Kitabı oxu: «Её мир в твоей улыбке»

Глава 1

Лучи полуденного солнца заливали уютный кабинет, стены которого были сплошь увешаны яркими, наивными детскими рисунками. В центре комнаты, за столом, покрытым красками и бумагой, сидел маленький мальчик. Его лоб был наморщен от усилия, а пальчики с белыми от напряжения костяшками изо всех сил сжимали кисть. Нежная рука Ким Харин мягко поддерживала его ладонь, помогая удержать непослушный инструмент.

В мире, где все куда-то бегут, есть место, где ценят каждое маленькое движение, – подумала она. – Каждое усилие. Здесь мы верим в чудеса… которые творятся своими руками.

Мальчик по имени Минхо, не обращая внимания на каплю пота, скатившуюся по его виску, с упрямой решимостью выводил на бумаге ярко-желтое солнце.

– У тебя получается, Минхо! – ободряюще сказала Харин. – Ты настоящий художник!

И вот последний мазок был сделан. Минхо оторвал кисть и замер, глядя на свое творение. Его лицо озарила сияющая, победоносная улыбка, способная растопить любое сердце. Харин смотрела на него, и ее глаза наполнялись теплом и искренней радостью.

Вот оно. Самое большое чудо. И я вижу их каждый день.

В это же время в деловом районе Сеула, в стерильном кабинете на верхнем этаже стеклянного небоскреба, Ли Сонджун стоял спиной к панорамному окну. Его безупречный костюм был идеально отутюжен, а поза выражала холодную собранность.

– …и последний актив в списке на оптимизацию, – доложил голос секретаря.

Сонджун развернулся. Его красивое лицо не выражало ровным счетом ничего, когда он взял в руки планшет. Взгляд скользнул по списку и задержался на одной из строчек.

Реабилитационный центр «Хвимэннэ». Убыточен. Рекомендация – ликвидация.

– Реабилитационный центр «Хвимэннэ», – пояснил секретарь. – Не приносит прибыли. Земля в Йонсане стремительно дорожает.

Сонджун взял стилус. Его палец с идеально ухоженными ногтями навел курсор на злополучную строку. В его глазах не было ни капли интереса или сомнения.

Эмоции – это роскошь, которую не могут позволить себе убыточные проекты, – промелькнуло у него в голове.

Он поставил галочку. Четкую, безжалостную, обрекающую чей-то мир на небытие.

– Утверждено. Следующий.

Поздним вечером того же дня Харин, все еще находясь под впечатлением от успеха Минхо, зашла в кабинет к пожилому директору центра. На ее лице играла легкая улыбка, но она замерла, едва увидела его. Директор сидел за своим столом, и его лицо было пепельно-серым. В дрожащих руках он сжимал лист бумаги с узнаваемым логотипом «Кукчэ Групп».

– Харин… – его голос предательски дрогнул. – Это пришло… от «Кукчэ Кэпитал».

Она взяла документ. Сначала по ее лицу разлился шок, непонимание. Но уже через мгновение в ее глазах, полных недоумения и боли, зажегся огонь – огонь решимости и готовности к борьбе.

– Нет, – прошептала она про себя, сжимая кулаки. – Я не позволю.

Глава 2

Холодный блеск полированного мрамора и стальные конструкции холла «Кукчэ Кэпитал» вызывали у Харин чувство, будто она случайно забрела на другую планету. Её простое пальто и поношенная сумка выглядели здесь инородным телом, вызывающим недоуменные взгляды проходящих мимо сотрудников в безупречных костюмах. Я не знала, что надежду можно так… упаковать в стекло и сталь, – с горечью подумала она, направляясь к массивной стойке ресепшен.

Секретарь с безупречной укладкой и холодной, отрепетированной улыбкой подняла на неё взгляд.

– Извините, у вас назначена встреча с господином Ли? – её голос был вежливым, но в нём не звучало ни капли настоящего интереса.

– Нет, но это очень важно! Мне нужно всего пять минут! – Харин почувствовала, как нервная дрожь прокрадывается в её голос.

– Без предварительной договорённости это, к сожалению, невозможно, – парировала секретарь, и её улыбка стала ещё более ледяной.

В этот момент телефон на столе секретаря тихо завибрировал, и она на секунду отвлеклась. Этого мгновения Харин оказалось достаточно. Собрав всю свою смелость в кулак, она резко двинулась мимо стойки по направлению к массивной двери с табличкой «Ли Сонджун».

– Стойте! – позади неё прозвучал возмущённый крик, но было уже поздно.

Харин с силой распахнула тяжёлую дверь, и её взору открылась огромная, просторная комната с панорамными окнами. За массивным столом из тёмного дерева сидел Сонджун. Он поднял на неё взгляд, и в его глазах вспыхнуло не удивление, а лишь раздражение, словно он увидел назойливую муху.

– Это что за цирк? – его голос прозвучал тихо, но от этого он приобрёл ещё более ледяной и опасный оттенок.

На пороге появилась запыхавшаяся секретарь, пытаясь что-то объяснить. Сонджун резким жестом поднял руку, останавливая её.

