Kitabı oxu: «Безмолвный рассвет. Возвращение»

Пролог

Возможно ли любить сильнее, чем люблю я? Сотни лет бесплодных скитаний по холодному и враждебному Миру закончились для меня спасительным лучом света. И этим лучом стала Джейн. Ворвавшись в мою жизнь маленьким ураганом, она смела меня, подчиняя своей светлой энергии. Сердце отчаявшегося вампира воспылало так, как никогда не пылало раньше. Новые, неизведанные пока чувства наполнили меня, открывая совершенно новый мир – мир, в котором жила она.

Что для меня стала жизнь? Жизнь – это возможность быть рядом с ней, наблюдать, как она спит, смеется, совершает обычные дела. И не важно, что я не могу показаться перед ней, что посещаю ее через длинный лабиринт сновидений. Каждый раз, видя ее, я наполняюсь счастьем.

Ее грусть, которую она с трудом сдерживает, вонзается в мое сознание. Слезы, упавшие на подушку… Я могу коснуться рукой влажной ткани, но не могу коснуться ее. Не могу поцеловать слегка припухлые губы и поправить прядь волос, выбившуюся из прически.

Она прекрасна. Прекрасна, как ангел. И она заслуживает быть счастливой, жить своей жизнью. Жизнью, наполненной детским смехом и солнечными днями. Страдания пройдут, все забудется, и она заживет новой жизнью. Я знаю.

Ради нее я готов пожертвовать всем. Если бы Судьбе было угодно забрать мою бессмертную жизнь, ради спасения ее жизни, я бы не медля, выполнил все, что потребовалось бы. Без нее я не проживу и одного дня в этом Мире…

Глава 1. Видение

Темнота окутывала меня, словно густой туман. Я шла по битому стеклу, окуркам, остаткам пищи. В заброшенном здании явно кто-то жил. Справа от меня раздалось бормотание и шорох. Присмотревшись, я увидела бездомного, который свернулся на грязной подстилке. Казалось, он мирно спал.

Картина не испугала и не удивила меня. А что можно было ожидать от столь мрачного места? Люди приспосабливаются к условиям как могут.

Я шла дальше, совершенно уверенная в том, что этот бродяга мне не навредит. Опасность находилась в другом конце дома. Я отчетливо ощущала зловещую вибрацию и шла на нее, как на единственный ориентир.

Через несколько шагов показалась лестница, ведущая на второй этаж. Я все так же, ощущая притаившуюся опасность, неслышно ступала по полу дальше. Ступени не издали ни единого звука. И все же я чувствовала, как они прогибаются под моим весом – старые, деревянные, готовые в любую минуту треснуть, увлекая меня за собой под лестницу. Но ничего не произошло. Я благополучно добралась до площадки второго этажа.

С каждым шагом сердцебиение усиливалось, отчего кровь шумела прямо в ушах.

Совсем близко…

Мне даже стало казаться, что я слышу человеческие всхлипывания. Оставалась последняя преграда – очередная дверь в конце длинного коридора. Почему меня посетило чувство дежавю? Возможно от того, что я когда-то точно так же направлялась к двери в конце коридора, и точно так же знала, что увижу нечто ужасное. Только это был другой дом, другое время. Я должна была снова окунуться в кошмар, но уже не прошлого, а настоящего.

Последняя дверь, когда-то выкрашенная в серый цвет, теперь представляла собой грязно-коричневую обшарпанную поверхность. В другой ситуации я бы просто побрезговала коснуться ее, но в тот момент я знала, что должна проникнуть внутрь.

Словно в фильме ужасов я повернула круглую ручку и толкнула дверь. На меня тут же повеяло сыростью, затхлостью и чем-то еще. Этот запах мне был знаком. Я уже чувствовала его раньше – металлический, с примесью страха. Это был запах смерти и крови. Человеческой крови.

Глазам не нужно было привыкать к темноте внутри помещения. В одно единственное окно без стекол проникал свет Луны. Она заглядывала в эту пустую глазницу дома, словно хотела тоже подглядеть за происходящим. Ее диск висел прямо напротив проема, и я могла видеть какая она прекрасная, в своей загадочной красоте. И эта красота была в противовес тому ужасу, что предстал передо мной в следующее мгновение.

На грязном полу, склонившись над телами двух молодых девушек, стояли мужчины. Безвольно опустив руки, девушки буквально висели на своих спутниках. Один из них отстранился от своей жертвы и взглянул на другую пару. Только теперь я смогла разглядеть, что глаза первой девушки открыты и не выражают абсолютно ничего. Их начала заволакивать дымка. Я так и не дождалась, чтобы она моргнула.

Ужас сковал тело, лишая возможности шевелиться. Мне хотелось закричать во весь голос, чтобы хоть как-то остановить убийц. Я знала, что передо мной преступники. Их энергия пропитала все вокруг, и я буквально тонула в ней.

Отшвырнув девушку словно тряпичную куклу, первый незнакомец встал и подошел к другому мужчине. Он положил руку на его плечо.

– Хватит, она уже мертва, – раздался глухой и хриплый голос. – Ты же знаешь, что нам нельзя пить отравленную кровь.

Его напарник отпрянул от своей жертвы, и безжизненное тело с тяжелым стуком упало на пол.

– Слишком вкусна ее молодая горячая кровь, – ответил он, облизывая губы, на которых остались капли влаги.

– Пошли. Внизу нас ждет еще один.

Я стояла в дверях, слушая их диалог. Губы не хотели шевелиться. Наконец, я справилась с ужасом и закричала. Я кричала, и кричала, но казалось, что они меня не слышат. Мужчины улыбнулись друг другу, демонстрируя белоснежные клыки, которые услужливо осветила мне Луна.

Я все еще кричала, когда они повернулись и двинулись в мою сторону. Глаза, горящие как угольки, смотрели сквозь меня. Один из них первым шагнул в дверной проем и я, закрыв глаза, приготовилась ощутить сильнейший удар. Но ничего не произошло.

Я снова распахнула глаза. Спальня. Это была моя спальня. Я смотрела на потолок и не сразу поняла, откуда раздается пронзительный крик. Только мгновение спустя догадка пронзила мозг, и я поняла, что сама издаю громкие, душераздирающие звуки.

«Сон. Это всего лишь страшный сон», – горела в мозгу мысль, которая все же не принесла облегчения.

Руками обняв себя за плечи, я поежилась, словно от холода. Но в комнате было тепло. Даже жарко. Начало июля – это говорило само за себя.

Я все еще пыталась отойти от ночного кошмара. За окном пробивались первые лучи солнца. Наконец, спасительный рассвет ворвался в новый день, прогоняя ужасы ночи.

Не дожидаясь резкого и противного звонка будильника, я отключила его. В этот момент часы показывали половину восьмого.

«Все равно заснуть снова не получится».

Совершая один и тот же ритуал каждое утро, я прошла в ванную комнату. Только там, находясь под мощными струями воды, я смогла избавиться от призраков ужасного сновидения.

Вампиры – ненавистное мне слово. Во что они превратили мою жизнь? В жалкое существование – подобие жизни. И эти монстры продолжали врываться в мои сны.

Я тут же себя одернула. Карлос тоже бывал в моих снах. Раньше. Давно. Казалось, слишком давно.

Карлос… Сердце снова заболело, словно кто-то невидимый сжал его рукой. Мне нельзя было о нем думать. И не смотря на свои попытки убедить себя в этом, я каждое утро снова вспоминала бездонные глаза, спадающие на плечи волосы, узкую линию губ.

Я бы еще долго предавалась слишком болезненным воспоминаниям, если бы не телефонный звонок. Выйдя из ванной комнаты в одном полотенце, преодолела расстояние до ночного столика и взглянула на экран мобильного устройства.

«Джек… Что так рано?» – мелькнуло в голове.

– Да.

– Джейн, доброе утро. Извини за ранний звонок, – мужской голос звучал как-то виновато.

– Ничего, Джек. Ты же знаешь, что тебе я рада в любое время.

«Кроме ночи», – добавила мысленно.

Я не знала, как объяснить ему, почему избегаю близости. В конце концов, должно было наступить время, когда я не смогла бы использовать отговорки «не могу, после тех жутких событий» или «я еще не готова».

– Я просто хотел услышать твой голос.

От этих слов я поежилась. Джека нельзя было упрекнуть в холодности или невнимательности. Он был предусмотрителен, заботлив, понятлив.

«Ну что тебе еще нужно, Джейн?» – не первый раз я мучила саму себя вопросом.

Повисла неловкая тишина. Наконец, он нарушил ее.

– Увидимся сегодня?

Я услышала скрытую надежду в голосе.

– Конечно. Заезжай за мной в семь.

«Так нужно!» – каждый раз твердила я себе, исполняя тем самым обещание, данное Бетти.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Я быстро одела первое, что попалось под руку. В последнее время имиджу мною придавалось не такое уж большое значение. К сожалению, уже не было веселой и беззаботной Бетти, которая наставляла меня на путь истинный, проводя периодическую ревизию гардероба.

«Бетти… Как же мне тяжело без тебя…»

Боль снова дала о себе знать. Самые близкие, любимые и дорогие люди ушли из моей жизни навсегда. Не было ни Бетти, ни Кристофера, ни Карлоса… И с этим нужно было как-то жить дальше.

Я бросила беглый взгляд в большое зеркало, в котором могла рассмотреть себя во весь рост.

