Kitabı oxu: «Тьма над Тьмутараканью»

© Кураева Ю. Г., текст 2026

© Издательство «Союз писателей», оформление, 2026

© ИП Соседко М. В., издание, 2026

* * *

Дорога для Моры

Смертный час

Твой дом у рощи заколдованных дубов,

Гнилушки светятся в глазницах черепов.

В колодце мшистом – мёртвая вода.

К тебе не ходят гости никогда

По воле собственной, но я пришёл.

Не помешает острый частокол

Пройти и сесть у жаркого огня.

Ты плачешь? Почему? Сама звала меня.

Змееликая

Затянуло повиликой,

Сныть, бурьян, пырей, осот.

От проклятья Змееликой

Нет житья который год.

Кто же знал, что у девицы,

Что взрослела на виду,

Дар проснётся чаровницы!

Вот накликали беду.

И обида невелика:

Парень изменил – пустяк!

Повилика, повилика…

Поле, двор и березняк —

Всё затянуто сетями,

Мир застыл, хоть волком вой.

Пробавляемся гостями,

На дороге верстовой.

Приглашаем к нам в селище:

«Заезжайте! Стол накрыт».

Повилика, ветер свищет.

Змееликой платим мыт.

Финист

Любовь в железном колпаке

С дубовым посохом в руках.

На перекрестке, на реке,

У трёх дорог, на двух столбах.

Куда идёт, не объяснила,

Откуда шла – не поняла.

И только губы закусила,

Из глаз закапала смола.

Один неслышный полушаг —

И нет её, а мы стоим.

И ты мой друг, и я твой враг.

А по дороге – чёрный дым.

Огневуха

Огниво – огнёвой!

От старой бабки к девке новой.

В ночи, там пламя верный знак,

Сквозь дым костра и вьюги февралей,

Взгляд ведьмы, как полночный мрак.

А сердце – жарче всех углей.

Два слова – искры ввысь

Летят, рождая тайный свет.

В них сила древних знаков: жизнь

И смерти дымно-тайный след.

Огонь ей – друг, огонь ей – щит,

Он шепчет древние секреты.

В его объятьях мир дрожит,

Меняясь вопреки приметам.

Она черпает силу звёзд,

В движеньях рук – небесный пламень.

И каждый знак, что в ночь пророс,

Горит, как жертвенный орнамент.

Не погасить, не победить,

Нет больше места для кручины.

Попробуй, рискни в её пламя вступить,

Хозяином стать огнёвой пучины.

Гуси-лебеди

От немёртвых защита

Сон-травы лебеды

В ленту алую вшита

На пороге беды.

Ленту, видно, играя,

Потеряла в лесу.

Гусей-лебедей стая —

И тебя унесут.

Спрячься хоть с головой

Ты теперь в лебеде,

Прилетят за тобой,

Растворишься в нигде.

Весна пришла

Спрядена до конца кудель,

Во всю избу расставили кросна.

Наступает опять апрель,

И по тем, по апрельским росам,

Кони скачут Бабы-яги.

Эй, ледащенького береги!

Скатертью дорога

Рыжая с проседью осень-старуха

Носит туманы из козьего пуха,

Тучи прядёт, дождь на прясло мотает,

Инеем тонкий узор вышивает.

Кросна поставила споро. Толково

Нити натянуты – будет основа.

Вправо и влево летает челнок

В нити основы вплетает уток.

Вырезанным из берёзы у фьорда

Нити утка подбиваются бёрдом.

Ляжет снег первый совсем уже скоро

Скатертью белой – дорогой для Моры.

Скука

Ледостав, осенняя луна,

Песни грустные поют русалки:

Ведь покуда не придёт весна,

Им сидеть за прялкой-самопрялкой.

Тина тянется, жужжит веретено,

Скука смертная без смертных одолела.

Не спасёт и зелено вино,

Ждут, чтоб солнышко хрустальный гроб согрело,

Отворилась по весне река…

Так из года в год и на века.

Три любви

Лада, Ладога, ладья —

Три любви у князя есть.

В конском черепе змея,

Это волхв задумал месть.

Византия Днепр мутит,

Да древлянам платит.

Если это им спустить,

Пламя дом охватит.

Лада, Ладога, ладья —

Три любви у князя.

Поминальная кутья…

Волхв проклятый сглазил

Леший

Он часто мрачен и суров,

Ткут пауки неутомимо

Ему постель из трав и мхов

И кушаки из паутины.

Он любит слушать шум листвы,

И шёпот ветра в тёмных кронах,

И ночью песни у реки

Русалок – душ заворожённых.

Он бьётся насмерть с водяным

И в карты на волков играет,

Благоволит подчас иным,

Других же до смерти пугает.

Но без него и лес не лес,

Его хозяин сам Велес.

Перед рождеством

Ароматный, ноздреватый,

Маслянистый, золотой,

Круглый блин висит над хатой —

Называется луной.

Наступает ясна ночка,

Оглядевши всё вокруг,

Потихоньку, по кусочку

Подъедают лунный круг.

Вот осталась только кромка:

В тёмном небе – светлый край.

По земле метёт позёмка.

Съели блин! Прости-прощай.

Угощался чёрт с Солохой,

Время провели неплохо!

Царевна-лягушка

За стрелой летит стрела

Посреди болота:

Очень близко подошла

Царская охота.

Приманила, завела

В самую трясину.

Не голубку, не козла —

Жертву властелину.

Лягушачий громкий хор

Крики все заглушит.

Улыбнётся жутко Мор,

Заберёт их души.

Не оборачивайся

Обрывок серой стылой мглы

В лесу давненько затаился,

Где перекручены стволы,

Кривайто¹ где кривулине молился.

Зовёт из каждого дупла,

Из-под корней, из самой чащи,

И в темноте, и от светла.

Кого-то да всегда обрящет.

Опаснее, чем встретить рысь —

Иди вперёд, не обернись.

Марья Моревна

К Марье – дочери самой Моры —

Путь-дорожка по лесам, косогорам.

На Смородине-реке, в чистом поле

Живёт девица-душа на приволье.

По утру-то сладко спит на перине.

По ночам горят костры для богини.

Сносит головы на поле брани

И к Ивану бежит на свиданье.

А Кощея держит в цепях и узах —

Зря нарушил он условья союза.

Папоротника цвет

Ночь Ивана Купала.

Сонно дышит река,

От костров отсвет алый,

Омут ждёт рыбака.

По воде огонёчки —

Со свечами венки.

И в болоте на кочках

От гнилушек огни.

И в чащобе мертвяной

Разгорелся пожар.

Рушником полотняным

В небе путь до стожар.

Древний лес спит вполглаза,

Травы пахнут бедой.

Но не слушай наказов,

А ступай за судьбой.

Жар-птица

Счастье приманить нетрудно,

Счастье трудно удержать.

Спит Жар-птица беспробудно —

И попалась же опять!

Сладкое вино, пшеница…

В сетях Жар-девица птица.

Только клетку золотую

Вмиг растопит ярый жар

И спалит всё подчистую,

Как ослабнут силы чар.

Наказ Любавы Буслаевны

Уж такое тебе счастье за утешную игру —

Стали гусли-самогуды золотыми поутру.

И ещё звончей смеются, бурю накликая.

Есть Чернава в море синем, есть жена земная,

Оттого идут по свету злые кривотолки.

Сложно сплетням вырвать струны, выдернуть все колки.

Заманил в свою стихию царь лихого гусляра…

– Это просто сон, мой милый, но вставать пора.

На пиру напейся, только меру знай:

Об заклад не бейся, жребий не кидай,

Лучше для веселья тавлеи расставь.

Не женись на речке! Выбирайся вплавь.

Оборотень

В лесной глуши, где лунный свет

Плетёт узоры по поляне,

Скрывает он свой силуэт

И молится ночами в древнем храме.

Он человек – и он же зверь,

Душа раздвоена навечно.

Какой тут мерою ни мерь —

Не будет мера безупречна.

Вот пень, а в нём железный нож.

Оставишь или унесёшь?

На Смородине-реке

Ночной простор. Смородина-река…

Дух человеческий здесь редкое явленье,

Но у костра Ивана-дурака

Ждёт царский пир. Готово угощенье.

Он победил! В котле кипит шурпа.

Он победитель! Льнёт к нему Змиевна.

А через год, как лопнет скорлупа,

Родится юный Змей, и будет несомненно

В сто крат сильней и злее Змея-старика.

Котёл, в нём зелие. Смородина-река.

Рецепт

Весенняя капель, щепотка января,

На кончике ножа осеннего рассвета,

Змеиный выползок и коготь упыря,

Русальи волосы, последний отблеск лета.

Всё в дело, всё – в котёл! Вот ягель, глаз змеи,

Тоска шута и хохот Несмеяны,

Наузы и следы ворожеи…

– А хороши на этот раз румяна!

Не бойся

Безмолвен взмах испуганных ветвей,

Там за окном скользят загадочные тени.