно вставшую за плечом его сына. Дама Тэда тоже не сводила с неё глаз. Сразу отметила, что Элюзаль без ремней под платьем. Хороший знак. Хотя, возможно, и запоздалый.

Император внезапно шагнул к наложнице. Нардэн при этом был вынужден уйти с его пути. Мельседей взял Элюзаль за подбородок и, подняв её голову, внимательно осмотрел лицо.

– Очень мила, – заключил он, оглядывая и тело девушки. – Её украсили бы ожоги от твоих грессов, сын мой. Но я вижу, что ты не питался.

Нардэн почувствовал напряжение. Пока всё шло по плану – делегация Бреганы здесь, переговоры о судьбе Прибрежья начнутся прямо сейчас, но вот повышенное внимание к Элюзаль следует прекратить немедленно.

Сделав вид, что не услышал слова отца, Нардэн, обратился к Цангру:

– Приветствую, владыка. Брегана процветает?

Цангр сощурился, глядя на принца и явно не веря в его интерес к процветанию народа бреган, но кивнул:

– Да, так и есть.

– Надеюсь, так будет и впредь, – произнёс Нардэн, наблюдая за отцом.

Элюзаль стояла, опустив глаза, потому что император всё ещё смотрел на неё. Девушка невольно задрожала. Такое внимание правителя пугало. Но он, наконец, отошёл и обратился ко всем коротким приказом:

– Начнём.

Офицеры дворцовой стражи немедленно выстроились в порядок сопровождения. Обран шагнул к отцу и встал по левую сторону от него. Нардэн занял своё место справа и сделал жест Элюзаль – показал ей на даму Тэду, тем самым приказав отправиться с ней.

Девушка уже собралась с поклоном отойти, как внезапно сам император остановил её.

– Нет, дитя моё, не уходи, – ласково произнёс Мельседей. – Ты единственная наложница наследного принца, такое чудо нельзя прятать, хочу чтобы все видели тебя. Иди с нами. Госпожа Манора, составь компанию красавице, чтобы она не стеснялась в нашем обществе.

Элюзаль широко открыла глаза от удивления, и губы тоже разомкнулись. С дамой Тэдой случилось то же самое, но она совладала с удивлением быстро и сразу ответила:

– Конечно, мой император.

– Это не обязательно, – резко прозвучал голос Нардэна.

Принц смотрел на отца с напряжением, которое заметили все.

– Она устала, пусть отдыхает, – добавил Нардэн.

– Не похоже, – совершенно невозмутимо возразил Мельседей. – Твоя наложница прекрасна и свежа, пусть украсит своей красотой нашу встречу. Это приказ, сын мой.

На последних словах стало понятно, что возражения приняты не будут, и Нардэн поймал себя на тревожной мысли о том, что нужно было оставить Элюзаль на корабле. Сказать, чтобы вышла позже, когда все уйдут. Не надо было показывать её императору.

Мельседей неторопливым шагом отправился с площадки на пандус, ведущий на дорожку порта, и все последовали за ним. За спиной и по бокам от принцев немедленно появились идемы в своих чёрных капюшонах, окружив императорских особ.

Нардэн увидел за собой полковника Ланора – командира особой стражи. Тот поклонился, когда взгляд принца коснулся его. Нардэн ответил тем же.

Офицеры протокольной службы подсказали бреганам следовать за генералом Диселисом и адъютантами, и направили за ними управляющую гарема и наложницу принца. Вельможу Брачиса отпустили, и он остался на месте, проводив уходящих поклоном. Три ряда офицеров стражи дворца замкнули процессию.

Элюзаль оказалась в середине целой толпы людей и, волнуясь, поднялась на цыпочки, пытаясь увидеть Нардэна впереди. Дама Тэда внезапно сжала её руку. Девушка обернулась и, увидев выражение лица управляющей гарема, даже испугалась:

– Что-то не так, госпожа?

Манора напряжённо думала.

– Принц взял тебя? – спросила она вместо ответа.

– Нет, – покачала головой Элюзаль, – только поцеловал.

– Этого мало! – управляющая нервничала. – Если бы взял и питался тобой, то всё было бы так! Следы грессов на твоём теле помогли бы принцу. Это обрадовало бы императора и он не был бы так зол.

– Так зол? О чём вы, госпожа? – девушка почувствовала холодок.

Процессия подходила к парадной лестнице дворца, и дама Тэда дышала всё чаще от волнения.

– О глазах императора, Элюзаль, – совсем тихо сказала она девушке и крепко сжала её руку. – Боюсь, мы с тобой опоздали. Он в ярости.

– В ярости? – Элюзаль не поверила. – Но он так спокоен.

– О-о-о… крестьянка! – управляющая сверкнула глазами.

Но девушка видела, что это не от злости. Скорее, на лице женщины тоже был страх.

– Нет, он в ярости, – уверенно повторила она. – Это чувство у Мезамеросов всегда холодное. Если увидишь у принца Нардэна такой же взгляд, какой был сейчас у императора, то вставай на колени немедленно и целуй его ноги, ибо он зол. В этом они с отцом одинаковы.

Элюзаль проглотила ком в горле и теперь дышала с дамой Тэдой в унисон.

– И что нам делать? – прошептала она.

Управляющая снова сжала её руку, но теперь не крепко, а скорее нежно, и ответила обречённо:

– Уже поздно. Сегодня принц испытает гнев императора на себе.

***

В совещательном зале дворца правитель Мезамерос и его гости заняли места за овальным столом. Делегаты Бреганы расположились напротив членов императорской семьи и генерала Диселиса.

Нардэн, садясь в своё кресло, нашёл глазами Элюзаль. Она вместе с дамой Тэдой вошла одной из последних и осталась у дверей.

Оказавшись в зале, девушка сильно оробела. В коридоре за спиной остались офицеры стражи дворца, но все остальные – сам император, его генерал и адъютанты; идемы, пугающие своим обезличенным чёрным видом; офицеры протокольной службы и ещё четверо здоровых бреган – все находились перед ней.

Элюзаль сразу нашла Нардэна, но посмотрев на него, испугалась ещё больше. Потому что выражение лица её принца было очень напряжённым.

Мельседей чуть задержался с началом. Позвал к себе полковника Ланора и что-то сказал ему. Тот кивнул и отошёл. А император наконец спросил Цангра:

– Я направил приглашение на переговоры и владыке Тереху. Но явился только ты, друг мой. Объясни мне, что помешало правителю долян?

Цангр отрицательно покачал головой:

– Мне не известно.

– А о настроении своих соседей ты что-то знаешь? – Мельседей пристально смотрел на владыку бреган.

Тот ответил, как посчитал нужным, а не так, как было на самом деле:

– Насколько я знаю, они не намерены расторгать мирный договор.

Император усмехнулся:

– Но и поддерживать его, похоже, не намерены. Только брегане остались верными Азор-суре.

Цангр почтительно наклонил голову:

– Именно поэтому мы здесь, повелитель. Нам нужен мирный договор. Мы готовы и дальше защищать твои интересы на землях Прибрежья. Наше предложение к тебе – продлить договор ещё на пять лет на тех же условиях.

Мельседей поднял руку, сделав тем самым знак замолчать.

– Очень хорошо, Цангр, я не против этого, – произнёс он. – Но условия нам придётся пересмотреть. За прошедшие годы изменилась ситуация с вашим южным соседом – державой Норхона.

Брегане, сидевшие за столом, заметно напряглись. Нардэн наблюдал за их лицами. Они прекрасно знали в чём суть и опасность ситуации, лишь делали вид, что не понимают.

– Норхона набирает силу и амбиции, – Мельседей говорил медленно, словно размышляя над своими словами. – Ваши земли – это пояс, обернувший тело империи Мезамеросов. И я полагаю, что царь Бисалар намерен развязать этот пояс, чтобы добраться до тела. Генерал Диселис, расскажите нам.

– Да, император, – генерал поклонился и продолжил: – Разведка анклава докладывает о частом посещении кораблями Норхоны портовых поселений. Они нарушают договор о торговле своими заходами в порты Прибрежья и пока делают это безнаказанно. Было несколько небольших столкновений с нашим корпусом охраны берега в Намре. Пока это незначительно, но с каждым разом количество кораблей Норхоны увеличивается. Это говорит о том, что они проверяют наши силы в анклаве.

– И это ваша вина, – внезапно резко заявил император, направив свои слова Цангру.

Последний, мрачно сведя брови, взглянул на Мельседея.

– Брегане, доляне и нимране обещали мне при заключении мирного договора, что все вместе отстоят берега своих земель перед любым вторжением и не допустят на свои территории никого, – жестко напомнил император. – Это было условие, за которое я предоставил вам автономию. Иначе, зачем мне оставлять свободные земли у моих границ, чтобы они в любой момент стали аванпостом моего потенциального врага?

Челюсти Цангра сжимались всё сильнее, и это было заметно под его щеками.

– Это непросто, – произнёс он. – Мы выполняем условия, но наши соседи не относятся к ним с тем же уважением.

– Мне решить эту проблему или ты справишься? – прямо спросил Мельседей.

Молчание на мгновение сковало зал. Цангр, как и все его воины прекрасно понимали суть вопроса.

Решить проблему император мог только одним способом – направить войска в земли долян, уничтожить неверных договору и выставить кордон на побережье. Брегане могли решить её ровно так же – истребив соседей и установив контроль над их территорией. Оба варианта – это реки крови. Второй Цангру не нравился, но вот против первого он не возражал. Даже был за него. Если владыка долян не в разуме настолько, что собрался пойти против империи, то это его беда. И пусть Мельседей делает с ним, что хочет. Главное, чтобы народ бреган не пострадал от этого.

– Ваши местные распри длятся десятки лет, – император наклонился вперёд, внимательно глядя на Цангра. – Если вы не можете договориться друг с другом, то как же вы сможете защитить побережье? Сколько мне ждать? Пока флот Норхоны не займёт порты и мой анклав? Если это случится, друг мой, я сотру вас в пыль. Всех, кто не обеспечил условия договора. Подумай хорошо, прежде чем ответить мне. Ты сможешь уговорить соседей, ненавидящих вас так же сильно, как и вы их, всё-таки защитить побережье? Или мы выбросим наш мирный договор, и я заберу владения бреган и долян в границы империи, чтобы не рисковать тем, что вы пропустите моего врага прямо ко мне под бок?

В тишине зала, где находилось почти два десятка человек, эти слова прозвучали очень громко. Брегане за столом мрачно смотрели в его поверхность. Глаза никто не поднимал.

Мельседей небрежно откинулся на спинку кресла и кивнул генералу Диселису:

– Благодарю за доклад.

Нардэн следил за реакцией бреган. Биотоки в живом теле выдавали эмоции, и, несмотря на отдалённость в два метра ширины стола, он чувствовал эти тонкие пощипывания энергии в воздухе. Сейчас мощные тела бреган источали гнев и волнение.

Цангр, конечно, не возражал против императорской армии на территории долян, но на свои земли допустить её точно не хотел. Он ещё обдумывал свой ответ, когда Мельседей добавил:

– Мои генералы уже провели совещание по этому вопросу. Их мнение: направить части армии в анклав. У меня есть хоть одна причина не следовать этому совету?

Вопрос был адресован владыке бреган, но неожиданно для всех на него ответил принц Нардэн.

– Отправить армию будет ошибкой, – произнёс он.

Взгляды присутствующих обратились на принца, и Мельседей тоже повернулся к сыну. Тот вступил в разговор без приглашения, и Обран не сдержал гневливую улыбку по этому поводу. Нардэн не меняет своих привычек.

– Объясни, сын мой, – холодно потребовал император.

Нардэн молчал мгновение. Дал себе ещё секунды незаметно сделать глубокий вдох. После его слов обратной дороги уже не будет.

– Последствия такого решения вредны для империи, – наконец произнёс он. – У нас нет подтверждения предательства владыки Тереха, но его отсутствие на этой встрече – это повод думать, что он заинтересован в дружбе не с нами, а с державой Норхона. Мы не знаем, как далеко он зашёл в этом интересе. Но если доляне уже договорились с царём Бисаларом, то как только наша армия переступит границы Прибрежья, у него появится прекрасный повод помочь народам, атакованным империей. С первым же армейским подразделением, вошедшим в их земли, доляне предоставят флоту Норхоны свой порт, а войскам свою территорию. И треть Прибрежья перейдет Бисалару без боя, а мы вступим в войну не с дикими племенами, а с профессиональной, хорошо оснащённой армией Норхоны. У нас нет на это ресурсов.

Генерал Диселис поджал губы, бросив недовольный взгляд на старшего принца, ведь прямо сейчас он говорил бреганам то, что им не положено знать.

– После этого провинции империи воспользуются тем, что части армии покинули северную и восточную границы, – продолжал Нардэн. – Камала покорена, но следующие в очереди на мятеж разорённые провинции. Как только армия покинет их, голод заставит людей пойти против власти. Первой это сделает Ратия…

Злой смех Обрана прервал его.

– Ты обезумел? – прорычал младший принц. – Девка из Ратии, это она разжалобила тебя? Ты сомневаешься в мощи своей империи из-за жалоб какой-то наложницы?

Слова Обрана не могли не обратить взгляды людей на Элюзаль, и, неожиданно оказавшись в центре внимания, она замерла. От волнения даже не смогла опустить голову, просто задержала дыхание на вдохе и стояла так – с поднятой грудью и приоткрытыми губами.

– Отец, – Обран немедленно обратился к нему, – то, что говорит Нардэн – чушь. Разве что, кроме того, что доляне предали тебя. Не наказав их, мы покажем слабость. И вот тогда точно царь Бисалар воспользуется этим. Вооружённые силы анклава необходимо усилить немедленно, а территории предателей вернуть под непосредственный контроль империи.

Брегане едва заметно переглядывались друг с другом, а Цангр очень внимательно разглядывал Нардэна. Принц сказал именно то, что случилось на самом деле. Владыка Терех отказался прибыть на эту встречу вместе с ними потому, что мирный договор ему больше не нужен, он занят налаживанием связей с Норхоной. Цанр знал это, но не мог сказать такое Мельседею. Потому что тот обвинил бы их в том, что они допустили это предательство и не остановили соседей, зная, что они делают.

Император отъехал в кресле назад, чтобы видеть обоих своих сыновей.

– Младший принц согласен с военным советом, – произнёс он. – Но старший – нет. У тебя есть другое решение?

Вопрос был к Нардэну, и тот утвердительно опустил голову:

– Отправь кого-нибудь в анклав без лишнего шума, не привлекая внимания царя Бисалара. Пусть твой посол проведёт переговоры с долянами и заключит новый договор о мире. А заодно объяснит им, что их ждёт, если они не останутся верными империи.

– И что же ждёт тех, кто не останется верными империи? – Цангр громко клацнул зубами, пристально глядя на принца.

– Все, кто окажется между нами и Норхоной, погибнут, – мягко и холодно произнёс Нардэн. – Ты знаешь это, Цангр. Как отдельные враждующие племена – вы не нужны никому. Вы дикари у наших границ для нас, и дикари на территориях, интересных для захвата, для царя Бисалара. Каждый просто использует вас.

По мере слов принца лица бреган пылали всё сильнее, но тот говорил дальше так же холодно и мягко, словно не замечая ярости на красных щеках:

– Ваш единственный шанс выжить – это объединить все племена на ваших землях и защищать империю вместе. Тогда вы ценная территория и нужный народ. Разобщённые – вы лёгкая добыча для любого хищника. А для вас их двое – с каждой стороны. Мы разорвём вас на части и сожрём по отдельности.

Цангр давил рычание в горле, но оно выходило с каждым выдохом и вдохом. Лишь на последних словах Нардэна затихло. Потому что в них звучала истина, жестокая, но настоящая.

В зале стояла тишина. Генерал Диселис задумчиво взглянул на императора. Мельседей кивнул ему, подтвердив мысль о том, что принц во многом прав. Именно сейчас, после вложения сил в покорение Камалы и разорения провинций, империи крайне не нужна новая война. Нужен покой хотя бы на несколько лет, чтобы восстановить утерянное. И решение вопросов Прибрежья силовыми методами с риском вступления в конфликт ещё одного государства – это не вариант.

– Что скажешь, Цангр? – задумчиво спросил император. – Если я назначу посла и поручу ему провести переговоры с долянами о новом союзе, как предлагает принц Нардэн?

Владыка бреган ответил вопросом:

– Кого? Я знаю лишь одного эгрессера, которого они примут со страхом и уважением. Это ты сам. Ни твои генералы, ни знать не подойдут для такого дела.

Мельседей пристроил локоть на стол и подпёр кулаком подбородок.

– Я тебя услышал, – произнёс он и обратился к Диселису: – Предложи кандидатуру.

Взгляды всех присутствующих обратились на принца Нардэна.

– Его высочество предложил переговоры, – заметил генерал, – и как мне известно, он хорошо знаком с историей, культурой и традициями региона.

Элюзаль, внимательно слушавшая разговор, незаметно сделала глубокий вдох. Вот оно – то, чего хочет её принц. Этого он и добивался. Если его отправят послом в земли варваров, то он без подозрений покинет империю. Но ведь это ненадолго, может, на месяц или два. Принц ведь не останется там, ему придётся вернуться. Так в чём же его план?

– Нет! – резкий голос владыки бреган заставил девушку вздрогнуть.

Цангр даже поднялся из-за стола, явно возмущённый предложением генерала Диселиса.

– Нет, он не подойдёт, – добавил бреганин. – Слухи о принце дошли до Прибрежья. Все знают, что он делает с собой…

Цангр замолк, нарвавшись на внимательный взгляд императора.

– И что же он делает? – спокойно спросил Мельседей.

Владыка мог бы скрыть презрение к принцу, но ответил честно, как привык:

– Многие говорят, что твой старший сын осквернил свою кровь. Что он кормится умирающими людьми, и животными, и ещё…

Возникла пауза, потому что Цангр всё-таки подумал о том, что его слова можно расценить как обвинение, и он сам рискует нарваться на оскорбление императорской особы.

– Договаривай, – приказал Мельседей.

– Что он долго не проживёт, – мрачно сказал бреганин. – Такому, как он, не будет доверия.

– И кто говорит так о моём сыне? – мягко уточнил император.

На этот вопрос ему ответил Обран:

– Все, отец, включая меня. Я выдвинул обвинение против Нардэна.

Младший принц наконец-то дождался этой минуты. Император обещал рассмотреть обвинение и, видимо, оставил это напоследок, но владыка бреган просто великолепно вынес этот вопрос на всеобщее обозрение. Обран мечтал, чтобы его поганого брата наклонили лицом в ту самую падаль, которой он питается. И вот, простой варвар доставил ему такое удовольствие.

Мельседей наблюдал за лицами офицеров. Интерес к внезапно поднятому вопросу у всех присутствующих был очевиден. Конечно, ведь уже много лет среди знати и военной касты судьба императорского рода Мезамеросов была наиважнейшим вопросом. Тот факт, что наследный принц оскверняет себя и не следует сути эгрессера, просто хоронил род Мезамеросов. Мельседей прекрасно понимал, что знать не примет такого императора.

Нардэн сидел в расслабленной позе, откинувшись на спинку кресла, и спокойно смотрел в глаза Цангра, нисколько не боясь. Это вызвало улыбку Мельседея. И всё же теперь все ждали его слов.

– Нардэн, ответь на обвинение, – вздохнул император.

Принц сделал это без промедления:

– Я не виновен. Моя кровь чиста.

Невозмутимость, с которой он произнёс это, впечатляла. Среди людей в зале не нашлось бы и одного, кто поверил бы в такой ответ.

Владыка бреган хмуро свёл брови, пристально глядя на бледно-серого Мезамероса, и, никого не стесняясь объяснил, что ему не нравится:

– Чтобы пойти с тобой на переговоры, народы Прибрежья должны увидеть, как сильна империя и как свирепы эгрессеры. Они должны увидеть то, что видел я. А ты, принц – ты похож на смерть во плоти. Увидев тебя, люди сочтут тебя предвестником своей гибели, а не вестником процветания.

Нардэн молчал, ища слова, чтобы переубедить Цангра. Его возражения сейчас были совсем некстати.

– Боюсь, что ты прав, мой друг, – внезапно раздался голос императора, – в таком виде принцу нельзя в анклав.

Сказав это, Мельседей сделал жест полковнику Ланору, и тот шагнул к Элюзаль вместе с двумя своими людьми. Дама Тэда, взглянув на подошедших идемов в чёрных масках, заметно сильно вздрогнула, а у Нардэна в одно мгновение оледенели ноги и спина. Только разум остался горячим и подсказал, что показать девушку отцу действительно было страшной ошибкой.

Её не было в его плане. Всегда, просчитывая последствия своих действий, он исходил из того, что будет один. И только один на один с императором он мог одержать верх. Но Элюзаль – это болезненная точка, на которую можно надавить. А он совсем забыл о том, что его противник использует любую слабость беспощадно.

Полковник Ланор и его люди вывели Элюзаль в центр зала. Даме Маноре позволили пройти вместе с наложницей всего пару шагов, а потом остановили. Управляющая гарема напряжённо проводила её глазами и невольно приложила руку к груди. Жест получился сам собой от волнения.

Мельседей встал из-за стола и направился к девушке. Элюзаль немедленно опустилась на колени при приближении императора, а Нардэн наблюдал, пытаясь расслабить челюсти, которые сжимались непроизвольно, выдавая его страх.

Все, кто был в зале, пока не поняли что происходит. Император подошёл к наложнице, которая наклонила голову к его ногам, взял её за плечи, поднял и, молча оглядев, улыбнулся:

– Я рад, что она понравилась тебе, сын мой. Девушка прекрасна. Это, возможно, упростит наше с тобой дело. Подойди ко мне.

Под удивлёнными взглядами принц Нардэн вышел на середину зала к отцу. Обран тоже встал из-за стола и остался недалеко от него, чтобы лучше видеть происходящее и быть готовым поддержать свои обвинения.

– Итак, ты отрицаешь осквернение себя? – произнёс Мельседей.

Нардэн напряжённо свёл брови, но повторил:

– Отрицаю.

– Обран, – император взглянул на младшего сына, – какое ты просишь доказательство вины своего брата?

– Проба атефирующей жидкости из грессов, – немедленно ответил принц. – Если он питается биотоками животных или умирающих людей, проба будет густой, а шипы затупленными. Это докажет, что он отравил себя падалью.

Мельседей, выслушав, внезапно рассмеялся и взглянул на генерала Диселиса:

– Как цивилизовано. Совсем не так, как в наши времена.

Генерал понял императора и кивнул с улыбкой.

– Что ж, – Мельседей, не торопясь, двинулся по кругу, обходя Нардэна и Элюзаль, – мои сыновья слишком молоды и почти не воевали, поэтому и мыслят цивилизованными правилами.

В тишине зала было слышно шаги императора – звук касания подошвой его сапог гладкого пола. Но внезапно Мельседей громко цокнул языком и остановился.

– Проба атефирующей жидкости конечно покажет… – произнёс он, – но не то, что хочу увидеть я. И уж тем более, это не то, что убедит такой варварский и дикий народ, как брегане, в том, что принц Нардэн достаточно силён, чтобы представлять империю в их землях.

Сказав это, Мельседей засмеялся:

– Прости, Цангр, это моё восхищение вами. Вы сохраняете природную силу, а мы начали её терять. Слишком долго живём в цивилизованном обществе, слишком полагаемся на техническое развитие, привыкли к лёгкой пище, к сладким наложницам…

Император вернулся глазами к Элюзаль. Девушка не поднимала головы, а вот взгляд Нардэна не сходил с неё. Мельседей внезапно шагнул вплотную к своему сыну.

– Вот, что хочу увидеть я, – мягкий тон императора в одно мгновение потяжелел и налился угрозой. – Я хочу увидеть эгрессера. Я хочу увидеть, что твои органы питания не атрофировались, и ты способен наполняться энергией. Способен восстановить свои силы.

Нардэн пропустил вдох из-за того, что лёгкие в груди сдавило от напряжения.

– Питайся, – прошипел Мельседей. – Прямо сейчас на моих глазах своей наложницей. Чтобы я видел, как ты поглощаешь её жизнь.

Император почти нежно коснулся пальцами щеки своего сына и внезапно сильно сжал, вогнав крепкие ногти глубоко в кожу.

– Это единственное, чему я поверю, – жёстко произнёс он. – Никакая проба не покажет то, что покажешь ты сам. Если ты отравил себя падалью, то твои грессы будут загрязнены и затуплены. Их следы на теле твоей наложницы будут не аккуратными ожогами, а пластами сожжённой кровоточащей плоти. И это будет доказательством твоей вины гораздо более очевидным, нежели проба жидкости из тебя.

Обран пытался подавить довольную улыбку, но у него не получалось скрыть насколько сильно слова отца обрадовали его. Наконец-то император услышал и в этот раз не оставил его поганого брата безнаказанным. Обран задышал чаще от приятного чувства – возмездие, так давно желанное, наступало прямо сейчас.

А Нардэн не дышал, лишь давился комом в распухающем горле.

Тишина в зале стояла абсолютная. Люди наблюдали с интересом и напряжением. Старший принц дал обет не питаться людьми ещё в юности и до сих пор, вот уже тринадцать лет соблюдал его. Правитель Мельседей ждал всё это время, но сейчас просто приказал сыну отменить своё добровольное обязательство. У всех, находящихся в зале, возник один и тот же вопрос: неужели император думает, что это сработает? Что изменилось?

Нардэн пытался подавить всю массу чувств, стремительно хлынувших в разум. Побеждал в ней не страх, а ненависть. Именно она рождала в мышцах нервную дрожь.

– Нет, – прошипел он в лицо отца.

Элюзаль, глядя на принца, не дышала. Ужасная мысль не давала сделать вдох – император использует её, чтобы заставить Нардэна предать свою веру и нарушить заповеди. Он продержался столько времени, обманывая всех, и у него получалось, а теперь из-за неё… его план и его жизнь под угрозой.

– Нет? – повторил Мельседей, вглядываясь в глаза своего сына, в которых мерцали тонкие жилки биотоков. – Хорошо.

И повернулся к полковнику Ланору:

– Отрубите ей руки, ноги и вспорите живот. Голову можно не отсекать. Хочу, чтобы жизнь в её глазах оставалась, как можно дольше.

Настоящая боль подразнила Нардэна, пробежав по нервам тела, внезапно напомнив, что он может убить императора прямо сейчас. Энергии, оставленной им в своём теле, хватит на один точный удар. Именно сейчас, когда эгрессер не ждёт атаки, он может выжечь его чёрное сердце. Но ещё не время. Он лишь оборвёт жизни, включаю свою и жизнь Элюзаль, и ввергнет империю во мрак. Нельзя убивать правителя сейчас.

Полковник Ланор шагнул к девушке, которая просто не веря тому, что сказал император, не сопротивлялась, когда командир идемов взял её за локоть и швырнул на пол на колени. Двое офицеров в чёрных масках схватили её руки и вытянули их вперёд. Полковник Ланор отточенным движением вынул саблю из ножен на бедре и без колебаний сделал замах… и Элюзаль, наконец, истошно завопила. Её звонкий голос вывел Нардэна из шока.

– Нет, стой! – его крик остановил рассекающий удар.

Полковник, держа занесённой оружие над плечом девушки, взглянул на императора.

– Чего вы ждёте? – спокойно поинтересовался тот.

– Стой, – Нардэн шагнул к отцу. – Что ты делаешь?

Мельседей отвёл глаза от дрожащей всем телом наложницы и обернулся к сыну.

– Ты много лет пользовался моей любовью к тебе, полагая, что эта моя слабость даёт тебе право позорить свой род и себя самого, – произнёс император. – Я надеялся, что ты одумаешься и наконец примешь себя. Но этого не произошло. Это моя вина, Нардэн, и я больше не позволю тебе уничтожать себя. Ты эгрессер, – Мельседей сильно сжал плечи сына, – ты родился им и снова станешь. И сделаешь это сейчас.

Горло Нардэна больно сдавливал распухающий ком. Император отошёл от него и отдал короткий приказ:

– Начинай.

Офицеры в зале действительно замерли в напряжённом ожидании, и брегане тоже внимательно смотрели на принца, которого заметно трясло. Цангра и его старших воинов ничего не удивило. Даже наоборот, вот теперь всё стало им понятно. Именно таким они знали Мельседея. Император демонов мог быть очень мягким в словах, а в деле – уничтожал без остатка.

Владыка бреган ни мгновения не сомневался, что несчастную наложницу заживо разрубят на куски так, чтобы она умирала долго. Прямо здесь в этом зале на глазах у всех. Мельседей сказал, что хочет, чтобы жизнь в её глазах оставалась дольше – значит, он заставит непокорного сына смотреть в её глаза, пока она будет мучиться в агонии.

Самбир отвернулся, и Цангр бросил на него мрачный взгляд. Его сыну было больно смотреть на безвинную, стонущую от страха девушку, так внезапно приговорённую императором к смерти.

Но и всё же молодой бреганин внезапно поднял глаза на принца. Скрыть гнев и презрение во взгляде ему не удалось. Император зол на сына за непослушание, так что это принц виноват в том, что наложницу сейчас убьют. Слушался бы отца – и тот не стал бы отнимать у него игрушку для удовольствий.

Нардэн не видел никого. Сознание стало тёмным, и казалось, что этот зал утонул во мраке и никого не осталось в нём. В абсолютной тьме перед ним была только Элюзаль.

Стоя на коленях перед принцем, девушка глотала стекающие по щекам слёзы. Они были от страха, но не от жалости к себе. Единственная мысль причиняла ей боль – если бы не она, если бы Нардэн не вступился за неё, у него всё получилось бы…

– Простите меня, мой принц, – прошептала Элюзаль, – простите, что помешала вам.

Нардэн молчал, в тишине зала было слышно только его тяжёлое, прерывистое дыхание.

– Три, сын мой, – прозвучал голос императора, – два…

Обратный отсчёт был приказом. Полковник Ланор кивнул своим людям, и оба встали за спиной Элюзаль, поднимая сабли с двух сторон. Девушка замерла, не в силах издать больше ни звука и даже не смогла закрыть глаза. Веки лишь подрагивали, не опускаясь, и ей казалось, что она чувствует холод стальных лезвий, занесённых над ней.

От внезапного прикосновения Элюзаль вскрикнула, но, не почувствовав боли, замолчала. Нардэн, взяв её за плечи, поднял на ноги. Девушка дрожала, и влага в глазах смыла всё вокруг. Она не видела ничего, лишь чувствовала. Чувствовала объятия принца, сильное сжатие в них, его горячую ладонь на затылке и губы… на её губах.

Элюзаль резко отстранилась:

– Нет… нет… ты не должен…

Она умолкла и замерла, не дыша. Губы приоткрылись, но воздух застыл во рту.

Нардэн смотрел на девушку ещё мгновения. Да, всё верно – он не должен брать биотоки человека, это запрещено его верой. Сделав это, он предаст себя, совершит грех и нарушит обещание, данное матери. И он не делал этого тринадцать лет, но помнил, что это такое – питаться человеком, и знал, чем биотоки живого тела отличаются от других энергий. Ведь это наркотик, побуждающий к ещё большему голоду и жажде удовольствия. Те, кто принимают его постоянно – живут им, а что этот наркотик сделает с ним через столько лет перерыва, как развратит… Этого Нардэн не знал.

Но прямо сейчас он снова охватил затылок Элюзаль ладонью и подвёл её к себе. Его гресс-шипы, не отравленные ничем, чистые и острые, свободно вышли из-под сухожильной плёнки, и со стороны казалось, что бледные губы принца покраснели и покрылись густой влажной массой, в которой заиграли горячие искры.

Император, пристально следивший за сыном, сощурился, внимательно рассматривая состояние его грессов. Как в общем-то и все, кто находился в зале.

Нардэн мягко забрал Элюзаль в поцелуй, глубоко захватив её губы, и она больше не сопротивлялась. Внезапная дрожь и стон девушки подсказали всем, что принц начал питаться. Тонкие, едва заметные серебристые жилки биотоков, которые он потянул в себя, проявились на груди и шее наложницы.

Улыбка на лице Мельседея росла с каждым новым стоном девушки. Нардэн держал её крепко и нежно, и так плавно вбирал её биотоки через рот…

– Как красиво, – засмеялся император, – давно не видел такого изящества.

Замечание вызвало смех вдобавок к общему удивлению. Дама Тэда, так и державшая руку на груди от волнения всё это время, смотрела на принца с восхищением.

– Обран, ты умеешь так? – Мельседей спросил, даже не взглянув на младшего сына. – Для того, чтобы сделать поцелуй эгрессера таким, нужны очень чистые грессы. Контактные шипы должны быть сверх острыми и крепкими, чтобы подключаясь к биотокам жертвы, не вредить ей, не обжигать и не разрушать её тело, но поглощать её глубоко, вбирая энергию и клетки плоти даже из костей…

С громким вдохом принц Нардэн разорвал поцелуй, запрокинул голову и прикусил собственные губы, загоняя шипы под оболочку. Девушка в его руках осела, но он не позволил ей упасть, осторожно посадил её на пол и сам опустился на корточки рядом с ней.

Элюзаль опять казалось, что её нет. Не существует ни её тела, ни разума. Она просто исчезла. Нардэн взглянул в её глаза, снова ставшие зеркалами, а потом посмотрел на отца.

– Ты увидел, что хотел? – хрипло произнёс он. – Ты доволен, мой император?

– Хотя ты и взял лишь каплю – да, сын мой, я доволен, – улыбка Мельседея выдавала его искреннее удовольствие. – С этого момента ты питаешься. Если я узнаю, что не делаешь этого, твоя наложница испытает мой гнев на себе. Ты понял меня?

Короткая пауза отделила ответ на этот вопрос, и все ждали его в тишине и сомнении. Но принц Нардэн опустил голову:

– Да, мой император.

Мельседей обернулся к Цангру и остальным бреганам:

– Надеюсь, и ты удовлетворён, мой друг. Я думаю, теперь принц наберётся сил. Дадим ему немного времени.

Цангр поклонился молча. Набраться сил демон может только одним способом – иссушить как можно больше жертв. Но такова его суть.

– Обвинение в осквернении себя снято с принца Мезамероса, – громко объявил император, обводя взглядом зал. – Есть ли возражающие против снятия обвинения?

Получив в ответ молчание, Мельседей обернулся к младшему сыну. Тот мрачно наблюдал за братом и его наложницей. Девушка, с каким-то непонятным Обрану трепетом, смотрела в глаза Нардэна и держалась за его плечи. И он сам тоже будто не мог разорвать эти объятия.

– В одном преступлении принц оправдан, – произнёс император. – Но есть второе. Дама Манора…

Управляющая гарема вздрогнула.

– Наложница стала причиной, по которой принц Нардэн нанёс оскорбительный удар своему брату?

Прямой вопрос не оставил возможности уклониться от ответа.

– Да, мой повелитель, – с волнением подтвердила дама Тэда.

– Обстоятельства? – мягко дополнил свой вопрос Мельседей.

– Принц Обран выбрал девушку на трапезу, – немедленно ответила управляющая, – и уже питался, когда принц Нардэн остановил его и потребовал отдать девушку ему. Принц Обран отказался и хотел продолжить трапезу…

– И Нардэн ему не позволил, – император покачал головой, – и вот я разбираюсь с тем, что мои сыновья не поделили еду на одной тарелке.

Тихий смех среди офицеров разнёсся по залу. Даже полковник Ланор, убирая саблю в ножны, позволил себе улыбку. Император сегодня шутил больше, чем обычно. Похоже, его старший сын поднял ему настроение своим невиданным до этого послушанием.

Принц Обран молчал, но желваки на его лице играли заметно.

– Тем не менее, – Мельседей засмеялся, увидев весьма живой интерес на каждом лице, и продолжил: – оскорбительный удар – это преступление, и я не могу не наказать за него. Закон требует восстановить справедливость, а мои отцовские чувства требуют успокоить обиду моего младшего сына.

Император подошёл к Обрану и положил ладони на его плечи:

– Думаю, ты попросишь меня вернуть тебе наложницу. Это было бы справедливо.

Младший принц, щурясь смотрел в глаза отца, пытаясь угадать, как он продолжит свою фразу. А остальные не могли не увидеть, как Нардэн встаёт с корточек, и девушка, державшаяся за него, вместе с ним. Кажется, именно слова Мельседея вызвали этот резкий подъём. Наложница прижалась к принцу, спрятав лицо в его грудь.

Мгновения назад Элюзаль думала, что страшнее уже не может быть, но слова императора просто утопили в леденящем холоде. Нардэн, держа ладонь на спине девушки, почувствовал её холодные биотоки. Но разум подсказывал ему, что отец не примет такое решение, как забрать у него наложницу. Это не в его интересах.

Мельседей отпустил плечи Обрана, отошёл от него и, казалось, задумался.

– Есть и другие наказания, сын мой, – произнёс он, и его тон стал насмешливым: – Верну тебе эту наложницу и мне нечем будет заинтересовать Нардэна. А пока она с ним, он будет слушаться меня.

Это снова вызвало смех среди людей. Брегане наблюдали с улыбками уже давно. Теперь эта ситуация тоже смешила их. Такого понятия, как оскорбительный удар у них не было. Удар может быть сильным или слабым, может либо убить, либо свалить. Наказанием за удар может быть только ответный удар.

Цангр знал нрав императора демонов. Он во многом был похож с варварами, и наверное, именно поэтому Мельседей относился к ним гораздо лучше, чем к другим подданным. Владыка бреган с полной уверенностью подумал, что воитель Мезамерос не будет возиться с какой-то девкой, не поделенной сыновьями, и передавать её от одного к другому, а выберет настоящее наказание – удар за удар.

Цангр не ошибся. Мельседей, подумав для вида, произнёс:

– Я дам тебе право наказать брата своей рукой.

И засмеялся, увидев, как зажглись глаза Обрана. Младший принц едва сдержал довольное рычание, но гресс-жилы на шее и ладонях покраснели от предвкушения такого удовольствия.

– По-моему, это лучше, чем насладиться наложницей, – заметил император.

Элюзаль слушала эти слова и не понимала о чём они. Она подняла голову и осторожно взглянула на своего принца. Его лицо, ставшее чуть более светлым и гладким после глотка биотока, казалось спокойным, но в его объятиях девушка чувствовала, как напряжены его мышцы.

Нардэн ждал окончательного решения отца, и тот наконец обернулся к нему:

– Тебе я позволю, сын мой, добровольно вернуть наложницу с извинениями и не подвергать себя наказанию от брата.

– Нет, – Нардэн ответил без раздумий. – Я не верну её.

Элюзаль задрожала, понимая, что это решение приведёт к последствиям.

– Тогда, – Мельседей отступил в сторону, оставив сыновей напротив друг друга, – пусть так и будет.

Нардэн опустил глаза на Элюзаль:

– Иди к даме Тэде.

Управляющая, услышав это, сама подбежала к ним и схватила девушку за локоть:

– Идём со мной!

Элюзаль не могла заставить себя отпустить Нардэна, но Манора просто оторвала её от руки принца и оттянула назад.

Под взглядами людей старший Мезамерос направился к своему брату, на лице которого явно читалось злое презрение, и, оказавшись в шаге от него, произнёс:

– Я приношу извинения тебе за то, что забрал наложницу и оскорбил ударом.

Обран улыбнулся откровенно издевательски:

– Только за это? Мне плевать на эту девку! Ты не уважаешь наш род и позоришь своего императора. Не следуешь нашему учению, нарушаешь законы. И с каждым разом наглеешь всё больше! Извинись за это!

Нардэн молчал, спокойно глядя на брата, и люди в зале, не отрываясь следя за происходящим, видели в глазах старшего принца лишь холод. Так, словно ему действительно было всё-равно и ничего из сказанного Обраном не волновало его. Ни император, ни род Мезамеросов, ни учение, ни законы. Казалось, только его наложница, которую он отказался отдать, имела значение для него.

– Значит, нет? – со злом в улыбке зарычал Обран. – На колени! Какой рукой ты меня ударил? Покажи.

Элюзаль вздрогнула в руках дамы Тэды и всем телом потянулась к принцу. Под взглядами множества людей он опустился на колени и поднял правую руку.

– Выпусти грессы, – приказал Обран.

Нардэн раскрыл ладонь, и белая плёнка на ней увлажнилась, вспыхнули россыпи красных точек биолюминесценции, показывая, что контактные шипы снаружи.

– В пол, – жёстко произнёс младший принц.

Нардэн опустил руку и прижал ладонь к гладкой поверхности. Все уже поняли, что хочет сделать Обран, и Элюзаль тоже догадалась. Она едва не вырвалась из рук дамы Маноры, чтобы бежать к принцу, просто лечь на его ладонь и закрыть собой. Но управляющая крепко держала девушку, не позволяя совершить глупость.

– Я должна что-то сделать… – горячо прошептала Элюзаль, и дама Тэда яростно прошипела ей в ухо:

– Уймись! Принц приказал тебе стоять со мной!

Девушка замерла, тяжело дыша, и в этот момент Обран нажал ногой на ладонь Нардэна. И давил так, что в тишине было слышно, как хрустят кости под жёсткой подошвой, а под рукой принца быстро растекалась кровь, потому что шипы втыкались обратно в мышцы, повреждались сами и прокалывали мягкие ткани вокруг себя.

Нардэн опустил голову, терпя боль. Она была адской. Чувствительные шипы – уязвимые места тела эгрессера. И если они снаружи, а не спрятаны под защитной сухожильной плёнкой, то эту боль не сравнить ни с чем.

– Не переусердствуй, сын мой, – мягко позвал Мельседей. – Я имею надежду на то, что твой брат будет питаться. Если ты переломаешь ему грессы, он не сможет.

– Это всего лишь ладонь, – усмехнулся Обран. – У него останутся остальные.

И, подняв ногу, ударил со всей силы.

Звук треска костей был слышен. Элюзаль точно услышала его и вскрикнула. Дама Тэда зажала ей рот рукой, но девушка задыхалась в слезах, и это был единственный звук, нарушавший тишину в зале.

Все ждали реакции принца Нардэна, но её не было. Лишь играющие мышцы на его лице и плотно сжатые челюсти выдавали, что он чувствует боль и терпит её. Несмотря на то, что наказание уже стало несоразмерным, ладонь, проколотую повреждёнными грессами, он не убирал. Держал её в луже крови на полу, позволяя младшему Мезамеросу наслаждаться столько, сколько он захочет.

– Подними голову, – внезапно приказал Обран.

Нардэн сделал это и взглянул в глаза брата.

– Выпускай, – прошипел тот.

Элюзаль просто билась в истерике в руках дамы Тэды, глядя на это, но чувствовала уже ярость. Страх ушёл, осталось лишь желание вцепиться в глаза Обрана и вырвать их! Жалкая мерзкая тварь! Девушка кричала эти слова внутри себя в мыслях и хотела выть, но это ничем не поможет её принцу. Которого сейчас так унижают на глазах у всех!

Губы Нардэна покрыла блестящая красная масса поднявшихся грессов, и Обран с размаху ударил брата кулаком. Тихий звук из горла Нардэна всё-таки вышел, потому что удар разомкнул челюсти и выпустил его. Но на этом принц намертво сжал рассечённые кровоточащие губы.

– Достаточно, сын мой, – мягко произнёс император. – Удар за удар.

Обран стоял, тяжело дыша, но довольная улыбка кривила его губы, и он едва сдерживал приятную злость, которая только разогрелась. Хотелось ударить ещё, а он не привык сдерживаться ни в делах, ни в удовольствиях. Приказ отца раззадорил желание ещё больше унизить брата, и младший принц наклонился к Нардэну.

– Начнёшь ты питаться или нет – не важно, – прошипел он. – Ты всё равно – позор рода Мезамероса. Ты – кровь своей поганой шлюхи матери, а не моего отца. И подохнешь ты, как она – в грязи на плахе.

Никто не слышал этих слов. Обран прошипел их очень близко, касаясь губами уха брата. Но когда выпрямился – замер, потому что встретил его взгляд и не увидел в нём ничего из того, что желал. Лишь холод и… сочувствие. Младший принц, удивлённо осознав это, испытал приступ гнева, но почему-то не смог ударить брата ногой в лицо, как очень хотел.

– Твой язык рано или поздно навредит тебе, – тяжело вздохнул Нардэн.

И его голос стал очень похож с голосом императора. Словно сам Мельседей произнёс эти слова, и они разнеслись над залом и людьми в нём, соблюдавшими полную тишину, пока решались дела императорского дома.

– Мне повторить нашему отцу то, что ты сказал мне? – не меняя тона спросил Нардэн, и Обран ощутил ком в горле.

Офицеры с интересом заметили, как изменилось лицо младшего принца после вопроса старшего.

Нардэн поднял ладонь из лужи крови и медленно встал с колен. Всё ещё была тишина, и Обран всё так же стоял с застывшими на лице злостью, удивлением и пониманием того, что совершил страшную глупость. Отец любит Нардэна так же сильно, как любил его мать – императрицу изменницу. Он чтит её память. Упоминание о ней в оскорбительной форме наказуемо рассечением языка. И Обран знал, что к нему не будет снисхождения. Сглотнув ком в горле, он ждал, молча прожигая брата глазами.

– Обиды улажены? – прозвучал голос императора.

Младший принц вздрогнул. Ведь вопрос отца был задан ему.

Мельседей, внимательно наблюдая за наказанием, конечно слышал слова своего старшего сына и проявил к ним интерес:

– Ты хочешь что-то сказать мне?

Нардэн лишь поклонился:

– Нет. Я благодарю тебя, император. За урок.

Мельседей ещё мгновения пристально смотрел на сыновей. Обран пытался выглядеть спокойно, а Нардэн был спокоен. И это так разительно отличало их. Всегда.

Император наконец отвернулся от обоих и взглянул на бреган.

– Все вопросы решены, – подытожил он результат встречи. – Наследный принц Мезамерос отправляется в Прибрежье послом империи. Цангр, ответственность за его жизнь на тебе. Корабль доставит всех вас в резиденцию анклава. Нардэн…

Тот смотрел на свою наложницу. Дама Тэда перестала зажимать ей рот, и девушка стояла, тяжело дыша и сверкая глазами. На зов императора принц обернулся.

– Я даю тебе один месяц на выполнение моего поручения, – произнёс Мельседей. – Мне нужен новый договор с долянами и гарантии их преданности.

Император подошёл к сыну и крепко сжал его плечи.

– Ты рождён стать правителем, – Мельседей искал в глазах Нардэна отклик на свои слова. – Через месяц я увижу, что ты готов к этой судьбе или лишу тебя её. Через месяц я хочу видеть эгрессера, полного сил настолько, чтобы трава горела вокруг тебя и люди уходили с твоего пути, боясь обжечься. Никаких больше вольностей, сын мой. У императора действующего и будущего нет права на них. Ты выполняешь законы и чтишь волю отца.

Несмотря на негромкий голос Мельседея, его слышали все. В зале стояла тишина.

– Если нет, – тяжело вздохнул император, – то Обран станет наследным принцем, а ты… никем.

Нардэн молча опустил голову в утвердительном жесте, показав, что понял всё сказанное. Лицо Обрана при этом потемнело ещё больше. Слова отца его не обрадовали. Ведь, как ясно видно, он намерен сделать всё, для того, чтобы его первенец одумался и захотел трон. Хотя бы так же сильно, как свою наложницу.

Младший принц невольно взглянул на неё. Дама Тэда так и держала девушку, прижав к себе спиной и сомкнув руки под её грудью. На лице наложницы высыхали разводы размытого слезами макияжа, она дышала тише и больше не вырывалась из объятий управляющей. Просто ждала, не сводя глаз с Нардэна.

Ненависть Обрана не остывала. Если исключить эту девку из всего, что случилось сегодня, то ничего бы и не случилось. Отцу было бы нечем заставить Нардэна подчиниться сути эгрессера. Он просто отказался бы питаться, как и всегда. Даже если бы ему самому грозило отрубание рук и ног, он сказал бы нет. И отец отступил бы.