«Все как всегда», – мрачно подумалось мне.

Светло-коричневые свободные брюки, бежевая блузка, туфли-лодочки – обычный деловой костюм. Волосы привычно водопадом спадали с плеч. Я собрала их в хвост для большего удобства. Облик сразу преобразился. Только одно оставалось неизменным – пустые, потухшие глаза. Как сказала бы Бетти, огонь души погас, и наступила непроглядная тьма.

Спустившись на первый этаж, я заварила кофе и присела, погружаясь в невеселые мысли.

Прошел год с тех событий, которые перечеркнули уклад моей привычной жизни и заставили спешно покинуть Нью-Йорк – город, в котором осталась моя прошлая жизнь. В тот момент, сидя за кухонным столом с чашкой горячего кофе, то время уже не так властвовало над моей душой. Раны немного затянулись, но боль – тупая, ноющая – не покидала меня ни на минуту.

Не смотря на то, что я начала новую жизнь в Денвере, сняла жилье и устроилась на работу в местную газету, я все еще продолжала просто существовать в пустой оболочке, имеющей вид тела Джейн Браун.

Мне снились кошмары. Помимо нынешнего сновидения я видела Кристофера, который словно животное, сидел в клетке. Рядом стояла и зло улыбалась Кэтрин. Она смотрела на меня и в следующую минуту бросалась вперед, пытаясь добраться до моего горла. Я чувствовала боль в шее и просыпалась с криком в своей постели. И так было почти каждую ночь.

Иногда я начинала жалеть, что Кэтрин не завершила начатое. Жить, словно в вакууме, я больше не могла. Требовались невероятные усилия, чтобы заставлять себя каждое утро просыпаться и идти дальше, словно ничего не произошло. Ни новое место, ни внимание Джека не могли дать того спокойствия и уверенности, которые мне были так необходимы.

Джек старался всегда быть рядом. После того, как он перевелся из Нью-Йорка в региональное отделение ФБР в Денвере, мы каждый день проводили вместе. Он старался не вспоминать случившееся и не давил на меня. Мое состояние он приписывал шоку от исчезновения Кристофера и смерти Бетти. Правды я так и не открыла ему. Да и что я могла рассказать?

«Джек, Кристофер стал вампиром, а Бетти убили из-за меня такие же вампиры. Ах, да. И я люблю самого настоящего вампира – того самого, который питается человеческой кровью».

Что бы он обо мне подумал? Поместил в лечебницу из наилучших побуждений?

Предпочитая не открывать ему этой жестокой действительности, я пыталась жить дальше, исполняя обещание, которое дала на могиле Бетти. Я должна была попробовать принять чувства Джека и жить реальной жизнью. К сожалению, все было не так просто.

В моем сердце жила любовь. Любовь к златовласому вампиру, который подобно урагану пронесся по моей жизни, ни оставив ничего целого и невредимого. О том, что он на самом деле был, помимо шрамов на сердце, напоминали лишь письмо и дневник, который я так и не решилась прочесть.

Наша связь, которая возникла еще тогда, не ослабла. За этот год я так и не разучилась жить с ежедневными мыслями о нем. Как и тогда, я ежедневно вспоминала все то, что произошло между нами. И не было еще такого дня, чтобы я не ощутила жгучего желания снова почувствовать его прикосновения и вкус губ.

Карлос, словно наваждение преследовал меня повсюду. А я не была уверена, что хочу, чтобы он навсегда ушел из моей жизни. Мне предстояло довольствоваться малым – лишь воспоминаниями, но я была рада даже этим крохам.

Внезапно меня кольнула мысль. На втором этаже в спальне глубоко в комоде была спрятана та единственная вещь, которая могла помочь мне понять его. Дневник Карлоса я больше не открывала. Я боялась, что если сделаю это, его образ снова воскреснет во мне, причиняя очередные страдания.

Дневник – ключ, но от этого мне не становилось легче. Я хотела и не хотела его читать. До этого дня я предпочитала не думать о нем. И вот настало время, когда что-то внутри меня просто требовало, чтобы я поднялась и взглянула на записи.

То и дело спотыкаясь, я поднялась в спальню и выдвинула ящик комода. Под ворохом нижнего белья отыскалась книга в красном бархатном переплете с удивительным знаком на обложке. Рука коснулась мягкой поверхности, и я вдруг ощутила странное волнение. Мне показалось, что я касаюсь чего-то интимного и таинственного. За этой обложкой скрывалась истинная сущность Карлоса. Он вампир, и в дневнике была часть, а может и вся его жизнь.

Трепетно, словно что-то хрупкое и дорогое, я взяла его в руки. Бархат ласкал кожу. От нахлынувших чувств, казалось, остановилось дыхание.

«Вот сейчас я открою его. И что потом? Хватит ли мне мужества его прочесть?»

Но пальцы жили своей жизнью отдельно от разума. Я раскрыла дневник и взглянула на текст. Сначала слова, а затем и предложения захватили меня и я больше ни о чем не думала. Я вчитывалась и начисто забыла о времени.

* * *

Нестерпимая жажда погружала мое тело в агонию. Внутри все жгло, словно в меня кто-то влил горящую смолу. Я с трудом открыл глаза. Сквозь щель, созданную непослушными веками, я смог разглядеть тусклый свет факела, закрепленного на стене. Он освещал небольшой склеп, в котором стояли почти истлевшие от времени гробы.

Я лежал на земляном полу. Мне показалось странным, что я не ощутил холода. Зима наградила нашу землю суровым снегопадом и необычайно низкой температурой. Но ничего, кроме жажды я не испытывал.

Пытаясь восстановить события предшествующие появлению в этом месте, я ничего не добился. Мои воспоминания были накрыты черным саваном, и все попытки проникнуть под него заканчивались поражением.

Нестерпимо жгло горло. Внутри тоже все горело, отчего тело не подчинялось разуму. Но попытка подняться, чтобы найти хоть какой-то источник влаги, все же завершилась удачно – я с трудом встал на ноги. Сильнейшая жажда доставляла дискомфорт. Попадись мне в тот момент бочонок с элем, он был бы осушен мною без промедления.

Я повнимательнее осмотрел небольшой склеп, в котором оказался. Каменные стены были покрыты изморозью и должно было быть холодно, но я этого не чувствовал. Единственное чувство в моем теле – жажда. Язык уже просто присыхал к небу, и внутри органы сжимались в тугой клубок.

От резкой вспышки боли я упал на колени. В живот словно воткнули нож и пару раз безжалостно провернули.

Через несколько секунд боль отступила. Только я чувствовал, что она вернется. Оставалось жжение во всем теле, и оно усиливалось. Неизвестно сколько я смог бы продержаться еще. Нужно было срочно отыскать воду.

Я прошел к каменным ступеням, ведущим куда-то вверх. Каждый шаг отдавался приступообразными болями. Только на последней верхней ступеньке я смог немного расслабиться. Подъем был закончен и я толкнул массивную дверь. Она легко, словно совершенно ничего не весила, распахнулась, и морозная свежесть ударила мне в лицо. После затхлого помещения чьей-то усыпальницы, это показалось просто сказочным подарком.

На улице было темно. Ночь сгустилась, и только снег создавал иллюзию несильного сияния. Я опустился на колени и зачерпнул белые хлопья в ладони. Холодное покалывание, которое должно было быть, не чувствовалось мною. Я внимательно посмотрел на свою руку. Она ни чем не отличалась по цвету от январского снега, укрывшего землю.

Подивившись такой странности, я с жадностью отправил пригоршню себе в рот. Снова не испытав никакого чувства, кроме непреодолимой жажды, я разочарованно присел на корточки. Снег был безвкусен и ни капли не облегчил мое состояние.

Теперь я абсолютно ничего не понимал.

– Ты уже пришел в себя? Удивительно, – раздался за спиной незнакомый голос.

Обернувшись, я увидел невысокого пожилого мужчину. В длинном коричневом плаще, скрывающем его тело от пронзительного холода, он был похож на приведение, накинувшее на себя одежду. Один, среди многочисленных надгробий неизвестного кладбища, он ужаснул меня. Его тело было одного цвета с белоснежным покрывалом. Если бы не горящие глаза-угли, кожа незнакомца сливалась бы с окружающим пейзажем.

– Пить, – прохрипел я.

– Да, я знаю. Жажда нестерпимая. Только, друг мой, жажда эта другого рода. Скоро ты обо всем узнаешь. Нужно поскорее тебя накормить, иначе кислота разъест твои внутренности.

С этими словами он развернулся и в мгновение ока исчез. Я, сквозь жгучую боль, пытался рассмотреть, в какую сторону он направился, но незнакомец словно растворился в воздухе.

Очередной приступ боли заставил меня согнуться пополам. Этот был более продолжительным и болезненным, чем предыдущий. А я понадеялся уже, что больнее не бывает.

Казалось, прошла вечность с момента исчезновения незнакомца. Я вспомнил все бранные слова, которые знал.

«Какого черта? Где он пропадает и что вообще происходит?» – пульсировала единственная мысль в затуманенном мозгу.

Незнакомец появился так же внезапно, как и до этого. Я с надеждой взглянул на него и только спустя несколько секунд заметил, что он был не один. Одной рукой он держал за шею молодую девушку. Она не вырывалась и вообще не сопротивлялась. Очевидно, мое недоумение заставило его объясниться, так как я услышал все тот же низкий голос.

– Ее кровь – самое подходящее блюдо для тебя.

