Kitabı oxu: «Сказка о якудзе для простушки»

Şrift:

Часть первая. Обрести

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий.»

Новый завет. Первое послание к Коринфянам святого апостола Павла. Гл. 13.

Пролог. «Имя мне…»

«Я всегда был сам по себе, всегда был одним. Я никогда никому не подчинялся, и не собираюсь. Живу, как живу. Жизнь без цели, просто путь, по которому я иду. Мне не надо ничего большего. Я ничего не жду от этой жизни. Я живу лишь мгновением, что есть сейчас. Я живу лишь для себя и ради себя, дерусь, защищая себя, свои амбиции, свою свободу. Я свободен от любых оков. Живу в своё удовольствие…»

Что есть человеческое имя? Просто название, способ обозначить? Если так, то почему в нашей голове некоторые имена бывают связаны только с определёнными людьми? Почему мы их даже с другой интонацией произносим у себя же в голове, имея в виду именно этого человека, а не соседа снизу, который по счастливой случайности оказался тезкой того, первого?

И да, психологами обозначено, что звук собственного имени для человека является самым приятным. Карнеги поэтому и советует называть людей только по имени, и это один из путей, как завоевать их расположение.

Если же напротив, ты не хочешь этого, или хочешь скрыть себя за завесой дистанции по каким-либо причинам, то можно заменять имена, использовать глупые клички, фамилию, или даже отчество. И вроде бы и человек обрастает личностью, а вроде бы на дистанции, не так близко.

Он ненавидел своё имя.

Захар.

Каждый раз оно вызывало в нём приступ фантомной тошноты, что раздражением пробегала по позвоночнику. Его так назвала его мать, которая никогда его не любила. В честь деда, которого он никогда не знал.

Он протёр рукой запотевшее зеркало ванной и невидящим взглядом уставился на своё отражение.

«Этому меня научила ты, мама, научила ненавидеть себя.

Ещё в тот момент, когда осознала, что сделать аборт уже поздно. Ты научила меня жить по нынешнему подобию, когда, каждый раз кормя меня подзатыльниками, посылала порошайничать, когда я часто ложился спать голодным. Я научился выживать в этом жестоком мире. Научился нападать, чтобы не напали на меня, научился кусать, чтобы не укусили меня. На улице я познал всю правду жизни. Познал саму жизнь…»

Он пытался прятаться за какими-то нелепыми кличками, которые ему давали.

Заха. Бэха. БЗГ.

В каждом обществе, в которое он попадал, его называли по-разному. Видимо, с ним всегда хотели иметь какую-то дистанцию, что-то, что убережёт от его тяжёлого взгляда или кулака. Но он не поэтому ненавидел эти клички, нет. Просто они все походили от его имени, фамилии, или инициалов. А он больше всего на свете жаждал просто содрать с себя эти проклятые сочетания слов, которые хранились в его паспорте, но отчего-то за них сильнее всего и держался.

«Я был готов к жизни, когда меня забрал к себе отец, когда тебя, мама, было уже не спасти из плена наркоты. Я был готов теперь познать и все радости столь громкого имени моего отца. Внебрачный сын самого крупного акционера, а по-совместительству, и председателя одной из самых известных компаний страны – шутка ли?»

И всё же он ненавидел свою фамилию больше всего.

Бэх.

Три буквы. Могущество и власть. Презрение и обида.

«Я был готов к тому, что хотя человек, приходящийся мне кровным отцом, и пытался всячески меня поддерживать, что хотя меня вроде бы и приняла его жена, я, как и прежде, останусь одним. Я был готов к тому, что сводные братья и сёстры меня будут презирать. Я был готов прочесть в их глазах, как и в глазах многих других, столь обидные слова. Я был готов…».

Внебрачный вылупок. Бастард. Отребье.

Сильный и агрессивный. Его не задеть таким.

«Ты научила меня быть готовым к любой подлости судьбы. Ты научила меня жить и быть готовым умереть без тоски, без любви, без жалости.

Тоска… О чём тосковать? Да и зачем, когда ты почти властелин этого мира?

Любовь? Что это? Я не познал её. Пустое слово, которым прикрываются слабаки, пытаясь не выдать свою слабость. Привязанности делают нас слабее.

Жалость… Самое жалкое из чувств. Люди недостойны жалости. Они сами виноваты зачастую в своих бедах. Сами пускай и выкручиваются. Жалость к себе? Ещё более жалкое зрелище!»

Кайзер. Бессердечный Император.

Ему нравились эти имена. Хотя нет, даже не так, он попросту мог их терпеть, считал их сносными.

«Я умею жить. Жить моментом. Жить мгновением. Делать то, что я хочу…»

Намахагэ.

Вот имя, которое он действительно любил.

Ему дал его ещё старик Саотоме – мудрый японец, который в раннем возрасте мигрировал из Японии, избегая суда там. Здесь он успешно ассимилировался с уголовным кругом, который возглавляли «братки», а вскоре создал собственную преступную группировку. В эту банду часто вербовали молодых людей с улицы. Попал под влияние преступников и тринадцатилетний Захар, который благодаря бесстрашию, граничащему с безумием, быстро завоевал расположение и этого своеобразного Оябуна – главаря этой недо- или полу- якудза-организации. Именно там он научился драться, не хаотично, как было ранее в попытке защитить себя, но уверенно, применяя тактические уловки. И именно Саотоме, который видел в молодом человеке достойного приемника, успел вложить некоторые правила в голову парню, которые позже стали его Кодексом чести.

– Смотри на это по-другому, – говорил главарь молодому парню, который, наплевав на школу, всё больше времени проводил за выбиванием долгов для банды, – ты не чинишь зла, по сути. Ты наказываешь лентяев и тех, кто решил нас кинуть. Некий аналог плохого Санты. Демон Намахагэ.

Пока его мысли скакали от одной к другой, плетя свою мрачную вязь в его голове, он отметил, что зеркало снова запотело. Протерев его рукой снова, он теперь осмысленно взглянул на себя и криво улыбнулся.

«Ибо имя мне Захар Бэх! И не мир нагнёт меня, а я его!»

После, он в голос расхохотался, не беспокоясь о том, что может разбудить спящую в соседней комнате девушку.

Из зеркала на него смотрел молодой парень лет девятнадцати с короткими белыми волосами. Из коротких прядей его капала вода, которая стекала на слегка загорелое подтянутое тело, что ему наверняка бы позавидовал и сам Адонис, если бы не несколько изъянов – шрамов, которые залегли вечным напоминанием о физических муках, что доводилось переживать парню. На лице его блуждала самодовольная ухмылка, а светло-зелёные глаза были немножко безумными. Хотя, отдавая дань правде, стоит сказать, что они были такими почти всегда. Наверное, такое впечатление создавалось от того, что они были глубоко посажены и прятались под неровными бровями, которые в таком сочетании давали нотку какой-то притягательной агрессии и ехидства. А может, виной был их почти бесцветный вид, что создавал печать какой-то пелены в его взоре.

В левом ухе у парня была клипса в форме катаны, боевого меча, что им так гордились самураи, на правом плече – татуировка коротких мечей танто в количестве трёх штук, два из которых смотрели лезвием вниз, а один, тот, что посредине, вверх. На спине у молодого человека была выбита чернилами картина страшного существа, которое было окутано драконом. Это была татуировка демона Они, японского демона, что сидел на валуне, пока дракон оскаливался всем тем, кто посмел поднять на него свой взор. Эти тату, выполненные в традициях японского криминалитета, сделанные по страшной глупости, столь ненавистные ныне своему носителю, связывали его с криминальным прошлым, с которым он так пытался покончить после смерти своего наставника Саотоме. Но это было очень сложно, ведь именно в банде Саотоме, именуемой Ёкай-но-кай, что означало «Братство Демонов» он некогда занимал почётное третье место по силе и влиянию в семёрке самых сильных, в семёрке так называемой администрации, приближённой к главарю. Танто на плече парня как раз таки и означало его место в этой группировке, а тату демона исполняло двойную роль: говорило о его прозвище и возвещало о роде деятельности, что был связан с насилием.

Молодой человек фыркнул, прекратив предаваться воспоминаниям, сбросил белое полотенце, которое до этого удобно расположилось у него вокруг бедёр и начал неспешно одеваться. Одевшись, он не спеша вышел, и, даже не взглянув на девушку, лежащую в кровати, направился прочь. Впрочем, так было всегда: он никого не заставлял, ему предлагали – он брал, ничего не обещая взамен, ничего не давая взамен. Он не страдал от разлуки и знал, что не будут страдать и о нём. Просто симбиоз. Ничего лишнего. Инстинкты и всё.

Довольной походкой парень направился к себе домой. Всё-таки, что не говорите, а к факту, что сейчас выходные, присоединился ещё тот факт, что после отдыха после бурно проведённой ночи можно будет набить одну рыжую физиономию, и это несказанно радовало сына богатейшего человека в городе.

Пожалуй, скажи Захару сейчас кто-то, что через некоторое время в его жизни произойдут столь крупные перемены, как и в нём самом, место этого человека было бы на кушетке рядом с тем несчастным, который бы попытался пристыдить бывшего уголовника за его татуировки, появившиеся в столь раннем возрасте. Но судьба странная штука. Она не спрашивает нашего согласия, а просто всё берёт и меняет, втягивая порой нас в самые непредсказуемые приключения… И Бэх не исключение. Держись, парень, судьба уже сложила свой пазл, относящийся к тебе, и скоро, очень скоро, тебя затянет в воронку необычных событий…

Глава 1. Пляски с костлявой

– Что, Рыжик, обосрался? – вытирая кровь с разбитой губы тыльной стороной ладони, спросил Захар. На его лице по-прежнему был запечатлён безумный, даже какой-то звериный оскал.

– Да пошёл ты!.. – рыкнул его противник, поднимаясь на ноги. Когда они поравнялись, стало очевидно, что парень с волосами цвета микса спелой пшеницы и ярко-огненной ржавчины, выше Бэха на полголовы, что, правда, не мешало беловолосому периодически посылать того на татами. Чёрная майка противника была полностью мокрой: местами от пота, а местами от крови, которая стекала с его разбитого лица. – Не хватало ещё… – он говорил тяжело и прерывисто, пытаясь восстановить дыхание, – чтобы какой-то богатенький засранец, вроде тебя, меня тут жизни учил.

– Тут ты ошибся, Агарков, – проговорил, тяжело дыша, Намахагэ, – я могу разве что научить тебя смерти, но никак не жизни, – и безумно захохотав, молодой человек рванулся в бой.

Игорь Агарков последовал его примеру. Два яростных зверя сцепились в схватке, которая уже давно вышла за пределы спортивного спарринга. Но их никто не останавливал, не было среди присутствующих таких смельчаков. Все просто заворожено наблюдали. Все знали, что остановить их может только один человек, но тот, предугадав истинную цель визита этих бойцов, где-то скрылся, давая им в волю побить друг друга, давая оставить здесь, в этом зале всю агрессию, всю злость, обиду, боль… Пускай они сами того не осознавали, эти два столь похожих в своих потерях человека, пускай они никогда этого не признают, но Дмитрий Дмитриевич Томчин, или как его звали его ученики, Дэдэ, старый боец, ушедший в отставку из-за травмы и теперь тренирующий молодое поколение, это знал. Именно по этой причине он позволял им такое, именно поэтому он каждый раз уходил «по делам», когда они выходили на арену. Он знал… Он всё прекрасно понимал…

А в это время Бэх нанёс Агаркову удар левой рукой в лицо, тот поставил блок и нанёс контрудар. Заха сделал нырок и ударил в живот оппоненту, но тут же по неосмотрительности получил коленом в голову. Оба противника разошлись, восстанавливая дыхание, а потом снова продолжили сей опасный танец. Игорь, пользуясь преимуществом в растяжке, нанёс своему оппоненту сокрушительный удар сверху вниз пяткой, от чего тот на мгновение потерял осознание действительности и, подобно своему противнику пару минут назад, повалился на ринг. Придя в себя, он тут же поднялся на ноги, готовясь опять атаковать.

И тут двери в зал с грохотом открылись – явился старик Дэдэ. Он был в просторных клетчатых штанах и в такой же клетчатой рубахе, а на лице – солнцезащитные очки, неизменный аксессуар грозы всех бойцов. Немного прихрамывая на правую ногу, он медленно прошёл в зал и сказал:

– Всё, ребятки, на сегодня тренировка окончена, – в зале возникла гробовая тишина.

– Но, блин, я только вошёл во вкус, – возразил Захар, выплёвывая кровь.

– Я сказал, – тихо, но чётко и грозно проговорил тренер, – тренировка на сегодня закончена.

Тихо выругавшись, беловолосый парень развернулся и направился в душевую. Пожалуй, старик был единственным человеком, которого Бэх уважал и с которым он не спорил. Агарков так вообще не возражал старику, ибо когда-то последний тренировал его лично, видать, и досталось тогда рыжему на всю жизнь вперёд. От подобных мыслей бывший гроза улицы повеселел.

Скинув с себя красные шорты и некогда белую, а теперь красную от крови, майку, наш герой направился в душ.

Холодная вода, что струйками стекала по его накачанному телу, уносила за собой кровь, которая всё ещё сочилась из ран, и усталость, которая поспешила была напомнить о себе, но теперь, казалось, уходила прочь в путешествия по канализации. Свежие ссадины и раны отзывались неприятными ощущениями, но парню на это было наплевать. Хотя даже не так, ему не было напевать. Каждый раз он чувствовал, как внутри него отзывается какое-то извращённое, почти садистское удовольствие от того, как он себя истязает, разрушает собственными руками и снова возводит всё на круги своя.

Закончив с душем, Бэх вытерся, надел свой старый чёрный спортивный костюм, и, не сказав никому ни слова, направился домой.

Было уже темно. Последние прохожие лениво расходились по домам. В воздухе стоял запах свежести и булочных изделий из магазина, что за углом.

Вздохнув на полную грудь, Заха пошёл по переулку, в котором, казалось, он уже знал каждый кирпичик.

Хорошо же он подрихтовал рыжего! В следующий раз Ага так просто от него не уйдёт!

Опьянённый своими мыслями, молодой человек и не заметил, как вышел в небольшой скверик, где его уже ждали.

Длинный худой парень, что со скучающим видом опёрся на столб. Накачанный здоровяк, который разминал кисти рук и что-то про себя бубнил. Несколько личностей явно уголовной внешности позади… Компания собралась ещё та…

– Твою мать! Почему меня одного не могли отправить?! Зачем приставили ко мне такого мудака, как ты? – ныл здоровяк. – Я сам могу его ушатать. Так ещё и этих послали. Клянусь, когда-нибудь я выбью дурь из этого ублюдка Сэки!

– Кого это ты ушатать собрался? А, отброс? – окликнул Захар этих тёмных личностей. Тень полностью скрывала его, оставляя доступным взгляду лишь силуэт. Но наш герой не воспользовался этим своим преимуществом неожиданности. Он ни за что в жизни так бы не сделал. Человек, привыкший к прямолинейным действиям, он, словно великий князь Святослав, который правил за много лет от этого времени, этой репликой огласил «иду на Вы».

– Ты кого это отбросом назвал? Я тебе сейчас все кости раздроблю! – взревел здоровяк, норовя вот-вот напасть на беловолосого, который уже осклабился в ответ.

– Придержи коней, Беляш! Не недооценивай его. Всё-таки он наш предшественник, – проговорил тот, который подпирал столб, после чего его товарищ немного поутих, видать, вспомнив «легенды», которые в их банде ходили о Бэхе.

Последний уже полностью вышел в скверик и, ухмыльнувшись, спросил:

– А вы, значит, новые шавки Сэки? Что ж, – протянул он, – не могу сказать, что мне приятно с вами познакомиться. Но если вы за автографом, то спешу вас разочаровать: мои приёмные часы уже закончились.

– У нас к тебе дело, Намахагэ, – знакомая кличка неприятно резанула слух.

– У вас? Ко мне? – некогда Третий из Ёкай рассмеялся. – Ну же, удивите меня.

– У господина Сэки к тебе есть неоконченное дельце, – поправился длинный.

– Меня с ним ничего не связывает. Я свободен!

– Ошибаешься, Заха, – рыкнул здоровяк, – Сэки Кирин не прощает предательства.

– Ёкай – это как шиноби. Уйти можно, лишь умерев. Решай, Намахагэ, это твоё последнее слово?

– Вы что, издеваетесь надо мной? – проговорил Бэх, готовясь вволю упиться дракой в эту прекрасную лунную ночь, как это он делал много раз до этого.

– Господин Сэки был милостив: он дал тебе последний шанс. Что ж, пора тебя здесь и похоронить, – проговорил длинный, отходя от столпа и сбрасывая капюшон, который доселе скрывал его лицо. На его левой щеке красовалась метка «2», два маленьких танто, уложенных вразброс. А это значит, что он на одну позицию был сильнее третьего, потому как, в данной банде самым сильным и влиятельным был первый, который и являлся боссом администрации, самым приближённым к главарю, а самым слабым – седьмой. Но был ли противник так силён? Впрочем, Захара это волновало мало. Он и не собирался возвращаться к прошлой жизни, где всем уже заправлял сын Саотоме, который во многом был не похож на своего отца, а прежде всего в том, что даже не имел никакого Кодекса чести.

Ко Второму подтянулись те представители банды, которые стояли позади. Итого: пятеро на одного.

«Неужто этот бой сулит что-то интересное?» – пронеслось в белобрысой голове, прежде чем он с криком «Не зарывайся!» бросился на врага.

Двое из них ушли в мир Морфея сразу – хватило и нескольких ударов. Но вот третьим был тот самый здоровяк, которого уложить было немного накладно, даже и для Намахагэ.

Несмотря на свою комплекцию, здоровяк был довольно-таки изворотливый и быстр. Мало того, он умело ставил блоки и наносил удары. Несколько из них Бэх всё же пропустил, сразу осознав, что они довольно сильные. Но наш герой не был бы собой, если бы позволил себя так запросто победить: уловив нужный момент, он нанёс удар ребром стопы в колено противника, нанося тому тем самым сильный урон. Да, запрещённый удар, неспортивный, но о каком спорте может идти речь, если вы ввязались в уличную драку, цель которой убить вас? Тем более что принцип у Захара был такой: слабых в драке не бью, но те, кто настойчиво этого «просит» – сам виноват.

С криком боли противник повалился на асфальт и сразу же получил маваши в голову, но Заха не успел упиться своей победой: один из этих «тёмных личностей» нанёс удар деревянным тренировочным мечом прямо ему в голову. От удара молодой человек немного отступил и встряхнул головой. Да, он был неосторожен. Очень неосторожен. На какое-то мгновение мир вокруг для беловолосого затанцевал, словно в безудержной пляске. Но боль в левом виске начала понемногу отрезвлять, возвращая ясность ума. Кровь начала заливать бывшему члену банды глаза, но тот небрежно смахнул её и, распалённые видом собственной крови, блокировав предплечьем последующий удар всё тем же деревянным мечом, начал яростно атаковать дерзкого уголовника. Тот большей стойкостью, нежели его товарищи не отличился: наш герой вырубил и его.

Да, они сильные, достаточно сильные. Для рэкета. Для грабежа. Но не для него. Только вот… у самого сильного из них, у здоровяка, был всего лишь номер «4», расположенный вдоль по пояснице, которая виднелась из-под задравшейся футболки. У остальных таких тату не наблюдалось, значит, к администрации они не относились.

«Значит, Второй будет намного сильнее. Это радует. Очень радует…» – Захар оскалился в азарте, он упивался своим преимуществом, своей силой. Он растягивал удовольствие, растягивал данный момент. Это было его минусом, огромным таким, на всю страницу, перечёркивающим его победу.

Дело в том, что Второй не просто так остался на последок. Он смотрел, анализировал, выжидал. Закон стаи: добивает всегда один. В этот-то самый момент, когда «жертва» была опьянена своей иллюзорной победой, когда она потеряла бдительность, в этом момент и нужно было действовать. Второй из нынешних Ёкай знал это.

Бэх почувствовал опасность довольно быстро, чтобы избежать её. Боковым зрением он сразу увидел катану, пронизавшую воздух, чтобы блокировать её левой рукой.