А теперь император на радостях требует от своего первенца набираться сил, выполнять законы и слушаться отца. А тот согласен! Впервые за тринадцать лет! Согласен вести себя, как наследник трона! Проклятая шлюха, как она это смогла?! Что сделала Нардэну, что он так прикипел к ней?

Обран подавил ненависть. Не стоит растрачивать энергию на эмоции, ему давно пора понять, что его старший брат всегда будет наследником трона. И если начнёт вести себя достойно, то станет императором. Но только если… будет жив.

Мельседей отпустил плечи Нардэна, отошёл от него и взглянул на Цангра:

– Всё, друг мой, я прощаюсь с тобой. Мои офицеры передадут распоряжения экипажу корабля. Хорошей дороги домой.

Владыка бреган и его воины поклонились. Генерал Диселис и полковник Ланор подошли к императору и вместе с ним направились к дверям. Идемы и офицеры протокольной службы последовали за ними. Обран, бросив на брата мрачный взгляд, зашагал за отцом, чтобы проводить его, как положено до самого борта летакора.

Зал очень быстро опустел, и Элюзаль наконец бросилась к своему принцу. Буквально налетела на него и схватила окровавленную руку.

– Нужно сделать перевязку! – горячо зашептала она, осматривая ладонь, на которой сухожильная плёнка превратилась в кровавую массу.

Нардэн погладил плечо девушки непострадавшей рукой и мягко произнёс:

– Всё хорошо.

Боль до сих пор была обжигающей, но уже не такой, как в момент прокола мышц, и она не занимала места в сознании. Там ещё оставался страх увидеть окровавленное тело Элюзаль, рассечённое на куски. Принц только несколько минут назад по-настоящему вспомнил, что такое истинный страх, какой это отупляющий холод. Оказывается, он слишком давно не испытывал его и успел забыть. Но вот император напомнил ему… за что он так ненавидит его.

Элюзаль едва могла справиться с чувствами и просто молчала, не отрываясь от глаз Нардэна.

– Не хорошо! – веско вставила дама Тэда, подойдя к обоим и осмотрев ладонь принца. – Идёмте к врачу, мой господин.

Нардэн кивнул, но сам взглянул на бреган. Они остались в зале и довольно мрачно смотрели на него. Им только что вверили жизнь посла империи, о чём они совсем не просили. И уж тем более их не радовало, что послом оказался принц Мезамерос.

К бреганам подошли офицеры стражи дворца, чтобы проводить их в порт, но владыка Цангр вместо этого уверенно направился к Нардэну. Подойдя, оглядел его и женщин и, хмуря тяжёлые брови, произнёс:

– Когда нам ждать тебя на корабле?

– Прямо сейчас, – ответил принц. – Можем идти.

Бреганин удивился такому ответу.

– А твоя рука? – спросил он.

– На борту есть лекарская сумка, – сказал Нардэн.

– Ваше высочество, а сборы в дорогу? – возмутилась дама Тэда. – Или вы отправитесь налегке?

Цангра это рассмешило и он улыбнулся, обнажив клыки. Остальные брегане тоже подошли к принцу и его наложнице, ставшей едва не погасшей звездой на этой встрече.

– Дорогая управляющая, – усмехнулся Нардэн. – Свистните, как вы прекрасно умеете. И не говорите, что ваши «глаза и уши» не рядом.

Манора возмущённо хмыкнула для вида и внезапно громко свистнула. Стайка вездесущих служанок немедленно высунула головы из-за дверей зала.

– Тёплую одежду и походный багаж принца! – громко приказала управляющая. – Всё на площадку порта номер десять. Борт делегатов.

Служанки уже развернулись бежать исполнять, но внезапно дама Тэда свистнула ещё раз. Все остановились и обернулись.

– И одежду для дамы Палакс, – добавила управляющая.

Служанки умчались, а Элюзаль взглянула на женщину с благодарностью. Госпожа Манора, несмотря на свою строгость и требовательность, за это малое время сделала много хорошего для неё. Управляющая улыбнулась в ответ на такой взгляд и внезапно заметила:

– Хотя и косвенно, но император сам подтвердил твой ранг. Теперь для всех ты первая наложница его высочества наследного принца. Это очень высокий ранг женщины при дворе. Выше тебя только супруга.

Элюзаль коротко вздохнула, а дама Тэда внезапно поклонилась:

– Госпожа первая наложница, я желаю тебе и твоему господину хорошей дороги в земли варваров и скорейшего возвращения. Мой принц…

Управляющая низко присела с наклоном головы перед ним:

– Мои добрые мысли с вами.

– Дама Тэда, – улыбнулся Нардэн, – вы единственная, кого мне будет не хватать. Я благодарю вас за всё.

Принц поднял локоть, чтобы Элюзаль ухватилась за него, и когда девушка обняла его руку, сказал Цангру:

– Пойдём.

Бреганин кивнул и внезапно произнёс:

– После тебя, твоё высочество.

Прозвучало довольно смешно и нагло, и госпожа управляющая, услышав такое, уже было гневно пыхнула, но Нардэн сдержал её замечание:

– Всё в порядке, это же особенности языка.

– Да, мой принц, конечно, – дама Тэда сурово оглядела Цангра, – но выучить слово «вы» уже можно!

Владыке бреган такой взгляд понравился и на замечание он внимания не обратил, только на саму женщину. Самбир, глядя на высокую управляющую гарема и маленькую наложницу, которых так возмутило неподобающее обращение к их господину, искренне удивился:

– Принц, ты такой страшный, а женщины тебя любят. Чем ты их так привлекаешь?

– О-о-о! – дама Тэда возвела руки к небу и опустила их с гневным восклицанием: – Неисправимые дикари!

Элюзаль уткнулась в грудь принца, пряча смех.

– Всё в порядке, – Нардэн тоже не сдержал улыбку. – Я привыкну.

Глава 2

Делегаты Бреганы и его высочество вместе с наложницей поднялись на борт корабля в сопровождении офицеров службы протокола. Те передали распоряжение экипажу доставить делегатов обратно и сообщили, что будет дополнительный пассажир. Нардэн сам зашел в кабину поздороваться с офицерами.

Командир корабля, конечно, очень удивился тому, что повезёт его высочество и уточнил полагается ли им сопровождение? Всё-таки доставка императорской особы, должна быть охрана. Но офицер протокольной службы объяснил, что доставка посла империи в Брегану по поручению императора должна пройти незаметно. Для всех летакор-10 просто возвращает делегатов домой.

Пока шла передача распоряжений, слуги дворца занесли на борт несколько сумок и разместили всё в гостевой каюте. Элюзаль ждала принца в коридоре корабля с огромными панорамными окнами во всю длину стенки и прохаживалась между кабиной, где разговаривали офицеры, и общим отсеком-атриумом, где брегане расположились за столом.

Очень скоро сотрудники протокольной службы прошагали мимо девушки к выходу, и Нардэн вышел за ними. Сказал Элюзаль подождать ещё минуту и направился в отсек-атриум. Цангр вышел ему навстречу.

– Дай мне час отдыха, – попросил принц. – До Намры три часа перелёта, мы успеем поговорить о дальнейших действиях.

– Отдыхай, – уверенно ответил бреганин, – сколько будет нужно. Мы можем поговорить и в Намре.

Нардэн вернулся к Элюзаль и вместе с ней вошёл в каюту. Через минуту летакор поднялся над дворцовыми садами и, взяв курс на Брегану, начал набирать высоту.

Едва принц закрыл дверь, девушка опустилась на колени перед ним, взяла его руку, покрытую кровавой коркой, и прижалась губами к тыльной стороне ладони.

– Прости меня, прости, прости, – зашептала она.

Нардэн сел на пол рядом, обнял пальцами шею Элюзаль и заглянул в её глаза.

– За что? – мягко спросил он. – Ты ни в чём не виновата.

– Ты нарушил заповедь, – вздохнула девушка, – из-за меня.

– Да, нарушил, но по своей вине, – Нардэн погладил большим пальцем её приоткрытые губы и завёл подушечку на язык.

– Отец всё равно заставил бы меня рано или поздно, – с едва заметным гневом улыбнулся принц, – он нашёл бы способ. Если бы не ты, он взял бы пару сотен рабынь и казнил бы одну за другой, пока я не согласился бы на всё, что он прикажет. Мне нельзя было показывать тебя ему. Я не подумал, что он станет шантажировать меня твоей жизнью. Это моя вина. Я должен был понять, что он причинит боль тебе, чтобы подчинить меня. Прости меня.

Элюзаль закрыла глаза. Большой палец Нардэна всего на подушечку был у неё во рту, и она чуть ласкала его языком.

– Это значит, что ты не обижена на меня? – засмеялся принц.

Веки девушки приоткрылись, пропустив блеск зелёных глаз, и она улыбнулась, но внезапно спохватилась:

– Мой принц, перевязка!

– Сейчас займусь, – кивнул Нардэн.

Он поднялся, подошёл к кровати, занимавшей угол каюты, открыл шкаф в нише стенки, забрал из него лекарскую сумку и бросил на постель. Потом расстегнул левой рукой пуговицы кафтана, снял его, повесил на стойку для одежды и сел на кровать, подогнув под себя ногу.

Элюзаль наблюдала за тем, как принц ловко извлекает тубы с лекарствами и медицинскими инструментами левой рукой. Она села на пол рядом с ним, положив ладони на его колено.

– Это неприятное зрелище, – предупредил Нардэн, – лучше не смотри.

Он сам оглядел свою ладонь, понял, что наживую лучше не трогать и первым делом сделал укол обезболивающего. Только потом взялся за скальпель. Нужно было срезать повреждённую ткань гресс-жилы, очистить рану и залить внутреннюю полость заживляющим раствором.

Элюзаль всё-таки досмотрела до того момента, как Нардэн поднял скальпелем кусок жилы, обнажив ряды окровавленных присосок под ней, и тогда уже отвернулась с хриплым выдохом:

– О, боги…

Принц засмеялся, и поскольку девушка сидела рядом с его ногой, спиной к нему, он наклонился и поцеловал её затылок. Заодно заметил:

– Твоё платье можно сменить. Мы больше не во дворце.

Элюзаль обернулась, снова сложила ладони на его колено и всё-таки вернулась глазами к операции.

– А разве ты не можешь заживить себя без лекарств? – спросила она. – Ведь тело эгрессера восстанавливается, когда он питается.

– Да, – подтвердил Нардэн, – восстанавливается именно в тот момент, когда грессы высасывают токи и клетки плоти. Этим процессом в наших телах управляет гресс-жила.

– А, ясно, – Эльзаль всё поняла.

Значит, заживить себя принц сможет, поглощая энергию. А сейчас ему негде её взять. Только если у неё? Но он этого не сделает. Поэтому и лечит себя, как человек.

– Как помочь тебе? – спросила девушка.

Нардэн отрицательно покачал головой, но потом всё-таки показал на одну из белых туб в держателях сумки:

– Открой вон ту.

Элюзаль вынула тубу, открутила колпачок и протянула принцу. Тот вылил содержимое на свою ладонь, прикрывая её салфеткой. Лекарство вспенилось, закрывая рану плёнкой.

– Почти всё, – произнёс Нардэн. – Через несколько дней должно зажить.

Элюзаль подала ему бинт и хотела помочь обмотать его вокруг руки, но принц не позволил и кивнул ей на сумки, стоявшие в ряд у стены:

– Не надо, посмотри лучше свои наряды. Есть там платье потеплее? В Намре ветрено.

Девушка встала и направилась к сумкам. Сразу нашла свои и, открыв их, в шутку возмутилась:

– Неужели дама Тэда думает, что я смогу всё это надеть сама?

Сверху, на аккуратно свёрнутых платьях, лежали футляры с обычными и интимными украшениями, и множество разнообразных ремней и подвязок. А также флаконов с маслами и специальными растворами для очистки и хранения интимных украшений.

Нардэн, наматывая на руку бинт, как раз спросил:

– Пустые футляры положили?

– Да, – Элюзаль вынула прозрачную коробочку с блестящей жидкостью.

– Твои соски болят? – принц взглянул на грудь своей наложницы.

– Ох, да… – девушка забыла об этом мучении за всеми событиями, но вот сейчас почувствовала вдвойне.

В её соски были вставлены глубокие украшения: золотые капсулы входили на два сантиметра внутрь, сверху сияли красные алмазы, а вокруг сжимающие кольца. Соски стали огромными, уже распухли настолько, что начали оттягивать грудь своим весом.

– Сними, – улыбнулся Нардэн. – Надо было давно это сделать.

Элюзаль игриво заметила:

– Устав гарема запрещает снимать украшения без разрешения господина. Я не могла их снять.

Принц, смеясь, поманил свою наложницу к себе:

– Твой господин в этом не опытен. Прости его. Иди сюда.

Элюзаль взяла футлярчик и масло, вернулась, села на кровать и сложила теперь свои принадлежности на постель. Нардэн отодвинул лекарскую сумку и бумажную коробку с кровавыми салфетками, освободив ей место.

Девушка спустила платье с плеч, полностью освободив грудь, открыла флакончик с маслом, капнула несколько капель на сосок и помассировала его пальцами, чтобы масло затекло внутрь. Конечно взглянула на принца при этом.

Нардэн, наблюдая за ней с улыбкой, затянул последний виток бинта на ладони и закрепил повязку металлической клипсой. Потом положил руку на постель и смотрел, как Элюзаль вынимает из своего соска серебряную капсулу, потянув за драгоценный камень на её верхушке.

Украшение вышло наружу, оставив на мгновения после себя влажную дырочку, которая плавно сомкнулась округлыми краями в блестящем масле. Девушка томно выдохнула, испытав облегчение.

– Смотреть за твоей операцией гораздо приятнее, чем за моей, – засмеялся Нардэн.

– Тебе нравится? – Элюзаль почти пропела эти слова, массируя пальцами второй сосок.

В её животе от этого стало очень тепло и появилась приятная ломота, такая, что захотелось покачаться вперёд и назад. Девушка случайно сжала сосок сильнее, чем нужно, этим причинила себе боль и застонала.

– Тихо, тихо… – хрипло вздохнул Нардэн, чувствуя, как поднимается жидкий огонь в мужском скоплении.

Из-за этого у него получилось то же движение, что и у Элюзаль недавно. Он выгнулся в спине и раздвинул ноги, чтобы артерии и вены в промежности вместили быстро наполнившую их кровь.

Девушка потянула второе украшение и плавно вывела его из соска.

– Сейчас подо мной загорится постель, – с придыханием пролепетала она при этом, чувствуя, что ей не хватает воздуха.

Нардэн не отрывался от неё, и от того, что он смотрит, Элюзаль снова чувствовала, как опухают внутри неё стенки женского протока, плотнее сжимая серебренный стержень украшения. А снаружи половые губы едва могли коснуться шёлковой ткани – набухли и горели так, что девушке казалось, будто она сидит на раскалённых камнях. Она невольно взглянула между ног принца на его брюки. Раскалённый камень – это там. Даже сквозь плотную ткань было видно красное сияние гресс-жилы, огибающей орган по всей длине.

– Нардэн… – прошептала Элюзаль и замолчала.

Принц утвердительно опустил голову. Своим молчанием девушка спросила разрешения называть его по имени, и он разрешил.

– Мне всё равно… – Элюзаль чувствовала, что её разум просто тонет и исчезает в любовном желании, – …если ты причинишь мне боль, или убьёшь меня, мне всё равно… мой господин…

– Нет, – Нардэн сделал глубокий вдох, очнувшись от этих слов, – нет…

Он снова позволил себе слишком много – наслаждаться красотой Элюзаль и её желанием к нему. Отчего его собственное тело теперь пылало, требуя взять всё, что он видит и напитаться потоком её любовной энергии, готовым пролиться через каждую клеточку её тела.

Но Нардэн боялся. И поэтому пытался приказать себе успокоиться и взять под контроль бушующий пожар в мужском скоплении.

Элюзаль смотрела на принца, прикусив губу, и тяжело дышала. Она не могла просить его снова нарушить заповеди, но хотела, и всё-таки боялась, зная, что будет с ней, если он не сможет вовремя прервать любовный акт. От всех чувств, вместе взятых, ей казалось, что лучше бы он просто задушил её. Прямо сейчас. Иначе это пытка!

Нардэн, глядя на покрасневшие щёки девушки, с каждой секундой всё яснее понимал, что он обманывает себя. Он не сможет успокоиться. В его мужском скоплении сейчас лопнут сосуды, если он не позволит себе освободиться от этого бешеного биотока. Но при такой его силе…

Нардэн внезапно осознал это – при такой силе биотока полный любовный контакт просто не нужен. У них получится по-другому. Он пересел ближе, провёл неповреждённую руку между ног Элюзаль и прошептал:

– Садись.

Девушка коротко выдохнула, немедленно приподнялась и села на раскрытую ладонь. Её набухшие женские губы едва коснулись горячих грессов, и желание в тот же миг воспламенилось, прокатившись волной от низа живота до затылка. Элюзаль схватилась за плечи принца и закрыла глаза.

Интимное украшение в ней превратилось в тот самый раскалённый камень, вибрируя от проходящих сквозь него токов, и Элюзаль неистово двигалась ещё мгновения, скользя в потоках собственной влаги по ладони принца.

Волна удовольствия, поглотившая её всю, вызвала последние сильнейшие спазмы мышц и вышла с её криком, втягиваясь в горячие грессы. Элюзаль чувствовала это – как Нардэн берёт из неё, как её безумное наслаждение стекает в его руку и впитывается в его шипы. Она плавно двигалась ещё немного и, наконец остановившись, осталась сидеть, дрожа и вжимаясь входом женского протока в его ладонь. Покалывание и жар от грессов ещё чувствовались.

Тихий стон Нардэна заставил Элюзаль открыть глаза. Принц наклонился над её плечом, тяжело дыша. Его перебинтованная рука лежала на пахе. Девушка быстро пришла в себя и подняла его голову:

– Что с тобой?

Нардэн дышал ртом, чтобы вдохнуть больше воздуха.

– Мне нужно полотенце, – прошептал он.

Сошедший с половых грессов разряд любовного тока ударил в его повреждённую ладонь, которую он держал на органе, причинив боль.

Элюзаль мгновенно спрыгнула с кровати и побежала в душевую, примчалась оттуда с полотенцем и села перед принцем. Нардэн расстегнул брюки, освобождая влажный орган, и девушка нежно промокнула его мягкой тканью, собирая обильно текущее белое семя. Сквозь полотенце чувствовались ребристые уплотнения гресс-жилы, и в её пальцы до сих пор ударяли слабые разряды тока.

Нардэн подался назад и, забыв о руке, опёрся на неё, но, почувствовав боль, резко ослабил опору и просто упал спиной на постель. Элюзаль скатала полотенце и села рядом, с любопытством разглядывая его орган.

– Это жутко, – насмешливо произнёс Нардэн, наблюдая за ней.

Девушка расхохоталась. Да, принц уже говорил это, когда она смотрела в его лицо. А теперь она рассматривала мощную гресс-жилу, идущую по внутренней стороне бедра и мышцам промежности, которая поднималась по стволу органа, огибая его, словно змей, до самой верхней точки.

Нардэн дотянулся до руки Элюзаль и привлёк её к себе. Девушка легла на него и устроила голову на грудь. Поглаживая её ягодицы, принц наткнулся пальцами на внешний элемент второго украшения – бабочку. Элюзаль застонала, почувствовав касание.

– Ты не устала от них? – спросил Нардэн.

– Очень, – честно ответила девушка. – Они приятные, но ужасно тяжёлые, а сейчас ещё и горячие.

Принц охватил пальцами драгоценные камни, венчающие серебряные стержни, медленно вытянул оба и бросил на пастель.

Элюзаль вздохнула с облегчением.

– Не носи их, – прошептал Нардэн.

Девушка улыбнулась, потёрлась щекой и носом о его грудь:

– Мне нравится, только надо отдыхать от них.

В объятиях они дремали ещё какое-то время, пока Элюзаль внезапно не почувствовала голод. Ведь уже приближался вечер, а ей всего лишь позволили стакан коктейля с утра. За целый день у неё не было ни повода, ни возможности хотя бы подумать о еде. А сейчас, после любовного удовольствия, она отчаянно захотела что-нибудь вкусное.

– Нардэн, – позвала девушка, поднимая голову.

– Отсек-кухня перед атриумом, – улыбнулся принц, не открывая глаз. – Хочешь есть?

– Да, – засмеялась Элюзаль. – Не ходи со мной.

Нардэн всё-таки чуть приоткрыл глаза и взглянул вопросительно.

– Тебе надо отдохнуть, – девушка взяла его руку и поцеловала пальцы. – Я не заблужусь. Принесу тебе коктейль, хорошо?

Принц согласно кивнул. Ему действительно нужно было ещё немного времени успокоить биотоки. Его тело не привыкло к получению удовольствия и любовной энергии, и до сих пор принимало горячие токи, взятые у Элюзаль. Нардэн чувствовал, как они впитываются, проникая в кровь и нервы.

Элюзаль встала с кровати, наконец разобрала сумку и сменила свой прозрачный наряд на длинное тёплое одеяние. Но одежда наложниц, что для жаркой погоды, что для холодной имела только одно назначение – будить желание мужчины. Фигуру девушки до самых пяток обтянуло вязанное платье насыщенного аквамаринового цвета, сквозь крупные нити которого поблескивал нежно-бежевый шёлк подкладочной ткани. Глубокий вырез проходил по ареолам сосков так, чтобы они оставались на виду.

Глаза Нардэна закрывались, но он наблюдал за переодеванием Элюзаль и, когда она собралась к двери, вспомнил:

– В атриум-отсеке брегане.

– И что? – девушка игриво сверкнула глазами. – Я любимая наложница его высочества наследного принца. Никто не посмеет обидеть меня.

Нардэн, смеясь, подтвердил:

– Так и есть.

Элюзаль гордо вскинула голову и, величественно качая бедрами, зашагала к двери. Открыв её, напоследок улыбнулась и вышла из каюты.

Нардэн, проводив девушку глазами, расслабленно улёгся на живот и, уткнувшись лицом в подушку, поймал себя на ощущении, что ему хорошо. Его самый давний страх причинить боль и смерть невинной женщине немного отпустил. Но теперь надо спать, хотя бы недолго.

***

Выйдя из каюты, Элюзаль направилась по коридору, ведущему в атриум-отсек. Она не торопилась. Принц отдыхает, а ей можно перевести дыхание. За этот день она дважды едва не лишилась жизни, но испытанное на ладони Нардэна совершенно феерическое удовольствие до сих пор приятным огнём бродило по телу, вызывая приливы желания и заставляя забыть обо всём.

– Поэтому сейчас нужно радоваться и съесть что-нибудь вкусное, – твёрдо решила Элюзаль.

На кухне летакора представительского класса обязательно будет мороженное и сладости, мягкий сыр и мясные закуски.

Девушка шла, любуясь видом за огромным окном по борту корабля. Они летели невысоко над лесом. Голубое небо, уже темнеющее к вечеру, заняло всё пространство до горизонта, и краснеющее к закату золотое солнце сияло на нём, пригревая лучами сквозь толстое стекло.

Элюзаль свернула из коридора в дверной проём кухни, не доходя до атриум-отсека. Войдя в помещение, она осмотрелась и сразу увидела холодильные шкафы с прозрачными дверками, за которыми на полках стояли красивые стеклянные блюда с угощениями для пассажиров и кувшины с напитками.

Кухня и общий отсек корабля были смежными, и в другом конце располагалась ещё одна дверь, открытая в атриум. Оттуда едва слышно доносились голоса бреган.

Девушка не хотела никого беспокоить своим присутствием, ей надо было только взять сладостей и питья, так что она встала на цыпочки и прокралась к ближайшему холодильному шкафу. Открыв его, Элюзаль не удержалась от того, чтобы сразу не съесть самое большое пирожное, усыпанное свежими фруктами и не запить его соком.

И пока она стояла, оглядывая блюда на полках и думая, что бы ещё положить в рот прямо сейчас, тихие голоса бреган всё же привлекли её внимание. Интересно же, о чём обычно беседуют люди из Прибрежья? Любопытство заставило девушку бесшумно подойти ко второй двери отсека.

Голоса здесь было слышно гораздо лучше, и первая же фраза заставила Элюзаль замереть.

– Да лучше просто убить его! Толка будет больше!

Девушка потратила мгновение на удивление, потом прижалась к стенке у двери и убрала волосы за ухо, чтобы лучше слышать.

– Тихо, Самбир, – раздался голос Цангра. – Не шуми.

В атриуме летакора брегане расположились за круглым столом. Цангр не начинал разговор какое-то время после взлёта, надеясь, что принц отвлечётся от дел со своей наложницей и не придёт через час. Так и получилось. Владыка бреган наконец разрешил говорить и сам начал первым.

– Результат не тот, на который мы рассчитывали, – произнёс он.

– Да неужели, – хмыкнул на это его старший воин Тансар. – Это вообще не результат. Поганый императорский отпрыск. Зачем он влез?

– Сложно сказать, – задумался Цангр. – Интересно, подозревает ли он нас в измене империи. Кажется, что он знает больше, чем говорит.

– Нам конец, – мрачно заметил Самбир, – из-за него. Доляне не явятся на переговоры с ним.

– Самбир прав, – согласился Тансар. – За этот месяц, пока его высочество будет сидеть на своих костях в резиденции и ждать послов, доляне заключат договор с Бисаларом и вооружатся и против нас, и против империи. Месяца им как раз хватит. И первыми, по кому они ударят, будем мы. За нашу глупую преданность империи. Но, может, если перестанем глупить…

Цангр внимательно взглянул на Тансара. Тот замолчал, но сидевший рядом Нур продолжил мысль:

– Может, и нам?..

– Что? – резко оборвал владыка. – Предать империю и Мельседея и пойти на сговор с Бисаларом? И что нам с того? Мы поменяем одного хозяина на другого. Вот и всё. Мельседей оставил нам свободу, ты уверен, что Бисалар поступит так же?

Нур подумал, прежде чем ответить, но всё же довёл свою мысль до конца:

– Император уже угрожает нам, Цангр. Ты сам его слышал. Он может в любой момент посчитать, что мы не справляемся с условиями договора, и Брегана станет его рабской провинцией. Доляне поступили разумно, пойдя на сговор с Бисаларом, он даст им всё, что нужно и вступится за них. А мы, если останемся верными императору, получим только его гнев. Нам надо быть умнее и тоже договориться с Бисаларом.

– Так ещё не поздно, – поддержал Самбир. – У нас есть, чем порадовать царя.

Он встал из-за стола и пошёл вокруг него. Усидеть на месте от всех мыслей было сложно. А за стенкой атриум-отсека Элюзаль прижала обе ладони ко рту, потому что поняла, что скажет молодой бреганин ещё до того, как он произнёс:

– Можно взять императорского отпрыска в плен и продать его Бисалару. Такой заложник ему пригодится, если он решит пойти на империю.

Нур усмехнулся:

– Ты же говорил лучше убить.

– Это тоже можно, – кивнул Самбир. – Это другой вариант. Скажем Мельседею, что его сына убили доляне. Он будет зол на них и пришлёт армию. Доляне перестанут существовать и больше не будут нам угрожать. Ни с Норхоной, ни без неё. Это даже лучше. Если Бисалару будет не на кого положиться в Прибрежье, он не сунется.

Цангр молча слушал разговор своих воинов. Обратив внимание на его молчание, Тансар спросил:

– Ну, владыка? А ты что скажешь? До границы уже недалеко, скоро будем над землями долян.

Цангр взглянул в огромное панорамное окно отсека. Вдали на фоне голубого неба виднелись верхушки гор – три рядом стоящие вершины, по которым отмечали границу Доляны.

– Надо решать, что делать, – уверенно сказал Самбир. – Если убивать эгрессера, то лучше во сне. Если пленить, то тем более лучше во сне. Хоть он и похож на смерть, но какая-то сила всё равно осталась в его тщедушном теле.

– А экипаж? – спросил Нур.

Самбир размял пальцы, отвечая:

– Экипаж нужен до посадки, потом избавимся от них.

– Нет, – вздохнул Цангр. – Мы ничего не будем делать.

– Отец, – Самбир недовольно взглянул на него, – твоя преданность империи скоро станет только твоей. Никто больше не поддержит тебя.

Цангр покачал головой:

– Ты рассуждаешь, как малое дитя.

Самбир хмыкнул:

– Малое дитя не рассуждает.

Это вызвало улыбку владыки бреган.

– Такое, как ты рассуждает, – засмеялся он и добавил: – Это потому, что ты совсем не знаешь Мельседея. Даже если скажем ему, что принца убили доляне, он явится с армией сам, но сначала на нашу землю. И нас он не пощадит. Он поручил нам охранять жизнь его сына, если он погибнет – это будет наша вина. И я даже не хочу представлять гнев великого воина-эгрессера, если он узнает, что мы пленили его сына и передали Бисалару. Брегана будет уничтожена до последнего из нас. К тому же, с чего ты взял, что царь Норхоны будет рад такому заложнику? Он пока обхаживает Прибрежье, проверяет силы империи, но ему хватает разума действовать осторожно и тайно, не привлекая внимания Мельседея. Открытую войну он не потянет.

– А принц сказал, что империя ослаблена, – заметил Тансар. – Если расскажет это Бисалару, тот будет посмелей.

– Не подначивай моего сына, – проворчал Цангр. – Он и так слишком горяч.

Старшие воины засмеялись, а Самбир остановил своё хождение вокруг стола как раз недалеко от двери на кухню. Элюзаль, стоявшая с другой стороны, замерла не дыша.

Тансар, поставив локти на стол и подбородок на кулаки, поглядел на молодого сына владыки:

– К тому же, как ты собрался убивать принца во сне? Ты видел его наложницу? Если бы управляющая гарема не держала её, она вцепилась бы в глаза Обрану. А если ты подойдёшь к её господину, она перегрызёт тебе горло своими маленькими зубками.

Цангр усмехнулся этим словам, а Самбир хмыкнул:

– Я покажу ей другое место, где она может меня покусать.

– А если откусит? – засмеялся Тансар.

– Не успеет, – ответил Самбир. – Захлебнётся моим семенем до этого.

– Уймитесь все! – насмешливо прорычал владыка бреган. – Увидели красивую девку, и разум ушёл в штаны. Берите пример с принца.

Тансар и Нур кивнули, но смеяться не перестали.

Самбир снова хмыкнул:

– С принца? Да у него же нет ничего в штанах. Так все говорят. Разуму некуда уходить. Я с него пример брать не буду.

Молодой бреганин всё ещё стоял на месте и при мысли о наложнице ему так ясно показалось, что он чувствует её аромат. Самбир потянул носом воздух и вдруг понял – нет, ему не кажется. Он чувствует её аромат! Прямо сейчас!

Цангр обратил внимание на то, что его сын неожиданно наклонил голову, словно прислушался, и на его лице внезапно появилась улыбка. Он медленно обернулся к двери на кухню.

– Что с тобой? – спросил владыка.

– Ничего, – Самбир уверенно шагнул к двери одним большим резким шагом и едва завернул в проём, как зарычал, словно хищник, поймавший добычу, и через мгновение выхватил из кухни… наложницу принца.

Брегане вскочили из-за стола. Все одновременно.

Элюзаль не успела даже пикнуть. Самбир просто уткнулся в неё, расплылся в улыбке и сразу схватил за талию. Так и вынес в атриум и здесь поставил.

– Кого я поймал, – довольно произнёс он.

Девушка выдохнула возмущение, гневно глядя на Самбира.

– Ох, ты! – засмеялся тот на такой взгляд. – Злая наложница. Много ты слышала?

Элюзаль ещё думала, что ответить, а брегане, глядя на неё, уже поняли, что на их шеях теперь затягивается петля.

– И что делать? – озвучил общий вопрос Тансар. – Она расскажет принцу.

– Мы ещё ничего не решили, – возразил Нур.

– И что? – хмыкнул Тансар. – Мы говорили о том, как убить императорского отпрыска или продать его врагу империи. Этого уже достаточно, чтобы казнить нас. Она скажет принцу, а он скажет отцу. Теперь у нас нет выбора. Надо убить его.

– Ты плохо знаешь принца! – громкий голос наложницы неожиданно прервал разговор.

Брегане удивлённо взглянули на девушку. Та совсем не боялась и, похоже, была в ярости. В этом они не ошиблись – Элюзаль была в ярости. Потому что это третий раз за день, когда её жизнь подвешена на волоске. И, кажется, она уже привыкла. Так что бреганин по имени Тансар прав – она вцепится зубами в горло первого, до кого сможет допрыгнуть.

– Хотите убить его во сне? Какие великие воины! – маленькая девушка буквально зашипела на здоровых мужчин. – Так говорят о бреганах? А почему же я вижу жалких трусов?! Боитесь принца? Не можете сказать ему правду? А стоило бы! Если кто и может защитить Брегану, то это он!

Голос Элюзаль взлетел, и Самбир, шагнув к ней сзади, зажал её рот ладонью.

– Замолчи! – зарычал он и развернул девушку к себе лицом, но внезапно… она ударила его коленом в пах.

Бреганин согнулся больше от удивления, чем от боли, не такой уж сильный удар, просто неожиданный, но яростную наложницу всё-таки не удержал. Элюзаль вырвалась и попыталась закричать, но теперь её поймал Тансар и тоже зажал половину лица ладонью.

– Какая дракониха! – засмеялся он.

Самбир выпрямился, выдохнул и оглядел Элюзаль гневным, но и довольным взглядом:

– Дай-ка её мне…

Тансар вернул ему девушку, и на этот раз Самбир развернул её к себе спиной, толкнул к столу и прижал к нему.

– Не шуми, наложница, – прошептал он в ухо Элюзаль, касаясь губами её кожи и втягивая носом сладкий аромат её волос. – Тебе ничего не грозит…

Упругие ягодицы девушки, тепло которых молодой бреганин чувствовал сквозь одежду, обогрели его орган за мгновения, и Элюзаль почувствовала это.

– Кроме меня… – Самбир лизнул её ухо.

Девушка завопила сквозь его ладонь, отчаянно пытаясь вырваться из объятий.

Тансар, глядя на это, тяжело вздохнул:

– Вообще-то убить её было бы проще, чем принца.

– Её не надо, я возьму её себе! – Самбир крепко вжимался в ягодицы девушки. От её сопротивления, они только больше ласкали его орган.

Цангр мрачно взглянул на своих старших воинов. Тансар и Нур больше не смеялись. Они действительно попали в сложное положение из-за любопытной наложницы.

В секундной тишине, пока брегане принимали для себя, что любой их следующий шаг будет иметь последствия, которые могут оказаться им не по силам, прозвучал спокойный, негромкий голос:

– Будет лучше просто отпустить мою наложницу.

Все молниеносно обернулись. В двери атриум-отсека, прислонившись плечом к проёму, стоял, сложив руки на груди, принц Нардэн.

Ещё мгновения все молчали. Самбир ослабил хватку, и Элюзаль, воспрявшая духом, немедленно развернулась в его объятиях. И поскольку бреганин всё ещё держал её… снова вогнала колено ему в пах. На этот раз постаралась. Самбир ухнул, а девушка отпихнула его и уверенно, уже ничего не боясь, зашагала к принцу.

Нардэн не смог сдержать смех и остаться равнодушным к темпераменту Элюзаль. А казалось, его наложница такая кроткая. Но видимо, это пока она спит или целует его.

Девушка подошла к нему, и он поднял руку ей навстречу, обнял и некрепко прижал к себе. Получилось вольное нежное объятие, в котором Элюзаль обвила его талию руками и потянулась к нему, встав на цыпочки. Нардэн наклонился и мягко поцеловал её губы.

Брегане стояли в заметном смятении.

– Всё в порядке, Цангр, – с лёгкой улыбкой произнёс Нардэн. – Давай поговорим.

Владыка бреган свёл тяжёлые брови, щурясь глядя на принца. Тансар и Нур тоже не сводили с него глаз. Самбир отошёл от второго удара в пах и свирепо взглянул в сторону Нардэна. Тот улыбнулся:

– Спокойно, Самбир. Элюзаль была с тобой нежна. Если бы мне пришлось заставить тебя отпустить её, я не был бы так любезен.

Молодой бреганин перевёл взгляд на девушку и усмехнулся:

– Значит, тебя зовут Элюзаль. У нас водится такая змея – Люза. Похожа на тебя.

Девушка хмыкнула так же яростно, как и делала всё до этого.

Нардэн оторвался плечом от проёма и направился к столу, ведя Элюзаль за руку. Брегане расступились перед ним. Принц сел в ближайшее кресло и внезапно посадил свою наложницу к себе на колени.

Цангр наблюдал за ним очень внимательно. Как и остальные. Брегане стояли все в одной позе – сложив руки на груди и наклонив головы, и смотрели на принца исподлобья.

– Дай мне шанс, Цангр, – Нардэн откинулся на спинку кресла, расслабленно опустив худые плечи.

Сейчас он был без своего кафтана, хотя бы немного скрывавшего его болезненную худобу. Тонкая чёрная туника запашного типа, небрежно затянутая поясом по талии, оставляла открытыми шею и верх груди. Ложбинка меж тонких мышц была едва заметна.

– Быть может у меня получится то, что не получилось у вас, – заметил Нардэн. – Ты расскажешь мне, что на самом деле происходит в Прибрежье?

Владыка бреган по-прежнему хмурил брови.

– Мне кажется ты и сам знаешь, – ответил он.

– Нет, – покачал головой принц, – я лишь догадываюсь, что владыка Терех уже давно налаживает дружбу с Норхоной за спиной императора. А вы знаете об этом, но молчите. Ждёте, когда доляне приступят к активным действиям. Тогда вам станет понятно к кому примкнуть.

Цангр громко клацнул зубами, выразив своё отношение к этим словам.

– Мы ждём, потому что оказались между двух огней, – произнёс он с лёгким гневом. – У нас длинная граница с долянами, с которыми мы воевали десятилетиями, и которым не нравится наша преданность империи, а наша часть побережья открыта для кораблей Норхоны. Если они объединяться, то мы первые на их пути. А ты, твоё высочество, отговорил императора направить армию и решил отговорить долян от того, что они уже делают.

– А что они делают? – поймал на слове Нардэн.

Цангр фыркнул:

– Я не знаю. Но корабли Норхоны часто заходят с их части берега по реке вглубь их территории. Это неспроста.

– Как и то, что норхонцы регулярно переводят на себя внимания береговой охраны в Намре, – принц размышлял вслух. – Похоже, отвлекают внимание патруля от судов, которые идут к долянам. И поэтому наша разведка не знает о тайных визитах. Спасибо, Цангр, что сказал. Это делает картину чётче.

Владыка бреган шагнул к столу и сел в кресло. Остальные последовали его примеру.

– Что ты хочешь делать? – спросил Цангр.

Нардэн сидел всё так же расслабленно и, пропустив пальцы левой руки в длинные волосы Элюзаль, расчёсывал её локоны. Правую, в перевязке, положил на её бедро. Девушка, удобно устроившись на его коленях, пристально следила за бреганами.

– Люза перед броском, – усмехнулся Самбир, – да не тронем мы твоего господина.

Цангр ждал ответа, пристально глядя на принца.

– Я думаю, что у нас есть шанс на этот раз прекратить внутренние распри Прибрежья, – задумчиво произнёс Нардэн. – Я расскажу тебе, когда прибудем в резиденцию анклава.

– Почему там? – владыка бреган хотел ответы сейчас и не хотел ждать, но одна догадка пришла ему в голову и он спросил прямо: – Ты хочешь сначала покинуть границы империи?

Нардэн опустил голову:

– Ты проницательный, Цангр.

– Ну тогда уже можешь говорить, – внезапно подал голос Самбир.

Все взглянули на него, а он показал кивком головы на панорамное окно, за которым потемнело небо, готовясь к вечеру, и закончились невысокие горы, отделявшие империю от земель Доляны. По боку от летакора тянулся густой лес.

– Мы покинули твой дом, – добавил Самбир, – уже над территорией долян.

– Верно, говори, – жёстко потребовал Цангр, – твоя жизнь теперь зависит от нас, и я хочу знать твои планы. Как ты хочешь договориться с долянами? Что ты им предложишь?

На этих словах Нардэн тихо засмеялся. Бреганам это не понравилось, но любопытство заставило их не рычать.

– Цангр, – вздохнул принц, – с твоего разрешения, я напомню тебе в чём ты не прав.

Нардэн положил руку на подлокотник кресла, раскрыл ладонь, туго обмотанную бинтом, и насмешливо оглядел бреган:

– Прямо сейчас моя жизнь принадлежит только мне. Как и ваши…

Щелчок пальцев – и в воздухе над столом полыхнули витиеватый разряды, едва не коснувшись сидящих за ним. Брегане замерли, но молнии уже погасли, оставив лёгкий голубоватый след. Простым щелчком пальцев Мезамерос действительно напомнил им, что способен сжечь их всех заживо прямо сейчас.

– Но всё может измениться, – Нардэн болезненно сощурился и потряс рукой. Сквозь бинты проступила кровь. – Настанет момент, когда моя жизнь окажется всецело в ваших руках.

Принц закрыл ладонь и вернул её на бедро Элюзаль. Та с волнением ухватила его руку и подняла, рассматривая красные пятна на повязке. Повреждённые шипы и мышцы начали кровить.

– Всё хорошо, – Нардэн улыбнулся, потому что Элюзаль поцеловала его пальцы и с укором взглянула на него.

Использовать грессы в таком состоянии больно и опасно, рана дольше не заживёт.

– Я хочу хотя бы попытаться избавить Прибрежье от новой крови, – произнёс принц, возвращаясь к разговору с Цангром. – Но для этого нам с тобой надо объединить силы и поверить друг другу. Я предложу долянам то же, что и всегда – блага от империи. И пока император не знает о предательстве, это будет шанс для владыки Тереха спасти свой народ. Я скажу, что если он не примет нашу добрую волю, то Мельседей узнает о его сговоре с Норхоной, и тогда уже никто не сможет им помочь. Если он откажется, его судьбу ты знаешь.

– Объединить силы… – Самбир искоса взглянул на принца. – Откуда у тебя всё-таки силы? Ты же не питаешься. Совсем. Никем. Так говорят.

Нардэн усмехнулся:

– Могу сделать исключение для тебя, Самбир.

Тот насмешливо оскалился.

Цангр, пристально глядя на принца, тоже пытался понять ответ на вопрос сына. Откуда в этом тщедушном теле едва живого на вид эгрессера такая энергия?

– Так какое решение мы примем? – Нардэн спокойно смотрел в карие глаза владыки бреган. – Ты поверишь мне?

Цангр, хмуря брови, раздумывал над ответом и не сомневался в том, что остальные его воины так же удивлены поведением и словами принца, как и он сам. Старший Мезамерос оказался не таким, каким они видели его до этой встречи. В Брегане ходило много слухов о нём. Но сейчас, после всего одного разговора, Цангр понял, что сын императора, возможно, опасен так же, как и его отец. Мельседей не стал бы потакать сыну, не уважающему его, если бы не видел в нём себя.

Разглядывая лицо Нардэна, владыка бреган остановился на его глазах. Под тёмно-серыми выцветшими ресницами серая радужка тоже казалась высохшей, отчего глаза были пустыми, в них нельзя было ничего увидеть. И это не нравилось Цангру больше всего.

Тишину в атриум-отсеке внезапно пронзил звук тревоги по кораблю.

– Внимание, пассажиры! – громкий голос командира летакора заставил всех вздрогнуть. – Занять места, закрыть держатели! Атака с земли!

Элюзаль взглянула на принца, а тот мгновенно повернул её к себе спиной и прижал одной рукой, второй развернул подлокотники кресла, представлявшие собой удерживающие обручи, и замкнул их между собой.

Брегане, проходившие курс безопасности пассажиров перед полётом, сделали то же самое.

– Это что значит? – спросил Самбир.

Нардэн знал, что искать в небе после слов командира корабля и, взглянув в окно отсека, показал рукой:

– Вот это!

Все обернулись и тоже увидели летящий в небе яркий огонёк, оставляющий шлейф.

– А?.. – Элюзаль схватилась за руки принца, которыми он крепко прижал её к себе. – Это воздушный снаряд?!

– Он самый. Какого?.. – Нардэн выругался. – Цангр, когда доляне успели обзавестись тяжёлой артиллерией?

– Что? – бреганин искренне поразился. – Я не знаю!

Вслед за первым огоньком из густого покрова леса взмыли ещё два таких же, устремляясь точно к летакору. Экипаж пошёл на манёвр уклонения, и картина за бортом стремительно поехала, горизонт резко провалился вниз, показывая набор высоты и вираж. А внутри это оборвало дыхание всем, и брегане вцепились в кресла.

Корабль едва ли не встал на крылья по одной стороне, и вдоль панорамного окна мелькнули два снаряда, миновавшие цель. С гулом двигателей летакор выравнивал положение, но продолжал манёвры. И за окном было видно всё новые, взлетающие из-под покрова леса, яркие огни.

«Не обучены», – Нардэн успел подумать о том, что те, кто ведёт стрельбу из орудия, не умеют им пользоваться.

Они тратили боекомплект слишком расточительно, явно потому что не могли справиться с точным наведением на цель, и пускали в расход весь запас, чтобы просто взять количеством. И это дало результат.

Грохот и звук разрываемого металла вместе с ударом толкнули корабль с курса. Освещение в атриум-отсеке погасло в тот же миг. За бортом в панорамном окне небо исчезло в дыму, и запах гари заполнил помещение. Второй удар догнал летакор буквально через пару секунд.

Экипаж боролся за жизнь подбитого корабля, снижаясь, чтобы довести его до земли и не рухнуть с высоты. Но третье попадание не оставило шансов. Последний снаряд, судя по звуку, задел носовую часть, и после него в небо перестали взлетать огни. Значит, зону покрытия орудия прошли.

Летакор снижался, разбивая корпусом в щепки высокие верхушки деревьев. В жутком скрежете стремительно трескалось стекло окна. Оно лопнуло в какой-то момент так быстро, что никто и не заметил, что они летят уже со вскрытыми бортами. Только внезапно рванувшее внутрь корабля пламя подсказало, что резко возросшая тяга воздуха гонит огонь из повреждённого двигателя в салон.

Чёрный дым заполнил коридоры и отсеки, и натужный гул оглушал. Брегане задержали дыхание. Земля за бортом была рядом, шли уже над деревьями, значит, в них и врежутся. Лететь оставалось недолго, а вот задохнуться от дыма можно прямо сейчас.

Элюзаль не чувствовала себя, только Нардэна – его просто железные руки и грудь, к которой она была крепко прижата. Грохот и скрежет всё-таки убил слух и сознание девушки, и она перестала понимать, что происходит.

А Нардэн следил за поведением летакора, и по нему было понятно, что никто уже не ведёт его. Третье попадание было в кабину. Корабль просто падал, естественным образом планируя с одним по-прежнему работающим двигателем. Крылья срезали деревья и скорость снижалась. В какой-то момент воздушное судно резко развернуло ещё раз от того, что повреждённый двигатель оторвало от корпуса. Его обломки разлетелись в стороны от бортов, мелькнув перед глазами бреган. Но второй двигатель продолжал тянуть, и корабль, наклонившись одним бортом вниз, распадался на куски. Ещё мгновения и его могло просто разорвать надвое из-за того, что одну сторону тянуло вперёд, а вторая тормозила о деревья.

Нардэн держал Элюзаль обеими руками, но на мгновения пришлось одну освободить.

– Держись крепко! – приказал принц, поднимая и разворачивая ладонь в направлении удара.

Девушка вцепилась в удерживающий обруч, а Цангр, увидев, что делает Мезамерос, крикнул своим:

– Пригнуться!