Я смотрел на мужчину с ужасом и непониманием, но тут же перевел взгляд на девушку. Отчего-то я явственно услышал быстрые и четкие удары, исходящие от нее.

– Мальчик мой, не удивляйся так. Это ее сердце.

«Откуда он узнал?» – мысль пронзила подобно молнии.

– Я много чего знаю, – в голосе незнакомца сквозило веселье. – Твои мысли для меня не секрет. Не дожидайся нового приступа. Пей.

С последними словами он толкнул несчастную в мою сторону. Вопрос что именно я должен делать так и не был задан. Лишь приблизившись к ней, я потерял рассудок. Я четко видел сосуды, по которым бежала кровь. Они словно просвечивались через тонкую кожу. Красные прожилки тянулись вдоль шеи. Я уже не мог оторвать взгляд от этой картины.

Следующая минута растворилась в ощущении блаженства. Очнулся я, когда незнакомец оттащил меня от чего-то сказочно вкусного. Я пил и не мог насытиться, но жажда все же отступала.

– Хватит. Мертвая кровь – яд для вампира, – отрезвляюще прозвучали слова.

– Что? – я удивленно посмотрел на мужчину. – Кровь?

Только в тот момент я заметил, что держу в руках бедную девушку. Ее кожа уже была точно такого смертельно бледного цвета, как кожа незнакомца, а глаза не мигая смотрели прямо на меня. Я в ужасе оттолкнул тело, превратившееся во что-то нереальное. Она напоминала бездыханную куклу.

Не веря в происходящее, я заплакал. Только вместо рыданий у меня получались непонятные звуки, а слез и вовсе не было.

– Ну, ну. Скоро ты поймешь, какую выгоду получил от своего положения.

В голосе незнакомца не было и толики сожаления или сочувствия. Я лихорадочно пытался сопоставить произошедшее только что, с тем, кем являюсь. Память упорно не хотела возвращаться. Сказать, что я испугался – не сказать ничего. Я абсолютно ничего не помнил из своей жизни. Даже имени.

Незнакомец понимающе кивнут в ответ на мои мысли.

– Да. У тебя больше нет прошлого. Ты начал новую жизнь. Я даю тебе имя Карл. Отныне ты так будешь называться.

– Карл? – переспросил я.

– Да, это означает «мужественный человек». Ты хорошо сражался, прежде чем я совершил твое Высвобождение.

Я снова смотрел на него непонимающе.

«Так он знает что-то о моем прошлом. Да кто он вообще такой?»

– Мое имя Надав, но ты будешь звать меня Повелитель. Пока это все, что тебе нужно знать.

Только в этот момент я заметил, что перестал дышать. Видимо, потрясение было слишком велико.

– Ты еще много не знаешь, Карл. Я расскажу тебе, но позже. А теперь нам нужно идти дальше. Останавливаться надолго мы не можем, – спокойно сказал он.

– Почему?

Надав грозно посмотрел на меня, и в моем мозгу что-то щелкнуло, а после ужасная боль заставила упасть на землю.

– Не забывай, что для тебя я – Повелитель. Моя власть безгранична. И тебе не следует задавать вопросы. Когда придет время, я сам с тобой заговорю.

Я ничего не мог ответить. Боль прошла так же внезапно, как и появилась. Повелитель больше не смотрел в мою сторону, и я поднялся на ноги. По телу разливалась сила, которую до этого я никогда не испытывал. Теперь мне было отлично видно все, что окружало нас. Взгляд остановился на мертвой девушке.

– Пойдем. Оставь ее. Скоро ты привыкнешь, – позвал меня Повелитель.

Я точно знал только одно – я никогда к этому не привыкну. По моей вине умер ни в чем не повинный человек. Да еще такой юный и красивый.

– Оставь свои сожаления. Теперь или ты, или они. Но на тебя у меня другие планы.

Я слышал голос Повелителя, но уже не видел, где он находился. Только какой-то неуловимый запах привлекал мое внимание. Я втянул ноздрями воздух и посмотрел вправо. Уже на порядочном расстоянии на окраине кладбища возвышалась мужская фигура. Больше ничего не говоря, я направился вслед за ним. Теперь я ясно осознавал, что для меня уже не будет все как прежде. А, собственно, я и не помнил, как было прежде.

Глава 2. Разрушающая действительность

Руки с дневником сами по себе опустились. Я словно очнулась ото сна, в котором видела своими глазами начало бессмертной жизни Карлоса. Меня одолевали те же чувства и эмоции, что и его в тот момент. Очнуться с невыносимой жаждой крови, терзающей твое тело…

Должно быть, так же чувствовал себя и Кристофер – одиночество, жажда, недоумение. Меня бил озноб. Тело предательски дрожало. Прикоснуться к жизни любимого было просто невыносимо.

Я закрыла дневник и надежно спрятала обратно под ворох белья. Но руки не избавились от ощущения присутствия частички Карлоса. Держа его в руках, я словно сливалась с ним, присутствовала в момент тех событий, ощущала эмоции автора строк.

«Неужели он обладает какой-то силой или памятью хозяина?»

Попытавшись отогнать мысли о давно утраченных отношениях, я взглянула на часы. С ужасом осознала, что опоздала на работу. Оставался шанс сослаться на плохое самочувствие, но мне не хотелось использовать ложь. В моей жизни ее и так было предостаточно. Я врала Джеку, врала себе, живя чужой жизнью. Что-то кричало внутри меня, что я проживаю за кого-то, но не за себя.

Тяжело вздохнув, я поспешила из дома на улицу. До редакции было удобно добираться, да к тому же я была сама за рулем. В Денвере я купила себе подержанную машину и теперь быстро пробиралась через ужасную пробку, которую можно было избежать, если бы выехала на минут двадцать пораньше.

Показав свой пропуск охраннику, я въехала на территорию подземного паркинга. Оставив автомобиль на привычном месте, прошла к лифту. За прошедший год эти простые движения выполнялись мною машинально, и я даже не задумывалась над ними. Дом. Парковка. Лифт. Офис. Лифт. Парковка. Дом.

Руку оттягивал портфель с ноутбуком, а под мышкой находилась папка с законченной статьей. В таком виде я и появилась на своем этаже. Быстрым шагом прошла по небольшому коридору и толкнула стеклянную дверь.

Возле стойки администратора я остановилась. Как всегда, мы забирали у Шейлы почту и задания. Последние любезно печатал нам главный редактор Роберт Ворнер. Я посчитала, что оных у меня на столе лежало целых три. И тем не менее, я не переживала по поводу чрезмерной загруженности. В этом была моя отдушина – чем больше работы, тем меньше остается времени на размышления и воспоминания.

– Привет, Шейла, – поздоровалась я с милой брюнеткой, которая оживленно что-то объясняла невидимому собеседнику в гарнитуру.

Она кивнула мне головой и улыбнулась, продолжая свою работу. К ней стекалась вся первичная информация и телефонные звонки. Шейла переадресовывала все это нужным сотрудникам и целый день суетилась. Вот и сейчас она активно спорила, убеждала, объясняла.

– Нет, ну что вы говорите? Да, мы знаем о случившемся. У вас есть подробности? Какие? Что? Вы в своем уме? У нас солидное издание и мы не занимаемся сказками. Нет, это вы не понимаете…

Шейла завелась не на шутку. Неизвестно почему, но я стала прислушиваться к разговору. Что-то внутри меня пульсировало, сменяясь покалыванием в области сердца. Я начала волноваться. Пожалуй, это со мной случилось впервые после той роковой ночи год назад.

– Нет, над статьей уже работают и ваш рассказ не представляет интереса. Сенсация? Ну, конечно.

Шейла закатила глаза, демонстрируя негодование и бессилие. Только сейчас она заметила, что я стою рядом и слушаю ее. Она убрала микрофон от губ и, закрыв его рукой, шепотом объяснила:

– Какой-то сумасшедший звонит и утверждает, что у него сенсационный материал относительно убийства на Уиллоу стрит.

Я ничего не знала об этом случае. Колонкой с криминальными новостями занимался Лукас Харт. Тем временем, Шейла продолжила надоевший ей разговор.

– Еще и вознаграждение?

Девушка округлила глаза в наигранном ужасе.

– Кровососы, значит, – повторила она слова собеседника.

Мое сердце ухнуло и провалилось куда-то вниз. В голове застучали молоточки и пульс участился. Насмешка, звучавшая в словах Шейлы, показалась мне глупой и неуместной в данной ситуации.

Если бы она только знала то, что знала я, вряд ли так бы относилась к этим словам. Машинально схватив девушку за руку, я привлекла к себе ее внимание. Шейла взглянула на меня и отшатнулась. Я не видела себя со стороны, но по ее глазам поняла, что внушаю страх.

– Шейла, переключи на меня. Я поговорю.

Слова давались с трудом. Я понимала, что выгляжу, наверное, как умалишенная. Всего лишь одно слово привело мой организм в возбужденное состояние. Но, очевидно, найдя такой выход из ситуации самым приемлемым, она кивнула головой.

«Ничего. Когда-нибудь я научусь справляться с эмоциями. Видимо, еще не пришло время», – мрачно думала я, устремляясь к своему столу и ощущая спиной все еще изумленный взгляд девушки.

Телефон на столе призывно звенел. Дрожащей рукой я сняла трубку. Голос сел, и мое алло вышло глухим и бесцветным.

– Девушка, но я же уже сказал, что это важно…

Очевидно, звонивший не понял, что его переключили.

– Простите. С вами говорит Джейн Браун. Я журналист. Как вас зовут?

Трубка замолчала. Но, как оказалось, ненадолго.

– Том. Том Уилкинс, мэм, – собеседник, явно, смутился.

– Том, у вас есть какая-то информация…

Я запнулась. Как же сказать «кровососы», если от одного упоминания о них, я вздрагивала и вела себя неадекватно? Том нашелся первым.

– Я рассказал той, первой, что знаю кто убил тех двух девушек в заброшенном доме на Уиллоу стрит.

Внутри меня все похолодело. Что-то смутно-знакомое билось в сознании, но я не смогла определить природу этого знания. Меня охватило чувство, что подсознание знает что-то, что пока еще не воспринял мозг. Отчаянная мысль рвалась наружу, так и не сумев оформиться во что-то конкретное.

– Да? И кто же?

– Кровососы, – выдохнул, словно чего-то опасаясь, Том.

От его слов мое тело снова вздрогнуло. Я вспомнила злой оскал Кэтрин и ее пылающие злобой глаза. Картина так ярко встала перед глазами, что я отшатнулась, словно видение могло причинить мне физическую боль.

– Откуда вы это знаете?

Вопрос сорвался с моего языка непроизвольно. Я не могла поверить, что кто-то еще знает о том, что они существуют.

– Видел. Своими глазами.

Ответ мой собеседник почти прошептал в трубку, и я пыталась осмыслить только что услышанное.

«У меня есть свидетель. Это уже что-то», – лихорадочно соображала я.

– Подробности.

Видимо, услышав заинтересованность в моем голосе, Том сменил тактику.

– Только при встрече и за плату. Я и так проговорил все свои деньги.

– Хорошо.

Мне было уже не важно, что это чистой воды вымогательство. Другой бы подумал, что какой-то шутник решил подзаработать, сочинив интересный рассказ. Но только не я.

– Где и когда?

Трубка снова на мгновение замолчала.

– Завтра, на пересечении бульваров Колорадо и Монтвью. На остановке в десять, – наконец, услышала я.

– Договорились. Как я вас узнаю?

– Я буду сидеть на скамейке. Не пропустите.

Послышались короткие гудки. С секунду я смотрела в пространство, ничего не замечая перед собой. Мысли сменяли одна другую, превращаясь в калейдоскоп.

Кровососы. Убийство. Заброшенный дом. Все складывалось в определенную картинку. Разгадать загадку мне мог помочь Лукас.

Эта мысль осенила меня внезапно, и я поспешила к мужчине. Харт сидел всего через три стола от меня.

– Привет, Лукас, – поприветствовала я его.

С Лукасом мы были в хороших отношениях. Он первым потянулся ко мне, когда я только появилась в редакции. Весельчак шутил, дразнил, рассказывал забавные истории. Мы даже несколько раз пили кофе после работы. Но это все носило чисто дружеский характер.

– О, Джейн. Привет. Что же понадобилось такой красотке от такого никчемного журналиста как я?

Парень в своей манере шутил, а я в ответ лишь выдавила из себя подобие улыбки.

– Лукас, ты сейчас работаешь над новой статьей? Об убийстве девушек…

– Да, Ворнер навязал. Прямо потребовал, чтобы к концу дня сдал материал. Я уже почти все сделал. Неплохо получилось. На, смотри.

С этими словами улыбающийся Лукас протянул мне распечатанный текст, который он только что набрал.

«Ужасная находка школьников привела в недоумение полицию Денвера. Шестнадцатилетняя Молли Брут и семнадцатилетняя Роксана Пирс были найдены мертвыми в одном из заброшенных домов на Уиллоу стрит. Девушки были обескровлены. Эту единственную подробность удалось выяснить у коронера, который осматривал тела на месте преступления».

Сухие слова, две фамилии… Статья была написана холодно и официально – голые факты. Это было вполне в стиле Лукаса. Да и как иначе? Если все события в криминальном мире пропускать через себя, то нервную систему можно расшатать за год. Уж я-то это хорошо знала.

В этот раз ничего не изменилось. Для журналиста две девушки – всего лишь безликие жертвы. Да – грустно, да – жаль. Но такова жизнь. Так думал Лукас, но не я. За именами я видела две личности. У каждой – своя жизнь, планы, мечты, любимые и дорогие люди.

Наверняка, они планировали как-то провести следующий день, который для них так и не наступил. Они были такими юными. Именно поэтому я перестала писать о таких случаях. Но это не значило, что я не переживала, когда читала о них.

Молли и Роксана…

– Лукас, а фото девушек ты собираешься размещать?

Обычный вопрос, но только я знала, как важен ответ.

– Да, вот они, – и Лукас протянул мне два снимка. – Правда, красивые? И как поднялась у кого-то рука на этих ангелов?

Я уже не слышала, о чем он говорил. Мое внимание было приковано к изображениям девушек – темноволосая и рыженькая. Резкая вспышка осветила именно тот участок моего сознания, который скрывал что-то важное, что я никак не могла уловить.

Лица. Их лица мне были знакомы. Я видела их раньше. Память услужливо подбросила образ – пустая комната с окном-глазницей и огромный диск Луны. В лунном свете на полу распласталась одна из жертв, а тело другой держал вампир.

Фотографии выпали из рук. Снимки упали изображением вверх и на меня смотрели улыбающиеся лица юных жертв.

– Джейн, ты что? Тебе нехорошо? – обеспокоено спросил Лукас, поднимая фото с пола.

– Что? – не сразу поняла я, что именно спросил он у меня.

– Тебе плохо?

Я словно очнулась. Воспоминания о ночном кошмаре и фотографии с изображением девушек стояли перед глазами. Я видела убийц. Вампиры убили Молли и Роксану. Так же, как когда-то Бетти.

– Нет. Все хорошо, Лукас.

Я сделала вид, что все нормально. Не стоило подбрасывать новую тему для обсуждения коллегам. Очевидно, они и так считали меня слегка сумасшедшей.

– Я пойду. Спасибо, что помог.

– Не за что, – задумчиво ответил он уже мне в спину.

Я подошла к своему столу и села за ноутбук. Мысленно перебегая от фотографий к подробностям кошмара, я избавилась от последних сомнений – ночью я видела сцену преступления. Это был вовсе не сон, а что-то другое.

До конца рабочего дня я просидела за своим столом, ровным счетом ничего не делая. В середине дня меня вызвал Ворнер. Он принял мою статью и дал еще одно задание. Я его даже не читала. Остальное запомнилось мне смутно.

Вдруг моего плеча коснулась рука.

– Джейн, ты собралась задержаться? – услышала я голос своей коллеги Глории.

Посмотрев вначале на девушку, я перевела взгляд на часы. Рабочий день закончился пятнадцать минут назад.

– Нет, Глория. Я уже ухожу домой.

Сотрудница редакции попрощалась и направилась к выходу. Мне тоже было пора уходить, и я поспешила на автомобильную стоянку.

Когда я уже готова была открыть дверь своего автомобиля, меня отвлек неясный шум где-то за спиной. Это было очень похоже на всхлипы. Я вздрогнула, и ключи с характерным звоном упали на бетонный пол. В первую минуту я и не поняла, что случилось. Звук исчез так же неожиданно, как и появился.

Я обернулась, но вокруг находились лишь пустые автомобили. Целый год я жила в относительном спокойствии. Мое чутье и внутренний голос молчали. Но теперь вокруг что-то происходило – я снова стала ощущать опасность и тяжелые предчувствия надвигающейся беды. От этого становилось не по себе.

Не теряя времени, дрожащей рукой я все же открыла дверь и скользнула в салон. Двигатель заурчал, и машина рванула с места, унося меня прочь от непонятных звуков и смутных предчувствий. Где-то позади оставалась неясная угроза.

Припарковав свою машину, я подошла к дому. Он встретил привычной тишиной. Меня сразу посетило ощущение, что я в безопасности. Это тем более было странно, что я прекрасно знала о возможностях вампиров. Они могли беспрепятственно проникнуть сюда, что никак не могло внушать покой.

До приезда Джека еще оставалось время, и я направилась в душ.

«Такой же жаркий июль, как и год назад», – неожиданно мелькнула мысль.

Выйдя из душа, я подошла к комоду, чтобы взять белье. Мои руки тут же замерли на ручке. Что-то притягивало меня именно к тому месту, где лежал дневник. Я отодвинула в сторону сорочки, и коснулась бархатной обложки. Пальцы сами пробежали по замысловатому знаку, вытесненному на ней. В ту же минуту он оказался в моих руках. Бороться с искушением не было ни сил, ни желания. Я отыскала то место, на котором остановилась…

* * *

Мы передвигались по ночам. Прошло две ночи, считая с ночью моего пробуждения, и два дня. И снова в пути…

К моему удивлению, я не чувствовал усталости, голода, холода. Вообще ничего. Память ко мне так и не вернулась. Все попытки вызвать хоть какой-либо образ из прошлого заканчивались одинаково – полный мрак, словно кто-то стер воспоминания, как надпись на песке.

Надав молчал и ничего не говорил. Вдруг я увидел впереди огни. Не сговариваясь, мы остановились.

– Впереди селение. Это удачно – нам пора восполнить силы, – тихо проговорил мой спутник.