«Стоп! Катана?!»

Воздух прорезал неприятный звук разрывающейся плоти. Но лишь на миг. Алая жидкость брызнула во все стороны.

Всё-таки Заха не был бы собой, если бы не успел увернуться в последний момент. Но… левая рука его безвольно повисла вдоль туловища.

Боль. Резкая. Прожигающая. Казалось, она доходила до самой кости его левого предплечья, а потом отдавалась эхом по всему телу.

Бэх презрительно скривился и посмотрел на противника, пытаясь абстрагироваться от огненной боли, заменив это чувство агонизирующей злостью.

– Что, удивлён, Третий? – спросил насмешливо тот.

– Ты нарушил закон улицы, воспользовавшись катаной. Мы никогда не использовали что-то, помимо деревянных мечей и бит.

– Господин Сэки нам разрешил. Он дал нам своё разрешение на использование всех видов оружия. Но, к твоему глубочайшему несчастью, я люблю это холодное оружие. Поэтому вместо того, чтобы пристрелить тебя, я буду медленно резать тебя на куски, экс-Намахагэ.

– Ты, презренное существо, – Захар попробовал пошевелить левой рукой: безрезультатно, рана была слишком сильной, не мудрено, если сухожилья, мышцы, да и может сама кость, были разорваны. – Неужто ты думаешь, что, даже нарушив наш Кодекс Чести, ты сможешь меня победить?! – Парень перевёл взгляд на своего противника. Тяжёлый, обезумевший взор, такой бывает только у зверей, тех, которые стоят перед охотником, таким же израненным, как и они, в самый последний момент, прежде чем ввязаться в последнюю схватку.

Секунда. Он рванулся на Второго. Секунда. Он ногой подкинул деревянный тренировочный меч, что его упустил один из этой шайки, и схватил его правой рукой. Секунда. Он несётся на растерявшегося Второго. А потом всё смешалось в одно мгновение. Долгое мгновение – какой парадокс.

Блок. Удар. Выпад. Дерево против стали. Какая разница, из чего состоит меч? Удар ногой. Сталь выпадает из неопытной руки. Нырок. Удар в корпус. Локтём в лицо. А затем коленом в подбородок. Противника бросило на спину. «Мягкая посадка» на твёрдый асфальт. Сжатый деревянный меч в руке. Боль, что вызывает ярость и безумие. Неудержимость. Стихия хаоса. Деревянный предмет завис в воздухе. Финальная сцена. Конец оперы. Первая жизнь, которую заберёшь. Первая смерть, которую подаришь. Мыслей нет. Есть ярость. Разрушение. Жажда крови. Страх в глазах противника. О, да, он заставляет кровь бурлить ещё сильнее. Это ещё больше подливает масла в огонь. Хищная улыбка. Всего-то и надо сильный удар в шею. В руках такого, как он, это раз плюнуть. Секунда. Грань, отделяющая простого человека от убийцы. Смерть несущий… и боль…

Боль… в животе. Резкая. Пронизывающая. Она заставляет выпустить из руки меч, который с грохотом повалился на землю.

Захар посмотрел вниз, туда, откуда шла боль, которая, казалось, разливалась по всему телу. Сталь, торчавшая слева, чуть ниже ребёр, и красное тёмное пятно, которое увеличивалось на глазах.

Резкий рывок и предмет, чьё предназначение издавна было отнимать жизни, выходит из тела беловолосого, заставляя того, скорчившись от боли, упасть на асфальт.

Бэх держался за рану, словно пытаясь заставить выбежавшую кровь, которая забирала с собой по капле его жизнь, вернуться обратно в молодое, слишком молодое, чтобы умирать, тело. Он скорчился в конвульсиях.

Послышались шаги. Кто-то вытер меч о его футболку.

Ещё один закон стаи: действуя сообща, слабые могут победить сильного.

– Бедный Намахагэ, – похоже, Второй уже отошёл от страха, который ему довелось пережить недавно, он зацокал языком, а потом продолжил: – ты будешь подыхать здесь как пёс. Мы даже не станем добивать тебя. Видишь ли, твои дни сочтены.

Смех. Мерзкий. Противный.

– Я… – тяжёлое сиплое дыхание не придавало словам Захара большей убедительности, – я… найду… и убью тебя… мразь!

– О, да, на том свете разве что. Но, знаешь ли, тебе долго придётся меня ждать, – после этих слов Второй с силой наступил на рану лежавшего на асфальте парня.

От боли Заха лишь глухо зарычал, не желая криком, который был готов сорваться с уст, доставлять удовольствие своим врагам. Боль была просто адской. Казалось, что всё происходит не с ним, не в этой реальности. Боль. Бэх растворился в ней, мрак поглотил его…

* * *

Падение. Что-то вязкое. Неприятное. Оно поглощает. Оно душит, давит своей массой. Не хватает воздуха… Так холодно. Что это за чувство?

Заха резко открыл глаза. Казалось, тело отозвалось болью даже на это незначительное действие.

«Я умер? Больно… Значит, нет…»

Сколько он был без сознания? Вряд ли кто мог ему сейчас это сказать. Его врагов уже не было поблизости. В этом пустынном скверике был лишь один парень, истекавший кровью. Даже птицы куда-то подевались. Пустынно и страшно…

«Твою ж мать! Угораздило же так!.. Чёрт… Как же невыносимо больно!..» – мысли сбивались, роились как вороны над полем боя.

Захар осознавал, что то, что он пришёл в себя есть великое чудо, которому, конечно, поспособствовало его ранее лошадиное здоровье. Но… что он ещё осознавал, так это то, что ему осталось недолго. Жизнь потихоньку покидала его тело. Надежды на то, что его здесь в такое время кто-то обнаружит, нет. Даже маленькой, даже мизерной. Нет. А ему срочно, крайне срочно нужна медицинская помощь.

Мобильный телефон? Где он? Утерян в пылу боя? Найти? А смысл? Даже если и посчастливится это сделать, он не может говорить, не то, что внятно, он не может вообще ничего произнести.

СМС? Вообще нереально! К тому же, телефона-то нет.

«Чёрти вас дери! Я здесь не сдохну! Не сдохну…»

Безнадёжность. Она на миг закралась в его душу.

Что есть его жизнь? Стоит ли за неё бороться? Что мешает ему здесь отмучаться и уйти в мир иной? Зачем ему всё это? Где смысл, предлог его существования?

Видят боги, он бы тут так и остался погибать, как собака под забором, если бы не одна мысль… эта мысль закралась к нему в голову, отравляя душу, но давая стимул жить.

«Я должен им отомстить! Чтобы меня… какие-то шавки… шакалы… гиены… Не бывать этому!»

Захар передвинул правую руку ближе к голове, потом протянул её под себя и, опёршись на неё, начал пытаться встать, при этом по возможности помогая себе левым плечом. Естественно, тело его отозвалось глухой болью и усталостью, которая была вызвана в большей степени потерей крови.

Ноги. Он их чувствует! Это хорошо. Немного приподнявшись на правом локте, Заха пустил в ход колени. Даже трудно себе представить, скольких усилий стоило ему это, но вот израненный парень уже стоит на коленях и тяжело дышит. Полдела сделано. Медленно опереться сначала на одну, а потом на другую ногу. Встать!

«Ну же!» – утробный рык вырывается из груди бывшего уголовника.

Вот он уже фактически принял вертикальное положение, но от столь ярого напряжения у него опять темнеет в глазах.

«Чёрт, не смей! Не сейчас!» – кажется, суровое словцо действует: мгла отступает, но не уходит насовсем, периодически напоминая о своём опасном рандеву с белобрысым. Если он упадёт, то уже не сможет встать. Именно поэтому от каждого пошатывания, коими отзываются фактически все его движения, его бросает в жар. Сердце глухо бьётся о грудную клетку, отдаваясь эхом в голове. В горле пересохло, больше того, кажется, челюсть вообще закаменела, утеряв свою способность двигаться. В глазах стоит алая дымка.

Тяжело дыша, парень придерживал рану левой рукой, а точнее локтём, ибо рука только по локоть его слушалась, дабы хоть немного остановить кровь, хоть немного выиграть времени.

Шаг. Неуверенный. Мелкий. Он заставил Захара снова пошатнуться. Но тот сохранил равновесие, хоть и с трудом. Ещё один шаг. Стиснув зубы от боли и, всем своим естеством пытаясь не погрузиться опять во мрак, экс-Ёкай медленно пошёл в сторону дороги, опираясь при этом о стену какого-то здания. Да… завтра на этом месте найдут брошенную сумку с грязной спортивной одеждой, немного в стороне – дорогой разбитый в хлам мобильный, и кровавые следы, ведущие от лужи крови куда-то вдаль. Кровавые отпечатки руки на стене нежилого дома. Всё это будет справлять угнетающее влияние на людей. Кто-то вызовет полицию. Кто-то запретит детям выходить на улицу. Кто-то закроет тёплой ладонью глаза уже вышедшему на улицу нерадивому любопытному сынишке, дабы не травмировать его психику, дабы он не видел, на что способна человеческая жестокость. Но пройдёт время, и всё пойдёт своим чередом. Кровь смоет вода. Все забудут об этом. И только завтра здесь будет шумиха. Но будет ли тогда жив этот молодой человек, чья кровь и разбросанные вещи послужат причиной этой беготни? Будет ли он тогда? Впишет ли он ещё свою историю в книгу мирозданья, которая хранит миллионы похожих и непохожих жизней и смертей?…

«Не сдаваться!» – судорожно билась в его голове одна мысль. Он шёл. Медленно, с каждым шагом теряя шансы на жизнь и обретая их одновременно. Надежда… она всё ещё тлела в его душе. Не такая сильная, как у кого бы то ни было, но всё же она была. Надежда выжить. Ради мести. Больше нет ради чего…

Задыхаясь от боли, борясь с собой, он шёл. Столько усилий стояло ему пройти эти десять метров! Наверное, если бы он каждый раз не тренировал своё тело, свою силу воли, если бы не ломал себя, заставляя тело подчиняться одному лишь духу, он бы так и остался лежать на том асфальте, медленно испуская тот самый дух. Страдания закаливают душу – ведь так говорят мудрые? Катарсис – этот термин применил Аристотель для этого феномена? Так что говорить о нём, о Захаре, которого судьба явно не баловала? Она сумела его закалить, подобно огню, что делает металл прочнее.

Вот уже показалась дорога, но она была пустынна. Бэх медленно добрёл до дерева, которое стояло рядом с дорогой, схватился за него и начал выжидать. Чего он ждал? Чуда! Самого, что ни на есть чуда. Говорят, стучите и вам отворят, ждите и всё придёт… Вот оно! Где-то вдали мелькнул свет.

Раненный Намахагэ направился на средину дороги. Машина, а в ней уставший щуплый офисный работник. И вот ближний свет фар осветил ему окровавленного парня, который правой рукой еле махал владельцу машины, чтобы он остановился, но тот лишь дал по газам и, резко взяв влево, вскоре исчез из виду.

Последний шанс… утрачен.

«Ах ты ж трус! – зло подумал бывший уголовник. – Ты что, мать твою, баба, чтобы убегать?! Сволочь!»

Знаете, иногда складывается такое впечатление, что в самом людном месте случись с вами беда, никто не придёт на помощь. Все просто пройдут мимо. В лучшем случае. В худшем – заснимут ваши страдания на видео и выставят в Ютуб. Безразличие. Оно убивает. Не только тех, на кого оно обращено, но и тех, в чьих душах оно поселилось. Безразличие порождает страх. Страх за свою жизнь. Ведь случись что, человек наткнётся на то же самое безучастие. Страх за свою жизнь заставляет людей проходить мимо, сделав вид, что они ничего не видели, не знают, не чувствуют. Замкнутый круг…

Понимая, что конец уже близко, Заха доковылял до местного парка, который был возле дороги, и лёг там на скамье.

«Буду приучаться к прекрасному!» – саркастически подумал парень, пытаясь отогнать от себя столь ненужные мысли.

«Похоже, я и правда подохну тут как пёс. Тигр, побеждённый стаей гиен. Какое жалкое зрелище! Что ж, невелика потеря!.. Наверное…»

Внезапно вся усталость этого бренного мира навалилась на молодого человека. Веки потяжелели, боль отошла на второй план, и он снова погрузился во тьму…

«Что это за картинки, которые сменяют друг друга? Ах да… это же воспоминания. Что это за чувство? Почему так больно? Нет, не показывайте мне их! Не показывайте… Не хочу знать… Не хочу видеть…

Кто это? Это же… я? Опять плачу в жёсткую подушку. Опять хочу есть. Опять получил подзатыльник. Опять эта невменяемая компания на кухне устроила свою гулянку…

Что это? За что меня избивают эти ребята? Я ничего не сделал!.. Я только хотел есть. Стоит ли краешек хлеба таких избиений?… За что мне такое обидное прозвище?…

А это… Роскошь. Еда. Тепло. Уют. Пустые слова. Глаза… И эти глаза… Холодные, презирающие… ненавижу! Не смейте на меня так смотреть! Свысока! Не смейте…

Уберите кто-нибудь этот каскад эпизодов из моей жизни!

Холодно… темно… страшно?…

Что это? Тепло? Откуда?»

Когда Захар открыл глаза, его взор был затуманен. Единственное, что он увидел это ярко-рыжие длинные волосы, которые освещал фонарь парка.

«Такой тёплый цвет… Ангел?… Да нет… За мной? Разве что суккуб. Это более правдоподобно. Ангела я не заслужил…» – видят боги, если бы Заха мог смеяться, он бы во всю расхохотался своим нелепым мыслям, но он не мог…

– Потерпите немного, – донёсся до его осознания отдалённый девичий голос, – сейчас приедет «скорая».

«А она симпатичная…» – Бэх всё ещё был за гранью этого мира, пребывая как бы в нём. Такое странное чувство. Вроде реальность, а вроде и нет…

Тем временем девушка разорвала свою рубашку и сделала тугой жгут на левой руке молодого человека. Остатком своей рубашки она попыталась зажать сквозную рану парня. Тот лишь лежал и безучастно наблюдал за ней.

«Она, небось, сумасшедшая. Ночью. В пустынном парке. Помогает раненному типу явно уголовной внешности… В то время, как мужик на машине в страхе свинтил… Мир явно сошёл с ума… Я похоже тоже, раз меня это беспокоит. Похоже, я действительно уже не жилец…»

Захар пошевелил губами, силясь что-то сказать, но так ни единого звука не сорвалось с его губ.

На этот раз тьма уже окончательно забрала его, подарив такое забытое спокойствие и забытье…

Глава 2. Что день грядущий мне нагадит?

– Знаете, вам чрезвычайно повезло. Вы, можно сказать, родились в рубахе, – человек в белом халате добродушно улыбался. – Вам повезло, что та девушка вызвала «скорую», но ещё больше повезло, что она была знакома с азами первой помощи. Иначе, если бы вы не умерли от кровопотери, вы бы стопроцентно потеряли руку.

«Чему ты улыбаешься, придурок?» – зло подумал Захар, лёжа на кровати местной дорогой больницы и смотря при этом в окно. Он недавно очнулся и тут на тебе, «приятные новости»! Его спасла какая-то девчонка! Его! Подумать смешно! А иначе он бы подох так же, как и родился, – на улице.

«Лучше б я реально сдох!» – сказать, что он был раздражён – не сказать ничего. Ещё и этот бубнит здесь что-то про везение. Конечно, надо же ему хоть как-то отрабатывать деньги, которые ему уже наверняка заплатил отец за лечение своего горе-сына. Заха решил прекратить этот пустой монолог и зло посмотрел на доктора, вкладывая в свой взгляд по привычке своей всё раздражение, на которое только был способен его уставший и ослабленный организм. Тот, видимо, списал это на усталость пациента, но всё же, пожелав скорейшего выздоровления, ушёл, не выдержав колючего, агрессивного взора Бэха.

Что больше всего добивало, так это тупое состояние мировой просто усталости во всём теле. Боли фактически не было – наверняка, это заслуга дорогущих обезболивающих. Но боль придёт. Позже. Бэх знал это. Боль всегда приходит.

Он попытался пошевелить пальцами левой руки, так как не чувствовал её вовсе. Небольшое движение ему всё же удалось сделать, но на тугой повязке тот час же проступило свежее алое пятно.

«Чёрт! Как я жалок!»

Парень вздохнул и собирался уже прикрыть глаза.

Вдруг скрипнула дверь и в палату вошли. Боковым зрением Бэх видел непрошеного гостя, поэтому лишь обречённо подумал, что если на небе есть боги, то они явно решили добить его, бывшего члена Ёкай-но-кай, в такой изощрённый способ, не физически, так морально.

– Чего тебе? – рявкнул раненый.

– Ты жалок, Захар! – холодный размеренный голос, надменный взгляд. Как же экс-Ёкай его ненавидел, всем своим естеством, всеми фибрами души.

– Я спросил чего тебе, Алекс? – он знал, что единственное, что бесило гостя, было нелепое сокращение его имени Александр, и поэтому всегда только так того и называл. – Пришёл поизмываться надо мной?! Не выйдет, ты, жалкий ублюдок!

Александр никак не отреагировал на слова раненого и лишь прошёл в палату и поставил какой-то пакет на тумбочку.

Чёрные штаны и чёрная рубашка – неизменная цветовая гамма этого молодого худощавого человека с таким же тощим телосложением. На лице, как всегда, маска. Хотя нет, это уже не маска, это уже есть его естество – безразличие и холод. Такая противоположность Захару, импульсивному, горячему, необузданному.

– Больно мне ты нужен, – произнёс в своей манере Алекс, растягивая немного слова, словно пытаясь этим подавить, а в случае Намахагэ, намеренно разозлить, собеседника, – если бы меня сюда не послал муж моей матери, а по-совместительству твой отец, дабы я осведомился о твоём здравии, я бы ни за что в жизни не пришёл сюда. Ты слишком жалок, чтобы тебя проведывать. Даже у твоего отца нашлись дела поважнее, нежели ты. Ничтожество, – вынес свой вердикт сводный брат больного.

– Он мне тоже не нужен! Обошёлся бы и без созерцания ваших всех вместе взятых рож! К твоему глубочайшему сожалению, я, как сам можешь лицезреть, ещё не отошёл в мир иной, и не планирую пока. Так что, всё? Выполнил свою миссию? А теперь проваливай, нах! – силы были уже на исходе. Эта словесная перепалка с непрошеным и явно нежелательным гостем очень утомила и обессилила Захара.

В ответ Александр лишь хмыкнул и направился прочь из палаты. Возле двери он остановился и осведомился:

– Что-нибудь передать твоему отцу?

Бэх сделал вид, что не услышал вопрос.

– Так я и думал. Неблагодарное ничтожество, – с этими словами сводный брат наконец-то покинул парня.

«Бесит! Как же он бесит меня! Когда-нибудь я выбью дурь из его надменной башки!»

Мысли, словно муравьи, копошились в светловолосой голове, не давая её владельцу обрести такой желаемый покой.

«Вот выйду из этой психушки, – именно с этим учреждением у нашего героя ассоциировалась больница, – так накостыляю Секи и всей его шайке-лейке, поразрываю всех на части! Они у меня за всё ответят!» – утешал себя мысленно Намахагэ.

Время слилось в единый круговорот. Где-то с крана медленно капала вода. Кто-то где-то кричал, а потом и этот крик стих. Пару раз Захару казалось, что он проваливался в забытье, в беспокойный сон, который каждый раз нещадно прерывался. Дорогая клетка, шикарная палата, темница с узником, заключённым в ней. Четыре стены, так проевшиеся за столь короткое время, начали давить на их пленника. Пару раз заходила медсестра осведомиться, ничего ли не надо раненому, но тот каждый раз прикидывался спящим, ибо не хотел не с кем говорить.

Наконец, психанув, парень взял пульт и начал бесцельно щёлкать его, перескакивая с одного канала на другой. Но он, явно будучи противником такого развлечения, ничего так и не смог найти стоящего. Сделав третий круг, экс-Ёкай решил остановиться на новостях. Политика. Международные новости. Экономика. Чрезвычайные новости. Всё как всегда. Масс-медиа оригинальностью не блещет.