Мощный разряд сошёл с руки Нардэна и, пройдя молниями насквозь через стенки отсека, ударил снаружи в работающий двигатель. Через секунду его рёв захлебнулся. И теперь до земли остались всего мгновения. За бортом резко потемнело, небо осталось там наверху, а здесь, у поверхности, с треском ломались деревья, встречая тело корабля. Последний удар пронзил корпус снизу, едва не сломав своей вибрацией спины бреган, сидевших в креслах, и после него полуразрушенный летакор, словно нырнул в неожиданную тишину.

Элюзаль казалось, что она всё ещё не дышит. Но сердце стучало в висках, а значит она жива. Нардэн взял её за подбородок и поднял лицо, чтобы посмотреть в глаза.

– Всё, Элюзаль, – прошептал он. – На земле. Всё хорошо.

Девушка тяжело сглотнула.

– Брегане! – принц взглянул на них поверх её головы. – Живы?

На кресле выдохнул и сразу зарычал Самбир:

– Боги… это что было?! Доляне, собачьи дети!

Цангр резко разомкнул обручи, встал и сразу оглянулся на широкий проём окна, за которым теперь темнели стволы и кроны, завалы сломанных ветвей и грязно-зелёная вода. И чёрный дымок ещё струился из отсеков летакора, рухнувшего в сырое болото. Остальные брегане быстро освободились из кресел, тоже в заметном напряжении глядя за борт.

– Должно быть топи птуров, – с явным волнением в голосе произнёс Цангр. – Боги, надо убираться отсюда.

Нардэн разомкнул обручи, поставил Элюзаль на ноги и встал сам. Самбир, ещё рыча по поводу долян, подошёл к окну и выглянул наружу, осматриваясь.

Буквально за прошедшие мгновения граница поверхности воды заметно изменилась. Корабль тонул в болоте и очень быстро. Носовая часть ушла ещё при ударе, и грязная жижа поднималась к атриум-отсеку по наклонённому коридору внутри, а снаружи шла вверх по борту, готовясь начать заливаться через проём.

Из ближайших зарослей, торчащих над грязно-зелёной поверхностью, внезапно пошли волны, докатываясь до летакора. Брегане, увидев это, зарычали.

– В воду нельзя, – резонно заметил Тансар. – Какие резвые твари.

Элюзаль держалась за Нардэна, но глаз от волн не отводила.

– Что это такое? – сглотнула она.

Принц не ответил ей, только крепче сжал её руку и сказал Цангру:

– Верхний эвакуационный люк.

Брегане обернулись к нему. Нардэн показал пальцем в потолок прямо над столом, где располагался круглый щит с рычагом.

– Ясно, – Самбир вскочил на стол в тот же момент, легко дотянулся рукой до рычага и повернул.

Железная панель ушла в сторону, открывая выход на крышу корабля. Самбир лёгким рывком подтянулся на руках и вылез наружу. Было слышно, как, оказавшись наверху, он выругался. Брегане быстро поднялись один за другим. Нардэн взял Элюзаль за талию и поднял к люку. Цангр сверху вытянул девушку за руки и поставил на ноги. Принц покинул летакор последним и, встав на плоской крыше, огляделся вокруг. Ловушка, в которую они попали, стремительно сужалась.

Корабль угодил в самую топь. Лес, окружавший со всех сторон, стоял в зеленовато-мутной жиже. Кое-где виднелись островки суши и корни деревьев, выходящие наружу витиеватыми сплетениями.

Брегане присматривались ко всему, что торчало над водой, потому что под ней прямо сейчас что-то активно двигалось, создавая косые гребни на поверхности. Точки света, вспыхивающие в толще, озаряли неясные очертания.

– Они нас переловят, если прыгнем, – Цангр напряжённо следил за этим свечением.

– Вон туда можно… – Нур показал рукой на ближайшее сплетение корней метрах в пяти от борта, который уже до половины высоты ушёл под воду, и добавил: – Если не прыгнем, тогда переловят, когда потонем.

Элюзаль, оглядываясь по сторонам, просто задыхалась на каждом судорожном вдохе от страха.

– Что там за твари? – прошептала она.

– Увидишь, – мрачно ответил Самбир, – когда они нападут.

Свечение в мутной воде двигалось вдоль бортов корабля, и глухие удары и скрежет, передающиеся по конструкциям, подсказали, что кто-то пробует металл на вкус. Брегане отточенным движением вынули топоры из ножен, но Нардэн покачал головой:

– Это не поможет, готовьтесь уходить.

Цангр обернулся к нему с гневом и возмущением на лице:

– Ты обезумел, принц? Ты хоть раз видел болотного птура? От него не уйти, тем более по воде. Тем более мы попали прямо в их яму! Мы тонем в их гнездо!

– Я насчитал уже восемь, – Тансар напряжённо смотрел вниз, – но их точно больше.

– Цангр!

Внезапно жёсткий голос принца Мезамероса заставил бреган отпустить глазами болото и взглянуть на него.

– Уходим на юг, – Нардэн показал направление рукой в лес.

Если он не потерял пространственную ориентацию, пока они падали, то двигаться отсюда надо чётко на юг. Болота заканчиваются километров через пять.

– Да, на юг! – рявкнул Цангр. – Только мы не пройдём! Если ты, конечно, не хочешь сказать, что не сдохнешь, ударив по болоту. Сколько в тебе сил? На одного птура хватит?

Нардэн не ответил, следя за гребнями воды у борта. Падение летакора он не учитывал, и если сейчас потратит энергию, чтобы пробиться сквозь тварей, то риск умереть от истощения действительно велик.

– Э-э-э! – напряжённо выдал Самбир. – Пусть ничего не делает! Если оголодает, он потом нас сожрёт!

Нардэн взглянул на бреганина и сделал это очень вовремя. Прямо за спиной Самбира взмыли вверх веера косых зубов, торчащих из раскрытых в обратную сторону челюстей метровой ширины. Элюзаль завопила на всё болото, всколыхнув его тишину, наверное, до самых границ.

Но в тот же миг, как огромная тварь, состоявшая, кажется, из одних только челюстей, торчащих из узкого тела, покрытого чешуёй и наростами, вырвалась из воды, Нардэн молниеносно вскинул левую руку. Бело-голубая вспышка, сорвавшись с его ладони, врезалась в монстра, буквально выжигая и разрывая его изнутри. Дымящееся мясо и кости рухнули обратно в воду.

Но уже в следующее мгновение твари, окружившие корабль, вынырнули на воздух проверить, что там снаружи железной коробки и, наконец, нашли свою добычу. Брегане оказались в окружении просто громадных вееров зубов, похожих на атакующих птиц, но встретили челюсти птуров топорами, просто отсекая от них куски. У этих тварей они раскрывались полностью на триста шестьдесят градусов, и они взмахивали ими, будто крыльями.

Нардэн резким движением отправил Элюзаль вниз к своим ногам, где было безопаснее всего, и девушка, прижавшись к его колену, застыла в ужасе, понимая, что, как бы не были сильны брегане, как бы не были остры их топоры, эти жуткие монстры сожрут их за минуты…

– Лечь!

Приказ Мезамероса положил всех на крышу корабля. Брегане упали и прижались, глядя на то, как движением обеих рук, молниеносным и плавным, принц создаёт круговой энергоимпульс. Яркая световая волна и мощные разряды тока, сошедшие с его грессов, прошили тварей насквозь, разорвав их на мелкие горящие ошмётки, и устремились дальше в воду, освещая её толщу далеко вокруг.

На головы бреган посыпался дождь из костей и зубов, и пока он стучал по ним, Нардэн опустился к Элюзаль и поднёс руку к носу. Цангр, увидев, что принц вытирает кровь с лица, вскочил на ноги и подошёл к нему. Остальные вставали и поражённо оглядывались – смотрели, как тонут тлеющие куски птуров в жиже болота.

Нардэн поднял глаза на Цангра, стоявшего над ним, и прошептал:

– Теперь уходим на юг.

– Да, – владыка кивнул, пристально глядя на принца. – Да, уходим.

Под колени Нардэна покатилась вода. Крыша почти утонувшего корабля уходила в топь, остался лишь клочок.

– Самбир, Нур, рубите ветки, нужен плот, – приказал Цангр.

– Я поплыву, – хрипло вздохнул Нардэн.

– Делайте плот, – владыка бреган уверенно отправил своих к ближайшему скоплению корней, а сам присел возле принца, разглядывая его лицо. – У тебя больше нет сил, пошла кровь – значит, ты пуст. Поплывешь – умрёшь.

Нардэн сглотнул. Цангр был прав. Тело опустошено, и теперь он тратит последние капли энергии просто на то, чтобы дышать. Плыть – это он определённо погорячился.

У бреган ушло совсем немного времени, чтобы нарубить длинных корней и ветвей и собрать их в плавучее сооружение. Тансар и Нур уложили принца на него.

– Элюзаль, – позвал Нардэн. – Умеешь плавать?

– Нет, но могу держаться, – девушка соскользнула с крыши корабля, на которой стояла уже по бёдра в воде, и уцепилась за плот.

Нардэн сжал её руку. Дышать было тяжело, и глаза закрывались, но он боролся с желанием уснуть. От потери энергии можно впасть в кому. Дальше только смерть.

Брегане, окружив плот, двинулись вплавь от утонувшего корабля. Глубина в болотах была приличная, весь ил скапливался на дне, и верхний слой воды был достаточно жидким для того, чтобы можно было плыть. Брегане торопились. Темнело вокруг очень быстро, а тварей вроде птуров должно быть ещё много.

Элюзаль всматривалась и вслушивалась в каждый гребень на поверхности и каждый всплеск и, держась за ветки и руку принца, плыла изо всех сил, стараясь не думать о том, сколько ещё километров этой страшной топи впереди.

У неё и без того было, о чём тревожиться. Нардэн дышал очень тяжело, веки опускались и поднимались медленно, и он не спал, стараясь удержаться в сознании.

– Мой принц, – Элюзаль прижалась губами к его виску, чтобы никто не услышал её, – ты в воде, просто опусти руку, никто не поймёт.

– Я не могу, – прошептал Нардэн в ответ. – Много слизи от болотных тварей. Это осквернит меня. Я не могу.

– Но, мой принц… – девушка чуть отстранилась и гладила его по щекам, глядя в глаза.

Нардэн видел, что она сейчас заплачет, и улыбнулся, сжав её руку:

– Всё будет хорошо.

Брегане напряжённо следили за болотом, но всё-таки поглядывали на принца и наложницу. У них было много вопросов, но прямо сейчас никто не тратил дыхание на слова. Оно было нужно, чтобы плыть, не останавливаясь и не замедляясь, в одном направлении, мимо островков суши, манящих выбраться на них и отдохнуть. Но делать последнее было нельзя. В топи нет безопасных участков.

Цангр ориентировался по мху на стволах деревьев, покрывающих их только с южной стороны. Делать это становилось сложно из-за наступающей темноты, в лесу сгущалась ночь. Но выносливость и упорство бреган ей было не победить.

Жижа болота становилась гуще по мере приближения к большому берегу, и в какой-то момент все встали на ноги, утопая по бёдра, но уже шагая.

Самбир забросил Элюзаль на плот к её принцу, а то девушка завязла сразу и чуть не утонула в грязи. Элюзаль сильно устала, но всё-таки смогла возразить, потому что понимала, что устали все. А теперь надо тащить и её. Но Самбир только посмеялся, услышав от девушки:

– Вам будет тяжелее.

– Принц лёгкий, у него только кости, – ответил бреганин. – А тебя, наложница, какая бы тяжёлая ты не была, бросать нельзя.

Элюзаль конечно спросила:

– Почему?

– Как почему? – Самбир, везя плот по грязи, насмешливо взглянул на девушку: – Принц вон совсем высох, ему же надо питаться. Вот, будешь его едой. А то он на нас посмотрит.

– А ты этого боишься, – хмыкнула Элюзаль. – Всё время об этом говоришь.

– Конечно боюсь, – бреганин даже возмутился. – Я не хочу умереть в его объятиях. Странно, что ты не боишься.

Девушка промолчала в ответ на это и только крепче обняла Нардэна. Он молчал, сберегая силы, и по-прежнему держал себя в сознании. Элюзаль с тревогой думала о том, что Самбир прав. Принц очень слаб. Его лицо и тело – действительно просто кости. Но ведь она может дать ему сил. И брегане могут. Он ведь умеет питаться от живого тела, просто не хочет этого.

– Боги! Да!.. – раздался возглас Цангра.

Он поставил ногу на более твёрдую поверхность, утонув всего по колено, и понял, что топь осталась за спиной. Дальше земля.

Брегане, с каждым шагом выбираясь из болота, чувствовали облегчение, но хода не сбавляли, двигаясь уже без направления, просто во тьму. Ночь полностью захватила лес.

– Сориентируемся утром, – говорил Цангр, – сейчас главное убраться подальше от топи.

Он остановил всех только, когда перестал чувствоваться запах болотной тины. Брегане наконец опустили плот-носилки на землю и выдохнули, но стояли без дела недолго. Нужно было развести костёр и только тогда отдыхать.

Элюзаль, пока остальные были заняты, помогла Нардэну сесть, убрала кровь с его лица и растирала его ледяные плечи и спину, пытаясь согреть. Повязка на правой ладони принца совсем пропиталась кровью, потому что рана не заживала.

Нардэн не показывал вида насколько ему плохо, его выдавала смертельная бледность и капли крови, то и дело скатывающиеся к губам. От слабости он даже не вытирал их, просто сглатывал. Но, глядя на Элюзаль, которая, пытаясь согреть его, сама дрожала от холода и усталости, он остановил её и обнял:

– Хватит, посиди со мной.

Брегане быстро развели костёр, и когда свет пламени наконец озарил лес, все без сил расселись на траве.

– Вот это день, – вздохнул Самбир. – Я буду долго его помнить.

Он вынул из кожаного чехла на поясе фляжку и поднёс её к огню.

– Это вода? – с надеждой спросила Элюзаль.

– Лучше, – улыбнулся Самбир. – Это омла – наш напиток из ягод. Если нагреть градус станет выше. Сейчас, погоди, дам тебе попить.

Остальные брегане тоже вынули из чехлов на поясах плоские металлические бутыли.

– Не зря взяли, – засмеялся Тансар.

Сейчас ночью они вряд ли смогли бы найти родник в лесу.

Нардэн выставил ладони к пламени. От красно-золотого света его руки казались прозрачными. Тонкая кожа просвечивала, и кости были хорошо видны. Владыка бреган, глядя на принца, решал с какого вопроса начать, но тот внезапно опередил его.

– Цангр, местность знаешь хорошо? – спросил Нардэн.

Бреганин хмыкнул:

– Мы на землях долян. От топи птуров до наших границ два дня пути. По нашим землям до анклава ещё два.

– А по землям долян? – принц, казалось, задумался. – Разве не ближе до границ анклава?

– Ближе, – подтвердил Цангр, – но это чужая земля, с которой атаковали корабль империи.

– Кстати об этом, – подал голос Тансар. – Кто мне скажет, что вообще произошло? Доляне сбили летакор? Зачем? Объявили войну империи? Владыка Терех, должно быть, отравился травкой. Слишком много курит.

Брегане засмеялись, и Цангр кивнул:

– Видимо, так и есть.

Самбир сделал глоток напитка, пробуя достаточно ли он нагрелся, и протянул фляжку Элюзаль:

– Держи.

Девушка, поднеся горлышко железной бутыли к губам, потянула из неё напиток непрерывными жадными глотками, вызвав этим смех мужчин.

– Не упади потом, наложница, – заметил Цангр.

Элюзаль отмахнулась, сделала ещё один уверенный глоток, вернула фляжку Самбиру и выдала:

– Ягода полуница, солод и дрожжи, могли бы сделать и покрепче.

Брегане удивлённо переглянулись, и Тансар спросил Нардэна:

– Принц, а ты где взял свою наложницу?

Нардэн засмеялся, несмотря на кровь, ещё сильнее потёкшую из носа. Он вытер её и насмешливо взглянул на Элюзаль. Та смутилась очень.

– Я же крестьянка, – тихо сказала она, – я знаю такие вещи.

– Ты прекрасна, Элюзаль, – мягко произнёс Нардэн. – Ни одна наложница не знает того, что знаешь ты. Если бы ты сразу призналась мне, что умеешь делать алкогольные напитки, мы бы поладили ещё быстрее.

Элюзаль с недоверием подняла бровь.

– Что? – в шутку возмутился принц. – Мой энергетический коктейль, по-твоему, простая смесь? Ага, стал бы я это пить тогда.

Девушка наконец засмеялась и уткнулась носом в его плечо:

– Ваше высочество, так вот в чём секрет вашего хорошего настроения после коктейля.

– Никому не говори, – шепнул Нардэн, целуя лоб Элюзаль.

Брегане наблюдали за принцем и его наложницей, как за представлением на площади – сидели, поставив локти на колени и подбородки на кулаки, и смотрели, не отрывая глаз.

– Хм… – Цангр не удержал короткий смешок, но ничего не сказал.

Странно было видеть такое общение между эгрессером и наложницей. Владыка бреган знал, что кроме как для любовного удовольствия, а иногда и питания эти девушки демонам не нужны. Никто не говорил с ними так. Зачем привязываться к тем, кого пользуешь, как любовную игрушку, а иногда и убиваешь невзначай? Они такая же жертва господину, как и его трапеза. Но в случае с принцем Нардэном вообще всё по-другому. Цангр ещё присматривался к нему и пока не мог сказать себе, что понял какого цвета камень хранит душа этого демона. Его отца он знал, тот был чёрным ониксом – мглой с блеском, умеющей заманивать красотой и убивать, а принц пока не показал своей сути.

Нардэн заметил задумчивый взгляд Цангра и вернулся к прерванному разговору.

– Вряд ли доляне действовали самостоятельно, сбивая наш корабль, – произнёс он. – Откуда у них орудие и снаряды? Вы слышали от том, что где-то тут у них построили завод? Если не слышали, то эту технику им привезли.

– Норхонцы, – недовольно ответил на это владыка бреган. – Баламутчики. Они обхаживали всех в Прибрежье.

– У тебя тоже были? – Нардэн пристально взглянул на него.

Цангр не стал обманывать:

– Да. Их послы приходили и в мой город. Они предлагают дружбу, а потом оружие. У них нет такого, как у империи, но есть похожее. Орудия с тяжёлыми снарядами и стрелковое огнестрельное.

Принц покачал головой, скептически глядя на бреганина:

– И ты говоришь об этом только сейчас. Если агенты Норхоны – так называемые послы, заходят на территории племён и навязывают дружбу – это отличная тактика, чтобы подготовить себе опору для вторжения.

– Я знаю, – буркнул Цангр, – поэтому и послал их подальше. Но доляне, похоже не послали.

– И что теперь будет? – спросила Элюзаль, внимательно слушая разговор. – Что будет, когда станет известно, что летакор не прибыл в анклав?

– По нашему маршруту отправят поисковый отряд, – Нардэн, отвечая на вопрос, обвёл взглядом бреган и добавил: – Надо выяснить, что случилось на самом деле. До того, как император узнает.

Цангр вопросительно поднял бровь и остальные тоже не поняли.

– Долян подставили, – уверенно произнёс принц.

Он действительно не сомневался, что действия владыки Тереха и его окружения связаны именно с тем, что провокаторы Норхоны очень хорошо провели работу среди них.

– Доляне нас сбили, – напомнил Самбир. – Или ты считаешь, это не они?

– Если и так, то вряд ли они до конца понимали последствия, – ответил Нардэн. – Агенты Норхоны, похоже, провоцируют их на восстание против империи. Долянам, скорее всего, велели атаковать корабль, на котором будут возвращаться послы Бреганы. Это сигнал не империи, а народам Прибрежья, о том, что преданные Мезамеросу будут уничтожены. Это акт устрашения и направлен он на вас – на бреган, чтобы вы стали податливее и поддержали восстание долян. Они просто не знали, что я на борту. Ведь моя смерть – это не просто объявление войны, это разрешение на истребление. Так что у нас мало времени. До главного города долян отсюда по прямой всего километров сорок. Выйдем с рассветом, к вечеру доберёмся.

Брегане смотрели на принца с явным удивлением.

– Мы-то сможем, – заметил Самбир. – А вот дойдёшь ли ты? Или мы должны тебя нести?

– И зачем это? – вступил Тансар. – Чего мы забыли в столице этих собачьих детей?

– Наша миссия не отменена, – усмехнулся Нардэн. – Император поручил мне провести переговоры. Где, как не в главном городе долян, найти их правителя и поговорить с ним? В резиденцию анклава мы его точно не затащим.

Тишина стояла ещё мгновения, а потом её сменил громкий смех.

– Мезамерос, а ты и правда безумен, – Цангр едва верил в то, что услышал. – Ты хочешь доковылять до владыки Тереха, упасть перед ним на колени и скончаться перед ним от своего бессилия? Это будет занимательное и позорное зрелище. Я на это смотреть не буду.

Владыка бреган остановил свой ненастоящий смех.

– Мы ждём поисковый отряд, – отчеканил он, – с утра выйдем на равнину и будем оставаться там, пока над нами не пролетит летакор. Поднимемся на борт, вернёмся в империю и доложим обо всём Мельседею. Пока ты жив – он не накажет нас, только долян.

– Так проблему не решить, – тяжело вздохнул Нардэн. – Если ваши соседи всё-таки начнут восстание с подачи Норхоны, Прибрежье снова будет разорено империей. Это не принесёт вам мира.

– Твоя смерть тоже не принесёт его, – отрезал Цангр. – Но если вернём тебя отцу и скажем, что переговоры сорвались, не начавшись, то пусть он делает с долянами и всеми остальными всё, что захочет. Мой народ будет в безопасности! А на остальных – тех, кто так глуп, что не видит, куда нас тянет Норхона, мне плевать!

Нардэн молчал. Что ж, следовало ожидать, что брегане упрутся. Можно было понять их. Новый вдох получился у принца тяжёлым и сиплым, грудь поднялась с болью, и капля крови снова стекла к губам. Элюзаль немедленно вытерла её и, пользуясь возникшей в разговоре паузой, тихо сказала:

– Мой господин, возьми энергию у меня.

Нардэн взглянул на неё с укором.

– Я знаю, знаю, – девушка взяла его руку и прижала окровавленную ладонь к своей груди. – Совсем немного. Цангр не слушает тебя, потому что не хочет, чтобы ты предстал перед владыкой долян истощённым и слабым.

Выражение лица Нардэна напугало Элюзаль, но и всё же страх того, что он может погибнуть, оказался сильнее. Девушка решилась одним мгновением: она быстро дёрнула пояс на талии принца и распахнула его тунику. Но на мгновения замерла, увидев его тело – просто скелет с торчащими рёбрами и провалившимся животом, на котором белели едва заметные от пересыхания гресс-жилы.

Пока Нардэн удивлённо смотрел на Элюзаль, она резким движением стянула своё платье с плеч и груди. Брегане с интересом созерцали почти обнажённую теперь наложницу, которая внезапно бросилась на принца, свалила его на землю и легла пышной грудью с пухлыми розовыми сосками на его костлявое тело, прижавшись к гресс-жилам.

– Ну же, – горячо зашептала Элюзаль, глядя в глаза Нардэна.

Брегане ещё взирали на это, а на лице принца начала появляться улыбка. Он обнял девушку, прижавшую его к земле, и нежно провёл пальцами по её щеке.

– Маленькая наложница победила демона, – смеясь, произнёс Нардэн. – Честная победа, сдаюсь на твою милость. Пощади, госпожа.

Элюзаль лежала на нём всё с тем же требованием в глазах.

– Нет, – прошептал Нардэн. – Нет.

Глаза девушки увлажнились слезами. Принц улыбнулся, погладил пальцами её губы и привлёк к себе. Элюзаль уткнулась в его шею, сжала ногами его бёдра, руками охватила плечи; обняла так, чтобы отдать как можно больше тепла в его холодное тело. И совсем не смотрела на бреган, наблюдающих эту картину.

Молчание нарушил Самбир:

– Твоё высочество, – позвал он, – твой удар на болоте не самый сильный для эгрессера, но для тебя…

Нардэн взглянул на бреганина, продолжая поглаживать обнажённую спину Элюзаль.

– Если ты не питаешься чужой энергией, откуда у тебя своя? – спрашивал Самбир. – Ты обещал рассказать, когда окажемся за пределами империи.

– Неужели? – принц засмеялся такой открытой попытке разговорить его на тему, явно интересующую бреган.

Все они пристально смотрели на него в ожидании ответа.

Нардэн принял сидячее положение и отпустил Элюзаль. Она вернула платье на плечи и села рядом.

– Кажется, наш разговор на борту был не об этом, – насмешливо возразил принц. – Ты любопытен, как женщина, Самбир, и пуглив больше моей наложницы. Она вот совсем не боится меня, даже напала.

Элюзаль в ответ на это села прямо, ягодицами на пятки, и, сложив руки на груди, взглянула возмущённо.

– Ну да, – молодой бреганин не обиделся на шутку и засмеялся сам: – я бы на твои кости не кинулся, испугался бы убиться об них.

Остальные подхватили его смех. Нардэн, улыбаясь, снова подставил ладони огню, согревая холодные руки.

– Давайте решим всё утром, – предложил он. – Всем надо отдохнуть.

В этом с ним согласились очень быстро.

– Спать, – кивнул Тансар. – До рассвета уже недолго.

Он завалился на спину в тот же момент, подложив руку под голову. Нур тоже отвернулся от всех и устроился бочком на ночлег. Самбир догнал их через минуту. Цангр остался часовым и ещё какое-то время наблюдал за принцем. Тот сидел перед костром, подставив руки и открытую теперь грудь огню, а его наложница легла, устроив голову на его бедро.

– Ты очень странный Мезамерос, – наконец высказался владыка бреган. – И ещё более странный эгрессер. Никогда не видел такого, как ты.

На лице принца появилась мягкая улыбка.

– Может и так, – ответил он.

Цангр задремал через какое-то время, думая об этом, и Нардэн, увидев, что глаза бреганина закрылись, коснулся головы Элюзаль.

Та проснулась и взглянула на него.

– Тсс… – принц приставил палец к губам.

Девушка кивнула, поднялась, не издавая шума, и села рядом.

Нардэн размотал окровавленный бинт на ладони, бросил его в огонь и вытянул руки. Элюзаль смотрела на его ладони, озаряемые светом пламени, и внезапно увидела, как вспыхивают россыпи красных точек. На повреждённой руке их было видно даже из-под засыхающей кровавой корки.

Девушка замерла, наблюдая. Принц подвёл руки ещё ближе к пламени, и внезапно между его ладонями и горячими золотыми языками родилось сияние. Элюзаль, не дыша, разглядывала вспыхнувшие в нём тонкие искрящиеся разряды энергии.

– Ты же говорил, что можешь брать только от воды, – зашептала она. – Как ты берёшь от огня?

– Не от огня, – так же тихо ответил Нардэн. – От тепла. Тепло – это тоже энергия. Не такая мощная, как огонь, но она легко доступна. Пламени я коснуться не могу. Не знаю его энергетический орнамент.

Элюзаль заворожённо наблюдала за тем, как искрящиеся жилки проявляются на руках Нардэна. Энергия шла в его тело, поднимаясь от ладоней выше к плечам и шее. И вот уже зажглись красными искрами жилы на его груди и животе.

– Как ты это делаешь? – девушка посмотрела в глаза принца. – Как эгрессеры делают такое? Я знаю, мне запрещено это спрашивать…

Элюзаль задрожала от множества чувств: страха и трепета, но и неудержимого любопытства. Никто из людей никогда не спрашивал демонов о таком, а если и спрашивал, то расставался с жизнью немедленно. По учению Мезамероса простые смертные не должны знать ничего об этом. И спросив сейчас, девушка замерла, задержав дыхание от волнения.

Нардэн улыбнулся, но в изгибе его губ Элюзаль так ясно увидела печаль.

– Не знаю, как это объяснить, – принц плавно сжал пальцы, словно схватив ими воздух. – Когда мать учила меня, она говорила, что энергия – это музыка вселенной.

Девушка не отрывалась от глаз Нардэна. В отражении в них играло пламя, отпуская свои длинные языки, словно дразня.

– Мы слышим мелодию, – принц смотрел на Элюзаль, любуясь выражением её лица.

Любопытство и пугливое восхищение сделали её зелёные глаза большими, подняли изогнутые брови и приоткрыли губы. На глубоком от волнения вдохе яблочки груди покинули платье. Девушка сидела с обнажёнными сосками.

– Мелкие частицы мироздания движутся и сталкиваются между собой, – прошептал Нардэн. – От ударов рождается звук, которого нет. Мы чувствуем его вибрацию. Наслаиваясь друг на друга, звуки от ударов частиц, рождают мелодию. Это песни вселенной. Их много, потому что всё в ней поёт – вода, воздух, земля, огонь, металлы, дерево, кровь…

Девушка вздрогнула, и принц остановился на последнем слове.

– Тело человека тоже поёт, Элюзаль, – тяжело вздохнул он. – Мы слышим мелодию биотоков. Вот этим…

Нардэн раскрыл неповреждённую ладонь. Белая плёнка гресс-жилы стала прозрачно-красной, потому что шипы под ней сияли.

– Это наши струны, – улыбнулся принц. – Инструмент, который боги подарили нашим телам, чтобы мы слышали песни вселенной и могли их повторить.

Элюзаль едва справлялась с дыханием. Грудь болела от волнения.

– Представь, что какой-то человек поёт рядом с тобой, – произнёс Нардэн, нежно погладив девушку по щеке. – Если ты знаешь мелодию и слова, ты сможешь спеть вместе с ним. А если нет, то сначала тебе нужно послушать песню до конца и запомнить. Тогда сможешь повторить её. Зная песни вселенной, Элюзаль… можно петь вместе с ней.

Принц занёс пальцы над своей ладонью и провёл линию, потом другую, оставил подушечку на одном месте, будто надавливая на воздух, и повёл дальше. И девушка внезапно различила этот рисунок в сиянии грессов. Оно всегда казалось ей сплошным, переливающимся хаотично. Но теперь она видела, что некоторые из шипов сияют ярче, чем другие и в определённой последовательности. Водя пальцем над ладонью, Нардэн не опережал сияние, он следовал за ним и тем самым показал его.

– Что ты делаешь? – прошептала Элюзаль.

Принц улыбался, и его глаза блестели от света пламени:

– Играю тебе мелодию тепла.

Он протянул руку к огню, подводя её совсем близко к прозрачно-жаркой дымке, и девушка увидела, как показанный рисунок повторяется. Грессы вспыхивали и сияли, задерживались и потухали, зажигались вновь. Будто и правда задетые струны, играющие мелодию…

– Ах… – Элюзаль прижала руку к своей обнажённой груди и замерла, глядя на то, как вокруг языков пламени возникают энергоразряды. Они были похожи на потоки густого блеска и притягивались к ладони принца, сцеплялись с переливающимся рисунком на его грессах и следовали по его линиям.

– Энергоорнамент, – прошептала девушка, – я поняла, что это…

Она с трепетом следила за тем, как рисунок сияния повторяется и на груди Нардэна, поглощая энергию тепла; и на гресс-жиле живота, ведущей вдоль прямой мышцы в пах.

Взглянув туда, Элюзаль задышала чаще и внезапно осознала, что чувствует выдыхаемый воздух своими сосками. Они снова опухли так, будто в них вставили украшения. Нардэн чуть наклонил голову и прикусил губу, насмешливо разглядывая девушку. Её любовные токи стремительно возрастали прямо сейчас. Женское скопление вибрировало, источая любовную энергию.

– Мой рассказ о песнях вселенной так понравился госпоже? – тихо засмеялся принц.

– Ох… – Элюзаль застонала.

Она сидела ягодицами на своих пятках, раздвинув ноги, и ощущала, как от движения энергии в теле Нардэна с ней самой происходит то же самое. В животе рождалось тепло и дрожание, женский проток наполнялся влагой. Девушка чувствовала, как опухают его стенки внутри и половые губы снаружи.

– Я не твоя госпожа, мой принц, – пролепетала Элюзаль, выпуская слова изо рта с тихими стонами. – Я твоя рабыня.

Нардэн засмеялся. Энергия тепла обогревала его гресс-жилы, и он пока следил за наполнением себя, ощущая своё тело, как пустой холодный сосуд, который медленно заполняется жидким пламенем, пропитывающим сначала артерии и нервы, и только потом мышцы и органы. Но горячие биотоки от его наложницы становились всё сильнее, и мужское энергоскопление, несмотря на то, что тело было ещё полупустым… переманило всё пламя на себя. Принц засмеялся и этому, чувствуя приятно-раздражающее нежное полизывание огненных язычков в паху.

А Элюзаль внезапно застыла в ощущениях, от того, что её горячий сок, накопившись на входе женского протока… начал капать на землю. Она невольно опустила голову, глядя между своих ног. Любовные токи внезапно пронзили её тело судорожной дрожью, истекая из женского скопления мощными волнами, и просто не в силах справиться с ними, Элюзаль начала короткими рывками вжиматься ягодицами в свои пятки, хрипло стоная:

– Боги, помогите мне…

Нардэн почувствовал, что перестает принимать энергию тепла, потому что она просто растворилась в любовном жаре его прекрасной наложницы. Он отвернулся от огня и сложил ладони чашечкой на земле. Элюзаль тихо охнула, немедленно зажала себе рот рукой и пересела с места на ладони принца. Прикосновение к гресс-шипам вызвало яркий укол от её женского протока через всё тело в голову, и она схватилась за плечо Нардэна. Тёмный лес и языки пламени потекли по кругу, сливаясь в красно-золотые реки с берегами из кромешной тьмы…

Элюзаль скользила по горячим грессам, и, зажав себе рот, сдерживала крик. Но от этого казалось, что он уходит внутрь её тела и вибрирует, усиливая ощущения. Это были мгновения, удержать в себе токи хоть немного дольше было невозможно. Девушка почувствовала, как при последних судорожных движениях на самом пике наслаждения, её любовная энергия просто хлынула из неё на ладони Нардэна, впитываясь в его шипы и освобождая её тело от жара и напряжения мышц.

Казалось, этот поток захватил из неё всё – бурлящую кровь из артерий и мысли из головы, биение сердца и дыхание, и сознание… упавшее в те самые красно-золотые реки с берегами из кромешной тьмы.

Элюзаль очнулась на руках у принца через несколько минут и, увидев его лицо, удивлённо вздохнула. Его ресницы набрали черноты и очертили линии век. Прозрачно-серая радужная оболочка потемнела в кобальтовый тон. Лицо посветлело и стало более гладким. Морщины были ещё заметны, но уже не так глубоки. И в грязно-бурых волосах сияли чистым красным тонкие пряди.

– О-о-о… – девушка не удержала возглас, и Нардэн накрыл её рот ладонью, смеясь: – Тихо.

Элюзаль замолчала, но улыбка осталась под рукой принца. Держа свою наложницу в объятиях, он всё ещё принимал её любовные токи. Эта энергия была так хороша… и сейчас впитывалась в кровь и нервы, в мышцы и органы, даже в кожу. Нардэн чувствовал это телом и разумом. Никакое тепло никакого огня не сравниться с этим.

Девушка наблюдала за лицом принца и его дыханием. Они выдавали наслаждение, получаемое прямо сейчас. Нардэн улыбнулся, снимая ладонь с её рта, и прошептал:

– Ты прекрасна.

– Как и ты, мой принц, – Элюзаль поднялась в его объятиях, и Нардэн захватил в глубокий поцелуй её послушные влажные губы.

В тишине внезапно всхрапнул Цангр и от этого звука сам и проснулся. Он немедленно огляделся вокруг, убедился, что всё тихо и вернулся взглядом к принцу. Несколько удивился, потому что наложница, вроде только спавшая на его бедре, теперь сидела между его ног, закрывая его своей спиной, и страстно целовала.

Цангр даже хмыкнул:

– Ты что ждала пока все уснут, наложница, чтобы ублажить господина?

На его голос проснулся Самбир и, оглядев картину, усмехнулся.

Элюзаль оторвалась от принца и сверкнула глазами в сторону Цангра:

– Да! Усните, брегане!

Нардэн тихо засмеялся, уткнувшись в её шею и пряча лицо. Ведь девушка отреагировала на храп Цангра молниеносно. Сразу села так, чтобы закрыть его от глаз бреганина, потому что на его груди ещё сияли гресс-жилы и кожа увлажнялась. Над рёбрами наполнялись массой мышцы, и провалившийся живот поднимался, возвращая фигуре нормальный вид.

– Усните или отвернитесь! – требовала Элюзаль.

– Хм… – Самбир так и смотрел на округлые ягодицы девушки, обтянутые узким платьем, – никогда не видел, как демон берет любовную энергию у женщины.

– И не увидишь! – отрезала Элюзаль. – Тебе не положено!

– Злая наложница, – пробурчал Самбир, переворачиваясь на другой бок.

Цангр тоже отвернулся, и девушка выдохнула с облегчением. Секрет принца не раскрыт. Нардэн внезапно сжал пальцами её щёки, глядя в глаза.

– Что, мой господин? – прошептала Элюзаль. – Ты хочешь что-то сказать?

Нардэн чувствовал, что должен облечь в слова то, что крепнет в его мыслях. Он так много сказал девушке, как никому и никогда, но с каждой минутой с ней, слов для неё становилось всё больше. Как он и признался себе: с Элюзаль нет пути назад. Теперь он никогда не отпустит её.

– Ты нужна мне, – ответил Нардэн. – Наложниц отпускают со временем, но ты не сможешь уйти.

Элюзаль задышала чаще от этих слов, но они не напугали её. Ведь она понимала это – принц никогда не отпустит её от себя живой. Он слишком многое рассказал ей.

– Нардэн… – она обвила руками его шею, нежно прошептав его имя. – Я твоя, мой принц, я никогда не уйду от тебя…

– Ты должна быть со мной всегда, – Нардэн крепко сжал пальцами щёки девушки, заставив её замолчать и приоткрыть рот.

Элюзаль застонала от предвкушения, и принц забрал её в глубокий властный поцелуй, на этот раз очень долгий.

***

Ночью Самбир сменил отца на посту часового и до самого рассвета поглядывал на Мезамероса и его наложницу. Оба спали, обнявшись. Элюзаль лежала лицом к огню, а Нардэн обнимал её сзади. И Самбиру всё казалось, что рука принца, державшая девушку, стала не такой прозрачной, как была. Окончательно убедился в этом, когда ранним утром все проснулись.

Тансар и Нур сели у догорающего костра и растирали шею после сна в неудобной позе, а потом и Элюзаль открыла глаза, встала на колени возле принца и наклонилась к его лицу. Он повернулся на спину, погладил девушку по щекам и тоже сел. Удивлённые взгляды бреган остановились на нём.

Цангр выдал общее мнение:

– Мезамерос, ты убил кого-то ночью?

Элюзаль спрятала улыбку, а Нардэн не стал. Можно было понять удивление бреган. Вчера они видели демона на грани комы, а сейчас он выглядел даже лучше, чем тогда, когда они покидали дворец Ириды.

– Как ты это делаешь? – поразился Самбир. – Ты что пил из наложницы из того места, которое нам не видно под платьем?

Он осматривал девушку, и на ней не было никаких следов питания, да и после сна она была довольно бодра. Если бы принц присосался к ней и выпил её энергию, сейчас она бы слабела и бледнела. Но ничего подобного не было.

– Я не питаюсь наложницами, – Нардэн встал на ноги и тоже растёр шею. – Дай Элюзаль попить.

Самбир как раз подогревал фляжку на огне, и девушка подошла к нему.

– Неужели ты такая сочная на любовную энергию? – бреганин пристально оглядел её с явным недоверием. – Смогла напитать ею эгрессера? Это же сколько в тебе помещается?

Элюзаль не ответила, делая глотки горячего напитка, только усмехнулась.

– Ты готова? – позвал её Нардэн. – Идём?

– Да, – девушка вернула фляжку Самбиру и направилась к принцу.

Тот запахнул тунику плотнее и, взяв Элюзаль за руку, сделал шаг, на котором его остановил Цангр:

– Ты куда?

Нардэн окинул бреганина насмешливым взглядом:

– Ты знаешь куда. В город.

Возникла пауза. Все оказались не готовы к такому поведению Мезамероса.

– Стой, – нажал голосом Цангр. – Мы пойдём на равнину.

– Идите, – согласился Нардэн. – Вы можете не следовать за мной. Я отпускаю вас.

– Мы не можем пойти без тебя, – резонно возразил владыка бреган. – Что я скажу командиру поискового отряда?

– Скажешь, что я на переговорах и направишь отряд за мной, – невозмутимо ответил принц.

Цангр фыркнул, выразив своё отношение к такому варианту.

– Или можешь идти со мной, – добавил Нардэн.

Бреганин, ещё раз оглядев его с головы до ног, внезапно понял кое-что и спросил:

– Ты сказал, что всё решим утром. Почему? Потому что ночью ты был слишком слаб, чтобы не согласиться со мной?

Принц засмеялся. Ему определённо нравилась эта манера бреган говорить, что думают, и он утвердительно кивнул:

– Так и есть.

Тансар и Нур, и даже Самбир чётко понимали о чём разговор. Ещё ночью они могли бы просто связать Мезамероса и тащить куда им надо, он бы не смог им противостоять, но сейчас точно может. Это странно, такого не может быть, чтобы эгрессер, не питаясь, каким-то образом восстанавливал силы. Но это не меняет того факта, что вчера, когда принц выглядел хуже, чем сейчас, он выжег болото. Можно предположить, что и сейчас он может повторить свой вчерашний удар. Но теперь уже по ним, если они попытаются его остановить.

Цангр недовольно клацнул зубами:

– И ты знаешь дорогу?

– Только карту, – ответил Нардэн.

– Это не то же самое, что знать местность, – возразил бреганин. – Пойдёшь один, свернёшь не туда, доберёшься до города через неделю.

– Поэтому с вами путь был бы быстрее, – невозмутимо подтвердил принц.

Цангр издал недовольный вздох. В общем-то уже понял, что выбор небольшой. Предстать перед императором и сказать, что его сын один ушёл по лесам Доляны? Это будет последнее, о чём он скажет в этой жизни.

В тишине неожиданно раздался характерный щелчок. Брегане молниеносно развернулись на звук, поднимая с земли оружие. Из-за деревьев буквально в десятке метров от них выскочили люди, уже держа их на прицеле автоматических арбалетов.

– Всем стоять! – громкий приказ подсказал, что брегане нужны живыми, и Цангр повторил своим:

– Стоять.

Элюзаль прижалась к Нардэну, а тот внимательно разглядывал идущих к ним людей.

– Цангр, – позвал он. – Видимо те, кто нас сбил.

Бреганин кивнул:

– Да, больше некому.

Поймать их возле болот в глуши могли только те, кто сам находился рядом. Обстрел летакора вели в этом районе, так что это точно те, кто уничтожил корабль империи.

Доляне, окружившие бреган, были одеты в хорошую плотную одежду в цвет окружающего леса, на торсе жилеты с подсумками для шести тубусов со стрелами, крепления для длинного ножа и многозарядного автоматического арбалета. Старший отряда – довольно молодой кареглазый крепкий парень, сразу остановился глазами на Нардэне.

– Так и есть, – прошипел он. – Эгрессер! Руки! Руки на месте! Не шевелись! Убью и не спрошу кто ты!

Нардэн едва заметно улыбнулся:

– Хорошо. Не бойся. Зачем атаковали корабль империи?

Парень щурился, не спуская с него глаз. И его люди, державшие на прицеле бреган, поглядывали на демона-эгрессера. Было заметно, что именно его присутствие вызывает у них наибольшую тревогу.

Старший отряда думал ещё мгновение и приказал своим:

– Руки ему свяжите.

Двое людей опустили арбалеты и шагнули к Нардэну, хотя и не так уверенно, как приближались к бреганам.

– Ладони вместе! – приказал парень и, взглянув на девушку рядом с демоном, крикнул ей: – А ты – в сторону! Отошла!

Элюзаль гневно поджала губы и поглядела на долянина исподлобья, но не отошла. Нардэн мягко освободился от её объятий:

– Всё хорошо.

Девушка вздохнула с рычанием в голосе, чем удивила даже бреган, но всё-таки сделала два шага от принца. Он сложил ладони вместе и вытянул руки вперёд. Подошедшие люди намотали на них верёвки, крепко связав ладони между собой, чтобы грессы уткнулись друг в друга. Так демон не сможет нанести свой удар.

После этого старший отряда и остальные выдохнули с заметным облегчением. Теперь, когда обезопасили себя, стало чуть спокойнее.

– Ты, похоже, потратил много сил, – парень оглядел худые плечи и руки Нардэна и кивнул на бреган. – Я думал после такого ты подкормишься ими.

Цангр, внимательно разглядывая молодого долянина, внезапно заметил:

– Я знаю твое лицо, но тебя не знаю.

– А я тебя знаю, – оскалился в улыбке парень. – Цангр Дарь-ев. И ты должен быть мёртв ещё вчера. Мы видели куда упал корабль. Мои люди были уверены, что вам не выжить во владениях птуров. Но боги подсказали проверить.

Самбир оскалился в не менее злой улыбке:

– Представляю, как вы удивились.

– Ага, – подтвердил долянин, – когда увидели мёртвое болото на три километра от места падения летакора и горы всплывших трупов повсюду – очень удивились.

Брегане переглянулись, а потом дружно посмотрели на Мезамероса. Нардэну оставалось только сохранять невозмутимость на лице. Тот удар, которым он выжег птуров возле корабля, был направлен не только на монстров, но и в воду. А она передавала энергию довольно далеко. Но он, конечно, не мог сказать об этом. Надо было обезопасить выход с болот, иначе местные твари, кишащие там повсюду, напали бы снова. Но такая сила вызвала бы ещё больше подозрений у бреган, а у них и так уже есть поводы задумываться.

Нардэн удержал усмешку в уголках губ. Энергия, которой он питается, имеет такую мощь, что ему самому страшно принимать её в себя. Поэтому так важно получить знания его веры. Иначе он словно оружие, от которого нет инструкции и которым он сам не умеет пользоваться. Ну а пока… принц невозмутимо пожал плечами и перевёл разговор в другое русло.

– Я посол императора Мезамероса, – произнёс он. – Вы помешали мне назначить переговоры с владыкой Терехом. Не стоило этого делать. От вовремя переданных слов зависит будущее.

Старший долянского отряда внимательно разглядывал эгрессера.

– Думаю, вам не приказывали убить меня, – заметил Нардэн.

– Нет, – подтвердил парень. – Мы даже не знали о тебе.

– Я тебя вспомнил, – внезапно вступил в разговор Цангр. – Ты – Борос Эмба, твой отец – старший воин владыки Тереха. Команч Эмба. Командир тысячи.

– Был им, – парень перевёл взгляд на бреганина. – Больше нет.

– Где твой отец? – нахмурился Цангр.

Борос молчал мгновение, но потом в его голосе появилась злость:

– Он отказался выполнить приказ нашего владыки, потому что думает, как ты. А ты – верный пёс империи! Служишь Мезамеросам.

– И поэтому стал целью? – спросил Нардэн. – Что вы делаете? Твой правитель приказал истребить тех, кто верен империи на территории Прибрежья? Тогда вам придется убить очень многих.

Парень смерил его пристальным взглядом и ответил:

– Нет, только лидеров. Остальные изменят свою верность сами.

– Вот как, – Нардэн даже покачал головой, услышав такую речь из уст молодого долянина, и уверенно заметил: – Эти слова кто-то вложил тебе в губы, они не твои. Это сказал кто-то, кто знает, что делает. Наверное, как раз тот, кто дал вам орудие для уничтожения кораблей. А ты, как видно, не знаешь, что делаешь.

– Ну ты… – Борос зарычал, но не успел продолжить.

– Отведи нас к своему владыке, – оборвал его принц. – Меня и бреган.

– Что? – парень удивлённо смотрел на него. – С чего ты взял, что можешь мне прика…

– С того, что принимать другие решения не в твоей власти, – жёсткий голос эгрессера заставил замолчать. – Или ты намерен сказать своему владыке, что по незнанию сбил корабль с послом императора Мезамероса? А потом убил его? Последствия осознаёшь? Те, кто теперь отдаёт приказы твоему владыке, готовы к тому, что ваши города сравняют с землей? Не слишком ли рано для их планов?

Борос напряжённо раздумывал над этими словами. Одно точно верно – надо вести демона к владыке. Никто не знал, что на корабле будет посол императора. Пусть владыка решает что делать теперь.

– Ладно, – согласился парень. – Я отведу тебя.

– Нас, – поправил Нардэн.

Борос хмыкнул, но, ещё подумав, кивнул:

– Хорошо, их тоже. А она кто?

Он обратил внимание на притихшую в двух шагах от эгрессера девушку.

– Моя помощница, – ответил Нардэн.

Борос удивился ещё больше. О наложницах он слышал, о служанках тоже, о жертвах для трапезы разумеется, но о помощницах никогда. Глядя на девушку, он сам нарвался на её злой взгляд.

Элюзаль очень сердилась. Потому что этот наглый молодой долянин не проявил уважения к принцу. Даже если не знает, кто перед ним, мог бы проявить уважение к эгрессеру! Хамское создание! Когда узнает, с кем говорит, будет валяться в ногах и умолять о прощении!

Нардэн, взглянув на девушку, не удержал смех Нет, определённо, его прекрасная наложница просто притворяется нежной и угодливой рабыней. И делает это только с ним. Других мужчин она, кажется, может разорвать заживо, если дать ей волю. Самбира избила ещё на летакоре, его самого уложила на лопатки вчера у костра. Борос сильно рискует, нарываясь на её немилость.

– Нам лучше выдвигаться, – принц, говоря это, ещё смеялся над своими мыслями о темпераменте Элюзаль, – до вашей столицы идти до вечера.

– Владыка Терех не в столице, – буркнул на это Борос. – Он в Акате. До неё полдня пути.

– Прекрасно, – кивнул Нардэн. – Не в Акате ли небольшой порт на реке Масана? Корабль Норхоны пришёл туда?

Борос вздрогнул, удивлённо глядя на принца:

– Откуда ты знаешь?

Цангр покачал головой, и они с Нардэном переглянулись, поняв мысли друг друга.

– А ты глупее, Эмба, чем твой отец, – засмеялся владыка бреган. – Он не задал бы такого вопроса.

Парень хмыкнул и хмуро свёл брови. Сказать было нечего.

– Вы притащили дальнобойное орудие в лес, – Нардэн всё-таки объяснил молодому командиру то, чего тот не понял сам. – Ближайшая точка доставки – порт Аката на Масане, которая впадает в море Савера. Единственные, кто мог дать вам такое оружие – это норхонцы. И они не повезли бы его по земле, имея отличные корабли.

Борос стоял всё такой же хмурый.

– К тому же твой владыка в Акате, как ты сказал, – заметил принц. – Что он там делает, если не встречается с посланником Норхоны, который привёз вам оружие?

– Ты что читаешь мысли? – искренне удивился парень.

– Конечно нет, – засмеялся Нардэн. – Веди нас, Борос Эмба. Мы твои пленные.

***

К жаркому полдню долянский отряд добрался до небольшого городка Аката, раскинувшего свои дома на берегу реки Масаны. Ещё издалека стала видна широкая водная лента, блестящая синей гладью на солнце, и далеко вдающиеся в неё причалы, среди которых выделялась самая большая дощатая площадка. Возле неё и возвышался корабль.

Прибывшее судно Норхоны было малым грузовым кораблём с одной верхней палубой и трюмом, и, похоже, груз всё ещё оставался на борту. Нигде возле берега или среди одноэтажных строений не виднелось характерных очертаний орудий. Провинциальный рыбацкий городок просто не был предназначен для приёма и сокрытия такого груза. Линию берега занимали многочисленные лодочки местных жителей, здания рыбопромысловой фермы, через дорогу от них сразу главный рынок. Дальше только узкие улочки и кое-где площади пошире, куда втиснулись мастерские и кузнецы.

Молодой командир Борос со своим отрядом провёл пленных по краю городка сразу к порту. Там было многолюдно. Присутствие владыки в Акате выдавало то, что вся береговая часть была оцеплена долянскими воинами. Вооружённых людей в боевой экипировке было больше, чем местных жителей. Но и последних тоже не мало.

На рынке, примыкающем к портовой территории, толпились десятки людей, с интересом поглядывая на довольно большой железный корабль, совсем неестественный для этих мест. Лестница, спущенная с его борта, упиралась в доски причала. Недалеко от неё располагался шатёр с открытыми пологами, и толпа долянских воинов, собравшихся у входа, загораживала происходящее внутри.

Нардэн, разглядывая судно, обратил внимание на то, что почти весь его экипаж находится на палубе. Люди стояли там и посматривали вниз. Было похоже, что чего-то ждут.

– Что, Борос, твой владыка ещё не расплатился за орудия? – насмешливо спросил принц, подумав, что это наиболее вероятная причина задержки выгрузки.

Молодой командир обернулся к нему, хмуро-вопросительно сведя брови.

Цангр засмеялся такому взгляду.

– Чего они не разгружаются? – добавил он. – Вам выдали только одно орудие на пробу? Ты, наверное, должен доложить владыке, как оно сработало?

Борос хмыкнул:

– Ну и что? Кто берёт товар не проверив?

– Конечно, – бреганин кивнул, сдерживая смех. – Мне тоже предлагали одно бесплатно.

– Да ну? – заинтересовался Нардэн. – А остальные? За сколько?

– За дорого, – отмахнулся Цангр.

– Фрр… – издала звук Элюзаль, – так они ещё и предлагают народам Прибрежья воевать с империей за собственный счёт. Торгаши и крохоборы! Зачем вы с ними связались? Они же вас разводят.

Борос удивлённо хлопнул глазами, услышав помощницу эгрессера, и взглянул на него самого. Нардэн засмеялся. Элюзаль сказала недипломатическим языком, а так, как есть на самом деле. Зато понятно предельно ясно.

Девушка опять смутилась и даже чуть испугалась. Потому что снова показала запрещённую уставом гарема невоспитанность – использовала некрасивую речь в присутствии господина. Наказанием за это был удар по губам. И принц неожиданно остановился и взглянул на неё.

Элюзаль замерла и уже открыла было рот сказать: «простите, мой господин», но внезапно… Нардэн подхватил её на руки. Получилось легко, даже несмотря на верёвки на ладонях. Он просто присел и сбоку подкинул девушку под ягодицы. Элюзаль взлетела, упала ему в руки, схватилась за его плечи и удивлённо уставилась в глаза. Нардэн крепко прижал её к себе и, поймав губы в поцелуй, зашагал дальше, не обращая ни на кого внимания.

Борос уже не видел этого, он отвернулся от своих пленных, а брегане, окружавшие принца и наложницу, уже ничему не удивлялись.

Только Самбир усмехнулся:

– Нашёл время, может ты и возьмешь её вот так – на весу? Со связанными руками.

– Может, – согласился Нардэн между касаниями губ, и Элюзаль тихо засмеялась.

– Да? – удивился бреганин. – Что правда? Сможешь?

– Конечно, – Нардэн откровенно шутил, но сам себе верил.

Он отпустил девушку, и она снова зашагала рядом, держась за его пальцы, свободные от верёвки.

Самбир остался под впечатлением, а Нардэн тихо сказал Цангру:

– Будет лучше пока не говорить Тереху кто я.

– Так он же тебя знает, – так же вполголоса ответил бреганин.

– Нет, – покачал головой принц. – Пять лет назад на подписании договора меня близко видел ты и владыка Лимер. Терех только издалека.

– А ты думаешь у него зрение плохое? – хмыкнул Цангр. – Лучше сказать. Тогда он не посмеет убить тебя.

– А он не тот, кто принимает здесь решения, – усмехнулся Нардэн. – Тот, кто нам нужен, вон там.

Принц показал на шатёр впереди. Цангр, оглядывая вооружённых людей, занявших порт, мрачно заметил в ответ:

– Ты опоздал с переговорами. Никому они здесь не нужны. Доляне готовятся к восстанию.

– Они лишь так думают, – тяжело вздохнул Нардэн. – Они готовятся к самоубийству и пока не знают об этом.

Борос услышал это, потому что голоса стали громче и обернулся, с явным напряжением взглянув на принца. Всё, что сказал посол императора за это время и особенно вот эти его последние слова, казалось очень странным.

Настроения среди долян были разные, не все поддержали владыку Тереха, когда он решил, что пора убрать лапы демона Мезамероса от их земли и народа. Но сам Борос, как и многие молодые воины был уверен, что время настало. Только… что-то не так было сейчас в поведении посла ненавистной империи. Казалось, будто он не хочет им зла и, словно переживает за них.

Элюзаль, прижавшись к Нардэну, с волнением осматривалась вокруг. По мере продвижения отряда Бороса, внимание к нему становилось всё очевиднее. Девушка замечала лица местных жителей. Они смотрели и на своих воинов, и на бреган и, конечно, на высокую и очень худую фигуру среди них.

Люди не оставались безучастными, многие подходили ближе или приглядывались, чтобы убедиться в том, что видят:

– Э, а вон тот худой?! Это же… боги…

– Э-э-э, Борос, ты кого привёл?!

Элюзаль вздрогнула, когда вокруг разнеслось:

– Это демон Азор-суры!

– Да! Да! Да! – бросал молодой командир в очередной раз на один и тот же возглас. – У него руки связаны, не бойтесь!

Он-то уже привык к послу императора. Этот эгрессер вёл себя спокойно, и, вообще, раз он посол – значит, пришёл говорить, а не убивать.

Элюзаль, наблюдая за стремительно растущей толпой, замечала, как женщины, едва поняв, кого видят, отступают за спины мужчин, хватая детей и уводя их подальше. Они боялись, как в общем-то и должны.

У лестницы, поднимающейся на причал, отряд Бороса ждали. Здесь стояли два десятка воинов со своим старшим, который встретил молодого командира с явным напряжением на лице и недовольным вопросом:

– Это что владыка бреган? С летакора? Он должен быть мёртв.

– Должен, – буркнул Борос. – Пропусти, я веду их к владыке.

Старший, оглядывая бреган, нашёл и эгрессера. Уже знал, что увидит его. То время, пока отряд приближался к причалу, по городу разносились испуганные голоса людей. И теперь руки воинов сжимали рукояти тесаков в поясных ножнах, а глаза неотрывно следили за демоном. На самом причале несколько арбалетчиков подошли к краю, нацелив на него оружие.

Элюзаль дышала прерывисто от волнения. Позади объятая страхом толпа, а впереди вооружённые люди, готовые ударить или пустить стрелу в лицо.

– Ты среди врагов, мой господин, – с тревогой сказала девушка.

Нардэн осмотрелся вокруг и, оценив направленные на него взгляды, наклонился к её уху.

– Как волк среди овечек, – прошептал он.

Элюзаль вздрогнула, а принц, не отпуская её руку, шагнул вперёд к лестнице на причал. Долянские воины, стоявшие у него на пути, невольно отступили с дороги.

– Э?.. – Борос возмущённо проводил эгрессера глазами. – Ты куда? Посол?! Иди за мной!

Брегане заржали немедленно. Уверенности Мезамеросу не занимать. Ему надо в шатер к владыке, так чего ждать? Люди с холодным оружием вокруг – для него не угроза.

Цангр шагнул за принцем и все брегане последовали за ним. Боросу и остальным долянам пришлось буквально обгонять их. Сделали это уже на причале, не доходя всего нескольких метров до шатра.

– Стой! – молодой командир упёрся в грудь Нардэна рукой, остановив его.

А возле шатра, толпившиеся у входа старшие воины обернулись на шум и расступились. Владыка Терех широким шагом миновал людей и вышел на причал, посмотреть, что происходит.

Глава долян по возрасту был самым старшим из трёх правителей Прибрежья. В тёмных коротких волосах белела седина на висках, но фигура оставалась крепкой. Толстые вены на кистях и предплечьях, как и шрамы на костяшках пальцев выдавали в нём бойца. Здесь, в землях варваров, не имеющий силы в собственных руках не мог стать владыкой. Не имеющий боевого духа и жёсткого нрава – тоже. Править племенами – привилегия воина.

Терех, как и Цангр, не выделял себя среди других ношением богатой одежды или знаков своей власти. Особенно здесь и сейчас. Обычные штаны и жилет из темно-зелёной ткани, и поясные ножны с острозаточенным тесаком – вот и всё что было на этой встрече на правителе долян. Когда все отошли от шатра, стало видно, с кем шла его беседа.

Два плетённых кресла располагались прямо у пологов, и в одном из них сидел человек, в котором с одного взгляда можно было узнать норхонца. Его выдавали смоляно-чёрные волосы, короткая борода, смуглая кожа и обветренные на солёном морском воздухе губы. И по одежде было понятно, что не здешний. Агент царя Бисалара играл роль норхонского купца и выглядел соответствующе: длинный тёмно-красный кафтан с богатой вышивкой, светлые брюки, заправленные в тканевые летние сапоги, золотые кольца на пальцах. Рядом с ним стояли четверо его людей – явно личная охрана. Одеты были чуть скромнее, но в целом, на фоне долян все смотрелись ярко.

Нардэн с интересом оглядел норхонцев, и особенно псевдокупца. Что ж, будет интересно узнать сколько он успел нанести вреда.

– Эмба! Ты не понял мой приказ?! – Терех встретил Бороса гневным вопросом. – Брегане должны быть мертвы!

Цангр опередил ответ молодого командира.

– И я приветствую тебя, Терех! – громко выдал бреганин с явной насмешкой в голосе. – Я знал, что когда-нибудь ты встретишь меня огнём в лицо.

На лице владыки заиграли желваки, и он тоже поприветствовал вождя бреган:

– Цангр, я надеялся больше не увидеть тебя живым, императорская собака, но, видимо, боги вмешались.

– Владыка… – Борос не успел договорить.

Серые глаза Тереха сузились, потому что за широкими фигурами бреган он увидел того, кого совсем не ждал – эгрессера!

Владыка долян зарычал:

– Кто это?!

Нардэн, отпустив Элюзаль, прошёл вперёд и встал перед Терехом. Но девушка, конечно, не могла остаться так далеко от принца и, как тень просочилась за ним, спрятавшись за его спиной.

– Это причина, по которой они живы, – ответил Борос. – Мы сбили корабль, как ты приказал. Он упал в топи птуров. Мы пошли проверить есть ли выжившие. Думали, что они погибнут там, но он спас их… – парень показал на эгрессера. – Мы выследили их уже после топей. Демон сказал, что он посол императора и хочет поговорить с тобой.

Терех молчал, разглядывая Нардэна. Тот ждал первой реакции. Она покажет узнал ли его правитель долян и помешает ли это плану. Но к счастью, Терех не вспомнил его. Это было бы сложно. Пять лет назад, когда все владыки прилетали в столицу империи для заключения договора, Нардэн уже выказывал пренебрежение к государственным делам и не присоединился к отцу за столом переговоров. Цангр попался ему на выходе из зала, и у них вышел короткий разговор. Только поэтому владыка бреган его запомнил.

– Приветствую, владыка Терех, – произнёс Нардэн. – Император Мельседей не дождался тебя на совете и прислал меня. Есть важные вопросы, которые не решить без твоего участия.

Напряжённое и неприятно удивлённое выражение лица правителя долян не изменилось. Добавилась лишь презрительная улыбка, искривившая его губы, с которой он и потребовал:

– Говори как есть! Твоя речь слишком сладка для меня.

Нардэн наклонил голову в знак согласия:

– Да, владыка, скажу как есть. Неразумно предавать империю. Странно, что опытный правитель и воин вроде тебя не понимает этого. Неужели ты не знаешь, что будет после твоего нападения на верного империи владыку бреган и уничтожение корабля?

Улыбка Тереха стала злой.

– Предавать империю? – прошипел он. – А что дала нам твоя империя?

– Помимо пощады? – уточнил Нардэн, точно зная, что делает.

Его слова вызвали ярость не только у владыки, но и у остальных долян, стоявших на причале. Голоса шумной толпы стихли, и теперь все прислушивались к беседе с послом.

– Да, пощады… – Терех вздохнул с ненавистью, – твой император не устаёт напоминать народам Прибрежья о том, что пощадил нас и оставил нам жизнь. Только он оставил наши жизни не нам, а себе. Пять лет душного мира мы отправляем в империю всё, что ей нужно, а нам остается лишь капля того, что получаете вы. Но хуже всего, когда ваши корабли увозят молодых мужчин и женщин с наших земель. На трапезу вашей вечно голодной знати эгрессеров! А что взамен? Пустое обещания защитить нас в случае нападения. Скажи мне, посол, кто на нас нападёт, кроме самой империи? Неужели, Норхона?

Терех обернулся к сидевшему в кресле человеку. Тот наблюдал и слушал, но на вопрос владыки вступил в разговор.

– У Норхоны нет ни повода, ни желания, – очень уверенно произнёс он. – Это империя Азор-сура внушает людям ложные мысли, будто мой царь хочет захватить эти земли. Мы предлагаем дружбу и торговлю, и не более. Нам не нужны никакие жертвы или кровь.

Нардэн внимательно разглядывал человека. Речь поставлена хорошо, голос приятный, взгляд исподлобья пристальный. И его слова показали, что он точно знает, на что давить в разговоре с долянами. Спутать его с торговцем мог бы только глухой, глядя на его одежду и не слыша его слов. Это профессиональный военный провокатор.

– За последние полгода Норхона сделала для нас больше, чем империя за пять лет, – произнёс Терех. – Так что не говори мне о предательстве, посол. Мы предали себя, когда заключили договор с Мезамеросом. И мы это исправим.

– Хорошо, тебе не буду говорить, – тяжело вздохнул Нардэн.

Он знал, что слова владыки долян идут от сердца, и то, что он сказал – правда. Людей на жертвенную трапезу забирали регулярно. Ничто другое не причиняло этому народу такой боли, как следование учению, требовавшему отдавать жизни. Провинции империи, присоединённые ещё Мармагоном, смирились с этим и приняли это, как данность. Но здесь, в ещё не так давно свободных землях, привыкание к жертвоприношению шло медленно.

– Скажу тому, кто дал тебе ложную надежду, – принц взглянул на провокатора Норхоны.

– Хм… – человек издал только звук и не торопился отвечать на такие слова.

Нардэн показал кивком головы на корабль:

– Твой?

Норхонец наклонился в кресле, поставил локти на колени и с лёгкой ненастоящей улыбкой разглядывал эгрессера. Худоба и выступающие косточки на связанных руках бросались в глаза.

– Значит, ты потратил силы на болоте? – наконец усмехнулся псевдокупец, не ответив на вопрос. – Что ж, это хорошо для нас. Я слышал, в полной силе вы опасные создания.

– Значит, только слышал, – покачал головой Нардэн. – Ваш царь, видимо, тоже слышал. Интересно, видел ли он, на что способны эгрессеры? А то похоже, что он как раз собирается посмотреть. Довольно жестоко заставить другого дразнить хищника, чтобы узнать, как он убивает.

Норхонец улыбался всё так же. Изгиб губ держал выражение лица, но глаза щурились с угрозой и любопытством.

– О чём ты говоришь? – якобы удивился он. – Мой царь и твой император в хороших отношениях. Наши страны торгуют и не враждуют. Никто не стал бы дразнить демонов.

Нардэн наклонил голову, тоже глядя насмешливо:

– Значит, ты здесь только для того, чтобы торговать?

– Разумеется, – невозмутимо подтвердил норхонец.

– Ты сказал владыке Тереху, что трёх десятков орудий не хватит для того, чтобы сдержать армаду воздушных кораблей империи, когда они явятся сюда? – не дав перерыва этому разговору, произнёс Нардэн. – Или ты убедил его, что этого достаточно?

Улыбка на лице человека застыла. Терех смотрел на него и на посла империи, переводя взгляд с одного на другого. Доляне, особенно старшие командиры, с интересом и напряжением слушали этот разговор.

– Почему ты думаешь, что орудий только тридцать? – внезапно спросил норхонец, пристально разглядывая эгрессера.

– Потому что ровно столько влезет в трюм этого корабля, – ответил Нардэн. – И ещё останется место на пару ящиков для ручного стрелкового.

Псевдокупец взглянул на свой корабль, потом на четвёрку своих людей, стоявших рядом, оценил их напряжённые взгляды, усмехнулся и вернулся глазами к императорскому послу.

– Ты слишком спокоен для того, кто знает, что не уйдёт отсюда живым, – жёстко заметил он. – После того, что ты узнал, остаётся только убить тебя.

Нардэн улыбнулся широко и добавил к своим словам:

– Я думаю, ты не сказал владыке Тереху и о том, что нельзя за пару недель научиться пользоваться таким орудием, которое солдаты империи осваивают за полгода. И к любому оружию нужны снаряды и пули, которые ты, конечно, привезёшь, но не бесплатно.

Старшие командиры долян внимательно слушали эгрессера. И по невольному опусканию головы, очень похожему на кивок, было понятно, что они тоже задумывались над тем, что он говорит.

– Зря, – улыбка покинула лицо Нардэна. – Подставляя Тереха и его народ под гнев империи, нужно было быть с ними честным. И объяснить всем, что ты – сядешь на свой корабль и уплывёшь отсюда до того, как этот городок и другие селения вместе с жителями исчезнут с лица земли.

Принц взглянул на владыку долян:

– Это не угроза, Терех. Это будущее, если ты совершишь ошибку сейчас – если предашь империю. Я даю тебе шанс…

Владыка на последних словах вздрогнул.

– Император не узнает ни о том, что ты уничтожил корабль, ни о том, что ты пытался убить правителя бреган, верного империи. И господина норхонца мы тоже отпустим с миром, – твёрдо пообещал Нардэн.

Доляне, стоявшие вокруг плотной толпой, молчали и удивлённо переглядывались. Борос, сложив руки на груди, хмурился с явным недоверием.

– Что, Эмба? – Цангр окинул парня взглядом. – Твой отец тоже видел мрачное будущее вашему народу, если предадите империю?

Борос отвернулся, не ответив. И в общем-то показал этим, что некоторые воины тоже не до конца уверены в том, что делают. Видимо, после приказа о нападении на корабль империи, все решили, что выбор сделан и теперь осталось только сражаться, когда нагрянет армия Мельседея. Но вот его посол говорит, что выбор всё ещё есть.

Нардэн мягко добавил для владыки Тереха:

– А ты явишься в резиденцию анклава через неделю на переговоры. И на этот раз мы найдём согласие между империей и народами Прибрежья.

Ещё мгновения стояла тишина, а потом тихие разговоры поползли по толпе.

– Послушай его, Терех, – уверенно сказал Цангр. – Нам не нужна война. Мельседей хочет продолжить мир. Нельзя отказывать…

Владыка долян просто сжёг бреганина глазами, настолько злобным был его взгляд.

– Пока хочет, – прошипел он. – Пока он хочет – будет мир, а если его желание закончится – он может закончить и нас. Ты обманываешь себя и свой народ, Цангр. Думаешь, чем больше служишь императору, тем больше он проявит милость? Ты ничто для него, как и мы все.

– Если бы это было так, меня бы здесь не было, – возразил Нардэн.

Смех норхонца внезапно оборвал его:

– В одном ты прав, посол. Ни тебя, ни бреган здесь не было.

Сказав это, он взглянул на Тереха:

– Хватит разговоров. Они и так живы дольше, чем надо. Нельзя допустить, чтобы император узнал о том, что вы готовы освободиться от его власти. Слишком рано.

Владыка долян молчал, сжимая челюсти в раздумьях, и смотрел на эгрессера. Его слова зародили сомнения. Они были и раньше, когда норхонские купцы только начинали говорить о том, что империя получает слишком много и не даёт ничего. Когда сказали, что оружие Норхоны не позволит армии Мельседея подавить их восстание против него. Разговоры шли давно, и с каждым разом желание сбросить демонов, навалившихся своими кровососущими жалами, становилось всё сильнее.

– И ты посмеешь своей рукой убить посла императора? – Нардэн взглянул на Тереха.

Тот ещё молчал, но норхонский провокатор внезапно помог ему с решением.

– Владыке не придётся, – произнёс он и, встав с кресла, приказал своим людям: – Верёвку и камень.

– Терех, – зарычал Цангр, – остановись! И этого собачьего сына тоже останови!

Глава долян окинул бреганина мрачным взглядом:

– Лучше бы вы все погибли на корабле.

Норхонцы обступили Нардэна, и только в этот момент все обратили внимание на Элюзаль. Она вышла из-за его спины и, увидев верёвку в руках одного из подошедших, зашипела:

– Не смейте!

Никто не засмеялся. Доляне наблюдали за тем, что делают норхонцы, не мешая им, но и не испытывая от этого удовольствия.

– Ты ещё кто? – усмехнулся только господин псевдокупец, с интересом оглядев девушку. – Служанка?

– Да! – громко заявила Элюзаль. – А ты, ничтожное создание, покушаешься на жизнь посла императора!

– Я не покушаюсь, – засмеялся норхонец, – я его убиваю. Жаль, служанка, с такой грудью, как у тебя, ты легко нашла бы нового господина. Уберите её пока, её последнюю.

– Такая дорого стоит, – заметил кто-то из его людей. – Можно продать у нас.

– Она свидетель, – отмахнулся псевдокупец. – Её нельзя продать. Да оторвите её уже от посла…

Элюзаль приготовилась держаться за Нардэна до последнего, но он внезапно наклонился к её уху:

– Не дай бреганам сказать кто я. Иначе мне не позволят утонуть.

– Что? – девушка просто сожгла его глазами от волнения.

– Не бойся, – прошептал принц. – Всё идёт, как надо.

И после этих слов Элюзаль внезапно поняла: убить посла императора своей рукой никто бы не осмелился! И Нардэн знал это! Знал, что лучший способ – просто утопить его. Утопить! В воде!

Элюзаль замерла на вдохе с поднятой грудью, и в этот момент её грубо оторвали от принца и швырнули к бреганам. Самбир шагнул навстречу девушке, встретив её, поэтому она не упала и осталась стоять, глядя на то, как норхонцы отводят Нардэна на край причала.

Двое схватили его за плечи, чтобы держать, пока к его ногам будут привязывать камень, один нёс верёвку. Все следили за эгрессером, ожидая его сопротивления, но он ничего не делал. Долянские воины и командиры, мрачно взирая на происходящее, невольно думали о том, почему демон не пытается хоть как-то помешать своей смерти? Может быть потому, что руки у него уже связаны, а сам он обессилен, и он просто не может ничего сделать? А просить пощады не имеет смысла, и поэтому он молчит? Хотя, даже если бы мольба могла спасти ему жизнь, эгрессер не опустится до такого. Просить о чём либо – не в их природе.

По доскам причала загремел булыжник, который подняли по лестнице и покатили к месту казни. Брегане напряжённо переглянулись.

– Ну-у-у? – Тансар, хмуря брови, взглянул на Цангра.

Тот не отрывался глазами от Мезамероса. Норхонцы обматывали вокруг его ног верёвку и навязывали узлы на здоровый булыжник. Вот сейчас точно стоило сказать кто он. Никому не нужна смерть принца. Он гораздо ценнее живой, ведь его можно использовать, как заложника для воздействия на императора. Это же просто подарок царю Бисалару.

– Владыка Терех! – злой женский голос внезапно заставил людей обернуться к служанке посла.

Элюзаль заметила, что владыка бреган открыл рот – явно, чтобы остановить казнь, и опередила его. О, ей было что сказать!

– Когда император спросит тебя, кто казнил его посла, – зашипела девушка, – не забудь рассказать, как ты стоял рядом и ничего не делал. Похоже, здесь правишь уже не ты и даже не твой народ!

Нардэн улыбнулся. И снова его прекрасная наложница в ярости и снова называет всё своими именами. Всё правильно: тем, кто обманывает себя, нужно услышать правду. Может, это хоть немного отрезвит их.

Глаза Элюзаль сверкали ярко, и принц любовался этим. Девушка смело оглядела долян и показала рукой на провокатора норхонца:

– Теперь он главный на вашей земле, да? Вы сами уже ничего не решаете? Тогда вы дешево её продали! За тридцать орудий!

– Закрой рот, служанка! – на лице Тереха вздулись сосуды от прилива крови.

– А то что?! – голос Элюзаль взлетел.

Ей надоело бояться! Хватит уже с неё, почему её всё время хотят убить? Это какой раз уже?! А теперь и её принц страдает! Сначала его отец издевался над ним, потом брат, потом брегане решили распорядиться его жизнью, и вот доляне присоединились к этому пиру! И ещё наглый норхонец, который смутил народ по заданию своего поганого царя, восседающего где-то за морем. Все они – не ведают, что творят! Кто-то должен сказать им об этом! И раз никто не может, то скажет она!

– Уймите её! – Терех взял себя в руки и отдал приказ своим людям, подавив в себе желание самому ударить слишком смелую служанку посла, который внезапно позвал:

– Самбир…

Кто-то из воинов уже шагнул к девушке, но молодой бреганин, услышав эгрессера, задвинул её плечом за свою спину. Нардэн был уверен, что Самбир поступил бы так и без его просьбы, но и всё же хотел убедиться, что брегане защитят Элюзаль пока его не будет.

Тансар и Нур сопроводили приближение долян наклоном головы, и, нарвавшись на их угрожающие взгляды исподлобья, люди Тереха остановились. А норхонцы как раз закончили вязать узлы на булыжнике.

– Готово! – крикнул один, и псевдокупец не задерживаясь, приказал:

– Толкай.

– А последнее слово? – усмехнулся Нардэн.

Норхонец цокнул языком, пристально глядя на него:

– Ну?

Принц повернулся к Цангру:

– Вперёд не шагай. Только назад и быстро.

Владыка бреган, хмуро сведя брови, смотрел на Мезамероса, не понимая о чём говорит.

– Всё, убрать его, – приказал норхонец, – бреган и девку следом за ним. И засуньте ей тряпку в рот, иначе будет орать.

Двое людей, державших Нардэна за плечи, просто швырнули его вниз с причала и пнули булыжник следом. Шумный всплеск сопроводил вход тела в воду, и поверхность сомкнулась, растекаясь кругами. Доляне, кто был ближе к краю, посмотрели вниз. Вода была чистой, но колебания от падения тела мешали увидеть, как там тонет посол империи.

– И это всё? – засмеялся норхонец. – Я ждал хоть чего-то. Не знал, что можно так легко убить демона-эгрессера. Терех, а ты говорил, что это самые опасные создания из всех живущих. А этот что калека?

– Которого ты сейчас полезешь доставать, пока он не захлебнулся, – внезапно громко прозвучал голос Цангра. – Ты не представляешь, кого ты топишь.

Доляне обернулись к бреганам, но их владыка не успел продолжить. Только открыл рот, как внезапно служанка посла, которая уже успела отличиться острым язычком, нажала пяткой на его ногу со всей силы.

– А! – коротко сказал Цангр и удивлённо взглянул на Элюзаль. – Ты что?

Девушка молча смотрела на него, прожигая глазами насквозь.

– Сколько наш посол может не дышать? – подал голос Нур.

– Сколько надо! – зашипела Элюзаль.

Норхонец и его люди прислушались к этому разговору, как и доляне.

– О чём вы? – Терех шагнул к бреганам.

Цангр зарычал на Элюзаль без слов, но змея-наложница так и не отпускала его глазами, чётко веля: молчи!

– Он сейчас погибнет, – заметил Самбир и получил такой же взгляд в ответ.

Элюзаль сама боялась больше, чем все брегане, вместе взятые. Но они не знали того, что знала она. А она помнила, что принц отличный пловец и может находиться под водой очень долго. К тому же ему понадобится какое-то время.

Тонкая вибрация прошла по деревянной конструкции причала, и все, стоящие на досках, почувствовали, как под ними, словно прошли невидимые волны. Внизу внезапно зашипела вода, и белая пена начала пузыриться на поверхности…

Но если на деревянной площадке это была лишь дрожь и волны, и доляне удивлённо смотрели себе под ноги, то норхонский экипаж на железном корабле ощутил всё совсем по-другому…

Жуткие вопли боли одновременно от десятка человек, находившихся на палубе, заставили вздрогнуть всех на причале. Никто ещё не понял, что происходит, а по борту судна побежали бело-голубые разряды. Люди на палубе вопили и внезапно… просто задымились, словно их тела загорелись изнутри.

Норхонец и его охранники ринулись к своему кораблю, но остановились, не добежав до него, и попятились, с непониманием и ужасом глядя на заживо горящий экипаж. И всё же они не успели отступить. Мощные разряды белыми молниями прокатились по бортам судна и ударили в причал. Вопли людей оборвались в один миг. Все, кто оказался в зоне удара, и норхонец со своими охранниками, просто рухнули, догорая уже замертво. А звук запустившихся двигателей стремительно набирал мощь и буквально за мгновения дошёл до рёва, сотрясая стенки корабля.

Владыка Терех, как и все его люди, замерев, взирал на это. Но всего мгновения, потому что уже надо было бежать. Долян спасло только то, что они стояли чуть дальше и не попали в зону удара. Все просто схлынули от шатра бегом на берег. Брегане последними вместе с Элюзаль.

Двигатели корабля, наполняясь внешней энергией, ревели, беспощадно убивая слух. Дерево причала стремительно вспыхивало от прожигающих его изнутри языков пламени. Меж досок сцеплялись разряды, воспламеняя деревянную конструкцию, будто дворец из спичек.

Брегане с девушкой едва спрыгнули на берег, как за их спинами с жутким грохотом воздух превратился в горячий, сбивающий с ног поток. Элюзаль упала на землю вместе со всеми, и ещё мгновения все пережидали волны жара. Везде впереди точно так же вжались в песок доляне.

Девушка наконец подняла голову, оглянулась и замерла. Причала за ними больше не было, его остатки догорали, опадая в воду. А корабль разворотило взрывом двигателей так, что его лопнувшие борта свисали с него, как мятые тряпки. Пламя ещё горело там, уничтожая судно, и было видно, что оно тонет. Взрывы повредили днище корабля, и в его трюм заливалась вода.

Элюзаль трясло от эмоций, но, взглянув на лица долян, она поняла, что её удивление – это тень от того, что чувствуют эти люди. Весь берег, заполненный жителями города, замер в непонимании, которое за мгновения обратилось в страх. Воины, поднимаясь на ноги, вынимали из ножен тесаки и топоры, заряжали арбалеты.

Опередили этим Тереха, который, едва отплевавшись от песка, попавшего в рот, закричал:

– Убить! Как только покажется! Если демон выйдет, всем конец! Уведите людей!

Приказы владыки подхватили в толпе, и жители города просто ринулись в улицы, но их побег от смерти закончился так же быстро, как и начался. Потому что с характерным гулом, незамеченным сразу из-за того, что творилось в последние минуты, небо над головами накрыла тень боевых летакоров.

Три бронированных корабля зашли над толпой, и как только люди попытались бежать, точные залпы разворотили дороги на их пути, превратив их в горящие овраги.

– Оставаться на месте! Лечь! – громкий приказ с летакора прекратил движение окончательно.

Глядя вверх на ощеренные стволы орудий, долянские воины замерли. Оружие не бросили, но понимание того, что теперь с ними будет уже стало горечью во рту у всех.

Цангр обозрел растерянную толпу и громко спросил:

– Теперь вы вспомнили, с кем имеете дело? На что вы рассчитывали?

Владыка бреган понимал, что чувствуют доляне, но они виноваты сами. Их глупость привела к такому финалу. Воины, стоявшие ближе, мрачно взглянули на Цангра.

– Как он это сделал? – хриплый вопрос всё-таки прозвучал от Бороса.

Рука парня, крепко сжимавшая арбалет, действительно дрожала.

Самбир поддержал бы его удивление, как и Тансар и Нур, но они-то уже видели на что способен «тщедушный принц». А Элюзаль ни на кого сейчас не смотрела, потому что взгляд был прикован к воде. Она ждала.

Борос внезапно понял кое-что и сглотнул:

– Он мог убить нас ещё в лесу?

– Да, – кивнул Цангр.

– И сейчас мог! До того, как его скинули в воду!

Бреганин усмехнулся:

– Не спрашивай меня почему вы все живы. Только принц ответит тебе на это.

Лицо Бороса вытянулось, и следом за ним то же самое произошло со всеми людьми, кто услышал Цангра. Владыка Терех, смотревший на боевые корабли, опустил голову:

– Что ты сказал?

– Сказал: вели своим воинам бросить оружие, – жёстко ответил Цангр, – и преклонить колени перед его высочеством принцем Нардэном Мезамеросом, старшим сыном императора Мельседея, когда он выйдет на этот берег. И молить, чтобы он пощадил ваши жизни.

Терех молчал и сглатывал слюну, наполнявшую рот от тошноты, которая рождалась от понимания безвыходности ситуации. Эгрессер либо сам уничтожит их, либо это сделают с кораблей. Три боевых имперских летакора, как и сказал посол… оказавшийся принцем Мезамеросом, сотрут Акату с лица земли за минуты, вместе со всеми, кто здесь есть.

– Владыка, – некоторые из воинов подошли к своему правителю, – что теперь?

Мгновения тишины закончил приказ, единственный из возможных.

– Сложите оружие, – хрипло произнёс Терех. – Преклоните колени, когда принц выйдет.

– И просить пощады? – мрачно спросил кто-то из воинов. – Какой смысл?

Самбир, подойдя к отцу, задал почти такой же вопрос:

– Ну, что думаешь? Что теперь сделает с ними наш принц?

Цангр стоял, сложив руки на груди, и наблюдал за наложницей. Та ждала у самой кромки воды, с волнением всматриваясь в голубую гладь реки, но вот удивлена не была нисколько.

Владыка бреган усмехнулся, поняв это, и ответил на вопрос сына:

– Терех ему нужен. Для нового договора.

– А остальные? – Самбир оглядывал множество людей, лежавших на земле под прицелом орудий, и сотни воинов, которых трясло в ожидании демона.

– Не знаю, – задумался Цангр. – Мельседей сжёг бы город дотла в наказание Тереху, а что сделает его сын – сейчас увидим.

Недалеко в реке наконец показалась человеческая фигура, и Элюзаль, едва увидев принца, поспешила в воду ему навстречу.

Нардэн вынырнул, схватил воздух, миновал тонущие обломки и поплыл к берегу. Сразу увидел Элюзаль. Она по самую шею вошла в реку и ждала его. Доплыв до девушки, Нардэн взял её в объятия.

– Мой принц, тебе же нельзя в таком виде… – с придыханием прошептала Элюзаль, но сама не могла отвести от него глаз.

Красные волосы Нардэна переливались на солнце, словно огонь. Тонкие сверкающие жилки биотоков стекали по его гладкой молодой коже, и яркие кобальтовые глаза просто горели от переизбытка энергии. Девушка едва охватила руками плечи принца, настолько сильно округлились его мышцы. Мокрая туника всё ещё была на нём, но полы раскрылись, обнажив грудь и живот с рисунком гресс-жил, до сих пор источающих красный свет.

Элюзаль прижалась к Нардэну, и он уткнулся лицом в её шею, прячась от взглядов с берега, но сам смотрел туда.

– Брегане живы, – произнёс он с облегчением, найдя всех.

– Вперед никто не шагал, – сказала девушка, прикрывая ладонями его голову. – Ты велел так, чтобы мы не попали под твой удар?

Нардэн кивнул:

– Да. Кто-то из долян попал?

– Нет, нет, – Элюзаль просеивала красные пряди сквозь пальцы. – Только норхонцы… они побежали к кораблю.

– Прости, – принц гладил её спину, держа в объятиях. – Тебе пришлось увидеть их смерть. Это не то, что должна видеть женщина.

Элюзаль заласкала его поцелуями:

– Нет, нет… иначе, мне пришлось бы видеть смерть бреган, твою и мою. Они убили бы нас всех. Ты дал им выбор. Они его сделали.

Нардэн тяжело сглотнул. Всё верно, агент царя Бисалара не должен был допустить, чтобы кто-то узнал о том, что они поставляют долянам оружие и толкают их на конфликт с империей. Он убил бы всех свидетелей и без тени сомнений начал с посла. И даже его служанку не пощадил. Он сам и его люди поплатились за то, что толкали на смерть народ долян.

Нардэн изначально знал, что его план предусматривает жертвы. Он не сможет отговорить владыку Тереха просто словами, только действие вразумит его. И только уничтожение всех доказательств его предательства – и материальных, и живых, спасёт от наказания императора. Которым станет истребление всего народа.

– Теперь брегане точно не отстанут, – волновалась Элюзаль. – После такого они не поверят, что ты взял энергию у меня.

– Конечно не поверят, – усмехнулся принц.

– Что ты им скажешь? – девушка отстранилась, чтобы посмотреть в глаза.

– Не знаю, – покачал головой Нардэн. – Пока попробую запретить им спрашивать.

– О, это же брегане, – Элюзаль даже засмеялась. – Это бесполезно.

– Да уж, – согласился принц.

Обнимая девушку, он осел в воду, чтобы толща скрывала его, и развернул ладони в стороны:

– Мне надо сбросить.

– Да… надо… – прошептала Элюзаль, так и любуясь изгибами мышц на плече и груди Нардэна.

Ведь через мгновения они снова опустятся, и обнажатся кости. Сияние вокруг принца уходило в воду и гасло, а Элюзаль чувствовала, как его тело худеет в её объятиях, и это причиняло боль ей самой.

– Когда-нибудь тебе не придётся ничего скрывать, – зашептала она. – Ты будешь свободен. Не будет никого сильнее тебя и никого над тобой, кроме богов…

Нардэн несильно прикусил шею Элюзаль, и она томно застонала, а принц почувствовал, как горячие биотоки разошлись из мужского скопления, стремительно наполняя его орган. Он кусал девушку, слушая её стоны и продолжая медленно сбрасывать энергию, но вместо неё каждый нерв его тела впитывал любовные токи Элюзаль.

– Всё будет так, как ты хочешь, мой господин, – шептала она, охватив его бёдра ногами и прижимаясь к паху.

Нардэн расстегнул брюки, освободил орган и ввёл его между ног девушки. Она застонала громко, впервые чувствуя каждый бугорок на ребристой поверхности гресс-жилы, и плавно двигалась, лаская орган принца женским язычком и губами, вбирая его ко входу женского протока.

– Нет, Элюзаль… – Нардэн опустил ноги девушки со своих бедёр так, чтобы она сжала ими его орган, и плотно привлёк её к себе.

В таких тисках объятий он ощущал течение любовного тока очень точно и направлял его медленно, сдерживая сброс. Элюзаль чувствовала горячий поток, сходящий с гресс-шипов и проникающий в неё. Он наполнял её женское скопление, и оно превращалось в горящее солнце в её животе… Это причиняло боль, но такую, от которой становилось сильнее наслаждение, захватывая тело так плотно, что можно было перестать дышать.

– Ты отдаёшь мне… – удивлённо прошептала Элюзаль.

– Да… – Нардэн хотел этого безмерно.

– Но… ты говорил… обмен возможен, если совпали биотоки скоплений… – девушка говорила в стонах и смотрела в его глаза. – Если любят друг друга… А-а-а…

Нардэн поймал её губы поцелуем и забрал в себя её крик. Он ждал его, зная, что всё получится. Женское скопление Элюзаль запылало, приняв его энергию, и стало пульсирующим сгустком в её теле, источая горячие волны. Девушка судорожно дрожала в его руках, и её бёдра не останавливали движение, пока шли волны её удовольствия одна за другой.

Нардэн ослабил тесные объятия, когда жаркий любовный ток Элюзаль чуть остыл, перестав обжигать, и прошептал:

– Дыши, моё солнце…

Девушка застонала снова и на минуту забыла обо всём. Она не закрывала глаза и, положив голову на плечо принца, смотрела на его руку, которая снова стала худой, как и всё его тело. Но не настолько, как обычно.

– Нас ждут, – прошептал ей на ушко Нардэн, – я вынесу тебя. Поспишь на берегу?

– Нет, – Элюзаль немедленно подняла голову. – Нет! Усну – пропущу твои переговоры. Теперь все будут очень рады поговорить с тобой. Особенно владыка Терех. Я хочу это увидеть!

Нардэн расхохотался и ещё мгновения не мог успокоиться.

– Ох, моя наложница, ты прекрасна, – выдохнул он наконец. – Не помню того времени, в котором я так часто смеялся.

– У тебя просто не было повода, мой принц, – Элюзаль гладила его плечи и вглядывалась в пятна кобальтового цвета в радужке. – Дома ты среди врагов, и не как волк среди овечек, а как охотник среди волков. Ты опасен, но уязвим для голодной стаи.

– Так и есть, – Нардэн наклонился к девушке, тоже внимательно глядя в её глаза.

В зелёных зеркалах было его отражение, но он смотрел не на себя. Под этим блеском в чёрных колодцах расширенных зрачков – душа Элюзаль, полная самых разных чувств: от страха до любви, от взрывного возмущения до мудрости, от ярости до нежности и кротости.

– Я люблю твои слова, – прошептал Нардэн. – Всегда говори со мной, госпожа, я буду слушать тебя.

– Да, мой принц, – девушка часто задышала от удовольствия, – да…

Нардэн привлёк её к себе и взглянул на берег. Там всё выглядело ровно так, как должно. Цангр с остальными бреганами прохаживались у кромки воды, а дальше на всей береговой линии люди ждали своей участи. Три летакора поискового отряда пока не приземлились. Один оставался над головами, два других медленно отходили, в поиске место для посадки. Среди мелких строений довольно крупным боевым кораблям было не поместиться.

Нардэн перевёл Элюзаль за спину:

– Держись за меня.

Девушка ухватилась за его плечо, и он двинулся к берегу, увлекая её за собой.

Город пребывал в тишине. Люди молчали и в страхе наблюдали за тем, как выходит из воды эгрессер, которого они пытались убить. Мокрая чёрная одежда облепила его тело, ставшее, кажется, не таким худым, как было, и в серых волосах неярко сияли красные пряди. Он вёл за руку девушку, а за его спиной окончательно ушли под воду последние догоревшие обломки. И река в этом месте стала девственно чистой – ни корабля, ни причала, ни орудий. Всё уничтожено демоном.

– Мой господин Мезамерос, – Цангр встретил его поклоном, – сделанное тобой впечатляет.

Брегане окружили Нардэна и Элюзаль.

– Я боюсь тебя спрашивать, – Самбир покачал головой, оглядывая принца. – Поэтому и не буду.

Нардэн засмеялся. Брегане нравились ему всё больше. Честные, открытые и преданные искренне, в отличие от долян. А последних придётся снова наставить на истинный путь.

Владыка Терех сделал шаг к принцу и остановился.

– Подойди, – позвал Нардэн. – Я не причиню вреда ни тебе, ни твоим воинам, ни жителям города.

После этих слов шепот голосов, омывающий толпу, затих немедленно.

– Пощади простых людей, – хрипло произнёс Терех, не поверив словам Мезамероса, – никто не знал о моих делах с Норхоной. А если бы и знал, то не смог бы ничего сделать.

– У нас пара минут до того, как подойдёт экипаж летакора, – напомнил Нардэн.

Один из кораблей приземлился на окраине городка, и сейчас офицеры уже должны были спешить к месту событий.

– Мы с тобой, Терех, и владыкой Цангром должны решить, что мы трое скажем императору.

Слова были произнесены Нардэном с нужной громкостью, чтобы их услышал сам Терех и его старшие воины. Все они ждали, дыша так, словно каждый вдох был их последним. Но и верно, он мог действительно стать таковым. Ведь они все предали империю и пытались убить наследного принца. За такое преступление не может быть пощады. Но внезапно…

– Оружие уничтожено, корабль и посланник Норхоны тоже, – сошло с губ Мезамероса. – Если ты не скажешь, что я уничтожил доказательства, то я и не скажу.

Удивление на лицах долян было таким сильным, что у многих просто открылись рты.

– А значит, теперь ничего не мешает тебе принять моё предложение о переговорах, – мягко добавил Нардэн. – Обсудим наконец чаяния Прибрежья, твоего народа и наши общие интересы.