– Всё в порядке. Закройте дверь, – произнёс он, не сводя с Харин холодного взгляда.

Дверь тихо захлопнулась, оставив их наедине. Харин, тяжело дыша после пробежки и всплеска адреналина, подошла к его столу и шлёпнула перед ним смятое письмо о закрытии.

– Что это?! – её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. – Вы не можете просто так взять и всё уничтожить!

Сонджун медленно откинулся в своём кресле, приняв расслабленную позу, демонстрирующую полное превосходство. Он небрежно взял листок, бросив на него беглый взгляд.

– Это бизнес-решение. Эффективное и обоснованное. Центр убыточен. Его существование экономически нецелесообразно.

Слёзы наворачивались на глаза Харин, но она с яростью смахивала их тыльной стороной ладони.

– Экономически?! – её голос сорвался на крик. – Это – последняя надежда для этих семей! Для детей, которым больше некуда идти!

Она отчаянно ткнула пальцем в сторону окна, за которым лежал весь город, не видящий её боли.

– Там есть мальчик, Минхо! Он не мог держать ложку, а теперь рисует солнце! Их улыбки, их маленькие победы – они что, ничего не стоят?!

Сонджун слушал, не проронив ни звука. Его лицо оставалось бесстрастной маской, непроницаемой и твёрдой, как гранит. Когда она закончила, в кабинете повисла тягостная пауза.

– Вы закончили свой эмоциональный монолог? – наконец произнёс он, и его спокойный тон резал слух сильнее любого крика. – Чувства не оплачивают счетов. Надежда не является валютой. Решение принято.

Харин замерла. Всё её отчаяние, вся ярость и боль в один миг ушли, сменившись странным, леденящим спокойствием. Она выпрямилась во весь свой небольшой рост, и в её глазах, ещё секунду назад полных слёз, зажёгся огонь непоколебимой решимости.

– Хорошо, – тихо, но с такой сталью в голосе, что Сонджун невольно нахмурился. – Если бизнес – это ваша война… тогда объявляю вам войну.

Глава 3

Холодный осенний дождь застилал серой пеленой улицы Сеула. Харин стояла под зонтом у входа в «Хвимэннэ», не в силах заставить себя уйти. Капли, смешиваясь со слезами, стекали по её лицу. Она смотрела на знакомое здание, в окнах которого обычно горел такой тёплый свет, и думала о том, как безжалостно мир может переворачивать слова с ног на голову. Они называют это «активом», – с горечью ловила она свои мысли. – Но для меня… это весь их хрупкий, такой тяжело давшийся мир.

Внутри центра царила атмосфера безысходности. Едва Харин переступила порог, как на неё бросилась мать Минхо, её тело содрогалось от беззвучных рыданий.

– Что нам теперь делать, Харин щи – женщина едва могла выговорить слова. – Это был наш последний шанс… Куда мы теперь пойдём?

Обнимая её, Харин чувствовала, как сжимается её собственное сердце. Я видела, как они учатся ходить, – пронеслось у неё в голове. – А теперь вижу, как у них забирают землю из-под ног.

Вечером того же дня её небольшая, но уютная квартира напоминала штаб сопротивления. Вся гостиная была завалена листовками и плакатами с кричащими надписями: «Спасите центр «Хвимэннэ»!» и «Дети – не статья расходов!». Харин и Сохи сидели на полу, окружённые этим творческим хаосом. Сохи яростно стучала по клавиатуре ноутбука, а Харин вручную подписывала очередную пачку листовок. На столе дымились две забытые чашки с чаем.

– Соцсети взрываются! – не отрываясь от экрана, прокомментировала Сохи. – Наша история расходится по родительским чатам. Но крупные паблики дружно делают вид, что ничего не видят. Боятся гнева «Кукчэ». Нужно придумать, как ударить больнее.

Харин взяла в руки готовый плакат, на котором детской рукой было нарисовано солнце и выведена корявая подпись: «Не забирайте моё солнце». Она провела пальцами по шероховатой бумаге.

– Они не понимают… что закрывают не просто центр, – тихо проговорила она. – Они закрывают целые вселенные. Эти рисунки… это их голос.

В её голове созревала твёрдая мысль: они будут бороться. Но не яростью и гневом. А их же собственной, детской, искренней правдой.

На следующее утро в стерильном кабинете Сонджуна царило спокойствие. Секретарь, как обычно, вошла с отчётом.

– Господин Ли, поступили данные от нашего отдела мониторинга. В социальных сетях наблюдается всплеск низкоуровневой активности вокруг центра «Хвимэннэ». Распространяются эмоционально заряженные посты и листовки.

Сонджун небрежно взял распечатанные скриншоты. Его взгляд скользнул по знакомым плакатам, которые он уже видел в тот вечер в квартире Харин. Он узнал тот самый рисунок солнца.

– Благодаря нашим связям, крупные новостные порталы и паблики получили предупреждение не поднимать эту тему, – продолжила секретарь. – Подавляющая часть контента уже удалена или ограничена в охвате по формальным причинам. Информационная волна подавлена в зародыше.