Бывший уголовник уже собрался выключить этот «бесполезный ящик», как вдруг диктор огласил:

– Вчера на окраине города произошла стычка между представителями двух преступных группировок, одной из которой была ОПГ, имеющая связи с якудза. В результате этого погибли пятьдесят два человека, принадлежавших к одной из банд, известных под названием «Ёкай (Демоны)». Передаю слово нашему корреспонденту.

– Добрый вечер, уважаемые телезрители! Я веду своё повествование из места происшествия. Полиция пока никаких официальных заявлений не даёт, но неофициальные источники сообщают, что все погибшие – члены Екай-но-кай. Были убиты даже самые «верха» из этой банды, включая так же Сэки Кирина, главу группировки. Поговаривают, что это была разборка между двумя враждующими между собой кланами, в результате чего один из них перестал существовать. Полиция уже давно следила за бандой «Ёкай», которая была основана Саотоме Кирином, мигрантом с Японии, ещё в далёких девяностых. Приспособившись к национальным особенностям криминального мира, Кирин смог создать некое дикое подобие банды якудза на свой лад, что существенно отличается от традиционных банд якудза…

– ТВОЮ МАТЬ! – заорал Захар и, выключив ящик, с силой бросил пульт в плазму. После такого полёта пульт упал на пол, а на экране пошли трещины. – Чёрт! – он сжал кулаки от злости. На левой руке опять проступила кровь. Но ему было плевать. Теперь он ещё и отомстить за себя согласно всё тому же Кодексу чести не сможет. Экс-Ёкай зарычал сквозь зубы. Исступляющая ярость от бессилия овладела им. Какой гадости ему ещё ожидать?…

* * *

Он сидел и скучающе смотрел в окно, подпирая лицо правой рукой. Первое сентября, начало нового учебного года. Для кого-то это даже, может быть, по-своему счастливое время. Ведь из детства повелось так, что родители копят деньги к первому сентября, а потом тащат своих чад по магазинам, чтоб скупить им лучшие канцелярские принадлежности, новую форму, туфли и прочее барахло. Но у Захара такого никогда не было, поэтому какого-то особенно поднесённого состояния он не испытывал.

За время каникул Бэх уже фактически полностью восстановился. Единственное, ему пока были запрещены интенсивные тренировки, что, однако, вряд ли долго бы останавливало его. Лишь свежие шрамы служили напоминанием о той ночи, когда он чуть не стал бесплотным духом.

Молодой человек осмотрел свою левую руку, проследил взглядом за шрамом, который змейкой проходил вдоль неё и лишь презрительно фыркнул. Он до сих пор не мог простить себе того, что тогда так позорно проиграл.

Урок ещё не начался – была перемена. Парня так и подмывало куда-то уйти, лишь бы не сидеть в этой гнилой школе, которую он ненавидел всем своим естеством. Это учебное заведение – одна из самых престижных школ страны. Здесь учатся те, кого мы привыкли называть «мажоры», и которые сами себя называют «цвет нации». Ну как «учатся»? Процентов десять здесь пытаются хоть как-то получить знания, остальные же… ну, у них есть дела важнее. Например, достать супердорогой мобильник на уроке и зависать в социальных сетях, либо же рассматривать фото на дорогом планшете и тому подобное. Скажите обычные подростки? Ну да, наверное, только вот «обычные» не ставят себя выше всех остальных людей. К тому же, о чём говорить с этими людьми, которые в своём развитии остановились либо на новинках моды (это больше относится к девушкам), либо на новых марках автомобилей/мотоциклов (это больше относится к парням), которые они завтра купят, пофорсят ими, а потом оставят пылиться либо в шкафу (одежда), либо в гараже (машины).

«Они прогнили насквозь», – такое определение им дал Бэх, которого бесили эти люди-маски, в которых всё построено на фальши и деньгах. Именно поэтому он был здесь чужим среди, казалось, своих. Он ненавидел эту школу, в которую его забросили вместе с его сводным братом-ровесником, Александром, так же сильно, как, впрочем, и вынужденного родственника. Беловолосому парню больше была по душе компания из обычной школы этого городка, среди которых затесался и Рыжик, который был его неизменным спарринг партнёром. Нельзя сказать, чтобы Заха питал к ним какие-то дружеские отношения, нет, просто убивать время с ними, а не с пустышками-одноклассниками, было намного веселее, хоть и чревато последствиями.

Что же касается отношения одноклассников к нашему герою, то тут сложно дать однозначный ответ. Кто-то его ненавидел, кто-то презирал за вечные передряги с этими «оборванцами» из простой школы, кто-то восхищался. Но большинство парней хотели стать похожи на Захара, а большинство девушек – приобрести статус законной спутницы (не на всю жизнь, конечно, но хотя бы на длительное время). Ведь, признайтесь, кто из девушек не хотел бы быть той, которая сможет приручить заядлого бабника и свободолюбивого кота, заставив его принести своё сердце на алтарь любви? Конечно, то, что в большинстве случаев сердце Намахагэ никому не надо, не в счёт. Ну, подумаешь, они видят в нём лишь секс-машину, престижную безделушку (аки «ох, эта мымра обзавидуется, увидев меня с ним»). А кто из парней не хотел бы, что бы за ним так бегали девчонки, чтобы его делили, как делили Бэха? Кто не мечтал об этом тайком, пускай потом и гнобя себя за столь эгоистичные мысли? Ведь он – идеал. Красив, умён, в спорте первый, грубый, брутальный, необузданный. Именно такие зачастую нравятся девушкам – эдакие «бэд-бои». Он неплохо учился даже (в перерывах между постоянными драками). Конечно, в его неплохой успеваемости есть огромная заслуга Алекса, которому Захар не хотел уступать и не желал слышать от него излюбленное определение зеленоглазого – «ничтожество». Он, своевольный, храбрый и свободолюбивый. Просто какой-то прекрасный разбойник из какой-то мыльной оперы! В общем, спросите любую девчонку из его школы, кто такой Захар Бэх, вам ответят что-то вроде: «классный парень». Именно поэтому парни на него равнялись, хотя и не признавали этого, хотя и скрипели зубами от злости, когда его видели, уводящим очередную «девчонку-на-одну-ночь». А что? Ненавидеть, презирать, но о первобытных инстинктах не забывать! Ему предлагают, он не отказывается – помните? И она идёт радостная, надеясь, что сумеет обуздать эту «необъезженную лошадку», что её «подруги» будут давиться от зависти, узнав это. Но верх идеала – разбить ему сердце. В таком обществе после того, как вы разобьёте сердце самому известному бабнику школы, ваши рейтинги взлетят вверх, словно акции на бирже. Но могут и упасть, подобно им же, если вы проиграете эту битву, что, собственно говоря, случается каждый раз. Заха далеко не дурак, не умалишённый, чтобы преподносить своё сердце, израненное, покрытое шрамами, кому-либо. Он прекрасно осведомлён с правилами этой нелепой игры. К тому же… уже довольно-таки длительное время за ним закрепилась кличка «Бессердечный Кайзер», что, собственно говоря, не мешает некоторым особо мечтательным личностям всё же грезить статусом «императрицы». Спросите, почему «Кайзер»? Всему виной история, вернее её преподавательница – Мария Станиславовна, которая, обладая даром видеть души людей, однажды назвала так горделивого ученика. Так срослось, что имя это прижилось за Бэхом, и стало одним из многих. А «Бессердечный» уже после добавилось…

Именно поэтому возле Захи всегда крутилось много людей. Общение с ним всегда было престижным делом. А его это порой сильно раздражало, что делало молодого человека ещё более привлекательным в глазах окружающих. Ведь чем хуже ты относишься к людям, чем меньше ими дорожишь, тем больше почему-то они дорожат тобой и ценят тебя. И наоборот, чем лучше ты к людям, тем хуже они к тебе, вытирая о тебя ноги, используя тебя. Так не резонней ведь занять позицию того, кто не ценит, нежели быть тем, кого не ценят? Вот и Кайзер давно для себя нашёл ответ.

Возможно, вы скажете, что всё это есть неправдоподобно, утрировано… Да нет же, нашему социуму, увы, не чужды такие «причуды». Просто они прикрыты либо нарочитым неведеньем, либо простым принятием разложения общества, как должного.

Итак, вернёмся к Бэху, который, ненавидя этот социум, стал неотъемлемой частью его. Он не питал к себе жалости по этому поводу и тем более не нуждался в ней от кого-либо. Его вполне устраивало нынешнее положение вещей. Он, можно сказать, ловил от этого кайф, хотя периодически его всё это бесило.

И вот он сидел и ожидал начала урока, размышляя о том, что после уроков пойдёт на тренировку. В классе было шумновато – все что-то обговаривали, делились впечатлениями. Некоторые девушки периодически посматривали на первого красавца школы, безнадёжно ища ответного взгляда. И вот прозвенел звонок. Зашёл учитель, а Захар даже взгляда на него не перевёл, не то, чтобы встал.

– Садитесь, господа, – проговорил он. – Поздравляю вас с началом учебного года…

«Нашёл с чем поздравлять!» – подумал парень, пропуская слова учителя мимо сознания.

– … новая ученица…

– Здравствуйте, – донёсся тихий девичий голосок, – меня зовут Анастасия Иващенко, можно Ася. Рада знакомству.

Судя по голосу, девушка была очень стеснительной и нешумной, – такой сделал вывод про себя Бэх.

«Тихоня! – подумал он. – Долго, подобно и другим таким же, здесь не протянет…»

Но всё же любопытство его сломило, и он повернул голову в сторону девушки. Итак, красивые стройные ножки, в меру коротенькая юбчонка, симпатичные округлые формы, тонкая талия, лёгкая рубашечка, которая своим не слишком большим разрезом скрывала предмет девичьей гордости – грудь.

«Да, ей-то гордость, а наши-то наверняка от зависти задавятся. Тем более что гордиться есть чем», – пронеслось в голове у парня, который чуть было не присвистнул.

Она перебирала пальцы – всё-таки сильно нервничала.

«Одежда подобрана со вкусом, но всё-таки как-то слишком просто для нашей школы», – сделал умозаключение Кайзер.

Длинные рыжие волосы.

«Рыжие… столь необычные…»

Правильной формы лицо. Красивые серые глаза. Румянец на щеках и добрая, почему-то извиняющаяся, улыбка. Фиолетовые серёжки в виде звёздочек, придающие какую-то нотку детской непосредственности их обладательнице.

«Стоп! Я её уже где-то видел», – Заха уже вовсю пялился на девушку.

«Чтоб. Вам. Пусто было!»

Глава 3. Неждан

Бывает же так в этом мире: одним судьба дарит всё, у других же всё забирает. Мы слепо верим, что после чёрной полосы обязательно наступит белая, которая не только перестанет отбирать у нас что-то, а наконец-то хоть что-то подарит взамен. Взамен на эти страдания, взамен на эту гребанную, тупую боль, что, кажется, настолько въелась в кожу, что её не отмыть, не отодрать с кожей… Но бывает и так, когда верить уже не во что, а кто-то усердно надеется на лучшее. Бывает, кого-то судьба ломает, да так, что аж страшно, жутко смотреть на ошмётки того, что она оставляет после себя, но этот человек не теряет своей маленькой, нелепой, почти мизерной надежды, которая помогает ему жить. Другие же, никогда не испив чаши скорби до дна, не научившись ценить, что имеют, опускают руки при первом же препятствии. Бывает же так… кто-то усердно борется за свою жизнь, а кто-то делает шаг в небытиё с многоэтажки. Кто-то стремится выжить, а кто-то себя намеренно убивает, утопая на дне бутылки, либо теряя себя на конце иглы, либо давит педаль в пол – у каждого своё решение. Кто-то, познав ад на земле, остаётся чистым ангелом в этой грязи, белой вороной для остальных, а кто-то, познав излишества и пиршества, становится демоном во плоти, и это, увы, никого не трогает.

Несправедливо? А ведь такова жизнь. И возникает вопрос: что значит жить? ЖИТЬ! Одно слово, четыре буквы, а смысл для каждого свой…

Эту девушку жизнь не баловала. Редко она дарила ей подарки, чаще забирая что-то, нежели воздавая. Но она жила. Пыталась, по крайней мере. Пыталась не потеряться в этой бездне, не стать кем-то другим, столь непохожим на неё саму. При всей своей робости характера в этом она сохраняла твердость, даже упрямство. И пускай!.. Пускай она разобьет об эту стену лоб! Зато она точно будет знать, что сделала всё, что могла.

Но в этот момент эта её решимость не помогала справиться с накатившим волнением. Девушка осмотрела бегло своих новых товарищей и опустила взгляд. Кто-то при виде новенькой начал шушукаться, кто-то безучастно осматривал её. Некоторые парни похотливым взглядом уже мысленно раздевали её. Девчонки, которые были неудовлетворенны своими фигурками, завистливо кривили свои лица при взгляде на рыжую соперницу. Кому-то не было до неё никакого дела. Кто-то даже был присвистнул при виде новой очаровательной особы женского пола.

Всё это, увы, не придавало ей уверенности в себе. Глаза. Их всех объединяли глаза, холодные, безучастные, презирающие, пожирающие.

Девушка шумно втянула в себя воздух. Кажется, приток кислорода немного ей помог прийти в себя.

– Здравствуйте, – собственный голос ей казался таким чужим и неестественным, но рыжеволосая продолжила: – меня зовут Анастасия Иващенко, можно Ася. Рада знакомству.

* * *

«Твою же ж мать!» – на некоторое мгновение из лексикона Бэха пропали все выражения, кроме оной конструкции, что способна была столь красочно описать его изумление всего четырьмя словами, что даже Эллочка-людоедка ему бы позавидовала. Ну, конечно, куда уж сравнивать тридцать и четыре! Заха просто гений, так красочно и ярко, а главное лаконично описать своё душевное состояние…

Пока девушка, запинаясь и отчаянно борясь со своим дрожащим голосом, что-то рассказывала о себе, как принято делать всем новеньким в их классе, к беловолосому понемногу начал возвращаться дар речи, ну или мысли…

«Скажите мне, что я ослеп! Или у меня глюки! Это действительно она? Она?» – парень снова осмотрел девушку с ног до головы, но уже слегка скептическим взглядом, словно ища что-то в её маленьком силуэте, что-то, чего он сам не знал.

«Да… Всё-таки она… У меня слишком хорошая память на лица. Ещё с улицы выработалась. Но… Как? Как эта запуганная с виду девчонка могла одна тёмной ночью спасать какого-то окровавленного мужика?! Смешно просто себе представить! Она. Меня. Спасла?»

Тем временем новенькая окончила свой рассказ, и учитель, снисходительно улыбнувшись, предложил ей занять место прямо перед Бэхом. Девушка благодарно кивнула и направилась к указанному месту. Ещё не доходя до своей парты, она встретилась взглядом с колючими зелёными глазами, что были какими-то холодными и явно недружелюбными. Новенькая сразу узнала парня, ей хватило одного лишь взгляда, и Захар это понял.

«Интересно, что она возомнит о себе после этого? Будет ли считать, что я ей обязан? Что потребует взамен? Ха! Вот ещё! Я не просил её меня спасать! О, но что это?…»

Удивление на лице девушки, которое всего на миг отпечаталось на её лице, сменилось каким-то смущением. Она опустила взгляд, не в силах выдержать взор по-кошачьи зелёных глаз с поволокой. Ей ничего не надо, она не будет показывать своё превосходство только потому, что спасла его. Он понял это. Почувствовал. Хищная, самодовольная ухмылка воцарилась на его лице, пока он наблюдал, как она на негнущихся ногах подошла к парте и села за неё. Забавно, но на некоторое мгновение он даже почувствовал некое разочарование, что всё обошлось без приключений.

«Спровоцировать её что ли?» – пронеслось в голове у Кайзера. Уж больно он хотел увидеть её реакцию теперь.

Парень упорно сверлил спину девушки взглядом, и та это чувствовала, поэтому ей было крайне неуютно. Он видел это, он знал, но от этого его ухмылка стала ещё шире. Бэх пристально изучал девушку, его взгляд блуждал по ней, словно путник, сбившийся с верного пути. Но вскоре Заха одёрнул сам себя, рассудив, что ему не пристало так интересоваться этой особой. Но всё же… было что-то, что он упорно упускал. Что-то не так… отчего-то складывалось такое впечатление. И парню это не нравилось. Но свои размышления он решил оставить на потом, а сейчас надо загрузиться работой, чтобы этот ублюдок Александр не смог обскакать и тут своего названого брата.

«Так что у нас там? Математика! Мда… самый тупой предмет поставили в первый же день…» – Захар устало вздохнул и скучающим взглядом начал блуждать по своей тетрадке, в которой всеми правдами и неправдами, но всё-таки красовалось его выполненное, не факт, что им самим, домашнее задание…

«Ахаха… Пай-мальчик, нах…» – подумал он, по привычке своей негодуя, что в их школе им задавали домашние задания даже на каникулы.

* * *

Он стоял, опёршись на перила крыши здания, которое носило гордое название «школа», да ещё и ни какая-то там, а престижная. В наших школах обычно не оставляют открытыми крыши, обоснованно переживая за учеников, однако, эта школа была исключением – тут постарались сделать всё, чтоб сделать крышу как можно более безопасной для учащихся, но те, увы, туда так и не стали заглядывать, кроме Кайзера.

Была перемена, поэтому Намахагэ не упустил свой шанс исчезнуть из этого гадюшника, который за первый же день успел ему так осточертеть. Парень смотрел на небо, на белые облака-пушинки, а в этот момент его всегда хмурое лицо было расслабленным и каким-то умиротворённым. Нет, не подумайте, он не романтик. Просто он любил одиночество. Он не стремился в стаю, как гиены, он был свободным тигром. Он любил небо, ибо оно было для него свободой. Столь необъятная и огромная материя, кажется, делилась с ним своей независимостью.

Эта перемена была большой. Времени хватало на ланч, как новомодно называли перекус в их кругах, но он не имел такой привычки тащить с собой ещё и еду в школу. Если бы Бэх проголодался, он мог бы спокойно уйти с уроков, поесть где-то, а потом, если бы парня вдруг замучила совесть, что ему было не свойственно в принципе, он мог бы заявиться под конец урока в класс с наглой ухмылкой на губах. И ему всё прощали. И придраться не к чему: уроки готовы, на уроке (если он присутствует на нём) парень слушает, хорошая память помогала сдавать все контрольные хорошо. В их обществе вообще считалось, что Захар – отличник. Единственный. На весь класс. То ли дело параллельный класс. Там их было аж пятеро, включая его сводного брата Александра. А теперь приплюсуйте к этому авторитет отца беловолосого. Вот поэтому в школе не было таких учителей-камикадзе, которые бы попробовали прессовать бывшего уголовника, да ещё и мажора в придачу. Фактически не было… Просто на всю школу были лишь три человека, которые не боялись ни парня, ни его родителя, ни его криминальных связей. Это был директор – суровый старик, очаровательная учительница истории, о которой вспоминалось ранее, и учитель физкультуры у парней, который особо любил своего ученика за исполнительность и рвение к дракам, о, пардон, спаррингам, которые устраивал физрук.

Ещё за эту перемену многие успевали пойти покурить возле стоянки, где «проверяли сохранность своих автомобилей», а на деле же просто хвастались новыми приобретениями. Захар же не курил. Пробовал в более раннем возрасте, но вскоре бросил, уличив за собой то, что это плохо сказывалось на его дыхании во время драки. К тому же ему это не особо и нравилось, ещё с детства. Вот говорят, в деструктивной семье ребёнок стремится быть похожим на родителя-зависимого (нарко-, алко-, табачнозависимого). В психике парня выработался другой механизм: он стремился быть непохожим на свою мать, он не мог себе этого позволить, поэтому сигареты быстро утеряли свой интерес для него, когда он вспомнил, с чем они у него ассоциируются. На иглу он тоже поклялся никогда в жизни не садиться. Что же касается зелёного змея, то тут всё очень и очень интересно. Об этом вы узнаете позже. И это ещё сыграет свою роль в его жизни, и не раз…

Итак, вернёмся к нашему главному герою, спокойствие к которому, увы, вопреки его ожиданиям, всё не приходило. Его съедали разные мысли, воспоминания прошлого, которые были вызваны, непонятно чем. Потому-то он вскоре перенёс своё внимание на новенькую, которая почему-то его заинтересовала.