Удивление на лицах не прошло и все по-прежнему молчали. А на берег из улицы городка вышла большая группа вооружённых офицеров в форме императорского военного воздушного флота, которые уверенно зашагали к принцу. Люди, лежавшие на земле, просто расползались в стороны, пропуская их.

Офицеры, подойдя, поклонились, и старший поприветствовал Нардэна:

– Ваше высочество, командир летакора «Жемчуг-1» капитан Яник. Прошу прощения, что так долго искали вас. Вы в порядке, что здесь произошло?

– О, я в полном порядке, – небрежно заверил принц. – Вы зря так напугали жителей этого городка, они просто собрались на представление.

– Представление? – не понял Яник.

– Владыка Терех организовал для меня развлечение, – невозмутимо ответил Нардэн. – Запускали горящих змеев с берега и фейерверки. Возможно, вы видели огненные вспышки.

– Да… – капитан сощурился, глядя на Мезамероса. – Видели. Не подумали, что это воздушные змеи.

– Они, – снова заверил принц.

– И где же они? – офицер не мог понять что происходит.

– Сгорели и утонули. Да, моя дорогая? – Нардэн привлёк к себе Элюзаль и поцеловал её, красиво лаская губы напоказ.

– Да, мой принц, – томно вздохнула девушка, прижимаясь к нему грудью так, чтобы прекрасные яблочки слегка покинули вырез платья. – Было красиво, мне понравилось.

За спинами бреган прыснул со смеху Самбир и быстро отошёл, чтобы не испортить игру принца и его наложницы.

Капитан Яник так и стоял с поднятой бровью, растерявшись от поведения господина Мезамероса, но не принять его слова он не мог, поэтому, наконец, собрался с мыслями и поклонился снова:

– Хорошо, ваше высочество. Император приказал связаться с ним, когда найдём вас. Могу я попросить вас пройти со мной на корабль?

– Разумеется, капитан, – Нардэн кивнул и обернулся к владыке Тереху: – Иди со мной. Поговорим с императором.

Терех вздрогнул, и окружавшие его воины переглянулись, но молча. Сейчас даже спросить что-то было невозможно. Ведь никто не понимал что происходит. Выглядело так, будто принц решил скрыть преступление против империи. Вернее, не просто решил, он уже это сделал.

– Пойдём, Цангр, – усмехнулся Нардэн, увидев на лице бреганина насмешливо-выжидательное выражение.

Тому явно было интересно что будет дальше.

– О, я-то иду! – Цангр показал клыки в улыбке. – С тобой всё интереснее и интереснее. Я говорил – ты исключительный Мезамерос.

Принц отвесил лёгкий поклон за эти слова и вместе с наложницей шагнул за капитаном, который уже направился к летакору. Брегане последовали за ним, пропустив вперёд Тереха. Цангр шёл вровень с владыкой долян; Тансар, Нур и Самбир следом; и на пятки им наступали доляне. Старшие воины не могли не пойти за своим правителем.

Офицеры взяли под сопровождение принца и наложницу и внимательно поглядывали на толпу, шагающую за ними. Капитан Яник заметил с каким напряжением люди смотрят на них. И это наводило на мысль о том, что вспышка взрыва, которая и привлекла внимание боевых кораблей, однозначно была вспышкой взрыва, а вот воздушные змеи… если и были, то должно быть, были начинены качественным взрывчатым порошком.

Рампа приземлившегося в конце улицы корабля была опущена, и встречающий на ней офицер зашагал навстречу толпе, увидев принца.

– Ваше высочество, императорский штаб на связи, – сразу произнёс он. – Мы доложили, что нашли вас. Вас просят немедленно пройти в атриум-отсек. Император ждёт.

Нардэн не отпустил от себя никого. На борт вошёл он сам с Элюзаль, все брегане и владыка Терех со старшими воинами. Капитан Яник с офицерами корабля проводили их в отсек, где работал проектор, освещая лучами пространство, и светилось полотно над столом.

Изображение показывало зал связи императорского дворца и самого Мельседея. Сложив руки на груди, он с интересом наблюдал за входом довольно большой толпы в атриум.

– Что произошло? – император не тратил время на приветствия.

Увидев сына, сразу задал ему вопрос.

– Отказ двигателей летакора, – точно так же ответил Нардэн. – Экипаж погиб к сожалению. Владыка Цангр и его брегане в порядке, как и я.

Мельседей оглядел людей, заметил Тереха и остановил взгляд на нём. Владыка долян и его воины, как могли, не показывали эмоций по поводу происходящего, но вздохнули с облегчением, когда услышали слова принца о том, что корабль упал сам, а не подвергся атаке.

Борос, стоявший среди других, до этого мгновения искренне сомневался в том, что они выйдут из корабля живыми. В окружении офицеров принцу было достаточно отдать один короткий приказ. И всех их казнили бы прямо здесь на глазах императора. Но Мезамерос, похоже, действительно спас их. Борос сглотнул, до конца принимая эту мысль.

Нардэн, заметив взгляд отца на Тереха, который, судя по напряжённому лицу думал о том, что скажет императору, опередил обоих:

– Твой друг, владыка Терех любезно принял нас у себя и оказал помощь.

Тишина среди долян стояла абсолютная.

– И объяснил мне почему не присутствовал на совете, – добавил принц.

Терех щурясь взглянул на него.

– Неужели? – тон Мельседея выдавал угрозу и не внушал надежды.

– Владыка испытывает высокое доверие к Цангру, – Нардэн держал легенду до конца. – Поэтому полагал, что правитель бреган уладит вопросы Прибрежья от имени всех народов и не хотел обременять тебя своим присутствием.

Смех императора был неожиданным, и доляне, замершие в ожидании чуда или расправы, вздрогнули. По выражению лица Мельседея никто не мог понять поверил ли он такому откровенно смешному объяснению или смеётся тому, что ему нагло лгут прямо в глаза.

Нардэн, в отличие от остальных прекрасно знал, что отец понял его. Он и не старался обмануть. Целью этой миссии были переговоры, а не трата сил империи на уничтожение мятежных долян. Цель частично достигнута. Доляне, как видит император, возвращены в лоно переговоров.

Мельседей, просмеявшись, кивком головы подтвердил Нардэну, что его слова приняты и обратился к Тереху:

– Друг мой, в следующий раз почти меня своим присутствием. Не игнорируй мои приглашения, это расстраивает меня.

– Да, мой император, – выдохнул владыка.

– Благодарю тебя за помощь моему сыну, – мягко произнёс Мельседей. – Я поручил ему провести переговоры с народами Прибрежья о новых условиях нашего мира. Ты примешь его приглашение в резиденцию анклава?

– Конечно, – Терех поклонился, – мы уже обо всём договорились.

– Прекрасно, – император откровенно смеялся.

Ситуация веселила его.

Элюзаль, наблюдавшая за всем происходящим из-за плеча Нардэна и глядя на императора, вдруг поняла, что её принц очень похож на отца. Не внешне. Их разум – действующего правителя и будущего, одинаков. Они оба говорят так мягко и так позволяют другим почувствовать свою слабость, но когда их противники покупаются на мягкость и слабость – они уничтожают их со всей силой и жестокостью.

Элюзаль вздрогнула и невольно сделала шаг назад. Она слишком вольно прижимается к принцу, а ведь она не имеет на это права. Даже супруга императорской особы не вольна касаться его, когда захочет.

Нардэн почувствовал, что девушка отстранилась от него и чуть обернулся. Взглянул на неё, вопросительно подняв бровь. Элюзаль опустила глаза. Нельзя отвлекать принца от разговора.

Мельседей меж тем отпустил всех присутствующих.

– Я благодарю вас, – произнёс он. – Капитан Яник, проводите владыку Тереха и доставьте наконец моего сына и владыку Цангра в резиденцию анклава. Наместник Лимер ждал их всю ночь, не смыкая глаз. Сын мой, останься. Я хочу поговорить с тобой наедине.

Просьба императора была исполнена немедленно и в точности. Цангр и брегане с поклоном отступили от принца и направились к выходу, офицеры корабля составили сопровождение долянам и вывели их из атриум-отсека.

Помещение быстро опустело, и пока все выходили и шло движение, Элюзаль, уже шагнувшая было за бреганами, остановилась. Потому что Нардэн внезапно протянул руку назад, не оборачиваясь, и поймал её за предплечье. Сделав это, он притянул девушку к своей спине и нажал на её руку, оттянув вниз. Элюзаль поняла – ей надо вниз.

Император отвлёкся, наблюдая за выходящими, и пока не смотрел на сына, а Нардэн, пользуясь этим, таким образом попросил её остаться. Девушка быстро села на пол. Принц стоял близко к столу, и если прятаться, чтобы не попасть под лучи проектора, то это самое лучшее место. Элюзаль проползла под стол и устроилась там.

Нардэн опустил на неё глаза, и на его губах появилась едва заметная озорная улыбка. Это рассмешило девушку. Серьёзный принц Мезамерос совсем не чужд озорству. Она улыбнулась в ответ, но в следующий миг вздрогнула.

– Значит, доляне готовы к переговорам, – произнёс император.

Двери атриум-отсека закрыли, и в нём остался только Нардэн. И Элюзаль, которую император не заметил.

– Да, – ответил принц, подняв глаза на отца.

– Это радует меня, – улыбка тронула губы Мельседея. – Как я вижу, свежий воздух Прибрежья тебе на пользу, ты хорошо выглядишь. Неужели это красная прядь в твоих волосах? Ты питался?

Вопрос был закономерен. Сбрасывая излишки энергии, Нардэн оставил себе несколько больше, чем обычно, отчего в волосах и появился цвет. Но и любовные токи Элюзаль так и бередили его нервы. Принц уже понял, что привыкает к этому слишком быстро. Наверное, уже сейчас, если он даже ненадолго останется без своей любимой наложницы, у него случится припадок ярости. Первый признак того, что наркотик усвоился, и организм больше не может без него.

Взгляд Нардэна невольно переместился на Элюзаль. Она дотронулась до его коленки, с тревогой слушая этот разговор.

– Да, мой император, – произнёс принц.

Короткий ответ Мельседея не устроил.

– Кем? – спросил он. – Своей наложницей?

Элюзаль под столом прикусила губу. Напоминание о таком питании, которое было у них с Нардэном, вызвало теплое дрожание в животе.

– Да, – подтвердил принц.

– Ты пользовал её? – немедленно прозвучал следующий вопрос.

Девушка едва не сказала: А-а-ах…

Но не сказала и крепко сжала ноги вместе. Только от этого ещё больше стала чувствовать опухающий от притока желания женский проток. Нардэн увидел, как Элюзаль застыла в ощущении, и горячее покалывание немедленно прокатилось по его паху.

– Да, – тон его голоса подтвердил ответ, несмотря на то, что это была ложь.

Легкая хрипота не ускользнула от Мельседея.

– Наконец-то, – произнёс император, – я слышу удовольствие в голосе моего сына. – Я надеялся на это. Я говорил с дамой Манорой о твоей наложнице, она заверила меня, что девушка исключительно сочна на любовную энергию и сможет, наконец, заставить тебя утолить свой голод.

Нардэн молча наклонил голову, показывая согласие.

– Ты столько противился своему желанию, – Мельседей внимательно рассматривал лицо сына. – Наверное, нелегко это принять?

– Не стоит волноваться, мой император, – ответил Нардэн.

– Конечно стоит, – возразил Мельседей. – Я понимаю, сын мой, ты считаешь что я жесток с тобой, и, возможно, ты прав. Но это только потому, что я люблю тебя.

Элюзаль следила за выражением лица принца и ей показалось, что эти слова отца вызвали у него неприятное отторжение, но он успел сдержать его до того, как оно стало бы заметно.

– Мне больно видеть тебя серым от голода и мрачным от холода без тепла наложниц, на которые ты себя обрёк, – добавил Мельседей.

Нардэн молчал. Сдерживаться становилось всё труднее, но он знал, что отец добивается именно этого – вывести из себя, заставить показать истинные чувства.

– Больше тебе не будет больно, – принц поднял взгляд на императора. – Дама Манора права насчёт моей наложницы. Она заставила меня утолить голод.

Элюзаль дышала очень часто и очень тихо, не отрываясь глазами от Нардэна. Поддавшись голоду эгрессера из-за неё, нарушив заповеди уже неоднократно, он, получается… предал свою веру. И что же он теперь будет чувствовать к ней? Девушка сглотнула ком в горле. За это принц очень скоро возненавидит её.

– Сколько радости в один день, – с явным удовольствием вздохнул Мельседей. – Ты жив, решил вопрос с долянами, наконец-то питался и пользовал женщину. Благодарю богов за это. Надеюсь, ты будешь радовать меня и впредь.

– Я постараюсь, – Нардэн поклонился.

– Отпускаю тебя, отдыхай и набирайся сил, – пожелал император.

Лучи проектора погасли после этих слов и полотно посветлело.

Принц выпустил тяжёлый выдох из груди, но, взглянув на Элюзаль, вздрогнул от выражения её лица – расстроенного до покрасневших щёк перед слезами.

– Я не виновата, – задрожав, прошептала девушка. – Я не заставляла. Я хотела, чтобы тебе было хорошо со мной. Я люблю тебя.

Элюзаль почувствовала, что сейчас задохнётся. Страх стать ненавистной принцу пережимал горло комом, не позволяя дышать.

Нардэн опустился на корточки рядом с девушкой. Он сказал отцу то, что тот хотел услышать, а то, что чувствовал на самом деле осталось с ним. Элюзаль не заставляла. Он сам захотел её, наверное ещё в тот первый момент, когда увидел в объятиях Обрана. Но тогда не понял этого. Только вспыхнувшая искра разгоралась с каждым мгновением, проведённым рядом. В этом пламени согревалось не только его тело, но и разум. Никто не проникал в его душу так, как Элюзаль.

– Думаешь, я буду ненавидеть тебя, за то что нарушил заповеди с тобой? – тихо спросил Нардэн.

– А разве нет? – прошептала девушка.

– Нет, – принц обнял ладонями её горящие щёки и притянул к себе: – Мне всё время говорят, что боги надарили мне много подарков. Я всё думаю: кто же из них подарил тебя? И за что? Чем я заслужил?

Губы Элюзаль раскрылись в улыбке, и принц нежно вошёл языком в её рот. Волна любовных токов поднялась навстречу, и долгие минуты Нардэн принимал их через поцелуй, зная, что не нарушает никаких заповедей.

Он сам говорил Элюзаль, что его вера одобряет питание любовной энергией между влюблёнными. И сам не знал, что это такое, до того момента, когда её любовный ток пронзил его насквозь. Но каждое касание с ней, он ощущал, как её энергия возрастает даже, когда она просто смотрит на него или слушает его слова. Она отдаёт ему, не теряя, и с каждым разом рождает в своём женском скоплении всё больше любовного тока для него. Они не нарушают заповеди его веры, они выполняют их, оба, вместе, как единое целое. Элюзаль оказалась смелее, первая облекла чувства в слова и сказала, что любит его, а должен был он.

Нардэн отпустил её губы, но девушка сидела, не открывая глаз. От долго поцелуя голова Элюзаль кружилась и ей стало спокойно. Будто вместе с любовными токами принц забрал и её страх.

– Люблю тебя, – улыбнулся Нардэн, и Элюзаль мгновенно пришла в себя.

Зелёные зеркала распахнулись, поймав принца в отражении, и засверкали водной гладью.

– Но я боюсь, – Нардэн нежно погладил пальцами лицо своей наложницы. – Твой любовный ток – это наркотик. И я уже не смогу без него. Я знал, что привыкну, но не думал, что так быстро.

Элюзаль не испугалась этих слов, хотя поняла всё правильно и точно знала, чем ей это грозит.

– Он будет нужен мне всё время, – Нардэн сжал её щёки, глядя в глаза. – И если нет, Элюзаль, если его не станет в какой-то момент, то мой голод станет яростью…

Девушка внезапно потянулась к нему и схватила ладонями его лицо. Принц удивлённо замер, а Элюзаль, касаясь его губ, горячо зашептала:

– Твоя любовь – наркотик. И я уже не смогу без неё. Она будет нужна мне всё время, и если нет, если её не станет, то не станет и меня…

Из горла Нардэна вырвалось хриплое рычание, он одним рывком поднял девушку на стол, впиваясь в губы поцелуем и вжимаясь пахом в её в миг раздвинутые ноги. Её слова проникли в разум стремительно, и словно искры, упавшие в горючее масло, воспламенили его.

Элюзаль ощутила горячие шипы гресс-жилы на органе принца сквозь ткань его брюк, и внезапно, с его сильным движением, её тело, словно заполнилось жидким пламенем. Девушка выгнулась в спине с криком. В животе снова зажёгся солнечный шар, своим пульсирующим светом заставляя мышцы судорожно сжиматься и впитывать штормовое наслаждение.

Нардэн держал Элюзаль в почти жестоких объятиях, хватая её губы и кусая шею. Каждым движением в неё, имитирующим любовный акт, направлял свой горячий ток через грессы и чувствовал, как она принимает его. Как пульсирует и растёт её женское скопление, рождая ответ чистой энергии. Принц поглощал его ненасытно, впитывая всеми шипами. Но всего минуты может идти такой обмен: нервы, проводящие биотоки, вот-вот сгорят…

Нардэн ощутил это за мгновение до вспышки и ввёл ладонь между собой и Элюзаль, поймав сброс, сопроводивший пик удовольствия. Девушка неистовыми рывками сжимала ногами его бёдра и хваталась за стол, ещё продолжая двигаться на волнах своего наслаждения, истекая соком на его руку. И кричала.

Элюзаль не понимала собственных слов, не разбирала смысла. Её тело, летящее от бешеной любовной энергии, говорило за неё. Даже придя в себя через минуты в объятиях принца и слушая, как он шепчет ей, чтобы она успокоилась, она не могла вспомнить что кричала.

Нардэн тихо смеялся:

– Дыши, моё солнце, дыши…

Какое-то время он так и держал её, не отпуская. Девушка сидела на столе, опустив ноги и руки, и прижавшись к его груди.

За окнами атриум-отсека уже давно сияло небо, и до горизонта зеленел ковёр густого леса. Все корабли были в воздухе и следовали в анклав.

– Нардэн… – Элюзаль подняла голову.

Принц смотрел на неё. Девушка обвила руками его шею и замолчала. Так много её мыслей внезапно стали ярче других. Нардэн по-прежнему в опасности. И даже больше, чем был до этого. Он показал свою силу бреганам и долянам. Все видели то, чего не должны были. Теперь свидетелей больше.

– Всё будет хорошо, – принц погладил пальцами губы Элюзаль и убрал за ухо прядь её волос. – Владыке Тереху не нужно, чтобы император узнал о том, что я уничтожил корабль. Он не расскажет.

Девушка улыбнулась тому, что они думают об одном и том же и снова вздохнула с тревогой:

– Цангр. Он проницательный. И он предан твоему отцу. Даже если пока он сам не понимает, в чём суть его подозрений, он видит, что ты другой. Рано или поздно, он догадается. Он ведь тоже знает, что старая религия эгрессеров запрещена.

– Скорее всего, так и будет, – согласился Нардэн. – Но брегане вряд ли понимают суть старой веры. Будет сложно связать одно с другим. Для Цангра я просто демон, выживающий способом, которого он не знает. Не думай об этом. Пока брегане не догадались опасности для меня нет.

Девушка сделала глубокий вдох и оставила тревогу:

– Да, мой господин.

Нардэн молчал мгновение, сдерживая подступивший смех, и Элюзаль удивлённо подняла бровь, глядя на его лицо.

– Не говори мне так, – принц, не выдержав, засмеялся. – Я теперь не смогу остаться спокойным после этих слов. Как, наверное, и весь экипаж корабля. Никто больше не сомневается в том, что я твой господин.

– О-о-х… – Элюзаль поняла и покраснела в огонь. – Я кричала это: «да, мой господин»?

Нардэн приложил пальцы к её губам:

– Сказал же: не говори этого.

– Буду, – игриво и нагло прошептала девушка. – Мне можно, я любимая наложница его высочества.

– Любимая и непослушная! – принц, смеясь, схватил её за шею и некрепко сжал. – Накажу!

– Да… – Элюзаль сладко застонала, наслаждаясь новой игрой. – Да, да, да… мой господин…

Глава 3

Путь по воздуху на летакорах до анклава империи занял всего чуть больше часа. Всё это время брегане просидели возле командирского мостика. Дверь в командный отсек корабля была открыта, и все четверо поглядывали на пейзажи сквозь прозрачный корпус.

Экипаж, занимавший свои места, не отвлекался на пассажиров. Только в начале пути капитан Яник предложил бреганам пройти в общую каюту, но Цангр отказался. В боевых летакорах было мало окон, почти во всех отсеках только броня глухих стенок. Бреган это нервировало. Когда за большим окном свет солнца и небо, а внизу зеленые ковры лесов и полей – гораздо лучше.

Так что Цангр уселся на пол, вытянул ноги и удобно облокотился спиной на стену.

– Нам и тут хорошо, – заверил он капитана, и тот оставил их в покое.

Дальше по коридору располагался атриум-отсек, откуда очень скоро стали доноситься крики наложницы. Несмотря на плотно закрытую дверь, звонкий голос девушки был слышен. Брегане засмеялись по этому поводу.

– Вот, – весело заметил Тансар, – Самбир, а ты говорил у принца нет ничего в штанах. А от чего ж она так вопит?

Сын владыки отмахнулся:

– Ладно, я ошибался.

– Он так сказал, потому что ему нравится Элюзаль, – засмеялся Нур. – Самбир, а Тансар ждёт, что ты возьмёшь в жёны его дочь.

– Не возьму, – буркнул Самбир.

– Почему это? – возмутился Тансар. – Она красавица.

– Да, – согласился Самбир, – она красивая, но похожа на тебя. И ростом с тебя.

– Ну и что? – не понял Тансар.

– Как что? – Самбир с возмущением взглянул на него. – Я не хочу в постели с женой видеть твоё лицо!

Нур заржал в голос на весь корабль. Офицеры на мостике даже обернулись к бреганам, поглядывая на них в коридор.

– А-а-а! – передразнил Тансар. – А тебе надо маленькую женщину, да? Как наложница принца. Взять большую боишься?

– Не боюсь, – насупился Самбир, – возьму и больше себя, только не с твоим лицом!

– Боишься, боишься, – смеялся Тансар. – Знаешь, что говорят, если бреганин не берет жену одинаковым ростом с собой?

– Знаю, – тихо зарычал Самбир. – Это не правда.

Нур от смеха начал вытирать слёзы. Не первый раз они так подшучивали на сыном владыки. Но Тансар в этот раз решил дожать его окончательно и сказал так громко, чтобы слышали и на мостике:

– Если бреганин ищет себе маленькую женщину, значит у него маленький орган для любви! Не возьмёшь мою дочь в жёны, все будут знать о твоей беде! Не позорь отца!

Самбир аж подскочил:

– Это не правда! Глупое поверье!

– Дочери моей скажешь! И покажешь в первую ночь! – Тансар хохотал в голос. – Если ей не понравится, владыка вас разведёт!

Самбир поднял голову и, глядя в потолок, зарычал:

– Боги!..

Тансар и Нур смеялись, а Цангр, едва слушая разговор, сидел, задумавшись. Пока есть спокойные минуты, он хотел разобраться в том, что вызывало у него непонимание. Вспоминал кое-что из того, что когда-то слышал от отца и деда, и собирал всю мозаику по крупицам, начиная с того, что видел и слышал во дворце Мезамеросов, в лесу и у долян. Всё, с самого начала. И в какой-то момент его мысль оформилась довольно чётко.

– Он всех обманывает, – произнёс Цангр, даже не заметив, что говорит вслух.

Тансар взглянул на него:

– Ты о ком?

Брегане, оставив смех, обратили внимание на своего владыку. Тот выпрямился, согнул ноги в коленях и поставил на них локти, продолжая думать.

– Мой дед говорил, что эгрессеры не всегда были демонами, – наконец озвучил он свои мысли. – Это Мармагон Мезамерос сделал их такими. А десятки лет назад они приходили на наши земли, как гости, никого не убивая.

– Ну… – кивнул Тансар. – Мой дед был старше твоего. Он тоже говорил, что демоны сначала не просили себе жертв. Говорил, что питались воздухом и огнём. Я думал он бредит, когда говорит такое.

– Воздухом и огнём? – хмыкнул Самбир. – Тогда они точно были такими, как наш принц – тщедушными и бледными.

Меж бреган установилось молчание, и Самбир нахмурился:

– Что?

Цангр мрачно усмехнулся:

– Нет, они были очень сильными. Дед говорил, что они сами боялись своей силы и сдерживали себя. И я тоже думал, что он бредит.

– И что с ними стало? – спросил Самбир.

– Мармагон убил их, – коротко ответил Цангр. – Дед говорил, что последние из них пришли в Прибрежье и жили в Намре, пока Мармагон с демонами, которые примкнули к нему, не явился туда и не уничтожил всех до последнего. А потом, через десятки лет, уже Мельседей пришёл к нам и сказал, что Прибрежье теперь под эгрессерами.

Самбир молчал, глядя на отца, а тот напряжённо сжимал губы.

– Старая вера… – наконец совсем тихо произнёс Цангр. – Дед говорил, что те, кого уничтожил Мармагон, не приняли его новое учение и остались верны своей вере. В империи есть закон о вере.

– Это который о том, что единственная вера эгрессеров – учение великого Мармагона Мезамероса и никакая другая? – уточнил Нур.

– Да… – тихо подтвердил Цангр. – Тот, который запретил и нашу веру. Всем владыкам давали читать его. Я помню, там было о старой вере демонов. Написано, что все, кто следует ей, должны быть уничтожены. Мармагон сам издал этот закон и сам исполнил. И Мельседей его тоже соблюдает.

Самбир развернулся, сел посередине коридора и внимательно оглядел всех.

– Ну и что, отец? – спросил он. – Почему ты заговорил об этом? Ты думаешь, что наш принц такой, как те, кто питался воздухом и огнём?

– Молчи, – немедленно приказал Цангр, бросив взгляд на открытую дверь командного отсека.

Брегане говорили тихо, и в шуме двигателей их не могли слышать там.

– Молчи, – повторил Цангр, возвращаясь взглядом к сыну.

Тот смотрел вопросительно.

– Я думаю, что принц обманывает всех, – уверенно заговорил владыка бреган. – Его давно обвиняют в осквернении крови, потому что, не питаясь людьми, он слишком силён. Но мы все видели, как он целовал наложницу – его грессы чистые и такие острые, что он не причинил ей даже лёгкой боли. Значит, он не питался никакими людьми, ни здоровыми, ни умирающими. Потом в лесу он нанёс удар огромной силы и опустел, истекал кровью, но утром восстановился и свою наложницу он точно не трогал. Это она ласкала его. А сейчас в Акате, его удар был таким же мощным, но он вышел из воды совсем не пустым, а наоборот, таким, будто…

Цангр замолчал на мгновения, осознавая до конца, что это значит.

– Таким, будто побывал в энергетической манне, – произнёс он наконец. – Я смотрел на него с берега. Его волосы сияли, как красный огонь. Наложница прикрывала его собой, но всё равно было видно. Она знает…

Бреганин невольно улыбнулся:

– Она всё знает о нём и помогает ему обманывать всех. Император теперь верит, что его сын питается ею и поэтому выглядит лучше, а на самом деле, она такое же прикрытие, как и его энергетический коктейль.

Цангр тихо засмеялся:

– То, что он пьёт его, может поддерживать в нём жизнь, но никогда не даст ему такой силы. Он говорит всем, что так выживает, но ни его коктейль, ни наложница здесь ни при чём. И я думаю, что если бы мой дед увидел его, он точно сказал бы, что этот эгрессер питается воздухом и огнём.

Владыка бреган остановился, перевести дыхание. Тансар и Нур не сводили с него глаз. Самбир медленно водил головой из стороны в сторону.

Цангр прикусил губу, и выражение лица выдало обуревавшие его сомнения.

– Если я прав, – прошептал он, – то Мезамерос не просто так скрывает, что он старовер. Закон империи касается и его.

Самбир хмыкнул:

– Но здесь он уже многим показал себя. Владыка Терех не забудет.

– Терех не пискнет – усмехнулся Цангр, – если скажет, что принц так силён, что утопил корабль, его спросят: какой корабль? А он не захочет отвечать на такой вопрос. Мезамерос очень хорошо всё продумал. Никто не расскажет о нём… кроме нас.

Владыка бреган замолчал после этих слов, а Тансар и Нур напряжённо переглянулись.

– Хочешь сказать, что теперь наша очередь? – спросил Нур. – Принц утопил норхонцев, напугал долян так, что они теперь будут видеть кошмары с ним и мочить постель под собой, а мы единственные, с кем он пока не расправился?

Цангр покачал головой:

– Принц, похоже, точно знает что делает, а вот мы не знаем, что он делает. Он будто хочет спасти народы Прибрежья, не дать империи разорить наши земли. Но я не верю. Он здесь по какой-то причине. Ему что-то нужно здесь. И пока мы не узнаем, чего он хочет на самом деле, надо смотреть за ним.

– Сколько? – буркнул Тансар. – Пока он не щёлкнет пальцами возле нас?

Цангр молчал, хмурясь. Такая мысль пришла и к нему, но пока он её отставил.

– Нам ничего другого не остается, – произнёс он. – И я хочу знать, что он делает. А для этого надо помогать ему. Если нам будет грозить опасность от него, скажем императору, что его сын исповедует старую веру. И тогда ему конец. Мельседей уже обещал лишить его права на трон за непослушание ему. А за веру принца казнят.

– Плохо, – прозвучало внезапно от Самбира.

Все взглянули на него.

– Наш принц нравится мне больше императора, – невозмутимо пожал плечами молодой бреганин. – По мне, такой правитель навёл бы порядок и в Прибрежье, и в империи. Мне нравится как он действует. Долян он спас. Даже если ему это нужно для чего-то, всё равно – он их спас. Ещё немного и все они горели бы заживо. Мельседей уничтожил бы их народ за предательство.

Цангр снова откинулся назад, устроив спину на стенку корабля.

– Ты прав, – задумчиво согласился он. – Пока Мезамерос делает всё на пользу Прибрежья. Пусть делает, а мы посмотрим.

***

Перед прибытием в Намру мимо бреган прошагал один из офицеров корабля и подошёл к двери атриум-отсека. Вызов по внутренней связи капитан Яник решил не делать и отправил посыльного за принцем, чтобы как положено пригласить его на мостик.

Офицер остановился перед дверью в сомнениях и прислушался. Брегане, конечно, не пропустили этого.

– Стучи, стучи, – кивнул Тансар, – она уже давно не кричит, принц точно закончил.

Офицер с явно скептическим выражением лица оглядел широкие улыбки четырёх здоровых мужчин с длинными хвостами тёмных волос, одетых в характерную для варваров одежду из кожаной ткани и грубой байки, вольно развалившихся на полу летакора, будто перед костром в лесу. А потом тихо хмыкнул:

– Дикари.

Брегане засмеялись, а офицер постучал в дверь. Принц открыл через мгновения, вышел сам и вывел за руку свою наложницу. Выслушав доклад о том, что до прибытия в Намру пять минут и можно пройти в командный отсек, Нардэн поблагодарил офицера, отпустил его и повёл Элюзаль на мостик. Девушка, проходя мимо бреган, поймала на себе их насмешливые взгляды и покраснела. Этим вызвала ещё и смех.

– Хватит смущать мою наложницу, – принц, сам улыбаясь, осадил смех бреган. – Пойдёмте, с неба Намра красива.

Все вместе и вошли в командный отсек корабля. Капитан Яник и члены экипажа поклонились его высочеству, и тот подвёл свою наложницу к прозрачному панорамному окну.

Элюзаль поднялась на борт летакора впервые в своей жизни, когда её забирали из провинции во дворец Ириды. И хотя за последние дни она покаталась на славу, всё равно ещё не привыкла к тому, как прекрасно выглядит мир с высоты.

Горизонт впереди тонул в синем море Савера, а земля заканчивалась, и жёлтая линия берега казалась границей привычного мира. И прямо на ней, словно последний тёплый стан для путников на пути в далёкие водные просторы, раскинулся большой светлый город.

Намру создавали высокие и низкие строения из белого и жёлтого камня, и такие же улицы, выложенные светлой брусчаткой. Климат в этой части Прибрежья был самым тёплым, и город украшали сады. На плоских крышах виднелись зелёные пятна растительности. Жители выращивали теплолюбивые фрукты прямо на своих домах.

Элюзаль любовалась видом с высоты на порт Намры, а Нардэн, обнимая девушку сзади, разглядывал корабли, стоявшие у длинных причалов, и здания с высокими башнями-маяками, принадлежащие береговой охране города.

В Намре размещались шестнадцать военно-морских судов империи и всё, что было для них необходимо. Доки для ремонта, склады вооружения и целый корпус личного состава береговой охраны в четыре сотни человек. В Намре служили офицеры императорской армии, но только люди. Император посчитал, что необходимости направлять в анклав эгрессеров нет. И с этим решением были согласны все владыки, особенно нимранский владыка Лимер. Отсутствие самих демонов на территории, принадлежащей им, создавало спокойствие местному населению.

Летакоры, пролетев над городом, приближались к возвышенности, на которую, как было видно сверху, вела дорога от самого порта. Заканчивалась она у ворот резиденции Мезамеросов. Это была огромная усадьба, окружённая каменной стеной с площадками постов, над которыми поднимались моноптеры – сооружения круглой формы с белыми колоннами, накрытые золотыми куполами.

Внутри располагался комплекс зданий, среди которых возвышалось полностью круглое строение в пять этажей с колоннами и огромными окнами – главный дом; близко к нему посадочные площадки для летакоров; гостевой дом для хозяев Мезамеросов и дом владыки нимран, который вёл дела наместничества из резиденции. И вся территория утопала в садах и фонтанах, соединённых водными каналами, сверкающими на солнце, как паутинная сеть после дождя.

Под густыми кронами невысоких деревьев у самых стен прятались ещё множество строений, крыши которых едва проглядывали сквозь лиственный покров. Там разместились здание-расположение корпуса охраны резиденции в шестьдесят человек, навесы для машин, дом для прислуги и хозяйственные постройки.

Усадьба за высокими стенами сама была словно маленький город, возвышавшийся над большим.

Элюзаль улыбнулась, внезапно вспомнив, что Намру называли малой империей. Теперь, глядя на прекрасный город на побережье, она поняла почему.

Заметив выражение лица девушки в отражении на стекле, Нардэн наклонился к ней.

– Улыбка украшает губы моего солнца, – прошептал он. – Наверное, оно довольно.

Элюзаль счастливо вздохнула:

– Довольно очень. Ведь твой побег удался. Ты в безопасности здесь, хотя бы на время.

Нардэн приподнял волосы своей наложницы, открыв её шею, и целовал её в своё удовольствие, пока летакор заходил на посадку, думая о том, что Элюзаль права – побег действительно удался. И хотя это лишь начало его плана, приятно осознавать, что первый этап исполнен, как нужно.

***

К прибытию его высочества наместник анклава – владыка Лимер, вместе с женой, двумя сыновьями и дочерью явился на посадочную площадку. Командир корпуса охраны резиденции полковник Рагас и командир корпуса береговой охраны Намры полковник Гриз уже ждали здесь.

Волновались все и Лимер больше всех. Сначала известие о том, что император направил посла для заключения нового договора о мире в Прибрежье стало этому причиной. А через несколько часов после первого сеанса связи с императорским военным штабом состоялся второй, и владыке Лимеру наконец сообщили, что послом является принц Нардэн, и корабль, на котором доставляли его и делегацию Бреганы в анклав, пропал над лесами Доляны. И вот, спустя почти сутки, с борта корабля поискового отряда императорских летакоров, сообщили, что принц найден и через час будет в резиденции.

Лимер подготовил всё к приёму высокого гостя ещё вчера, но всё равно не был уверен в том, что принц прибудет в хорошем настроении после всего что случилось, и поэтому с волнением наблюдал за приземлением кораблей.

Летакоры плавно опустились на площадки. Принц Нардэн покинул корабль вместе со светловолосой девушкой в окружении офицеров, поблагодарил последних за спокойный полёт и отпустил их. Сразу за его высочеством вышли брегане, и все вместе направились к Лимеру.

Старшие военные командиры Намры – полковники Гриз и Рагас поклонились принцу, как и владыка Лимер, и его супруга Дэмис, и дети, стоявшие в нескольких шагах позади.

– Приветствую, владыка, – произнёс Нардэн.

– Мой принц, – Лимер поднял голову после поклона и взглянул на бреган: Владыка Цангр. Добро пожаловать в резиденцию Мезамеросов. Ваш путь сюда был нелёгким.

– Ничуть, – весело ответил Нардэн и сразу перешёл к делу. – Путь прошёл интересно и с пользой. Вам сообщили зачем я здесь?

Владыка нимран поклонился снова:

– Да, мой принц. Для продления мира в Прибрежье.

– Владыка Терех пропустил встречу с императором по этому вопросу, – усмехнулся Нардэн. – По независящим от него причинам. Нам с владыкой Цангром удалось поговорить с ним, правда, по несчастливой случайности. Я попросил его быть здесь через неделю и верю, что он явится.

Лимер взглянул на владыку бреган, увидел его кивок и снова вернулся к принцу, вопросительно подняв бровь:

– Через неделю?

– Да, – невозмутимо подтвердил Нардэн, – я дал ему время подумать над чаяниями Доляны. Пусть наш разговор пройдёт с пользой. От вас, наместник, я жду того же. Я хочу услышать, как реально обстоят дела в Намре и за её пределами. И конечно хочу знать, чего вы и ваш народ желает от продления мира. Надеюсь, вы будете откровенны со мной.

– Разумеется, – выразил полную готовность Лимер, и это вызвало улыбку принца.

– Не торопитесь, владыка, – заметил он. – Я хочу знать также и о том, насколько ситуация с народным восстанием вышла из-под контроля в анклаве и землях Нимраны. У долян мы едва успели предотвратить непоправимое. Что у вас? Насколько агенты Норхоны проникли в дела Прибрежья здесь?

Лимер не ожидал таких вопросов, тем более сразу по прибытии принца. Нога Мезамероса только ступила на площадку порта, а он уже потребовал доклад о состоянии дел.

– Ситуация в анклаве спокойная, у нас ничего не слышали о восстании, – заверил владыка, и Нардэн перевёл взгляд на полковника Гриза.

Тот, заметив это, поклонился.

– Я понял о чём вы, мой принц, – произнёс он. – Это я направлял доклады разведки в императорский штаб. Уверяю, ситуация под контролем. Торговый флот Норхоны увеличил активность в нашем регионе, но речи о восстании нет. Ситуация действительно спокойная.

– Хорошо, – кивнул Нардэн. – Поступим так: нам всем нужен небольшой отдых. Оставим доклад о делах на вечер.

– Конечно, мой принц, – полковник Гриз утвердительно наклонил голову.

Нардэн взглянул на Элюзаль. Она стояла в шаге позади него, разглядывая новых людей. Смотрела с улыбкой на сыновей Лимера и его маленькую дочку. Дети наместника стояли с его супругой, и девочка лет шести пряталась за длинную юбку матери, но тоже с интересом смотрела на незнакомых ей и таких важных гостей.

Нардэн протянул руку к Элюзаль. Та вопросительно подняла бровь, но, конечно, сразу вложила свою ладонь. Принц вывел девушку на шаг вперёд себя:

– Позвольте представить: моя любимая и единственная наложница, дама Элюзаль Палакс.

Владыка Лимер поприветствовал молодую госпожу поклоном, и точно так же поклонились его жена и дети.

Элюзаль в первое мгновение удивилась и смутилась. До этого момента она просто не вспоминала правила дворцового этикета и устава гарема, а стоило бы. Как сказала дама Тэда, первая наложница наследного принца – дама высшего ранга, а во дворце резиденции анклава тем более. Здесь нет никого выше неё. Ни супруга наместника, ни он сам, никто не имеет власти над ней. Только её господин.

Элюзаль сделала незаметный вдох и тоже поклонилась, выразив уважение наместнику и его семье. Нардэн наблюдал за ней. Выражение растерянности сошло с лица девушки, уступив спокойному достоинству.

– Мы подготовили гостевые покои для вас, – произнёс Лимер. – Моя жена – Дэмис, отправила туда своих служанок.

Он отступил, чтобы его супруга вышла вперёд.

– Я провожу вас, – предложила госпожа Дэмис, конечно обратив внимание на то, что принц держит наложницу за руку.

Редкий случай увидеть такое. Наложницы следуют за плечом господина с его разрешения и не более. Руки смыкаются лишь между супругами, но принц уверенно сжимал ладонь своей наложницы, и она стояла к нему гораздо ближе, чем разрешал этикет.

– Спасибо, – ответил Нардэн супруге наместника. – Разместите владыку Цангра и его людей.

– Для них всё готово, я сам провожу их, – Лимер сделал приглашающий жест бреганам.

Все вместе покинули площадку и направились по дороге к гостевому дому резиденции. Уже через несколько минут госпожа Дэмис свернула на примыкающую дорожку и повела высокого гостя и его наложницу к отдельному входу, ведущему в покои принца.

Целый этаж – четвёртый и самый высокий, отводился под них. Лестницу оканчивала ажурная арка, через которую и попали в общий зал, в который выходили двери всех примыкающих помещений.

Напротив входа в покои были открыты двери, ведущие в спальню. Это был огромный, но уютный зал с мозаичным полом, застеленным пушистыми коврами. Ветер развевал сатиновые и вуалевые полотна, украшавшие проёмы окон и арочный потолок. Сбоку стояла круглая кровать, застеленная гладким лилово-бежевым шёлком.

Элюзаль едва обратила внимание на красоту убранства, потому что посередине спальни располагалась большая ванна, от которой поднимался пар, и через край едва ли не переливалась вода.

– О-о-х, – с вожделением вздохнула девушка.

Нардэн засмеялся, поняв её чувства. И сам сказал бы так же.

Возле ванной стоял небольшой столик, накрытый для трапезы наложницы, и ароматы, наполняющие помещение, просто одурманивали: сладкая пена для купания и терпкие масла для тела смешивались с запахом свежих фруктов и острых закусок. Тёмное стекло фигурных бутылок на подносах просвечивало бордово-красным и прозрачно-золотым цветом вина.

Элюзаль так хотела оказаться в горячей ванной, наконец поесть и попить чего-нибудь вкусного, что в первый момент и не заметила, что среди служанок, встречающих в общем зале, есть не только служанки.

Госпожа Дэмис показала принцу на трёх девушек, одетых не как все, и велела им подойти. На всех служанках были простые светлые платья, и волосы аккуратно убраны заколками за спины. А вот три девушки, которых супруга наместника вывела перед Нардэном, были почти голыми.

Длинные платья из белых шерстяных нитей в крупную ажурную вязку не скрывали красивых плеч, больших грудей с блестящими от сладкого масла сосками, и широких бёдер. Девушек явно отбирали по принципу: чем пышнее – тем лучше. Их руки, щиколотки и шеи украшали тонкие обручи из золота, а волосы, собранные в причёски – изящные живые цветы с крупными яркими лепестками.

Наряды Элюзаль понравились, а вот присутствие девушек нет. Они – трапеза для принца. Элюзаль искоса посмотрела на него и замерла, потому что Нардэн оглядывал приготовленных ему жертв.

– Мой принц, это ваша трапеза, – госпожа Дэмис махом руки приказала девушкам встать на колени. – Мы не знали насколько вы голодны. Если их не хватит, к вечеру будут ещё.

Девушки опустились на пол перед повелителем Мезамеросом, сохраняя прямую спину, чтобы не скрывать обнажённую грудь, и наклонили головы. Элюзаль почувствовала лёгкую дрожь. Девушки обучены и воспитаны. Это она крестьянка, сразу уставилась на принца, когда нужно было сидеть вот так – смотреть в пол и не закрывать свои прелести руками.

Нардэн едва заметно улыбнулся. Ситуация насмешила его. В анклаве, разумеется, ходили слухи о его отказе от пищи эгрессера, но наверняка не знали. Потому решили не рисковать и угодить по старинке.

– Госпожа Дэмис, – мягко позвал принц, – трапезы не нужно. Благодарю.

Взглянув на девушек, Нардэн добавил:

– Мои пожелания здоровья и долголетия вам. Я отпускаю вас.

При этих словах все три от удивления подняли головы и посмотрели на принца, забыв, что не имеют права этого делать. Элюзаль знала, что они чувствуют. Ведь она чувствовала то же самое, когда её привели на трапезу принцу Обрану. Было спокойно, потому что так должно быть, потому что она жертва Мезамеросам – правителям эгрессерам, и это честь. Но осознание этого не отменяет того, что испытываешь страх перед болью и потерей жизни. Поэтому Элюзаль улыбнулась, заметив, как девушки начали дышать после слов Нардэна. До этого они боялись, и воздух не проходил в их грудь.

Госпожа Дэмис удивилась, но было заметно, что это чувство ей приятно. Она немедленно подняла девушек с колен и отправила их из помещения, потом махнула служанкам:

– Разденьте его высочество и омойте…

– И этого не надо, – Нардэн остановил уже шагнувших было к нему девушек.

Те удивлённо взглянули на него и сразу опустили головы.

– Всех отпускаю, – улыбнулся принц. – Госпожа Дэмис, благодарю за всё, больше ничего не нужно.

– Но как же?.. – супруга наместника не смогла удержать вопрос.

– Всё в порядке, дама Элюзаль позаботится обо мне, – насмешливо заверил Нардэн, вызвав улыбку своей наложницы.

– А кто позаботится о даме Элюзаль? – госпожа Дэмис искренне не понимала. – Её нужно омыть и переодеть.

– Я позову, когда нужно будет одеть, – согласился принц. – С остальным, наверное, справлюсь.

Супруга наместника стояла с широко открытыми глазами. Элюзаль сдержала свою улыбку и сделала серьёзное лицо, понимая её удивление. Его высочество только что сказал, что сам разденет и омоет свою наложницу. Пожалуй, госпожа Дэмис ещё долго будет под впечатлением от этого.

– Оставьте нам двух помощниц в общем зале, – попросил Нардэн.

Супруга наместника наконец справилась с удивлением, снова поклонилась и, забрав с собой всех служанок, кроме двух, покинула общий зал покоев. А принц Мезамерос и его наложница вошли в спальню и закрыли за собой дверь.

– Церемонии, будь они не ладны! – прорычал Нардэн, уже шагая к ванной и по пути снимая тунику, штаны и обувь. – Трапезы и прочая ересь! Разденьте принца, оденьте принца, помойте принца… как будто у меня нет рук! Я разогнал всех служанок во дворце именно из-за этого.

Элюзаль засмеялась очень звонко. Нардэн отбрасывал от себя грязную одежду, возмущался и к ванной подошёл уже голым.

Девушка насмешливо укорила его:

– Служанки не виноваты.

– Не волнуйся, я их не обидел, – Нардэн опустил руки в воду, потёр их, потом умылся и взглянул на Элюзаль с огоньком в глазах:

– Иди сюда, наложница.

Девушка подошла. Принц присел на корточки перед ней, взял низ её платья и, вставая, снял его. Бросил в сторону так же, как свою одежду и теперь открыто любовался обнажённой Элюзаль.

– Мне нравятся прозрачные платья, – улыбнулся Нардэн. – В них видно тебя всю.

– Да, мой принц, – девушка игриво прикусила губу. – Я запомню.

Нардэн взял её за руку и повёл к столу. Налил бокалы вина сразу до краёв. Элюзаль осушила свой одним залпом, вызвав смех принца, но потом он сам повторил такой же ход. И снова наполняя бокалы, добавил:

– Съешь что-нибудь.

– Мне кажется я не хочу, – вздохнула девушка. – Отвыкла от еды за это время.