Я кивнул головой, соглашаясь. Так как я все еще ничего не знал ни о Повелителе, ни о том, что со мной произошло, я не находил себе места. Пожалуй, селение – это именно то, что было нужно в тот момент.

Надав как-то странно на меня посмотрел. Его глаза горели, и я увидел у него клыки, которые выступали из-за верхней губы. Живот снова неожиданно скрутил спазм.

– Что это? Эта боль… Она вернулась, – буквально выдохнул я.

Надав нахмурился, выражая крайнюю степень недовольства.

– Мальчишка, как ты обращаешься ко мне? – грозно прошипел он.

Затем он смягчился и уже спокойнее продолжил:

– Это голод. Привыкай. Теперь так будет всегда.

Я смотрел на него и боялся еще задавать вопросы. В моем мозгу живо всплыла картинка, как я корчился от боли, после того как рискнул не вовремя спросить Надава о себе. Еще мне вспомнились пустые безжизненные глаза девушки, которую я держал на своих руках два дня назад. Я не мог поверить, что так будет каждый раз только из-за того, что мне нужно утолять голод.

– Повелитель, почему это со мной происходит?

Надав лишь ухмыльнулся.

– Ты прошел через процесс Высвобождения. Теперь ты вампир и должен питаться кровью смертных. Я расскажу тебе обо всем, но сначала нам нужно подкрепиться.

Он больше ничего не сказал, и ступил во мрак, растворяясь в темноте. Я смотрел на то место, где секунду назад стоял Повелитель. Все стало немного понятнее. Мне было так же плохо, и он привел девушку. После короткой вспышки, я обнаружил ее мертвой у себя на руках. При этом ощущал я себя просто великолепно.

Ненависть к себе за это чувство поглотила меня. Не знаю почему, но мысль причинить кому-нибудь боль была мне отвратительна, словно внутри что-то яростно противилось этому.

– Я жду тебя. Поторапливайся, – неожиданно донесся из темноты голос Надава.

Я не нашел в себе силы воспротивиться. Прекрасно ориентируясь в темноте, я снова увидел огни и почувствовал запах вампира. Злить Повелителя не хотелось, и мне пришлось пойти на этот запах и зов.

Это оказалось довольно большое селение. Повелитель стоял у дверей одного из многочисленных низких домов. В окнах мерцал свет от зажженных свечей и слышался пьяный смех.

«Харчевня», – мелькнула догадка.

Остановившись рядом с Надавом, я вдруг скорчился от боли и схватился за живот. Внутренности словно обожгло огнем. Затем приступ прошел. Повелитель лишь бросил короткий взгляд и вернулся к созерцанию входной двери харчевни. Я так и не понял, чего он ждал. Внезапно дверь распахнулась, и из дома вывалились люди. Их было трое.

Я наблюдал, как Надав подобрался, словно готов был в любую минуту прыгнуть на загулявшихся сельчан. Мне оставалось лишь наблюдать. Но так продлилось недолго. Я ощутил что-то внутри себя – заболела челюсть, а по венам разлилось тепло. В моих ушах раздался невероятный шум, все усиливающийся и приближающийся, по мере того, как троица подходила к нам. Чтобы хоть как-то заглушить невыносимые звуки, отбивающие в голове барабанную дробь, я обхватил голову руками. Рот в этот момент наполнился горечью.

Надав схватил меня за руку, и я почувствовал, как тело начало расслабляться, а звуки затихать. Теперь они были не такими громкими, и я мог отпустить голову. Только тогда я понял, что, как и в случае с девушкой, слышал сердцебиение людей.

Тем временем, троица завернула за угол, и Надав снова растворился в темноте. А затем я вновь увидел его. Вампир приблизился к мужчинам, и схватил одного из них. Двое остальных замерли, не делая попыток сбежать. Они даже не шевельнулись.

– Бери, – услышал я голос Повелителя.

Как бы я не пытался противиться, мое тело решило за меня. Даже не знаю, каким образом я за долю секунды оказался рядом с Надавом и схватил стоявшего ближе всех ко мне человека. Запрокинув ему голову, я встретился с испуганным взглядом. На какое-то мгновение вспышка узнавания озарила его лицо. Я тут же остановился, приходя в себя. Желание припасть к шее охмелевшего незнакомца было слишком велико, но что-то в нем останавливало меня.

И в это мгновение чудовищная сила оторвала мужчину от меня. Руки так и остались подняты, держась за воздух. Надав молниеносно впился в его шею, разрывая артерии и поглощая хлынувшую кровь. Я дернулся к нему, но вампир выставил вперед руку и я замер, не в силах пошевелиться. Спустя, казалось, секунду, тело мертвого незнакомца обмякло и упало к ногам Повелителя.

– Глупец, – гневно прошипел он мне.

Я не мог двигаться. Надав больше не сдерживал меня, но непонятное ощущение потери парализовало не хуже силы Повелителя. Меня охватило чувство утраты, словно я лишился чего-то дорогого.

Из этого состояния меня вывел глубокий вдох третьего ночного путника. Он все это время стоял и наблюдал за развернувшимся действием. Надав приблизился к нему и запрокинул голову, царапая шею ногтем. В месте царапины выступила капля крови. Тело и разум больше не подчинялись мне. Я успел почувствовать лишь пульсирующую вену под своими губами, и сладкая истома заволокла сознание.

– Довольно, – прервал мое блаженство окрик.

Я неохотно повернул голову на голос, отрываясь от чего-то безумно вкусного. Надав смотрел на меня и довольно улыбался. И тут я встрепенулся. Мои руки держали тело уже мертвого человека. На его шее виднелись две раны, из которых уже не текла кровь.

– Ты выпил его досуха, – спокойным голосом констатировал Повелитель.

Я опустил тело на землю. Чувство насыщения пришло вместе с чувством глубокой скорби. На моих руках было уже две смерти и две загубленные невинные души. Но отчего же тогда мне это принесло такое удовольствие? Я наслаждался вкусом горячей, тягучей жидкости, которая бежала по их сосудам. Неужели так просто лишить человека жизни?

Оказалось, что это проще простого для голодного вампира.

– Пойдем. Возьми одно тело, а я возьму два других. Нам нужно избавиться от них, – приказал Надав.

Я ненавидел в это мгновение его, а больше всего себя. Молча, мы взвалили тела на плечи и быстро скрылись в темноте, уносясь прочь. Невдалеке в овраге мы избавились от своей ноши и поспешили найти убежище, так как рассвет был уже близок.

Укрытие отыскалось довольно быстро. Им в этот раз послужила пещера. Лучи солнца не проникали в глубокую природную щель, но я все равно мог видеть Повелителя, а он видел меня. Нам не нужен был для этого свет. Было понятно, что Надав устал и хочет спать. Стараясь не привлекать к себе внимание, я задумался обо всем, что произошло со мной за последнее время. И больше всего меня мучило то, что я не знал своего прошлого – кто я, откуда, как жил до этой ужасной встречи с вампиром.

Прочитав мои мысли, Надав встал и подошел ко мне. Он присел рядом, даже не пытаясь наблюдать за мной. Казалось, он глубоко погружен в свои мысли, но я услышал его тихий голос:

– У тебя нет прошлого, Карл. Я повторяю это в последний раз. Мы не можем позволить себе его иметь. Вампиры – вечные странники. Таков наш удел. И повелось это с незапамятных времен.

– Расскажи мне, Повелитель, – попросил я.

На этот раз вампир улыбнулся мне грустно, словно вспомнив что-то очень печальное.

– Вампиры существуют века. Мы эволюционировали вместе со смертными. Разумеется, у нас есть своя история. Все мы принадлежим к Красному Роду. Первым вампиром был Каин, который убил своего брата. Он вынужден был скитаться по земле среди мертвых, жаждая крови. Таково было наказание за совершенное деяние. Пусть это описано по-другому, но суть такова. Он стал вампиром. Вот только силу мы приобрели, когда в скитаниях его нашла могущественная ведьма Лилит. Именно она была первой женой Адама, а затем возлюбленной нашего предка. Лилит научила Каина использовать кровь для мистических действ и создавать себе подобных. Они правили Миром вдвоем, пока не решили, что им нужны последователи. Так появились трое старейшин. Они стали сыновьями Каина.

Старейшины создали тринадцать вампиров, которых стали называть Антедилувиане. Двое старейшин создали по шесть вампиров. И лишь последний прямой потомок Каина создал одного. И этот единственный его отпрыск был могущественнее всех остальных, так как ему одному достались силы старейшины, а остальные должны были делить ее между собой.

Во время Высвобождения вампир выпивает практически досуха своего приемника, а затем дает каплю своей крови. Вместе с ней он передает и часть своей силы. С каждым новым последователем он отдает все меньше и меньше. Так вышло, что единственный потомок третьего старейшины находится сейчас перед тобой.

Надав замолчал, а я пытался понять только что услышанное. Как мог мой мир в одночасье так перевернуться? Я не знал, кем я был до того, как стал вампиром, а теперь вся моя жизнь была подчинена совершенно не знакомым мне законам.

Спустя мгновение Надав продолжил свой рассказ:

– Мы все жили в одном городе, как большая семья. Это был Великий город – Первый город. Я помню его. То были золотые времена Красного Рода. Но ничто не вечно. Нас предали. Один из Антедилувиан – самый наглый и дерзкий – решил забрать всю власть себе и уничтожил все то, что когда-то было собрано воедино. Благодаря его заговору Каин, Лилит и трое старейшин исчезли, словно и не было их. Город пал, а двенадцать потомков старейшин стали драться между собой за право единолично обладать властью. Эту власть дает символ, который мы называем кондевилум. У каждого старейшины он был. После их гибели тот, кто владеет им, является Повелителем кланов. Лишь у меня одного был мой личный кондевилум. Я был сильнее их всех, и они не посмели претендовать на него. Войны и распри между двенадцатью кланами идут и по сей день.

– Повелитель, а как же твой клан? – не удержался от вопроса я.

– У меня нет клана, Карл. Единственным моим потомком являешься ты.

Я замер. Сама история была удивительной, а то, что я являюсь единственным потомком Надава – казалось просто невероятным.

– До недавнего времени я держал свои силы при себе. Но и вампиры имеют свойство стареть, а мне слишком много столетий. Я тринадцатый из Антедилувиан и единственный, кто обладает абсолютной силой и властью.

Надав достал что-то из-под плаща, и моему взору предстал великолепный знак на массивной цепи. Он представлял собой четырехконечную звезду с квадратом посередине. От квадрата отходили тонкие лучи, а в его центре находились шипы. Символ поблескивал и казался мистическим. Он словно манил к себе, звал. Я непроизвольно протянул руку, но Надав убрал в сторону амулет.

– Еще рано. Я выбрал тебя, Карл. Когда меня не станет, он перейдет к тебе по праву. Но это живой символ. Ему нужна сильная душа. Если ты не справишься, мне придется искать другого последователя.

Я сжался. Все было слишком нереальным. Но знак снова и снова заставлял меня тянуться к нему. Желание обладать им стало невыносимым. Надав видел это. Он спрятал его обратно под одежду и сурово посмотрел на меня.

– Карл, скоро ты узнаешь, какой силой обладаешь. Я помогу тебе научиться ею управлять и пользоваться. Она нам еще пригодится.

Надав больше ничего не сказал. Он закрыл глаза, а я еще долго думал о том, как неожиданно все обрушилось на меня.

Глава 3. Предложение

Я оторвалась от чтения, отложив дневник в сторону. Наконец-то приоткрылась завеса, за которой скрывалось происхождение этих ловких убийц. Жалость к Карлосу охватила меня. Очевидно, он не по своей воле превратился в кровожадного монстра. Не столкнись я лично с этим, никогда не поверила бы в существование вампиров и в этот рассказ. Но после того, как я окунулась в прошлое Карлоса, мне стало понятно, что во всех историях про вампиров была доля истины.

Я все еще обдумывала свое удивительное открытие, когда услышала стук в дверь.

«Джек. О, Господи…»

Я и не заметила, что прошло слишком много времени, и Джек приехал к назначенному часу. На мне все еще оставалось из одежды одно лишь полотенце. Поспешив набросить на себя халат, я спустилась вниз и открыла дверь.

Джек стоял на пороге и с улыбкой разглядывал меня.

– Ты прекрасна, как всегда, Джейн. Вот только не думаю, что тебя пустят в твоем замечательном халатике в ресторан.

Лицо озарила озорная улыбка, обнажая два ряда белоснежных зубов. Он был красив, как всегда. И только в этот момент до меня дошел весь смысл, сказанных им слов.

– Ресторан? Но… Я думала, что мы перекусим в кафе.

Заявление о том, что сегодня мы ужинаем в ресторане, вызвало странные предчувствия. И еще глаза. Джек так на меня смотрел, что если бы я была куском льда, то растаяла минуты за две. В них мерцало что-то загадочное и мечтательное. Очевидно, у него родилась какая-то идея.

Уже год, как мы были вместе. За все это время мы посещали ресторан всего пару раз, и каждый раз Джек пытался серьезно поговорить о наших отношениях. Под любым предлогом я уходила от разговора, но в этот раз, было похоже, что он настроился решительно.

– Нет, Джейн. Я заказал столик в «Citron Bistro».

При этом его глаза снова вспыхнули загадочным светом. Это не предвещало спокойного вечера.

– Ладно, – вынуждена была я согласиться. – Обожди меня, пока я соберусь.

– Хорошо. Я буду ждать в гостиной.

С этими словами он устроился на диване, а я поднялась к себе в спальню. Уже в комнате я снова взглянула на дневник. Помимо своей воли я подошла к постели, на которой его оставила, и взяла его в руки. Желание прочитать продолжение накатило, стоило только пальцам коснуться бархатной обложки, но я поборола его в себе. В конце концов, меня ждал Джек – мое настоящее, а прошлое могло обождать.

Быстро приведя себя в порядок и надев когда-то любимое платье, я спустилась на первый этаж. Джек стоял у окна, но, услышав шаги, обернулся. По выражению его лица я поняла, что мой внешний вид его изумил. Он с восхищением рассматривал то, что я выбрала. Золотистое платье сидело на мне, как влитое, а в глубоком вырезе отчетливо угадывалась грудь. Волосы я заколола шпильками, придав им форму ракушки. От этого черты моего лица заострились.

– Ты сама элегантность, – сумел, наконец, справиться со своими эмоциями Джек.

– Спасибо.

Мне был приятен его комплимент.

«Я сама выбрала этот путь. Если Джек хочет быть со мной, то пора с этим смириться. Как бы ни сильны были мои чувства к Карлосу, но мы еще год назад поставили точку в наших отношениях», – пыталась внушить себе я.

Воспоминания снова разбередили лишь слегка затянувшуюся душевную рану. Бездонные глаза любимого встали перед моим внутренним взором, подтверждая лишь то, что я так и не смогла его забыть.

«Вот видишь, Карлос, я не могу тебя забыть, как бы ты этого не хотел и не предсказывал», – грустно подумала я.

Джек поспешил открыть передо мною дверь, и мы вышли на улицу. Сумерки опустились на город, погружая улицу в темноту. Где-то там, я это точно знала, притаилось Зло.

Я перестала об этом думать. От того, что рядом находился Джек, мне сразу стало легче. Темнота уже казалась не такой всепоглощающей.

Машина отъехала от дома и вскоре мы влились в поток таких же путников. До ресторана доехали быстро, и нас провели к столику. По пути я рассматривала прекрасное убранство дорогого заведения. В холле массивные кожаные кресла были расставлены перед огромным камином, а рядом находился бар. Мы прошли дальше, и я восхищенно огляделась – деревянные полы, большие окна, стены выложены кирпичом. Здесь все было обустроено так уютно, что я влюбилась в это место.

Официант принес меню, и я заказала форель с гарниром из авокадо, рисом и овощами. Джек выбрал то же самое. Я не торопясь наслаждалась изысканным блюдом, рассеяно слушая то, что мне говорил Джек. Изредка в его глазах загоралось какое-то желание, что смущало меня. Казалось, в его радужке плескалась сама страсть, разбавленная пряным чувством любви. Изо всех сил я пыталась разбудить в своем сердце ответное чувство, но не могла. Я смотрела на Джека, а видела Карлоса – его золотистые волосы, бледную кожу, задумчивый взгляд, нежные руки…

– Джейн, ты меня слышишь?

Голос Джека ворвался в мое сознание, разгоняя слишком дорогие и трепетные воспоминания.

– Что, прости?

Мои слова явно озадачили его.

– Джейн, я сказал, что ты мне очень дорога. С тех пор, как мы переехали в Денвер, я пытался найти подходящий момент, чтобы признаться тебе… Ты для меня стала всем.

Я слушала его, и ко мне стало приходить сознание того, что вот-вот должно произойти нечто важное. Это было не самое подходящее время. И я не понимала, почему он выбрал именно его.

Джек достал из внутреннего кармана пиджака темно-синюю коробочку.

– Я люблю тебя, Джейн, как никто и никогда. С самой первой встречи я полюбил тебя. Скажи, ты согласна выйти за меня замуж? – буквально выдохнул он последние слова.

При этом он протянул коробочку мне, предварительно открыв ее. В маленькую прорезь было вставлено великолепное золотое кольцо – тонкое, с россыпью маленьких камушков, окружавших один камень побольше.

Секунду я смотрела на него, ничего не понимая. Моя глупая улыбка, которую я старалась изобразить на лице, сменилась на другое выражение. Должно быть, это подействовало на Джека отрезвляюще, так как он быстро добавил:

– Прости, Джейн. Возможно, я все испортил, и надо было как-то по-другому все устроить.

Джек был смущен и разочарован. Он был тем человеком, которого я хотела бы обидеть в последнюю очередь. На самом деле, я понимала, что он достоин большего. Я, как бы ни старалась, не могла дать ему то, что он заслужил. Любовь не подстраивается, любовь не исчезает бесследно по желанию.

«Я никогда не смогу полюбить тебя так, как люблю Карлоса», – призналась я мысленно Джеку.

– Джек… Я…

Все мысли вылетели, и я могла думать лишь о том, как выйти из сложившейся ситуации. Отказаться от его чувств?

Я не могла с ним так поступить. Не после того, что он для меня сделал. От этого было еще тоскливее на душе. Теперь намерения Джека были очевидны, но я была не готова столкнуться с ними. Только не тогда, когда в мою жизнь вновь без приглашения вошли вампиры.

В эту минуту я поняла, что ошибалась. Вампиры были в моей жизни все это время. Это я пребывала в иллюзии, что все позади. Незримыми тенями они скользили по моему сознанию, будя воспоминания. Они прокрались в мои сны, в мой город. Осознавая все это, я не могла сейчас сказать ему «Да!».

Вдруг лицо Джека потемнело, словно его посетила нехорошая догадка.

– Ты любишь кого-то? Да, Джейн?

Я смотрела в его глаза и не могла лгать.

«Я должна все рассказать, а там будь что будет. Возможно, он поймет. Когда-нибудь точно поймет», – подумала я.

– Да, Джек. Люблю.

– Кто он? – его лицо исказилось страданием.

– Это не важно. Мы все равно никогда не сможем быть вместе.

Я произнесла эти слова, а боль от их смысла пронзила меня, как стрела пронзает мишень.

– Почему?

Этот вопрос вызвал во мне просто бурю чувств и эмоций. Я и сама хотела знать ответ на этот вопрос. Хотя я обманывалась – ответ мне был известен, но я не хотела мириться с этим. Помимо своей воли, я просто произнесла:

– Потому что он вампир. Подобные ему убили Бетти, Пола и Шарлотту. И Кристофер теперь вампир. Джек, они бродят где-то в темноте, выслеживая и поджидая свою жертву. Они реальны. Они существуют и сеют Зло.

Джек смотрел на меня непонимающе. Я видела, что он растерян и отчаянно пытается найти логическое объяснение тому, что я сказала.

– Джейн, ты понимаешь о чем говоришь? Вампиры? Ты веришь в их существование?

«Ну вот. Знала ведь, как он отреагирует. Теперь он точно захочет поместить меня в лечебницу», – в сердцах подумала я.

– Черт возьми, Джек. Разве я похожа на сумасшедшую?

Впервые я ругалась при нем. Кажется, это было сказано слишком громко и эмоционально, так как на нас стали коситься другие посетители ресторана.

«Ну как он не может меня понять!»

Я отчетливо увидела отразившуюся на его лице досаду. Можно было подумать, что у него в голове прокручивались мысли подобного рода: «На фоне всех событий, Джейн, у тебя помутился рассудок».

Но я знала, что не помешалась. Я видела оскал Кэтрин, видела невероятную силу Карлоса и обезумевшего от жажды крови Кристофера. Мой родной брат хотел впиться мне в шею. Как такое может привидеться?

Но Джека можно было понять. Я тоже не верила Кристоферу, когда он говорил о существовании вампиров. И пусть это была лишь вера в многочисленные фильмы и рассказы, но, как оказалось, в них была доля истины. Вампиры, действительно, находились среди обычных людей. Они следят за своей жертвой и беспощадно расправляются с ней. Кому как не мне было об этом знать, ведь я сама оказалась причиной стольких смертей.

Снова лица близких людей всплыли передо мной. По моей вине их больше не было. Я любила вампира, и ревность Кэтрин уничтожила тех, кого я знала. Я не могла рассказать Джеку о дневнике Карлоса – единственном доказательстве того, что я говорила правду. Это было мне не подвластно. Я чувствовала, что его сокровенные мысли и переживания должны принадлежать только мне. Распахнуть его жизнь перед другими – это было выше моих сил. К тому же, я не хотела, чтобы кто-то посторонний врывался в наш с Карлосом мир, пускай и покинутый обоими.

«Нет, я не покажу Джеку дневник. Если он мне не верит, пусть так и будет. Я старалась», – приняла решение я.

– Джейн, может, все-таки попробуешь посетить психотерапевта? – попытался он осторожно воздействовать на меня.

– Джек, мне не нужен психотерапевт. Он мне не поможет. И давай не будем больше об этом? Я зря тебе это рассказала.

Он лишь молча кивнул головой в знак согласия. Кольцо все еще стояло передо мной. Я лишь мельком на него посмотрела, и закрыла коробочку.

– Джек…

– Нет, послушай, Джейн, – перебил он меня. – Не говори пока ничего. Ты колеблешься, и я это вижу. Обдумай мое предложения. Я, действительно, тебя очень люблю. Ради тебя я готов на все. И я подожду, если надо. Только не прогоняй меня прочь. Пожалуйста.

Я уже знала, что не смогу так поступить с ним. Джек был единственным, кто у меня остался.

– Хорошо. Давай отложим этот разговор, – согласилась я.

Мне показалось, что он облегченно вздохнул.

Еще какое-то время мы провели в ресторане, но непринужденной обстановки не получилось. Мы оба чувствовали какую-то неловкость, которая могла быть устранена лишь спустя время. И ему, и мне нужно было многое обдумать.

Мы закончили ужин и расплатились. Спустя час Джек остановился возле моего дома, но на крыльце произошла заминка. Он неуверенно топтался на месте, а я старательно отводила глаза.

– Джейн, скажи, что у нас все хорошо, – услышала я его слова, полные мольбы.

– Конечно, Джек. У нас все, как прежде.

Это было правдой лишь отчасти. Многое изменилось с той минуты, как он сделал мне предложение, а я признание. Требовалось время свыкнуться с действительностью – нам обоим.

– Доброй ночи, Джек.

Он посмотрел на меня с грустью, а затем приблизился. Я не успела опомниться, а он обнял мое лицо руками и припал к полуоткрытым губам в поцелуе. Его губы были нежные и мягкие. На удивление, поцелуй не был мне противен. Совершенно другие чувства нахлынули на меня. На мгновение я представила, что меня целует Карлос. Его, а не Джека, руки гладят мне затылок, зарываясь в волосы, разрушая тщательно уложенную прическу.

«Карлос…», – мысленно позвала я.

Что произошло в следующую секунду, я не поняла. Меня окатила волна пронизывающего до костей холода. От макушки до пяток я покрылась «гусиной кожей», и стужа пробралась под летнее платье. Я отпрянула от Джека, ошарашено глядя на него. Странное ощущение прошло так же неожиданно, как и накатило.

– Прости, – виновато прошептал Джек. – Доброй ночи.

Он поспешил к своей машине, а я осталась на пороге дома гадать, что же только что произошло.

Спустя минуту я пришла в себя и прошла в дом. Больше всего на свете в этот момент мне хотелось оказаться рядом с Карлосом. Я мечтала прижаться к его телу, утонуть в ласках и заплакать. Он был нужен мне до боли во всем теле, до отчаянного крика, готового сорваться с губ.

– Ты мне нужен, Карлос! – произнесла я в пустоту, надеясь, что он услышит.

Ноги сами принесли меня в спальню, и я остановилась у комода. Лишь только дневник оказался в моих руках, мне стало спокойно и легко, словно Карлос коснулся меня своей рукой. Я открыла на той странице, где остановилась, и строчки текста снова захватили меня в свой плен.

* * *

Как часто люди сетуют на то, что жизнь проносится молниеносно и столько всего еще осталось не выполнено и не сделано. Каждый второй, наверняка мечтает продлить свои дни, а еще лучше – получить бессмертие.

Что же делать, если у тебя впереди целая вечность? Радоваться? Воздавать хвалу небесам? Или клясть свет и посыпать голову пеплом?

С тех пор, как Надав обратил меня, минуло более ста лет. Точнее, сто двадцать шесть. Сто двадцать шесть долгих, полных скитаний и кровавых убийств, лет. Бесчисленные жертвы, чаще всего настигнутые нами в боях, окропляли землю во многих государствах. Мы были вдвоем, и я следовал за Повелителем, как овца за пастухом.

Надав, как и обещал, открыл мои способности и научил ими пользоваться. С годами я смирился с тем, что приходится вести ночной образ жизни. Мои навыки отточились в многочисленных сражениях и боях. Если где-то вспыхивала война, мы подоспевали вовремя. На полях сражения теряешь голову от вида и запаха крови. Но нам следовало проявлять осторожность, чтобы не быть уличенными в момент трапезы.

За более, чем столетие, я привык к выражению страха, боли и отчаяния на лицах жертв. Надав слишком хорошо объяснил мне правильность выбора. В жестоком мире, где мы являлись охотниками, а смертные – добычей, есть только два пути – либо мы, либо они. И я сделал свой выбор. Единственное, что я постарался предпринять в данной ситуации – я не питался кровью женщин и детей. Сталкиваясь на поле битвы со своими противниками, я старался не думать о том, что у них есть семьи, родные, друзья. Если представить человека безликим и бездушным существом, можно заглушить вопли совести.

Легко ли быть вампиром? Смотря как на это посмотреть. Тебя не просто убить, ты не чувствуешь холода, боли, усталости, ты живешь бесконечно долго. Но это только одна сторона медали. Другая заключается в том, что ты постоянно мучаешься от нестерпимой жажды крови. Утолив ее, ты лишь на время оттягиваешь новый прилив. И так бесконечно. Людям опасно с тобой находиться рядом. Ты можешь концентрировать свое внимание лишь на их шеях, где отчетливо просматриваются сосуды с так необходимой тебе влагой. Постепенно ты теряешь способность сочувствовать, сопереживать, беспокоиться. Да и зачем? Ничего не изменить. Так не лучше ли заглушить в себе все ростки человечности и перестать мучиться? Порой это единственный путь, по которому идет вампир. Это путь, на который стал я.

Безлюдная улочка, по которой я шел и рассуждал о смысле своего существования, обычному человеку показалась бы слишком опасной. И он был бы прав. Было здесь что-то жуткое, что отталкивало немногочисленных прохожих. Пожалуй, я выбрал именно то место, которое подходило мне наилучшим образом.

Мои шаги гулко отдавались в тишине пустынного города. Богочестивые горожане не отваживались выходить ночью из своих теплых домов, и лишь редкий путник мог забрести в эту щель городка. Легкая и непринужденная походка, с которой я шел, должна была показаться тем, кого я искал, чрезмерной беспечностью. Я затылком ощущал их пристальные взгляды. Но больше всего их выдавали гулко стучащие сердца. Они волновались, предвкушая легкую добычу.

Еще беспечнее я поступил, достав мешочек с монетами, который был спрятан в складках одежды. Их звон в полнейшей тишине был подобен откровенному призыву. Это подкупило наблюдавших за мной людей. Боковым зрением я заметил тень, скользнувшую из подворотни. Мое прекрасное зрение помогло рассмотреть возникшего человека – высок, статен, с мощным торсом и сильными руками. Он шагнул в мою сторону, и за его спиной возникли две другие фигуры. С другой стороны ко мне навстречу вышла еще парочка. Я сразу определил, что первый из этой пятерки был главным. Именно он недобро усмехнулся.

– Путник, не спеши. Может, познакомимся? – Нарочито любезным тоном произнес он.

О, да. Именно их я и искал. Банда была слишком известной в этом городе. Она наводила ужас на обитателей Альтдорфа.

Я незаметно для них улыбнулся. Они в эту ночь здорово просчитались.

«А вот и поздний ужин», – подумал со злорадством я.

Если я вынужден убивать, почему бы это не делать с пользой для окружающих?

Я позволил главарю и его банде подойти ближе. Мое лицо исказила фальшивая гримаса ужаса. На лицах бандитов – довольные ухмылки. В следующую минуту я подскочил к верзиле и схватил его за шею, отрывая от земли. В глазах смертного промелькнул ужас и неверие. Мои же сверкнули в темноте призрачным светом. Я увидел их отражение в глазах своей жертвы.

Мне понадобилась лишь секунда. Горло было вспорото, и кровь хлынула мне в рот, принося удовольствие и утоляя голод. Лишь иссушив его, я позволил себе немного расслабиться. Мертвое тело упало на землю, а четверо других словно приросли к месту. Я послал им довольную улыбку.

– Кто следующий?

Они хотели развернуться и бежать, но страх парализовал их тела. Все, что они смогли – это смотреть на меня, гипнотизируемые моей силой.

– Повелитель, я отыскал нам неплохой ужин, – тихо в темноту бросил я.

Надав возник из ниоткуда.

– Хорошая работа, – похвалил он меня.

Спустя час мы были сыты, а тела жертв покоились в сточных водах. Теперь нам предстоял спокойный сон. До рассвета оставалось не так много времени, и мы поспешили в свое убежище. Трапеза обеспечила нас силами на несколько дней вперед.

Мы почти достигли старого городского кладбища, которое находилось к юго-востоку от города недалеко от деревни Калдах. Уже были видны покосившиеся деревянные кресты и несколько склепов. В одном из них было наше пристанище.

Неожиданно Надав остановился. Он сосредоточено вслушивался в царящую на кладбище тишину и всматривался во тьму. Что-то привлекло его внимание, и я проследил за его взглядом. Теперь и я ощущал постороннее присутствие. Вампир. И не один – около двухсот.

Я с тревогой посмотрел на Повелителя. Он никак не отреагировал на незваных гостей. Все в той же настороженной позе он продолжал стоять и наблюдать.

Сразу с десяток призрачных теней скользнул между могилами, и я почувствовал вибрацию в воздухе. Легко увернувшись, я пропустил одно нападение, но уже в следующее мгновение на меня набросился другой вампир. Без труда я отбил атаку. На секунду возникла пауза, а затем со всех сторон на нас налетело множество теней. Их глаза горели таким же призрачным светом, как и мои. Клыки, которые они демонстрировали, не предвещали ничего хорошего.

Я приготовился отразить очередную атаку, инстинктивно загораживая собой Повелителя. Волна ударила с неимоверной силой, отбрасывая меня в сторону. Я приземлился на ноги, и сразу десяток рук вцепилось в меня, стараясь разорвать в клочья.

Адская боль пронзила все тело. Вампиры вгрызлись в мою плоть, словно стервятники. Я пустил в ход клыки и руки. Подобно смерчу, я крутился, сбрасывая своих врагов. Вокруг слышались хрипы, стоны, завывания. Все смешалось в этой какофонии хаоса. Я с отчаянием обреченного сражался, разрывая тела бессмертных и отбрасывая куски в сторону.

Мои силы были на исходе, когда я почувствовал, что напор противника слабеет. Они были все еще в большинстве, но элемент внезапности прошел, и они оценили наши силы. Я видел, как взвился в воздух Надав, сбрасывая с себя вампиров. Эта последняя горстка врагов попыталась атаковать, но он отбил атаку, и они бросились врассыпную.

Надав тяжело дышал, упав на колени. Я видел, как были истощены его силы. Если бы не кровь, которую мы сегодня выпили, мы бы не продержались до конца боя.

Сам я чувствовал себя не лучше. Раны стали затягиваться – регенерация делала свое дело, но это не спасало от чувства чрезмерной усталости.

– Повелитель, – позвал я Надава.

Он лишь поднял голову в ответ. В его глазах читалась боль и что-то еще. Это что-то плескалось, словно жидкость в стакане, и пугала меня.

– Карл, отведи меня в склеп, – прохрипел он.

Только сейчас я заметил, что его раны регенерируют не так быстро, как мои. Я помог ему добраться до нашего убежища и уложил на плиту одного из саркофагов. Надав продолжал тяжело дышать, издавая периодически непонятные хрипы.

– Подойди, – тихим голосом приказал он.

Я послушался. Вблизи его раны казались еще ужаснее. Они были слишком глубоки, и было их на порядок больше, чем у меня.

– Карл, послушай. Пришло время. Не зря я обучал тебя все эти годы. По меркам вампира ты юн, но в тебе есть невероятная сила, – начал он, иногда останавливаясь, и словно захлебываясь. – Ты получил ее с моей кровью, когда я тебя обратил. Но это лишь малая часть того, что ты можешь получить. Я догадываюсь, за чем они пришли. Им нужен кандевилум. Они решили, что я слаб, но просчитались. Я успел найти себе приемника. Ты будешь Повелителем. В тебе силы больше, чем в них всех вместе взятых. Но ты получишь абсолютную власть, когда получишь кондевилум и остальную мою кровь.

Я смотрел на Надава, и пытался понять, о чем он говорит.

– Повелитель, но ты же регенерируешь раны.

– Нет, мой мальчик. Уже нет. По меркам вампиров – я стар. Но ты молод, и сможешь дать новую жизнь нашему клану. Запомни: кандевилум – залог силы и власти. А теперь послушай меня внимательно. Возьми немедля мою кровь. Всю. Когда я умру, забери наш символ и носи его на шее. С ним ты будешь практически непобедим. Предполагаю, что на тебя будут охотиться, но ты справишься. Все необходимые знания ты получил. А теперь – пей.

Надав откинулся на спину, подставляя свою шею для укуса. Я смотрел на нее, не в силах отвести взгляд.

«Он предлагает мне убить себя и завладеть его силой. Почему же я не могу это сделать?» – боролся я с собой.

– Карл, не теряй времени. Кусай.

Я все еще медлил.

– Сын мой, так надо. Поверь. Я устал. Пришло время уйти мне на покой. Теперь ты займешь мое место. Смелее.

Его голос не терпел возражения. Даже в таком плачевном состоянии, он продолжал оставаться Повелителем, которого я не смел ослушаться. Медленно я склонился над ним, вглядываясь в бездонные глаза. В них светилось облегчение, и я сделал, как он велел.

Мои зубы прокусили кожу, погружаясь в сонную артерию, и я ощутил кровь Повелителя у себя во рту. С каждым глотком по моим внутренностям разливалось тепло. Я не мог остановиться, выпивая жизнь из Надава. Лишь минуту спустя, я оторвался от его шеи.

Глаза вампира заволокло дымкой. Он был практически обескровлен, но губы что-то шептали. Я наклонился и расслышал единственное слово.

– Спасибо.

Надав умер, а тепло в моем теле превратилось в страшный пожар. Я горел изнутри, и этот огонь пожирал меня. Я закричал и скорчился в приступе нестерпимой боли. Снова и снова. Среди этого кошмара иногда мелькало лицо Повелителя. Он смотрел на меня своими живыми глазами и улыбался, словно приободряя.

Я не помнил, как забылся. Очнулся лишь, когда наступила глубокая ночь. Я сразу это почувствовал. Встав с земли, я словно заново знакомился со своим телом. Оно было полно сил, и словно принадлежало не мне – по моим венам бежала кровь Повелителя.

Я взглянул на тело Надава. Он лежал в том же положении, в котором я его оставил. Глаза были широко открыты, и он устремил свой взор куда-то вдаль. Единственный человек, а точнее вампир, которого я знал в этом мире, покинул меня, предоставляя самому себе. Чувство горечи утраты больно сдавило грудь. Надава больше не было. Тринадцатый Антедилувианин умер. В эту ночь родился новый Повелителем. Им стал я – его единственный потомок.

Я забрал у своего наставника кондевилум, как он того и хотел. Только когда амулет приятной тяжестью оттянул мою шею, я почувствовал, как в меня вливаются новые силы. Символ приветствовал меня, наполняя собой.

Надав обрел покой в Альтдорфе, а я продолжил свой путь. Теперь один.