«Может, стоит переспать с ней? Делов-то… – размышлял парень. – Но с такими, как она, это всё так напряжно. Им подавай любовь, романтику. А потом эти «я не могу», «пожалуйста, подожди», «я боюсь», «больно». И в результате никакого удовольствия. Зачем мне этот гемор? Хотя фигура у неё ого-го!»

Он усмехнулся своим мыслям, чуть буквально не причмокнув губами.

«Не, точно нет! Зачем оно мне надо? Так, сегодня уже пойду чистить физиономию этому рыжему засранцу Игорьку! Перед этим надо хорошенько размяться. Надеюсь, старик соскучился по мне и разрешит подольше пофаршировать Агаркова», – широкая ухмылка стала ещё шире и самодовольней.

После этих размышлений, когда Бэху уже удалось избавиться от навязчивых воспоминаний, а заодно и поднять себе настроение предвкушением избиения младенца (ну, семнадцатилетнего, но младенца), парень решил пойти в класс – уж больно жарко становилось здесь, на крыше.

Начало осени, а жарит, как летом!» – проворчал он про себя.

Заха медленно, полулениво начал разворачиваться в сторону выхода, как вдруг что-то грохнуло. Инстинктивно парень быстро развернулся к источнику звука и буквально замер на месте.

Рыжая девушка наклонилась и подняла бутылку с водой левой рукой, так как в правой держала что-то похожее на лоток с едой. Когда она распрямилась, то виновато заулыбалась и проговорила:

– Прости…те… я-я не знала, что тут кто-то есть, – запиналась она, – я просто хотела побыть одной.

Казалось, Кайзер завис на несколько мгновений.

«Не, ну не песец?! Белый и пушистый такой…» – он мысленно выругался.

Под его колючим хмурым взглядом она чувствовала себя явно не очень хорошо. Девушка, казалось, вся съёжилась, сжалась в комок.

– Я… пойду, – наконец выдавила она из себя, не в силах больше находиться с беловолосым наедине.

– Я уже всё равно собирался уходить, – хриплый громкий голос эхом отдался в её голове. И он, ничего больше не сказав, с типичным лицом блефующего игрока в покер прошёл мимо неё, направляясь куда-то прочь. А она так и стояла, словно приросла к месту, где её стопы касались плитки, которой была вымощена вся площадка крыши.

Проходя мимо, он успел поймать едва заметный запах карамели и лимона, что исходил от неё.

«Наверняка шампунь, – неосознанно заключил экс-Ёкай, – столь странное сочетание…»

Девушку тоже обдало его слегка тёрпким, но освежающим парфюмом.

«Как-то слишком много совпадений. Мне это уже надоело, – думал он, шагая по лестнице. – К тому же мой островок свободы был оккупирован какой-то девчонкой! Моё место душевного обогащения! Сударь! Господин Кайзер, вас потихоньку выживает какая-то тихоня! Пф!»

Громкий смех раздался по полупустынному коридору.

«Ахаха, блин, держите меня семеро!»

Глава 4. Котик

Захар не был мазохистом или садистом. Думаете, он любит только одни драки? Драки – это всего лишь точно такая же тренировка для него. Для него это был свой смысл, ведь других аналогичных позитивных факторов он пока для себя ещё не открыл. Жизнь не позволила открыть…

Парень сейчас, закончив разминку, искал что-то в своей чёрной спортивной сумке. В этот день погода была хорошей: не слишком жарко, но и не холодно. Поэтому старик тренер решил проводить тренировку возле зала на улице, а не в нём. Зал располагался в довольно-таки старом помещении, больше напоминавшем какой-то ангар, или гараж на худой конец. Но он не разваливался, не был прогнившим, нет, он был ухоженным, как, впрочем, и дворик возле него. Вместо забора его ограждала железная сеть, тоже хорошего вида. Сам клуб находился в тупике улицы, поэтому людей здесь фактически не было. Фактически. Иногда кто-то заходил сюда, как бы проходя мимо, а иногда сюда бегали девчонки, дабы посмотреть на спортивных красавцев, а потом, убегая, смущенно хихикать, прикрывая рот ладошкой, когда кто-то из них им подмигивал.

Тренер, пока его подопечные делали разминку, выносил тем временем спортинвентарь на улицу. Помимо некоторых других, среди завсегдатаев клуба, кстати, были все вышеупомянутые персонажи мужского пола, представители «странной компании», что по обыкновению своему была слишком шабутной и всегда попадала в разные передряги-приключенья.

– Не халтурим, ребятки, – грозно произнёс Дмитрий Дмитриевич, осматривая своих учеников, – и наслаждаемся последними тёплыми деньками! Пока ещё есть возможность пофорсить своими «кубиками» перед очаровательными представительницами слабого пола. И пока эти «кубики» не спрятались под толстый шарик зимнего запаса энергии. А для того, чтобы сего не случилось, хорошо разомнетесь, и я вас сегодня помучу на славу. Думаю, даже Бэх не захочет спарринга сегодня.

– Не дождёшься, старик! – самодовольно ухмыльнулся Кайзер, наконец-то нашарив в сумке нужный предмет. – Ты Рыжика нашего лучше подбадривай, а то я сто процентов с ним сегодня буду драться.

– Спорим, ты первый же и «сдохнешь»?! – отозвался рыжеволосый, тоже закончив разминку.

– На что спорим? – не остался в долгу беловолосый парень.

– Успокойтесь, – спокойно проговорил Дмитрий Дмитриевич, – вас обоих до конца занятия понесут домой. Уж я-то вам это гарантирую.

Соперники ещё раз бросили друг в друга предупреждающие взгляды и разошлись в разные стороны, а тренер начал рассказывать, что конкретно их ожидает.

Заха стоял, держа в руке свою серую скакалку, утяжелённую, на три килограмма, и осматривал её ручки так, словно видел их впервые. Первая полноценная тренировка после длительного перерыва. Он был в предвкушении и в каком-то волнительном экстазе одновременно.

Тем временем Томчин достал свой таймер, поднял руку вверх и дал команду начинать своим бойцам. Поднялась пыль, и послышался звук, схожий со звуком, тысяч плетей, рассекающих воздух…

* * *

– Ребята, не филонить! – раздавался очередной громогласный выкрик тренера.

«О, как же я соскучился по его ору, такому спокойному и внушительному!» – думал про себя наш герой.

Был уже второй круг прыжков на скакалке, и Захару было чрезвычайно тяжело. После множества упражнений пот градом лил с его лица, теряясь где-то в чёрной, промокшей насквозь, футболке. Дыхание сбивалось, икры начали неметь, где-то в боку отзывалась острая резкая боль. Плюс к этому от утяжелённой скакалки немилосердно жгли мышцы предплечий, вот он запутался ногой в скакалке, перед этим хорошо так ударившись этой плетью – и обычная скакалка после такой показалась ему лёгким похлопыванием с целью согнать комара – но Кайзер фактически не почувствовал ничего, лишь красная полоса вдоль икры напомнит ему об этом, позже. Он остановился, распутываясь и попутно пытаясь восстановить дыхание, что удавалось с трудом, ибо глубокие вдохи и выдохи сопровождались болью в боку. Казалось, от исходящего от парня жара, скоро начнут таять вековые льды Арктики.

– Что… сдох, бобик? – насмешливый голос Игоря, который всё ещё продолжал прыгать, вывел беловолосого из себя.

– Хер-ра-с-два, – прорычал Кайзер и продолжил прыжки. Тело отдавало глухой усталостью, но его сопернику, как, впрочем, и остальным, было не лучше, он это знал, и это, знаете ли, немного его приободряло. В боку по-прежнему кололо, казалось, что вот-вот и Бэх буквально выплюнет свою печень, которая причиняла сейчас ему столько неудобств. Но вот через некоторое время болезненные ощущения начали уходить, хотя воздуха все ещё не хватало. Дабы отвлечься от всех неудобств, которые он испытывал, Кайзер начал прикидывать в голове, как он проведёт выходные, которые были не за горами, а планы у него были ого-го!..

* * *

– Аллилуйя! Ваши мучения закончены, – лёгкая улыбка легла на уста Томчин.

Со всех сторон послышались облегчённые возгласы. Кто-то побежал пить воду. Ну как побежал, скорее, пополз, но это уже так, детали…

Многие же просто повалились на землю, восстанавливая дыхание. Тренер уже повернулся, чтобы скрыться в зале, где он собирался уложить весь инвентарь по местам, как вдруг его окликнули.

– Постой-ка, старик!

Он обернулся, хотя и так знал, кто его позвал, и чего этот бедолага, еле держащийся на ногах, хочет.

– А как же обещанный спарринг?! Я готов! А ты, Рыжик, чего распластался на земле, словно яркое описание пословицы «дамы лягли и просют»? Неужто «сдох, бобик»? – Кайзер перекривил Агаркова.

– Не дождёшься, кошкин глаз! – рыжеволосый парень тоже начал подниматься на ноги, которые у него, кстати, тоже тряслись от усталости.

– За «кошкин глаз» ответишь, мандариновый ты наш! – Заха оскалился, уже прикидывая в уме, какими именно ударами будет потчевать наглеца.

– Ринг свободен, – прервал их перепалку тренер, и они направились внутрь, а все остальные последовали их примеру. Это будет зрелище. Даже в таком состоянии, они сумеют всех удивить, это знал каждый. Они не щадили друг друга, они выплескивали ярость и боль, скопившуюся внутри, друг на друге. Только они понимали друг друга. Столь разные и столь похожие. Светловолосый и рыжеволосый. Противники и товарищи.

Именно поэтому даже самые заядлые бойцы клуба, при всей своей любви к подобным мероприятиям, не решались на бой с ними, выбирая противниками других, с которым они просто дрались, дрались, чтобы доказать друг другу, что они лучшие, а не для того, чтобы доказать, что они живут, а не существуют, как это было с теми двумя, на которых легла печать потери и боли…

И они будут драться. Яростно, без пощады, ни к себе, ни к противнику. Словно израненные звери, которые дерутся за право на ещё один день. Отчаянно и бесстрашно…

Только вот… есть что-то, что отличает их. Они оба дерутся для того, чтобы больше не терять, но рыжеволосый, имея то, за что стоит бороться, пытается всеми силами это защитить, а беловолосый?… Он всегда сражался за себя. Может, именно из-за этого он что-то всё время упускал? Может, из-за этого у рыжего было преимущество, пускай и небольшое, в пару миллисекунд, на полвдоха или на полвыдоха?… Но преимущество. Бэх это чувствовал, именно поэтому злился ещё сильней, именно потому ненавидел своего друга, что часто ему приходилось искать ответ в самом себе. Ответ на неизвестный доселе вопрос. Ответ, который ему откроется лишь спустя некоторое время, ответ, который, может, снизойдёт до него слишком поздно…

* * *

Любовь… Столь абстрактное понятие. Любовь… Кого-то она возвышает до небес, а кого-то низвергает в пучину боли и страданий. Кому-то даёт крылья, девственно белые, а после кому-то безжалостно вырывает их живьём, и они приобретают ярко-алый цвет крови, а потом грязно-бурый цвет грязи, в которую их втоптали, словно кирзовые сапоги солдат, втаптывают пыль в землю.

Что значит любить безответно? Кто знает ответ на этот вопрос, пожалуй, поймёт, что чувствовала она. Но редкие поймут, что значит видеть своей предмет сердечных метаний каждый день. Да ещё и с другой. Да ещё и с лучшей подругой, которая недавно вот, казалось бы, плакала у неё на плече из-за своей несчастливой любви, которая оказалась, впрочем, не такой уж и «несчастливой», а скорее наоборот. А теперь вот они вместе. Они счастливы. За них надо бы порадоваться. Только вот… откуда тогда эта боль?… Почему вовсе не хочется смеяться, а хочется заплакать, убежать, скрыться, дабы не видеть их?… Почему?…

Почему она винит себя, когда вдруг застаёт себя за тем, что завидует более успешной сопернице? Почему гонит эти мысли прочь? Разве это не естественно?…

Любовь… Что есть она? Краткое замыкание? Сбой в системе? Психическое отклонение от нормы? А может, это и есть сама «норма»? Норма нашей жизни?…

И в принципе несчастливая любовь, абстрактное понятие, которое носит под собой вполне неабстрактный смысл, а именно обладателя ярко-рыжих волос и карих глаз, которые затягивают, словно омут, в принципе она не так-то и страшна. При одном условии. Если к ней не примешивается безграничное одиночество. О, это всепоглощающее, вязкое чувство, которое, словно зыбучие пески, медленно, но верно затягивает во мрак! Кому, как ни ей знать, что это такое?

Может, именно поэтому она сейчас сидела и смотрела грустным взглядом в окно. Она не мечтала, как это имела обыкновение делать в свободное время, не витала в облаках. Она просто смотрела стеклянным взглядом куда-то вдаль, словно атрофируясь от всего земного. Знаете, страшное зрелище, когда ломаются сильные люди. Страшное, ибо непривычно сильных видеть слабыми. Ровно, как и непривычно весёлых и беззаботных видеть грустными. Была ли она сильной? Не факт. Но и слабой тоже назвать её нельзя, при всём её наивном и детском характере.

Где-то на кухне капала вода с крана. Эхо от этого разносилось по всей квартире. И пускай! Пускай хоть что-то разрушает это зловещую тишину, пленницей которой она является вот уже столько лет подряд. Пустая, безмолвная квартирка. И одиночество… безмерное, глухое… День за днём. Месяц за месяцем…

Но она научилась с этим сражаться. Научилась с этим жить. Жить, не прося помощи ни у кого. Это ли ни есть сила? Разве она не сильная, раз не сошла с ума от этого, раз сумела заставить себя двигаться дальше? Это ли ни есть та самая сила?

Внезапно тишину разрезал ещё один звук. Иващенко вздрогнула: это был телефон. Встряхнув головой, дабы прогнать все дурные мысли прочь, она вскочила на ноги и побежала в гостиную.

– Аська, привет! – донёсся из телефона жизнерадостный голос, как только рыжая сняла трубку.

– О, привет, Крис! – на её лице тут же появилась искренняя улыбка. – Ты уже в городе?

– Ещё нет, завтра буду. Да и то недолго, два дня всего. Слушай, – пытаясь перекричать помехи в телефоне, продолжила подруга нашей героини, – мы так давно не виделись. Так много есть чего рассказать друг другу. Давай завтра встретимся на вечеринке, которую устраивает Машка в честь своего возвращения в страну.

– О, она тоже приехала? – две хорошие новости за день! День явно удался!

– Да, белобрысая бестия созывает огромную тусу! – на том конце провода послышался смех.

– Но я ведь…

– Никаких «но»! Это просто домашняя вечеринка! Будут все свои! Алло, Ася? Ты меня слышишь?! Завтра в восемь у неё дома. Алло?!

– Да, Кристина?! – из трубки доносился сильный шум.

– Встретимся там, я отключаюсь, связь плохая здесь! Пока!

– П-пока… – тихо прошептала рыжеволосая, вслушиваясь в гудки, которые ознаменовали, что связь всё-таки была прервана. В этом вся Корина! Она не дала девушке даже шанса возразить. Лучшая подружка! Она всегда старалась быть опорой Анастасии. Всегда её поддерживала. Забавно, но ведь, когда они впервые познакомились в младшей школе, Корина отнеслась к ней слегка агрессивно. Потом, раззнакомившись, они стали друзьями, коих имеют обыкновение называть «не-разлей-вода». Эта дружба была для всех новостью, неожиданным свершением, ибо трудно поверить, что столь разные люди могут быть столь хорошими приятелями. Что ж, говорят, противоположности притягиваются…

* * *

Она была счастлива. Воистину счастлива. Её окружали её друзья и товарищи, среди которых были две самые близкие подруги – Кристина и Маша. Они сидели в большой гостиной с огромными окнами и дверью, ведущей на улицу к бассейну. На столике были разбросаны пустые жестяные банки из-под пива, фотографии, открытки и прочая дребедень – вечеринка давно уж была в разгаре. В руках у нашей героини был альбом, который та увлечённо рассматривала под полупьяные рассказы недавно прибывшей в страну подруги. Хозяйка дома была светловолосой и длинноволосой с хорошими формами, женщиной лет тридцати, что совершенно не чувствовалось при общении. На противовес указанным особям Кристина же имела короткую стрижку, тёмные волосы и спортивную фигуру.

В доме играла музыка. Разная. От американского репа, до рока. Были здесь и уже знакомые нам представители «шумной компашки», которые были завсегдатаями подобных мероприятий и которые по случайному стечению обстоятельств были знакомы с хозяйкой вечеринки. Было здесь и много незнакомых лиц, которые тусовались на кухне.

Немного посидев с девчонками, хозяйка дома пошла дальше развлекать гостей. Тем временем, Крис вальяжно раскинувшись на диване, начала своё повествование, расспрашивая при этом периодически о новостях рыжеволосой подруги, которые, впрочем, она и так знала, ибо телефон ещё никто не отменял. Хотя и пообщаться им удавалось не так часто, как хотелось бы из-за постоянного движения чемпионки по боевому самбо по стране, но всё же им этого вполне хватало.

В этот момент рыжеволосая начала что-то рассказывать о себе, как вдруг запнулась и устремила свой взгляд в прихожую, откуда в обнимку со Светой прошёл Агарков. Взгляд Аси просто невольно пробежался по паре, в которой миниатюрная брюнетка по сравнению со своим высоким, слегка неуклюжим в своих медвежьих повадках парнем казалась ещё меньше.

Кристина мигом повернулась и, увидев своего друга детства, которого она, впрочем, была рада видеть, произнесла виноватым голосом:

– Прости, Ася, я не подумала, что и он придёт сюда.

Но девушка ничего не ответила. Она продолжала смотреть в то время, как Игорь и Света о чём-то разговаривали с Машей, и тут брюнетка кое-что заметила. Заметила, куда был устремлён удивлённый взгляд подруги. Позади парочки стоял высокий парень спортивного телосложения с белой, явно выкрашенной причёской ёжиком, и он тоже в упор сверлил взглядом рыжеволосую.

– Так, подруга, это ещё кто такой? Что я пропустила?

* * *

– Так, подруга, это ещё кто такой? Что я пропустила? – голос Кориной прозвучал так, словно она была судьёй, выносящим окончательный приговор.

– Э? – Настя повернулась к своей подруге и с недоумением посмотрела на последнюю, пару раз моргнув. Та тяжело вздохнула и сказала:

– Кто этот красавчик?

– Ах, это… – пробормотала рыжеволосая. – Это мой одноклассник.

– Одноклассник? – как-то недоверчиво переспросила Крис, хитро щурясь и прикидывая, что он явно выглядит старше сверстников. Да и нечасто её подруга засматривалась на особей противоположного пола, хотя правильней сказать, что если не брать во внимание обладателя рыжей шевелюры, то вообще никогда. – Всего лишь одноклассник?

Иващенко рьяно замахала головой в знак согласия.

– Ну ладно… – пробормотала каратистка, всё-таки сделав для себя правильные, как ей казалось, выводы.

– Всего лишь одноклассник, – совсем тихо, так, что никто из-за громкой музыки не смог расслышать, произнесла рыжеволосая девушка, вновь бросив короткий взгляд на беловолосого, который сейчас разговаривал с каким-то незнакомцем. Странно, но собеседника своего одноклассника она уже где-то видела. Но вот, где?

– Привет честной компании, – её раздумья прервал такой знакомый до боли голос. Девушка повернула голову, уже наперёд зная, кого она увидит.

– Привет, бро, – Крис привстала и как-то по-пацански пожала руку своего рыжего друга, а потом обнялась с его спутницей.

– Привет, – проговорила Ася, которую тут же заключила в объятья Света.

– Как ты поживаешь? Давно тебя не видели. Как новая школа? – сразу посыпались вопросы на голову рыжеволосой от подруги-соперницы. Ася начала по очереди отвечать на вопросы, улыбаясь в свойственной только ей манере и рассказывая о том, как у неё всё якобы хорошо.