– Это кажется, – Нардэн двумя пальцами взял с подноса свернутый в рулетик кусочек красный рыбки с листиком зелени и нежным сыром, поднёс к лицу Элюзаль и большим пальцем открыл её губы: – Съешь.

Девушка взяла рулетик в рот. Принц, довольно наблюдая за ней, разложил у себя на ладони ещё закусок.

Вкус очень быстро возбудил аппетит Элюзаль, а пальцы Нардэна оказались самыми сладкими. Забирая ртом каждый кусочек, она слизывала с них пряный мягкий сыр и соус.

Принц испытывал удовольствие от этого и смотрел на лицо девушки. От вкусной пищи и крепкого вина краснели её щеки, а от близости к нему, токи любовного желания очень быстро наполняли её живот, стекаясь к входу женского протока.

Нардэн чувствовал это так же сильно, как и приливающую к его органу кровь. На поверхности гресс-жилы проявились ребристые уплотнения, и свет шипов мерцал под оболочкой. Элюзаль любовалась им с любопытством и опасением. Красота этого красного мерцания опасна.

Она осторожно занесла руку над органом принца и вопросительно взглянула на него. Нардэн молчал и дышал тяжело. От мужского скопления исходили горячие волны, разогревая его тело. Пальчики Элюзаль могли вызвать сброс тока с грессов.

– Не бойся, – внезапно прошептала она.

Услышав это, принц засмеялся и задышал легче.

– Демон боится наложницы – сверкнула глазами девушка.

– Конечно, ты уже победила меня один раз, – шутливо возмутился Нардэн. – Да ещё и на глазах бреган.

Элюзаль улыбнулась, вспомнив об этом, и осторожно приставила пальцы к органу. Принц замолчал. Девушка нежно повела подушечки по краям гресс-жилы, обходя опасное сияние и чувствуя тонкую вибрацию горячего биотока. Это приятное дрожание проникало в её пальцы, поднималось выше по руке и, лаская грудь, сходило в низ живота, где всё больше распалялось женское скопление, превращаясь в пульсирующий шар. Казалось, он истекал теплом и влагой, потому что Элюзаль чувствовала, как наполняется горячим соком её женский проток, и капли снова текут по её ногам.

– Ты чувствуешь это, да? – задыхаясь от ощущений прошептала девушка. – Ты назвал меня солнцем. Это моя женская энергия? Когда смотришь на меня, ты видишь её?

Нардэн утвердительно наклонил голову.

– Ты хищник, мой принц, – простонала Элюзаль. – Хищник чувствует кровь, а ты энергию…

Которой было так много сейчас, что Нардэн опустился на колени и прикоснулся губами к животу девушки. Любовный ток растекался жаром по её коже, и он чувствовал эти волны, омывающие его лицо.

Элюзаль запустила пальцы в его волосы, гладя и лаская, а Нардэн целовал её живот и кусал, вонзая тонкие шипы грессов в нежную кожу. Девушка стонала, чувствуя это, и видела, как тонкие искрящиеся жилки стекают по ней, будто горячие капли, оставляющие след. Принц забирал их губами, словно пил сладкие любовные токи из неё, будто из чаши, в которой плескалось её наслаждение.

– Ещё… – шептала Элюзаль, – возьми ещё… я не могу… Нардэн!..

Она выкрикнула его имя, потому что мышцы схватила настоящая боль от переполнившего их любовного напряжения. Принц повёл ладони по её бёдрам вверх, поняв о чём она просит.

Элюзаль схватилась за его плечи, и Нардэн ввёл пальцы глубоко в горячий влажный проток. Ощущения от этого в тот же миг вызвали у него сброс тока с грессов и выплеск семени. Он едва успел приложить руку к органу. А девушка, встав на цыпочки и дрожа всем телом, ещё мгновения тянулась пятками к полу, сжимая пальцы принца внутри себя, пока волна её любовной энергии не сошла по ним, впитываясь в шипы на его ладони.

– Я люблю тебя, – в экстазе шептала Элюзаль, – люблю… мой принц, люблю…

Её живот стал лёгким и пустым, а ноги исчезли. Она больше не чувствовала их и, словно плыла воздухе, глядя на то, как наливаются пламенеющим красным волосы Нардэна. Он всё ещё питался, смакуя её сладкие любовные токи; облизывал и кусал её так, словно жадный, но насытившийся хищник в своё удовольствие обгладывает кость. Элюзаль едва стояла, держась за его плечи.

Нардэн наконец оторвался от своей наложницы, поднялся на ноги, подхватил её на руки и зашагал к ванной. Девушка лежала в его объятиях, нежась и отдыхая, закрыв глаза. Принц перешагнул бортик и опустился в воду, погружаясь вместе с Элюзаль по грудь. Пока она дремала на нём он мыл её, растирая тело мылкой губкой, а потом просто обнимал. Любовные токи девушки впитывались в его нервы, грессы на его теле сияли, принимая энергию от горячей воды, и Нардэн с удовольствием погружался во все ощущения.

Элюзаль внезапно вздохнула глубже и очнулась от дрёмы. Она сразу подняла голову взглянуть на принца и увидела его улыбку, хотя глаза у него были закрыты. Нардэн чуть разомкнул веки и посмотрел на девушку из-под полуопущенных ресниц.

Элюзаль взяла его руку и поднесла пальцы к своим губам. Долгие минуты просто целовала их, ничего не говоря. Руки её принца были волшебными, они дарили удовольствие, не сравнимое ни с чем. Его пальцы и ладони, опасные грессы – Элюзаль целовала всё.

– Ты обманщик, – прошептала она.

Нардэн взглянул вопросительно:

– В чём же я тебя обманул?

– Не меня, – так же шёпотом ответила девушка. – Императора. Ты сказал ему, что взял наложницу… но ведь ты не сделал этого.

– А-а-а, – насмешливо потянул принц, но Элюзаль увидела, как изменилось его лицо.

Едва заметно под улыбкой проступила боль.

– Ты расскажешь мне? – с волнением спросила девушка.

Нардэн положил большой палец на её губы, и она замолчала, но всего на мгновения, а потом настойчиво зашептала:

– Ты говорил, что боишься, что не знаешь, сможешь ли остановить любовный акт вовремя, но ты можешь. Ты чувствуешь вспышку схождения тока, я видела. Ты всегда кладёшь руку на свой орган до того, как он истечёт разрядами и семенем. Ты владеешь своим телом, мой принц, как никто другой.

– Нет, – Нардэн покачал головой, – ощущения в любовном акте с тобой будут гораздо сильнее тех, что сейчас.

– Ты справишься, – Элюзаль прижалась к нему, не отпуская взглядом его глаза. – Или я остановлю тебя.

Принц снова наклонил голову, но девушка не дала довести жест отрицания до конца. Она обняла его щёки ладонями и горячо зашептала:

– Я не позволю тебе убить меня, я буду кричать громко, ты услышишь и остановишься.

Нардэн смотрел на свою прекрасную наложницу ещё мгновения, потом потянулся к ней и забрал её губы в поцелуй. Но войдя языком глубоко, сильно сжал челюсти. Элюзаль застонала от боли и прильнула к его груди, хватаясь за плечи и зажимая его бёдра между ног. Это была мольба отпустить её, и Нардэн, смеясь, отпустил. Но остался непреклонен.

– Это наказание, – сказал он, поглаживая пальцем покрасневшие губы девушки. – Чтобы ты испугалась и больше не спрашивала.

Элюзаль обиженно сверкала глазами, но сдаваться не собиралась и опустила взгляд на орган принца. Он оставался полным и крепким всё это время и был прижат к животу. Девушка обняла его обеими ладонями.

Нардэн шутливо возмутился:

– Ты хочешь победы любыми путями, наложница! Твоё коварство не знает границ!

Элюзаль хранила молчание, сжимая губы демонстративно. Чтобы принц видел, о чём она думает: он запретил ей спрашивать, вот она и не будет. Вместо этого будет пытать его. Он сам виноват. Девушка ласкала его орган, обхватывая его ладонями и пальцами, чередуя нежные поглаживания с плавным сильным сжатием.

Нардэн откинулся спиной на бортик ванной, запрокинул голову на мягкий подголовник и расслабленно опустил руки. Прикосновения Элюзаль снова проникали в его сознание, подчиняя мысли. Даже те, которые он гнал от себя.

– Если скажу тебе, – тихо произнёс принц, – мой страх станет твоим. Я не хочу этого.

– Пусть станет, – прошептала Элюзаль. – Я не боюсь.

Нардэн опустил голову, взял в ладони щёки девушки и смотрел в её светлые зелёные глаза. Этот взгляд, полный любви к нему, изменится, если он расскажет о том, что живёт в его мрачных воспоминаниях.

– Расскажи, – не сдавалась Элюзаль. – Расскажи мне, что случилось. Ты дал обет не питаться и в тот же день отказался от наложниц. Ты не брал женщин тринадцать лет и даже меня взять не хочешь. Почему, мой принц? Что случилось в тот день?

Несмотря на руки Нардэна, сдерживающие её натиск, девушка дотянулась до его лица и целовала его, шепча эти вопросы.

Принц внезапно отстранил её от себя, и Элюзаль испугалась в тот же миг. Мысль о том, что её настойчивость разозлила любимого, заставила похолодеть.

– Прости, прости меня… – девушка потеряла дыхание, ставшее хриплым схватыванием воздуха.

– Тихо, тихо… – Нардэн улыбнулся, чтобы успокоить её, но потом вздохнул тяжело: – Ты победила. Только, я боюсь, эта победа будет тебе не в радость. Первых наложниц эгрессерам дарят в шестнадцать лет…

Элюзаль, глядя в глаза принца, поняла, что он исполняет её требование. Он начал рассказывать.

– Отец подарил мне шесть девушек на мое шестнадцатилетие, – Нардэн опустил глаза, вспоминая события прошлого, всегда причинявшие ему боль. – Тогда я был без матери уже семь лет. Её казнили, когда мне было девять. И за эти семь лет я забыл всё, чему она меня учила, вернее… я так думал.

Элюзаль следила за выражением лица принца, внешне очень спокойным.

– Я жил, как и должен был, питался, как все эгрессеры, – Нардэн говорил размеренно, не торопясь к ответу на её вопрос. – Единственное, я никогда не убивал свою трапезу. Я не задумывался почему не делаю этого, просто это казалось мне лишним. У меня было столько людей, сколько я захочу, каких захочу и когда захочу. Мне была интересна разная пища: девушки и юноши в пятнадцать лет и тридцать…

Принц замолчал на мгновения. Воспоминания о собственной юности не были болезненными. Всё это было принято им очень давно. Он ничего не мог изменить тогда. Но прямо сейчас перед его глазами снова возникло то, что случилось в ночь его шестнадцатилетия, и это заставило замолчать.

Нардэн тяжело сглотнул и взглянул на Элюзаль. Она смотрела на него, не отрываясь, и он не мог выдержать этот взгляд. Поэтому повернул девушку боком к себе, дотянулся рукой до подноса на бортике ванной, взял с него баночку с кремом для волос и гребень.

Элюзаль следила за его действиями. Принц нанёс крем на свою ладонь, провёл по её волосам и, отделив одну прядь, запустил в неё гребень. Девушка молчала и наблюдала. Расчёсывание её волос нравилось Нардэну, она поняла это ещё на летакоре, когда он так же посадил её боком к себе и расчёсывал пряди пальцами. И вот сейчас он снова делал это, чтобы успокоить себя.

– Наложницы, которых мне подарили, – произнёс Нардэн, – были обучены, они знали, что делать со мной. Когда меня оставили с ними в спальне, они разделись и раздели меня. Я лёг с ними в постель. Они ласкали меня все вместе. Целовали и гладили моё тело от пальцев ног до мочек ушей. Мне было очень хорошо.

Принц взял новую прядь и запустил в неё гребень, медленно ведя по всей длине. Золотисто-шёлковые волосы девушки блестели, а в его памяти так ярко и чётко возникли его спальня, блеск шёлковой постели золотого цвета и юные наложницы, едва ли старше его самого тогда.

– Я тоже целовал их и питался, – тихо продолжил Нардэн. – Присасывался к каждой, слушал их стоны и оставлял ожоги на них. Тогда мои шипы не были такими острыми, как сейчас. Я причинял им боль, но они лишь стонали и продолжали ублажать меня. Моё желание стало сильным…

Принц отправил расчёсанные волосы на плечо Элюзаль и, отделив пальцами новую прядь, запустил в неё гребень. Девушка дышала так тихо, что казалось, будто её грудь совсем не поднимается.

– Я поставил одну из них на колени и держал так же, как Обран держал на столе тебя, – произнёс Нардэн. – Это поза наложницы для наибольшего подчинения господину. Но мне было мало такого удовольствия. Я взял ещё одну за шею и присосался к её рту. Владеть одной женщиной в позе наложницы и сосать биоток из другой поцелуем – двойное удовольствие… Элюзаль.

Принц чувствовал холодное покалывание, исходящее от девушки. Её страх показал, что она уже всё поняла.

– Ты хочешь услышать, что было дальше? – тихо спросил Нардэн. – Или мне остановиться?

Элюзаль тяжело сглотнула и сделала вдох, понимая что только так – только выпустив свой страх, можно от него освободиться. Она повернулась и взглянула на принца:

– Хочу.

Нардэн молчал ещё мгновения под её сверкающим взглядом.

– Когда я подошёл к пику удовольствия, – наконец произнёс он, – я закрыл глаза. Так ощущения сильнее. Чувствуешь, как твоё тело наполняют горячие течения тока и растворяешься в блаженстве. Я слышал крик, Элюзаль… – Нардэн взял последнюю нерасчёсанную прядь волос и перебирал её пальцами. – Но мне было всё равно. В тот момент моё удовольствие было превыше всего. И когда я открыл глаза…

Голос принца осип и пропал, потому что спазм в горле от картины, всплывшей из памяти, оказался сильным.

– Сначала я увидел изуродованное лицо девушки, которую целовал, – хрипло прошептал Нардэн. – Я иссушил её. Её губы лопнули, как и щёки и глаза. Засыхающая кровь так покрывала её всю, что мне показалось, будто я держу в руке красно-серую тряпичную куклу, с которой осыпается пепел.

Элюзаль почувствовала давящую пустоту в мыслях. В груди родилась щемящая боль.

– Потом, когда моя рука разжалась и её тело упало на постель, – Нардэн тяжело сглотнул, – я увидел и тело другой девушки. От шеи до колен оно стало чёрным, кости скелета были снаружи, и мышцы ещё опадали с них кусками. Только крови было мало, потому что сброс моего тока внутри неё выжег и плоть и кровь.

Элюзаль дрожала от нервного холода даже в горячей воде и не могла выдохнуть воздух из груди. В горле встал ком и болел распухая, не давая дышать. Она смотрела в глаза принца, пытаясь понять, что он чувствует, и не могла, потому что собственные страх, отрицание и неприятие заняли сознание. Хотелось думать, что он говорит о ком-то другом, о другом эгрессере, сделавшем это.

Нардэн провёл гребнем по пряди, которую держал в пальцах, и отпустил её. То, что он сказал по-прежнему стояло перед ним. Странно было то, что воспоминание, всегда приносившее стыд и ужас, явившись сейчас, не причинило страданий. Принц сожалел, как и раньше, но его собственный разум внезапно и наконец оставил эту боль позади. Будто став словами мгновения назад, она вышла из мыслей.

– Что было дальше? – сухо сглотнула Элюзаль.

Ведь Нардэн рассказал не всё. Он убил своих наложниц, и что же было после?

Принц не сразу ответил, сначала вернул волосы девушки с её плеча обратно на спину и провёл гребнем по расчёсанным прядям. Гладкое скольжение успокаивало мысли, позволяло собирать их воедино, чтобы говорить.

– Я приказал остальным наложницам уйти, – произнёс Нардэн. – Тела убитых забрали слуги, постель сменили. Я остался один и сидел до утра, не понимая, что происходит со мной. Не знал почему мне так больно, не знал что мне делать. И так внезапно я начал вспоминать… сказки моей матери.

Она рассказывала мне священное писание старой веры так, чтобы я, будучи ребёнком, понимал его. Я думал, что не помню ничего, но вдруг, в тот момент, когда мой разум искал помощи, единственное спасение оказалось сокрытым в моей памяти. Я вспомнил всё. Всё, что она рассказала и показала мне. Вспомнил обряд посвящения, который она провела со мной, когда мне было девять лет. Ведь я принял веру ещё тогда, но мать велела мне скрывать это. А после её смерти мне казалось, что всё, что она говорила, потеряло смысл. Но вот внезапно, в ту ночь… я вспомнил, что можно жить и любить, не убивая, не уродуя, не причиняя боли. Вспомнил, что умею это делать, что знаю энергетические орнаменты воды и тепла…

Болезненная резь в глазах заставила Нардэна замолчать и сомкнуть веки, чтобы справиться с ней.

– Мой принц… – прошептала Элюзаль и начала дышать, потому что ком, пережавший горло, таял.

Исчезло чувство того, что Нардэн говорит о ком-то другом. Теперь он говорил о себе. Шестнадцатилетний эгрессер, жадный до удовольствия, исчез в ту ночь, умер вместе с теми, кого убил. И тогда же родился совсем другой принц Мезамерос.

– На следующий вечер был назначен пир, – Нардэн положил гребень на воду и смотрел, как он плавно ушёл на дно ванной. – По случаю шестнадцатилетия наследника император собрал все знатные семьи в столичном дворце, на трапезу привезли тысячи людей. Отец принимал гостей, а меня одевали в моих покоях. Офицеры моей охраны должны были проводить меня в парадный зал, но я попросил их оставить меня. И когда они выполнили мой приказ… – Нардэн усмехнулся, вспомнив тот момент, – я спустился на кухню, попросил сделать мне энергетический коктейль, целую бутылку, и отправился в порт.

Элюзаль с приятным волнением смотрела за тем, как на лицо её принца возвращается настоящая улыбка.

– Обучение вождению летакора завершилось как раз накануне, – говорил Нардэн. – Так что я забрал ключ от корабля в башне порта, поднялся на борт и отключил связь, чтобы меня долго не могли найти. А потом покинул столицу.

Элюзаль развернулась и снова села к нему лицом.

– Куда ты отправился? – спросила она.

– Море Ирмеды, конечно, – улыбнулся Нардэн. – Именно там мать учила меня всему. Я провёл там всю ночь. Вспоминал, как подключаться к энергоорнаменту воды. А потом осваивал энергетически коктейль. До это момента я никогда не пил его. Это же неподобающий мне напиток, как сказали на кухне дворца, – принц засмеялся. – Пища больных эгрессеров, у кого не здоровы жилы.

Элюзаль тоже начала улыбаться. Истоки обмана Нардэна, который длился уже тринадцать лет, рождались в ночь после его шестнадцатилетия.

– Утром меня нашли, – принц вспомнил, как это было. – Отец прилетел сам вместе с поисковым отрядом. Когда я поднялся на борт его летакора, он спросил, что на меня нашло? Почему я сбежал со своего же праздника? Я ответил, что это не мой праздник и я больше не хочу участвовать в его пирах. Мне претит иссушать людей, и я больше не буду этого делать.

– Как он это принял? – Элюзаль снова почувствовала волнение.

Теперь, зная чуть больше об императоре, она могла предположить, что он не оставил поступок сына безнаказанным.

– Он не принял, – Нардэн засмеялся. – В тот момент вокруг нас было много офицеров, и все слышали наш разговор. Мой ответ был оскорблением императора и отца, поэтому он ударил меня, как и следовало. Я помню, что едва ли почувствовал боль, у меня на душе было слишком светло, чтобы я заметил разбитые губы. Я стоял перед ним и думал, что ничего не останется прежним для меня. Росток старой веры, который моя мать посадила во мне, взрос сквозь учение Мезамероса, и отсечь его можно только убив меня. Я же больше не отниму ничьей жизни, чтобы питать свою.

Элюзаль взяла руку принца и сжала его ладонь в своих:

– Мать-императрица с богами, она знает, что ты исполняешь всё обещанное.

Нардэн привлёк девушку к себе.

– Так и есть, она знает, – ответил он. – Иначе у меня не получилось бы столько лет обманывать всех и следовать моей вере. Она просит богов помогать мне и они помогают. Вот… даже прислали тебя.

Принц засмеялся.

– Это кто-то из них плохо пошутил, – насупилась Элюзаль. – Меня прислали и ты нарушил заповеди.

– С тобой не нарушил, – Нардэн целовал её лицо, нежно касаясь и спускаясь поцелуями к губам. – Наоборот, научился исполнять заповеди о любви. Как бы я узнал, как брать любовную энергию женщины, не причиняя вреда? Как бы узнал, как отдавать свою? Учение Мезамероса учит лишь тому, что эгрессер может убить сбросом своего тока и не знает того, что на самом деле он может наполнить женщину любовной энергией. Но это всё получилось у нас с тобой.

Принц забрал Элюзаль в глубокий поцелуй, а когда отпустил, она улыбнулась, внимательно разглядывая его. Девушка смотрела в настоящие черты, переставшие быть острыми и худыми: ровный прямой нос и чётко очерченные губы, линии густых бровей с изломом и миндалевидные глаза, обрамлённые чёрными ресницами. Яркие кобальтовые круги радужки мерцали жилками биотоков.

Нардэн любовался в ответ. Свет в глубоко-зелёных глазах Элюзаль мог затмить сияние солнца, её собственного, которое томным биотоком начинало сиять прямо сейчас, согревая его мысли.

Она сказала: ты владеешь своим телом, как никто другой и, возможно, это правда. В шестнадцать лет он не владел в себе ничем: ни телом, ни разумом. Но сейчас всё принадлежит ему. И страх и уверенность, и его слабость, и сила, и даже энергия мира, которую он поглощает – всё подчинилось ему. И любовные биотоки Элюзаль, напитавшие его, стали его частью.

Девушка задышала чаще, потому что принц смотрел в её глаза, и ей казалось, что пульсация его органа создает вибрацию под водой. Она чувствовала это, и её женское скопление в животе истекало желанием, омывающим тело изнутри.

Нардэн взял Элюзаль под бёдра и подтянул к себе. Теперь она стояла на коленях над его пахом, держась за его плечи, и, почувствовав его горячий орган, вставший ко входу женского протока, застонала от такой близости. Её тело снова стало цветком, на этот раз хищным, распустившим все лепестки в ожидании неосторожной бабочки, порхающей уже так близко, готовым схватить её и поглотить в себя.

– Да, мой господин, – прошептала Элюзаль, сгорая в густой лаве любовного тока.

Нардэн смотрел в её глаза, зная, что не допустит, чтобы этот блеск погас, и, плавно приподняв под ягодицы свой прекрасный хищный цветок, опустил его на добычу.

Элюзаль не почувствовала покалывания грессов, его растворила горячая пульсация. Она ощутила единение с Нардэном, и схождение любовных токов навстречу ему случилось даже за мгновения до того, как его орган заполнил её собой.

Принц охнул, принимая эту вспышку, и любовная ярость, впитавшая её, оказалась сильнее его самого. Он резко встал на колени, повернул Элюзаль к себе спиной и, крепко держа её, вошёл сильным рывком. И больше не остановился.

В стальных руках Нардэна девушка билась, как птичка в клетке, пока насквозь через неё проходили волны неистового наслаждения, сопровождая его движения. Он брал её, вжимаясь до конца, полностью, беспощадно. Но её удовольствие только заряжалось от его любовной ярости, давая новую вспышку на каждом его рывке.

А Нардэн не мог и не хотел остановиться ни на мгновение, теперь вбирая любовный поток прямо из женского скопления Элюзаль, которого, казалось, касался своим органом. Девушка стала пульсирующим сгустком любовной энергии, поглотившим его целиком.

Элюзаль кричала, дыхание выходило из её груди с высоким звуком или хриплым воем. Уже теряя сознание от последних горячих спазмов на пике любовного экстаза, она выкрикнула: Нардэн! И после этого всё вокруг утонуло во тьме. Элюзаль исчезла в ней, растворившись, будто растопленный вулканическим жаром лёд…

Она уже не увидела, как почти то же самое случилось с принцем, как он подался назад с рычанием и стоном, освобождая орган из горячего плена, и вспышка сброса ударила в его ладонь, прижатую в последний миг. Нардэн просто закричал. Пик удовольствия и боль смешались воедино, едва не затянув во тьму и его сознание.

Но он подхватил Элюзаль и, прижав к себе, стоял на дрожащих коленях с ней ещё минуты, тяжело дыша и принимая волны наслаждения. Они не спадали долго. Но наконец, принц опустился в воду, сел и устроил девушку у себя в объятиях. Она спала крепко, и даже так источала вокруг себя любовные токи.

– Маленькая наложница победила демона, – прошептал Нардэн, любуясь мокрыми ресницами на закрытых глазах Элюзаль и лаская её приоткрытые губы поцелуями. – Уже много раз.

***

Небо стало глубоким чёрным, но яркая луна освещала облака, лежащие на ночном ветре. Он медленно тянул их, словно небесные лодочки, целыми скоплениями заполнившие половину мира до горизонта.

Элюзаль лежала на животе, обняв подушку, и наблюдала за плавным ходом облаков за окнами спальни. Сознание тонуло в глубине чёрного неба, а тепло от Нардэна, лежавшего рядом, обтекало её по-настоящему ощутимым потоком. Всё равно что лежать у открытого пламени и принимать волны жара, согревающего пространство вокруг.

Девушка повернула голову к принцу, и, почувствовав её движение, он открыл глаза. Лёгкие искры тока скатились с его радужки в глубину зрачков, таких же чёрных, как небо за окнами. Элюзаль смотрела на это и не могла говорить от всех ощущений, победивших тело и разум. Только улыбка на губах оставалась единственным способом показать, что ей хорошо.

Нардэн погладил её по щеке с тем же чувством и такой же немой улыбкой, и оставил эти мгновения без мыслей. Девушка, наконец, прошептала:

– Я живая. Это странно.

Принц засмеялся.

– В твоих объятиях можно умереть, – вздохнула Элюзаль, – не от сброса биотока, а от твоей любовной силы.

Нардэн провёл пальцами по её спине, и девушка застонала от стремительно разбудившего все нервы тела желания:

– Я буду плакать… это невозможно…

Её солнце ответило принцу без неё, будто теперь принадлежало ему, а не ей.

Нардэн оставил ладонь на ягодице Элюзаль, и она без сил уткнулась лицом в подушку. Единственное, что хотелось сделать сейчас – это подняться на колени, не отрываясь головой от постели, широко расставить ноги и умолять принца взять её.

– Уже поздний вечер, – Нардэн поцеловал ободок её уха. – Думаю, все ждут.

– Да, – Элюзаль вспомнила об этом, – да, мне идти с тобой?

– Ты хочешь? – улыбнулся принц. – Мы будем говорить о делах Прибрежья.

– Я хочу знать о делах Прибрежья, – девушка сразу оживилась.

Она села на постели, ещё мгновения потягивалась и ждала пока пройдёт головокружение. Нардэн, смеясь, встал с кровати и накинул на себя шёлковый халат, оставленный служанками на стойке рядом.

– Мне нравится твой интерес, – заметил он. – Это не похоже на простое любопытство. Тебе действительно интересны государственные дела? Хочешь участвовать в них?

– Конечно нет, мой принц, мне не положено… – пролепетала было Элюзаль, испугавшись, что опять делает то, что не должна, и тут поняла, что врёт совершенно напрасно.

Нардэн почувствует её обман. Ведь она очень хочет участвовать в том, что делает её принц, и он не может этого не видеть.

– Но-о? – многозначительно потянул Нардэн.

– Нет, «но» нет, – улыбнулась девушка.

– Есть, – принц посмеялся над её попыткой остаться не пойманной на интересе и сказал уже серьёзно: – Ты очень умна, хотя ты и скрываешь это тщательно. Ты наблюдаешь, слушаешь и делаешь выводы. Мне понравились твои слова долянам. Они точно их запомнили. Особенно насчёт того, что дёшево продали себя – всего за тридцать орудий. Это было красиво.

– Похоже, мой принц снова считает, что я шпионка? – Элюзаль сверкнула глазами и приняла позу возмущения: сначала встала на колени, раздвинула ноги, села попой на пятки и, сложив руки под грудью, взглянула исподлобья.

Нардэн расхохотался.

– Моя любимая наложница возмущена, – произнёс он. – Твои соски смотрят на меня очень возмущённо.

Элюзаль опустила голову и взглянула на свою грудь. И правда, её соски вызывающе торчали вверх.

– Скажи им, чтобы не обижались на меня, – засмеялся принц, направляясь к открытому окну. – Я не виноват, что их хозяйка так же умна, как и красива.

Элюзаль сказала:

– Ах…

И сидела ещё мгновения, чувствуя слова Нардэна. Они ласкали слух и мысли, немедленно пробуждая тепло меж раздвинутых ног. Девушка выдохнула, быстро встала с кровати, прошагала к столу, налила себе вина, взяла первый попавшийся фрукт и, вонзив зубки в мякоть, шумно всосала сок. Понадеялась, что это отвлечёт её любовное желание.

Через мгновение услышала смех, вздрогнула от звука щелчка пальцев и взглянула на принца. Он стоял у окна под ночным ветром, полы халата на его обнажённом теле разошлись, и рисунок гресс-жил переливался красным блеском.

Нардэн смеялся, глядя на то, как девушка неистово сосёт сок из фрукта, и щелчками пальцев сбрасывал излишки энергии. Элюзаль направилась к нему. Подойдя, села на подоконник, подняла ноги, поставила ступни на поверхность и с интересом наблюдала.

– Можно оставить немного больше, чем обычно, – улыбнулся принц, снова отправляя в воздух вспышки разрядов тихим щелчком. – Раз теперь у меня есть любимая наложница, могут быть и красные пряди.

Элюзаль откровенно любовалась. Мышцы Нардэна худели, но едва заметно. Только становились рельефнее и красиво очерчивались каждой ложбинкой. Теперь он не иссушал себя, и кожа оставалась молодой и гладкой.

– Не смотри так! – насмешливо потребовал принц. – От твоего желания я снова начну гореть.

Девушка весело показала глазами на его пах:

– Больше, чем сейчас?

Сияние грессов освещало тело Нардэна, а его орган, кажется, вообще не расслаблялся ни разу за всё это время, оставаясь красным фонарём у его живота.

Принц рассмеялся, отвесив поклон:

– Боюсь, этот жар станет слишком сильным, госпожа. Мне будет больно. Пощади меня.

Элюзаль сделала глубокий вдох от этих слов. Нардэн совсем не щадил её! Как пережить волну любовного тока, впитавшего каждый звук его речи?

Девушка заставила себя отвернуться и посмотрела в окно. Чёрное небо, полное звёзд и летящих облаков, лежало над великолепной резиденцией Мезамеросов. В ночном освещении красиво сияли беседки и сады, искрилась вода фонтанов.

– Присмотрись, – внезапно произнёс Нардэн.

Элюзаль вопросительно взглянула на него. Принц облокотился на подоконник и устремил взгляд вниз:

– Ничего не напоминает?

Нардэн и сам разглядывал сооружения резиденции. От гостевого дома, в котором они находились, было видно главное здание, представляющее собой круглую башню в пять этажей, окруженных аркадой – рядами одинаковых по форме и размеру арок, опирающихся на колонны.

– Если смотреть сверху, то башня будет кругом, от которого тянутся лучи, – тихо сказал принц. – Вон, видишь? Водные каналы начинаются от круглого центра. Похожи на лучи сияющего солнца. Но их соединяют более тонкие ответвления, которые нам сейчас не видно. Вон там, смотри… – Нардэн показывал рукой в прогалинки среди пышной растительности садов. – Заросли скрывают их. Если убрать все зелёные насаждения с территории, то сеть водных каналов будет похожа на паутину, держащую солнце в своём центре.

Элюзаль следовала глазами за словами принца, замечая в архитектуре резиденции закономерности.

– Дальше от центра здания тоже стоят по схеме круга, и все вместе взяты в квадрат сторожевой стены, на которой расположены восемь моноптеров, – говорил Нардэн, – будто солнечную паутину охраняют со всех сторон малые сторожевые храмы.

Девушка вздрогнула, внезапно поняв, что она действительно уже видела такую архитектуру и даже вспомнила где – водохранилище Ирмеда! Затопленный храм! Резиденция была очень похожа на комплекс, покоящийся на дне искусственного моря.

– Ох! – Элюзаль прижала руку ко рту, сдержав громкий возглас, и обернулась к принцу: – Ты знал? Знал, что это…

Девушка замерла, глядя в его глаза. Конечно он знал!

– Эта резиденция не была построена, лишь переделана, – Нардэн оторвался от подоконника, обнял шею Элюзаль ладонями и погладил большими пальцами её щёки. – Это был храм. Придя сюда, мой дед уничтожил последователей, всех, кто здесь был. И все предметы, служившие совершению обрядов. Но строения он оставил.

– Почему? – удивлённо спросила девушка.

– Я точно не знаю, – принц задумался. – Возможно потому, что это готовый к использованию комплекс в хорошем месте. Прямо над городом и близко к морю. Было экономически выгодно разместить здесь корпус береговой охраны анклава и наместника.

Нардэн мрачно усмехнулся, а глаза Элюзаль снова стали зеркалами. Когда она открывала их широко от удивления или страха, они увлажнялись, и отражение в них становилось очень ярким и чётким.

– Так всё это, твой интерес к Прибрежью?.. – девушка замолкла, не договорив.

Её догадка была смелой, но ведь могла оказаться ошибочной, и она не решилась её высказать.

– Как же быстро, Элюзаль, – принц так и гладил её по щекам. – Мне даже не надо говорить, чтобы ты всё поняла. Это пугает.

Нардэн всё же испытал сомнение в правильности того, что делает, посвящая девушку в свои дела. Элюзаль считала это по его лицу мгновенно.

– О чём ты думаешь? – прошептала она, целуя его пальцы. – Ты не доверяешь мне? Я не заслужила твоего доверия?

Нардэн схватил её в тот же момент и закрыл рот поцелуем, глубоко и больно сжимая губы и язык. Элюзаль застонала и обмякла в его объятиях, принимая наказание за свои слова. А это было оно.

Принц, отпустив её, улыбнулся:

– Доверяю. И только тебе. Теперь только ты знаешь, зачем я здесь на самом деле.

От прилива желания Элюзаль задышала часто, со стонами, сопровождающими каждый выдох, но всё же справилась с собой. Её любопытство сейчас оказалось сильнее.

– Значит, вся эта миссия на самом деле для того, чтобы попасть сюда, в этот храм, – допытывалась она. – Но он же уничтожен, все предметы уничтожены. Что ты хочешь здесь найти?

Нардэн снова испытал особое облегчение, которое приходит, когда скрывая что-то очень долго, ты наконец можешь об этом рассказать. За все годы он не позволил себе ни одного слова о единственном уцелевшим храме в анклаве, никому. Но вот прекрасная Элюзаль снова легко вытягивает из него всё, что он скрывал.

– Как ты это делаешь? – принц насмешливо, но и внимательно взглянул на девушку. – Как заставляешь меня говорить то, что может убить меня? Ты всё-таки шпионка.

Элюзаль замерла и часто задышала, обиженно сверкая глазами.

– О, нет, нет, нет… – Нардэн, смеясь, прижал её к себе, – я расскажу тебе, расскажу.

Биотоки обиды просто пронзили его насквозь.

– Все храмы имели потаённые подземные помещения, – объяснил он. – А этот был последним на пути Мармагона. Я думаю хранители храма знали, что он не уничтожит его и могли спрятать здесь энергоскрижали.

Элюзаль слушала и ловила налету.

– А в них то, что тебе нужно – энергоорнаменты? – совсем тихо прошептала она, действительно боясь в этот момент, что кто-то услышит разговор.

Нардэн утвердительно опустил голову.

– Но у тебя так мало времени здесь, – девушка мгновенно забыла обиду, – всего месяц. А тайные помещения наверняка надёжно запечатаны. Тем более, ты говоришь они подземные… – она внезапно замерла от другой мысли: – Если ты найдёшь скрижали, ты сможешь брать энергию от всего. Даже от воздуха. Какой же силой ты будешь тогда обладать?

– Ровно той, которая нужна мне, – ответил Нардэн, и на этом ответе улыбка покинула его. – Большего ты не должна знать, любовь моя.

Он нажал большим пальцем на губы Элюзаль, чтобы остановить её возражения, но их не последовало.

– Не говори мне ничего, – уверенно согласилась девушка. – Я не буду знать, и ты не будешь волноваться.

Элюзаль поняла, что принц и так посвятил её во многое из того, что несёт ему угрозу. Она никогда не предаст его, но если случится так, что кто-то захочет узнать его тайны, её не будут спрашивать, её будут пытать. И только если она действительно не будет знать, только тогда он в безопасности.

На лицо Нардэна вернулась улыбка, он забрал Элюзаль с подоконника, отнёс её на кровать и посадил на подушки. Потом нажал кнопку вызова служанок на прикроватном столике.

Дверь спальни открылась с такой скоростью, что стало ясно где были девушки, причем не две, а шестеро, когда в общем зале загорелась лампочка вызова. Взглянув на них, принц не удержал улыбку. Поняв, что выдали сами себя, служанки быстро встали на колени, опустив головы.

– Всё в порядке, – засмеялся Нардэн. – Я привык. Вы умницы, умеете подглядывать за закрытой дверью. У меня во дворце служанки умудряются засунуть свои глазки в открытую дверь.

Пока удивлённые девушки осознавали сказанное, Элюзаль закатилась смехом. О, да, это она видела воочию. В резиденции Ириды управляющая гарема вместе со всеми служанками действительно подслушивала и подглядывала едва ли не открыто.

Только сейчас Элюзаль поняла, что Нардэн на самом деле всегда шутил над этим и сам позволял это любопытство. Просто во дворце все боялись мрачного принца Мезамероса, как огня. Она сама ведь тоже испугалась его и поэтому так долго не замечала, что Нардэн откровенно веселится, наблюдая за служанками.

Наверное, если бы его не сдерживали боль, оставшаяся в его душе с юности, и страх за сохранение своей тайны, да и за собственную жизнь в итоге, он был бы отчаянным озорником. Эта мысль обрадовала Элюзаль. Теперь её принц улыбается и смеётся так часто. За эти несколько дней не осталось и тени мрачного Мезамероса.

Служанки осторожно подняли головы, и старшая пролепетала:

– Ваше высочество…

И замолчала, не зная, что сказать. Разве можно объяснить, что крики наложницы заставили их всех подглядеть за тем, что делает с ней принц. И даже после того, как он отнес её на кровать и они оба уснули, оторваться от них было невозможно. Служанки так и просидели всё это время у дверей в надежде увидеть такую страсть хотя бы ещё разок. Вот на этом и попались…

Нардэн не стал пугать девушек.

– Нам с дамой Элюзаль нужна одежда, – мягко произнёс он.

– Да! – старшая служанка обрадованно вскинула голову. – Сейчас!

Девушки немедленно вскочили и помчались вон из спальни в соседнюю с ней гардеробную. А в арке входа в общий зал внезапно появилась высокая фигура бреганина и двух человек. Самбира сопровождали офицеры охраны резиденции. Люди остановились через три шага после арки, как было положено, а невозмутимый варвар, увидев принца в раскрытых дверях спальни, направился прямо к нему.

– Красивый халат, твоё высочество! – весело отметил он, входя широким шагом, но всё-таки остановился, увидев Элюзаль.

Голая девушка, сидевшая на постели, натянула на себя шёлковую простынь и сложила руки на груди, явно возмущённая беспардонностью бреганина.

Самбир усмехнулся и вернулся взглядом к Нардэну:

– Что, надо было просить разрешения зайти?

– У вас просят? – поинтересовался принц. – Когда входят в чужую спальню.

– Нет, – пожал плечами Самбир. – Если будут заниматься любовью, пришедший сам выйдет и подождёт, можно заниматься дальше и на него не отвлекаться. А если просто спят, значит, пора просыпаться, раз кто-то пришёл. А вы не занимаетесь и не спите.

Нардэн смеялся всю речь бреганина и в конце признался:

– Я понял почему отец обожает вас. Он не услышит ничего подобного ни от кого в империи. Речь искреннего ребёнка, хотя ты и размером с дуб.

Сравнение с мощным деревом Самбиру понравилось, так что на слова о ребёнке он внимания не обратил. Вместо этого расплылся в довольной улыбке и, разглядывая принца, тоже похвалил его на свой лад:

– А ты поправился, Мезамерос. На смерть больше не похож.

Халат был раскрыт на груди и животе Нардэна, и вместо уже привычных костей было видно хорошо округлившиеся мышцы. С ними и рост принца стал ощутимей. Вся фигура приобрела вес и стала явно сильнее. Ещё вчера Самбир говорил себе, что зашиб бы его плечом, но сейчас он уже не был так уверен.

– Отец послал меня за тобой, – произнёс бреганин. – Сказал, что наложница уже давно прекратила кричать на всю резиденцию, значит, ты закончил и можно звать тебя на разговор о делах. Вот – зову тебя. Владыка Лимер и мой отец ждут тебя в совещательном зале.

Нардэн дослушал Самбира, кивнул и насмешливо заметил:

– Спасибо, а теперь выйди и подожди. В следующий раз проси разрешения, чтобы войти. Ты на территории империи, правила этикета здесь действуют.

Бреганин фыркнул, усмехнулся и невозмутимо пошёл обратно в общий зал. Как раз разминулся со служанками, заносившими наряды для наложницы и одежду для принца в развёрнутом виде на обеих руках.

Принц оделся быстро, выбрав привычный чёрный кафтан до колен, тунику из золотистого шёлка и чёрные брюки, а вот его наложница так не смогла. Ей принесли шесть платьев на выбор, а кроме них украшения и заколки для волос. Служанки приготовились причесать и накрасить госпожу, так что раскладывали подносы с принадлежностями для наведения красоты.

– Это надолго, – засмеялся Нардэн, застёгивая последнюю пуговицу на кафтане, пока голая Элюзаль стояла, уперев руки в бока и рассматривая наряды.

– А-а-а, не-е-ет… – потянула девушка, – я сейчас… быстро…

– Ага, – засмеялся Нардэн, опускаясь на корточки и застёгивая ботинки, – не торопись, любовь моя. Самбир!

Бреганин, услышав принца, вернулся в спальню.

– Проводи Элюзаль в совещательный зал, когда она оденется, она не знает дорогу, – сказал Нардэн.

Самбир удивлённо поднял брови:

– Проводить?

– Да.

– Я?

– Да, – засмеялся принц.

Элюзаль выглянула из-за окруживших её служанок, а Нардэн направился к дверям спальни, где хмурил лоб в раздумьях Самбир. Принц остановился возле него, и бреганин демонстративно отвесил поклон, как было положено по этикету. Императорская особа покидает помещение – все должны поклониться.

– Можешь, когда хочешь, – насмешливо заметил Нардэн, уходя.

В общем зале его встретили офицеры охраны. Уже шагая в их сопровождении по территории резиденции, принц думал о Элюзаль, чувствовал на губах улыбку и не хотел её скрывать. Такого не было с ним, наверное, никогда – чтобы в холоде разума, в котором он себя держал, вдруг так потеплело. Он сам разжёг этот костер и совсем не боялся, что ледяные стены, за которыми он прятался, растают. Ведь всегда хотел именно этого – почувствовать огонь. И вот он горит, душа и сердце в тепле. Нардэн даже засмеялся от того, что ему просто было хорошо.

Офицеры рядом с ним удивлённо переглянулись, но, конечно, не стали беспокоить его высочество вопросами.

А в спальне, едва принц вышел, Элюзаль, растерявшаяся было от многообразия нарядов, быстро взяла себя в руки и выбрала самое прозрачное платье из нежного шифона на тонких лямках с напылением серебристо-металлического цвета. Нардэн сказал, что хочет видеть её всю. Под такой тканью от его глаз точно не будет скрыто ничего.

– Очень подойдёт вам, госпожа, – старшая служанка немедленно поднесла платье, когда Элюзаль указала на него.

– Пожалуйста, быстрее, – взмолилась девушка. – Принц уходит.

Служанки поняли по глазам и выражению лица госпожи, что она готова догонять его и голая. Так что платье было надето молниеносно и затянуто по фигуре за мгновения; волосы расчёсаны и подняты в пышный хвост, в который немедленно вставили заколки с орхидеями; лицо и плечи натёрты матирующим воском за секунды. Ещё минута ушла на то, чтобы увлажнить ресницы чёрной тушью и смочить губы в красящем бальзаме. Элюзаль, только взглянув на себя в поднесённое зеркало, поняла, что всё прошедшее время, начиная от болота, она была накрашена только грязью.

– О, боги, – вздохнула девушка, – как же ты была прекрасна, Элюзаль. Всё это время!

Служанки с вопросом в глазах смотрели на неё.

– Дама Тэда права – я крестьянка! – обречённо выдала Элюзаль. – Даже не думаю о том, как должна выглядеть перед принцем.

– Вы очень красивая, госпожа, – служанки искренне улыбнулись.

– Ему нравится, что ты крестьянка, – внезапно раздалось насмешливое замечание. – Лазишь с ним по топям, пьёшь крепкие напитки, говоришь, что думаешь…

Элюзаль взглянула на Самбира. Тот стоял, опираясь плечом на дверь, и наблюдал за одеванием наложницы.

– Ох, ты тут, я забыла… – Элюзаль уже порывалась пойти, но остались ещё сандалии.

Служанки затянули длинные шнурки на её ногах от щиколоток до колен и она наконец шагнула к двери.

– Благодарю, спасибо… – девушка торопилась и говорила скомкано, но служанки, глядя на неё, улыбнулись.

– Всё хорошо, госпожа, бегите, – сказала старшая.

Элюзаль быстро подобрала своё пышное платье и промчалась мимо Самбира со словами:

– Не стой! Где совещательный зал?!

Бреганин расхохотался, провожая девушку взглядом, и шагнул за ней:

– Недалеко. Не торопись так. Идти недолго.

Но он всё же ускорился, видя, что наложница принца явно намерена догнать его до того, как начнётся разговор и повёл её по территории резиденции в довольно быстром темпе.

– Ты на удивление резвая после Мезамероса, – заметил Самбир по дороге. – Да и всё время была такая. Вы двое – самые странные господин и рабыня, которых я видел.

– Чем же? – Элюзаль спросила не только из-за любопытства.

Теперь любой интерес к Нардэну вызывал у неё опасения. Чем больше внимания к странностям принца, тем выше риск раскрытия его тайны.

– Чем? – бреганин даже фыркнул. – С чего начать? После пары часов с тобой он уже выглядит, как упитанный эгрессер, а ты по-прежнему свежий цветок, будто он тебя и не касался.

Элюзаль пытала дальше:

– А чем ещё он странный?

– Отношением к тебе, – хмыкнул Самбир. – Чем твой вкус так отличается от других женщин? Он никого не брал до тебя, а тебя аж отобрал у брата. И всё время держит тебя рядом, ты же не слезаешь с его коленей. Чем ты так захомутала наследника империи?

– Не знаю, – ответила на это Элюзаль.

– И спокойно велел мне проводить тебя, – добавил бреганин. – Он же видит, что я хочу тебя.

Девушка остановилась и Самбир тоже.

– И что? – Элюзаль пристально взглянула на него. – Ты посмеешь проявить неуважение к его высочеству прикосновением к его наложнице?

Бреганин помолчал мгновение, раздумывая над ответом, и отрицательно покачал головой:

– Нет. Я уважаю его высочество.

– Значит, он знает об этом и доверяет тебе, – твёрдо сказала Элюзаль. – Цени это.

– Вот, я же говорю, – кивнул бреганин, – вы самые странные господин и наложница. Все знают, что наложницы боятся демонов. А ты ведь любишь его?

Элюзаль почувствовала подвох в вопросе и сомкнула уже приоткрывшиеся было губы, но Самбир сразу понял, что нащупал, как ослабить защиту девушки.

Это хорошо, что принц позволил им идти вместе, можно кое-что выведать. Теперь все брегане были как на иголках, решив, что его высочество может оказаться отступником от учения Мезамероса. Это делало его угрозой им всем. Наложница точно знает правду. Если прямо спросить, она конечно не скажет, но если просто посмотреть на реакцию, что-то да будет понятно.

– Он назвал тебя любовь моя, – произнёс Самбир. – Вы даже говорите друг с другом, как муж и жена.

Элюзаль коротко вдохнула, и на миг её грудь замерла, а бреганин засмеялся:

– Ага, наложница! Ты бы этого хотела, да? Стать супругой сына императора?

– Не смейся, – девушка гордо вскинула голову.

– Я не смеюсь, – заверил Самбир, и улыбка ушла с его лица. – Но и ты не будь такой глупой. Его женой тебе не стать никогда, родить ему детей ты не сможешь, и ты наложница всего три дня. Пока в тебе много любовной энергии, но ты же знаешь что говорят: время наложниц недолгое – через полгода от сочной девушки остаётся сухая старуха.

Элюзаль задышала с болью в груди.

– Ты любовь принца, пока сочна и прекрасна, – жестоко сказал бреганин. – А когда он закончит кормиться тобой, ты станешь ему не нужна.

– Ты не прав, – хрипло прошептала девушка. – Нардэн не такой.

– Он эгрессер, – уверенно произнёс Самбир. – Он так устроен, такова его суть. Он хищник, который убивает, чтобы жить.

Выдох облегчения и улыбка Элюзаль заставили бреганина пристально поглядеть на неё. Девушка сначала испугалась его слов, но внезапно, будто вспомнила что-то, и её лицо расцвело.

– Ты не знаешь принца, – уверенно возразила она. – Он не поступит так со мной.

Элюзаль хотела бы сказать совсем другие слова. Но именно те, которые сказала, как раз и должны были сойти с губ глупой наложницы, влюблённой без памяти в своего господина. А настоящие слова были о том, что суть эгрессера совсем не в том, чтобы убивать. Они создания богов, проводники энергии мира. И то, что они забыли об этом и стали демонами – это их грех. Но Нардэн помнит кто он и станет тем, кем должен стать, когда найдёт то, что ищет. И она поможет ему, сделает всё для него. Его вера стала её верой.

Элюзаль прижала пальцы к глазам, спасая их от нахлынувших слёз.

– Эй, эй, ну прости, – Самбир подумал, что слёзы девушки от его жестоких слов. – Я не хотел тебя обидеть. Просто боюсь, что с тобой случится то же, что с другими наложницами.

– Вот как, – Элюзаль заставила себя успокоиться. – И чего ты хочешь? Зачем говоришь мне это?

Бреганин тяжело вздохнул и ответил искренне:

– Когда принц отпустит тебя, я о тебе позабочусь.

Девушка удивлённо подняла брови.

– Говорю тебе это, чтобы ты знала куда идти, когда это случится, – добавил Самбир.

Элюзаль наконец улыбнулась. Хотя слова бреганина и звучали, как страшный приговор наложнице, но он и правда не хотел её обидеть. Он предложил помощь. Ведь, если бы всё складывалось так, как всегда, то через пару месяцев, если бы она ещё была жива, её отпустили бы из дворца истощённой, едва живой и никому не нужной. Бывшим наложницам полагалось небольшое жалование от императорского двора, на которое они доживали своё недолгое время. Но не у всех были родные люди, кто мог подать кружку воды старой слабой женщине. Самбир пообещал стать таким человеком для неё и не оставить её в холоде жизни.

Элюзаль ещё мгновения смотрела в яркие карие глаза молодого бреганина, так ясно видя, что его грозный облик обманчив. Его душа искренняя и добрая, и полна сострадания. За мощным телом и крупными чертами лица этого не видно, и кажется, что он всего лишь грубый варвар, который, беспрестанно насмехается и хамит. Но это не так.

– Благодарю тебя, Самбир, – вздохнула девушка. – Моё маленькое сердце обнимает твоё большое очень сильно. Но того, чего ты боишься, не будет. Принц не отпустит меня.

Бреганин, глядя в глаза наложницы, видел, как сияет в них вера собственным словам.

– Ну… – нахмурился он, – Мезамерос много раз удивил нас. Может, удивит снова.

– Не сомневайся, он сделает это, – подтвердила Элюзаль. – Идём!

Девушка поспешила по дорожке, ведущей к главному зданию резиденции, уже поняв, что они идут туда. Самбир, шагая за ней, смотрел на её летящие на ветру золотистые волосы и очертания её прекрасного тела под лёгкой тканью пышного платья. Она была похожа на облако. Ночное облако, летящее во тьме среди звёзд.

– Ох, боги, – Самбир поднял глаза к чёрному небу, – вы слышали её? Пусть будет так, как она сказала.

***

Нардэн отпустил офицеров у дверей в совещательный зал. За столом его ждали Цангр и Лимер, а также командир корпуса береговой охраны Намры полковник Гриз.

При входе принца все встали и не только для исполнения этикета, но и от удивления. Цангр оглядел Нардэна, и тот заметил, что бреганин заглянул за его плечо, явно ища глазами Элюзаль.

– Она сейчас придёт, – засмеялся принц.

Цангр хмыкнул:

– Извини, я подумал, что твои волосы горят красным слишком ярко. Наверное, наложница после такого…

Бреганин не договорил, но его мысль поняли все. Принц выглядел прекрасно. От его худобы не осталось и следа, как и от морщин на лице. Молод, широк мышцами и полон сил. А питается всего лишь своей наложницей. Удивительно, если она жива до сих пор.

– Я попросил твоего сына проводить Элюзаль к нам, когда она оденется, – усмехнулся Нардэн, садясь за стол.

– А-а, – неуверенно протянул Цангр.

– Полковник Гриз, я слушаю вас, – принц перешёл к делу сразу. – Расскажите мне то, чего я не знаю.

Полковник позволил себе улыбку:

– Тогда, ваше высочество, сначала вы. Я направлял доклады в службу императорской разведки, вы знакомы с ними?

– Конечно, – подтвердил Нардэн. – Вы заметили частые заходы кораблей Норхоны в порты Прибрежья. Почему это показалось вам странным?

– Не сразу, ваше высочество. Это были обычные торговые суда, – ответил Гриз. – Корабли, заходившие в порты анклава, привозили стандартные товары и разгружали их открыто днём. Подобные визиты полностью укладываются в торговые соглашения империи и Норхоны. Но что смутило – их количество. За последние два месяца прибыли двенадцать кораблей. Это в три раза больше, чем обычно. Я говорил с торговой палатой анклава, председатель подтвердил, что увеличение товарооборота ничем не обоснованно. Норхонские торговцы вбросили массу товаров на рынки Намры и других городов, всё было похоже на то, что они просто освобождаются от излишков.

– Только похоже? – заинтересованно произнёс Нардэн. – И вы решили, что это прикрытие для чего-то ещё?

– Я думал поначалу, что эти корабли выполняют разведку, – объяснил Гриз. – Изучают побережье и порты, наши патрули в территориальных водах. Но это не объясняло такую массовость. И возникло подозрение, что это для отвлечения нашего внимания. Наш патруль сопровождает заходящие суда, и норхонцы, как я думаю, создали условия, чтобы незаметно провести свои корабли в глубину территории Прибрежья по реке Масана.

– Вот как, – Нардэн откинулся на спинку кресла, внимательно глядя на полковника. – Вот и то, о чём не известно империи. С какой целью по-вашему?

– Возможно, что под видом обычных товаров завозятся грузы особого назначения, которые официально запрещены, – Гриз озвучил свою версию, даже не представляя насколько он сейчас прав.

Цангр сидел, сложив руки на груди, и после слов полковника перевёл взгляд с него на принца. Тот посмотрел в ответ, и бреганин едва заметно кивнул. Теперь ему стало понятно, почему Мезамерос ведёт разговор именно так. Он проверяет, что известно командиру береговой охраны о деятельности норхонцев у долян. Они же все вместе скрыли их заговор. И совсем не лишнее – убедиться, что ни у кого в анклаве, и тем более у командира береговой охраны Намры, нет обличающих сведений. Будет совсем некстати, если поставки оружия вскроются.

– Но я полагаю, вы не смогли подтвердить ваше предположение? – уточнил Нардэн.

– Нет, ваше высочество, сами суда-призраки мы не видели, – покачал головой Гриз. – Это было и остаётся подозрением.

– Вы отлично делаете свою работу, – абсолютно серьёзно похвалил принц. – Продолжайте наблюдать и докладывайте мне. Я хочу знать всё о том, чем занимается торговый флот Норхоны в территориальных водах Прибрежья.

– Да, ваше высочество, – поклонился Гриз.

Цангр сохранил невозмутимое выражение лица, хотя хотелось усмехнуться. Быть на одной стороне с принцем Мезамеросом довольно интересно. Наверное, и быть его союзником, надёжно. А вот стать его врагом – точно безумный поступок. Пока ясно лишь одно: захочет он защитить или уничтожить – можно не сомневаться, что он сделает то, что решил. Поэтому быть союзником – всё-таки надёжнее.

В дверях зала появились Элюзаль и Самбир. Последний прошёл к столу и сел рядом с отцом, а девушка остановилась и поклонилась, ожидая приглашения его высочества. Нардэн, повернувшись в кресле, оглядел Элюзаль с довольной улыбкой. Шифоновое платье было почти прозрачным и едва скрывало её тело. Можно было любоваться и получать удовольствие свободно.

Все ждали, что принц покажет наложнице на какое-либо из свободных кресел, но он внезапно поманил её к себе, и девушка направилась к нему.

Подойдя вплотную, Элюзаль остановилась, а Нардэн, глядя на неё снизу вверх, широко раздвинул ноги и улыбнулся. Девушка, сохраняя серьёзное выражение лица, села между его ног. Принц сразу развернул её боком к себе, заставив пристроить колено на его бедро.

– Что ещё? – внезапно спросил он, запуская пальцы в волосы Элюзаль.

Владыка Лимер и полковник Гриз так засмотрелись на происходящее, что не сразу отреагировали на вопрос. Нардэн взглянул на полковника и повторил:

– Что ещё, помимо высокой активности флота Норхоны в наших водах?

– А-а-а… – Гриз несколько растерялся.

Уж очень нетипично смотрелась полуобнажённая девушка на коленях принца за столом, предназначенным для решения серьёзных дел. Но Мезамероса ничего не смущало, да и как было известно всем – правила этикета для него весьма условны.

Цангра и Самбира тоже не смутило ничего. Они уже это видели – как принц и его наложница умещаются на одном кресле.

– В остальном ситуация в анклаве спокойная, – ответил полковник. – Конфликтов на границе с бреганами нет, благодаря владыке Цангру. С нимранами тоже стабильно тихо, небольшие потасовки, но не более. Единственные, кто создают беспокойство – доляне. Но они не выходили на прямые столкновения, устраивают мелкие диверсии.

– А небольшие потасовки с нимранами какого рода? – уточнил Нардэн. – Доляне, как я понял, против вывоза их родных на жертвенное кормление, а против чего нимране?

Вопрос повесил тишину.

Владыка Лимер – сам нимранин, щурясь смотрел на принца. Казалось, что вопрос с подвохом. Возражать против жервы последователей на кормление – это преступление против государственной власти и учения Мезамероса. Принц только что спокойно обвинил в его совершении долян и вот спрашивает не совершают ли его и нимране.

Лимер ответил с лёгкой хрипотой:

– Мы здесь не слышали выступлений такого рода, ваше высочество.

– Здесь в анклаве, – согласился Нардэн. – А за его пределами на исконной территории нимран? Ваш ближайший город – Таркета, что слышно там?

– Нет, уверяю вас, – Лимер совладал с голосом, – никто из нимран не нарушает законов империи. Мы чтим учение Мезамероса и выполняем его.

Взгляд принца был направлен на владыку, и тот понимал, что прямо сейчас эгрессер проверяет его биотоки. Лгать ему не имеет смысла, он почувствует любую фальшь. Так что Лимер благодарил богов за то, что ему не в чем солгать.

Цангр свёл брови, задумавшись над словами Нардэна, и спросил:

– К чему ты клонишь?

– К тому, что недовольные положением дел в Прибрежье есть везде, – ответил принц. – Не только среди долян. Мы просто пока не знаем о таких в Намре.

Элюзаль, слушая разговор, очень чётко понимала речь Нардэна между строк. Он задавал эти вопросы не только потому, что должен разрешить дела империи, но и потому, что ему нужна спокойная ситуация в анклаве. Чтобы ничего не помешало его поискам здесь.

– Владыка Лимер, – принц расслабленно откинулся на спинку кресла, продолжая расчёсывать пальцами волосы своей наложницы, – теперь я слушаю вас. Расскажите мне, чего вы ждете от мира с империей, чтобы мы могли включить ваши нужды в наш новый договор.

***

Темноту над резиденцией разгонял свет фонарей, зажжённых на моноптерах постов, площадках сторожевой стены и на внутренней территории, но за её пределами, вдоль дороги, мощённой камнем, заросли утопали во мраке.

Часовые на постах смотрели на огни города, обнявшего подножие невысокой возвышенности, на которой стояла усадьба Мезамеросов, и тёмную полосу до горизонта за ним. Вода сверкала только у береговой линии, где горели фонари на причалах порта и мачтах кораблей. Дальше лишь тьма моря.

Звуки ночи были спокойными. Со стороны города доносился шум волн, лес звенел пением ночных птиц, тихими щелчками и стрёкотом, а внутри усадьбы журчала вода фонтанов и каналов, пересекающих территорию.

Окна верхнего этажа главного здания светились, и часовые поглядывали туда, зная, что наместник Лимер вместе с высоким гостем находятся в совещательном зале.

В спокойствии ночной резиденции внезапно погасла одна светлая точка – площадка шестого поста погрузилась во мрак. Лампы, расположенные на колоннах моноптера, перестали гореть.

Лейтенант первого поста нажал кнопку вызова на панели прямой связи с охранной линией:

– Шестой, что случилось?

– Пока не знаем, – ответили ему. – Лампы в порядке. Зал энергоустановки рапортует, что у них скачок напряжения в сети. Сейчас проверим щиток.

Лейтенант первого поста недовольно вздохнул:

– Ищите снизу, возможно, опять крысы.

– Или наши кошки, – засмеялся кто-то на шестом. – Они грызут провода не хуже крыс.

Лейтенант оглядывал моноптер, погрузившийся во тьму. Было видно движение фигур меж колонн. Охранная группа состояла из двух человек, и один сейчас покинул постовое сооружение и спустился на стену. Шёл к распределительному щиту, расположенному в специальной нише.

– Лейтенант, – внезапно раздался голос рядового за его спиной, – номер пять.

Офицер обернулся и увидел, как медленно гаснут лампы на моноптере пятого поста. Освещённые мгновения назад колонны плавно смыкались с чернотой ночи.

Лейтенант выругался и нажал кнопку связи с дежурной группой, находившейся в расположении. Приказал поднять людей на стену и отправить посыльного к полковнику Рагасу. Потом снова связался с шестым постом:

– Что у вас?

Ответа не последовало.

Офицер развернулся к первому погасшему моноптеру и всмотрелся в темноту. Фигуры по-прежнему были, но обе на площадке под крышей, и с ними внезапно возникла третья… Кто-то, встав с корточек, поднялся в полный рост, держа на плече длинный предмет.

– Вторжение на территорию! – вопль лейтенанта опередил залп гранатомёта всего на мгновение.

Вспышка прочертила огненный след в воздухе, устремляясь прямо в моноптер поста номер один. Сооружение накрыло пламенем и грохотом, и сквозь взвившийся дым немедленно пошли друг за другом новые снаряды. Их целью была уже не охрана резиденции. Две ярких точки ударили в пятый этаж главного здания, прямо в окна совещательного зала…

***

Внезапный грохот снаружи заставил всех вскочить из-за стола. За окнами полыхнула вспышка взрыва, разнёсшего моноптер. Лимер ринулся посмотреть, что происходит, и крик полковника Гриза не успел остановить его:

– Лимер, нет, стой!

Два снаряда, миновавшие дым, дотянулись до здания молниеносно. Цангр и Самбир нырнули вниз под стол, Нардэн столкнул Элюзаль на пол и накрыл собой. Они успели просто за мгновение до удара. Огненное облако опалило помещение, превратив его в горящую печь, но от ранящих осколков и потока пламени спас массивный стол. Цельное дерево разломилось на части над головами бреган и принца, но спасло им жизнь.

Элюзаль, едва не потеряв сознание от грохота, вдохнула дыма, ощутила обжигающую боль в горле от него и почувствовала, что её отрывают от пола. Рука Нардэна накрыла её лицо, зажав нос и рот.

А в следующие мгновения пелена перед глазами начала рассеиваться, мелькнули стены и проём двери, показались ступени лестницы. Впереди оказался Самбир, вытирающий кровь с лица. Рассечённая осколком бровь разъехалась так глубоко, что выглядывала белая кость. Цангр тащил полковника Гриза, который зажимал кровавую рану на животе. Навстречу поднимались офицеры охраны. Увидев спускающихся, они развернулись и повели всех вниз.

Гул в ушах Элюзаль наконец пропустил звуки. Грохот снаружи и дрожь ступеней под ногами подсказывали, что атака на резиденцию ещё идёт. Никто не говорил, все зажимали рот и нос, чтобы не вдыхать лезущий дым. Девушка едва чувствовала поверхность, по которой шагала, Нардэн просто нёс её.

Все вместе миновали пролёт за пролётом, спускаясь на первый этаж, и вышли в большой парадный зал главного здания. Здесь дыма было меньше, и принц убрал ладонь с лица Элюзаль. Та вдохнула и тяжело закашляла. Говорить пока было не возможно, горло горело.

Сквозь огромные окна зала, занимавшего высотой три этажа, было прекрасно видно всю территорию, превратившуюся в пламенеющий факел.

Но обстрел, похоже, прекратился, и брегане, тяжело дыша, смотрели на то, что осталось после него. Часть снарядов попали в здание расположения охраны. Из окон там вырывался огонь. Та же судьба постигла гостевой дом и остальные постройки.

У офицеров ожила рация на поясах, и голос полковника Рагаса буквально кричал:

– Лейтенант Китис, живы?! Вы в здании?! Где его высочество?!

Нардэн шагнул к лейтенанту, который встретил их на лестнице, и протянул руку:

– Китис, дайте.

Лейтенант отдал ему рацию.

– Полковник Рагас, что произошло? – спросил Нардэн.

– Ваше высочество? Минуту, мы идём к вам! – ответ Рагаса опередил его самого и десяток офицеров как раз на минуту.

Люди вбежали в открытые двери зала и прямо за ними влетели два бреганина. Тансар и Нур уже были на пути к главному зданию и, заметив спешащих к нему офицеров, поняли, что бегут не зря. Точно есть живые. Увидев Цангра и Самбира оба выдохнули с облегчением и уже спокойно зашагали к ним.

Рагас подбежал к принцу:

– Ваше высочество, не ранены?

– Нет, всё в порядке, – ответил Нардэн и показал на полковника Гриза.

Цангр и Самбир уложили его на пол, зажимая рану на его животе, но кровь так и выбивалась сквозь пальцы. Гриз был в сознании и дышал с тяжёлым хрипом.

Один из офицеров, с лекарской сумкой на плече, сразу сел возле него, вынимая бинты. Цангр хотел было отойти, но врач остановил его:

– Нет, нет поможете, зажимайте дальше.

Полковник Рагас тоже подошёл к ним и жёстко приказал:

– Гриз, очнись!

Тот вздрогнул и взглянул на командира корпуса охраны.

– Мы вынесем тебя отсюда, всё будет хорошо, – пообещал тот.

– Эвакуацию ко мне, – прошептал Гриз, – пусть мои приедут.

– Уже едут, – ответил полковник и обернулся к принцу: – Я вызвал людей береговой охраны, эвакуируем вас в расположение корпуса. Будут через десять минут. А пока, мы должны вывести вас с территории.

– Очень хорошо, – кивнул Нардэн. – Так что произошло?

– Вторжение в резиденцию, – быстро доложил Рагас. – Три поста были захвачены, атаку провели с них. Мои люди думают, что нападавшие использовали переносные гранатомёты.

– Посчитали сколько их? – принц напряжённо хмурил брови, и его челюсти непроизвольно сжимались, отчего появлялись желваки под кожей.

– Возможно, девять человек, – ответил полковник. – Со слов моих людей. Они видели троих в каждом захваченном моноптере.

– Всего? – хрипло произнёс Самбир. – Девять? И напали на целый корпус!

– Они использовали гранатомёты и зажигательные снаряды, – огрызнулся Рагас. – Это имперское вооружение! Хватит и трёх человек, чтобы уничтожить резиденцию.

– Где супруга и дети наместника? – спросил Нардэн.

Полковник покачал головой:

– Их дом в огне, ваше высочество. Три снаряда. Сразу после атаки на главное здание. Скорее всего, все мертвы. А наместник?

– Погиб, – ответил принц.

Элюзаль задрожала от сказанных слов. Вся семья наместника… его дети, все погибли. И маленькая дочка, прятавшаяся за юбку госпожи Дэмис… тоже.

– Можем нести! – крикнул врач, туго затянув повязку на животе полковника Гриза.

Рагас немедленно шагнул к принцу:

– Ваше высочество, идёмте. Выведем вас.

– Вы послали людей на моноптеры? – спросил Нардэн, не торопясь идти за полковником. – Нашли нападавших?

Цангр и брегане переглянулись, потому что всем пришла мысль о том, что Мезамерос медлит неспроста. И зная его, насколько есть, никто не подумал, что он опасается за свою жизнь.

Принц очень внимательно смотрел на улицу сквозь проёмы окон. Чёрное небо освещалось светом пожара, пространство заполнял треск горящих строений и гул огня. Густые заросли садов, ещё не охваченные пламенем, раскачивались в потоках горячего воздуха.

– Конечно, мои люди осматривают стену и территорию, жду доклада, – ответил на вопрос Рагас. – Нападавшие, скорее всего, ушли. Ваше высочество, здесь оставаться нельзя. Здание горит.

Полковник был прав, дым спускался с верхних этажей и заполнял зал. Дышать становилось всё тяжелее. Элюзаль, держась за плечо Нардэна, не понимала почему он медлит. Они скоро просто задохнутся.

На улице больше не летели снаряды, и на сторожевой стене резиденции было видно группы людей, быстро передвигающихся по ней. Моноптеры, откуда вели обстрел, действительно уже занимали офицеры охраны.

На поясе Рагаса заработала рация. Громкие голоса говорили:

– Пост пять чист! Нарушителей нет!

– Шестой чист, никого!

Элюзаль очень хотела выдохнуть с облегчением, но по выражению лиц Нардэна и бреган поняла, что рано это делать.

– Хорошо, – наконец согласился принц. – Выходим.

Рагас немедленно приказал своим людям:

– Сопровождаем его высочество.

Офицеры окружили принца, и тот позвал бреган внутрь этого круга.

– Полковник Рагас, не посчитайте личным, – сказал Нардэн, – владыке Цангру поручена моя охрана. Он и его люди должны быть рядом со мной.

Рагас принял без возражений, хотя и бросил взгляды на оружие бреган. Топоры в их руках конечно тяжёлые, но сейчас от них мало толка. Врач вместе с одним из офицеров поднял под руки полковника Гриза, и Рагас, убедившись, что все готовы, отдал приказ выходить. Все зашагали на улицу.

***

Территория горела. Пламя со зданий тянулось к ветвям деревьев, и заросли садов уже полизывали красные языки. Но эти стены ещё стояли и прикрывали от едкого дыма офицеров резиденции, быстро ведущих принца к одному из выходов с территории.

Голоса в постоянно работающих рациях говорили, что нарушители не найдены, и все группы уходят и выводят людей, кто остался в живых.

Элюзаль слушала это с ужасным чувством. Не понимала, что случилось и за что такая смерть. Погибли офицеры и рядовые, охранявшие усадьбу Мезамеросов, и слуги, работавшие здесь. Полыхающие здания не оставляли сомнений в том, что выживших не много. Ночью почти все находились в расположении и комнатах.

Элюзаль прижималась к Нардэну, шагая в ногу с ним, и поглядывала на него. Принц почти не смотрел на неё, глядя вперёд и по сторонам. Только крепкой рукой держал её рядом, не позволяя отрываться от него даже на полшага.

Нардэн, всё время осматриваясь, первым и заметил, как перед их группой откуда-то из пелены дыма и кустов, со стороны пылающего дома наместника, совершенно неожиданно выскочила девушка в обгоревшем платье с ожогами на руках и ринулась к людям.

– Помогите… – хриплый крик оборвался тяжёлым кашлем, и служанка упала на камни дорожки.

Рагас быстро кивнул лейтенанту Китису, и тот поднял было девушку, намереваясь вести её, но та, уцепившись за ладонь мужчины, потянула его за собой:

– Помогите, там люди… ранены!

Служанка оборачивалась назад, показывая рукой. За кустами, из которых она выскочила, находились хозяйственные постройки, и там тоже поднимался столп пламени. Одноэтажные строения, примыкавшие к дому наместника, горели вместе с ним.

– Мы вернёмся за ними позже, – полковник Рагас оборвал крики девушки.

Командир корпуса охраны не мог иначе. Его первой задачей было вывести принца Мезамероса, и ринуться сейчас на помощь слугам где-то в горящих сараях – означало поставить в опасность жизнь его высочества.

Служанка замерла, с ужасом глядя на полковника и офицеров, и внезапно поймала глазами Элюзаль. А та сразу узнала в девушке одну из служанок, помогавших ей в гостевом доме.

– Госпожа! – неистово заголосила девушка. – Умоляю!..

Элюзаль сжала руку Нардэна и подняла было голову просить его вмешательства, но тот уже шагнул вперёд, увлекая её за собой. Лейтенант Китис, державший служанку, немедленно скрутил её, чтобы отвести в сторону, потому что она задерживала их выход, но внезапно его высочество остановил все движения. Миновав расступившихся перед ним офицеров, он подошёл к девушке.

– Мы заберём раненых, – произнёс Нардэн. – Ты покажешь где они.

Служанка замерла, с удивлением и страхом глядя на принца Мезамероса, но быстро задышала с плачем и закивала:

– Да… да… господин…

– Полковник Рагас, людей нужно вывести, – Нардэн, говоря это, встретил возмущённый взгляд командира корпуса охраны.

Тот даже посмел возразить фактически прямому приказу:

– Ваше высочество, сначала выведем вас! За ними вернёмся.

– При таком пожаре можете просто не успеть, – резко заметил Нардэн. – Рагас, заберите раненых. Лично. Это мой приказ. Идите. Моё сопровождение брегане. Они выведут меня.

Полковник, как бы ему не хотелось вразумить принца, не мог не выполнить приказ, отданный уже второй раз подряд. Он отправил на выход своих людей, державших под руки Гриза, и те быстро зашагали с командиром береговой охраны вперёд. Остальным Рагас приказал следовать за собой. Служанка повела их к горящим постройкам.

Нардэн подождал, пока все фигуры исчезнут в пелене дыма и взглянул на Цангра. Тот сощурился, оценив взгляд Мезамероса, и кивнул:

– Ясно. Ты думаешь, что они ещё здесь.

– Да, скорее всего, – ответил Нардэн, чувствуя неприятное напряжение от того, что пока не понимает, что происходит. – Это профессионалы, очень грамотно сработали.

– Ага, – поддержал Самбир, – вдевятером угробили корпус охраны.

Элюзаль молча подёргала Нардэна за одежду, глядя на него вопросительно. Принц погладил её по щекам и поцеловал лоб, но напряжение с его лица не уходило ни на мгновение.

– Это точно не имеет отношения к местным делам, – произнёс он. – Недовольные нимране пришли бы толпой и подожгли бы стены, а эти пришли с конкретной целью. Поджог резиденции – это просто манёвр, чтобы отвлечь внимание или замести следы. Это не цель.

– А какая тогда цель – убить верного империи наместника? – Цангр нахмурился. – Ну и всё у них получилось, могут уходить.

– Но целились во всех, – Нардэн почувствовал, что ускользающая мысль обретает чёткость. – Два снаряда в помещение, где находился наместник, владыка бреган, командир корпуса…

– И ты! – Элюзаль похолодела мгновенно.

Цангр наклонил голову из стороны в сторону и, подкинув топор, ловко поймал его обратно:

– Если мы все – цель, и ты тоже…

– То они ещё здесь, – уверенно сказал Нардэн.

Группа не закончила работу и не уйдёт, пока не убедится, что все мертвы.

– А! Мы поэтому стоим здесь, как открытая мишень? – Самбир наконец понял это и расхохотался. – А я-то думал, чего ты так уходить не хочешь? И всех людей от себя отправил. Ну что, ждём, когда подойдут наши убийцы? Я бы на их месте встречал тебя на выходе и убил сверху со стены, когда выйдешь из резиденции.

– Нет, именно там их ищут…

Слова Нардэна оборвал едва слышный щелчок, и Тансара внезапно бросило вперёд с брызгами крови из-под ключицы. Тонкая стрела арбалета пронзила его насквозь со спины.

Элюзаль успела закричать, а в следующий миг Нардэн уже толкнул её вниз на землю и вскинул руки в ударное положение. Брегане развернулись лицом к фигурам в чёрном, появившимся, казалось, ниоткуда.

Из покрова кустарников и пелены дыма просто возникло шесть человек. Только по положению тела – чуть наклонённому, было понятно, что у них в руках арбалеты, потому что оружие было выкрашено в чёрный и не блестело.

Цангр швырнул топор молниеносно прямо в голову одному из нападавших. Самбир точно так же чётко уложил второго, но в следующий миг отскочил в сторону, потому что третий убийца повернул оружие на него. Четвёртый, приближаясь, в движении стрелял в Нура, и тот ринулся на противника в лобовую.

Нардэну было неудобно направлять удар, когда все перед ним, но всё же он точно развернул ладони и ещё двоих снёс энергоимпульсом. Люди отлетели назад, словив бело-голубой разряд грудью, и остались на земле уже насовсем.

Самбир и Нур, как два зверя в ярости добрались до своих противников. Реакция и скорость бреган в ближнем бою хоронила даже преимущества стрелкового оружия.

– Их должно быть девять! – крикнул Нардэн.

Количество неточное, но и всё же офицеры охраны насчитали девятерых, а здесь только шесть.

Два щелчка раздались с обеих сторон от принца, и на его руки внезапно прилетели не стрелы, а два устройства. Он узнал их мгновенно, но сделать уже ничего не успел. Охватив предплечья, два металлических браслета-краба вогнали шипы в мышцы, пробив их насквозь, и сразу активировались.

Нардэна притянуло ладонями к земле, а импульс, направленный в определённые нервы, раскрыл их в положение отдачи энергии. Грессы на его теле вскипели сиянием и разрядами, вокруг вздыбилась земля, принимая выжигающую мощь биотоков, которую он больше не контролировал…

Рядом кричала Элюзаль, пытаясь подойти к нему по кипящей земле. Но её ноги обжигало разрядами, она падала, отползала и пыталась снова.

Нардэн едва видел, что происходит вокруг. Теряя энергию, вокруг него проявилось энергополе его тела – плотный сияющий кокон. На пальцах, которыми он сгребал землю в попытке сжать их и заблокировать этот искусственный сброс, начала прогорать кожа, быстро чернея в пожирающем её пламени. Нардэн взревел, сражаясь с невыносимой болью и страхом потерять всё вот так!

Почва под его ладонями и коленями проседала, словно стремясь поглотить сгусток пышущей энергии, и он внезапно ощутил… как его биотоки, погружаясь в землю, соединились с чем-то неизмеримо громадным и тяжёлым, но пористым и пустым. Будто в полной тьме его собственный свет нашёл и пропитал вибрирующую сеть паутин, скатанную в шар, источающий необъятную мощь. Биотоки его тела влились в это энергоскопление и стали его частью, а часть – целым, и единым с ним…

Нардэн ощутил себя фрагментом-песчинкой в потоках частиц, свивающихся в грандиозный энергоорнамент – вибрирующий шар, сотканный из паутинных сетей, сцепляющих и держащих воедино каждую крупинку земли, каждую меньше атома…

Рёв Цангра над головой вернул в реальность, и принц услышал:

– Давай!

Два потока ветра скользнули по его лицу, сопроводив лезвия топоров, пролетевших перед глазами, и его оттолкнуло назад взрывной волной. Удар затылком о землю удержал сознание во тьме ещё мгновения, а потом прямо в ухо заголосила Элюзаль:

– Очнись, очнись, очнись!

Нардэн вздохнул с болью и открыл глаза. Неба над ним не было. Была Элюзаль, державшая в ладонях его лицо и целовавшая губы.

– О! О-о-о! – девушка просто взвыла, увидев, что принц очнулся.

Тот не смог ответить. Губы онемели и не слушались, и тело ещё восстанавливалось. Потоки новой для него энергии впитывались в нервы и кровь. Нардэн чувствовал это наполнение и пытался совладать с вихрем мыслей.

Браслеты-крабы были оружием против эгрессеров – инициаторами принудительного сброса энергии. Они должны были выкачать его до полного истощения. Такой резкий и мощный выход биотока сжигает заживо, но… интуитивно, сам не понимая как, будто по инстинкту, спящему глубоко в подсознании, он поймал вибрацию энергоорнамента земли.

Нардэн понял, что произошло потом. Его вера говорила, что истинная суть вен-ваима – быть проводником всех энергий, стать вместилищем для любой. Он касался земли, умирая, и превратился в пустой сосуд. Энергия во вселенной заполняет всё. Для неё не может быть пустого сосуда. Встретив такой, она заполнит его. Именно это и случилось.

– Любовь моя, – с тревогой прошептала Элюзаль, всматриваясь в его глаза, сверкающие жилками биотоков. – Скажи что-нибудь, скажи…

– Его надо к врачу, – подал голос Нур. – И Тансара тоже.

Последний стоял, зажав свою пробитую ключицу ладонью.

– Я-то выживу, – хмыкнул он.

А вот насчёт Мезамероса с полной уверенностью ничего не скажешь. Так думали все брегане, и все четверо стояли над ним, ещё не отойдя от увиденного. За их спинами так же застыли полковник Рагас и офицеры, вернувшиеся за принцем вместе с ранеными людьми, которых они забрали из горящих строений. Но если последние, сами пребывая в шоке, не могли даже отдалённо понять, что только что увидели, то военные едва справлялись с удивлением.

Нур, бросив взгляд на Цангра, тихо произнёс:

– Ну? У нас ещё есть сомнения?

Владыка бреган не ответил, напряжённо думая. После того, как они убили шестерых нападавших, появились ещё двое и атаковали принца – направили на него оружие и выстрелили какими-то устройствами. Едва эти размашистые браслеты оказались на его предплечьях, его притянуло к земле.

Нардэн упал на колени, и почва под ним пошла волнами. Во вздымающихся пластах заискрили разряды, и было понятно, что это его энергия. Устройства выкачивали её. Просто за мгновения, пока брегане на зле порубили обоих нападавших, принц иссох в скелет, истекая кровью сквозь тлеющую кожу и мышцы. Но каким-то неимоверным чудом оставался жив!

Подойти к нему было невозможно. Элюзаль пыталась, но кипящая земля вокруг него не подпускала, ударяя в ноги. И внезапно что-то произошло, то, чего не понял никто. Ни брегане, ни подбежавшие к ним офицеры.

Все замерли в ужасе, глядя на то, как заживо горит принц Мезамерос. Но это были мгновения и внезапно… он начал восстанавливаться! Вокруг него всё так же пульсировало сияние, и всё так же его руки были прижаты к земле, но разряды тока в ней гасли, вздымающиеся пласты оседали, а тело принца перестало гореть и светлело. Мышцы и кожа заживали и росли, быстро покрывая кости. Одежда истлела подчистую, и ничего не мешало видеть, как ярко светятся грессы на его груди и животе, мощно вбирая энергию, только неизвестно откуда!

Элюзаль в тот момент ринулась к Цангру:

– Надо убрать браслеты!

Устройства по-прежнему выкачивали биотоки Нардэна, и девушка поняла, что он жив, потому что одновременно с потерей энергии восполняет её.

Цангр кивнул сыну, и оба ринулись по играющей земле через обжигающее сияние. Но разряды тока слабели, и несмотря на боль, они сумели подойти.

– Вместе! Давай! – взревел Цангр, когда они оказались возле принца, и оба одновременно ударили топорами в браслеты на его предплечьях.

Удар рассчитали так, чтобы не отрубить руки, и отпустили рукояти за миг до касания. Лезвия разрубили устройства, вызвав последний всплеск, отшвырнувший всех в разные стороны.

Мезамерос, отлетев назад, рухнул на землю, и опасное сияние в воздухе растаяло, оставляя пятна голубоватого свечения. Наложница подбежала к нему, схватила его и подняла его голову. И держала так, пока принц не пришёл в себя через мгновения.

Все стояли, поражённые увиденным. Рагас шагнул к лежащим на земле обломкам устройств.

– Это же… инициаторы принудительного сброса, – произнёс он, буквально не веря глазам. – Оружие против эгрессера. Он не мог…

Полковник замолчал и внезапно поймал на себе яростный взгляд наложницы.

– Умолкните! – резко приказала она. – Найдите его высочеству одеяло! Быстро!

Элюзаль оборвала этим и взгляды остальных, кто смотрел на бледное тело принца, восстановившееся, но покрытое слоем пепла, в который превращались при горении его собственные кожа и мышцы.

Рагас вздрогнул и сразу ответил:

– Да, госпожа, сейчас.

Он уже собрался было приказать лейтенанту Китису бежать на выход из резиденции, где должны были ждать остальные, кто покинул территорию, как внезапно издалека нагрянули шум и множество голосов. К офицерам охраны и бреганам быстро приближалась толпа вооруженных людей.

– О, подкрепление, – хмыкнул Самбир. – К концу пожара.

Огонь над резиденцией действительно шёл на убыль, доедая последнее в зданиях. Архитектура комплекса со множеством водных каналов, создающих собой разделительные полосы, не позволила пламени уничтожить сады и разгореться ещё больше. Над угасающим огнём истончался дым. Воздух очищался, открывая чёрное небо в звёздах.

Подбежавшие люди были в форме береговой охраны. Их старший, тоже с полковничьими погонами на плечах, увидев Рагаса, накинулся на него:

– Почему не вышли?! Вы что?! Мы ждали вас у ворот! Гриз отправил нас за вами!

Но оглядев всю картину, офицер замер и удивлённо спросил:

– Что здесь произошло?

Брегане окружили принца Мезамероса, лежавшего на руках у девушки в центре выжженного и взрытого круга диаметром метров десять, в котором не осталось ни камня, ни травинки. Недалеко от них тела восьми человек, изрубленные в кровавую массу. Было понятно, что это работа бреган.

Девушка, обнимавшая принца, закрывала его собой и тканью платья, потому что обрывки его одежды ещё дотлевали вокруг него.

– Тойр, – Рагас обратился к полковнику по имени. – Всё потом. Давайте найдём его высочеству одеяло.

Прибывший офицер был заместителем командира корпуса береговой охраны. Подъехав к резиденции колонной машин, он и его люди приняли раненых и сразу занесли в кузов полковника Гриза. Узнав у него, что возле ворот собрались не все выжившие, и ни полковник Рагас, ни принц Мезамерос, ни брегане до сих пор не вышли, Тойр ринулся за ними, взяв с собой офицеров врачей.

Те навесили на плечи лекарские сумки, и у них оказались пропитанные лекарствами пелёнки для больших ран. Одну такую и протянули Элюзаль для принца. Сами врачи не смогли даже подойти к нему, потому что наложница просто зашипела на всех, не подпуская никого:

– Я помогу его высочеству, дайте во что укутать! Или найдите одежду!

Нардэн, почувствовав наконец, что может двигаться и говорить, привлёк девушку к себе. Элюзаль легла на него и сжала его со всей силой.

– Люблю тебя, – прошептал принц.

Девушка вздохнула, молча сверкая глазами и боясь заплакать от всех эмоций, и начала оборачивать его бёдра пелёнкой. Нардэн приподнялся, сначала с помощью, дальше сам и всё-таки встал.

– Я в порядке, – срывающимся голосом подтвердил он врачам, – дама Элюзаль поможет мне. А вы помогите раненым.

Принц показал на людей, которых привел Рагас. Служанка, смело остановившая офицеров, была среди них и обнимала двоих маленьких детей, дуя на их ожоги. Это была единственная помощь, которую она могла оказать.

Врачи выполнили приказ Мезамероса, отошли от него и отправились к пострадавшим. Но один из офицеров остановился возле раненого бреганина, увидев торчащий у него из-под ключицы наконечник стрелы.

– Могу вытащить, – усмехнулся он, – или тебе и так удобно?

Тансар хмыкнул, но кивнул:

– Вытащи.

Врач остался с ним, вынимая из сумки медицинскую пилу и тубу с обеззараживающим раствором для ран. А Рагас подвёл к принцу полковника Тойра и представил его. Нардэн поблагодарил заместителя командира Гриза за то, что тот быстро пришёл на помощь и попросил его:

– Определите всех выживших на попечение в порту.

– Разумеется, ваше высочество, – заверил Тойр. – Я уже отправил раненых в наш лазарет, остальным предоставим временное жилище в расположении береговой охраны. Часть слуг проживали в резиденции с семьями, но у многих семьи в городе. Если они пока не нужны вам, я отпущу их домой.

– Хорошо, отпустите, – Нардэн отвечая, стоял, опираясь на плечо Элюзаль, и видел, что офицеры осматривают лежащие на земле тела.

Рагас тоже взглянул на них и тяжело вздохнул:

– Нападавшие. Ваше высочество, это моя вина. Я убедил вас, что они ушли и не должен был оставлять вас.

– Вы выполнили мой приказ, – остановил его Нардэн. – Это была моя ошибка, я не подумал, что нападавшие останутся на территории. Всё в порядке.

Цангр и остальные брегане при словах принца переглянулись, поймав друг друга на напряжённых улыбках.

Нардэн, посчитав тела на земле, заметил:

– Один ушёл.

– Мы начнём поиск, – немедленно сказал Рагас.

– Нет, не надо, – покачал головой принц, – зря потратите время. Последний, скорее всего, был в резерве. Как раз, чтобы уйти и доложить заказчику, что миссия провалилась.

Нардэн медленным шагом направился к ближайшему телу. Элюзаль вела его, и старшие офицеры с бреганами последовали за ним. Подойдя, принц сел на корточки и снял с головы нападавшего туго затянутый капюшон и чёрную тканевую маску.

– Полковник Тойр, пусть ваши врачи осмотрят тела в самое ближайшее время, – попросил Нардэн, внимательно рассматривая лицо человека.

– Да, ваше высочество, искать что-то конкретное? – спросил полковник.

– Ответ на главный вопрос, – усмехнулся принц. – Кто они и откуда пришли. Пробы крови, волос, что под ногтями. Выясните всё, что в ваших силах.

Говоря это, Нардэн сам замечал то, что ему было нужно. Он приоткрыл веко трупа, осмотрел радужку глаза, потом, подняв подбородок, оглядел шею. Дотянулся до руки и, сняв с неё перчатку, осмотрел кисть и пальцы.

Цангр присел рядом с принцем, тоже оглядывая тело.

– Хороший воин, – тихо произнёс он. – Был.

Нардэн молча кивнул и передал бреганину руку трупа. Тот, осмотрев её вблизи, задумался и прикусил губу. Элюзаль ясно видела, что они оба что-то поняли, но говорить об этом вслух не стали.

Несколько офицеров в этот момент осматривали арбалеты рядом с телами нападавших.

– Занимательный выбор оружия, – высказался лейтенант Китис. – Нимранское охотничье. Местной сборки.

Нардэн взглянул на него, и, поймав на себе взгляд, Китис сразу объяснил:

– Напали на резиденцию с тяжёлым переносным вооружением, а к вам подошли с арбалетами, даже не с огнестрельным норхонским. Довольно странно.

– Нет, лейтенант, – принц встал с корточек, придерживая пелёнку, – если бы всё получилось, то стрелы в телах бреган дали бы повод считать, что нимране причастны к нападению. Это для ложного следа. Думаю, тот, кто это организовал, планировал сделать виновными нимран.

Нардэн обошёл ещё несколько тел вместе с Цангром, повторив осмотр, и наконец, сказал Тойру:

– Жду доклад врачей.

Полковник сразу отдал распоряжение своим:

– Тела в портовый морг, осмотр немедленно.

И уже глядя на принца, добавил:

– Ваше высочество, я сообщил в штаб империи о пожаре в резиденции, но без подробностей, поскольку не знал их.

– Значит, император уже уведомлен о нашей беде, – вздохнул Нардэн. – Что ж, в таком случае нам надо ехать в порт, связаться с ним и успокоить его волнение.

– Да, ваше высочество, – ответил Тойр и крикнул своим: – Машину на территорию! Уезжаем!

Элюзаль обняла Нардэна, но следила за бреганами. Пока все осматривали тела, Самбир покинул толпу и сходил к выжженному кругу в земле. Там остались топоры, которыми они разрубили браслеты-крабы, и обломки самих устройств. Самбир забрал всё. Один из офицеров охраны резиденции попытался его остановить, сказав, что оружие, с которым напали на принца, должно быть у них, но бреганин легко отделался, ответив, что как раз принцу он его и несёт. По его же приказу. У офицера не было причин усомниться, ведь брегане – личная охрана Мезамероса по распоряжению императора. Принц сам сказал это.

Самбир, вернувшись, кивнул отцу, и тот подтвердил его кивок ответным опусканием головы. Элюзаль, глядя на это, похолодела. Она дотянулась до уха Нардэна и прошептала ему:

– Брегане поняли. Цангр и Самбир поняли.

Принц взглянул на них и нарвался на внимательные взгляды. Оба смотрели щурясь и слишком пристально для того, чтобы остались сомнения в том, что Элюзаль права.

– Цангр, – позвал Нардэн, – вы все едете со мной.

Владыка бреган усмехнулся молча. Что ж, момент, которого они ждали, настал.

***

Машина с принцем и его личной охраной покинула резиденцию через минуту. Всех посадили в открытый пассажирский кузов с креслами вдоль бортов. Полковник Тойр поехал в кабине с водителем.

До расположения корпуса береговой охраны в порту ехать было недолго, а вопросов для важного разговора накопилось много. Так что едва машина двинулась, Цангр взглянул на заднее окно кабины, убедился, что оно закрыто и перевёл взгляд на принца.

– А теперь объясни мне, – жёстко потребовал он, – почему императорские воины пытались убить сына своего императора?

– Что?! – Элюзаль, обнимавшая Нардэна, оторвалась от него, удивлённо глядя на бреганина.

Тансар и Нур, сидевшие с обеих сторон от Цангра, напротив принца и его наложницы, тоже повернулись к своему владыке с явным вопросом в глазах.

– Императорские воины? – озвучил общее удивление Самбир.

– Спроси его высочество, он подтвердит, – уверенно ответил Цангр.

Нардэн задумчиво молчал ещё мгновения, но потом согласно кивнул.

– Только по лицу много не скажешь, – сказал он, – но нападавшие не местные. Кожа слишком светлая, без загара вообще. Такая, которая постоянно находится под маской. Глаза серые. У нимран в основном карие и зеленые, у долян серо-голубые, но по чертам лица точно не доляне. И ещё, подбородки и шеи слишком гладкие, волосы удалены. Как и слой кожи на подушечках пальцев.

– А на руке отметины. Такие, которые появляются от электро-стрелкового оружия и рукояти сабли, – добавил Цангр. – Никто в Прибрежье не имеет права пользоваться таким оружием, кроме солдат и офицеров императорской армии.

– Верно, – подтвердил Нардэн. – Кроме этого, бледность, удаление волос и кожи на пальцах – это то, что отличает офицеров особой службы. Они не должны оставлять следов на месте своей работы, ни отпечатков пальцев, ни волос.

Цангр хмурил брови всё сильнее, и остальные тоже начали понимать к чему ведёт принц.

– Идемы, – произнёс владыка бреган.

Элюзаль вздрогнула на этом слове, сразу вспомнив офицеров личной стражи императора с закрытыми лицами, которые собирались изрубить её на куски.

– Ты думаешь, это идемы, – Цангр усмехнулся. – Потому что они бледные?

Нардэн погладил волосы Элюзаль и начал наматывать их на пальцы.

– Бледные с очень высоким уровнем подготовки, – дополнил он слова бреганина. – Они уничтожили резиденцию, выследили меня и действовали наверняка. Оружие против эгрессеров достать не просто. Особенно такое серьёзное, как инициатор принудительного сброса энергии. Свободный доступ к нему имеют только идемы. Сложи всё вместе, Цангр: подготовка, специальное оружие, внешние признаки. Я на девяносто процентов уверен, что это группа сформирована из офицеров личной стражи императорских особ.

Элюзаль сидела прямо, дышала всё тяжелее от волнения и смотрела на бреган, не отрываясь. Принц сам подвёл разговор к тому, что волновало их более всего другого.

– Я согласен, – Цангр кивнул с полной уверенностью, – особенно с тем, что оружие против эгрессеров на дороге не валяется. И это значит, что их целью был ты. Только ты.

– Да, – Нардэн утвердительно опустил голову. – Я думаю, что ни вы, ни владыка Лимер здесь ни при чём. Охотились на меня.

– И почему ты жив? – голос Цангра стал резким, и остальные брегане с интересом, просто не отрывая глаз, смотрели на принца с тем же самым вопросом.

Элюзаль пропустила вдох, замерев.

– «Крабы» должны были тебя убить и почти убили, – Цангр подался вперёд и чуть наклонился, широко расставив ноги.

Из такого положения ему было удобно вскочить и сломать демону руки до того, как он поднимет их в ударную позицию или попытается щёлкнуть пальцами.

– Но ты восстановился прямо на наших глазах, – говорил Цангр. – Откуда ты взял энергию? Это не первый раз, когда ты это делаешь. Просто до этого мы не видели, как ты это делаешь.

Владыка бреган взглянул на Элюзаль, потому что при его словах она начала дышать от волнения так, что её грудь едва ли не разрывала тонкий шифон платья.

Нардэн, наоборот, оглядывал бреган спокойно, даже с лёгкой улыбкой. Их лица говорили всё, о чём они думают. Не только Цангр догадался, они все поняли, что он скрывает. Но до сих пор молчали. И это хороший знак для него.

– Я думаю, ты знаешь, – вздохнул Нардэн. – Ты знаешь ответ на свой вопрос.

Цангр оскалился:

– Как всегда Мезамерос не скажет прямо.

Принц мягко освободился от объятий своей наложницы, наклонился вперёд, поставил локти на колени и вгляделся в глаза бреганина. Мгновения сохранялась эта тишина, в которой говорили лишь глаза.

– Я вижу, что у тебя есть ещё один вопрос, – произнёс Нардэн. – Ты ведь задаёшь его себе, Цангр. Ты спрашиваешь себя: насколько ты предан императору?

Владыка бреган сжал челюсти, напряжённо глядя на принца. Тот абсолютно верно распознал этот вопрос. И, похоже, именно от ответа на него зависит их самое ближайшее будущее.

Нардэн вернулся в прежнее положение, откинулся на спинку кресла и привлёк к себе Элюзаль. Она обвила его руками и прижалась к его груди.

– Тихо, моё солнце, не бойся, – нежно прошептал принц, почувствовав капли холодного тока, стекающие по её спине.

Девушка искоса посмотрела на бреган и поймала на себе их взгляды.

– Что, злая наложница? – напряжённо усмехнулся Цангр. – Ты ведь знаешь всё о своём господине?

Элюзаль опустила голову в утвердительном жесте.

– И всё равно не боишься его, – бреганин смотрел пристально. – А ведь и ты в опасности, раз знаешь его тайну. Не думаешь, что он заставить тебя замолчать раньше, чем ты расскажешь?

Девушка ждала такого вопроса, любой человек в такой ситуации спросил бы именно это. И у неё был ответ. От всей души и на одном дыхании, Элюзаль заговорила:

– Я боюсь тех, кто его тайну не знает. А это все демоны империи. Ты бы смог, Цангр, столько времени прожить среди врагов? Зная, что они тебя уничтожат в любой момент, если поймут, что ты не такой, как они. Ты бы доверил свою тайну тем, кто может рассказать о ней императору? Ты бы доверил её хоть кому-нибудь? Сколько воли и веры потребовалось бы тебе, чтобы позволить другому человеку держать твою жизнь в своих руках? Боюсь ли я, Цангр? Да! Тебя и демонов. Того, кто доверяет мне – я не боюсь.

Голос девушки задрожал и глаза засверкали. Нардэн остановил её, привлекая к себе, и, поцеловав губы, прошептал в них с теплом:

– Ты прекрасна, Элюзаль.

Владыка бреган молчал, хмуро сведя тяжёлые брови. И остальным тоже нечего было сказать.

За бортом машины уже давно тянулась улица города и светились окна домов. Впереди приближались стены высокого здания-расположения корпуса береговой охраны. Наполненный влагой ветер с моря пронизывал воздух и путал волосы Элюзаль, которые Нардэн наматывал на пальцы, в ожидании того, что примут для себя брегане. Или не примут.

В напряжении, но со странным чувством, они смотрели на девушку, обнимавшую Мезамероса так, словно своими объятиями она могла защитить его. Того, кто способен прямо сейчас убить всех, кто находится рядом с ним. А потом, когда его спросят, зачем он это сделал, ему достаточно будет ответить, что у него возникли подозрения в том, что они причастны к нападению на резиденцию или что угодно ещё. Сыну императора поверят.

Машина въехала на территорию расположения через пост охраны и у крыльца здания остановилась. Двое офицеров, ждавших на ступенях, направились навстречу. Один держал в руках аккуратно свёрнутую тёмно-синюю форму офицера береговой охраны. Тойр покинул кабину и, обойдя борт, обратился к принцу:

– Ваше высочество, я связался со штабом корпуса по дороге и приказал подготовить вам одежду. Но у нас лишь обычная офицерская форма.

– Прекрасно, – кивнул Нардэн. – Лучшая одежда, к которой я привык.

– Мои люди проводят вас в наши гостевые покои, там есть прислуга для… – начал было полковник.

– Не нужно, – засмеялся принц. – Тойр, в полевых условиях правила обращения с императорской особой вредны особо.

А то полковник собрался отправить его одеваться аж в отдельное помещение, аж со слугами. Принц легко спрыгнул с машины, одной рукой придерживая пелёнку, второй снял с кузова свою наложницу.

Брегане спустились, перемахнув прямо через борта, чтобы не ждать пока его высочество освободит им дорогу на твёрдую землю, и окружили его, как и положено охране. Ворота поста в этот момент миновала ещё одна машина с полковником Рагасом. Он приехал последним, как и должен, убедившись, что никого не оставил в разрушенной резиденции и, покинув кабину, направился к принцу доложить об этом.

Нардэн оделся меньше чем за полминуты его шагов. Взял из стопки одежды в руках подошедшего офицера только летнюю кофту с коротким рукавом и брюки, надел последние прямо на пелёнку и, легко вытянув её, застегнулся. Три секунды ушло на кофту, ещё по три на носки и ботинки.

Тойр невольно улыбнулся:

– Пятнадцать секунд, ваше высочество. Была бы оценка пять баллов при учебной тревоге в расположении.

Нардэн, усмехнувшись, забрал из рук офицера форменный китель и набросил его на голые плечи Элюзаль. Она начала мёрзнуть ещё по дороге, но пока они ехали, он обнимал её и мог согреть, а сейчас ей придётся на время остаться без объятий.

Полковник Рагас, подойдя, сказал, что все раненые найдены и вывезены, пожар в резиденции погас, и с рассветом начнут поиск тел погибших. После чего принц отпустил офицеров и отправил обоих старших командиров Намры с поручением:

– Тойр, доложите императору обо всём, что случилось. Рагас, вы тоже. Я подойду через минуту.

Полковники поспешили в зал связи, а брегане и принц с наложницей остались ещё на мгновения. Нардэн взглянул на Цангра прежде, чем направиться в здание:

– Помнишь, на летакоре, я говорил тебе, что будет момент, когда моя жизнь всецело будет зависеть от вас?

Бреганин кивнул.

– Это он, – тяжело вздохнул принц. – Момент, когда ты владеешь моей жизнью. Мы идём говорить с императором. Если хочешь распорядиться ею, то у тебя есть такой шанс.

Нардэн, держа Элюзаль за руку, зашагал к ступеням крыльца, и девушка успела только бросить сверкающий взгляд на бреган. Они все ещё стояли.

– И что теперь? – спросил Самбир, искоса посмотрев на отца. – Принц знает, что мы знаем. Мы скажем императору?

Цангр отрицательно поводил головой из стороны в сторону.

– Нет? – вопросительно произнёс Тансар, хотя и не удивился. – Почему?

Владыка бреган ещё подумал над своим решением и наконец ответил:

– Потому что принц мог не говорить с нами. Ему было бы проще щёлкнуть пальцами. Идёмте.

***

У большого полотна в зале связи ждали Тойр и Рагас, и уже работал проектор. Громкий и злой голос императора встретил бреган и принца, едва они все вошли в помещение.

– Я тебя отзываю! – рявкнул Мельседей. – Переговоры отменены!

– Мой император, нет, – возразил Нардэн. – Мы должны довести эту миссию до конца.

– Да конца? – Мельседей рычал, не сдерживая эмоции. – До твоего?! Второй раз за два дня жизнь наследного принца в опасности! И на этот раз не ври мне. Полковник Тойр сообщил мне о нападении. Это не может остаться безнаказанным, и я не хочу завтра услышать известие о твоей гибели. Возвращайся в Ириду. Я отправляю второй корпус пехоты и соединение воздушного флота в анклав.

– Это преждевременно, – с холодом в голосе остановил речь императора Нардэн. – И кого ты собрался наказывать? Исполнители мертвы, их наблюдатель ушёл, организаторы неизвестны. Кого ты обвинишь?

На мгновения возникла пауза. Мельседей, щурясь, разглядывал сына и молчавших бреган. Элюзаль ещё при входе в зал осталась за их спинами. В этот раз принц сам отпустил её, и девушка чувствовала себя спокойнее, оставаясь незаметной.

Тишина простояла недолго, пока император делал выводы из услышанного. Нардэн дал ему это время и продавил свою мысль до конца:

– Работа нападавших выдаёт в них хорошо обученных профессионалов, это не местные крестьяне. Возможно, тот, кто их послал, знает зачем я здесь и не хочет, чтобы империя сохранила Прибрежье под своим началом. Отказавшись от переговоров сейчас – мы поможем нашим врагам. Да, и мне придётся остаться в анклаве на гораздо больший срок.

Мельседей вопросительно поднял бровь.

– И мне здесь не нужны корпус пехоты и летакоров, – холодно сказал принц. – Мы не будем никого запугивать и наказывать. Мне будет достаточно нашей охраны и владыки Цангра. Да? – Нардэн обернулся к нему. – Цангр? Я могу рассчитывать на твою помощь?

Бреганин ещё мгновение молчал не только под взглядом принца, но и императора. Элюзаль поняла, что вопрос, заданный Нардэном – это не о помощи, а о том, готовы ли брегане оказать ему доверие и сохранить ему жизнь. Он сам разрешил им это – стать ему хранителями или палачами.

Девушка ждала и молилась богам, чтобы брегане подумали о том, что принц не убил их, чтобы спасти себя – и это должно о многом сказать им. Чтобы они поняли, что сохранив жизнь будущему императору сейчас, они спасут тысячи жизней в будущем. Нардэн изменит всё. Когда в его руках окажется власть – не станет учения Мезамероса и не будет больше кормления. Элюзаль верила в это и потому замерла на те короткие мгновения, ставшие вечностью в её сознании, пока владыка бреган решал, что ответить.

– Да, – наконец произнёс Цангр, – мы поможем его высочеству.

Девушка прижала руку к сердцу и беззвучно выдохнула.

– Заключение нового договора займёт больше времени, – сразу продолжил Нардэн. – Административная палата Намры должна будет собраться для выбора нового наместника и представить тебе его кандидатуру на утверждение. Поскольку Лимер погиб Намра осталась без руководителя, и пока договор от имени нимран подписывать некому.

Мельседей сделал жест рукой – поднял ладонь. Это было требование замолчать. Нардэн замолчал.

– Я услышал тебя, – сказал император. – Значит, ты считаешь, что напавшие на резиденцию – не местные. Кто это по-твоему, Норхона?

– Нет, – ответил принц, – прямое нападение на резиденцию руками наёмников было бы рискованным шагом со стороны царя Бисалара. Я думаю, он понимает, что его мы обвинили бы первым. И у нас есть доказательство того, что в данном случае замешан внутренний враг. Это вторая причина, по которой тебе лучше оставить меня в анклаве. По крайней мере, пока будешь искать предателей в империи. Убить меня там им будет проще.

Мельседей смотрел на сына с вопросительно поднятой бровью, а тот обернулся к Самбиру:

– Покажи.

Бреганин понял о чём речь, подошёл, вынул из карманов обломки браслетов-крабов и сложил на стол под лучи проектора. Мельседею потребовалась всего пара мгновений, чтобы понять, что он видит. На долю секунды его лицо выразило удивление, а потом глаза сузились. Император резко встал со своего кресла, разглядывая расколотые устройства.

– Нападавшие использовали это, – произнёс Нардэн, – по счастью владыка Цангр и его сын Самбир оказались рядом со мной, когда инициаторы сброса попали на мои руки…

Мельседей вздрогнул так, что это заметили все, кто находился в помещении, и перевёл взгляд на сына.

– …и спасли мне жизнь, – договорил Нардэн.

Император молчал, и было слышно его в миг потяжелевшее дыхание. Он внезапно потянулся к кнопке прямой связи с приёмной на своём столе и нажал её:

– Полковника Ланора ко мне прямо сейчас.

После этого взглянул на Цангра:

– Я благодарю тебя. Тебя и твоего сына. Я в долгу перед тобой за спасение принца. Знай об этом.

Владыка бреган молча поклонился.

– Помимо этого, что ещё? – Мельседей смотрел уже на сына.

– Тебе мало? – язвительная улыбка коснулась губ Нардэна. – Давай подождём полковника Ланора и спросим его, как оружие идемов оказалось в руках людей, малой группой едва не сравнявших резиденцию Мезамеросов с землёй. Как я и сказал – это не крестьяне. Наш дом здесь уничтожен отлично обученными профессионалами. Я попросил полковника Тойра… – принц взглянул на него, – провести экспертизу тел. Уверен, тебе будет интересно прочитать заключение. Пока скажу лишь, что таких бледных лиц, как у наших нападавших нет ни у кого в Прибрежье.

Полковник немедленно шагнул вперёд:

– Исследование уже ведётся. Результат будет к утру.

Мельседей мрачно сжимал губы, и Нардэн прекрасно понимал о чём он думает. Участие идемов в покушении на жизнь наследного принца за пределами империи в том месте и в тот момент, когда решается вопрос сохранения влияния на регион. Это не совпадение, это чья-то воля.

– Я бы не был так уверен насчёт непричастности царя Бисалара, – наконец произнёс император, опускаясь в кресло. – Такая операция предусматривает организатора со своими интересами. А тот факт, что для покушения использовали нашу особую стражу говорит о заговоре внутри. Это подкуп высших командиров или угроза им.

Мельседея прервал звук открывающейся двери в его кабинете. Полковник Ланор, войдя, поприветствовал своего императора, и тот, молча, подозвал его жестом.

Ланор подошёл к столу, встав под луч проектора, и, оказавшись под взглядами людей, находящихся в зале связи Намры, тоже оглядел их.

– Мой принц, – полковник поклонился, увидев его высочество среди других.

– Ланор, – улыбнулся Нардэн, – мой список вопросов к вам начинается с того, как служба стражей императорских особ собирается обеспечивать мою безопасность по возвращению в империю. Кажется, у вас не хватает девяти человек для этого.

Ланор нахмурился, не поняв слова принца, и тот кивнул:

– Я объясню.

Пока Нардэн говорил обо всём с самого начала, Элюзаль отходила от волнения. Она шагнула назад к стене и прижалась к ней спиной. Так стоять было легче. За важным разговором никто не обращал внимания на наложницу, и Элюзаль могла слушать и думать спокойно. Её принц вёл беседу так, как нужно ему и уже почти убедил императора в том, что должен оставаться в анклаве, здесь в Намре.

Полковник Ланор, тот самый, который чуть не отрубил ей руки, кажется, искренне поразился произошедшим.

– Ваше высочество, это невозможно, – глава идемов смотрел на браслеты-инициаторы, напряжённо сведя брови. – Мои люди проходят самый тщательный отбор, это в высшей степени преданные дому Мезамеросов офицеры.

– Может, ваши бывшие сотрудники? – заметил Нардэн.

– Идем не может быть бывшим, – полковник возразил абсолютно уверенно.

– Я не буду с вами спорить, – спокойно согласился принц. – Завтра я представлю доклад обо всём, включая заключение врачей по телам. Я думаю, вам это пригодится для внутреннего расследования. И у меня просьба: когда я вернусь, чтобы ваших людей рядом со мной не было. Более того, желательно уже сейчас сменить охрану императора. Полностью, полковник. Вы не знаете насколько глубоко проник предатель в вашу службу, кто ещё замешан и когда попытается снова…

– Нардэн… – Мельседей остановил его слова.

Последние минуты разговора император молчал, напряжённо думая.

– Ты остаёшься в анклаве, – произнёс он. – Пока будет идти внутреннее расследование.

За спинами людей неслышно вздохнула наложница принца, улыбнувшись этим словам. Вот цель и достигнута. Но почему-то понимание этого вызвало у Элюзаль странную тревогу, и улыбка, едва коснувшись губ, ушла. Будто… что-то было не так, будто течение радостных мыслей в голове рассекалось о какой-то тёмный камень.

– Цангр, друг мой, – Мельседей взглянул на бреганина. – Ты уже спас жизнь моему сыну, надеюсь, если покушение повторится, ты сделаешь это снова.

– Сделаю, – спокойно ответил Цангр.

Император, несмотря на явное напряжение, усмехнулся:

– Хороший ответ. Моё поручение тебе остаётся в силе – ты отвечаешь за жизнь наследного принца. Не подведи меня.

Владыка бреган поклонился, без лишних слов подтвердив, что не подведёт.

Мельседей перевёл взгляд на полковника Тойра, и тот вздрогнул, потому что тёмные глаза императора действительно пронзали насквозь.

– Полковник, как я понимаю, до выздоровления командира Гриза, вы распоряжаетесь его делами, – произнёс Мельседей. – Принц Нардэн остаётся под вашей охраной, повторение случившегося в резиденции недопустимо.

Полковник немедленно поклонился:

– Да, мой император.

– Недопустимо, – мягко повторил Мельседей.

Тойр вопросительно взглянул на него, не совсем поняв, зачем это сказано. Император не счёл за трудность объяснить свои слова.

– Если корпус не справится с моим поручением, – добавил он, – то будет расформирован и казнён. Весь. Начиная с вас, полковник. Вы меня поняли?

Тойр едва заметно вздрогнул и так же сглотнул, но ответил уверенно:

– Мы готовы защитить его высочество.

Мельседей к моменту окончания фразы уже не смотрел на полковника, его взгляд упал на Рагаса. И он был таким, что даже Элюзаль, которая чувствовала себя в безопасности за спинами людей, испугалась.

– Полковник, – мягко начал император, – ваша вина в том, что вы допустили вторжение на территорию резиденции и подвергли опасности жизнь наследного принца. Вы более не можете отвечать за безопасность моего сына и дома Мезамеросов в анклаве.

Тишина в помещении стояла абсолютная. Полковник Рагас молчал, и на его застывшем лице не дрогнул ни один мускул.

– Вы живы потому, что жив ваш принц, – голос Мельседея оставался по-прежнему очень мягким. – Иначе, я уже отдал бы приказ о вашей казни. Вместе со всеми вашими людьми, кто посмел выйти за территорию резиденции, оставив в пожаре наследника империи. Вы понимаете суть вашей вины?

– Да, мой император, – сухо сглотнул Рагас.

– Заберите их всех с собой, – резко произнёс Мельседей. – С этого момента ни вас, ни ваших людей более не должно быть рядом с моим сыном. Вы и остатки вашего корпуса уволены со службы. Полковник Тойр… – император снова заставил последнего вздрогнуть, – всем, более не офицерам и не рядовым, покинуть лазарет. Никто из них не заслужил помощи.

– Мой император, позволь обратиться, – неожиданно вмешался в это решение Нардэн.

– Я знаю, что ты скажешь, – Мельседей взглянул на сына с явным недовольством, но и всё же позволил: – Говори.

– Если бы полковник Рагас и его люди остановили вторжение, – произнёс принц, – то нападавшие могли бы отказаться от дальнейших действий и уйти. И тогда сейчас мы не знали бы о заговоре в империи. Или же тебе пришлось бы наказать полковника Ланора.

Тот вопросительно поднял бровь, и Нардэн усмехнулся:

– Но а как же, Ланор? Если рядовые офицеры способны остановить операцию идемов и захватить их, то вашу службу стражей императорских особ пора расформировывать. За очень низкую квалификацию.

На мгновение оба помещения сковала тишина. Молчали и в зале связи Намры и в кабинете императора. Мельседей наконец заметил:

– Как не прискорбно, замечание верное. Хорошо, что ты предлагаешь?

Нардэн взглянул на Рагаса. За эти мгновения тот не проронил ни слова, и его лицо по-прежнему оставалось застывшей в напряжении маской.

– Корпус охраны резиденции передать под начало полковника Тойра, – произнёс принц. – Офицеры сделали всё, что должны и могли. И, как видишь, я жив.

Элюзаль, разглядывая выражение лица императора, внезапно подумала, что он сейчас согласится. Нардэн имеет влияние на отца, это очевидно. Да, Мельседей жесток с ним, но поддаётся его влиянию очень сильно.

И снова странная тревога и даже какой-то безотчётный страх родился в мыслях девушки. Они всё-таки очень похожи. Император настоящий и будущий мыслят и говорят одинаково, и отличаются лишь верой. Первый верит в демоническую суть эгрессеров, второй в божественную…

Элюзаль вздрогнула, придя к этой мысли, и на этот раз дрожь осталась глубоко в мышцах, не уходя. Если бы не вера, остановившая Нардэна в юности, он воплотил бы самые смелые мечты своего отца-демона. Он был бы силён и жесток, решителен, умён и коварен, и не было бы того, кто смог бы сравниться с ним в этом. С ним не справился бы даже сам император, которому принц льёт ложь уже тринадцать лет, а сам делает то, что считает правильным. И он поступает так всегда и со всеми…

Элюзаль дрожала всё сильнее. Никто не знает, чего на самом деле хочет принц Мезамерос. И ведь она тоже не знает, он не сказал ей. Как он поступит со знаниями, которые найдёт в храме, похороненном под резиденцией? Мысли пугали всё больше, и девушка всеми силами пыталась остановить их, говоря себе, что не должна думать так, что она любит Нардэна и верит ему.

Мельседей, тем временем, обдумав слова сына, утвердительно кивнул:

– Хорошо. Прощение даровано один раз. Второго не будет. Пока ты в анклаве, ты командующий всех подразделений там, сделаешь назначения сам.

– Да, мой император, – поклонился Нардэн.

– На этом всё, – Мельседей потянулся к панели управления проектором на своём столе. – Будь на связи, докладывай мне обо всём.

– Ещё кое-что, – остановил его принц. – Нам понадобится тяжёлая строительная техника. Я перенесу время приглашения владыки Тереха и новоизбранного владыки нимран на окончание восстановительных работ.

– Объясни, – нахмурился император.

– Я бы не хотел, чтобы обгоревшие руины дома Мезамеросов долго возвышались над городом, – ответил Нардэн. – Это прекрасно видно и с улиц Намры, и с моря. Резиденцию нужно восстановить, как можно быстрее. Не хорошо, если капитаны кораблей Норхоны будут любоваться таким видом. И тем более, этого не надо видеть владыке Тереху, чиновникам и гражданам Намры. Заключение договора подождёт.

Мельседей держал палец на кнопке отключения проектора и ещё раздумывал. Но ему было понятно, что сын прав. Оставлять дом Мезамеросов в его нынешнем состоянии разумеется нельзя. Резиденция, как и порт, и корпус императорской армии – это напоминание всем о том, кому принадлежит анклав. Люди должны бояться мощи империи, а не разглядывать руины.

– В этом поддерживаю тебя, сын мой, – Мельседей опустил голову в знак согласия. – Делай.

Изображение на полотне погасло, и все вздохнули с облегчением. Элюзаль смотрела на лица офицеров. Полковники Рагас и Тойр за этот разговор побледнели оба и сейчас посмотрели друг на друга.

Цангр стоял, сложив руки на груди, и задумчиво кусал нижнюю губу. Остальные брегане выглядели повеселей. Им-то как раз не досталось гнева императора.

– Всё в порядке, – оглядев людей, заметил Нардэн.

Полковник Рагас внезапно поклонился ему:

– Ваше высочество, я благодарю вас за вмешательство. Мои люди, которые сейчас в лазарете, останутся живы благодаря вам.

Элюзаль улыбнулась. Это верно, ведь император велел выгнать всех раненых, оставить их без помощи в наказание. С тяжёлыми ожогами и переломами вряд ли кто-то из них мог бы выжить без лекарств и ухода.

Нардэн наклонил голову, приняв этим жестом благодарность, и сказал полковнику Тойру:

– Вам с Рагасом надо поговорить. Определите между собой порядок моей охраны и скажите мне завтра, что решили. Надеюсь, такое положение дел ненадолго. До восстановления резиденции. Полковник Рагас… – принц взглянул на него, – я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть вам и вашим людям прежний статус.

Элюзаль видела, как лицо Рагаса наполняет такое знакомое ей чувство: удивление, благодарность и радость, смешавшиеся в одно и не отделимые друг от друга. Конечно, мужчина постарался не показать этого, остаться спокойным и ответить достойно. Он снова поклонился:

– Благодарю, ваше высочество.

Нардэн обвёл взглядом старших командиров Намры:

– Это я благодарю вас за всё, что вы сделали. Осталось малое – позволить мне и даме Элюзаль отдохнуть остаток этой ночи.

Поняв, что принц заканчивает серьёзный разговор, офицеры позволили себе улыбки и взглянули на девушку, стоявшую у стены. Она куталась в китель и выглядела очень уставшей.

– Разумеется, – ответил полковник Тойр. – Наши гостевые покои, конечно, не такие, как в резиденции…

– Всё в порядке, – заверил Нардэн, – кровати и душа будет достаточно. Да, моя дорогая?

Он протянул руку к Элюзаль, и она подошла к нему. Принц обнял её, сильно прижав к себе, и почувствовал насколько соскучился по этим объятиям. Ведь все эти дни его «солнце» почти всегда находилась в его руках, соприкасаясь с ним постоянно. Оставаться без неё даже на минуты было уже холодно.

– Владыку Цангра и бреган надо разместить рядом со мной, – произнёс Нардэн, взглянув на Тойра. – Это возможно?

– Да! – полковник и сам был рад тому, что может ответить положительно на просьбы принца. – Гостевые покои – это целый этаж, шесть отдельных комнат и общий зал.

Нардэн, прижимая к себе Элюзаль, внезапно ощутил тревогу, исходящую от неё. Но девушка, заметив его спрашивающий взгляд, только улыбнулась, а полковник уже шагнул к дверям и открыл их:

– Ваше высочество, позвольте, я провожу вас.

***

Тойр довёл принца и бреган до гостевых покоев и оставил там в общем зале. Перед тем как уйти, позвал служанок и представил им гостей, остающихся на их попечении.

Девушки, прислуживающие в гостевом доме расположения, в эту ночь конечно не спали. За пожаром на холме наблюдал весь город. Появление принца Мезамероса напугало их ещё больше. Как правильно услужить столь высокому гостю никто не знал. Но его высочество почти сразу отпустил всех, приказав только принести вина.

Когда бутылки и бокалы оставили на столике меж диванов, составленных в круг в середине общего зала, брегане расположились напротив принца и его уставшей наложницы и разлили напиток.

– Твоё высочество, за твоё здоровье, – Самбир осушил бокал одним глотком и сразу налил второй. – Не думал, что сопровождать принца империи будет так захватывающе.

Молодой бреганин смеялся, вызывая смех и у остальных. Тансар, туже затягивая узел на своей повязке, поддержал его:

– За пару дней мы упали в летакоре, спаслись от птуров, проплыли болота и вот погорели в пожаре. И нас пытались убить императорские воины. Что дальше?

Нардэну нравилась реакция бреган. Их ничего не пугало. Наоборот, всё что случилось будило в них интерес и желание и дальше быть с ним. Будучи честным с собой, принц признался себе, что рассчитывал именно на это.

– Так кто хотел тебя убить? Есть мысли? – спросил Цангр. – Я имею в виду заказчика.

– Не знаю, – ответил Нардэн, сделав глоток вина.

Прозвучало искренне, и судя по лицам бреган, они не заподозрили его во лжи.

– Это нападение вряд ли связано с нашими делами здесь, – продолжил принц. – Как я и сказал, норхонцы могли бы, хотя это не в их интересах, но руками наёмников. А идемов мог прислать только кто-то из империи. И не просто кто-то, а тот, кто связан с ними, кто имеет влияние на них или может отдавать им приказы.

– Но Ланора ты не подозреваешь, – задумался Цангр.

– Нет, – Нардэн отрицательно покачал головой. – Ему незачем желать мне смерти.

– Мало ли, – хмыкнул бреганин, – кто разберёт, чего кто хочет в вашей империи. Наверняка у Мезамеросов есть враги среди знати. Может, кто-то хочет сменить ваш род на троне? Тогда начать лучше с наследника. Ну и кто-то узнал, что ты в землях варваров и подумал, что убить тебя здесь будет проще. И, наверное, не имел дела с нами, раз послал всего девять человек. Ну? Знаешь таких?

Брегане засмеялись и Нардэн тоже.

– Половина императорского двора подойдёт под это описание, – кивнул он. – Исключаю генерала Диселиса и остальных офицеров эгрессеров, кто реально воевал с вами на поле боя.

Принц налил второй бокал вина для Элюзаль и снова заметил, что девушка задумчиво смотрит в пустоту. Она прижималась к нему, обнимала его, но казалось, что мыслями она не здесь.

– Так почему ты не сказал императору? – Нардэн взглянул на Цангра.

– О тебе? – понял тот и пожал широкими плечами. – А что мне сказать? Ты вразумил Тереха, не дал пролить крови его народа. Хочешь, чтобы все владыки рассказали тебе чего хотят от мира с империей. Похоже, что впишешь это в договор. Император ничего не спрашивал, он предложил свои условия и в общем-то не совсем уж плохие. Но предупредил, что те, кто пойдёт на них – будет жить, кто не пойдёт – не будет жить. То, как действуешь ты – нам нравится больше.

– Это я сказал, – Самбир поднял руку.

Нардэн усмехнулся, а Цангр обвёл глазами своих. Все притихли, слушая и ожидая, что он скажет Мезамеросу. Сделав большой глоток вина, владыка бреган думал ещё мгновения и наконец решился на важный шаг.

– Я знаю о старой вере эгрессеров, – признался он. – И у нас тоже была вера. До того, как Мельседей заставил нас принять учение Мезамероса.

Элюзаль взглянула на Цангра с интересом, а Нардэн сделал лёгкий поклон:

– Твоё доверие важно для меня. Я тебя не предам.

Владыка бреган прожигал принца взглядом, искал в его глазах истину прямо сейчас. Нардэн выдержал этот огонь спокойно. Он сказал правду – никто и никогда не услышит от него, что брегане по-прежнему молятся своим богам, нарушая законы империи.

– Я иногда спрашиваю их, – тяжело вздохнул Цангр, – наших богов. Спрашиваю: не обижены ли они на нас за то, что мы оставили их.

– Выбора у вас не было, – заметил принц. – Они знают.

– Да и я говорю им так же, – отмахнулся Цангр.

Брегане всё же заулыбались, а их владыка задумался.

– Я решил, что ты убьёшь нас, – произнёс он, – когда поймёшь, что мы знаем твою тайну.

Нардэн отрицательно покачал головой.

– Да, я вижу, что не убил, – усмехнулся Цангр. – Я же говорил: ты странный Мезамерос. Но теперь я понимаю почему. Ваша старая вера была хорошей, запрещала убивать.

Тансар и Нур кивнули, а Самбир, как самый незнающий, просто налил себе ещё вина и молча слушал.

– Император не проверяет нас, не требует читать ему заповеди вслух, – говорил Цангр. – И поэтому мы можем в своих мыслях совершать преступление против закона о вере и молиться своим богам. Ты же всегда на виду. Не представляю, как сложно быть хорошим демоном, питающимся огнём и воздухом, среди тех, кто поглощает чужие жизни.

– Я не умею, – засмеялся Нардэн. – Огнём и воздухом не умею.

Элюзаль тоже улыбнулась. Этот разговор радовал её. Сейчас её принц среди друзей, наверное, впервые за долгое время. Брегане приняли его таким, какой он есть – демон-изгой, со своей верой, один против всех. Похоже, именно это в нём нравилось им больше всего. И от этого девушке было спокойно. Сейчас она обнимала Нардэна просто с удовольствием, не следя ни за кем взглядом, не ожидая беды.

Но и всё же Элюзаль чувствовала себя так, будто мысли в её голове раздвоились. Один поток был здесь с любимым, здесь она радовалась за него и благодарила богов за то, что брегане встали на его сторону. Но другие мысли оседали тяжёлым грузом в глубинах разума. Слова, сказанные в зале связи, всплывали и тонули, но возвращались вновь.

Элюзаль думала о том, что Нардэну было нужно остаться здесь. И он остался. Потому что теперь, из-за нападения, целая служба императорской стражи под подозрением в измене, и сам император приказал сыну оставаться здесь.

Нардэну было нужно задержаться на более долгий срок, чем месяц, и это тоже будет так. Расследование продлится до тех пор, пока не найдут организатора нападения. А здесь нимранам нужно время, чтобы выбрать нового владыку, вместо погибшего.

Нардэну было нужно остаться в резиденции, чтобы найти храмовые помещения, и вот теперь, когда весь комплекс просто уничтожен… можно легко перекопать всю территорию. Просто сказать, что надо углубить фундамент и землю взроют. Теперь можно найти всё, что покоится под усадьбой.

Элюзаль погружалась в эти странные мысли всё больше. С самого начала Нардэн сказал, что она свела его действия в план побега. Наверное, он долго вынашивал его. Ведь ему нужно было сделать так, чтобы император, ничего не подозревая, сам отправил его в Намру, оставил здесь надолго и позволил вскрыть резиденцию…

Девушка вздрогнула, потому что холодная волна прокатилась по её спине. Она мгновенно отстранилась от Нардэна и потянулась к своему бокалу на столе. Сделала это специально, чтобы принц отпустил её на эти мгновения и не почувствовал ледяного биотока.

Нардэн, отпустив Элюзаль, ощутил холодок от неё, но не стал ничего говорить. Сейчас они всё разойдутся по комнатам, и тогда он спросит её почему она так сильно тревожится. Пока же девушка вернулась в его объятия с бокалом и улыбкой.

За окнами общего зала небо светлело, и ветер с моря, струящийся сквозь открытые створки, приятно освежал. Усталость наконец победила всех, и брегане остались спать прямо на диванах.

– Зачем нам в комнаты? – пробурчал Самбир, вытянув ноги и раскинув руки. – Если тебя опять придут убивать, что мы услышим в комнатах? Здесь надёжнее.

Принц, смеясь, кивнул:

– Оставайтесь, где удобно.

Цангр проводил глазами его и Элюзаль до двери спальни, и после того, как они зашли, устроился на диване, вложив тело в многочисленные подушки.

– О чём ты думаешь? – спросил Тансар, заметив взгляд владыки в потолок.

Тот улыбнулся:

– Представляю. Представляю, что будет, если принц станет императором. Отменит кормление, объединит народы Прибрежья…

– Ага, только ему сначала придётся убить остальных демонов, – пробурчал Нур. – Они не позволят ему править. Тем более так, как ты говоришь. Может быть тот, кто хотел убить его, уже знает, что он старовер и не хочет рисковать. Если такой император придёт к власти, привычной жизни эгрессеров конец.

– Не знаю, – пожал плечами Цангр, – может и так.

– А ты прав вообще-то, – внезапно вздохнул Тансар, и на его губах тоже появилась улыбка. – Император, владеющий великой силой, энергией огня и воздуха, охраняющий жизни тех, кто служит ему, а не забирающий их… Я бы служил такому с почтением и удовольствием.

***

Войдя в спальню и закрыв дверь, Нардэн обнял Элюзаль:

– Что с тобой?

Девушка попыталась спрятаться за улыбкой:

– Я просто устала, очень устала.

Мягко сжимая её плечи, принц чувствовал совсем другое.

– И хочу смыть сажу, – улыбалась Элюзаль.

Она оглядела себя и сокрушённо покачала головой, увидев чёрные разводы на коже и серое от пепла платье. Одежда Нардэна была такой же.

– Идём, – принц увлёк девушку за собой в душевую комнату.

Здесь оба сняли пропахшие гарью вещи, бросили их в кучу в углу и встали под льющуюся воду. Элюзаль, омывая Нардэна мылкой губкой с душистой пеной, пыталась перестать думать. Просто выбросить все мысли из головы. У неё даже получилось. Особенно, когда принц начал мыть её. Прикосновения его рук подействовали волшебно, заставив забыть обо всём.

Но Нардэн, лаская Элюзаль, поглаживая её и целуя, чувствовал не только тёплые любовные биотоки. Желание скапливалось в животе и спине девушки и совсем не проникало в её голову. Там едва согревались в его объятиях холодные биотоки тревоги. Принц мягко приложил ладонь к затылку Элюзаль.

Она вздрогнула в тот же миг. Открыла глаза, закрытые от приятных ощущений, и взглянула на него. Волнение в глазах мелькнуло отчётливо, но быстро исчезло, снова спрятавшись под её улыбкой.

Нардэн не отпускал её, пытаясь понять, что в её мыслях. И когда Элюзаль неожиданно попыталась освободиться от его ладони, он не позволил этого сделать. В тот же момент холодный ток с новой силой коснулся его грессов, и Нардэн понял, что ошибался. Это не тревога, это страх.

– Ты боишься, – принц наклонился к лицу Элюзаль.

Девушка вздрогнула в его руках и замерла. Глаза засверкали, снова став зеркалами, и дыхание участилось. Холодный ток стремительно хлынул от её затылка к ногам, погасив женское скопление.

– Чего ты боишься? Элюзаль, что с тобой? – Нардэн чуть усилил давление пальцев, потому что девушка пыталась освободить голову от его руки.

Она не хотела отвечать ему, не хотела, чтобы он понял, что…

– Меня… ты боишься меня, – принц удивлённо отстранился, поняв это. – Почему?

И дыхание Элюзаль сбилось окончательно. На хриплом вдохе она упёрлась руками в его грудь, этим движением требуя отпустить её. Нардэн сделал это, и, шагнув от него назад, девушка прижалась к стене.

Элюзаль смотрела на принца, чувствуя, как её веки наполняют обжигающие слёзы. Вот и всё – она не смогла справиться с собой, не смогла спрятать страх, не смогла смириться с тем, что поняла.

– Я люблю тебя, – прошептала она, – я приму всё от тебя, как бы ты ни поступил со мной…

Нардэн смотрел на неё, не отрываясь.

– Это ты? – Элюзаль следила за его лицом, чтобы увидеть ответ. – Ты сделал это?

Принц наклонил голову, пристально глядя на неё, и девушка задрожала. Она не увидела никакого удивления на его лице. Он ничего не переспросил, он понял её вопрос.

– Ты никого не пощадил, мой господин, – голос Элюзаль пропал в её пересохшем горле, но она вдохнула влажного воздуха, чтобы говорить, – ни офицеров, ни рядовых, ни слуг, ни наместника, ни его жену, ни его детей… Все погибли, чтобы ты мог остаться здесь и найти то, что тебе нужно. Кто может направить идемов? Ты сказал, что только тот, кто связан с ними и может отдавать им приказы. Ты можешь, мой господин, отдавать приказы идемам, как сын императора…

Нардэн медленно сделал шаг назад.

– Как ты поступишь с рабочими, когда они откопают для тебя подземный храм? – прошептала девушка, прижимаясь дрожащим телом к стене. – Их ты тоже убьёшь? Как убил всех норхонцев, чтобы они не рассказали о тебе. Но ты пощадил бреган…

Элюзаль трясло так, что лопатки стали ударяться о стену. Нардэн смотрел на неё, сведя брови в тяжёлом взгляде.

– …потому что знаешь, что они не расскажут и они нужны тебе, – шептала девушка. – Они убили для тебя тех, кого ты послал уничтожить резиденцию. Убрали свидетелей, кто мог указать на тебя.

– Элюзаль, – тихо произнёс Нардэн. – Остановись.

Он смотрел, как дрожь девушки становится медленной и глубокой, а её дыхание судорожным. От её чувств, таких сильных сейчас, холодные биотоки скапливались в голове и сердце, сужая сосуды и замедляя кровь.

– Зачем ты ищешь храм, мой господин? – Элюзаль едва выговаривала слова немеющими губами. – Чтобы обрести силу? Но ты уже сильнее всех. Просто никто не знает об этом. Для чего тебе ещё? Чтобы никто не смог остановить тебя? Ни император, которого ты ненавидишь, ни кто-то другой? Что ты сделаешь? Придёшь на пир Мезамеросов и сожжёшь дотла все знатные семьи? Чтобы все, кто останется, признали твою власть?

Элюзаль застыла, сказав это. Слова, сорвавшись с губ, стали последними, потому что Нардэн опустил глаза. Тишину наполняли белый пар и журчание воды по душевой чаше. Но это тёплое помещение, словно стало склепом, потому что в глазах девушки темнело.

– Ты и не знаешь… – внезапно произнёс Нардэн, – как часто я представлял это.

Элюзаль прижала руку ко рту и застонала, не в силах справиться со всеми чувствами, пожирающими её сознание и тело вместе с ним. В груди встала боль и горло сдавил ком.

Принц снова взглянул на неё, чуть сощурив глаза, будто с интересом, и ответил до конца:

– Представлял, что войду в парадный зал, заполненный этой голодной сворой, вонзившей грессы в ещё живых и вытирающей ноги о мёртвых… и скажу им, что пир Мезамеросов… окончен навсегда.

Нардэн сделал шаг к Элюзаль.

Девушка опустила руку и легла спиной на стену, не дыша. Удары сердца стали медленными, она слышала их, и этот звук тяжелел всё больше, раздавливая собой.

– На этот раз твой ум сыграл с тобой злую шутку, любовь моя, – улыбка легла на губы принца, и он мягко забрал затылок Элюзаль в свою ладонь. – Не надо было мне позволять тебе столько слушать.

Девушка не сопротивлялась и не хотела. В сознании осталась пустота после мыслей, ставших словами и покинувших её. И будто в насмешку, от объятий Нардэна её любовные токи, такие послушные ему, горячей волной стекли до самых пальчиков ног. Заставили выгнуться в спине навстречу ему, вжаться в его объятия и стонать. Снова она не принадлежала себе, была готова любить его прямо сейчас и отдать ему всё – энергию жизни и саму жизнь…

Разряд тока сошёл с ладони Нардэна на затылок Элюзаль, и она мгновенно обмякла в его руках, не издав даже тихого вскрика. Принц подхватил её и вышел из душевой комнаты. Отнёс девушку на кровать и, положив на постель, накрыл одеялом. От её тела после горячего душа поднимался пар, но на прохладном утреннем ветре, гуляющим по спальне, она остынет очень быстро.

Небо в окнах становилось золотисто-голубым, над морем рождался рассвет. Нардэн простоял ещё какое-то время, опираясь локтями на подоконник. Успокаивал мысли, следуя взглядом по неспешным бирюзовым волнам у берега и синему горизонту в дали. Ведь он хотел сделать всё по-другому. Боги не послушали его и решили по-своему, но всё-таки помогли. Сейчас Нардэн поблагодарил их за это и пожалел души погибших.

Элюзаль была права насчёт бреган. Они – часть его плана. Он изначально понимал, что узнав о его вере, ни Цангр, ни его воины не выдадут это императору. Им претит его власть над ними, как и долянам, но именно их народ знает о старой вере и хранит память о временах, когда эгрессеры не были демонами. Они захотят их вернуть. И он даст им эту веру – в то, что это возможно. Может быть потому, что и сам в это верит.

И снова Элюзаль сказала верно – сила, которой он хочет обладать, нужна ему, чтобы уничтожить демонов. Каждый раз спрашивая себя, как это сделать, он находил этот простой ответ – собрать императора и все знатные семьи на самый богатый пир Мезамеросов и явиться на него наконец. Приказав охране держать двери закрытыми, пока не стихнет последний вопль.

Нардэн выпустил тяжёлый выдох из груди и укорил себя за всё сделанное. Особенно с Элюзаль. Он же видел, что чувства, живущие в ней, отчаянно сильны, любовные токи безграничны, а ум слишком острый, чтобы упускать детали. Зная это, разве он не мог предположить, что она сведёт вместе всё из того, что ей известно, и это приведёт её к таким выводам.

– Ох, Элюзаль, – тихо произнёс Нардэн и отправился к постели, на которой она лежала.

Подойдя, он сел рядом с девушкой, наклонился над ней и провёл пальцами по бледному лицу. Оно стало таким ещё когда она говорила. Холодные токи страха, душевной боли и обиды делают кожу белой, потому что сужают сосуды. Опаснее всего то, что это происходит и с артерией, ведущей к сердцу. Сначала человек не может дышать, чувствует боль в груди, а потом, если его чувства не унять, его сердце останавливается.

– Проснись, моё солнце, – позвал принц, осторожно отпуская с грессов ладони совсем тонкий, невесомый разряд в висок Элюзаль.

Она вздрогнула, схватила воздух в коротком вдохе и открыла глаза. Последние чувства, испытанные перед погружением в сон, нахлынули на девушку мгновенно, и она застонала, вспомнив объятия Нардэна, чувство любви к нему и отчаяние…

От того, что всё было ложью. И она тоже была его ложью, нужной только для того, чтобы отвлекать внимание императора. Чтобы тот радовался послушанию сына, наконец взявшего наложницу, и не замечал, что его красные пряди становятся слишком яркими слишком быстро…

Но осознав, что дышит, Элюзаль затихла, а увидев Нардэна над собой, замерла. Принц погладил её по щеке и провёл пальцами по дрожащим губам, чувствуя тепло.

– Я этого не делал, – тихо сказал он. – То, в чём ты меня обвинила. Я не делал этого. Мне больно от того, что ты так думаешь обо мне.

Девушка задышала часто и потянулась к нему. Нардэн поднял её в тот же момент и посадил к себе на колени, слушая беззвучный плач, который через мгновения стал слезами и словами, льющимися ручьём:

– Прости меня, прости, прости…

Принц обнимал Элюзаль, ласкал губами её грудь, нежно вонзая гресс-шипы в сладкую кожу, и чувствовал опаляющие воздух любовные токи её стремительно восходящего солнца. Тревожные мысли становились спокойнее, согреваясь от его тепла. Нардэн знал, что любит свою прекрасную наложницу и не сможет без неё, и поэтому не допустит, чтобы её страсть и чувства к нему погасли. Как бы его план не сложился дальше, более ничто не омрачит мысли его нежной Элюзаль. Теперь он позаботится об этом.

Продолжение следует…

Обложка создана автором с использованием изображений, созданных нейросетью https://fusionbrain.ai