У Кравченко был воистину тяжёлый характер. Возможно, жизнь сделала её такой, ведь такими, какие мы есть, мы не рождаемся, а становимся в процессе своего существования. Но она была из тех людей, в которых можно найти поддержку. Именно её в ней нашёл Игорь. Именно в ней нуждалась она. И именно её она нашла в своем парне. Но при всём своём вспыльчивом характере, Света не была той, что строит козни и разные коварства. Возможно, в силу опять-таки склада своих моральных качеств она дружила с Асей, зная при этом о её чувствах к Агаркову. Хоть ей и было неприятно от этого, но брюнетка продолжала общаться с рыжеволосой. И не подумайте, неприятно ей было не от факта, что рыжеволосая подруга любит её парня, нет, неприятно было делать Иващенко больно. Какое-то мелкое чувство вины закрадывалось в душу брюнетки, ведь в шкуре страдающей от безответной любви довелось побывать и ей самой, пускай и недолго, пускай и с пресловутым счастливым концом любовной эпопеи.

Подруга Игоря знала, она чувствовала, что может рассчитывать на то же и со стороны Насти, которая точно так же не делала и не будет делать никаких гадостей своим друзьям, связью с которыми она так дорожит.

* * *

Что не говорите, а он любитель разного рода вечеринок. Он относится к тому типу людей, которые умеют вкушать весь смак гулянки, даже не взяв капли алкоголя в рот. А если он ещё и не один, а с не в меру весёлой компанией, то такие похождения, сходки, и вовсе чреваты порой-таки интересными последствиями.

Что на этой вечеринке будут почти все знакомые, Заха знал заранее. Поэтому ему и в голову не пришло отказаться от любезного приглашения одной давней знакомой, светловолосой закадычной подруги.

Когда он зашёл в открытые двери, его никто не встретил, если не считать Агаркова с его подругой, с которыми Кайзер мимолётно поздоровался и прошёл далее. Проходя мимо зеркала, он ещё раз посмотрел на себя, искренне надеясь, что в таком же опрятном виде, а не порванном и побитом, он вернётся домой. Хотя нет, всё же лучше замутить сегодня какую-то авантюру! Жизнь без приключений скучна! Ну и что, что сегодня он надел свои любимые синие свободные штаны и белую футболку, которую только вчера приобрёл?! Что же касается светло-бежевой ветровки, то она уже много раз бывала свидетелем таких передряг, что тут следует сказать: «вам и не снилось».

Внезапно его взгляду предстало что-то знакомое. Вернее, кто-то. Он так удивился, что даже повернулся в противоположную от зеркала сторону, дабы осведомиться, что его глаза его не подводят. И правда, там, на диване, сидела она. Его рыжеволосая одноклассница, которая, кстати, его заметила тоже.

«Что-то её как-то стало слишком много в моей жизни», – подумал Кайзер, попутно рассматривая девушку. Последняя, впрочем, была в платье нежно-бежевого цвета, которое её хорошо так облегало, подчёркивая её прелести, но не открывая их любопытному взору. Платье было свободным, не слишком формальным, ни к чему не обязывающим. К тому же, оно явственно подчёркивало цвет волос девушки.

«А ей определённо идёт», – Бэх перестал пялиться на Анастасию, так как увидел ещё одну знакомую личность на этой вечеринке.

– Здарова, коротышка! – он намеренно слегка наклонился вперёд, дабы уязвить парня, который стоял неподалёку, показав этим своё преимущество в росте.

– Меня зовут не коротышка, а Дэн. Для тебя Денис, – сквозь зубы произнёс парень.

– Ой, как официально! Та ладно тебе! Скажи спасибо, что не «Пусик», как тебя называет твоя подруга. Кстати, ты сегодня без неё? – Захар осмотрелся.

– Это уж не твоё дело, Бэх, – без злости, но всё равно как-то холодно произнёс Дэн. – Чего тебе?

– Слушай, тут такое дело… Ты ведь в параллельном классе учишься, да? – парень кивнул, а беловолосый продолжил: – Так вот, вам по истории задавали проекты?

– Ах, вот ты о чём… Хитёр, однако. Окупаешь свою репутацию, Бессердечный Кайзер, – «Пусик» хмыкнул. – Но боюсь тебя разочаровать, у нас вообще другие темы. Если у вас история зарубежных стран, то для нас Станиславовна приготовила национальные периоды. Вот поэтому-то я, собственно говоря, и здесь. У мужа Машки были где-то первоисточники в библиотеке.

– Блин, вот западло-то, а! Ладно, удачи тебе в твоих разработках, коротышка, – Заха хмыкнул и, не дожидаясь очередного «я не коротышка!», с самодовольной улыбкой на устах направился вглубь комнаты.

– Эй-эй, Кайзер, ты воистину бессердечный, как ты мог со мной не поздороваться! – громкому голосу хозяйки дома, казалось, даже музыка была ни по чём.

Бэх обречённо вздохнул и, не переставая самоуверенно ухмыляться, направился к широкому дивану, у которого собрались двое рыжих, две брюнетки и одна светловолосая.

– Йоу, всем, кого не видел, – проговорил он, подойдя поближе, а потом плюхнулся в кресло, которое стояло напротив дивана, отделённое от последнего журнальным столиком. Так получилось, что он сидел напротив Иващенко, которая до этого что-то рассказывала своим друзьям. Но увидев его, она замолчала и кивнула в знак приветствия.

«Хорошо, хоть не делает вид, что не знает меня, как это свойственно особам с её душевным императивом», – отчего-то подумал Намахагэ, как вдруг его размышления были прерваны самым наглым образом.

– И это всё? – Маша со стаканом явно не детского «Шампусика» встала с дивана, подошла к Захару и села на боковушку кресла, а потом, обняв того рукой за шею, проговорила: – Зеленоглазка, ты, как обычно, холоден. Наверное, это из-за того, что в твоей крови не хватает градуса.

Хозяйка дома уже была явно, что говорится, «на веселе». Она резко притянула парня за шею, так, что тот чуть не уткнулся лицом в её «холмы счастья», как назвали бы это парни подростково-пубертатного периода.

– А у тебя всё так же одно на уме, – пробормотал Кайзер, приподняв руку Маши, тем самым вырываясь из её крепкого захвата и немного отстраняясь от своей хорошей знакомой.

– Ну, Захарушка, когда ты стал таким занудой? – пропела хозяйка вечеринки. – Неужто ты всё ещё дуешься из-за того случая?

– Что за случай? – спросила Света.

– А я разве тебе не рассказывал? – удивился Игорь. Все остальные с любопытством посмотрели сначала на Захара, который скорчил недовольную мину, а потом, поняв, что от него объяснений не добьёшься, перевели свои взгляды на Марию.

– У нашего императора непереносимость алкоголя. При чём довольно-таки интересная, – неожиданно заговорил всё же Агарков. – Капля зелёного змея – и он теряет над собой контроль. Полностью, – сначала его тон был нарочито серьёзным, но потом он не выдержал и засмеялся, видимо, вспомнив злоключения своего приятеля.

– Ну, я же об этом не знала, – виновато пробормотала хозяйка дома, а потом тоже засмеялась.

– Харэ угорать! – отозвался Бэх. – Сами споили меня и бросили. А с тобой, – он обратился к Маше, – пить вообще гиблое дело. Вот вы ржёте, а мне после этого было не до смеха.

– Ага, мало того, что расфигачил местную кафешку, избил охранника, чуть не изнасиловал официантку, так ещё и телеграфный столп сбил, – подытожил Агарков. Тем временем, все вволю потешались над бедным Захаром, который, впрочем, принял правила игры.

– Моя крошка… Моя бедная крошка, – он протянул руку, словно пытаясь что-то нащупать. – Я в неё душу вложил. Сам только отполировал. А из-за одного пари с этой белобрысой алкашкой она сразу же пошла на ремонт. Я месяц потом её не видел.

– Не умеешь пить, не берись. Особенно, если это касается сделки с Машкой, – сделал вывод Рыжик.

– Агарков, молчал бы лучше! – Кайзер оскалился. Это будет ударом ниже пояса, но что поделаешь? Не он начал, но закончит уж точно он! – Или тебе напомнить, как ты в пьяном виде голый в центральном фонтане ночью купался?

– Это правда? – всполошилась Света, переведя взгляд на своего спутника.

– Да, у меня даже фотки его есть на компе дома, – продолжал вкушать свою победу Бессердечный, наслаждаясь сменой цветовой гаммы на лице рыжеволосого.

– Извращенец, за каким макаром тебе мои голые фотки?! – вспылил тот.

– Так значит, правда – Светлана тяжело вздохнула. – И что ещё ты от меня скрываешь?

– Да нах ты мне сдался?! Просто компромат, да ещё и на тебя! У-у-у! – уже беловолосый потешался над своим товарищем.

– Света, поверь мне, ему есть, что скрывать, – отозвалась Кристина, имея в виду своего рыжего друга детства. – Я могу тебе много чего поведать.

– Не-на-до, – по слогам проговорил нынешний предмет дружеских подколок.

– Чего? А мне было бы интересно, – Захар протянул руку через стол, и чемпионка по самбо хлопнула по ней своей ладонью.

– Вот вы заговорщики! – рявкнул Рыжик и картинно отвернулся в другую сторону, плохо при этом скрывая улыбку, что воцарилась на его вечно хмуром лице.

– Так-так, ребятки, смотрю, пора разрядить обстановку, – проговорила хозяйка вечеринки. – Кайзер, пошли, поможешь мне принести саке. Прямо с Японии, тебе же это близко?

– Что? Чего это я? Валькирия, ты ничего больше не удумала?! – отозвался экс-уголовник.

– Я польщена, что ты вспомнил мою былую кличку, но кто, если не ты? Кому ещё я могу доверить столь ценный груз, как не тому, кто не пьёт? – удивилась Маша.

– Ага, щааааз, держи карман шире! Ай, грудастая, ты что творишь?! – на последней реплике светловолосая женщина схватила своего друга за ухо и начала тянуть в сторону кухни, на что тот сначала завис на пару мгновений, поражённый такой наглостью, а потом всё же произнёс: – Ладно-ладно, я понял. Отпусти, блин, я всеми своими конечностями слишком дорожу! В том числе ушами!

После такой резкой перемены женщина отпустила парня, и тот покорно потопал за ней. Агарков лишь удивлённо приподнял бровь, недоумевая с такой резкой покладистости своего товарища.

Когда они пришли на кухню, Маша пошла к навесному шкафчику, где у неё обычно хранилась посуда для таких вот случаев, а Захар же тем временем опёрся о дверной косяк и начал молча наблюдать за действиями своей давней знакомой.

– Артур сказал, они приходили за тобой, – неожиданно серьёзно проговорила она, всё ещё находясь спиной к парню. Тот сразу понял, о чём она, более того, он догадался, что этого и следует ожидать, сразу же после того, как она попросила его о помощи, поэтому он так отчаянно и отвёртывался, не желая этого диалога. Бэх поднял свою левую руку, чуть приподнял рукав ветровки и посмотрел на свой шрам – немое напоминание о той ночи, когда он чуть не стал кормом для трупных червей.

– Да, суки, напали на меня, нарушая наш Кодекс Чести. Так мало того, ещё и подохли потом, даже отомстить не успел им, – он презрительно скривился.

– Артур сказал, что следующим был бы он, – Мария наконец-то повернулась к своему собеседнику, держа в руках пару рюмок. Прежняя весёлость куда-то улетучилась из её взгляда, оставляя за собой какую-то непривычную для неё тоску и страх.

– Ага, вполне возможно. Секи уже тогда предчувствовал, что его правление так или иначе подходит к концу, но он не угадал сторону, с которой нанесли удар. А кстати, – Кайзер попытался перевести разговор в другое русло, – где этот твой лис-муженёк?

– Его вызвали в посольство. Я уже, впрочем, привыкла к этим его частым отсутствию… Захар? – она подняла на него свой взгляд. – Как думаешь, они ещё будут мстить? Я так боюсь за него. Хотя мы и в другой стране сейчас живём, я всё равно устала от того, что каждую ночь приходится просыпаться от разных шорохов. Это как жить на пороховой бочке.

– Мстить? Кто? Машка, я тебя умоляю! Верные псы Сэки давно уже отошли в мир иной, следуя за своим хозяином. А те, кто разбежался… их вряд ли будем интересовать мы, предатели, такие же отступники, как и они сейчас.

– Артур тоже так говорит, – в это время парень подошёл к своей закадычной подруге, положил руку ей на плечо и молвил:

– Не ссы, грудастая, не хочу этого признавать, но твой муженёк прав, – он хмыкнул, а потом резко развернулся и направился к выходу из кухни, бросив попутно: – Пойду Рыжика ещё постебу. Кстати, передавай старому лису пламенный привет, – он залился смехом, который вскоре перекрыла громкая музыка.

Что же касается Марии, то она так и осталась стоять на том же месте, где и была.

«Спасибо тебе, Захар, твои слова дали мне надежду», – пронеслось в её голове, а с кухни послышался вопль:

– Бэх, мать твою, а кто саке нести будет?!

Он никому ничего не был должен. Он не нуждался в поддержке и не предоставлял её другим. Он не привязывался ни к кому, а значит, не перед кем не был в ответе. Он просто делал всё по своей прихоти. Сегодняшний диалог – тоже его прихоть. Просто ему так захотелось. Единственное, что настораживало, было то, что эти «прихоти» стали слишком часто проявляться в его жизни. Может, в его памяти просто начали понемногу стираться те воспоминания, что словно цепь, удерживали парня от шага навстречу обществу? Может, он просто устал от такой жизни, которую он вёл? А может, ему банально захотелось чего-то нового? Кто знает? Он и сам не знал. Он не задумывался. Он просто удовлетворял все свои прихоти. А их первоисточник – это уже была не его забота…

* * *

Вечеринка уже понемногу начала идти на спад. Некоторые уже разбрелись по домам, некоторых туда понесли/повезли, а некоторые, остались на ночлег, сами того не осознавая и подвергая себя тем самым ещё одному испытанию – завтрашнему похмелью вместе с хозяйкой дома. Ну, это, конечно, если эти бедолаги не успеют улизнуть до её пробуждения, что, при их нынешнем состоянии, вряд ли.

Но наши герои, которые так сильно облюбовали мягкий уголок в гостиной, всё ещё были здесь. За исключением Игоря и Захара, которые куда-то ушли, вот уже как полчаса назад. Разговор за столом уже давно зашёл в такие дебри, что автор даже не берётся его описывать. А что, четыре девицы, с них две пьяные, и что они могут обсуждать, казалось бы? Парней? Не только… В общем, тем для разговора хватало, хотя и в Маши и Светы заплетались языки, они что-то упорно друг другу доказывали, как вдруг их прервали: в комнату вбежал «весёлый» парнишка, который был частью той самой школьной компашки, и прокричал:

– Идите сюда! Там такой цирк сейчас будет! Ага с Бэхом опять мутят! В общем, они опять поспорили! Идёмте, если не хотите пропустить оное зрелище, – парнишка глупо улыбнулся, Крис и Ася удивлённо переглянулись, Света закатила глаза, а Маша никак не отреагировала. Но всё же они все направились к бассейну, проходя через стеклянную дверь и наблюдая интересную картину.

Итак, два соперника сейчас сделали стойку на руках, находясь недалеко от бассейна. Они стояли, выпрямив ноги так, что один из присутствующих там парней мог положить им на стопы какие-то подносы, а наверх поставить по две кружки пива.

– Вот придурки, – пробормотала Света, подходя вместе со всеми ближе. Зрители удобно расположились на шезлонгах, что были неподалёку, и начали наблюдать, что же будет дальше.

– Итак, принимаем ваши ставки, – бросил через плечо помощник, который стоял чуть ближе к виновникам торжества.

– А на что они хоть спорили? – поинтересовалась Кристина.

– А кто их знает. Ни на что, наверное.

– Детский сад, – донеслось со стороны подруги Игоря, которая и не стремилась поддержать своего парня.

– Чувак, блин, ты ещё долго там возиться будешь?! Думаешь легко так стоять?! – рявкнул Заха, поторапливая помощника.

– Успокойся, Бэх, всё равно тебе победы не видать как своих ушей, – отозвался его рыжий противник.

– Ты свои-то давно видел, вон они какие у тебя красные! Смотри ёжика здесь не роди от перенапряжения! – не остался в долгу беловолосый.

И правда, оба от напряжения, а Агарков ещё и от градуса, были красными. На шеях у обоих вздулись вены.

– Это скорее случится с тобой, зеленоглазка! – ответил, кряхтя, Рыжик.

– Всё готово! – прервал их перепалку помощник, отходя подальше. – Итак, господа, на старт! Внимание! Марш! – протараторил он.

Оба парня начали немного приспускаться на руках, а потом подниматься. Пока они так отжимались, зрители считали количество их мучений.

– ТРИ!.. – это было неимоверное тяжело для обоих, но никто не желал уступать.

– ЧЕТЫРЕ!.. – казалось, от напряжения у обоих сейчас лопнут вены на шее. Распрямив руки, они выдыхали, потом делали глубокий вдох и, задерживая дыхание, снова опускались.

– ПЯТЬ!.. – нужно было следить ещё и за ногами, дабы не упустить пиво, а это увеличивало тяжесть данного соревнования.

– ШЕСТЬ!.. – у обоих сползли футболки, оголяя присутствующим накачанные торсы парней. Не остались незамеченными и татуировки Захара. Особенно для одной из присутствующих там девушек…

– СЕМЬ!.. – и тут случилось нечто!

От того, что у Игоря затекли плечи, он немного пошатнулся. Этого оказалось достаточно для того, чтобы две кружки с пивом полетели в беловолосого, попутно сбивая и его посуду с алкоголем и обливая последнего хмельным напитком. Итак, шесть литров пива ушло в никуда и четыре кружки сейчас пали смертью храбрых, оставив после себя только горстки стекла.

– Да, ребята, у нас во дворе за такое вас бы на кол посадили, – прокомментировал кто-то сзади.

Игорь тут же принял вертикальное положение, переместившись с рук на ноги, этому последовал и его разъяренный соперник, который тут же схватил рыжего за барки и начал кричать на него:

– Ты что, мать твою, творишь?! Зачем меня подбил?! Умей проигрывать красиво! Я из-за тебя весь теперь воняю, как алкаш подзаборный!

– Воняешь? – переспросил Агарков, а у него в глазах загорелись опасные огоньки. Но, увы, наш герой этого не заметил, поэтому рявкнул тому в ответ:

– Да, блин, от меня алкоголем за версту несёт! Как я домой поеду! Менты же спалят! Более того, как я в машину сяду?! Ты… – но договорить Кайзер не успел. Парень сделал одну большую ошибку: он стоял на краю бассейна. Этим-то и воспользовался его товарищ, проделав первому подсечку и выбросив того в воду.

– Ну, он же сам ныл, что воняет, так пускай искупнется, – невозмутимо проговорил Рыжик, пожав при этом плечами. Он повернулся к зрителям, дабы рассмотреть их реакцию, но он только и успел уловить фразу своей девушки:

– Ты идиот… – дальше он не расслышал, так как сначала был полёт, а потом его поглотила хлорированная холодная вода. Это мигом отрезвило парня, но всплыть тому не дали: кто-то очень крепко его удерживал под водой. Это продолжалось до тех пор, пока этот кто-то не получил смачный удар в грудь локтём.

Всплыв на поверхность, оба начали переводить дыхание, цепляясь за края бассейна.

– Неприятно это осознавать, – проговорил Бэх, – но всё же я полностью согласен с твоей подружкой. Ты полный придурок, Агарков!

– Не в меньшей степени, чем ты, – не остался в долгу последний, вылезая с бассейна.

Его спутница тут же подала тому полотенце, одно из тех, что были сложены на шезлонгах.

– Пошли в дом, а то простудишься – таких оплеух огребёшь, – прорычала она.

– Агарков, а ты подкаблучник, – но реплика Кайзера осталась без ответа, так как парочка уже зашла в дом. За ними медленно поплелись и остальные, включая Машу, так как последняя снова зазывала всех повысить градус. Потом шла чемпионка по самбо, задумавшись о чём-то своём.

Захар хмыкнул и начал вылезать из бассейна. Вода с волос заливала ему глаза, поэтому она тихо выругался, проклиная Рыжика за такую авантюру.

– В-вот! Возьмите… – его занятие прервал неуверенный девичий голосок. Кайзер посмотрел на рыжеволосую девушку, которая протягивала ему полотенце, с неким удивлением в глазах.

– Окай, спасибо, – пробормотал он, беря спасительную тряпку в руки и вытирая себе лицо и волосы. После этого он осмотрел себя и хотел опять выругаться, но промолчал, а вместо этого с его уст слетело: – Блин, из-за этого петуха я теперь сам, как мокрая курица.

Девушка хихикнула, но тут же прикрыла рот ладошкой.

– Чего смешного? – беззлобно спросил парень.

– Та нет, просто… – она замялась, а он выжидающе на неё посмотрел, – просто вы похожи на мокрого котика, но никак не курицу.

На улице уже было порядком темно, поэтому Бэх не увидел, как Ася покраснела после этой фразы. Да он и не рассматривал её, если честно. Он остолбенел, пытаясь понять, был ли это комплимент, или наоборот. А потом он разразился хохотом.

– Котик… ахаха… меня так ещё никто не называл! Ахаха… котик… как это безобидно звучит!

Девушка улыбнулась, видя какую реакцию произвела её реплика на парня.

Он перестал смеяться, пытаясь хоть немного вытереться, промокшим насквозь полотенцем, а потом вдруг проговорил, неожиданно как для собеседницы, так и для себя:

– Это… спасибо тебе…

Иващенко удивилась и пробормотала:

– Так вы же уже поблагодарили…

– Нет… спасибо, что тогда… ночью… помогла мне, – эти новые для него слова давались парню тяжело.

– Аааа, – протянула рыжеволосая одноклассница Захара, машинально потянув руку к затылку, и улыбаясь, ответила: – Не стоит. Так бы каждый поступил на моём месте.

«В том-то и дело, что не каждый…» – мысли остались лишь мыслями, не получив своё развитие в высказанных словах. Да и вообще, Намахагэ попытался их прогнать, сосредоточив внимание на том, как странно со стороны выглядело то, что его одноклассница ему «выкает». Неужто он так старо выглядит? Но высказать свою гипотезу он не успел.

– Иващенко! – из-за стеклянной двери выглянула чемпионка по самбо и жестом подала знак своей подруге, чтобы та пришла к ней. Девушка как-то странно улыбнулась, словно извиняясь, и побежала к своей подруге.

«Что это сейчас только что было?» – Намахагэ так и остался там стоять, погружённый в свои мысли.

Он только что поблагодарил эту девицу за своё спасение?! Он! Что за ересь?! Как это могло с ним произойти? Он что, ударился о дно бассейна, когда этот негодник Агарков его туда пихнул? Но почему тогда он не чувствует раскаянья за то, что переступил через свою гордость?

«Аааа! Как это всё сложно! С её появлением я стал сам на себя не похож! Хотя… Это ведь была очередная моя прихоть! Может, мне реально с ней переспать, да и дело с концами?… Так Ага потом же с потрохами съест. Хотя с другой стороны, когда это меня начало волновать его мнение?»

* * *

– Мне нужно с тобой поговорить, – Корина схватила свою ничего не понимающую подругу за локоть и увлекла в отдалённое место.

– Да? – только и выдавила из себя последняя.

– Этот парень… Твой одноклассник… – начала брюнетка.

– Да… забавно, что они с Агарковым такие друзья, – девушка улыбнулась.

– Ты видела его татуировки? – каратистка не разделяла энтузиазма своей подруги.

– Да, интересные такие, а что? – девушка, казалось, ничего не понимала.

– Он опасный человек. Берегись его. А лучше не общайся с ним. Такие татуировки делают неспроста.

– Не думаю, что он такой. Крис, ты же видела, он и вовсе не такой, каким ты его описываешь, – Ася добродушно улыбнулась.

– В том-то и дело, что я видела. Настя, ты и правда не осознаёшь!? Такие наколки делали только в криминальных кругах, а уж если быть точнее, то в одной из банд. Уж поверь мне. Не знаю, как он связан с Игорём. Но я о нём ещё наведу справки, когда эта рыжая башка прохмелеет. А пока, прошу тебя, будь осторожна. Такие рисунки набивали вроде тем, кто занимал верховные места в бандах микса якудза и наших. Мой отец полицейский, уж я-то знаю, что это такое. Кстати, я об этом парне и у него попытаюсь разузнать. А ты пока пообещай, что не будешь делать глупостей. Окей? – девушка выжидающе посмотрела на подругу. Та лишь в ответ кивнула, казалось, убеждённая в правоте Кристины…

Глава 5. Устаревшая модель

Утро выдалось дождливым и пасмурным, всё же напоминая людям, что лето уже потеряло свою власть, и тёплые деньки потихоньку уступали вот таким вот холодным и мрачным. Такая погода навевала какую-то тоску и печаль, словно всколыхнув в душе ненужные воспоминания, словно неумелая рука затронула там и так расстроенные струны…

И кто бы мог подумать, что эта мрачность вскоре, ещё до полудня, сменится солнечными ваннами, которыми небесное светило будет столь щедро баловать людей.

«Ох, зря же я, наверное, взяла с собой зонт», – сокрушённо подумала рыжеволосая девушка, доходя до нужного кабинета. Что не говори, а таскать с собой целый день лишнюю тяжесть никому не улыбалось, в том числе и ей, особенно, если учесть, что домой ей приходилось идти на своих двоих, а не используя триста лошадиных под капотом. Но то, что нужно с собой носить зонт – ещё ничего, а вот то, что девушка в силу своей рассеянности могла его потерять где-то, напрягало её ещё больше. Поэтому девушка твёрдо заручилась не спускать с оного предмета глаз.

Почему-то мысленно она опять прокрутила в голове события субботней вечеринки, остановившись на разговоре с Кристиной. Зайдя в класс, Иващенко бросила взгляд на излюбленное место беловолосого парня, но оно пустовало – его хозяин ещё не пришёл.

«Интересно, неужели он и правда отечественный якудза?» – тут же в голове девушки воссоздался образ нашего героя, как говорится, в лучших традициях японского криминалитета, о котором могла судить девушка с кинофильмов и художественных рассказов. Он сидит на разбитом автомобиле, в чёрных штанах, с полуобнажённым торсом, нижнюю часть которого прикрывают бинты, на спине у него небрежно покоится чёрный пиджак, руки сложены на эфесе меча. Взгляда, который, по всей видимости, должен выражать холодность и неприступность, не видно из-за солнцезащитных очков. В зубах сигарета. На устах жестокая ухмылка.

Анастасия затрясла головой, пытаясь прогнать прочь видение, уж слишком реалистичным оно было и слишком подходило ему.

«Нет, это явно не о нём…» – девушка пыталась избавиться от наваждения, но тут её размышления были прерваны.

– Рыжая, а я смотрю, ты вообще, что называется, припухла! – опять Рокси и её верная спутница, что ей выпала роль второсортной особы, Таша. Последняя, однако, не роптала на свою судьбу, ибо слепо обожала свою подругу.

Рыжеволосая удивлённо посмотрела на свою обидчицу.

– Бэх для тебя табу, закрытая зона. Думаешь, что раз вот пришла такая новенькая, то можешь всё здесь переворачивать? Чтобы… – но тут она так и застыла с открытым ртом. Произошло явление Христа народу, а вернее, материализация злой физиономии Кайзера в классе…

* * *

«Ох, блинные оладушки, и угораздило же меня связаться с этим придурком, Раулем! Грёбанные европейцы! Три полноценных боя без правил! И как я на это повёлся?!» – думал он, подходя к классу, не вслушиваясь в музыку, что звучала из одного наушника, что был в ухе. Второй же где-то затерялся в вороте его пиджака, а так как Захару было лень его доставать, то он так и шёл, слушая дивные песнопения, что их называют металл, одним ухом. Этого, впрочем, для такого вида песен хватало. «Музыка богов», как окрестил он для себя рок, хоть немного помогала не уснуть. Прямо так. Прямо на ходу. Впечатавшись отчаянно лицом в какую-то близпроходящую стену. К тому же, Намахагэ, как истинный демон, был адским фанатом рока, хотя рокером себя не считал. Любил музыку, но слегка пренебрежительно относился к субкультуре.

Итак, мало того, что наш герой был избитым: костяшки на руках убиты в хлам, синяки и забои по всему телу и разбитый нос, так он ещё не выспался этой ночью. Это, конечно, и немудрено. После боя сразу в объятия любительниц победителей… Последнему, впрочем, он был рад. Хоть какое-то удовольствие, в отличие от боя, который только и добивал своим количеством времени, проведённого на ринге, а не качеством. Спарринг с Агарковым занимал в пять раз меньше времени, но убивал в столько же раз сильнее. В итоге, наш герой проспал сегодня всего два часа, и всё это благодаря двум вышеуказанным «марафонам». Вернувшись домой, он понял, что ложиться уже смысла нет, поэтому собрался и поплёлся в «бурсу». Чего он не пропасовал? Хороший вопрос! Он себе его тоже задавал. Наверное, он упорно не хотел проигрывать ещё одному сопернику с отсутствием эмоций на лице, в отличие от него самого, того, кого всегда звали «полукровкой» из-за того, что мать его была цыганкой. Плюс ко всем вышеперечисленным злоключениям, с утра он не смог нормально поесть, и сейчас голод понемногу начинал напоминать о себе.

В общем, такой, злой, голодный, не выспавшийся и побитый, он завалился в класс. Не замечая ничего, он поплёлся за свою парту, пребывая, что говорится, на своей волне.

– Захар? – его кто-то окликнул и парень, остановившись, обернулся. Перед ним стояла Рокси, нервно сжимая пальцы, под жёстким взглядом беловолосого.

– И? – всё его существо сейчас говорило о том, что он хочет, нет, страстно желает, избавиться от надоедливой особы.

– Как там твой проект? Может, тебе нужна помощь? – с какой-то надеждой спросила девушка.

Бэх так удивился, что приподнял бровь. На это мимическое движение его нос опять напомнил о себе ноющей болью, отчего парень скривился.

«Уж не от тебя ли?» – он как-то оценивающе и насмешливо посмотрел на свою одноклассницу, которая выжидала его ответа. От неё не ускользнул этот презрительный взор. Но её гордость уже давно была засунута ею же в самые отдалённые уголки её души, уступив место желаниям. Не в правилах Захи было панькаться с такими, как она. «Доминируй и властвуй!» – вот был его девиз. Порой сюда добавлялось пресловутое «унижай!». Ну, как порой… Но сейчас Кайзер был слишком побитым и уставшим, чтобы придумать какой-то изощрённый способ издевательства над возомнившей о себе невесть что особой.

– Мне есть кому помочь, – бросил он, разворачиваясь к девушке спиной и забрасывая сумку на стол.

Он не удосужился подготовиться к занятию, а просто упал за парту, достал второй наушник и воткнул его в ухо, уходя в мир нирваны.

Рокси ещё некоторое время постояла так, а потом резко развернулась и направилась к рыжеволосой, с которой у неё ещё был незаконченный разговор. Парта Иващенко была в другом углу класса, поэтому девушка не всё слышала из краткого разговора своих одноклассников, а Заха же банально её не заметил. Кто знает, может, он бы и поздоровался… Хотя… А впрочем, кто его знает…

Так чего же от него хотела Рокси? Была ли это любовь? Кто знает… Но это было точно какой-то навязчивой мыслю брюнетки. Она как-то слишком собственнически рассматривала свободного Кайзера. И одна ночь, проведённая с ним, была для неё слишком малой платой своему желанию завладеть им полностью. Возможно, она больше напоминала избалованного ребёнка, который что-то хочет, но не может получить, и из-за этого желает этого ещё сильнее. Поэтому она и бесилась. Наверное, она бы уже сто раз возненавидела Бэха, но тот был слишком «клёвым», по её меркам. Даже сейчас весь побитый он излучал какую-то мощь и силу, могущество дикого зверя, которого никому не посадить на цепь, которого в теории можно лишь приручить, и, сделав это, у неё был бы шанс заполучить такое же могущество в свои руки… Возможно, она и любила его. По-своему, так, как была способна любить. Пускай и эгоистично, пускай и с корыстными целями. Но кто может утверждать, что это не была любовь? Ведь, по сути, мы-то о любви и сами ничего не знаем, так, только общие черты… И только если эти проявления чувств сходятся с нашими представлениями об этом даре, мы тут же заявляем: «О, да, это настоящая любовь…». И чем она трагичней, обреченней, тем ближе она к истине. Но правы ли мы в этом?…

– А ты, конечно, интересная штучка, – прошипела выскочка-брюнетка, наклонившись к своей жертве поближе. – Мало того, что по блату устроили тебя здесь, так, что ничего не платишь, так ещё и строишь тут из себя невесть что. Что смотришь так удивлённо? Думала, я не узнаю, что тебя сюда богатенький родственничек запихнул. Интересно-то, за какие это заслуги? Или, может, услуги?

– Я не… что за… – начала бубнить девушка, которую, словно кролика, бешеные собаки загнали в угол. Более того, такое заявление брюнетки было словно гром среди ясного дня. Растерянность и испуг отразились на лице Анастасии. А ещё в душе отозвались похороненные воспоминания…

– В общем, поможешь Захару с проектом, и дальше, чтоб была тише воды, ниже травы. Не то очень пожалеешь. Думаю, многие бы хотели узнать, что из себя представляет «Няша Ася», – брюнетка недобро усмехнулась, видя, какое впечатление на рыжеволосую произвели её угрозы, и отошла к своей парте, оставив расстроенную Иващенко в одиночестве.

Ненависть. Страшная эмоция. Наряду с ней может стоять только любовь. Это две разные лопасти одних и тех же весов. Ненависть уже сжигала Рокси. Ненависть к Насте. Почему так? Возможно, долю от этого составляла зависть. Зависть к девушке, у которой фигура была лучше, у которой взгляды на жизнь были другие, которая была не испорченной потаканием своим глупым желаниям. Она ненавидела Иващенко за её глаза. Глаза, которым была чужда ненависть. Глаза. Именно по ним мелкие уголовники выискивают своих жертв. И пускай это будет двухметровый накачанный мужик, но он всё равно станет жертвой. Всё зависит от внутреннего императива. Ведь имея с собой катану, можно так и не решиться её оголить…

«Да, Рыжая, у тебя из-за меня серьёзные проблемы будут, не повезло тебе с партнёром по проекту. Выдержишь ли ты это испытание?» – его голова всё так же покоилась на руках, сложенных на парте. Что если я вам скажу, что он слышал весь разговор-наезд? Вы поверите? Да, он был в наушниках. Да, доселе музыка выла на полную громкость. Но тут в какой-то момент его плэй-лист закончился, а ему просто стало лень включать его заново. Наушники вытягивать тоже не хотелось. Совпадение. Обычное, банальное до жути совпадение. Что здесь такого экстраординарного? Ведь вся наша жизнь – череда мелких и больших совпадений, что сменяют друг друга, словно луна сменяет на небосклоне солнце. Вот поэтому-то он и слышал всё это, более того, наблюдал из полузакрытых век за всем этим безобразием. Второй раз он стал свидетелем этого. И второй раз ничего не предпринял. Второй раз в голове звучали слова рыжеволосого напарника по спаррингу. И второй раз он был этим крайне раздражён.

А она… Она так и сидела, опустив плечи. Она изо всех сил старалась не расплакаться, дабы не выдать свою слабость. Не им. Только не им. Ей было крайне досадно. Если бы девушка была в той школе. Там у неё были друзья, поддержка. Там никто её не упрекал. Там было хорошо и весело. Там у неё была репутация. А тут… Её одноклассница намекнула, что один неровный шаг – и Ася станет всеобщим посмешищем. Получив репутацию девушки лёгкого поведения, она получит точно такое же и отношение к себе. Она это понимала. Слишком хорошо. Но виновата ли была Иващенко, что парни обращали на неё внимание? Ей, может, и самой не нравились эти их слишком откровенные взгляды. А этот её партнёр по проекту…

– Йоу, Рыжая, – девушка так ушла в свои мысли, что чуть не подскочила от неожиданности. Она обернулась и встретилась взглядом с зелёными, уставшими до жути глазами. – На большой переменке. На крыше. Нужно поговорить, – он проговорил это тихо, так, что услышала только она, а потом поплёлся обратно к своему месту, так как в класс зашёл преподаватель.

«Поговорить? О чём? А он и правда похож на якудза. Избитый весь… Что ему нужно от меня?…Так, соберись, Настя, слушай учителя, там разберёмся…» – самое трудное, пожалуй, заставить себя слушать то, что не очень-то и интересно, да ещё и тогда, когда в голове уже назревает буря других мыслей.

* * *

«Может, он меня хочет похитить?… Нет, маловероятно. Зачем? Выкупа всё равно никто не заплатит… Может, завербовать в банду хочет?» – мозг девушки в попытке абстрагироваться от чего-то более реального тут же выдал картинку аки «Настя-якудза». Но та сразу же отогнала от себя такие мысли, уличив их в слишком большой неправдоподобности, вопреки недавним таким же фантазиям об однокласснике.

«Интересно, если что, смогу я от него откупиться ланчем? У меня-то больше ничего при себе и нет, разве что блокнот, который я взяла чисто машинально…» – думала она, поднимаясь по лестнице. Она так и не смогла предугадать причины того, что парень назначил ей рандеву на крыше. А после слов Кристины и его сегодняшнего образа ей и правда было немного страшновато подниматься сюда. Но любопытство взяло верх над девушкой, да и не могла Иващенко вот так вот взять и не прийти. Поэтому сейчас она стояла на том самом месте, вдыхая свежий, но тёплый воздух и улыбаясь тому, что солнышко всё-таки почтило жителей столицы своим вниманием.

– И долго ты собираешься там загорать? – насмешливый голос прервал её занятие.

«Странная она…» – подумал одноклассник Аси, вальяжно восседая на своём любимом месте.

– Ой, я вас не увидела, – пробормотала, смутившись, девушка и направилась к Захе.

«Я что невидимка, что ли?» – подумал он, лениво подвигаясь, дабы девушка села рядом. Она села, как-то боязливо посмотрела на него, и воцарилась неловкая тишина, которую всё же прервал парень:

– Это… ты не могла бы вкратце объяснить, что нам надо делать с этим треклятым проектом? А то я слегка не понял, – то, что он вообще не слушал тогда преподавательницу, Бэх решил упустить.

– А? – девушка удивлённо смотрела на парня некоторое мгновение, а потом в свойственной ей манере улыбнулась. – А, поняла, – какое-то облегчение проскользнуло на её лице. – Там в принципе ничего особого и нет, всего несколько обязательных требований, всё остальное – наше творчество, – при последней фразе она подняла вверх палец, пародируя учительницу истории.

Захар усмехнулся. Беззлобно, но и не совсем безобидно. Эдакой микс насмешки и улыбки. Прогресс! Но и он был слишком коротким, улыбка тут же покинула его лицо, а на месте неё чуть не появилась гримаса боли.

«Вот придурок этот Рауль…» – совсем не в тему подумал он, отвлекаясь от девушки.

– А, кстати, – произнесла она, снова привлекая его внимание, – вот, возьмите, – рыжеволосая протянула ему маленький аккуратненький органайзер, открытый где-то примерно на средине.

Он взял его и вопросительно посмотрел на свою партнёршу по проекту.

– Там расписаны все требования к проекту. Лучше так ознакомьтесь, из меня плохой рассказчик, ещё что-то забуду упомянуть.

«Опять её эта извиняющаяся улыбка…»

– Окай, – ответил он, пробегая глазами по строчкам, написанным ровным, безупречным почерком.

«Иосиф дранный! А материала-то много… Его ещё надо весь обработать… Вот почему мы в парах работаем…» – думал он, судорожно пытаясь понять, что от него хотят в каждом из пунктов.

– Послушайте… – неуверенно начала девушка, и парень приподнял на неё свой взгляд. – Не хотите ли пирога? С земляникой.

– Э? – недосып сказывался на возможности трезво соображать, поэтому Захар слегка растерялся. – Я? Э… Нет…

Но его желудок считал иначе. Раздразнённый запахом свежей выпечки, он тут же подал знак своему хозяину, да и окружающей среде в том числе, жалким таким урчанием.

«Блин, как вовремя-то!»

– Э, ладно. Пожалуй, я не прочь немного перехватить, – поддался зову своего желудка Кайзер.

Анастасия улыбнулась и передала своему однокласснику кусочек пирога, который она только сегодня испекла. Зная, какие перлы иногда могут отчебучивать девушки, Бэх в принципе был готов ко всему. Он взял пирог, пробормотал «Спасибо», и решил всё же рискнуть и пойти на поводу у природы, искренне надеясь, что если что, пищеварительный тракт у него окажется стальным и непробиваемым.

Откусив кусок пирога, он начал медленно разжёвывать, дабы познать вкус, как говориться, и распознать отраву в случае чего. Боковым зрением он заметил, что девушка тайно на него посматривает, ожидая реакцию своего одноклассника. Но пирог оказался очень вкусным. Он просто таял во рту, разжигая у «якудзы» ещё больший аппетит.

«Вкусно…» – подумал Захар, но потом понял, что сказал это вслух.

– Спасибо… – лёгкий румянец покрыл щёки девушки, и та принялась за свою порцию.

Тем временем экс-Ёкай списал все странности в своём поведении на банальную, а в реальности просто мировую, усталость и теперь продолжал изучать требования к их общему проекту. Одной рукой он держал блокнот, а второй – пирог, который медленно, но верно с каждым разом исчезал. Когда парень доел, девушка снова его окликнула:

– Не хотите добавки? Тут ещё осталось… – проговорила она.

– Э? А как же ты? – не то, чтобы его это сильно волновало, просто всё же вежливость, такое редкое для Бэха явление, вдруг решила проявить себя прямо в этот момент. И кстати, вы замечали, что когда на людей сваливается сильная усталость, они перестают быть похожи сами на себя. Мы меняемся. С нас словно спадает маска, которую мы не в силах больше удерживать. Не глупые ведь люди говорят, что обещать что-то, когда ты устал, крайне неразумно. – А мне хватит. Я просто по привычке беру с собой столько. Просто, когда я ходила на тренировки с Кристиной, мне нужно было больше, сейчас же мне и этого вполне достаточно, – вспомнив о прошлом, рыжеволосая улыбнулась. Она тут же передала оставшийся кусок Бэху, который принял его, но есть не спешил.

– На тренировки? – недоверчиво переспросил беловолосый, что-то прикидывая в голове.

– Да. На самбо. У меня даже оранжевый пояс есть. Он идёт перед зелёным…

– Да, я знаю, – нетерпеливо перебил одноклассницу Заха. – Вопрос в другом: какого хрена ты им не наваляла? – увидев недоумение на лице партнёрши, Кайзер поспешил исправиться: – То есть, почему ты не показала своим обидчикам, где раки зимуют? Ведь судя по поясу, с представительницами своего пола ты бы справилась. Да, думаю, и парню бы меж ноги смогла бы хорошо заехать, чтобы не приставал. Ведь вас там должны были учить такому.

– Не так просто ударить человека, – произнесла Ася. Захар посмотрел на свои сбитые костяшки, хмыкнул, и хотел уже ответить что-то типа «Да неужели?», как она совсем тихо сказала: – Для меня, по крайней мере.

– Ну не знаю, – он откусил кусок пирога, пожевал, думая о чём-то, а потом, сказал: – Всё равно не пойму. Это как иметь при себе заряженный пистолет, но не пользоваться им для защиты чего-то важного.

– Я не люблю насилия, – откровенно призналась рыжеволосая.

– Иногда некоторые так и просят его, – зло оскалился Бэх, не понятно чего, разгорячившись. Благо, девушка смотрела куда-то вперёд и не успела увидеть перемены в его образе.

– Я считаю, что люди не заслуживают зла. Зло порождает зло, – Ася и сама не заметила, как начала противоречить своему однокласснику, которого такая полемика лишь больше раззадоривала.

– Ага, а об добро люди вытирают ноги! – рявкнул он. – Взять к примеру тебя, – девушка удивлённо посмотрела в глаза парню, который пытался более менее понятно и цензурно донести до неё свои мысли. Последнее ему удавалось труднее всего. – Ты – типичная добродушная особа. Этим пользуются эти стервы, Рокси-Прокси и всякие Таши, причиняют тебе страдания. Результат: добро – зло. Вывод: зло будет побеждено только таким же злом, хотя нет, желательно, чтобы оно было сильнее. Стоит тебе раз проехаться по чьей-либо физиономии, как тебя перестанут донимать. Это талион, детка – каждому по его заслугам.

– И всё равно, я считаю, что в глубине души они не такие уж и плохие. Они не заслуживают такого, – как-то робко сказала девушка.

Парень засмеялся.

– «Не такие уж плохие!..» – повторил он сквозь смех. – А может, тогда и я неплохой? – внезапно Заха перестал смеяться и посмотрел на девушку как-то слишком серьёзно. Та покраснела, но взгляд не отвела, решив стоять на своём.

– Да, я считаю, что вы, господин Бэх, тоже неплохой человек, – упрямо проговорила она.

Кайзер опешил от такого заявления.

«Господин Бэх?» – похвально, даже фамилию мою с первого раза запомнила. А то некоторые и это кратенькое слово умудряются исковеркать. И всё же… Это насмешка, или?…».

Он снова разразился хохотом.

– Ой, Рыжая, только не обижайся, но я не пойму одного: ты дура, или сумасшедшая? Добро это хорошо. Было. Лет сто назад. Ныне же не то общество. Выживает сильнейший, Дарвин ещё сказал так. А сильному чуждо всякое такое доброе, милое, позитивное… – в какой-то момент, когда Заха и сам не знал, но он вдруг слетел с тормозов. Ему крайне захотелось убедить девушку в правоте его концепции, подтверждая тем самым свои правила жизни. – Смотри! – Он стал, забросил последний кусок пирога в рот, засунул одну руку в задний карман брюк, а вторую, вытерев перед этим о салфетку, что её ему дала одноклассница, засунул во внутренний карман пиджака. Мгновение – и он держит в руках два мобильника. – Твоя доброта, альтруизм, – начал он, показывая старую, побитую «Нокию», – это этот прибор. Всё остальное, что я перечислил – это этот «Айфон». Как думаешь, к чему стремятся люди? К чёрно-белой «Нокии»? Правильно, нет! Так и с твоими этими качествами. Это всё устаревшая, никому ненужная модель! – он завершил свой пламенный монолог, сам довольный собой и тем, что сумел вновь доказать самому себе, что его устои мировоззрения прочны, как никогда.

– Но… – она попыталась ему возразить, – но, господин Бэх, вы же носите с собой почему-то свою старую мобилку.

– Э? Ну… Э… в ней телефоны старые… плюс в драках… Ай! Не самый удачный пример! – он растерялся! Да! Эта девушка сумела выбить Намахагэ, такого уверенного в своей правоте, из колеи! – И вообще, раз запомнила мою фамилию, более того, с первого раза, то думаю, имя моё для тебя не составит труда. И перестань мне «выкать». Отвратительно звучит, – «и я не могу понять серьёзно ты, или шутишь», Захар не был бы собой, если бы позволил мысли о том, что он проиграл, пускай и эту нелепую полемику, закрасться в его голову.

– Х-хорошо, Захар, – девушка кивнула и улыбнулась.

«Ну, это уже лучше!»

– Итак, – он снова присел, забывая о предыдущем разговоре и пытаясь окончательно перевести разговор в другое русло, – что нам там надо сделать? – он заглянул в блокнот. – Я так понимаю, кроме становления Америки нам надо ещё тему коренного населения затронуть, – Кайзер перевёл взгляд на свою собеседницу, та лишь кивнула в ответ…

Глава 6. Ангелы и демоны

Знаете, общие цели, они сближают. Хотя можно немного перефразировать: ничто так не сближает, как общая проблема.

А что проект, заданный требовательной учительницей истории, таковым являлся, ни у кого не возникало сомнений. Многие ломали голову над тем, что же делать. Некоторые пытались где-то купить оную работу, что составляло большую трудность, ибо Станиславовна учла и эту возможность, сделав работу ещё сложнее. Некоторые ещё и не вспоминали о проекте, оставив всё по закону учащихся на последние дни, чтобы потом рыдать в подушку от бессилия (ну, это образно, вряд ли кого-то это заставило бы так сокрушаться). А некоторые, подобно нашим героям, уже начали шевелиться в нужном направлении.

Итак, наши герои сейчас были в… библиотеке! О, да, святая всех святых!

Библиотека, книги в которой не припадали пылью только потому, что молоденькая библиотекарь очень любила перепрочитывать многие фолианты, не была наипопулярнейшим местом в школе.

Вот и сейчас эта девушка со строгим видом гордо восседала на месте, уткнувшись взглядом сквозь овальные очки в очередную книгу. Знания ведь разрывают оковы безграмотности. Это была её мечта: стать кем-то, кем-то выше, чем она есть сейчас. Никто и не знал об этом, как никто и не догадывался, что она учится заочно на педагога, а здесь просто добывает ту базу, которая ей понадобится в дальнейшем. Лишь спустя некоторое время, когда она закончит свой ВУЗ, она подаст документы в эту школу, в которую её, хотя и удивятся, но всё же примут без вопросов, учтя её рекомендацию и знания. Но это уже будет совсем другая история…

Уроки уже давно закончились и наши герои, невольные партнёры по проекту, столь разные и столь похожие, сейчас находились в библиотеке, впрочем, вот уже который час подряд.

Сначала они дружно искали нужную информацию, отфильтровывая всё ненужное. Потом Ася читала Захару некоторые данные, которые им нужно будет знать, ведь помимо самого проекта, нужно было подумать и о его защите. А потом она сама так погрузилась в книгу, что потеряла счёт времени. Уже прошло много времени, когда девушка оторвалась от учебника и сказала:

– Я думаю этого достаточно… Ой! – она и не заметила, как её спутник благополучно погрузился в мир Морфея. Бэх опять пришёл не выспавшийся, опять усталый и избитый. Поэтому и не удивительно, что после часа нудной книжной работы его сморило, и он провалился в глубокий сон, уснув прямо на открытом учебнике.

«А он милый, когда не хмурится…» – девушка улыбнулась, тайком разглядывая своего одноклассника, который в это время мирно посапывал, положив голову на руки. Его пиджак висел на спинке стула, рубашка была расстёгнута на две верхние пуговицы, а её рукава были закатаны. В этот момент он казался таким мирным и спокойным, и лишь сбитые костяшки, которые порой не успевали заживать, напоминали о том, кем он являлся на самом деле.

Уличив себя в том, что вот так вот пялиться на парня неприлично, Иващенко покраснела и вернулась к своему былому занятию.

Через некоторое время подошла библиотекарь и окликнула последних, а, впрочем, единственных, посетителей-читателей:

– Я уже скоро должна уходить, – проговорила она и, поправив очки, ушла собираться, сочтя видимо, что столь краткой и сухой фразы хватит, чтобы выпроводить эту парочку.

– Да, сейчас, извините, – протараторила рыжеволосая девушка. Парень всё так же мирно дремал, даже не поморщившись на звуки.

– Захар… – девушка осторожно позвала одноклассника. Ноль реакции. – Захар, – в этот раз громче, но реакции не последовало. Она слегка прикоснулась к его плечу, потормошила того и уже совсем громко сказала: – Бэх!

И это возымело свой эффект: парень что-то проворчал, но всё-таки открыл глаза, мутным взглядом обводя комнату. Его плечи и руки жутко затекли, и сначала ему показалось, что он их вообще не чувствует. Да и щека, на которой он лежал, тоже онемела. Встряхнув головой, он сонно спросил у своей одноклассницы:

– А чё это?… – что он имел в виду, он и сам не понял, но девушка, видимо, подумала, что тот спрашивал, почему она его разбудила, поэтому-то и ответила:

– Библиотека закрывается, нужно уходить, – она улыбнулась, как будто извинялась за вынужденное пробуждение своего партнёра.

Кайзер посмотрел в окно, и его глаза расширились от удивления.

– Ого! Уже темно на улице! Ну дела, заучились! – он хихикнул, а потом перевёл взгляд на Анастасию и спросил: – А чего ты раньше меня не разбудила?

– Ну… э… ты так крепко спал, не хотела тебя прерывать. Это было бы каким-то преступлением с моей стороны, – она потупила взгляд, при этом немного краснея.

– Ладно! Пошли! А то здешняя книжная повелительница злиться будет, что мы её задерживаем, – проговорил Заха, потирая онемевшую щеку, на которой чудом не отпечатался отрывок страниц из книги, которая ему послужила подушкой.

И они направились к выходу, проходя, по освещённым лампами дневного света, коридорам. Выйдя на улицу, Намахагэ направился к стоянке, как вдруг его осенило.

– Эй, Рыжая, пошли я тебя подвезу домой, что ли, раз уж мы тут задержались из-за меня, – проговорил он, оборачиваясь и поджидая свою одноклассницу, которая слегка отстала от Кайзера.

– Спасибо, не нужно, – проговорила она, улыбнувшись. – Я тут недалеко живу.

– Нет уж, я сказал, пошли. Темно уж! Не надо ходить в одиночку!

– Но…

– Возражения не принимаются! – командным голосом произнёс Бэх, разворачиваясь к стоянке, где стоял его автомобиль, и, не дожидаясь ответа рыжеволосой, направился к своей «крошке».

Машин на стоянке уже фактически не было, поэтому чёрный «Додж Челленджер» сразу бросался в глаза. О, да, это была воистину «крошка»! Свет от фонарей падал на её черный, как сама ночь капот, играя разными переливами цвета мрака. Вдоль машины по бокам с обеих сторон тянулись две красные полосы. Такие же полосы обрамляли чёрные диски на шинах. Такая же полоса соединяла передние фары. Машина была действительно эффектной.

– Ого, – проговорила Ася, которая хотя и не разбиралась в этом, но всё же была очарована сим видением.

Захар повернулся к ней, так как до этого он стоял к ней спиной, и самодовольно произнёс:

– А то! А ты отказывалась! Ты её ещё внутри не видела! – он улыбнулся, подходя ближе к предмету своей безграничной любви.

– Ща прокатимся с ветерком! – задорно сказал Кайзер.

Он всё ещё улыбался, когда подходил к машине, как внезапно его улыбка сползла с его лица.

– Твою мать! – гаркнул он, забыв, что рядом девушка.

– Что случилось? – обеспокоенно спросила Анастасия, но тут же проследив за взглядом Бэха и поняла причину его негодования. Переднее колесо было спущенным. Вообще.

– А, блин, – сокрушённо пробормотал парень. – Ладно, маякну Ростику, он всё сделает. Но где же меня так угораздило?…

– Захар, – привлекла его внимание рыжеволосая. – Я пойду, наверное. Я же говорила, я тут недалеко живу…

– Стапэ! Мужик сказал – мужик сделал! Не получится на машине, придётся пешком, но я всё равно сопровожу тебя домой, – тон, который не терпит возражений, но одноклассница экс-уголовника, похоже, попросту проигнорировала это.

– Не нужно, правда, – она замахала руками. – Я сама дойду. Ничего плохого не случится. Не надо утруждать себя. Тебе ещё своим авто надо заниматься.

– Доу! Рыжая, ты меня, кажись, вообще не слушаешь! Я сказал, я тебя провожу, значит, это будет так. Случись чего – Агарков мне голову за тебя снесет. К тому же, не может же благородный господин Кайзер отпустить девушку одну. Ночью, – он склонил голову на бок, наблюдая за тем, как стремительно почему-то краснеет его одноклассница. – А машина… Куда она денется? В нынешнем состоянии она никуда не уедет.

– Но…

– Блин, и откуда у тебя столько упрямства?! А с виду такая тихоня, – пробормотал он, открывая авто и забрасывая туда свою сумку, дабы не тащиться с ней зря. – Пошли! – скомандовал он, закрыв авто. – Заодно и расскажешь мне, что сегодня вычитала, пока я спал, ибо завтра у нас будет выходной. У меня там планы намечаются. Да и тебе бы не мешало отдохнуть.

* * *

Они медленно брели к дому Анастасии. Намахагэ сам задал такой темп, не желая никуда спешить, так как спешить ему попросту было некуда. Он ведь выспался, поэтому его опять будут ждать какие-то ночные приключение, после того, как он прогуляется с Рыжей и заменит колесо в авто.

Было уже достаточно прохладно – всё-таки осень. На улицах фактически не было прохожих. Было тихо и спокойно. Бєх нёс под мышкой те учебники, которые его одноклассница решила взять домой, дабы изучать на досуге. Вежливость и учтивость. Столь странные и непривычные для него понятия. Но почему-то он не хотел быть грубым с рыжеволосой. Только не с ней. Наверное, всё из-за её наивности? Или же просто виновато её такое простое, не скрывающее никаких корыстных целей, отношение к нему? Он не знал. Ещё один вопрос без ответа. Раньше его это бесило, теперь же парень просто смирился, списав всё на то, что раз девушка хорошо к нему относится, то и он должен отплатить ей той же монетой. Талион, помните? Один из любимейших принципов нашего героя – каждому по его заслугам. Неписанный Кодекс чести – единственное, что всегда отделяло его, якудза, элитного уголовника, от становления кем-то, кто заслуживает только презрения, от превращения в беспринципную мразь.

Они шли, словно влюблённая пара. Он думал о чём-то своём, уставив взор куда-то вдаль. Она ему рассказывала что-то, поначалу увлечённо, но уличив парня, что тот её не слушал, девушка начала сбиваться и путаться. Они шли, словно влюблённая пара. Ключевое слово здесь «словно».

«Блинные оладушки, как герои какой-то непотребной книжицы. Ахаха, романтика, нах!», – тут он понял, что девушка окончательно перестала рассказывать об их теме и теперь потупилась и молча шла рядом. Император нахмурился пуще прежнего и проговорил:

– «…И тем не менее, первой, хоть и неудачной попыткой заселения была колония Роанок…», – повторил он её слова точь-в-точь, а потом добавил: – То, что я иду с потерянным видом, ещё не значит, что я не слушаю, Рыжая. Так чего там дальше?

– И-извини, – пробормотала девушка, на что парень лишь махнул рукой. Она продолжила: – Ну да, это на случай, если Марина Станиславовна решит углубиться в такие дебри. А так, это всё, что я успела осилить за то время, пока ты спал.

– Ага, – ответил Бэх, снова погружаясь в свои мысли.

Некоторое время они шли молча, как вдруг Анастасия спросила:

– Захар, а почему тебя называют Кайзер? – она с любопытством посмотрела на своего одноклассника, а тот начал соображать, что ей ответить. Почему-то говорить, за что его прозвали Бессердечным Кайзером, парень не хотел. Но и врать охоты не было. Как вдруг его осенило: она ведь спросила, почему Кайзер, значит, он просто ответит на этот вопрос.

– Там такая история была забавная, – начал он, усмехаясь, видимо, вспомнив всё в мельчайших подробностях. – Я на уроке Станиславовны заснул, был тогда зелёным, самоубийцей без опыта, так сказать. Причём я уснул в одном веке, а проснулся, вернее, меня разбудили во втором. Путешественник во времени, блин! «Стахановка» меня вызвала к доске, дабы я рассказал ей о том, о чём она говорила. Логика, блин! Ну, я и начал ей о кайзере Вильгельме рассказывать, да ещё и так уверенно. Все ржать начали, а оказалось, что мы тогда уже фашистскую Германию проходили. Вот тогда она меня и прозвала так, сказав что-то вроде «Садись, Кайзер!». После того у меня в школе эта кликуха и прижилась. Дальше так меня начала Машка называть, которая, веришь или нет, приходится родственницей нашей Станиславовны, а дальше вообще все. А что, мне в общем-то и нравится. Кайзер, император – хорошая кличка, – Захар картинно напыжился, а Анастасия тем временем хихикнула, но тут же прикрыла рот ладошкой, дабы не подать виду, что её повеселил этот жест одноклассника, ибо тот говорил об этом как-то полусерьезно, полувоодушевлённо. «Якудза» снисходительно улыбнулся.

– Ой, мы пришли, – сказала внезапно девушка, указав рукой на маленький домик. – Спасибо, что проводил меня, Захар, – она мило улыбнулась и протянула руки за книжками, которые доселе нёс парень. Бэх сначала окинул взглядом многоэтажный дом, а потом посмотрел на девушку, опять-таки пребывая глубоко в своих мыслях, и отдал ей учебники. Он словно пребывал в каком-то трансе, его снедали разные столь противоречивые мысли, что самому становилось от этого непривычно.

Рыжеволосая уже была развернулась, чтобы пойти к дому, как внезапно, словно вспомнив что-то, обернулась к своему однокласснику и произнесла:

– Ой, а ты чаю не хочешь? – осведомилась она.

– Что? – парень моргнул и уже осмысленным взглядом посмотрел на партнёршу по проекту.

– Ну, э… Может, чаю? – Иващенко смутилась, поражаясь своей собственной смелости. Что делать, если он согласиться? Простая вежливость могла привести к довольно-таки щепетильной ситуации: ей бы пришлось быть одной в обществе этого малознакомого и непредсказуемого человека в пустом доме, ночью. Но парень, видимо, понял истинные чувства девушки, поэтому, ухмыльнувшись, проговорил:

– Нет, пожалуй, обойдусь, – он усмехнулся: обычно, когда ему такое предлагают, до чаю дело попросту не доходит. Тут же ситуация совсем-совсем иная.

– Ну, тогда спасибо ещё раз.

– Не за что, – буркнул Бессердечный.

– Я пойду? – Заха кивнул, а Ася развернулась и пошла домой. Не доходя до дверей высокоэтажки несколько метров, она обернулась и сказала: – До завтра!

– Давай! – лёгкая ухмылка коснулась его губ. Он наблюдал за тем, как девушка скрылась за дверью.

Бэх всё так же продолжал стоять на том же месте, сначала смотря туда, где он в последний раз видел рыжие локоны, а потом он перевёл взгляд куда-то вдаль.

Что это с ним только что было? Когда он шёл рядом с этой девчонкой, было такое странное чувство… Ощущение какого-то покоя и умиротворённости. Словно его маска, создававшаяся годами и почти сросшаяся с его естеством, в одно мгновение треснула и осыпалась на пол. Словно она стала непотребной.

«Нет, вздор! Всё это вздор!» – молодой человек ударил себя ладонью по лбу, резко развернулся на сто восемьдесят градусов и направился туда, откуда он пришёл.

Он, наверное, как сказал бы колоритный герой Николая Гоголя, Тарас Бульба, просто «обабился». И от этого есть лекарство, не хуже, чем вольница великая, Сечь, для казаков. Тренировки и гулянки. Вот, где можно снова обрести себя.

«Вот сдам этот проект, утру носа этому самовлюблённому ублюдку, Алексу, и заживу прежней жизнью!», – думал он, шагая по ночной улице. Парень достал из кармана мобильник, набрал там какой-то номер и через несколько секунд, когда ему ответили, он проговорил:

– Нужна твоя помощь. Колесо пробил. Ага! Возле школы. Подъедешь? Хорошо. Через пятнадцать минут там, – он сбросил вызов, положив после этого мобилку в карман.

Сейчас Император был крайне раздражён. И он знал, почему. Но сознаваться себе в этой причине он не хотел. Он не хотел признавать, что тогда, когда он «завис» возле дома своей одноклассницы, к нему в голову пришли совершенно «левые» мысли. Ему вдруг захотелось её поцеловать. Захотелось на мгновение поступить так, как поступают герои дешёвых мыльных опер. Более того, он на какой-то момент всерьёз задумался об этом.

Телефон был снова извлечён из кармана. Пару мгновений, гудки и на том конце провода заменил весёлый голос, пытающийся перекричать громкую музыку.

– Алло, Рауль? Как там обстановка? Ага. Я бы сегодня не прочь хорошо поразвлечься. Ага. Найди мне хорошую кандидатуру и это… номер, да, как всегда. Окай, через час буду. Давай, – беловолосый парень широко усмехнулся. Ночка ему предстоит весёленькая…

У него наверняка просто нехватка этого, того самого… позитивных эмоций. Просто организм требует своего. Вот и всё! Банально до жути. Но кто сказал, что жизнь наша не есть банальной?!

* * *

А тем временем в другом конце города по телефону происходил ещё один интересный разговор по мобильной связи, который вскоре сыграет свою важную роль в этой истории.

– Алло, Рокси, с тебя стольник, ты мне проспорила? – девичий голос на том конце провода ехидно хихикнул.

– О чём ты, Дашка? – голос брюнетки выдавал, что её хозяйка была «на веселе».

– Не о чём, а о ком! А именно о нашем Бессердечном Кайзере! Прошлёпала ты своё счастье, кошолка! – Дашка залилась мерзким смехом.

– Что ты несёшь? – тут же серьёзным голосом спросила одноклассница Императора.

– Киса, ты скоро, я уже заждался, – послышался ещё один голос в трубке, отдалённый, мужской.

– Подожди, – рявкнула брюнетка и вернулась к разговору.

– Ты о чём?

– Ну, знаешь, он всё-таки ни тебе не достался, ни мне. Сцапала его наша новенькая рыжеволосая няшка. Ты прикинь, он даже её проводил домой. Пешком. Я сама видела. Причём недавно.

– Вот сучка! – зло прошипела Рокси, а потом бросила в трубку: – Мы ещё посмотрим кто кого!

Она сбросила вызов и тут же поспешила набрать другой номер.

– Алло, Бугай? Привет! Слушай, для тебя дельце есть. Проучить одну особу надо. Да. Нет, что ты, приятное, даже очень. Ты, главное, на завтра захвати свои любимые таблетки. Да, в клубе. Хорошо.

* * *

Обычное утро, ничем не примечательное. Такое же, как и всегда. Когда Ася вошла в класс, она даже не подозревала о том, что случится с ней сегодня. И уж тем более, она и не могла себе представить, что ожидает её завтра в такое же время…

И когда к Иващенко подошли Рокси и Таша, она ожидала всего, худшего, но надеялась на лучшее. Но на такое даже её надежды были неспособны.

– Ася, – как-то непривычно добро произнесла брюнетка, – мы тут пересмотрели своё поведение и поняли, что были неправы по отношению к тебе, – девушка потупилась, тщательно подбирая слова, которые ей давались с таким трудом. – Ты прости нас, не знаю, что на нас нашло. Ни один парень такого не стоит, – она посмотрела на растерянную одноклассницу. Та оклемалась от удивления и, широко улыбнувшись, проговорила:

– Ой, та ладно, ничего, пускай это в прошлом останется, – глаза девушки расширились от удивления, когда Рокси обняла её, но потом она опять улыбнулась, одаривая одноклассницу ответным объятием.

– Всё, решено! – брюнетка отстранилась от рыжеволосой и стукнула ладонью о парту. – Мы станем лучшими подружками. Ведь у тебя ещё здесь нет подруг? – Анастасия утвердительно кивнула. – Так, а чтобы скрепить нашу дружбу… – девушка задумалась, осмотрелась, а потом победоносно подняла палец к верху: – Придумала! Мы сегодня с Ташей в клуб собираемся. Там будет приличная компания, музыка, танцы. Весело будет. Пошли с нами!

– Ну… э… я просто не любитель такого рода развлечений, – пробормотала, потупившись, Ася.

– Будет весело! Да и это как раз таки способ подружиться. Мы тебя с девчонками с параллели познакомим. Соглашайся!

– Ну… э… ладно, только я недолго, – пробормотала рыжая, а брюнетка победно ухмыльнулась, но лишь на мгновение.

– Хорошо, тогда в семь встречаемся возле школы, мы тебя отвезём, – после этих слов Рокси приторно улыбнулась и пошла к своей парте.

Рыжеволосая девушка так и осталась сидеть за своей партой, искренне радуясь, что всё так сложилось. Почему она поверила? Может, причиной было то, что искушённая брюнетка была хорошей актрисой? А может, наша героиня была слишком наивной? А может, и то, и то? Но одно я вам скажу точно: она поверила потому, что хотела поверить. И согласилась пойти в клуб по той же причине, хотя и недолюбливала такого рода мероприятия. Она так хотела завести здесь друзей, что слепо поверила в благие намеренья своей одноклассницы.

Что же касается нашего героя с уголовным прошлым, то он в тот день опоздал, придя минут на двадцать позже учителя. Буркнув обычное «Здрасти!», он прошёл к своей парте, злой и сонный до жути, не замечая на своём пути ничего и никого, ну, попросту не желая замечать. О, наивный, знал бы он, что уготовила ему судьба…

* * *

Наша рыжеволосая героиня была крайне беспечной и доверчивой. Думаю, с этим никто не поспорит. И эта её доверчивость перешла разумные пределы в тот момент, когда в семь пятнадцать вечера она села в машину Рокси, которая увезла девушку в неизвестном направлении. И ей определённо нужно благодарить судьбу за то, что чёрный седан отвёз девушек именно в клуб, а не куда-то в лес, где с ней могли сделать всё, что угодно, а потом закопать под каким-то чудным деревцем и холмик сверху насыпать. Всё-таки у брюнетки голова работала, и какой-либо ответственности она не хотела, поэтому-то и придумала более изощрённый план мести. Мажоры, опьянённые собственной безнаказанностью, они ведь разные бывают: бывают тупые, как валенки, и жестокие, а бывают коварные и хитрые. Рокси относилась к последней группе.

Когда девушки вышли из автомобиля, их тут же встретила Таша, которая прибыла раньше, а потом они направились в клуб. Снаружи, как показалось Иващенко, здание клуба было небольшим, но стояло ей зайти туда, как девушка ахнула: клуб был слишком просторным и громадным. Громкая музыка, казалось, просто оглушала девушку, а мерцающий свет ослеплял. Она растерянно осмотрелась, ожидая, пока Рокси уладит все дела с охранником, который стоял на входе и сначала долго смотрел в свой список, а потом, кивнув, жестом пригласил девушек пройти.

Пока они пробирались сквозь танцующие тела, по пути останавливаясь, так как её спутницы здоровались со своими знакомыми, в голове у Анастасии блуждали мятежные мысли. Что она тут забыла? Как ей вести себя, что делать? Ведь ей чуждо это веселье, ведь она тут чужая.

Они пробрались к столикам, которые стояли чуть поодаль и заняли свободный. Вальяжно раскинувшись на кожаном диване, брюнетка осмотрела зал, словно кого-то искала, а потом повернулась к Таше, что-то ей шепнула, и та исчезла. Больше в этот вечер Иващенко свою одноклассницу не видела.

– Хочешь составить ей компанию и потанцевать вон с теми молодыми мужчинами? – спросила Рокси свою одноклассницу, предвидя её отказ.

– А? Нет, спасибо! Я не люблю танцевать, – пытаясь перекричать музыку, ответила Ася.

Тут к ним подошёл какой-то довольно высокий накачанный блондин и, улыбнувшись, поцеловал брюнетку в щёчку.

– Знакомься, Ася, это Богдан, – парень кивнул в ответ. Рокси благоразумно не посчитала нужным указать на кличку блондина «Бугай», которая характеризовала последнего не с самой лучшей стороны.

– Бодя, принеси нам, пожалуйста, что-нибудь выпить. Мне, как всегда. А ты что будешь, Ася?

– Я? Что-нибудь безалкогольное, – растерялась девушка.

– Окс! Не вопрос! – парень ещё раз улыбнулся и направился к барной стойке, пробираясь сквозь танцевавших.

Рыжеволосая девушка осмотрелась по сторонам, прикидывая через сколько времени, она уйдёт отсюда. Деньги она прихватила, это радует, но всё же девушка очень надеялась, что в этом дорогом с виду клубе, цены не сильно кусаются, ибо в таком случае ей придётся на месяц «сложить зубы на полку», как говорит народная мудрость.

Все присутствующие здесь явно были не из бедных. Таких, как Ася, сюда бы попросту не пропустили. И дело отнюдь не в простеньких синих джинсах и кремовой блузке, в которых была девушка, нет, просто здесь «своих» узнают быстро.

– Эй, о чём задумалась? – привлекла внимание девушки её одноклассница, которая не хотела, страстно не желала, чтобы её план, построенный с такой математической точностью, провалился. – Сейчас наши подтянутся, я тебя со многими людьми познакомлю. Друзей много заведёшь, – Рокси приторно улыбнулась, умело манипулируя чувствами своей одноклассницы.

В ответ Настя лишь улыбнулась, как-то натянуто, но это было не слишком заметно.

Тут подошёл Богдан, неся в руках один молочный коктейль и два «Б-52». Он поставил напитки на стол, поджёг свой коктейль и коктейль Рокси, и молодые люди тут же осушили содержимое рюмок. Иващенко с интересом наблюдала за происходящим, и парень, заметив это, спросил:

– Хочешь, я и тебе такой принесу?

– А? Нет-нет, спасибо, – рыжеволосая отрицательно замотала головой.

Она принялась за свой коктейль, сначала неуверенно глотнув, дабы понять, что он собой представляет, но потом, осознав, что этот молочно-клубничный напиток довольно-таки вкусный, благодарно улыбнулась парню.

Заиграла медленная музыка, сменив быстрые ритмы, и брюнетка, схватив блондина за руку, увела того на танцпол, наигранно подмигнув Асе, мол чтоб та не скучала без них. Иващенко посмотрела на маленькие наручные часы – вроде пока не поздно, можно и подождать. Она, чувствуя себя крайне неуютно и от того не зная, чем еще себя занять, опять сделала глоток чудо напитка, что стоял перед ней. Это была вторая её ошибка…

* * *

О, на сегодня у него было столько планов. На этот день никаких боёв не намечалось, но это не означало, что Бэх не проведёт хотя бы два марафона. Совершенно другие. Сегодня он оторвётся на полную! А завтра опять приползёт уставший и сонный в школу, если не захочет пропасовать. Хотя…

«Станисавовна потом таких люлей вставит, такой массаж простаты сделает», – думал он, решив, что даже если и не будет сегодня ложиться вообще, завтра будет как штык, хотя бы к первому уроку истории, а там… как Бог даст, в общем.

Он припарковал свою машину, вышел из неё и, завидев знакомую фигуру, подошёл к своему товарищу по ночным приключениям.

– Здарова, Рауль, – он пожал руку смуглому парню бразильских корней с чёрными длинными дредами.

– И тебе не хворать, Бэха, – Рауль широко улыбнулся. – Готов к труду и обороне?

Захар лишь хмыкнул:

– Всегда готов! – ответил он, и бразилец, выбросив недокуренную сигарету в урну, направился в здание, за ним последовал и Намахагэ.

Пройдя внутрь, они кивнули охраннику, который без лишних вопросов пропустил парней в клуб.

Судьба… Она порой так непредсказуема! Иногда она до ужаса забавные подколы и проверки нам устраивает…

– Я пойду за допингом. Тебе не предлагаю, язвенник ты наш, – стараясь перекричать музыку, оповестил Захара Рауль.

– Да иди ты, нарик херов, – широкая ухмылка озарила лицо Бэха. О, да, он был в предвкушении. Настроение было просто шикарным. Он прошёл чуть глубже, дабы занять себе за столиком место, ибо там лучший обзор всех присутствующих здесь кандидатур. И тут… секунда… две… Он стал, как вкопанный, и его оскал медленно начал сползать с самодовольной физиономии.

«Я же не пью! Так откуда у меня такие галлюциногенные картинки перед глазами?! – были его первые мысли, когда он завидел рыжеволосую макушку. – Блин, а вот это уже смешно! Может, она сталкер? Преследует меня? – парень целеустремлённо направился к девушке за столиком, которая его пока не заметила. – Хм. И чего я это удивляюсь?! Разве не пора бы уже привыкнуть?! Или всё-таки следует записаться к психиатру?…»

Ася смотрела куда-то в сторону и не заметила знакомого парня, который подошёл к столику и опёрся руками на него.

– Йоу, Рыжая! Зависаешь здесь? – он с некой издёвкой посмотрел на одноклассницу, которая повернувшись на голос, окликнувший её, сейчас удивлённо замерла, не веря своим глазам.

– Здравствуй, Захар, – проговорила она, придя в себя. – Ты не поверишь, что я здесь делаю! – она добродушно улыбнулась, а он вопросительно изогнул бровь. Плюхнувшись на диван напротив девушки, экс-уголовник скрестил руки на груди, давая всем своим видом понять, что он весь во внимании. В его взгляде чётко читалось: «ну же, давай, удиви меня!». И ей это удалось. С первых слов.

– Ты оказался неправ, – поймав его непонимающий взгляд, одноклассница брюнета продолжила: – Помнишь наш разговор на крыше? – тот утвердительно кивнул, всё ещё не догоняя сути. – Так вот, как я и говорила, оказалось, что Рокси и Таша вовсе не такие уж и плохие. Они предложили мне дружбу, извинившись за всё, что было. И это они меня сюда пригласили, должны ещё люди с нашего потока подойти. У меня будет шанс подружиться хоть с кем-то, – девушка искренне улыбнулась.

По мере того, как она всё это рассказывала, брови Бэха, изменив своей вечной привычке сходиться возле переносицы, поползли вверх от удивления.

«Она идиотка, или прикидывается?! «Не такие»… Да она их просто не знает…»

– Слушай, по-моему, ты не умеешь разбираться в людях, – попытался образумить одноклассницу Кайзер. – Тут явно какой-то подвох.

– Нет-нет, что ты? Захар, ты просто их плохо знаешь. Они неплохие девушки. Ты просто слишком строг по отношению к ним, – попыталась убедить в своей правоте парня Иващенко. Это не помогло ей добиться своего результата.

Хорошее настроение Бессердечного Императора сменилось раздражением, которое плавно перерастало в злость. Он картинно фыркнул.

«Яйцо курицу учит! Она учит меня жить! Я, блин, в людях не разбираюсь!» – бушевало в его подсознании. Он нахмурился ещё сильнее, силясь не нахамить своей партнёрше по проекту, а потом, неожиданно и резко встав с дивана, проговорил:

– Что ж, в таком случае, пойду себе репетитора подыщу, который сможет научить меня, такого незнайку, в людях разбираться, – он злобно сверкнул глазами и, развернувшись, поспешил скрыться в толпе танцующих, оставив шокированную девушку одну.

«Что я такого сказала? Я задела его своими словами? – думала она. – Ой, как нехорошо получилось… Но всё же… Захар, он неправ. Почему он так разозлился?…»

Девушке было сложно понять, что характер её одноклассника затаил в себе ещё и такую черту: рядом с его необузданностью всегда уживалась непредсказуемость. Заха мог быть апатичен, но через секунду мог начать буйствовать, мог быть спокойным, а мог – агрессивным. Трудно было предугадать, каким он будет…

* * *

– Ну, как она тебе? – прямо в ухо блондину прошептала брюнетка.

– Да, хороша, не спорю. Мы сможем неплохо развлечься с ней, – похотливая улыбка заиграла на лице Богдана, который сейчас танцевал с Рокси, не стесняясь вожделенно прижимать последнюю к себе.

– Когда оно подействует? – снова спросила девушка.

– Минут через пять-десять. В каждого индивидуально, – он снова улыбнулся.

– Ты не переборщил с дозой? Мне не нужны последствия.

– Нет, что ты. Я же тоже не хочу, чтобы в самый ответственный момент наша рыжеволосая всё мне заблевала, – он брезгливо сморщился. – Не парься, всё продумано!

– Хорошо, – медленная музыка сменилась какой-то другой, быстрой. – Ты знаешь, что нужно делать!

– О, детка, поверь мне, знаю, – прервал Акио свою подругу.

Pulsuz fraqment bitdi.

3,81 ₼
Yaş həddi:
12+
Litresdə buraxılış tarixi:
07 dekabr 2018
Həcm:
461 səh. 2 illustrasiyalar
ISBN:
9783856588786
Yükləmə formatı: