Kitabı oxu: «Господин Кейли: Забытая история»

Пролог. Старый рассвет

Альтернативная вселенная. Здесь живут два вида: вампиры и люди. Одни сильны, бессмертны, могущественны, вторые – смертны и слабы.

Вампиров мучает вечная жажда, людей – бесконечная слабость. Один вид несчастен, имея все из-за проклятия «вампиризма», другой вид счастлив только потому, что не имеет почти ничего.

Только легенда о Синей Луне дает и тем, и другим надежду что когда-нибудь все изменится, и вечная преграда между ними будет разрушена…

В мире вампиров и людей существует древняя легенда о создании, известном как Синяя Луна. Говорят, это создание должно прийти в мир, чтобы избавить вампиров от их проклятия и превратить их в подобие людей. Вампиры сохранят свое бессмертие, красоту и способности. С другой стороны, люди получат дар бессмертия и красоты, а также способности, делающие их похожими на вампиров. Это позволит двум видам сосуществовать в гармонии, без вечной трагедии.

Легенда существует уже на протяжении пяти тысяч лет, возможно, она упоминается только в древних книгах, но тем не менее она жива в сердцах людей и в памяти вампиров…

Те, кто знает о ней многое и хранит ее тайны, – древний род вампиров Дегтяревых, живущих по сей день.

Сон… Я иду по длинному мрачному коридору с высоченными стенами и потолком. Вокруг кромешная тьма, ни единого лучика света. Меня пробирает дрожь, я чувствую страх, но не понимаю его источника. Сердце бешено колотится в груди. Кто-нибудь, пожалуйста, помогите…

Я вижу множество старинных картин на стенах. Это портреты. Лица на них мне незнакомы, но я чувствую, что они смотрят прямо на меня. Их выражения искажены насмешливыми гримасами ненависти и ненасытного голода…

Вампиры… Все эти портреты, каждый из которых принадлежит вампиру, будь то древнему или молодому, старому или забытому. Они великолепны в своей красоте и ужасающи в своей опасности.

Они жаждут… меня… поглотить. Каждый из них хочет отнять у меня что-то бесконечно ценное. Но я не могу вспомнить, что это.

«Синяя луна»…

Мои мысли прервались, когда я услышала шепот.

«Лидия… Прекрасная Лидия… Я здесь. Жду тебя…»

Голос звал меня нежно и настойчиво. Кто-то звал по имени.

Лидия…

Значит, это мое имя. Оно кажется слишком простым. Но кто дал мне его? Я не могу вспомнить…

Должна ли я следовать этому голосу? Нет, я не должна идти на него. Там может быть что-то опасное.

Но все же…

…так сложно устоять.

Я подхожу к высокой двустворчатой двери из черного дерева и тяну позолоченную изогнутую ручку вниз. Левая створка двери бесшумно открывается.

За ней находится кабинет. Кажется, что здесь работает богатый барон или кто-то из знати. Но да… это же кабинет отца Константина… Такой теплый и родной. И именно здесь его отец проводит свою практику по лечению нервных расстройств вампиров. При свечах здесь так уютно.

Высокие арочные окна, два, расположенные напротив двери, завешаны тяжелыми портьерами темно-бордового цвета. В центре комнаты находится стол из красного дерева, стоящий перед окнами; напротив него расположены два изогнутых кресла в синем бархате. Слева от двери находится книжный стеллаж из красного дерева. Стены обиты панелями из тика, а пол покрыт богато расшитым персидским ковром.

Множество книг на полках стеллажа, свечи в золотых подсвечниках и всегда букет свежих лилий, любовно срезанный и вставленный в напольную нефритовую вазу, которая находится между кресел.

Сейчас здесь темно.

Одна из штор отодвинута в сторону, и через витражное окно проникает серебристый лунный свет, окрашивая разноцветное стекло. Оно бросает замысловатый узор на стол и пол кабинета, магически окрашивая все вокруг.

Почему свечи не горят сейчас? Потому что ночь и весь дом спит? Нет… нет…

Никто не спит. Вампиры не спят никогда.

– Лидия…

Я вздрагиваю и смотрю на того, кто меня окликнул. Между креслами, где раньше стояла ваза с лилиями, сейчас кто-то есть. Этот кто-то прислонился к столу. Кто же это? Это человек?

Загадочный вампир: друг или враг?

Никогда раньше не встречала этого вампира. Может ли он быть другом или просто знакомым Константина? Или, возможно, это его наставник, Магистриан Кейли? У него золотисто-янтарные глаза, слишком яркие, чтобы просто отражать лунный свет. Видела ли я его раньше? Да, много раз, но каждый раз он был другим. Кто же этот загадочный вампир?

Это друг Константина, наставник и советчик Магистриан Кейли. Теперь я узнаю его…

– Лидия, я вас ждал.

Он мягко улыбнулся.

– Ждали?

Мой голос звучит тихо, приглушенно.

– Да… Есть одно дело, которое я хочу обсудить с вами.

– Но… я не помню, чтобы мы договаривались… Константин знает об этом?

– Нет, он не знает. И я надеюсь, что он никогда не узнает…

Все так же с легкой улыбкой на лице он направился в мою сторону, в то время как дверь за моей спиной бесшумно закрылась на замок.

1630 год. Поместье семьи Дегтяревых. Санкт-Петербург

– Господин Константин, мы нигде не смогли найти госпожу Лидию! – выпалил один из слуг, который вернулся в главную столовую поместья. Как и всю остальную прислугу, его отправили на поиски Лидии.

Константин стиснул зубы от злости.

«Ситуация становится все более угрожающей… Если мы не преуспеем в наших поисках, то есть вероятность, что Кейли найдет ее первым… А это будет катастрофа. Нет… Нет… Я не должен позволять себе такие мысли! Мы, безусловно, найдем ее… мою любимую малышку…» – Константин отогнал от себя эти страшные мысли и дал своему слуге новый приказ о продолжении поисков. Сам же он отправился на поиски девушки, в надежде, что у него получится найти ее вовремя.

Его сердце сжималось в страхе, голова была полна напряжения, а во рту пересохло из-за жгучего желания. Однако жажда не сильно его беспокоила. Ему было все равно, даже если это парализует его, он все равно продолжит искать, пока не найдет ту, которую ищет.

Больше всего его пугало то, что Магистриан Кейли может найти девушку раньше.

Константин похолодел от тяжелых мыслей, когда поднимался на третий этаж. Здесь коридор был увешан картинами династии Дегтяревых, здесь же располагались кабинет его отца и зимний сад.

Его острое обоняние уловило аромат Лидии. Она была здесь совсем недавно. Но вместе с тем… к этому аромату примешивалось что-то еще, отчего его сердце могло остановиться, – запах наставника-вампира Магистриана Кейли и аромат крови.

Самой драгоценной крови, которой больше не существует в мире. Константин с дрожащими от слабости ногами подошел к кабинету, откуда доносился самый сильный запах. Иссушенные жаждой глаза вампира заметили едва различимое золотистое свечение, окружающее ручку двери, словно тонкая прозрачная лента.

Оно всегда было неизменным спутником Лидии. Все, к чему бы ни прикасалась девушка, приобретало данное сияние.

Константин дрожащей рукой открыл одну из дверных створок.

Перед ним предстало зрелище, которого он боялся больше всего. Произошло то, что терзало его в ночных кошмарах на протяжении двенадцати месяцев.

Магистриан Кейли сжимал в своих объятиях Лидию. Он отстранил бледное лицо с горящими глазами от ее шеи. На его губах темнела кровь, окрашенная едва заметным золотистым сиянием.

На миг полная луна на небе была закрыта облаком, и в результате образовавшейся темноты Константин заметил, как вокруг Кейли начало проявляться слабое свечение изумрудного и золотистого цветов.

Магистриан сыто ухмыльнулся и нежно усадил бессознательную Лидию в одно из кресел.

Константин, глубоко пораженный, наблюдал за происходящим. В его голове будто что-то треснуло, образовав глубокую трещину. На мгновение ему показалось, что он сам был одной большой трещиной. Никогда раньше он не испытывал такого ужаса и опустошения.

Его разум, измученный жаждой и потрясением, помутился.

Он одним скоростным скачком оказался рядом с наставником и схватил того за горло. Бледное и усталое лицо исказилось ненавистью и неприкрытой агрессией.

– Маг… – усиленно выдавил из себя, всегда обращаясь так к наставнику.

– Костя… как печально, что я оказался первым, кто испробовал крови Лидии, – сдавленно прошептал Магистриан. Но ухмылка так и не сошла с алых губ. – Ты так близко подобрался к ней… и не дал себе возможности вкусить запретный плод… о… такой сладкий плод…

– Как ты посмел? – прошипел Константин.

– Помнишь тот запретный гримуар «Вирго Луна»? Нашел много любопытного в той занятной книжонке. И столько пришлось готовиться, чтобы добраться до желаемого… обойти бесконечное количество ловушек! И наконец… да… наконец… Я достиг цели… Проклятый род Дегтяревых так искусно скрывает столько бесценных знаний. Одни вы… семья Дегтяревых, из поколения в поколение…

– Не смей оскорблять мою семью! Ничтожество. У тебя не было ни любимых, ни родных. Когда мой отец принял тебя в нашу семью, дал дом и работу, что было с тобой в том прошлом? До помощи?

Ледяные пальцы Константина сильнее сдавили горло Кейли. Тот закашлялся.

В следующую секунду Костя напряг руку и отшвырнул наставника в сторону. Использовал не так много силы, учитывая, что голоден до безумия. Но и этого оказалось достаточно, чтобы вампир на большой скорости снес письменный стол, проломил стену между окнами и вынес за собой рамы и витражи стекла, пролетел еще пятьсот метров и приземлился в саду. Попутно наставник снес пару десятков каштановых деревьев и упал на мраморный круглый фонтан, превратив тот в груду камней.

На мгновение Магистриан ослеп, но это состояние продлилось меньше секунды. Некая мощная сила мгновенно защитила его от любых повреждений, оставив лишь одежду в ободранном состоянии.

Однако он не был убит или даже серьезно ранен.

Решил остаться лежать и посмотреть, что Константин будет делать дальше. Он знал, что сейчас, как и всегда, тот не сможет причинить ему вреда. Ведь разница в их силе была огромной.

Перед прыжком ученик убедился, что его выпад не задел Лидию.

К облегчению, кресло не сдвинулось ни на миллиметр. Это подтверждало, что тренировки прошли не зря: он усовершенствовал свою меткость и научился точно направлять ударную силу.

Мгновение осмотрел возлюбленную, пытаясь уловить жизнь в ее теле. Обнаружил, что сил стало намного меньше. Данное наблюдение еще сильнее взбесило Константина.

Решил, что расправится с Магистрианом.

Он прыгнул в сторону наставника. С высоты птичьего полета со всей силы приземлился правой пяткой на лицо Кейли.

Когда он с силой опустил ногу на лицо наставника, то почувствовал новую угрозу. Он резко отпрыгнул в сторону, не осознавая, что происходит.

Увидел, как наставник поднимается из руин фонтана, его черное одеяние покрыто пылью и обломками. Вампир выглядел разъяренным, но и не менее впечатленным силой своего ученика.

– Костя, неужели ты забыл? Ты не сможешь меня убить, даже если будешь сражаться со всей своей мощью! – сказал наставник, стряхивая с себя обломки.

Он начал стремительно преображаться: его короткие белые волосы стали такими же длинными, как у Лидии. Глаза приобрели тот же янтарный оттенок. И его кожа приобрела тот же цвет.

Это ошеломило Константина. Он уставился на наставника и никак не мог осознать, что происходит с вампиром.

– Думаю, тебе следует знать, – начал Магистриан холодным тоном, – что я забрал себе половину воспоминаний, жизни и сил Лидии. Это ровно половина. Оставшаяся часть по-прежнему принадлежит ей. Если хочешь, можешь воспользоваться этим и взять вторую половину себе, и тогда вы, несомненно, станете единым целым. Ведь ты так одержим своей любимой и необыкновенной Лидией!

Кейли вдруг расхохотался.

У Константина отяжелели ноги, и он опустился на песчаную дорожку. Он почувствовал себя парализованным. Однако не жажда ослепила его, а скорее жестокие слова наставника, которые вонзились в его сердце самым острым из всех орудий, растоптав его.

«Половина жизни Лидии… он присвоил себе…» – мысли пронзали сознание острыми кинжалами.

– Поэтому теперь, – Магистриан перестал смеяться, – даже если и удастся превзойти меня, и ты попытаешься лишить жизни такое ничтожество, как я… то стоит пересмотреть это решение. Убьешь меня, и половина жизни Лидии тоже прекратит существование. Если тебе дорога эта девушка, то найди способ, как вернуть драгоценную часть. Но, думаю, ты никогда не сможешь этого добиться…

– Верни… верни… Верни ее! – Костя вскричал хрипло. Он был парализован и не мог подняться или продолжать бой со своим наставником. Все, что он мог делать, это смотреть ослепшими глазами.

Кейли, несмотря на произошедшее, все же смог достичь своей цели. То, к чему он стремился, теперь стало реальностью. Восемь тысяч лет жизни не прошли зря для него, и это стало его наградой за все страдания, что он вынес от вампиров и людей. Он решил уйти на некоторое время, чтобы скрыться и научиться управлять своими новыми силами. Он также планирует изучить те воспоминания Лидии, которые ему удалось забрать. И когда он будет готов, когда обретет полную уверенность в себе, он непременно вернется за ней.

– Послушай моего совета, Костя: стань сильнее, чтобы я в следующий раз не отнял у тебя Лидию навсегда.

Проговорив эти слова предупреждения, наставник исчез, словно призрак. Он начал трагедию, которая никогда не закончится…

Глава 1. Запутанные судьбы

Николай очнулся в тюремной камере для допросов виновных. Обычная, такие бывают в детективных фильмах, когда подозреваемого приводят в место для допроса. В ней темно. Темно-серые стены и металлическая дверь белого цвета, которая находится в правом углу. По центру расположен стальной стол серого цвета с прикрученными к полу ножками. На поверхности стола нет ничего, кроме стального кольца, к которому прикреплена длинная цепь. Она держит холодные наручники, а те зацеплены на запястьях бледных рук. Рук человека, которым некогда был Магистриан Кейли.

Он повернул голову влево и взглянул на высокое прямоугольное окно с отражающим стеклом. Он знал, что за этим барьером стояли другие полицейские, наблюдающие за ним, записывающие его действия, слушающие его разговоры… которые еще не начинались, но вскоре должны были начаться.

Отвернулся и окинул свои ноги, на которых надеты желтые брюки заключенного. А ниже – цепи кандалов, специально, чтобы он не сбежал. Эти меры были предприняты, потому что один раз, когда его только привезли три дня назад, уже пытался сбежать. Надавав конвоирам несколько отборных ударов. Одному сломал нос, другому три ребра. Взамен получил дубинками и ногами.

Дверь в углу камеры заскрипела, когда замок открылся, и внутрь вошел детектив. Перед заключенным появилась молодая женщина с длинными, черными, как ночь, волосами и в стильном черном брючном костюме. Этот костюм только подчеркивал потрясающую фигуру. Лицо было слегка тронуто загаром, на котором выделялись круглые очки с узкими линзами. Из-за них смотрели темно-карие глаза, настолько темные, что нельзя было различить ничего, кроме собственного отражения. Глаза эти ничего не выражали, лишь полное безразличие. Правая рука, украшенная черным маникюром, держала кожаный кейс с документами.

Закрыла за собой дверь, спокойно прошла к столу и уселась на стул, который стоял прямо напротив заключенного.

Женщина опустила чемодан на пол и внимательно посмотрела на парня.

Ждала, что Николай поздоровается с ней.

Но тот молчал.

Она была первой, кто нарушил тишину, ведь было очевидно, что он не собирался даже приветствовать ее.

– Хорошо, тогда я начну. – Она пожала плечами. – Меня зовут Соня Озерова. Я работаю следователем по особо тяжким делам. Мне поручили заняться этим делом. Ты – Николай Кейли. Вам с братом-близнецом Леонидом Кейли по двадцать шесть лет, и вы оба безработные. Вы живете в небольшой общине вампиров города Санкт-Петербург. Вдвоем ведете видеоблог, в котором исследуете мистические и жуткие места Петербурга. Перед тем как попасть к нам, ты три месяца находился на лечении в частной психиатрической клинике в этом городе. Как так получилось, что тебя обвиняют в убийстве, пропаже двух тысяч вампиров и хранении их документов? И что значат слова «Vampire Clamor», написанные кровью на зеркале в доме торговца оккультными товарами?

Николай усмехнулся и сказал:

– Разве смысл этих слов не очевиден?

– Нет, не очевиден. Я хочу спросить, когда доктор Герман Пономарев давал нам тексты, которые ты написал, и была проведена экспертиза… Твой почерк совпал с написанием этого слова в доме убитого. Да, кровь оказалась торговца оккультными товарами, но биологические частицы, такие как микрочастички кожи и отпечатки, это все принадлежит тебе.

– Сложно сказать…

– Почему?

Николай слегка наклонился вперед и посмотрел прямо в глаза Соне. Она не отвела взгляда.

– Вы хотите услышать мое признание? – спросил он. – Но это тайна, скрытая под видимой поверхностью… Даже такая отважная девушка, как вы, Соня Озерова, возможно, не захочет знать всю правду. Вы можете захотеть покинуть полицию и навсегда забыть обо мне и моем брате Леониде.

– Бесполезно мне угрожать. Я раскрывала и не таких. На меня подобное поведение не действует. – Соня все так же холодно смотрела в лицо Николая.

– Я не угрожал. Это лишь предупреждение… Или же приглашение, если вы умеете читать между строк. Время покажет. Я никуда не тороплюсь. Кстати, где мой брат?

– В другой камере. Далеко от тебя. Мы поймали его неделю назад, пока ты был еще в клинике для душевнобольных. А раз ты не спешишь, я тоже никуда не тороплюсь. И мы можем сколько угодно общаться, пока ты не захочешь увидеть Леонида или же увидеть солнечный свет. Но, думаю, на свободе вам двоим уже никогда не светит оказаться. Скорее всего, вам грозит пожизненное.

– Это ничего не изменит.

– Понимаю. Ты решил взять на себя роль социопата, манипулятора, обладателя запретными знаниями. Но все это бесполезно. Ты и твой брат под следствием. И в любом случае найдутся и свидетели, и еще много тех, кто знает то же, что ты и твой брат.

– Соня, скажи, тебе известна легенда о Синей Луне? Или, возможно, ты слышала о запрещенном гримуаре «Вирго Луна»?

Николай вдруг начал обращаться к собеседнице на «ты».

Следователь незаметно напряглась. Усилила внимание.

– Допустим, – солгала она.

Николай усмехнулся:

– Не надо блефовать. Ты не знаешь. Если знаешь, то скажи мне, что означают данные слова: «Падшие не умирают, но спят, подсматривая тринадцатым оком?»

Следователь, не прерывая, продолжила записывать звук на свой диктофон, который был включен перед входом в комнату для допросов. Заявленный срок записи на пленку составлял еще три часа.

– Нет, я не знаю. Но в доме торговца оккультными товарами обнаружился каталог особых книг. И там значится, что 29 июня данного года он продал одну из копий «Vampire Clamor» некоему «М. К.». Может быть, тебе известно, кто мог оставить такие инициалы?

Николай пожал плечами:

– Откуда мне знать, если я первый раз слышу о каком-то торговце?

– Инициалы М. К. означают Магистриан Кейли. По медицинскому отчету, предоставленному нам доктором Германом Пономаревым, утверждается, что у тебя есть устоявшаяся вторая личность, носящая данное прозвище. И когда М. К. показывает себя, то отправляясь куда-либо и расписываясь по необходимости, оставляет именно такие инициалы. Даже для твоего лечащего врача оставил. Ну и что на этот раз скажешь?

Соня почувствовала, что эти слова были правильно сказаны. Она в любом случае предоставила факты.

Николай начал вяло аплодировать ей.

– Не сидела без дела… – ухмыльнулся он. – А док оказался той еще продажной шкурой. Сколько вы ему заплатили, чтобы он выдал врачебную тайну?

– Нисколько. Он опасается за свою жизнь. И только. А ты и твой брат потенциально опасны.

– Ну… это логично, учитывая, что его семья бесследно пропала. Наверное, он так по ним скучает…

– Мы отошли от темы.

– Соня, если хочешь нырнуть в эту бездну отчаяния, то начни с просмотра тех видео, которые я и брат делали в течение трех лет, пока вели блог. Вы же забрали к себе всю технику и все, что нашли подозрительного в моем доме?

– Так и есть. Больше ничего не хочешь мне сказать?

Николай сделал задумчивое выражение лица. Потом медленно расплылся в хищной улыбке.

– Когда начнешь копать архив Кейли, будь готова к тому, что можешь найти что-то, связанное с тобой лично.

Его слова задели ее. Следователь ощутила, как по коже побежали мурашки. Но не выдала себя, выдержав его хищный взгляд.

Понимая, что Кейли пытается таким поведением напугать ее, решила вести дело по-иному и не поддаваться желаниям парня.

Вместо того чтобы уйти, положила на стол чемодан, открыла, вынула один желтый бумажный пакет. Убрала закрытый чемодан обратно на пол, чтобы не мешал.

– Я взяла на себя смелость принести с собой один образец из твоей личной коллекции, – сказала Соня и достала из конверта несколько листов формата А4. – Это страницы из книги, которую ты описал как «Вирго Луна». Если не против, я хотела бы прочитать их содержимое.

– Конечно, пожалуйста, – ответил Николай, пожимая плечами. Если он и был взволнован, то не показал этого.

Соня Озерова начала чтение:

Дом семьи Дегтяревых. Наши дни

«Я видела странный сон. Там все так неоднозначно. Жестокость, боль, трагедия, потеря. И наслаждение, тягучая сладость. Слабость в теле. Некая мания двух вампиров. И я между ними. Крики. Шипение. Грохот. Разрушения. В кабинете отца Константина Магистриан Кейли встретился со мной. Это было ловушкой. Хотя и не поняла сначала. Оказавшись в стальных объятиях вампира, с ужасом осознала, что совершила ошибку. Только было уже поздно. Клыки Кейли вонзились в мою шею. А дальше… Все стало неясным. Я больше ничего не могла видеть, только слышала, как будто издалека, разговор Кости и его наставника, как если бы я находилась в другой комнате. Затем раздался гром. Какая-то золотая молния вспыхнула в темноте. После этого все стихло. А потом… Перед тем как погрузиться в сиреневое забвение, я услышала нежные слова Константина: “Спи, моя любовь… Я буду ждать твоего пробуждения. Я всегда буду рядом”. После этого – теплый, как солнечный свет, его поцелуй в мой лоб. Этот эфемерный поцелуй я помню до сих пор… Означает ли это, что я наконец проснулась?» – эти мысли возникли в сознании Лидии. Медленно, она начала пробуждаться от долгого сна, который длился триста девяносто три года.

Озерова замолчала и с вопросом посмотрела на Николая.

– Кейли… Для чего ты описываешь себя как вампира под личиной Магистриана Кейли? Или твоя вторая личность заставляет писать и таким образом проявлять свою вампирскую сущность? Кстати, когда я прочитала только начало, у меня возникло множество вопросов.

После слов Сони повисшая тишина стала еще более напряженной.

– И снова ты требуешь от меня ответов, Озерова… – Николай принял скучающий вид. – То, что я описал в «Вирго Луна», является правдой. Это не мои выдумки, не фантазии, не ложь. Знаешь… все это мои сны… Они все там, каждый из них. Я пытался избавиться от них, ведь это невыносимо – засыпать и видеть вампиров, которые живут своей жизнью. Лидия… Константин… Магистриан… я их ненавижу… Эта гребаная Лидия… она в моей башке и не отпускает. Лидия, которая на самом деле является Селеной…

Следователь с вниманием отнеслась к каждому слову Николая. В медицинских заключениях Германа часто встречалось имя Селены. И теперь Николай упомянул ее.

Она намеревалась продолжить допрос, однако сдержалась.

В это время Николай безучастно смотрел перед собой, сохраняя молчание. Его взгляд казался опустошенным и утомленным.

На мгновение Озерова испытала сочувствие к нему.

– Николай, если ты поможешь мне, я смогу помочь и распутать это дело, – сказала она.

– Соня, – тот мрачно уставился на нее, – лучше откажись от этого дела сейчас, пока еще не стало слишком поздно…

Ничего не изменилось во взгляде и интонации заключенного. Он выглядел по-прежнему уставшим и подавленным. Стало очевидно, что сейчас он явно не намерен разговаривать. Озерова сдержанно попрощалась с ним и сообщила, что продолжит вести это дело и в дальнейшем будет допрашивать его.

– Я понимаю, но повторюсь, чтобы не забыть. Если ты вмешаешься, то найдешь в моем архиве информацию, которая напрямую касается тебя.

Следователь почти незаметно кивнула ему в ответ, показывая, что она поняла его слова и теперь уж точно не отступится.

Убрала документы в чемодан. И покинула камеру.

Только когда дверь за ней закрылась, отделив от Николая, она смогла с облегчением выдохнуть.

Один из полицейских, предложив ей стакан свежезаваренного кофе, поинтересовался: «Все ли хорошо?» Он проявлял беспокойство, как и все присутствующие, поскольку дело братьев Кейли таило в себе скрытые угрозы, и каждый, кто ознакомился с отчетом, испытывал тревогу и беспокойство.

Соня кивнула и приняла предложенный стакан кофе. После беседы с Николаем у нее появилось ощущение легкого привкуса гнили на кончике языка. По неясной причине возникло неприятное ощущение комка сырой бумаги в горле.

Она передала диктофон, чтобы запись сохранили для дальнейшего расследования. Затем направилась в хранилище, куда были отправлены все улики из дома Кейли. Ожидала бессонная ночь, а может и не одна, в зависимости от продолжительности расследования.

Глава 2. Запись под номером девять

Соня Озерова открыла дверь хранилища улик и прошла внутрь. Она точно знала, куда идти. Отдел под номером «С9». Именно он был выделен для всего, что было найдено в доме семьи Кейли. Но вещей оказалось слишком много, поскольку одинокий дом на окраине, расположенный в Карьер-Мяглово, сам по себе был странным и нелепым явлением. Снаружи дом не выглядел большим. Он был двухэтажным, с черной крышей и серыми панелями. Также рядом с домом был запущенный сад, а на заднем дворе, среди груд мусора, можно было найти сломанные велосипеды, остовы железных кроватей и разбитый унитаз.

Внутри дом производит впечатление несколько странного места. По неизвестной причине он выглядит гораздо больше, чем кажется снаружи. На первый взгляд, ничего необычного. Здесь есть три коридора, уходящих вглубь, а также деревянная лестница на второй этаж и пять комнат на нижнем уровне. В отличие от сада, эти помещения содержатся в чистоте и порядке.

А вот подвал… Хоть он и состоит из одного этажа, к которому ведет лишь одна бетонная лестница с синей деревянной дверью, но коридор этого помещения, кажется, не имеет конца. Здесь расположены пятнадцать комнат, каждая из которых заперта синей дверью, а стены украшены портретами. Это сотни изображений одной и той же белокурой девушки с янтарными глазами. И до сих пор Леонид никому не открыл, кто она такая.

Николай же, в отличие от брата, иногда упоминал про эту таинственную девушку в беседах с лечащим врачом Германом Пономаревым.

Из отчетов следует, что именно Николай создал эти портреты, так как Селена является объектом его одержимости.

Она – вампирша, однако о ней нет никаких сведений ни в одном из архивов, где фиксируются данные о рождении и жизненном пути всех членов вампирского сообщества.

Создается впечатление, что она возникла из ниоткуда.

По словам Николая, именно Селена обратила его, и он считает эту встречу знаковой, хоть и не рассказывает, как они встретились и как произошло обращение. В этой тайне кроется и своя загадка, ведь до появления таинственной Селены близнецы Кейли были простыми людьми.

Сегодня Николай сообщил ключевую информацию: Селена – это Лидия, которую он описал в «Вирго Луна». В уже прочитанных Соней фрагментах говорится о девушке с уникальной кровью, которая больше ни у кого не встречается. И за этой особой охотится Магистриан Кейли – часть расколотого сознания Николая. Он утверждает, что у этой девушки есть нечто, чего нет ни у него, ни у кого бы то ни было еще.

Тайна становилась все более запутанной, а информации у Озеровой было пока слишком мало. Для того чтобы раскрыть эту тайну, у нее был доступ ко всем нужным уликам, включая книгу «Вирго Луна».

Озеровой нужно было найти разгадку в вещах, вывезенных из подвала дома, поскольку все пятнадцать комнат уже были тщательно исследованы. Вещи, найденные в этих комнатах, полицейские доставили в отдел «С9».

Соне придется самостоятельно изучить все улики и раскрыть тайну. Включив в хранилище желтую лампу, она оставила свой чемодан и недопитый стакан кофе на стальном столе возле входа. В любом случае ей придется работать именно здесь, время от времени возвращаясь к новым уликам.

Следователь размышляла о предстоящем расследовании, и ее мысли остановились на пакете с красной цифрой девять. В комнате № 4 хранилось множество таких пакетов, и, возможно, именно там находится информация о Селене. Если нет, то она вернется к изучению «Вирго Луна», которая полностью сохранена в чемодане.

Соня прошла через три коридора со стальными полками и обнаружила среди стопок пакетов тот самый, который искала. Пакет оказался не слишком плотным, но по ощущениям внутри была флешка и какие-то бумажные материалы.

Следователь вернулась к рабочему столу и включила ноутбук, предназначенный для изучения видеоматериалов, созданных братьями Кэйли. Она вскрыла пакет, достала из него черную флешку без изображений и три сложенных листа бумаги. Она развернула листы и обнаружила на первом из них рукописный текст, очевидно, написанный Николаем.

Решив, что сначала нужно прочитать текст, а затем уже изучить содержимое флешки, следователь приступила к чтению.

«Без даты.

Я вложил данные записи в этот пакет для себя самого. Как напоминание и указание на то, что же я записал на видео. В этот раз я ходил один, без брата, потому что вся эта легенда про заброшенный театр кажется ему чушью. Тем более он сейчас простужен и не хочет вообще заниматься нашим блогом.

Обидно. Лео такой же участник нашего совместного проекта, как и я. Без его помощи я как без рук…

Вообще… я и сам считал, что вся эта история с театром бред. Чушь. Выдумка. Но нет. И пока я там не оказался, не верил.

Теперь я сомневаюсь вообще во всем…

Я сомневаюсь, что этот мир вообще сам по себе нормален.

Вот та легенда.

На Обводном канале был построен трехэтажный театр.

Его нарекли «Муза Селены». Его, по легенде, возвели еще в 1900 году ХХ века, где он давал пристанище разнообразным группам – от русских до малоизвестных актеров со всего мира. И те, принятые в его душное лоно, развлекали зрителей за умеренную плату. В самом театре среди завсегдатаев водился слушок, дескать, этот театр построили в таком месте неспроста: еще в середине XIX века там находилось древнее кладбище, принадлежащее семье аристократов, что – по тем же слухам – носили в себе кровь Проклятых Вампиров рода Аида. Так сказать, были теми, кто продали свои души ради вечной жизни и каких-то еще там благ, предав все законы Вампирских Домов. Но в конце девятнадцатого столетия всю их семью казнили, а единственную дочь – Селену – похитили и истязали до самой смерти в одном из склепов того кладбища. А когда она умирала, то поклялась что вернется и будет губить ненавистную жизнь вампиров, людей. И сама смерть не будет иметь власти над ней никогда.

По тем же слухам, после гибели Селены кладбище снесли, сровняли с землей. И лет сорок земля там пустовала, никому ненужная и брошенная. Но в 1890 году, где жила погибшая семья, и где приняла мученическую смерть их дочь, появилась странная пара: юная особа с богатым мужем вампиром. Эта чета, знавшая ту семью, выкупила землю с бывшим кладбищем и начала постройку театра, не малого и не большого, в три этажа, желтого цвета. Когда театр построили, странная особа назвала его «Муза Селена». В честь невинно загубленной девицы.

Та странная чета после сразу же обосновалась в театре на третьем этаже. И благодаря им театр превратился в центр маленькой, но бурной жизни, интриг, радостей и любви, трагедий и страстей. В течение нескольких лет странная семья проживала там, и за ними тоже потянулись странные слухи: об их причастности к культу той семьи, о кровавых жертвоприношениях вампиров, о служении Проклятым рода Аида. Да и за юной особой наблюдались странности и аллюзии: иногда она вела себя так, словно была самой Селеной: одевалась в похожие одежды, копировала ее речь и обожала синий цвет, так же как Селена. А ее необычайно красивое лицо по ночам превращалось в лицо погибшей.

В 1901-м случилось что-то таинственное и необычное с той девой и ее мужем: они оба загадочным образом исчезли. Лишь списки с указаниями, как уберечь театр, от них остались. Сам театр перекочевал в собственность другого рода, а именно – Дегтяревым, и те верой и правдой берегли его, охраняя как зеницу ока. Так проходило время, театр исправно давал пристанище бродячим актерам, а те дарили жителям свои выступления. Лишь иногда, в день смерти Селены, один-два человека или вампира, бесследно пропадали в недрах театра, да так что с концами, следов или намеков на их жизнь попросту не существовало.

На этом слухи заканчивались и появлялась пустая информация, смешанная с вымыслом и ложью…

Дальше есть продолжение этой легенды про проклятый театр, но я его написал и спрятал в другом пакете и пронумеровал его тройкой.

Такая уж у меня привычка – записывать что-то, документировать, а после это раскладывать по разным пакетам и коробкам. Хотя Лео тоже так делает…

Что-то я устал… да…

Нет. Я не устал. Проблема в другом. В этом гребаном театре. Та девушка из легенды. Селена…

Эта потаскуха… Она не отпускает меня! Если бы я не пошел проверять легенду, все было бы нормально. Я был бы в норме. Но что мне теперь со всем этим делать?

Я видел, что ТАМ. Я теперь часто туда наведываюсь. Все для того, чтобы увидеться ней. С Селеной. И на видео, которое я смог записать там, есть моя первая встреча с ней, и с тем что ТАМ. В ТЕАТРЕ. В этом гнилом, проклятом театре.

Я ненавижу их. Но также… теперь зависим от нее. И от той силы, которая прячется там.

В легенде говорится о некоей семье, которая жила там до театра, служившая Проклятому Аиду. Но это все бред. Не этим байкам они служили. Иная сила прячется там. И зовется она Пан…

М-да, я все-таки написал это. Но так мне легче. Я не хочу грузить Лео своими мыслями. Он единственный близкий человек в моей жизни. Лучше я все буду грузить на бумагу или записывать видео. Думаю, что каждый поход в театр и в ТУ комнату я буду так делать.

Зачем? Да потому что Селене нравится, что я ее снимаю…»

На этом послание Николая подошло к концу. И Соня с задумчивостью взглянула на флешку, привлекающую своим блеском и хранящимся на ней видео.

Внезапно она почувствовала укол жалости по отношению к парню. Задалась вопросом о причине этого чувства.

В процессе размышлений она вернулась к полученной информации и перечитала ее еще раз, внимательно изучая каждый аспект.

«Итак, я искала информацию о Селене и случайно обнаружила эту запись… Возможно, эта девушка является призраком или более древним вампиром, скрывающимся от всех остальных? Нельзя исключать возможности, что данная запись является плодом больного воображения Николая.

Действительно, театр существует, а род Дегтяревых занимает важное место в Петербурге. Они влиятельны и превосходят другие девять родов. О них также упоминается в “Вирго Луна”. И, согласно этому источнику, Магистриан Кейли работает или работал на них.

Однако в записях доктора Германа Магистриан очень редко упоминал род Дегтяревых, будто ему было запрещено это делать или он сам не желал. Но одно точно: все эти связи между ними существуют.

Единственное, что меня смущает, это упоминание Проклятых Аида.

Но связь Дегтяревых с этим изгнанным родом… Невероятно. Я в это не могу поверить. Если все окажется именно так… Может возникнуть путаница. Лучше пока не углубляться в это, а только принять к сведению.

Кроме того, упоминание о Сверхдревнем Пане… Николай говорил, что он живет в театре. Сомневаюсь. Этот Сверхдревний пропал без вести много веков назад.

Где-то я еще читала о нем… Ах да! В “Вирго Луне”. Нужно сейчас пересмотреть тот отрывок, что я отложила для дополнения головоломки, которая еще очень далека от полноты картины…»

Озерова оставила листы на столе, открыла чемодан, поискала нужную страницу и положила ее рядом с сообщением Николая, читая текст легенды с пристальным вниманием.

«Когда-то давно Сверхдревний Пан пришел из запределья космической бездны, разыскивая место для жизни. Но таковое место не нашлось, и ему пришлось спуститься в недра гор, чтобы там сотворить из камня город.

И как только работа была закончена, он набрел в лабиринтах на забытые врата, ведущие в земли Ночного Ашшура. Рядом с вратами нашелся и “ключ”, способный открыть их.

Без опасений Сверхдревний Пан воспользовался “ключом”. Открыл врата в Ночной Ашшур.

Его встретила Царица Ночи – Нюкта. Предложила ему еще больше силы и место, где он не будет одинок. Только если он согласиться, то ему придется оставить навсегда свой любимый и пустой “Дворец”.

Сверхдревний Пан согласился. Он оставил подгорный дом. Предварительно возложив у врат в Ночной Ашшур наследие Сверхдревних под обложкой гримуара “Вирго Луна”.

С тех пор Пана больше не видели ни вампиры, ни люди».

Глава 3. Видеозапись под номером девять

Именно здесь, в книге Николая, я читала текст легенды о Сверхдревнем Пане. И в ней нет расхождений с оригиналом. Все то же самое. И хотя, зная ее, как и все остальные, он все равно записал в «Вирго Луна» и продолжает утверждать, что лично встречался с этим древним вампиром.

Трудно в это поверить.

Соня отложила листок в свой открытый чемодан и на минуту закрыла глаза.

Перед ее внутренним взором начало всплывать воспоминание из далекого прошлого – ее детства.

Она стояла на каменистом черном берегу. Перед ее глазами расстилался далекий мрачный лес, укутанный белым снегом. Изломанные черные деревья и кусты были полностью лишены листьев, словно потеряли свою былую красоту. И не было видно конца этого леса.

Над ним нависло прозрачное ночное небо с миллиардами ярких ледяных звезд.

Но все, что девочка видела, казалось ей еще более зловещим из-за изумрудного света.

Она отворачивается от леса и видит высоко над головой огромную луну. Именно она излучает это странное зеленое, мертвое свечение. На поверхности луны появляется рябь, как на водной глади, и на мгновение ей кажется, что это не небесное тело, а гигантский глаз, который следит за ней.

– Дитя… ты потеряно. Где твоя семья? Где твой род? – раздается слева от нее глухой голос, напоминающий шелест ветра. Озерова быстро поворачивается.

Перед ней стоит фигура в длинных серых одеждах с алой повязкой на глазах.

– Я…

Ответ застывает в ее легких. Где она находится? Где ее родные? Родители? Почему она здесь совсем одна?

– Я не знаю…

Незнакомая фигура в сером не пугает ее, но все здесь кажется чужим и опасным.

– Тебе не следует здесь находиться, – шепот, напоминающий шелест, предупреждает. – Ты ведь человек?

– Да, а как вы узнали? – голос Сони слегка дрожит, ведь ей лишь двенадцать и она обычная девочка, которая, кажется, заблудилась.

– Тебя выдает твой запах. Вампиров я чую иначе. Ты живая. Чувствую тепло, и жизнь, и… свет, который здесь редко встретишь.

– Ты вампир? – спрашивает девочка, содрогаясь.

– Нет. Но тоже бессмертный. Не бойся меня, я не причиню тебе вреда. Как твое имя?

– Соня… Озерова…

– Соня… красивое имя.

– А у тебя есть имя?

– Имя? – незнакомец в сером на мгновение задумывается, затем качает головой. – Если оно у меня когда-либо и было, то я позабыл его…

– А друзья?

– Нет. У меня их нет.

– Ты здесь совсем один?

– Да, я больше никого не встретил.

– Чувствуешь ли ты себя одиноко?

– Нет, я не ощущаю себя одиноким. Соня, пожалуйста, расскажи мне, как ты попала сюда.

Девочка замолчала, задумавшись. Она обхватила свои плечи руками, а затем вдруг начала плакать.

– Я… я не помню… – сказала она, всхлипывая.

Мужчина подошел ближе и мягко обнял девочку. Он надеялся, что это утешит ее.

Она почувствовала тепло, но это было не то тепло, которое она ощущала в объятиях своих родителей. В этом тепле была какая-то темная глубина, как огромная бездонная пучина, холодная и неприступная.

Однако, к ее удивлению, это объятие принесло ей утешение. Соня больше не испытывала страха.

Открыла глаза, и воспоминание о прошлом исчезло в желтом свете комнаты с вещественными доказательствами.

Она вспомнила первую встречу с наставником и другом, который впоследствии стал для нее самым близким человеком во Сне Аида.

«Ид. Если я увидела нашу встречу, может быть, это значит, что я на правильном пути? Может быть, это дело поможет мне найти тебя?

Конечно, ты не ответишь мне… Ты исчез, и я снова осталась одна. Но если вдруг нахлынуло это воспоминание, возможно, я иду в правильном направлении. Когда-нибудь я снова увижу тебя, мой дорогой Ид…»

Соня улыбнулась про себя и отбросила мысли о своей личной драме, которая привела ее к тому, кем она стала, – следователем под прикрытием на службе у вампирского клана, имеющего кровную вражду с семьей Дегтяревых… Вражда, которая длится столетиями.

Соня прекратила свои раздумья и сосредоточилась на расследовании. Ей предстояло решить: изучить содержимое флешки или продолжить чтение «Вирго Луна». Она выбрала первое. Вставив флешку в ноутбук, она открыла папку с названием «Первая встреча» и нашла в ней одно видео продолжительностью пять часов.

С замиранием сердца запустила воспроизведение. Она не боялась, было только любопытно и тревожно, но она не ожидала увидеть что-либо невероятное. Видео начиналось с приветствия Николая, который стоял возле заколоченного здания. Он сообщил, что не сможет войти, и после недолгих поисков нашел другой вход.

Почти заколоченное окно справа от главной двери.

Показал камерой холл. Заброшенный, грязный, с облупившейся краской. Все ценное отсюда уже давно вынесли. Он взял из кармана фонарик и включил его, освещая себе путь. Дальше наткнулся на длинный и очень темный коридор без окон. И решил направиться туда.

– Так вот, друзья мои, – общался он с воображаемыми зрителями, – по легенде о заброшенном театре, здесь должна находиться одна комната. Единственное место здесь, которое обладает своими странностями. Она зовется «Синей Комнатой». Якобы ее нарекли неизвестные в честь Селены. В предыдущем видео, где я записывал подготовку, уже рассказал вам эту легенду. И даже оставил ссылку на текстовый документ, в котором подробно описана вся жуткая составляющей сего места. Теперь, думаю, вы догадались, что я ищу. Да-да, именно эту самую проклятую комнату. Посмотрим, удастся ли мне найти ее. И еще кое-что: как вы уже знаете, Лео заболел. Поэтому мне приходится в одиночку тут бродить. Пожелайте ему скорейшего выздоровления, пожалуйста. Я думаю, он будет рад.

После этих тихих слов Николай проходил по темному коридору в молчании, иногда только выдавая комментарии о том, что, несмотря на начало лета, здесь намного холоднее, чем на улице.

Прошло еще немного времени, и Николай, остановившись, начал размышлять вслух:

– Я иду по коридору уже около десяти минут, но он не заканчивается. Он продолжает тянуться вперед. Если же оглянуться назад…

Парень замолк и полностью обернулся назад, держа перед собой камеру. Та показала, что за спиной Николая находится такой же темный и бесконечный коридор, как и спереди. Вход в него уже не был виден, и холл, казалось, никогда не существовал.

– Не знаю, будет ли видно на камеру, но мне ясно видно, что выхода к холлу больше нет. Возможно, я каким-то образом свернул не туда… Я не помню этого момента. Кроме того… здесь гораздо чище, чем в других частях здания, откуда я пришел. Это удивительно, ведь здесь нет пыли, нет паутины, все стены и потолки целые, полы не повреждены.

Пока рассуждал, Николай постоянно направлял камеру на те места, о которых говорил. Камера, словно немой свидетель, подтверждала его наблюдения.

– Знаете, тут слишком чисто для заброшенного здания. Но кто знает, что тут происходит, когда никого нет? Возможно, и без ритуала призыва маньяк-актер все еще бродит по коридорам и пустым комнатам. Да… по поводу того ритуала. Я думаю, что не стоит его пытаться повторить. Не вижу смысла, потому что я в это не верю. Мне не страшно. Просто, ребята, давайте начистоту: неужто кому-то в голову может прийти мысль о том, чтобы действительно заниматься подобным? Эта забава для тех, кому действительно больше нечем удивить или шокировать зрителей.

Николай замолчал и усмехнулся сам себе под нос. Во-первых, он считал себя правым, а во-вторых, он не такой дурак, чтобы выполнять по шагам ритуал, который отпугнет зрителей его блога. Это не его методы. Ему нужны просмотры и подписчики, а за «ритуалы» его могут и забанить.

Поэтому, кроме камеры и фонарика, он больше ничего с собой не взял. Пока он осматривался и продолжал идти вперед, а не назад, он несколько раз чувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Однако он решил не обращать на это особого внимания. В тот момент Николай еще не предполагал, какое место он решил исследовать.

Неизвестная девушка, незаметно наблюдая, следила за ним. Николай прошел мимо ее двери несколько раз. Но это была игра. Пусть «постарается» найти ее. Она даст лишь одну подсказку – запах горелых ветвей яблони. Пусть он найдет ее по этому запаху.

Николай продвигался все дальше и вдруг уловил этот запах горелых яблоневых веток. Вот так легко. Когда он пришел, этого аромата не было. Откуда же он мог появиться?..

– Жаль, камера этого не уловит. Но я отчетливо слышу запах горелой яблони… Помните, я говорил о легенде, где первым признаком обнаружения «Синей Комнаты» является этот аромат? Возможно, это не совсем вымысел… Хотя, может быть, я просто накручиваю себя? Посмотрим, что будет дальше.

Неожиданно справа впереди, пронзительно скрипнув, открылась дверь. Синий свет, льющийся из нее, освещал дверь и проем, окрашивая в яркую синеву, указывая тем самым на «Синюю Комнату». Она появилась из ниоткуда и приглашала войти.

Направив камеру вперед, Николай прокомментировал: «Вы видите это? Да… синий свет… из ниоткуда появившегося прохода… ребята… походу, я нашел ее!» – ликуя, он медленно направился к проему.

Осторожно заглянув в проход, Николай навел туда камеру, которая показала синий пустой зал, полностью отделанный кафелем. Синее освещение смягчилось, перестало давить на глаза, оставаясь все таким же ярко-синим.

– Это нечто необыкновенное… – прошептал пораженный Николай, – либо это очень хороший розыгрыш… либо «Синяя комната» действительно существует… Думаю, стоит войти.

Остановившись и осмотревшись внутри, Николай не обнаружил ничего подозрительного или опасного. Он прошел глубже в зал. Встал в самый центр, надеясь так накалить напряжение.

Через несколько секунд, как только он отошел, дверь за ним со скрипом закрылась, и щелкнул замок, запирая его внутри.

Он вздрогнул и резко развернулся.

На двери светилась огромная кривая надпись «Добро пожаловать».

Камера ясно и не дрожа запечатлела надпись. Николай, говоря вполголоса, заметил:

– Все становится интереснее и интереснее. Надеюсь, камера записывает. Это просто удивительно… Хотя… все выглядит так, как будто это чей-то реальный розыгрыш. Если здесь есть кто-то, ответьте! Я просто веду видеоблог и не хочу причинить никакого вреда, – объяснил он громко, думая, что таким образом предупреждает о своем присутствии.

Прошла минута, но ничего не изменилось: дверь не открылась.

Не желая молчать, Николай подошел к двери и попробовал ее открыть. Она не поддалась. Он дернул за ручку – заперто.

– Эй! Я понимаю, что вы хотите меня напугать. Уже понял, что вторгся на чужую территорию, – сказал он, постучав в дверь.

Ответа снова не последовало.

– Проклятье… Наверное, я задел дверь, и она закрылась. Мне придется позвонить Лео, чтобы он пришел мне помочь. Извините, ребята, но, похоже, я оказался в сложной ситуации. Если бы кто-то был здесь… Но, похоже, здание пустует. А я тупо угодил в место для розыгрыша…

Он не договорил.

Надпись на двери, прямо на его глазах и на камеру, померкла и исчезла. Медленно и не спеша.

Николай стоял в тишине, всматриваясь в дверь и пытаясь осознать произошедшее.

Неожиданно песня наполнила комнату – девушка пела необыкновенно нежным и завораживающим голосом. Песня лилась, но слов понять не удавалось, так как этот язык был незнаком ему. И голова его стала тяжелой. Мысли становились расплывчатыми и слабыми, густой аромат горящих яблоневых веток резко ударил в нос.

Голос в голове Николая повторял слова: «Он нашел ее! Она счастлива теперь. Значит, она может дать ему свою любовь…»

– Что… происходит?.. – притихшим голосом спросил сам себя.

Синий свет замигал, в него вклинился ультрафиолетовый свет, и, сменяя друг друга, они танцевали. Еще и еще, менялись снова и снова. Потом ультрафиолетовый свет остановился и высветил на кафельных стенах, полу и потолке отпечатки рук, цифры и слова на немецком и английском языках. Это был недолгий миг подобного видения. Свет снова стал синеватым, и перед закрытой дверью уже стоял маньяк актер – Рихтер.

Николай ощутил испуг. Появление Рихтера оказалось неожиданность.

Как этот человек вошел?

Кто он? Это все еще розыгрыш?

Или же… Маньяк-актер из легенды действительно существует, как и «Синяя Комната»?

Он внимательно осмотрел того, кто стоял перед запертой дверью: высокий рост, мужественная осанка, одет в похоронный костюм и рубашку, лицо скрыто под пластмассовой маской – черной, без прорезей для глаз, но с красной слезой слева в области глаза.

Камера четко зафиксировала неизвестного.

– Кто вы? – осмелился спросить Николай.

– Ты не знаком с легендой? – ответил вопросом на вопрос человек в маске.

– Знаком.

– Тогда сам назови меня. Пусть на видеозаписи будет слышен рассказ о том, кто я.

– Послушайте, теперь я понимаю, что это был розыгрыш. Извините, что пришел без приглашения. Могу ли я сейчас уйти? Дверь, кажется, заклинило…

– Не думаю, что сейчас подходящее время для этого. Это не шутка. Раз ты принял наше приглашение, значит, тебе что-то от нас нужно. Итак, что это?

– Ничего. Я просто прогуливался здесь, делая видео для своего блога.

– Ответ неверный.

Незнакомец в маске забрался в правый внутренний карман пиджака, что-то достал из него и сделал резкий бросок.

Нечто сверкнуло в синем свете. Через мгновение раздался крик Николая. Он упал на пол, и камера отлетела в сторону. Она упала ровно в такое положение, в котором снимала все дальнейшее.

Николай лежал на полу и держался за левую ногу. Между пальцев видно серебристую рукоять ножа и вытекающую кровь, окрашивая серую штанину темно-бурым цветом.

– Ты не можешь уйти отсюда, пока Селена не решит, что с тобой делать. А сейчас произнеси на камеру ту часть легенды, которая связана со мной. И назови меня.

– Р… Рихтер… – выдавил Николай, мучимый болью в ноге. – Бродячий актер и коллекционер странных вещей… имевших дурную славу. Под прикрытием актерского мастерства ты втирался в доверие владельцам сомнительных заведений, где и играл разнообразные роли. Именно таким образом ты смог насобирать разные диковины – от жутких историй… до вещей, вредящих своим владельцам…

– А дальше? Как же я оказался здесь? – Рихтер подошел к лежащему Николаю и со всей силы ударил его носком правого ботинка в живот.

Парень задохнулся на мгновение. Тяжело отдышавшись, откашлялся.

– Ты… разузнал про историю, связанную с театром, где раз в год – девятого июня – стабильно пропадают люди. По одному-два человека или вампира за весь год, в течение ста четырнадцати лет. Были попытки расследования исчезновений, но оно быстро сходило на нет, словно кто-то очень не хотел, чтобы наружу всплыли вещи, связанные с исчезновениями, – через силу выдавил он. – Достаточно?..

Глава 4. Доказательства из прошлого Селены

Соня остановила видео после ответа Николая Рихтеру. На моменте, где маньяк-актер стоял возле парня, ожидая ответа. И тяжело вздохнула. Ощутила, что очень напряжена. Размяла шею.

«Николай… для чего же ты так сильно гнался за славой, что не подумал о своей безопасности?

Но раз записи у нас, а он сидит в камере для заключенного, то он выжил. Но через что ему пришлось пройти? И в письменном послании, а также видеозаписи нет даты, когда они были сделаны. Вопрос в том, в какой момент это произошло? Насколько данные свежие?

Все эти вопросы я задам ему обязательно, как только снова навещу его. И мне придется, пусть и заставлю его вспомнить эти ужасные моменты насилия, вытащить из него информацию о том, когда он вел записи касательно первого посещения театра.

По-другому не выйдет.

Да и кто такой Рихтер? В отчетах доктора Германа не было никаких упоминаний о нем. Почему Николай не рассказывал об этой встречи? Может, быть в “Вирго Луна” он оставил об этом записи?

Значит, сейчас, мне необходимо порыться среди листов и попробовать отыскать хоть что-то.

Маньяк-актер… Рихтер… человек в маске и похоронном костюме.

Николай не мог об этом молчать. Если он боялся или ему было больно это обсуждать, не значит, что не был в состоянии все излить на бумагу.

Да и возможно ли, что действия Рихтера отчасти повлияли на раскалывания сознания парня на две личности?»

Соня сосредоточила все свое внимание на стопке белых листов в глубине чемодана. Она начала искать. Медленно перебирая лист за листом и быстро просматривая их, Соня не углублялась в текст, а просто искала имена. Все ее нервы были напряжены до предела, она была сильно взволнована, потому что случай с Кейли показал ей, что клубок запутался крепко и его не так просто распутать.

Соня…

Кто-то прошептал ее имя. Едва слышный звук, но слух вампира мгновенно уловил его и она остановилась.

Соня… берегись его…

Девушка быстро обернулась. В помещении хранилища больше никого не было, ведь она здесь совершенно одна. Никто не входил, и все же было четкое ощущение, что только секунду назад кто-то стоял прямо у нее за спиной.

– Кто здесь? – спросила она в тишине.

Ей никто не ответил.

Она мысленно отмахнулась, предположив, что на мгновение все же задремала, хотя и не помнила, как это произошло, ведь сонливость обычно накатывала, только если была голодна и требовалась новая порция синтетической крови, а прямо сейчас не испытывала сильного голода. Она питалась в последний раз две недели назад, но теперь ощущала приближение момента, когда ей потребуется новая порция.

Иногда ее это раздражало: ей приходилось питаться каждые две-три недели, не тем же, чем кормятся люди… Эти приемы пищи вызывали у нее чувство стыда за свою сущность. Хорошо, что придумали искусственную кровь, которая стала спасением от Прокляти.

Сколько бы лет ни прошло, Соня все равно будет считать вампиризм наказанием. Она никогда не привыкнет. Так было с момента обращения, и так будет всегда.

Может ли она ненавидеть того, кто подарил ей бессмертие? Нет, не может и не станет. То была необходимость. Благодаря дару она выжила.

Потому что Ид не хотел ее потерять. Он слишком дорожил своей ученицей, чтобы позволить смерти забрать ее у него. В этом отчасти он был эгоистом. Хотя сама Соня готова благодарить его за это вечность. Потому что слишком сильно любит Ида, и жизнь без него равна пытке.

Которая продолжается до сих пор и началась с того момента, как Ид ее покинул. Он исчез, не оставив после себя даже прощального письма, которое бы объяснило, почему он это сделал.

Она никогда не остановится. Независимо от того, где Ид сейчас находится, она его найдет. И тогда они снова будут вместе… так же счастливы, как и прежде.

Отбросив все лишнее на данный момент, Соня продолжила свои поиски.

Вместо упоминаний о Рихтере нашла кое-то другое: один лист, на котором упоминалось имя Селены.

Вытащив бумагу из стопки, принялась читать.

Николай в данном тексте признавался в своем видении:

«То, что Селена показала мне… Это… так жестоко. Когда я думаю об этом, ощущаю, как гнев закипает в моих венах!

Я не понимаю… для чего было заставлять ее проходить через казнь?.. Скоты… если бы я был там в тот момент, то остановил весь кошмар. Голыми руками бы убил каждого из ее мучителей. Уроды.

Она говорила, что это было необходимостью. Только так она могла стать бессмертной без обращения в вампира. Но… это слишком большая плата за бессмертие.

Я не могу держать такое в своей голове. Да и Магистриан говорит мне записать все, чтобы не держать постоянно в себе.

То видение… это была казнь Селены. И видел это преступление некто… вернее, нечто. Ее фамильяр. Дар Пана. Маленький и неокрепший Протей.

Ну а я… смотрел его глазами.

Я ощущал тот же страх что и наблюдатель. Сложно сказать, как это могло произойти. Позже Селена объяснила, что у нее с фамильяром телепатическая связь.

Вероятно, именно благодаря этому она могла видеть не только своими глазами. Но и при помощи Протея. Или после перерождения как-то получила воспоминания существа…

Оно видело, как двое неизвестных парней притащили ослабевшую Селену к большой яблоне. Они вели ее за веревку, привязанную к шее.

Ее израненные руки тоже связывала веревка, а глаза завязаны серой повязкой. Губы, некогда очень красивые, уродовали запекшиеся раны. На лице почти не было живого места, нос явно сломан, многие зубы отсутствовали. Одежды на теле девушки не было, и на обозрение выставлялись ужасные синяки и гематомы. А в некоторых местах попросту уродливые раны. Ее коротко остригли, под корень.

Лишили таких прекрасных белых волос…

Вывели из открытого старого склепа к яблоне, вокруг которой уложены ветки хвороста и дрова, подготовленные для костра.

Двое палачей, одетых в белые мантии, подвели Селену к яблоне. Один из них ударил девушку в живот, она согнулась пополам от боли, из-под повязки покатились слезы. Тот же, кто нанес удар, взял ее за связанные руки и подтащил к подготовленному костру. Второй начал помогать первому – они привязали несчастную к яблоне, грудью прижав к дереву.

Помощник первого быстро зажег факел. Он передал его главарю, тот приложил факел к хворосту. Оранжевое пламя быстро разгорелось на сухих ветвях. Спустя несколько секунд оно расползлось по всему кругу костра, ярко вспыхивая, издавая голодный рев.

Фамильяр, наблюдавший за происходящим во тьме укрытия недалеко, с ужасом содрогнулся. Он завыл от боли и ненависти к мучителям хозяйки. Зарыдал гнилостными слезами, издавая душераздирающий вопль гнева.

Палачи в ужасе обернулись на вой. Они знали, ЧТО его издавало. Но думали, что успеют сжечь «ведьму» до прихода ее спасителя. Оказалось, почти успели. Огонь уже полностью окружил яблоню и сейчас подобрался к девушке. Но пока она молчала. Упрямо, сквозь наступающую боль.

Существо собиралось напасть на убийц Селены, оно было готово выйти из своего укрытия.

Внезапно услышало мысленный приказ хозяйки: “НЕТ! Уходи! Ты еще не окреп! Они отправят тебя обратно!”

Завыло, потому что жаждало спасти ее. Но ее воля и волны приказа так и давили, требуя подчинения. Требуя, чтобы существо оставило все как есть. Иначе она не сможет переродиться!

Протей не должен помешать ей стать той, которой она так жаждала стать.

Рыча от боли подчинения, убиваясь своим бездействием, создание ушло – сбежало во тьму окружающего кладбище леса. Но остановилось на безопасном расстоянии и продолжило ждать.

В это время безумное пламя поглотило несчастную, неистовый крик разнесся по округе. Ее тело горело, все внутри взрывалось и лопалось.

Селена умерла в огне.

Когда ее крик смолк, а тело расплавилось, яблоня вспыхнула зеленым пламенем с просветами синего и лилового. Тогда грянул искаженный ор тысячи голосов.

Послышались слова:

– Вы, жалкие твари человеческие! Ваша работа лишь освободила на волю то, чего вы так боялись! Я не одна! Мои братья и сестры придут за вами, и не только за вами! Отныне и навеки я буду губить все живое!

В тот же миг палачи в белом поднялись в воздух. Их резко выгнуло назад, кости затрещали. Они дико кричали и пытались спасти себя. Но лилово-зеленое туманное зло, которое окружило их и поймало, было неумолимо: оно ломало их тела, выкручивало, а потом одним порывом вывернуло наизнанку, расплескав все их жизненные соки наружу. Такое же пламя, которым пылала яблоня, охватило и их. Оно моментом поглотило мертвые тела, а заодно и души, которые еще не успели их покинуть.

Протей в лесу видел все происходящее, и даже ему было невыносимо страшно…

Я тоже ощущал этот страх. Ледяной. Словно сама космическая тьма спустилась на землю.

Его принесла та сила, пробудившаяся после казни. Это чувство сложно описать. Будто некое божество, бесконечно могущественное, находилось там в тот момент.

Когда рассказал об этом Селене, она улыбнулась и ответила, что такова сила Пана.

Сверхдревнего, Носителя Флейты Уничтожителя Миров.

Тогда спросил ее: тот, кто обратил меня, имеет такую мощь?

И она утвердительно ответила.

Это все так… странно. Я до сих пор не знаю, почему именно я был выбран…»

Запись обрывалась. Соня задумчиво отложила лист. Посмотрела в экран ноутбука, где остановлено видео.

«Николай… Ты смог даже узнать тайный титул Сверхдревнего Пана. В самом деле, если все это правда, то почему именно тебе выпала такая честь?

Ты упомянул, что именно Пан обратил тебя.

Хотелось бы мне увидеть это. Оставил ли ты хоть что-то в доказательство своих утверждений? Или все записи – это лишь твои фантазии?

Перерождение Селены. Девушки из легенды. Служили ли ее родные Проклятым Аида?

Не думаю. Не могла одна семья служить сразу двум Сверхдревним. Раз Николай утверждает, что Селена и он обращены по воле Пана, значит, Аид здесь ни при чем.

Откуда такие выводы? Все просто: тех, кого избирают наши боги для обращения, не простят за предательство.

Девять богов бессмертных.

Девять родов бессмертных.

Девять видов вампиров.

Это древнее правило. Закон, которому следует мир бессмертных. Лишь один древний бог вампиров является предателем и нарушителем данного закона – Аид.

Остальные восемь никогда не нарушают древние заветы. Это священно. Даже я понимаю… хотя сама не принадлежу ни к одному из девяти родов вампиров.

Да, отличаюсь от них. Чужая. Мир вампиров и людей никогда не поймет и не примет меня, потому что я сама не знаю, кем являюсь и в чем моя судьба.

Ид никогда не говорил мне о том, кто он, какому роду вампиров принадлежит, какому древнему богу служит и кто дал ему бессмертие.

Знаю лишь то, что он, как и я, был жителем Сна Аида.

Это место… измерение… оно не похоже ни на любое другое. Словно изнанка миров. Это не Ночной Ашшур. И не один из известных вампирам миров.

Нечто иное. Созданное… Аидом? Нет. Хотя точно мне не известно.

Пока я жила там с Идом, не смогла узнать, кто был творцом. Кто был хозяином… до тех пор… Пока…

Все не изменилось…

Пока Нюкта там не объявилась и все не испортила. Эта древняя богиня вампиров…

Хоть в легенде о девяти бессмертных богах вампиров и говорится, что Нюкта родилась и жила в Ночном Ашшуре, она говорила совершенно иные вещи.

Безумная… Я не доверяла ей и оказалась права.

Потому что Нюкта обманула Ида и меня. То, что она сделала, разрушило наше счастье. Забрало у нас дом. Из-за нее Ид исчез, а я теперь в этом мире.

Глава 5. Предупреждение Николая сбылось

Думая о Нюкте с горечью в сердце, а также вспоминая Ида, его тепло и заботу, она бессмысленно бродила взглядом по листам «Вирго Луна». И будто по чьему-то невидимому указу наткнулась на упоминание о ней в книге Николая.

Очередная запись Кейли гласила:

«Магистриан заставил меня пережить переход. Увидеть то, что видел он, и ощутить то же самое. Мое слабое сопротивление подавил, так как его личность сильнее моей.

Да на что я вообще мог надеяться? Ему восемь тысяч лет. И может с легкостью бродить по мирам, не боясь быть раскрытым.

А кто я? Никто. Когда-то я был человеком, но уже не являюсь им. Но моих сил все равно не хватит, чтобы заставить Магистриана не приходить, а исчезнуть и оставить меня в покое. Может, во мне и есть теперь сила от Пана, только не так много. Мне не тягаться с этим созданием.

Черт… как же я устал от него. Как же я был счастлив, пока он не появился в моей голове.

А теперь я постоянно думаю, что схожу с ума. Я больше не верю самому себе, потому что иногда со мной случаются провалы в памяти. Бывает, что я не в состоянии вспомнить чего-то. И когда долго напрягаюсь, моя голова начинает дико болеть.

А потом появляется Маг и, посмеиваясь над моими жалкими стараниями, говорит, что сделал то и это, управляя моим телом. Только после блок будто спадает, и я уже вижу такие вещи из своего прошлого, от которых мне просто не по себе.

Зачем же я начал вести запись на этот раз? Да… вспомнил.

Магистриан угодил в ловушку. Плен, из которого вряд ли выберется. Жаль только, что даже в затруднительном положении он все равно не покидает моей головы и заставляет следом за ним проживать те или иные моменты.

Сейчас он в мире, который зовется Сон Аида. И миром тем заправляет некая богиня вампиров, именующая себя Нюктой.

Но кроме имени, она зовет себя Ядром. Душой Сна Аида.

Она очень красива и, как я понял, опасна, как нож, заточенный с двух сторон.

Но лучше описать все по порядку и начать с того, при каких обстоятельствах произошла встреча Магистриана и Нюкты.

Он долго спускался по винтовой лестнице вниз. Все ниже и ниже. Лестница широкая, на ней спокойно могут поместиться десять человек, если все разом ступят на одну ступень. Чтобы спуститься на следующую, нужно сделать десять шагов вперед. Только тогда возможно спуститься ниже.

Каждая ступень сделана, кажется, из наливного покрытия, возможно, эпоксида. Оно блестит и отражает свет газовых фонарей, свисающих с железных колец, которые крепятся к длинным шестам, похожим на копья. Свет фонарей смешивается с изумрудным мертвым светом, который льется прямо с далекого черного неба.

Если поднять голову вверх, то покажется, что зрительно оно слишком далеко, будто смотришь из самой глубокой и низкой точки на земле. И там, в черноте неба, сияет огромная луна. Она является источником главного освещения. Когда присматриваешься к ее сиянию, то замечаешь в ее изумрудном центре спираль, крутящуюся не по часовой стрелке, а в обратную сторону. Края луны кажутся уже не ровными, а рваными. Из разрывов выглядывают кончики чьих-то пальцев, похожих на пальцы мертвеца. И на каждом кончике, во множестве, как в отверстиях муравейника, крутятся безостановочно глаза шафранового цвета.

Не в силах больше смотреть на подобное, Магистриан опускает взгляд на ступени. А в них виден еще более сюрреалистический рисунок, искусно выписанный чьей-то красной кистью. Полы, такие блестящие и манящие к себе, притягивают своими рисунками. При каждом изменении положения своего тела в рисунках можно увидеть павлинов, жуков-скарабеев, копошащихся червей, розы, кинжалы, снежинки… И некий восточный рисунок. Да, это очертания стен и крыш Ночного Ашшура.

Потерявшись в рисунках, он наконец преодолел тяжелый бесконечный спуск. Ступил ногами на мокрую землю, усыпанную снегом. Спускаясь по лестнице, замечал по сторонам и сверху этажи. Дубовые балконы и выступы, мостики, бесконечное число коридоров, которые уходят куда-то в темноту. И двери, бесчисленное количество дверей, открытых настежь или плотно закрытых. За каждой наверняка прячутся свои запретные тайны…

Оказавшись наконец на мокрой земле, он увидел одинокую вывеску рядом с дугообразным газовым фонарем. На вывеске красным написано: «Этаж 130». Выхода нет.

Он знает, что нет выхода. Но его что-то тянет вперед. Зовет. Далекая песня Лидии…

Появилась она так неожиданно и внезапно, что по коже пробежало волнами резкое возбуждение, и адреналин выступил в крови.

«Откуда… почему? Почему ее песня звучит здесь? Это не может быть сон… Я только что прошел сквозь врата. Значит… Сверхдревние вытаскивают наружу мои желания и страхи…

Об этом было написано в «Вирго Луна». Как предупреждение: каждый входящий подвергается изучению. Дотошному… липкому, что вырывается наружу и выворачивает наизнанку. Но мне незачем этого боятся. Я жажду силы…»

Размышляя с ироничной улыбкой, проходя вперед по дороге, запущенной, с переломанными черными плитками, Магистриан иногда замечает красные цветы – хиганбана, или паучья лилия. Они ни живы, ни мертвы. И вечно цветут, выползая из снега на поверхность. Тянутся к изумрудной мертвой луне.

А дальше стоят люди. Две тысячи человек, одетые в длинные мантии цвета аспарагуса. Капюшоны надвинуты на их головы. Их лиц не разглядеть. Люди образуют собой живой коридор, ведущий только вперед. Они замерли в смиренной молящейся позе. И не обращают внимания на вампира. Тогда он идет вперед.

Люди молчат. Не двигаются. Кругом тишина, нарушаемая только пением Лидии. Она поет чистым, хрустальным голосом. Ее пение завораживает. Словно сказка. Лидия поет узнаваемую песню, которую не раз доводилось слышать Магистриану. Но только на него самого данное пение не действует так же, как на Константина. Лишь что-то внутри нервно вздрагивает.

Сейчас, идя по влажной от снега земле, Кейли даже побаивался в глубине души, что Сверхдревние заставят его встретится с ней, пусть и не настоящей, а иллюзорной… но даже это будет слишком трудно вынести.

Он шел вперед. Толпа чуть поредела. Среди толпы стоял человек. Ровная осанка под мантией. И во тьме капюшона отблеск от стекол очков. Он держал деревянную табличку с красной надписью руками, затянутыми в черные перчатки. Там написано:

«Мы знаем твои желания, амбиции, страхи, страсти. Мы все знаем о тебе, вампир Магистриан Кейли.

Иди вперед, там тебя встретит та, кто вечно спит и бодрствует. Душа ядра Сна Аида…»

«Что? Это не Ночной Ашшур?» – вампир замер на месте, пораженный внезапным подползающим осознанием.

Он начал шарить взглядом по сторонам, чтобы оценить, куда на самом деле попал. И наткнулся на еще одну деревянную табличку, вкопанную прямо в белый снег, на которой алела еще одна надпись. Такая насмешливая в своем посыле, с некоей едкой издевкой:

«Нет, Магистриан Кейли. Ты не в Ночном Ашшуре. Это Сон Аида. Причем ты на самом его дне, на сто тридцатом этаже. Месте, которое прячет в себе ядро. Добро пожаловать! Не каждому дано попасть сюда, но тебе выпала персональная честь. Потому что ты ВИНОВЕН. Ты носишь в своей крови то, что забрал без позволения Сверхдревних».

На этом послание заканчивалось, пробравшись в самую душу Кейли. И он знает, что имелось в виду. Знает, какая вина на нем лежит.

Удивился ли вампир такой внезапности? Да, это оказалось слишком неожиданно. Он никогда не думал, что можно попасть в Сон Аида, используя технологию Сверхдревних.

А это может означать лишь одно: Сверхдревние связаны с ядром Сна Аида.

Ощущая смятение, Магистриан направился вперед, по коридору из людей в мантиях, чьи лица продолжают скрывать капюшоны. И шел до тех пор, пока не вышел на каменистый берег, припорошенный снегом и блестящий ото льда.

Впереди раскинулось на многие километры море, черное и маслянистое. Словно это не вода, а нефть или что-то вроде того. Но не это поразило вампира, а другое.

Посреди моря возвышалась огромная башня. Высокая, в сотню этажей. Черная, блестящая от изумрудного света. Без окон, исписанная изумрудными символами. Перед ней был лишь один вход внутрь. И оформлен как театральная сцена.

В центре сцены, освещенной светом газовых фонарей, стоит Лидия, одетая в длинные белые одежды. И сладко, маняще поет свою колыбельную:

Милый мой малыш устал,

В чаще лесной задремал.

Нежный покой не нарушу,

Буду охранять, Сладким сном окутаю…

Магистриан подошел к сцене, внимательно разглядывая ненастоящую Лидию. Внутри он не ощущал ничего, кроме грусти и трепета.

Девушка прекратила петь. Гордо посмотрев на вампира, она ласково и по-матерински улыбнулась.

– Вот и нарушитель наших правил явился собственной персоной. Сейчас я могу поговорить с тобой… – Она сделала реверанс, демонстрируя свое почтение.

Вампир ответил ей поклоном, выражая глубокое уважение.

– Тебя смущает мой вид? – выпрямившись, с интересом спросила она.

– Да, я не хочу видеть здесь Лидию, – Магистриан выпрямился и ответил хмуро.

– Но твоя ненависть – это всего лишь маска, под которой ты прячешься, потому что в глубине души страстно желаешь эту девушку.

– Убить… – добавил вампир.

– О… да… – Ласковая улыбка на лице незнакомки резко изменилась на дьявольскую. – Именно так. Зайди на сцену, хочу беседовать на равных.

Магистриан подчинился и поднялся на сцену.

– Ты скрываешь столько шрамов от мира, от себя, – продолжала раскрывать тайны вампира фальшивая Лидия. – Почему стыдишься их? Ведь они такие красивые.

– Потому что они напоминают мне. Я не хотел бы, чтобы кто-либо еще знал…

– О чем? О трагедии, произошедшей семь тысяч лет назад? О том, что из-за этой трагедии весь твой род исчез?

Кейли замечает, что она насмехается над ним, зная все, что он так усердно скрывал в глубине своей души на протяжении нескольких тысячелетий.

– Да, и та, кто виновна во всем, это Лидия, – говорит он.

– Ты уверен в этом? Может, то существо было чем-то другим?

– Нет… Уверен ли я или нет – не имеет значения. Важно лишь, что я запомнил те янтарно-медовые глаза и никогда не забуду их.

– И когда ты встретил Лидию, увидел ее глаза, решил, что она и есть то опасное создание, уничтожившее старый мир?

– Подумал, потому что сходство есть на девяносто девять процентов.

– Но один процент сомнений все же есть, не правда ли?

– Есть…

– Тогда почему сомневаешься? Когда ты выпил ее кровь, наверняка видел воспоминания, связанные с той трагической ситуацией, – подмигнула фальшивая Лидия. – Что, если забрав все до капли, ты обнаружишь, что она не то создание, которое ты искал? И что же тогда? Продолжишь ли свои поиски?

– Именно, – ответил вампир.

– Тогда возлюбленная Константина умрет. И тебе плевать на верного ученика?

– Да. Это не несет никакой ценности. Цели выше привязанностей к этому миру.

– Потому что прошлый мир уничтожен, и все кого любил, потерял… Остался один. Брошенный на произвол судьбы! Поклялся себе разыскать то создание, которое уничтожило то, что было дорого. Ты еще думаешь, что, найдя желаемое, вернешь свой утраченный мир?

Кейли нахмуренно кивнул. Он не мог понять, насмехаются ли над ним в данный момент или же говорят серьезно.

Фальшивая Лидия рассмеялась пронзительным смехом.

– О Маг! Глупый маленький вампир! Такой… наивный! Это невозможно! Невозможно! То создание не вернет желаемого. Даже если и найдешь и сможешь чудом одолеть, прошлый мир ты уже не вернешь!

– Ты не можешь быть уверена в этом. Если я стану сильнее, возможно, смогу, повернуть время вспять. Вернусь в тот день, когда чудовище появилось, и своими руками… – ответил вампир с оттенком грусти.

Лицо фальшивой Лидии стало серьезным. Улыбка исчезла с ее полных губ.

– У тебя никогда это не получится, – заявила она категорически.

– Никто не запрещает. Откуда такая уверенность?

– Я лично познала, насколько оно сильно. То существо убило меня… в далеком прошлом… Это оно создало Сон Аида. А мою душу сделало Ядром, заточив на самом дне… Моя боль намного сильнее твоей. Но даже спустя десять тысяч лет… так и не обрела большей силы, чтобы разыскать и отомстить… Думала, что, став хозяйкой этого мира, пусть и такого туманного, получу желаемое… Но ошибалась.

Ответ ошеломил Магистриана, поскольку никто никогда не знал правды о том, откуда взялся Сон Аида и что представляет из себя Ядро. Однако сейчас, в этот самый момент, ему открылась эта тайна…

Знал ли кто-нибудь из «Ордена Сна Аида» о таких подробностях? Или никому из них так и не удалось получить доступ к Ядру? Если это так…

То Анна Дильбат полная дура, которая только и делает что лжет. Даже себе. Или же знает правду? Но если знает…

Она располагает доступом к данным о том создании…

Дыхание Магистриана на миг остановилось из-за свалившегося на него дара истины.

Выходит, нарушая табу, получил благосклонность Ядра, и…

…на один шаг продвинулся вперед в поисках…

Фальшивая Лидия хищной походкой приблизилась к Магистриану.

– Думаешь, что нарушая правила, получил мою благосклонность? – прочла мысли вампира вслух.

– Может быть… – уклончиво ответил тот, рассматривая ее красивое поддельное лицо.

– Нет, ошибаешься. Не нарушения пробудили мой интерес. Первое: Сверхдревние обвиняют в том, что без их позволения забрал у Лидии половину силы и жизни. За это не подпустят тебя к Ночному Ашшуру. Второе: Магистриан Кейли – еще один выживший после нападения того создания. И похож на меня. Носишь в себе ту же боль утраты и… жажду мести. Третье: Сверхдревний Аид явился ко мне лично и попросил взять тебя под контроль. Твои действия начали мешать самим Сверхдревним. Потому что стал потенциально опасен. Но не для них, а для мира вампиров и людей. Эти амбиции у них как бельмо на глазу… Вот почему ты здесь, Маг Кейли.

Ответ, озвученный в полной тишине, показался очень громким. Надежды на получение силы резко разрушились в один миг.

Он был так ошеломлен, что на мгновение ему показалось, что он превратился в каменную статую. Лицо его, и без того бледное, побледнело еще больше. Тошнота подкатила к горлу.

– О, теперь вижу, насколько ты несчастен, Маг. Столько лет тратил на поиски, накапливал знания и силы, чтобы в один момент надежды рухнули!

Реакция вампира на издевки Ядра оказалась иной. Он впал в ярость. Схватил девушку за горло правой рукой.

– Тогда я убью тебя, а силу заберу себе… – оскалился Кейли.

Лидия не проявила страха. Она оставалась непоколебимой. И мягко положила свою руку поверх его.

– В этом нет никакой нужды. Я на твоей стороне. Сказала Великому Аиду о своих потребностях. Что хочу уничтожить создание, которое сделало меня Ядром. Желаю освободиться. Аид не стал возражать. Дал на это разрешение. Но взамен попросил пока, держать тебя при себе. Не ограничивать желания, но и не давать уничтожить этот мир. Сказал что есть много путей, чтобы добраться до того создания. Но для Магистриана выход только один: чтобы получить желаемое, придется стать моим. Таковы условия.

Гнев Кейли утих. Он отпустил горло Ядра.

– Значит, ты на моей стороне? – недоверчиво спросил.

– Да. А еще мне одиноко. Те безумные создания здесь… утомили. А дорогая подруга Анна Дильбат больше не хочет общаться со мной… Снова я осталась в одиночестве… устала уже… – фальшивая Лидия грустно улыбнулась.

– Предлагаешь мне дружбу? – удивился вампир.

– Не только дружбу. Я ищу любовь. Неважно, от кого она исходит. Я просто хочу разделить свой жизненный путь до его конечного пункта с кем-то, кто похож на меня. И вряд ли можно найти лучшего кандидата на эту роль.

– Любовь… я не умею любить. Мое сердце давно мертво, – с тоской ответил Маг.

– Тогда хотя бы играй роль. Ведь это у тебя получается великолепно. Пусть это будет только ложь. Но для меня достаточно. Да и в этом выгода: находясь под присмотром, быстрее обретешь силу, и не придется уничтожать мир. А если откажешься, то не получишь ничего. Я запру тебя в темнице в той башне, которая за моей спиной. И ты не получишь ничего. Если бы не забрал половину жизни Лидии, то не вляпался бы в эту переделку. Но… таково наказание Сверхдревних за это деяние.

– Почему? Есть ли что-то еще, связанное с Лидией, о чем мне неизвестно?

– Все, что ты знаешь о ней… это лишь вершина айсберга.

– Понимаю… А что насчет Синей Луны?

– Это скверна. Я ненавижу ее еще больше, чем то существо, которое сделало меня ядром… – На мгновение голос фальшивой Лидии стал твердым, как звон мечей. – О Синей Луне ты знаешь еще меньше, чем о ней… Так что больше не произноси при мне этого отвратительного имени…

Между ними повисло короткое молчание. Кейли пристально вглядывался в глаза Ядра, стараясь понять, о чем она думает. Та, в свою очередь, непринужденно улыбнулась и, отведя взгляд, начала медленно вальсировать по сцене.

«Она хочет, чтобы я стал ей другом… любимым… Это абсурд, учитывая, что она – Ядро. Она – мать кошмаров и хаоса. Жуткое создание… того чудовища, которого я все еще пытаюсь разыскать. Зачем ей все это?» – вампир пребывал в недоумении.

– Маг, – Ядро прекратила танец и обернулась к нему, – какой выбор сделаешь? Быть со мной или оказаться в заключении?

– Выберу меньшее из двух зол. Хочешь фальшивой любви и поддельной дружбы – я готов на это пойти. И ты не подвергнешь меня заключению?

– Нет. Некоторые обещания и решения неизменны.

– Но есть один момент… Я не смогу спокойно играть любовника, пока ты ходишь в обличии Лидии.

Она осмотрела себя и игриво засмеялась.

– Я совсем забыла, что существую в этом образе! Что-то с моей памятью происходит… Если тебе некомфортно видеть меня в этом облике, то дай мне новое имя и помоги создать новый образ. Пусть я стану той, которую ты можешь целовать и обнимать без усилий!

Задумался вампир. Никогда он не мог понять, что значит любить. Все, что связано с этим чувством, вызывало в нем лишь ненависть. Он не привык задумываться о красоте, но сейчас его вынуждали вступить на совершенно новую для него территорию, посетить мир, которого он так опасался.

Вампир начал перебирать в памяти женские образы, встречавшиеся на его длинном жизненном пути. В литературе, в реальности, в мимолетных и долгих отношениях…

И он решил остановиться на образе, который показался ему наиболее привлекательным. Возможно, именно этот идеал женской красоты вампир считает для себя наиболее притягательным.

Но данные мысли были не его: дева намеренно и незаметно для него пробудила в сознании такой образ. Для того чтобы игра, которую она затеяла, стала еще более запутанной и сложной. Если бы она изначально предстала перед Магистрианом в своем истинном обличии, то он повел себя не так. Он бы поклонился ей и был вежлив. И его настоящие эмоции опять были бы скрыты.

– Я думаю… – неторопливо начал Маг, – тебе подойдет имя Нюкта. В честь великой Сверхдревней, Царицы Ночи из Ночного Ашшура.

– Хорошо, Магистриан, пусть будет Нюкта.

Так Кейли назвал Ядро и начал наблюдать, как оно меняется.

Перед его глазами Нюкта начала приобретать новое обличие, превращаясь в прекрасную женщину.

Преобразившись, оставила тот же рост, который был прежде. Кожа ее стала бледной, почти мертвенно-белой. А прямые белые волосы, окрасившись в бордовый цвет крови, превратились во вьющиеся волны. Ее одеяния стали продолжением волос, того же цвета, длинными и невесомыми. Глаза приобрели шафрановый оттенок, делая ее похожей на Сверхдревнюю Нюкту. Она стала такой пленительной, загадочной и страстной.

Вход в Башню был изменен: вместо театральной сцены была установлена высокая белая арка с объемными украшениями из тумана, а туннель под аркой окутан в алый туман.

– Так лучше? – покрутившись, спросила Нюкта.

Вампир не ожидал, что женская красота могла быть настолько завораживающей. Пышные формы, притягательность, соблазнительность… Очаровательная нежность и обаяние.

Он даже на мгновение забыл обо всем, включая и то, кто на самом деле стоял перед ним. Он замер, испытывая восхищение.

– Вижу, что нравится. Так и есть, ведь знаю самые потаенные желания. И ты не исключение. Может, однажды игра в любовников перерастет в большее… – Нюкта подплыла к вампиру и прижалась к нему.

В нос сразу же попал приятный и острый аромат. Вкусность фруктов, немного специй, примесь корицы.

Магистриан аккуратно обнял ее, без понятия о том, что будет дальше. Если бы нужно было описать его удивление от изменения, то слов бы просто не хватило. Внешность Нюкты была невероятно привлекательна.

Кейли и раньше слабел перед красотой, но только в отношении пищи. Когда встречал девушку, которая привлекала, понимал, что не полюбит, потому что безразличен и холоден в душе. В сердце пробуждалось другое чувство.

Жаждал поглотить. Просыпалась жажда, жгучая и ненасытная. Утихомирить же себя мог только тогда, когда насытится. Как правило, это заканчивалось летальным исходом жертвы.

Снова в нем внезапно проснулась жажда, которую сдерживал месяц.

Это чувство начало жечь изнутри…

Вампир поддался искушению и зарылся в мягкие и ароматные волосы Нюкты. Втянул манящий запах.

– Может, не умеешь любить, Маг, но вампирическая натура уже вылазит наружу… – нежно прошептала Нюкта на правое ухо. – Чую запах твоего голода. Неужели донор Виктория больше не помогает?

При упоминании Виктории Кейли вздрогнул.

Виктория выполняла роль донора, потому что нуждалась в деньгах, и вампир платил большие деньги, чтобы та кормила его кровью.

Магистриан любил так делать. Потому что не признавал синтетической крови. Кормился только живой. И больше как пищу ценил молодых девушек. Такая кровь для него желанная, восхитительная.

Виктория была уязвима. Одинокая. Пташка, желающая выбраться из-под родительского крыла. Цветущие двадцать пять лет, вкупе с мягкими золотистыми волосами, аметистовыми глазами, пухлой и мягкой грудью… приманили к себе жаждущего крови и утех древнего вампира. Вдобавок прошлую девушку-донора убил по неосторожности, слишком поддавшись ненасытной жажде.

Но с Викторией оказалось по-другому. Он решил подольше наслаждаться кровью и обществом девушки. К тому же в постели удовлетворяла потребности… Потерял же не потому, что повторил прошлую ошибку, но потому, что пташка, получив нужную сумму, отказалась быть донором. Расторгла деловой договор. И больше не появлялась в жизни вампира.

Конечно, Магистриан мог бы найти ее и убить. Но понял, что это общество уже приелось. Вкус померк, и хотелось новых ощущений. Только прошел уже месяц, и до сих пор так и не нашел нового донора. А теперь голодание снова начало мучить сильно и болезненно.

Нюкта выскользнула из его рук:

– Я знаю, как помочь тебе с этой проблемой, Маг. Тебе не нужно будет искать пищу здесь. Просто попроси меня об этом.

Она сделала жест рукой, словно отдавая безмолвный приказ.

– А пока еду не принесли, я хочу, чтобы ты послушал мою новую колыбельную. Я буду петь ее вместо той песни, что пела Лидия…

Она начала медленно кружиться, напевая свою мелодию:

Из сна в сон недвижимо

Плывет туманный Бог…

И поступью своей не слышно

Ломает бой часов…

Своей косой несокрушимой

Туманный Бог разрушил кров…

Простился он неизъяснимо

С юдолью скорби, где жил, испив

Все множество усталых снов…»

Глава 6. Признание об ошибке старого аристократа

Соня напряженно дрожала.

Прочитанное только что вывело ее из душевного равновесия и хладнокровия. Руки ее дрожали мелкой дрожью, а в горле пересохло, и из-за перенапряжения жажда дала о себе знать первым порывом.

«Что это? Что это такое?..

Какого черта?! Почему Нюкта в этом тексте? Как она посмела так нагло врать?! Она Ядро? Что за грязная ложь? Ей больше нечем было себя занять, как нести эту ересь? Мерзкая лгунья…»

При мыслях о Нюкте Соню переполняет гнев и ненависть.

Свернув листы пополам, она оставляет все на столе и быстрым шагом направляется к камере, куда заключен Николай.

Все прочитанное выбило ее. Хладнокровие испарилось, будто его и не было вовсе.

Николай оказался прав: в его архиве есть данные, связанные лично с ней.

Соня не понимает, как это возможно. Но ясно – Магистриан не вторая личность Николая. Он существует. Каким-то неестественным образом данный вампир установил некую неизвестную ментальную связь с Николаем, и заставляет того быть его медиумом, периодически забирая контроль над телом парня себе.

Вдобавок к этому ему восемь тысяч лет. Он из старой знати. Из тех первых вампиров, которые пришли на землю из космоса и выстроили таким образом жизнь на земле, периодически вызывая в людях ненависть или непонимание.

Соне вспомнился момент из истории совместного проживания вампиров и людей: было время, когда между одними и другими происходила борьба. Жестокая и кровопролитная. Вампиры принесли с собой прогресс и развитие, но страдали от проклятия, заставляющего их питаться кровью. Какой они питались до прихода на землю – история умалчивает. На земле же людская была первое время самым подходящим питанием.

Поэтому Магистриан не признает синтетической. Поэтому продолжает жить как прежде.

Но остальная старая знать более не следуют старым ошибкам. Давно нашли себе альтернативу.

До этого были в истории моменты, когда род человеческий считал вампиров врагами и пытался всячески бороться. Со временем, когда все их изощрения истощили себя, они попытались договориться. И у них получилось. «Мирный договор Шести» был подписан кровью двух сторон. И кровь вампиры стали получать синтетическую, разработанную лучшими учеными двух видов планеты Земля. Хотя от «проклятия вампиризма» так и не удалось избавиться до сих пор. Единственное что так и не изменилось…

Синтетическая кровь помогает заглушить голод, поддерживает жизнь. Не ослабляет, и это хороший альтернативный источник питания. Лучшего все равно не придумали.

А люди теперь стали умнее. Больше не считают, что вампиры убийцы. «Договор Шести» помог наладить мир, и после этого кровопролитная многовековая борьба закончилась.

Кроме всего, никто из старой знати, а также людей, кто в курсе, не оставляют поиски и надежды на то, что когда-нибудь легенда о Синей Луне станет действительностью.

Пока поиски продолжаются. И надежда не гаснет. Потому что два вида жаждут свободы от застарелой трагедии. Вампиры устали от проклятия, а люди не желают бояться их. Многие смертные научились бесстрашию. И сейчас, в современном мире, вампиры спокойно живут, не скрываясь в тени. Дарят свои технологии, в том числе улучшенную медицину, повышая уровень жизни и здоровья людей. Благодаря возможностям бессмертных, человеческая жизнь изменилась кардинально.

Люди стали вступать в браки с вампирами, любить друг друга, заводить семьи, дружить, обучаться совместно. И мрачное прошлое осталось лишь в легендах и детских страшилках.

Потому что с тех пор как был заключен «Договор Шести», прошло уже пять тысяч лет.

Но что же Магистриан? Получается, этот бессмертный так и не научился новому и по-прежнему живет старыми взглядами?

Искать доноров и за деньги получать от них питание? Для чего такие трудности? Неужто ему не опостылело так унижать свои достоинство и гордость.

Судя по рассказам Николая, нет. Этот старый аристократ явно безумен, потому что нарушает некие табу вампиров, кормится от доноров за деньги и порабощает сознание более слабых.

Но к чему он пришел? Из той записи следует, что он угодил в лапы Нюкты.

Эта поехавшая Сверхдревняя заманила его к себе. Мало того что она сделала все, чтобы Соня и Ид покинули Сон Аида, так еще и полностью изуродовала это пространство. Исказила такой спокойный и тихий мир.

И теперь еще называет себя Ядром данного мира! Это грязная ложь. У Сна Аида никогда не было ядра… Были сердце и душа, но спрятаны так хорошо, что никто никогда бы не смог добраться…

Если только… во всем этом не замешан Проклятый Аид. Когда-то он правил тем миром, но потом ему надоело, и он бросил это дело. А измерение начало существовать по-своему.

В записях Николая сообщалось, что Аид вышел на связь с Нюктой…

Если это действительно так, тогда назревает нечто глобальное. Какие-то изменения…

И судя по информации, Магистриан имеет в планах Сверхдревних не последнее значение.

Непонятно и то, какую роль во всем этом играет семья Дильбат. Известно, что они вечно соперничают с семьей Дегтяревых. Также они действительно создали Орден Сна Аида, для изучения измерения и его обитателей.

Что известно Соне об этом: об Ордене Сна Аида всегда ходили лишь слухи, да и те только шепотом, при дневном свете, но никогда ночью. О нем известно только вампирам. Люди находятся в неведении.

По слухам, которые дошли до Сони, когда она наведывалась в подпольный клуб «Старый камень» для вампиров, находящихся под особым контролем, она знает немного. Только то, что в Ордене ведутся исследования измерения Сна Аида. Если кого-то из последователей туда отправляют, то эти отчаянные вампиры возвращаются уже совсем другими. Безумными. Они приносят с собой очень сильные и опасные реликвии, которые хранятся в частной коллекции самого Ордена. Но прежними такие путники никогда больше не становятся. Поговаривают также о каких-то экспериментах с использованием принесенных артефактов.

Но эти данные не подтверждены, и нет способа их проверить, так как семья Дильбат строго хранит молчание, и ни у кого, включая другие восемь благородных семей Санкт-Петербурга, нет доступа к информации об Ордене и их исследованиях.

То, что было до настоящего времени, остается неизвестным, но сейчас что-то изменилось: Анна Дильбат взаимодействует с Нюктой…

Сверхдревняя назвала ее подругой. Что может это означать? Действительно ли это дружба? Нет. Это маловероятно. Нюкта – чудовище. Она не допустит никого к себе. Ее навязчивое стремление к силе заставляет ее вести жестокий образ жизни и уничтожать все, что стоит на пути к достижению единственной цели: обретению бесконечной силы.

Теперь Соня рада, что все обернулось таким образом. Благодаря действиям Николая и его поведению появилась возможность многое изменить. А это означает, что встреча с Идом обязательно произойдет!

Поэтому нельзя позволить Николаю и Леониду уйти. Близнецы Кейли очень важны, поскольку они являются связующим звеном во всей этой сложной ситуации.

Камера заключенного Николая Кейли.

За 30 минут до встречи с Соней

После краткой беседы с детективом Соней Озеровой Николая проводили в его изолированную камеру.

Его камера отличалась от других: она была сделана полностью из металла и покрыта серебром. Пол, стены и потолок не были решетчатыми, они были сплошными и металлическими. Такие камеры создавались специально для заключенных-вампиров, поскольку серебро помогало ослаблять их способности. Серебро не убивало их, а лишь делало значительно слабее, предотвращая использование нечеловеческих способностей. Всего на этаже располагалось тридцать две таких камеры.

Двери в эти камеры также были сделаны из тяжелого стального сплава с добавлением серебра. Для контроля над такими заключенными были установлены камеры видеонаблюдения, позволяющие наблюдать за ними круглосуточно. Одна из видеокамер была спрятана внутри помещения, чтобы ее невозможно было сломать, и еще несколько располагались вдоль длинного белого коридора.

Камеры для подсудимых внутри были оборудованы скромно: в каждой стояла одна стальная кровать со свежим комплектом постельного белья, и больше ничего не было. Личные вещи обычно не разрешались. Письменные принадлежности были под запретом, так же как столы и стулья. Заключенным выдавалась стандартная желтая тюремная одежда.

В одной из них заперт и Николай. Дверь на его камере имеет цифровое обозначение, которое носит, помимо имени, и сам парень. Его номер здесь – девять. Потому что он девятый по счету. Восьмым же является его брат Леонид.

Сейчас, лежа на кровати у стены, он не спит. Положив руки под голову, ни о чем не думает.

– Ник, ну что скажешь? – внезапно заговорил Магистриан.

Николай проигнорировал его.

– Знаем, проходили этот игнор. Бесполезно. Есть кое-что, о чем ты должен знать, потому что это важно для тебя, – продолжал Маг.

– Да мне плевать, Маг, веришь, нет? – огрызнулся Николай.

– Это пока. Со временем будет не плевать.

– Почему? Из-за тебя я в тюрьме, так что иди в жопу…

Магистриан усмехнулся.

– Тюрьма ничто по сравнению с тем, что в будущем тебя ждет. Я потерял свое физическое обличие и теперь нуждаюсь в новом сосуде. Неважно, каким образом это произошло. Поэтому, думаю, предупрежу тебя о неизбежном.

Николай напрягся. Он резко сел. Когда Магистриан так говорил и с такой интонацией, значит, должно произойти что-то плохое.

– Теперь ты обратился во внимание. Молодец, – похвалил его Маг.

– Что ты задумал? – мрачно спросил Ник.

– Так как я угодил в ловушку, созданную специально для меня госпожой Нюктой, я не имею более возможности появляться в твоем мире. Но я не собираюсь с этим мириться. Поэтому решил, что ты отлично подойдешь мне в качестве нового сосуда.

Это сообщение оказалось для Николая шоком. Он весь похолодел.

– Ты не посмеешь…

– Разве? Я уже работаю над этим. Со временем твое тело станет моим новым домом. Твои воспоминания будут поглощены мной, силы тоже. Твоя душа исчезнет, а я полностью восстановлюсь. Но знаешь, в этом есть свои плюсы – ты больше не будешь страдать. И малышка Селена, она же Лидия, уже точно будет моей. Полностью.

– Послушай, Маг, оставь Селену и меня в покое. Мы устали от твоей жестокости! Ты причинил ей слишком много боли. Заставил потерять многое. Из-за тебя она потеряла половину силы и жизни в прошлом… Из-за тебя распалась на части… Ты виноват в том что она пережила казнь от тех ублюдков из рода Дильбат! Сколько можно нас мучить?! – мысленно Николай почти кричал. Он ощутил страх за Селену даже больше, чем потерять себя и исчезнуть.

– Сколько? Столько, сколько потребуется. Я не успокоюсь, пока Селена не станет моей или не исчезнет с лица всех миров. Вдобавок мне все еще не хватает сил. Моя цель – месть. А кому и за что, не твое дело. Хочешь знать правду о себе и Леониде? Думаю, пора тебе кое-что рассказать… Когда я потерял свой старый мир, я решил, что буду сильнее. И в один момент своей жизни осознал, что если не избавлюсь от той части, которая отвечает за привязанности, любовь, терпение и слабость… так и не обрету силу. И я решил, что избавлюсь от этого. Мне почти удалось. Я нашел ритуал, который избавил меня от лишнего. Отделил от себя данный мусор. Но был побочный эффект: то, от чего я избавился, превратилось в людей. Точнее, в близнецов. Тебя и Леонида… Вы двое – это лишь призраки меня. Отражения. Искаженные и поломанные. Вся ваша жизнь была лишь обманом, потому что вы двое никогда не должны были существовать… Но все же… близнецы Кейли теперь моя головная боль. Ты и твой брат – только части меня самого. И теперь, понимая, насколько я ошибался в своем решении, желаю вернуть все назад. Только став целостным, я обрету желаемую мощь. Ты и Лео исчезнете со временем. Вы не должны были существовать, и я исправлю свою ошибку… Это не блеф. Здесь твой путь приближается к медленному угасанию и возвращению к целостности…

На этих ледяных словах Магистриан замолчал, оставив Николая в ледяной пустоте одиночества…

Глава 7. Козырь древнего вампира

Николай сидел в тишине, пытаясь понять то, что услышал от Магистриана, его внутренние чувства превратились в лед, словно он попал в тиски из холода. Снаружи ему казалось, что он окружен пустотой, которая начинает на него давить со всех сторон. Свет в тусклой камере делал стены, пол и потолок сжимающимися, угрожая рухнуть и раздавить его своим огромным весом.

Однако более ужасным было его чувство одиночества, бесконечного и жужжащего.

«Я часть древнего вампира… мой брат тоже… мы ошибка… иллюзия… вся наша жизнь была обманом… – крутилось безостановочно у Николая в голове. Он схватился за голову и лег обратно на кровать, сворачиваясь в позу эмбриона. Его тело начала бить мелкая дрожь. – Я никто… никто… никто… лишь часть одного из первых… почему?» – Ник зажмурил глаза.

В этот момент к его камере подошла Соня. Прежде чем добраться сюда, она потребовала от полицейских не входить в камеру, пока она там, и выключить видеокамеру внутри, так как их разговор был строго конфиденциальным.

И никто не должен услышать его. Если впоследствии и потребуется представить информацию об их разговоре, все будет описано в отчете.

– Но возможно ли это? – полицейский контролер был в растерянности, смотря на следователя.

– Повторяю, – Соня не была в настроении объяснять все, нетерпение переполняло ее, – это мое указание. Мне предоставили полномочия вести расследование таким образом и использовать те методики, которые позволят получить всю необходимую информацию.

– Следователь, что, если меня спросят, почему камера выключена? – полицейский медлил.

– Скажите, что я вас попросила, потому что сочла это необходимым. Понятно?

Полицейский, нервно сглотнув, выполнил указания Сони, боясь нарушить правила и получить замечание от начальника тюрьмы. От алого отблеска гнева в глазах Сони ему стало еще страшнее. Вампирские клыки, сверкающие в тусклом свете коридора, заставили его испугаться за свою жизнь. Ведь он был простым человеком.

Добившись своей цели, Озерова поднялась на этаж, держа в кармане ключ-карту. Она решила не брать с собой диктофон, зато взяла свернутые листки из книги Николая. В этих листках была информация о Нюкте, Магистриане и Сне Аида.

Она искренне верила, что эта беседа должна пройти без лишних взглядов и ушей. Ведь это частный разговор.

Она открыла дверь и вошла в комнату, закрыв ее за собой.

Перед ней предстал Николай, который лежал на кровати в позе зародыша.

– Николай Кейли, что случилось с тобой?

Его состояние ее удивило.

Он не отвечал.

– Николай, я пришла поговорить с тобой. Ты был прав, предупреждая меня о том, что в твоем архиве есть информация, связанная со мной лично. И я ее нашла. Камеры выключены. И никто не помешает нам. Поэтому ты должен прекратить игнорировать меня и поговорить сейчас.

– А смысл? – тихо обронил Ник.

– Смысл в том, что я должна знать правду.

– Попытки напугать меня пожизненным больше не сработают. Все потеряло смысл…

– Ты сейчас пытаешься играть на жалость?

– Нет. Просто…

– Что?

Он медленно расслабился и сел, спустив ноги на пол. Посмотрел на Соню убитым взглядом.

– Что произошло? Мы общались всего три с половиной часа назад. Но тогда ты таким не выглядел. Что-то изменилось за это время?

Ник слабо улыбнулся. Глаза его слезились:

– Если… начну сотрудничать, ты поможешь мне? Ты говорила, что можешь помочь. И… теперь… я прошу у тебя помощи.

Его голос звучал немного хрипло. Кажется, будто он испытывает внутри себя какую-то борьбу или боль.

Это состояние насторожило Соню. Нетерпение сошло на нет, и появилось слабое сочувствие.

– Так и есть. Я могу помочь. Хорошо, что ты это запомнил. Так будет легче тебе в первую очередь. Но придется рассказывать только правду и не пытаться мне лгать.

Он едва заметно кивнул.

– Ты поверишь мне, даже если я скажу, что Магистриан – не плод моего воображения? – в его голосе звучала надежда.

– В этом нет необходимости, потому что я знаю, что ты не мог его выдумать. Магистриан Кейли – один из старой аристократии, первый вампир, который пришел на землю из далекого космоса. Но я сомневаюсь, что он из основного мира древних вампиров – Ночного Ашшура, – сказала Соня.

– Но откуда? – удивился Николай.

– Во-первых, я знаю это из твоих записей. Во-вторых, я выросла в Царстве Сна Аида. Если бы не Нюкта, я бы продолжала там жить, – ответила Соня.

Ее слова еще больше удивили Ника. Внезапно по его спине пробежали мурашки, когда он вспомнил о том мире. Он не хотел бы оказаться там, но вампир перед ним призналась, что выросла там и прожила много лет в том мрачном и пустынном измерении.

– Я не буду больше рассказывать о себе еще что-либо. Тебе не нужно знать больше обо мне. Хочу попросить. Если ты сможешь сейчас, конечно.

Николай внимательно слушал ее. Он проникся к Озеровой своеобразным доверием, потому что такие признания не выдумывают. Те, кто хоть как-то побывал во Сне Аида, стараются забыть это место как страшный сон.

– Твоя телепатическая связь с Магистрианом по-прежнему сильна?

Он ответил не сразу. Упоминание о древнем вампире стянуло его сердце стальным обручем.

– Сильна…

– Могу я с ним поговорить? – ее вопрос прозвучал жестко.

– Я… не знаю… – Ник начал паниковать.

– Ненадолго, насколько сможешь. Обещаю, что ничего дурного не произойдет. Я вампир, и меня так легко не достать.

– Но… здесь кругом серебро… оно ослабляет способности…

Это замечание было справедливым. Николай оказался прав, и способности Сони сейчас были немного слабее. А жажда еще сильнее ослабила ее. И если что-то пойдет не так и Маг выйдет из-под контроля, она тоже может попасть под раздачу. Но остается только блефовать, иначе другой возможности может не быть.

– Все в порядке. Не беспокойся, я смогу за себя постоять, – заверила Соня.

Николай больше не стал возражать. Ее слова вселили в него призрачную надежду.

– Подожди немного, нужно позвать его, – попросил.

Соня кивнула, не двигаясь с места, даже не присев. Хотя она и не собиралась рассиживаться в камере с заключенным. Да и стульев здесь не было.

Николай закрыл глаза и мысленно позвал Магистриана.

Несколько долгих секунд стояли полная темнота и молчание, словно вампир утратил всякую связь с миром. Однако Маг все же дал о себе знать.

– Не ожидал, что ты сам вызовешь меня. Я уже привык начинать диалог первым… Спесивый юнец.

– Я вызываю тебя не по своей воле. Следователь Соня Озерова жаждет поговорить с тобой. Она знает о твоем существовании, Маг, и о Нюкте. Она также уверена, что ты не плод моего воображения, как считают остальные. Прошу тебя, появись.

– Хорошо, но только потому, что мне есть что сказать… Потому что наше появление в ее жизни не случайность.

– Шутишь?

Маг лишь усмехнулся. Он завладел сознанием Николая, как делал это всегда. Заставил его отойти на второй план и быть просто наблюдателем, безмолвным свидетелем.

Магистриан появился незаметно. Не было каких-либо внешних явлений. Свет не мигал, температура не менялась. Только на эмоциональном плане начало ощущаться, будто пришли некие непонятные изменения. Странные, в чем-то безумные. Энергия в камере изменила свой состав, преобразившись и став нестабильной.

Николай открыл веки, и его светло-карие, почти желтые глаза теперь ярко-изумрудного цвета. Точно такого же, как луна на небе во Сне Аида.

– Ник говорит, что у тебя ко мне есть разговор. Ну, выкладывай, что хотела, Озерова.

Интонация и тембр голоса парня тоже изменился. Не тихий и немного охрипший, а мужественный, зрелый, более глубокий и громкий.

Соне стало немного не по себе. Но быстро совладала с собой.

– Магистриан, ты до сих пор во Сне Аида?

– Да, я все еще там. Ты уже читала описание моего перехода?

– Да. Меня интересует информация о Нюкте. Где она сейчас? Что делает?

Магистриан тихо усмехнулся:

– О… ты хочешь знать что-либо о госпоже Нюкте… Я не могу рассказать о ней, мне кажется, это будет лишним. Зачем тебе это знать?

Соня настаивала:

– Мне просто нужно знать, чем она занимается. Расскажи.

Магистриан задумался на мгновение, затем сказал:

– Нет, я не буду говорить о Нюкте. Отказываюсь.

– Почему? Ты же ее пленник. И наверняка хочешь выбраться из Сна Аида.

– Я передумал. Есть нечто, давшее мне новый план действий.

– И в чем он состоит?

– Обретение силы. Безграничной мощи. Если ты прочла записи, то должна знать, что мною движет месть.

– Понимаю, только не понимаю, кому ты хочешь мстить.

– Чудовищу с янтарными глазами. Селене.

– Вот как… – Соня внимательно слушала его. Запоминая каждое слово, она поняла, что выводит древнего вампира на разговор. И из-за своей пафосности он все равно проговориться. Надо лишь грамотно к нему подобраться. Конкретно – к его раздувшемуся эго.

– Но если Селена чудовище, тогда почему, уже обладая достаточной силой и мощью, ты до сих пор не убил ее?

– Все не так просто. Она под защитой Пана, и что бы я ни делал, она продолжает жить. Если ты хочешь что-то узнать о ней, то придется постараться. Константин Дегтярев оберегает ее как жемчужину и не подпустит более никого опасного. Так что… тебе не светит когда-нибудь добраться до нее. Так же как и мне.

– Не думай, что я ничего не могу. У меня достаточно связей, чтобы собрать компромат на Константина и упечь его в тюрьму.

– Ты блефуешь. Соня, попробуй. Просто, и все. Не бросай обещаний, которые не сможешь выполнить. Лучше послушай что скажу: Ид ближе, чем ты думаешь.

При упоминание Ида Соня вздрогнула. По коже пробежали мурашки, а дыхание участилось.

– Что ты только что сказал?

– Тебя волнует Ид, а не дело Кейли, Селена или Нюкта. И я знаю почему: надежда снова быть с ним вместе… Это так по-человечески…

Соня помрачнела.

– Откуда ты знаешь Ида?

– Нюкта поведала мне о вашей тайной и порочной связи. Знаешь, ты его ищешь безостановочно… а он совсем рядом. У тебя под носом. И даже не выходит на связь с тобой.

– Это ложь. Ид исчез. Я искала его. Если бы он находился совсем рядом, я это ощутила.

– Сомневаюсь. Он не хочет быть обнаруженным тобой. Поэтому скрывает свою энергию.

Соня потерла веки двумя пальцами правой руки.

– Хватит нести чушь. Тебе ничего неизвестно. Просто рассказываешь мне старье, которое, неверно, рассказала Нюкта.

– О… Она здесь совсем не при чем. Я видел его и даже лично общался, до того момента, пока не угодил в плен.

Это был козырь Магистриана в беседе с Озеровой. И он не лгал, признался, потому что так и было, и теперь выдал эту информацию для одной цели – ему нужна пища. Он голоден. И плохо контролирует себя. Нюкта кормила его два месяца назад, а после начала морить голодом, хотя сама обещала, что он не будет более нуждаться. И в дополнение подсадила его на кровь других вампиров. Он больше не мог питаться иной, потому что такая кровь стала для него как лекарство. Теперь это превратилось в зависимость. Нарушив табу на поглощение сородичей, он превратился в древнего вампира каннибала…

Глава 8. Укус как плата

Соня не могла поверить своим ушам. Маг утверждал, что лично видел Ида. Где и при каких обстоятельствах они могли встретиться? И почему Ид скрывал от нее свою энергию и прятался, если обещал…

Да, он обещал… найти ее, когда придет время.

– Вижу, ты удивлена услышанным. Но это правда, – подтвердил древний вампир.

Соня сделала несколько шагов вперед к нему.

– Где ты его видел?

Он засмеялся.

– Какая ты нетерпеливая!

– Отвечай! – требование прозвучало громко, с повышением тона. Озерова была взволнована.

– За просто так я не стану говорить. Я не дурак, чтобы все рассказывать за бесплатно. Мне известно, где Ид обитает на данный момент. Что делает, какую жизнь ведет. Но чтобы узнать, ты должна отдать что-то равноценное. Или даже больше. Потому что за информацию надо платить.

– Торгуешься, находясь в заключении? – следователь слегка нахмурилась.

– И что? За восемь тысяч лет я много в каких переделках побывал. И, как видишь, живу.

– Под контролем Сверхдревней, которая держит тебя во Сне Аида, преследуя свои цели.

– Да, хотя она может и не быть столь умной. Могущество иногда притупляет разум или усыпляет бдительность. Но что с того?

– Чего ты желаешь в обмен на информацию?

– Все просто: немного твоей крови.

Соня посерьезнела.

– В смысле?

– В прямом. Я больше не питаюсь кровью людей. Нюкта дала мне иной источник питания. Так что…

– Она сделала тебя вампиром-каннибалом? – закончила за него Озерова своим вопросом.

– В точку. Хотя я не жалуюсь. Кровь сородичей намного лучше. Не имеет болезней, наполнена силой. И дает такое здоровье, о котором не снилось никому из вас.

– Как же ты низко пал… Неужто желание мести и обретение силы заставили тебя нарушить одно из самых главных табу?

– У всего есть цена. Я уже говорил об этом. Тебе не понять меня, потому что мы слишком разные. Сколько ты живешь перерожденной? Ах да… Ид же мне рассказал. Сто двадцать шесть лет. Очень юная бессмертная в сравнении с древними вампирами.

Его слова взбесили ее. Понимание, как вообще нечто подобное могло произойти, не укладывалось у нее в голове. Ид рассказал о ней этому подлецу? Но зачем? Как это могло произойти?..

– Я не верю, – сказала она.

– Но это факт. Ты же не можешь отрицать свой возраст?

Она не может. Ей на самом деле сто двадцать шесть лет. Она не отвечает на его вопрос, вместо этого спрашивая:

– И чтобы узнать об Иде, мне нужно…

– Верно. Угостить меня своей кровушкой, Озерова… – Лицо Николая скривилось в загадочной улыбке, выдающей смешанные чувства и эмоции.

На мгновение воцарилась тишина. Соня взвешивала все «за» и «против». Магистриан терпеливо ждал.

«Если я сейчас откажу, он уйдет, и я так и останусь в неведении. Похоже, он говорит правду и действительно знает, где Ид… Но что же мне делать? Согласиться на его условие? Дать ему то, чего он хочет? Какая нелепая ситуация… Ид… Почему ты связался с этим подлецом? Почему прячешься от меня? Я так скучаю по тебе, ищу… Неужели ты не мог предположить, что мне придется столкнуться с этим безумцем? Думал ли ты о том, что позволишь ему пить мою кровь?» – эти вопросы мучили ее, словно воронья стая, терзающая ее разум. Старые чувства тоски, любви и желания увидеть Ида начали пробуждаться, причиняя ей мучения.

Еще немного, и ей может стать плохо. И усиливающаяся жажда только делает хуже.

Несколько мгновений боролась с собой. Затем подошла еще ближе:

– Я готова выполнить твое условие. Но взамен ты мне расскажешь, где Ид. Также разрешаю тебе взять немного. Я контролирую себя достаточно хорошо, и в случае твоего неповиновения и самодеятельности вынуждена буду принять болезненные для тебя меры. Какие? Узнаешь, если решишь обескровить меня. Ты все понял?

– Более чем, – управляя телом Николая, он поднялся с кровати.

Подошел к Соне.

Она отодвинула длинные волосы со своей шеи и наклонила голову чуть в бок, закрыв глаза.

У древнего вампира потекли слюнки и начали зудеть десны. Он сглотнул голодную слюну. Его глаза видели, как под бледной кожей пульсируют вены, наполненные измененной кровью. Та горела слабым изумрудным сиянием, указывая на ауру вампирессы. И ее принадлежность к тому, кто некогда обратил ее.

Маг подошел к ней вплотную. Взял за талию правой рукой. Немного наклонил ее тело вниз. Склонился к ее шее.

Ощутил, как она слабо дрожит. И сдерживается, чтобы не отпрянуть.

«Великолепна… ее сила так чарует. Никогда я еще не пробовал крови тех вампиров, порода которых самая редкая. Их почти не осталось. Но именно Соня является одной из них… А все благодаря Иду.

Если бы он сейчас видел, как я буду пить кровь его возлюбленной ученицы… о… сражения было бы невозможно избежать. Потому что Ид так ей дорожит. И его неосмотрительность сыграла сейчас с ним и ученицей плохую шутку…»

Маг склонился к шее Сони. Его клыки стали острыми, как сталь. Больше не оттягивая момента, вонзился в нежную шею вампирессы.

И ее кровь медленно потекла к нему.

Он услышал порхающее сердцебиение. Трепет. Страх и возбуждение слились воедино. Он примешал к ее боли желание и вожделение, чтобы убрать страх, который меняет вкус крови очень сильно. Не любил, когда это чувство портит вкус. Слишком много горечи.

И его намерения быстро дали результат: Соня расслабилась и успокоилась в его руках. Тревога ушла. Дрожь тоже.

Когда он вонзил в шею клыки, Соня зажмурила слезящиеся глаза. Ей попросту было противно позволять древнему прикасаться к себе. А его питание вызвало в ней отвращение.

Из-за этого успокоиться не получалось. Но спустя пять секунд она ощутила, как слабость и вожделение окутывают ее своими сетями.

Боролась недолго и решила просто отстраниться. Расслабилась.

Начала думать об Иде.

Как ни отнекивалась, но такие ощущения уже однажды ловила. В день своего перерождения. Тогда Ид подарил ей новую жизнь. И во время его помощи она испытывала то же самое. Сладость. Ласку. Успокоение. Похоть…

Но тогда была еще и любовь, сложная и не поддающаяся логике. А сейчас любви не было. И данный контакт походил на что-то липкое и противное, будто окунаешься в теплую трясину.

После того как Маг сделал первый глоток, она почти потеряла сознание, потому что он влез в ее сознание и снимал страх и боль.

Его влияние сейчас было чрезвычайно сильным. И противиться было бесполезно.

Да она и не хотела. Раз такая плата позволит узнать, где Ид и найти его, то это небольшая жертва. А рассказывать Иду при встрече, каким образом нашла его, точно не станет. Потому что он собственник. И если узнает об укусе Мага, впадет в бешенство.

Размышления о нем внезапно погрузили ее в полудрему. Картинка тюремной камеры растаяла, и на ее месте она вдруг оказалась в совершенно другом месте…

Она сразу узнала его. Да, это была иллюзия. Но такая реальная. И от этого не становилось легче.

Оказалось, что она дома. В мире Сна Аида, таком знакомом и дорогом. Появилось слабое чувство радости.

Соня стояла на заснеженной тропе, окруженной древним лесом. Деревья и кусты, лишенные зеленой листвы, удивляли своими большими алыми цветами, похожими на ликорис, которые цвели на черных ветвях и никогда не увядали. Кажется, что время здесь не властно: снег никогда не таял, деревья и кустарники не умирали, а ликорисы цвели и сохраняли свои изящные лепестки…

«Как жаль, что это только сон, навеянный силой Магистриана. Но… спасибо ему за это. Пусть он поступает мерзко, и меня тошнит. Лишь эта иллюзия успокаивает. Я так давно не была дома… что даже это видение уже делает меня немного счастливой… Хотя по-настоящему буду счастлива, когда Ид будет рядом, а Нюкта освободит от себя Сон Аида      ».

– Соня…

Некто позвал ее.

Обернулась. И увидела посреди заснеженной поляны огромное прямоугольное зеркало. Это врата. Одни из тринадцати врат в Ночной Ашшур, о которых говорится в древней легенде.

Ровная зеркальная гладь окружена лиловым камнем, украшенным искусным орнаментом. На нем видны символы языка древних времен, которые обрамляют прекрасные лики девяти богов, рожденных давным-давно в Ночном Ашшуре. Их божественные лица несут в себе столько красоты, спокойствия и силы, что Соня не может удержаться от желания прикоснуться к камню.

Соня никогда не обижалась на богов, она всегда видела в них своих наставников и учителей. Она испытывала к ним нежные чувства, за исключением одной богини – Нюкты. Именно она причинила Соне страдания. Ее Соня ненавидит всей душой.

К остальным восьми божествам она продолжает относиться с любовью и уважением. Не считает их злыми.

– На пороге нерушимого… За гранью бездн… Я взываю к вам, Сверхдревние… Взываю с открытым сердцем и стальной волей, показывая вам, что могу получить вашу благосклонность. Как Великий Пан прошел через бездны одиночества, так и я всегда был один. И сердце мое спит мертвым сном, который никогда не закончится…

Разнеслось над поляной. Эти слова произнес Магистриан Кейли, пока пытался проникнуть в Ночной Ашшур сквозь врата. Его шепот ясно распространялся, позволяя Соне уяснить, что он произносил в тот момент, когда открывал их.

Она узрела мгновение из его прошлого.

Магистриан приблизился к каменным воротам. Опустил на пол гримуар «Вирго Луна». Золотым заостренным концом кольца-когтя на указательном пальце правой руки провел глубокий вертикальный разрез на левой руке. Прижал ее к каменному ледяному покрытию.

Его кровь медленно потекла из раны, пачкая шершавую поверхность.

Ученик Эдуард Дильбат, один из семейства Дильбат, который учился у него, кивнул и отошел немного назад, уставившись на врата. Он ощутил благоговение к чему-то несказанно древнему.

Кейли закрыл глаза. Выдохнул и вдохнул. Сосредоточился на своем желании обрести еще больше силы. И прошептал на языке, на котором говорил сам Сверхдревний Пан те самые слова, услышанные до этого видения прошлого.

Его голос затих, и спустя мгновение, эхо слов усилилось до громоподобного гласа. Прокатилось по залу. И превратилось в непрерывный шум дождя. Хотя это был лишь шум, без ливня.

Лиловое пламя в нефритовых чашах, которые расставлены в огромном зале, где находятся врата, задрожало и медленно поднялось в воздух, превратившись в сияющие шары. По полу и стенам покатились волны внутренней дрожи.

Огромная дверь перед Магистрианом и Эдуардом перестала выглядеть массивной и материальной. Она стала будто нарисованная на бумаге. Покрылась рябью. Затем разгладилась. И образовалось огромное тусклое зеркало.

В нем отразился весь зал. Наставник, одетый в строгий черный костюм с длинным плащом того же цвета, убравший окровавленную ладонь от зеркальной поверхности. И ученик, ошеломленный зрелищем. В зеркале он увидел себя таким слабым и тщедушным. Он был одет просто – в черные джинсы и белый свитер. Его волосы были слегка растрепаны.

Эдуард вновь почувствовал себя муравьем, рискующим быть раздавленным грозным и непобедимым гигантом по имени Магистриан Кейли.

Между тем учитель оставался сосредоточенным на ситуации, внимательно наблюдая за всеми деталями происходящего, чтобы не пропустить момент открытия врат и уловить любые изменения в окружающем пространстве.

Все происходящее сейчас он запоминает в мельчайших подробностях, намереваясь в будущем делать записи обо всем, что касается Ночного Ашшура.

В зеркале медленно и лениво стал проявляться алый рисунок, напоминающий диаграмму. Безымянная сила, по-видимому, использовала для этого недавно пролитую кровь Кейли с целью открытия.

Наставник задумчиво посмотрел на зеркало и коснулся его поверхности.

Внезапно его рука прошла прямо насквозь. Его затянуло по ту сторону зеркала, и он оказался в иной реальности.

На глазах Эдуарда Маг прошел через врата. В зале остался лишь ученик.

Глава 9. Появление Ида

Видение Магистриана уже исчезло, но иллюзия перед зеркальными вратами в них все еще существовала, окутывая Соню своей сонной магией. Она по-прежнему стояла перед огромным каменным сооружением посреди заснеженного поля во Сне Аида.

Вдруг отражение перестало казаться пустым, и стало видно изображение: Озерова начала с любопытством изучать новую иллюзию.

В ней предстал большой каменный зал с преобладанием алых и лиловых оттенков. Вверху, где-то очень далеко, было видно спокойное спящее море такого же цвета, как и все в этом зале, и оно отражало то, что находилось внизу.

Само место имело некое сходство с тем, что было в предыдущем видении, – там, где Маг с учеником открывали врата. Присутствовали те же чаши с огнем, пол из черного нефрита, десять лестниц на боковых стенах, которые вели темными коридорами глубоко внутрь. В центре зала стояла золотая подставка на изящной ножке. На этой подставке лежала открытая книга под названием «Vampire Clamor», написанная на синем бархате золотыми буквами.

Видение переместилось от книги к дальнему концу зала. Там стоял одинокий трон, сделанный из красных костей вампиров, высушенных временем. Между костями медленно ползали белые тонкие змеи-полозы, глаза которых иногда сверкали в темноте под троном.

Видение снова немного изменилось, и место теперь не пустует. Там величественно и гордо восседают двое. Мужчина и женщина. Вампиры.

Присмотревшись внимательно, Соня начинает дрожать. Ноги стали ватными, а к горлу подкатило отвращение.

«Что это? Почему? Почему?.. Нет… НЕТ…»

Соня мотает головой не желая верить своим глазам. Она никогда в подобное не поверит!

Там, на троне из алых костей, сидит она в красном шелковом платье четырнадцатого века, расшитом золотом и серебром. На голове с распущенными и уложенными волосами лежит золотой венец из костей с девятью тонкими косточками, выставленными вертикально вверх. С венца спускается тонкая и невесомая алая фата, украшенная золотыми снежинками, как и большая часть платья. А под тонкой тканью видны глаза, горящие изумрудным пламенем, таким же, какой иногда горел в глазах Ида.

Ее руки сложены на коленях, но на безымянном пальце правой руки видно платиновое кольцо с треугольным изумрудом. Доказательство того, что она прошла обряд темного венчания с неким вампиром.

Соня подходит вплотную к зеркалу и ноги перестают ее держать. Они подгибаются, и она падает на влажный снег.

Потому что тот, кто сидит справа от нее, кто стал ее мужем – древний, кого она бы никогда не подпустила к себе.

Рядом величественно и гордо восседает Магистриан Кейли.

Он носит внешность Николая, но ясно, что это не несчастный парень. Потому что черные короткие волосы Николая сейчас стали длиннее и поседели, приняв такой же цвет, как снег под ногами Сони.

На его голове тоже есть венец-корона из алых костей. Но там не девять косточек, а тринадцать. Доказательство того, что древний прошел все тринадцать врат и получил безграничное могущество.

Он одет в некие доспехи, которые так же, как пламя в чашах, имеют лиловый оттенок. Более темный и тускло сверкающий. А на широкие плечи накинут плащ-накидка глубокого черного цвета без каких-либо украшений.

Его глаза горят изумрудным огнем. Он спокойно обнимает Соню за талию, притягивая к себе. На его правой руке есть перстень с треугольным изумрудом, как доказательство, что именно он стал ее избранником на вечность, и это никогда уже не изменится.

Маг склоняется к ее лицу. Приподнимает фату. Она покорно смотрит в его лицо. И когда он прижимается к ее губам, она с нежностью и любовью отвечает ему…

– НЕТ! – в ужасе вскрикивает Соня. И ударяет по зеркалу правым кулаком. Она не желает видеть ничего подобного. Это обман. Грязная ложь.

– Перестань! Прекрати… Пожалуйста…

Она начинает плакать, потому что бессильна сделать что-либо в данный момент. Иллюзия не проходит, а зеркало даже не треснуло хотя бы немного от удара.

Вместо этого из-под врат начинает вытекать тонкими струями кровь. Красная-красная, пачкая снежную белизну под ногами Сони, марая ее руки и ноги.

– Кровь?.. – она поднимает руки к глазам и видит, что так и есть.

Неуклюже вскакивает на слабые ноги и медленно пятится назад от врат. А крови становится все больше, и она растекается все дальше, не отставая от нее.

Снова бросает взгляд на зеркало и видит, что иллюзорные Маг и Соня смотрят прямо на нее горящими изумрудными глазами. Их губы искажены в сардонической ухмылке.

В то же самое время, пока Магистриан влиял на сознание Озеровой, питаясь ее жизнью, он тоже видел данную иллюзию. И его это смутило.

Он ненадолго забыл, что вообще делал.

Замер и отстранился от ее шеи, находясь на грани сна и яви. Телом он стоял и обнимал девушку, но сознанием находился в том же странном сне, что и Соня.

«Что за бредятину я сейчас вижу?» – недовольно подумал.

– Магистриан Кейли. – Раздался в сознании древнего голос, которого никак не ожидалось услышать. Давно уже к нему не обращался обладатель данного голоса.

– Ид? – мысленно переспросил Маг, думая, что это тоже часть иллюзии.

– Да.

– А ты какими судьбами? И почему я тебя вообще сейчас слышу?

– Потому что ты выпил крови моей ученицы. И теперь я могу связываться с тобой телепатически, – обыденным тоном ответил Ид. В его словах не было ни ревности, ни желания как-то наказать Магистриана за то, что тот посмел покуситься на Соню.

– И что ты будешь делать? Прямо сейчас разыщешь меня и накажешь?

– Нет. Мне все равно.

– Вот как. Ты же рассказывал мне, что дорожишь ею больше своей бессмертной жизни.

– Так и есть. Я по-прежнему дорожу Соней. Но есть кое-что, о чем тебе нужно знать. Видишь ту иллюзию в зеркале?

– Да. И Соня, похоже, тоже ее видит, хотя мы и не можем сейчас слышать друг друга и видеть. Ты что-то знаешь?

– Знаю. Это ваше будущее.

– Не понял… – Маг нервно усмехнулся. Хотя ему вовсе было не смешно от услышанного.

– По плану, который я и мой брат Аид задумали, ты начал исполнять его. Я должен был обучать Соню нашему искусству, обратить, в случае если с ней случится несчастный случай, и после долгого держания ее на расстоянии свести вас двоих.

Ид говорил ровно и холодно, так, будто он давно уже все знал. А он по факту не только знал, но и договорился об этом плане со своим братом Аидом. Вместе они так решили.

Магистриан же был в глубоком шоке. В подобном шоке он не был даже тогда, когда угодил в плен Нюкты. И ощутил себя на месте обманутой жертвы более сильных сородичей. Он не мог ничего сказать, слова просто застряли в горле.

Между тем Ид продолжал:

– Когда Аид пришел к Нюкте, он договорился с ней, чтобы держала тебя взаперти во Сне Аида. Ведь этот мир не только его, но и мой. Конечно, ему пришлось кое-что ей пообещать, но это малость в сравнении с нашим замыслом. И ты – исполнитель одной из главных ролей. Другая главная роль отведена Соне.

– Хочешь сказать… я буду проходить темное венчание с ней?

– Именно. И не только темное венчание. Как только выпил ее крови, ты автоматически принял на себя обязанности в плане.

– И что же это за план такой?

– План… – Ид сухо рассмеялся. – Возвращение Синей Луны.

Маг окончательно растерялся. Он запутался. Что конкретно имел сейчас в виду Ид, понять было трудно. Потому что, исходя из своих знаний о Синей Луне, не мог сказать чего-то определенного. Потому что это была всего лишь легенда. Красивая сказка, дающая пустые надежды вампирам и людям.

– Нет никакой Синей Луны, Ид. Ты тоже думаешь, как и Нюкта, что эта сказка может быть правдой?

– Магистриан, ты всего лишь древний вампир. Один из старой знати. Откуда тебе знать, что данная легенда вымысел?

– Потому что за восемь тысяч лет так и не нашел даже малейшего намека, где искать и что это может быть. Думаю, немаленький срок, чтобы окончательно понять для себя, что и как.

– Ну а Нюкта и Аид Сверхдревние. Ваши боги. Прародители. И я вместе с ними. Про меня хоть в легенде и не нашлось места, но как родной брат бога я тоже являюсь одним из них. Пусть и не названый, а скрытый. Ну а теперь, Маг, хочу попросить тебя.

– Что бы ты ни просил, я не буду этого делать. Я не раб. Мне просто плевать на твой план, а на игры остальных богов мне тем более все равно. Раз не желаешь посвятить меня в ваши тайны, то не рассчитывай на меня.

Ид снова сухо рассмеялся.

– Разве ты не хотел бы отомстить? Тебе нужна сила, нужно многое. Ну а по плану у тебя есть шанс.

– Какой? Стать любовником Нюкты? Я уже все от нее слышал и сейчас хочу сказать – бесполезно.

– Да Нюкта и сама не будет играть в эту игру. Она обманула тебя, чтобы завлечь в Сон Аида. А ты как мальчишка повелся. Все, что ты пережил в момент появления в нашем доме, было хорошо подстроено. Просто театральное представление. Нюкте плевать на любовь. И любовники ей тоже не нужны. Она никогда не станет унижаться до подобного. Думаешь, почему она кормит тебя раз в два месяца?

Теперь до Магистриана начало доходить. При первой встрече Нюкта была нежна и ласкова, она лила ему в уши сладкую ложь… А как только он принял ее правила, все изменилось. Он заперт в ее башне, пусть и в очень комфортной темнице. Но выхода оттуда не имеет, разве только через телепатическую связь с Николаем, может иногда освобождать свое сознание, но не тело. Сильнее не стал. Нюкта к нему не приходит. А когда наступает время питания, то новую жертву ему приносят ее слуги…

Все резко встало на свои места. И до Магистриана дошло: его очень круто обманули.

Он ощутил бессильный гнев.

– Значит… так поступают Сверхдревние со своими творениями, так? – мрачно бросил он.

– Нет. Ты единственный изгой. И этим отличаешься от остальных. Эдакая заноза в одном месте…

– Тогда, раз вы обманули меня и заставили страдать, я могу просто убить твою любимую ученицу…

– Не выйдет. Сил не хватит. На ней лежит хорошая защита, которую я создал сам, и кстати, если сделаешь еще один глоток, тебя неслабо жахнет, – просто предупредил Ид, и по его интонации стало ясно, что так и случится.

Маг понял, что в этот раз он проиграл. Его снова, как и всегда, подвергают испытаниям. И он решил, что пока не стоит поступать неразумно. Лучше идти по пути, на который угодил так неосторожно. Но теперь быть внимательным по максимуму.

– А что за место было показано в зеркале, где я и Соня сидим на троне? Мне оно не знакомо, – спросил он.

– Это трон царя и царицы Ночного Ашшура. И вам уготована судьба стать новыми владыками того измерения.

Данный ответ поразил древнего вампира, что на миг он перестал злиться.

– Как это?

– Очень просто. Всем нам, вашим прародителям, так надоела власть и бесконечная грызня за тот мир, что мы просто разошлись по мирам и остались там, где нам комфортнее всего. А Ночной Ашшур, где мы некогда были рождены, нам не нужен. Но тот мир не должен пустовать, и ему нужны Царь и Царица, Владыка и Владычица. И все мы решили, что раз ты так рвешься туда, просто дать тебе возможность быть правителем. Ну а Соня, моя милая ученица, не принятая в мире вампиров и людей, должна обрести свой настоящий дом. И не Сон Аида, творение моего брата. А именно мир, где боги были рождены. Вот к чему я все это веду. Поэтому, Магистриан Кейли, не будь идиотом и не профукай этот дар. Понял меня?

Глава 10. Перекидывание ответственности и попытки извиниться

Маг окончательно растерялся. Ему сейчас предлагают возможность обрести власть в Ночном Ашшуре? Разве такое возможно…

Он не нашелся, что ответить, и просто сказал, что подумает над предложением.

Ведь в этом было и одно «но»: кроме власти и жизни в Ночном Ашшуре, он должен связать свою бессмертную душу с Соней. И это не просто связь. Темное венчание для древних вампиров значит очень сакральное значение. Такая связь делает возможным слышать друг друга телепатический, знать секреты с каждой из сторон и откроет доступ к тому прошлому, которое хранит Маг внутри себя.

Но ведь кроме него и теперь уже Николая, больше никто не знает, что он за существо… Что распался на три части. Отделил от себя человеческое и слабое, которое сейчас живет своей жизнью, обретя тела… Но не просто тела… он не досмотрел, и в итоге Селена прибрала Николая и Леонида к рукам. Дала бессмертие через другого бога – Пана…

Черт подери… как он позволит кому-то об этом еще узнать?

Ид не слышал этих мыслей Магистриана, тот на минуту закрылся от него. Продолжал терпеливо ждать ответа.

– Я должен все обдумать. Ты, как я понял, теперь хочешь передать всю ответственность за Соню мне? – спросил Маг.

– Да. Все верно. По плану вы должны научиться любить друг друга, чтобы темное венчание удалось, и тогда вы пройдете в Ночной Ашшур.

– А без этого нельзя обойтись? – все еще на что-то надеялся Магистриан.

– Нет. Нельзя, – с ехидной и невидимой улыбкой в голосе ответил Ид. – Позаботься о Соне, ну и я, в принципе, не против, если ты расскажешь ей, где я сейчас. Она хочет меня видеть, думаю, пора.

– А что насчет твоего плана?

– А это должно пока сохраняться в секрете. Ученица не должна пока ничего знать.

– Так она же видела в зеркале то видение…

Ид сухо усмехнулся:

– Скажешь ей, что это просто кошмарный сон, навеянный из-за твоего укуса.

– Понятно… как всегда мне самому выкручиваться. Тогда выпусти меня из плена Нюкты.

– Это исключено, пока ты плохо себя ведешь, – добродушно отказал Ид.

– Я? Да я просто пытался выжить и стать сильнее… где я веду себя плохо? Я что, маленький ребенок?! – этот отказ очень сильно не понравился Магистриану.

– Твои восемь тысяч лет для меня лишь восемь лет. Я живу намного дольше тебя. Делай выводы. Ну а теперь мне пора. Еще пообщаемся, Магистриан Кейли.

Ид все так же невидимо ехидно улыбаясь, оборвал телепатическую связь с древним вампиром, оставив того в очень скверном настроении.

Мало того что ему навязали новую ответственность, пообещали властвовать в Ночном Ашшуре, только если он выполнит условие, так еще и оставили на перевоспитание во Сне Аида…

В более глупое положение невозможно было вляпаться. За восемь тысяч лет он вел размеренную и серьезную жизнь. Прокачивал силы, иногда был плохим, нарушал табу. Вел жизнь, полную интриг. Плел вокруг себя паутину обмана и затаскивал к себе невинные души…

А сейчас его сравнили с маленьким ребенком, которому просто нечем себя занять, будто он таким образом пытается привлечь к себе внимание родителей…

Так ему показалось. И это просто унизительно…

Он бессильно заскрипел зубами.

«Чертов Ид… насмехаться над моим могуществом… одним своим появлением, нет, просто голосом ты взбесил меня настолько, что я… чувствую себя идиотом. Хорошо! Раз я ничтожество, то сделаю все настолько идеально, что Соня сама будет по уши влюблена в меня. Исправлю свое поведение, перестану нарушать табу и добьюсь трона в Ночном Ашшуре.

А потом… потом… развяжу со всеми вами – жалкими богами вампиров – такую войну, от которой будут сотрясаться все устои мироздания!»

Размышляя, он мрачно рассмеялся, ощущая такой прилив злой радости, что едва не уронил тело Сони на пол.

Озерова в это время медленно пришла в сознание. Заглянула в глаза вампиру. Видение оставило ее, но чувства, которые оно пробудило, продолжали пылать. И, не желая более ощущать прикосновения Николая и Мага одновременно, отвесила ему смачную пощечину.

Магистриан явно не ожидал такого поведения. Он отпустил ее и коснулся своей щеки, вопросительно смотря на девушку.

– Такого никогда не произойдет, – сдержанно заявила следователь, ощущая, как голова начала кружиться от голода.

– О чем ты? – он сделал вид, что не понимает ее.

– Ты наслал на меня иллюзию. И даже не пытайся это отрицать. Если хотел добиться моего расположения, то сделал полностью наоборот. Ты жалок и противен мне, – ее интонации были холодны, как глубины реки.

Он ухмыльнулся.

– Ну, это была маленькая шалость, ничего более.

Про себя вампир отметил, что Ид не выдал себя Соне, и она считает что то видение – дело рук Мага. Тем лучше, потому что сейчас Ид запретил раскрывать ученице свой замысел.

Но как она будет реагировать тогда, впоследствии, когда план раскроется? Любопытно будет посмотреть на все со стороны.

– Совершенно бестолковая шалость. Ну а теперь, когда ты получил свое, расскажи, где Ид. Ты обещал, поэтому я жду. – Она положила свою холодную ладонь на место укуса на шее. Рана медленно начала затягиваться.

Маг неторопливо прошел и сел на кровать, с досадой потирая щеку.

– Ты будешь немного шокирована данной информацией. Но да, я обещал. – Ситуация начала немного забавлять древнего вампира. А поведение Сони было не таким сдержанным. Потому что она начала испытывать жажду и плохо владела эмоциями.

Он мысленно отметил, что в таком беззащитном состоянии девушка очень привлекательна, а ее слабый румянец на едва бледных щеках даже украшает.

– Твой дорогой наставник Ид, после того как покинул тебя, примкнул к семейству Дильбат. Также он периодически выходил со мной на связь. Ведь его исследования связаны с гримуаром «Vampire Clamor». Тем самым, который показался в видении. И да, он вот уже два года проживает в Петербурге, в главном доме данного семейства.

Магистриан замолчал, прямо рассматривая Озерову, интересуясь ее реакцией.

И получил новую порцию удовольствия от ее созерцания.

Вся злость и досада Сони слетели мгновенно. Она очень сильно побледнела. Нахмурилась. Скрестила руки на груди и начала медленно прогуливаться по камере вперед-назад.

Услышанный ответ поразил ее до глубины души. Уже два года Ид живет в Петербурге под самым ее носом…

Он примкнул к семейству Дильбат… И ведет исследования совместно с ними…

А гримуар «Vampire Clamor» каким-то образом очень важен в этих исследованиях, и он же показался в видении.

И самое главное… почему за два года он не дал ей о себе знать?

Она ощутила себя отчасти преданной, отчасти униженной, брошенной и немного оскорбленной.

– Почему, общаясь с тобой, он не дает мне обнаружить себя? – Соня остановилась и посмотрела на Мага.

– Потому… – тот едва не ляпнул про план, но вовремя остановился. – Потому что считает, что рано. Он дорожит тобой, защищает на расстоянии. Если бы не он, то доступ к этому делу ты бы не получила.

Это было правдой. Магистриан знает, что именно благодаря Иду Озерову допустили к расследованию.

– Зачем? – чем больше Маг говорил, тем больше она терялась. Самоуверенность покинула ее. И все стало казаться лживым и наигранным.

Тот пожал плечами:

– Может, затем что таким образом хочет добиться своего?

– Значит, ты все знал с самого начала?

– Отчасти да. Но не все. Я не знал, что попаду в ловушку к Нюкте. И не знал, что встречу тебя. – В этом Маг тоже говорил правду.

– Тогда расскажи мне все, что знаешь. – Она снова требует правды.

– Нет. Не сейчас. Да и устал я управлять Николаем, мне нужно отдохнуть.

– Подожди… – Соня не хотела сейчас отпускать его. Ей нужны ответы.

– Извини, но тут ты бессильна. Позже поговорим.

Магистриан действительно устал. Да, он поел, но этого было очень мало для него. Тем более большую часть все равно получил Николай, а ему достались крохи. И сейчас он уже начал терять контроль над парнем. Ощутил, как тот просыпается и выталкивает из своего сознания.

– Еще минуту. Ты не можешь сейчас оставить меня с кучей вопросов.

– У тебя будут ответы, но не сразу. Мне нужен отдых. Твоя кровь мало чем помогла конкретно мне. Я думал, что через Николая смогу получить больше… Но увы. Этот сопляк забрал почти все себе. Приходи в другой раз, тогда и поговорим.

Соня не желала его отпускать категорический. Но не знала, как задержать. И решилась на рискованное предложение.

– Если я помогу тебе выбраться на свободу, ты поможешь мне?

Ее вопрос сбил его с толку. Он заткнул психованные крики Николая еще на несколько минут.

– Выбраться на свободу кому? Мне или Николаю? – ответил вопросами на вопрос.

– Николаю из заключения. Так у тебя будет больше свободы.

– Вот как ты заговорила. Но это же нарушение правил.

Она утвердительно кивнула:

– Так и есть. Я нарушу закон, помогая Николаю выйти на свободу. Но… если все обстоит так, что Ид и Дильбат направили меня на расследование, то если обращусь к этой семье… Они помогут тебе и Леониду выйти на свободу.

Маг одобрительно улыбнулся. Глаза сверкнули дьявольскими огоньками.

– Мне нравится ход твоих мыслей. Только захотят ли Дильбат тебе помочь? Отчасти они виноваты, что Николай и Леонид здесь.

Получался замкнутый круг. Соня задумалась. Если Дильбат посодействовали тому, чтобы близнецы Кейли попали в заключение, то действительно… помогут ли они выйти им на свободу?

Это не имело смысла.

– Тогда у меня есть другой козырь в рукаве, – выдохнула Соня. Эта идея появилась так молниеносно, что у нее закружилась голова. – Раз на семью Дильбат не стоит рассчитывать, то я обращусь к Дегтяревым. Эта семья терпеть не может их, так что они могут помочь.

Магистриан снисходительно улыбнулся и кивнул:

– Попробуй. Возможно, идея стоящая. Ну а теперь мне пора.

После он вернулся в свое тело, заточенное во Сне Аида в Башне Нюкты. И собирался провести обстоятельную беседу с данной богиней. Ему не нравилось, что он заточен здесь в исправительных целях. Если удастся с ней поговорить и убедить, что изменился к лучшему, то она освободит его.

Николай вернул контроль над телом себе. Он выдохнул с облегчением. И ясно ощутил прилив сил. Сразу понял, в чем дело. Помрачнел.

– Прости… – тихо извинился перед Соней.

– Николай? – переспросила та, думая, что Маг еще здесь.

– Угу… Магистриан ушел. Он все-таки выпил твоей крови, этот поганец! – Парень внезапно кинулся на пол и сел на колени перед следователем.

Та не ожидал такого, и мысли на миг спутались.

Пораженная, она смотрела на Ника.

– Прости… прости… я не должен был терять контроль… я не хотел, чтобы все так обернулось! – Его извинения звучали искренне. Он ощущал себя виноватым за то, чего не делал.

Соня смягчилась и помогла ему подняться на ноги. По-дружески улыбнулась:

– Тебе не за что извиняться, Николай. Я сама виновата. Ничего ужасного не произошло. Лучше отдохни, хорошо?

– Но… этот подлец причинил тебе боль моими руками! – не унимался парнишка.

Озерова хотела отрицательно ответить, но у нее закружилась голова, и жажда начала душить. Ее глаза загорелись алым.

– Что случилось? – напрягся Ник.

Она удержалась за его правое плечо:

– Просто… я голодна… Не обращай на меня внимания. Я справлюсь…

Николай приобнял ее за плечи и помог сесть на кровать, а сам сел справа.

– Если я могу как-то исправить это упущение… я попробую, – осторожно начал он.

– О чем ты?

– В вещах, которые конфисковали, есть ящик, в котором хранится лекарство. Поищи его, пожалуйста. И возьми один пузырек. Тебе сразу станет намного лучше! – Он дружелюбно и тепло улыбался.

– Какое лекарство? Это всего лишь жажда. Я выпью синтетической крови, и все пройдет… – отмахнулась она.

– Пожалуйста, оно действительно поможет тебе. Просто послушай моего совета, – заверил Ник. – Это лекарство изготовила Селена, когда меня и Леонида мучила жажда. И лекарство намного лучше помогает, чем синтетическая кровь. Не нужно мучиться целый месяц!

Глава 11. Селена заявила о себе

Соня поблагодарила Николая за предложение. Судя по его реакции и настроению, он действительно хотел помочь. Тем более то, о чем он говорил, было связано с Селеной. Снова с ней.

Некое лекарство, которое она изготовила для близнецов, желая помочь справляться со своей жаждой.

Но что это за лекарство? Если за все существование люди и вампиры так и не нашли рецепт исцеления от проклятия, то разве одной-единственной девушке, пусть с неизвестными силами и способностями, возможно создать нечто, способное помочь лучше синтетической крови?

Навряд ли…

Озерова не верила в слова Николая о действенности лекарства. Но взглянуть на содержимое некоего ящика все-таки решила. Она не станет употреблять лекарство, а сдаст его на независимую экспертизу для того, чтобы узнать состав.

Поблагодарила парня перед уходом, чтобы не огорчать, и сделала вид, что послушает его совета.

Стоя у двери сказала ему, что поможет с его делом, и намекнула на вероятность скорого освобождения, потому что он и его брат могут быть не виновны.

Уходя, она заметила в его тусклом взгляде надежду. И ощутила слабое облегчение, потому что чувствовала к Николаю сочувствие.

Желание помочь появилось ровно тогда, когда она первый раз заговорила с ним. Он не создавал впечатления убийцы или особо опасного преступника. Скорее наоборот – попавшему в игры более влиятельных вампиров.

Решение помочь будет исполнено. Пусть для этого и придется нарушить правила или закон. Но по-другому не получается.

Клубок тайны оказался слишком запутанным и колючим, как шар из свернутых роз колючками наружу, который она схватила голыми руками, и те впились очень глубоко.

Назад дороги не будет. Нет пути отступления. Здесь замешаны силы куда более значительные и древние, нежели простое преступление близнецов.

Соня покинула этаж с камерами для вампиров и направилась в медпункт, расположенный на пятом этаже полицейского Департамента внутренних дел Российской империи.

Это десятиэтажное белое здание, отстроенное одним из влиятельных родов вампиров еще в 1888 году, сейчас располагало в себе те отделы, которые были связаны непосредственно с действиями вампиров. Изначально так и задумывалось семейством Виноградовых, потому что они были теми еще последователями всех законов вампиров и строго следили за соблюдением правил.

Потому что некогда этот род был одним из тех шести представителей, которые подписали Мирный Договор Шести. Они взяли на себя обязанность следить за соблюдением всех пунктов договора со стороны вампиров. И тех, кто нарушает хотя бы один, судили Вечным Судом Гильяна.

Гильян – еще один древний вампир из старой знати, пришедший из глубин космоса как остальные аристократы. Но, в отличие от остальных, он всегда был на стороне великой справедливости. Его боялись и ненавидели одни аристократы и восхваляли другие. Потому что он был воплощением чистой справедливости. И он же являлся главой рода Виноградовых.

Поэтому, когда понадобилось, после обоснования в Санкт-Петербурге, при разделении территории города на девять Центров, Гильян Виноградов выстроил полицейский Департамент внутренних дел в центре, находившемся под контролем его семьи.

И с того момента нарушителей закона мира вампиров отлавливала Особая Полиция, неизменно доставляя за высокие мраморные стены Департамента.

И таковых нарушителей в мире вампиров почти не осталось. Люди находились под хорошей защитой и могли спать спокойно, перестав опасаться за свои жизни.

Опять же, многие смертные, вдохновленные трудами Гильяна, сами желали учиться у него. Тех людей, которые были хороши и не боялись работать в сотрудничестве с бессмертными, принимали на службу в Особую Полицию, давая место в Департаменте.

Но Соню все это не особо касалось. Она добилась своего статуса заслугами, которые проявила некогда перед семьей Виноградовых. Это было давнее дело, в котором оказалась замешана третья дочь Гильяна – Милена Виноградова. Благодаря своему особому подходу к ведению расследования Соня смогла собрать достаточно доказательств в пользу невиновности Милены.

За это Гильян признал ее лучшей и принял в Департамент, дав статус следователя по особо тяжким преступлениям.

***

Озерова благополучно добралась до медпункта, приняла порцию синтетической крови. Ей стало намного легче. Теперь она способна дальше продолжать вести расследование. Предстояло еще очень много работы.

Сидя в мягком белом кресле, ожидая, когда искусственная питательная жидкость полностью переберется к ней из прозрачного пакета по трубке, посмотрела в прямоугольное окно слева.

Уже настало утро, и хмурое небо предвещало наступление непогоды.

– Как ты себя чувствуешь, Сонь? – спросила ее работница медпункта, белокурая смертная по имени Вера.

– Намного лучше, спасибо, Вер, – лучезарно улыбнулась Соня, чувствуя себя на высоте. Слабость ушла, головокружение и жажда отступили.

– Не затягивай с этим больше, хорошо? – Вера внимательно изучала ее лицо. – Это серьезно. С жаждой шутить не стоит.

– Не буду, – кивнула Озерова. – Просто, знаешь, работа затягивает…

– Да… работа порой действительно затягивает… – выдохнула Вера. – Может, потом, на днях, по-дружески сползаем куда-нибудь? Как раньше, посидим в кафе-мороженом, прошвырнемся по магазинам, зайдем в книжный…

Вера была единственным человеком, кто дружил с ней в Департаменте. Остальные вампиры и люди недолюбливали ее. Некоторых она раздражала за свою заносчивость, другие старались держаться от нее подальше, потому что ее прошлое и личность окутаны толстенным слоем тайны. И никто кроме Гильяна точно не знает, откуда она появилась. Вампиресса появилась из ниоткуда. О ее прошлом нет данных. Ее фамилия ненастоящая. Имя, возможно, единственное, что в ней правда. Остального не существует.

Из-за этого в Департаменте ходят совершенно разные слухи среди вампиров и среди людей. Только Вера, наплевав на слухи, решила, что дружить с Соней неплохо. А когда узнала ее, то поняла что наговоры просто высосаны из пальца.

Озерова оказалась хорошей, отзывчивой и не бездушным чудовищем, как ее малевали многие в Департаменте.

Так и пошло – они стали лучшими подругами. Вампир и человек.

– Пока не получится, Вер… – уныло ответила Соня. – Дело, над которым работаю сейчас, не даст покоя, пока все не встанет на свои места…

Вера села рядом на стул и вполголоса спросила:

– Ты уже общалась с братьями Кейли?

Как обычно, слухи по Департаменту расползаются ну очень быстро.

Следователь поморщилась:

– Да… Пока только с одним из них.

– И все так, как говорят? – Вера явно лезла не в свое дело.

– Сестренка, – так они часто друг к другу обращались, потому что сдружились настолько, что уже считались сестрами, – слухи многое могут сказать… ложного. Не стоит им верить.

Подруга поняла, что Соня пока не горит желанием делиться с ней информацией.

– Ладно… я просто беспокоюсь за тебя, и все. Я не слушаю, что говорят, но опасаюсь. Ведь к этому делу приставили тебя, а не кого-то другого. Ты моя лучшая подруга… я просто не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое. Ведь взаимодействие с вампирами, которых подозревают в нарушении вампирских законов, – рискованное дело.

Объясняя свое любопытство, Вера осторожно вынула иглу катетера с трубкой из вены Сони. Синтетическая кровь полностью перекочевала к следователю.

Маленькая ранка сразу затянулась. Озерова сладко потянулась и поднялась с кресла.

– Тебе не о чем беспокоиться, сестренка! – заверила она подругу. – Я не вляпаюсь по самые уши.

– Точно? Ты уже так говорила, когда расследовала дело Милены Виноградовой… – напомнила Вера. Она помнила, как то дело проходило негладко.

Соня рассмеялась:

– Так и будешь всю жизнь напоминать «тот» случай?

Вера пожала плечами и унесла пустой пакет с трубкой и катетером в соседнее помещение. Бросила в ящик для утилизации медотходов.

– Не буду. Если… станет горячо, будь осторожнее, хорошо? – едва ли не с мольбой во взгляде попросила лучшая подруга.

Следователь пообещала быть осторожной и покинула медпункт.

Направилась к Отделу «С9». Необходимо было досмотреть видеозапись, продолжать изучение всех улик из дома Кейли, исследовать «Вирго Луна». И попутно, уже сегодня, договориться о встрече с кем-нибудь из семейства Дегтяревых.

В дополнение все-таки придется наведаться к доктору Герману и задать тому несколько обстоятельных вопросов касательно Магистриана Кейли. Не понятно, почему и для какой цели док лживо записывал в свои отчеты то, что якобы древний вампир лишь плод больного воображения Николая.

Потому что это не так. И Магистриан реален.

Может ли доктор Герман быть как-то замешан в деле братьев? Есть ли у него на то свои причины?

Возможно, есть.

Вся семья Германа Пономарева бесследно исчезла год назад. И до сих пор Департамент не помог личному горю доктора. Дело о пропаже семьи Пономаревых до сих пор не закрыто.

Что, если Герман сам решил найти своих близких, и его поиски привели к Николаю и Леониду?

Тогда у него есть свои причины заставить Николая страдать…

Возмездие было тем, что заставило доктора пойти темной дорогой?..

Перед мысленным взором Сони медленно начал вырисовываться алый многогранный рисунок на желтой бумаге.

Каждый из подозреваемых рисовался как гравюра. Лицо или имя, окруженное изящным цветочным узором: Николай, Леонид, доктор Герман, семья Дильбат, Дегтяревы, Селена, Лидия, Синяя Луна, Рихтер, Пан, Аид, Нюкта, Ид…

От каждого нарисованного круга в воображении неторопливо отходила тонкая красная линия и вела в центр большого желтого листа.

В центре образовался еще один алый рисунок с именем – Магистриан Кейли.

Все нити вели к нему одному. Каждый из подозреваемых косвенно или прямо связан с этим древним вампиром…

Ей нужны ответы. И она их получит любой ценой…

Соня спустилась на первый этаж Департамента и собиралась нырнуть в узкий коридор, где располагалось хранилище «С9».

Ее слуха коснулись громкие возмущенные голоса.

В главном холле, отделанном в стиле ар-нуво, возбужденно разговаривали несколько человек.

Точнее, трое: два мужских голоса, которые принадлежали полицейским, охраняющим проход, и одной девушке. Незнакомой девушке. Чужой в данном месте.

– Повторяю, вам нельзя без записи! Девушка, ну сколько можно препираться! – сделал замечание один из служителей закона.

– Мне плевать. Вы держите под стражей двух вампиров! Они не виновны! Где они? Я должна их видеть! – еще громче требовала незнакомка.

Соня не хотела вступать в этот спор, но когда услышала упоминание о двух вампирах под стражей… остановилась.

Неизвестная точно имела в виду близнецов Кейли.

Следователь развернулась на каблуках и уставилась в ту сторону, откуда доносились голоса.

В большом холле, отделанном в черно-золотых тонах, где располагалась по центру широкая мраморная черная лестница, а напротив нее массивные двустворчатые черные двери, стоят трое.

Два парня полицейских, вампиры и девушка, слишком привлекающая своей внешностью.

Если увидишь ее хоть раз, уже никогда не сможешь забыть ее образ. Таких не встретишь на улицах города.

Одетая в синий жакет и утонченные строгие брюки того же цвета, она держала алую дамскую сумочку в правой руке, скрытой белой перчаткой. Ее прическа отдаленно напоминала стиль пятидесятых годов двадцатого века. Изящно уложенные на правую сторону, длинные пухлые локоны немного завивались на концах. Безупречный белый цвет немного отливал розоватым.

Только что незнакомка в синем сняла круглые черные, солнечные очки левой рукой и оставила их недалеко от лица. Но лучше бы она не снимала их вообще…

Появились янтарно-медовые глаза, обрамленные белым пухом ресниц. Требовательный взгляд медленно переполз с полицейских на Соню.

Их взгляды встретились.

И Озерова поняла без объяснений: в Департамент заявилась Селена собственной персоной…

Глава 12. Васильковый поцелуй и немного ревности

За пятнадцать часов до появления Селены в Департаменте

Ужин был уже подан в столовую дома Дегтяревых, и Константин подошел к двери одной из комнат на первом этаже поместья. Он собирался позвать Лидию на ужин. Как всегда в их пустом доме, где, кроме прислуги, обитали лишь два хозяина: Константин и Лидия.

Комната, к которой он подошел, была одной из тех, которые он выделил специально для своей возлюбленной.

Она находится на первом этаже, в противоположном столовой крыле дома.

Он замер на мгновение, взявшись руками за позолоченные ручки двустворчатой двери, окрашенной в светло-васильковый цвет, такой же, как и вся комната внутри.

Выдохнул и неторопливо распахнул двери.

Лидия лежит на мраморном полу светло-василькового цвета в большой комнате, стены которой такие бархатные на ощупь, увешаны полотнами, сотворенными ее рукой, из масленых красок. За тремя высокими окнами в позолоченных рамах ярко алеет закат, касаясь своими мягкими лучами помещения.

Свет здесь не горит, вероятно, Лидия пока не решила включать электрические свечи, расставленные в позолоченные подставки в углах. Зеркальный потолок волшебно отражает все вокруг.

И в центре отражения видно лежащую без сознания Лидию.

Одетая в бледно-розовое воздушное платье-рыбку, расслабленно держа руки возле головы, разбросала пышные ткани рукавов по полу. Ее расплетенные белые волосы мягко покоятся вокруг, дополняя собой общую картину: невинно спящая принцесса, окруженная оттенками красного заката, васильковым и бледно-розовым.

Этот эпизод поразил Константина, и на миг он забыл, зачем пришел.

Красота Лидии затмила собой его разум.

Спустя несколько молчаливых секунд он совладал со своим восхищением, потому что не ожидал увидеть любимую на полу. Она либо спала, либо была без сознания.

Если это обморок, то есть опасения…

Ее вторая личность, Селена, всегда появляется после обморока Лидии. Но Селена не появлялась уже месяц, и Константин немного успокоил свою бдительность. Он надеялся что все наконец закончилось.

После того как Николая и Леонида Кейли посадили в Департамент внутренних дел, Селена не показывалась.

Она уснула еще до их поимки, когда Николай находился под наблюдением доктора Германа Пономарева.

Константин втайне радовался этому событию. Он успокоился и вздохнул с облегчением.

Потому что дико ревновал Лидию к близнецам Кейли. Он понимал, что она любит их другой частью себя – второй личностью, Селеной. И любит не так, как его, по-иному. Скорее, она наставляет их и обучает. Потому что выполняет волю Сверхдревнего Пана, который выдал ей задание.

По этому заданию Селена должна была привести Николая Кейли в театр, где и обитает Пан. Тот собирался дать ему бессмертие через Селену. И девушка выполнила эти обязательства перед древним божеством. Но и сама случайно привязалась к близнецам. Поначалу к Николаю, затем – к Леониду.

Данное обстоятельство заставляло Константина ревновать свою возлюбленную к ним.

Бывало, он не выдерживал и срывался… Нет, он никогда не поднимал руки на Лидию, даже когда выходила ее вторая личность Селена – полная противоположность кроткой и нежной Лидии. Эта личность была дерзкой, временами стервозной, немного извращенкой, а также часто показывала свою внутреннюю силу и готовность отстаивать свои интересы до последнего.

Константину оставалось только мириться с данным положением дел, потому что он бесконечно любил Лидию. И эта любовь никогда не утихнет. Она, как пламя, сжигает и пленяет его изнутри. Временами он одержим Лидией.

Временами боготворит ее…

Создает для нее то, чего она желает…

Дарит ей всего себя…

Потому что не может жить без нее.

И что бы она ни натворила в жизни, он все равно будет бесконечно любить ее, на веки вечные…

А те срывы, которые случаются, сейчас уже сошли на нет. Ведь прошло уже двадцать лет с момента пробуждения Лидии, и его психоз поутих.

Когда она пребывала во сне, который длился триста девяносто три года, он часто впадал в депрессию, которая временами выливалась в приступы психопатии.

Эти приступы были страшными… но он был способен контролировать их. До того момента, пока его психопатия не завладела им настолько, что он помутился рассудком. И совершил очень большую ошибку, о которой будет сожалеть всю вечность.

Та ошибка… полностью его вина. Потому что он убил своего отца в порыве психоза.

Исаак Дегтярев пытался помочь ему, как и всегда. Он был тем близким вампиром, который учил его, наставлял, спасал, защищал. Был примером для подражания. Ученый, изучающий нервные расстройства вампиров, потому что единственный сын Исаака, первенец Константин Дегтярев, был с детских лет слабым. Его физическое тело было болезненным и хрупким, а разум очень неустойчивым, словно некая скрытая болезнь родилась вместе с мальчиком.

И отец искал лекарство от данного недуга. Он искренне хотел исцелить единственного сына от психопатии.

С самого рождения сына отец не переставал искать лекарство. Пока в один момент в их жизни не появилась Лидия…

Эта девушка, не вампир и не человек, потерявшая память еще до появления в семье Дегтяревых, стала тем лекарством, которое помогало усыпить зверя внутри Константина. Это оказалось единственным, что помогало.

Пусть эффект ее воздействия на Константина иногда проходил, но в основном, когда она была рядом, он был спокоен.

До тех пор, пока Магистриан Кейли не совершил злодеяние и не забрал половину жизни и сил Лидии. И та не уснула на триста девяносто три года.

После этой трагедии психопатия Константина вернулась, но теперь зверь внутри стал одержим еще и местью. И зависимостью от Лидии.

Но разбудить Лидию от длительного сна не было возможности у кого-либо из семьи Дегтяревых. Им оставалось лишь ждать дня ее пробуждения.

Во время долгого и тяжелого ожидания Исаак вновь принялся искать лечение для сына, не желая видеть, как тот страдает.

Его старания обернулись против него: один из приступов психопатии так крепко связал сознание Константина, что он убил Исаака…

Он не осознавал своих действий. А когда пришел в себя, то было поздно. Отец уже трагически погиб от рук сына.

Мать Константина не выдержала случившегося.

Она не обезумела от горя, просто слишком сильно охладела к сыну. Ее бессмертие помогло ей не сойти с ума.

Ее сердце покрылось толстым слоем льда. Она очерствела.

Аврора Дегтярева уехала из Петербурга. Оставила сына с прислугой. Оставила поместье. Перебралась в Подмосковье. Там был построен еще один дом для семейства Дегтяревых, и Аврора уехала жить туда постоянно.

Она не могла больше находиться в доме, где родной сын погубил отца. Смерть любимого мужа подкосила ее.

Конечно, она не забывала Константина совсем. Писала ему письма, которые доставлялись Телепортационной Почтовой службой, созданной технологиями вампиров для быстрой передачи информации на очень большие расстояния.

Интересовалась его делами и состоянием спящей Лидии. Девушку она очень сильно любила как дочь. И, оставив Константина со спящей, немного опасалась, что психопатия сына может ей повредить. Но, к ее счастью, его зверь внутри никогда не причинит даже спящей Лидии вреда. Поэтому Аврора была в этом плане спокойна.

С тех пор в главном доме семьи Дегтяревых живут Константин, Лидия и прислуга.

Костя совладал со своим восхищением и тихо вошел в комнату Лидии. Закрыл за собой створки двери. Бесшумно подошел к спящей и сел рядом на пол.

– Лидия, извини, что бужу, но ужин уже в столовой. Хочешь? – ласково осведомился он, мягко коснувшись ее правой руки.

Девушка медленно открыла глаза. Она пришла в сознание.

– Не хочу… – голос принадлежал Селене. Вторая личность снова проявила себя спустя долгое время. – Я не голодна.

Константин вздрогнул. Появление Селены оказалось как гром среди ясного неба. Он уже почти забыл о ее существовании. И едва не поднялся обратно на ноги от испуга.

Но Селена резко схватила его за руку.

– Не рад мне… как обычно. Но извини, любимый, Лидия пока поспит, – голос Селены звучал немного насмешливо. Ей нравилось выбивать Константина из душевного равновесия.

Вампир постарался расслабиться и никуда не ушел. Приход Селены неизбежен, и рано или поздно она бы снова дала о себе знать.

– Селена… тебя давно не было… – натянуто улыбнулся.

– И ты, конечно, вздохнул с облегчением, – съязвила она.

– Извини… – выдавил из себя Костя. – Хочешь, поужинаем вместе? В столовой уже все готово.

Селена потянулась и села напротив него.

– Да, думаю… пойдем. Но не прямо сейчас.

Он вопросительно взглянул в ее глубокие и пленительные глаза.

– Дай мне своей крови, как обычно.

Этой просьбы он опасался, потому что Селена любила баловать себя его кровью. Он мог отдыхать лишь тогда, когда Лидия возвращалась. А когда приходила вторая личность, ему приходилось один раз в неделю кормить возлюбленную своей кровью.

Не стал противиться. Даже ничего не возразил. Одно время пытался ее вразумить, просил, чтобы она перестала это делать, потому что такими действиями может нечаянно привлечь к себе внимание Особой Полиции из Департамента.

На что она лишь махнула рукой, сказав, что законы вампиров ее не касаются и не распространяются. Она неприкосновенна. Благодаря Сверхдревнему Пану, который в случае опасности может защитить ее.

И она была права. Так было всегда, с самой первой встречи с этой удивительной девушкой.

Константин остался сидеть рядом на полу и расслабился, показывая, что готов выполнить ее просьбу.

Селена нежно улыбнулась, привстала на колени и прижалась к его груди. Обняла руками шею.

Близость с возлюбленной, ее аромат и тепло, объятия, мягкость одежды, ровное сердцебиение… заставили его невольно возбудиться. Он полностью расслабился, и, как всегда, она получила его целиком под свою власть. По-другому и быть не могло.

Селена неторопливо провела влажным язычком по его шее.

Константин прикрыл веки.

Пронзительно сладкий и болезненный укус очертил красную вспышку в его сознании. Аромат горелой яблони окружил собой, и его сердце начало биться в унисон с ее сердцем.

Так прошло несколько минут, до тех пор, пока Селена не насытилась. Ей требовалось немного, всего десять маленьких глотков. После попадания в ее организм крови Константина она ощущала себя бодро и свежо. Сонливость как рукой снимало.

Довольная, она отстранилась и посмотрела в лицо Кости.

– Я люблю тебя… Селена… – выдохнул он, возбужденный ее острым поцелуем. И он не врал. Его любовь была непередаваемо сильной к этой девушке. И неважно, кто сейчас – Лидия или Селена.

– Я тоже люблю тебя, Костя… люблю по-настоящему тебя одного, а близнецы лишь мои подопечные. Не отрицай, кровь выдала твои мысли и ревность. Ты так и не перестал меня к ним ревновать.

Ее ответ показался ему как упрек. И отчасти он ощутил себя виноватым перед ней. Он понимал, что она права, но не хотел делить с кем-то еще, пусть и с подопечными Пана.

– Прости… Ничего не могу с собой поделать, – виновато улыбнулся.

– Не извиняйся, ты все равно не избавишься от этой ревности, пока я не прекращу общаться с близнецами Кейли. Поэтому извинишься, когда придет время. – Селена решила, что нужно сменить тему разговора сразу после этих слов, чтобы старая обида и ревность Константина не выплеснулись в очередной приступ психопатии. – Помнишь мое пробуждение двадцать лет назад?

Вопрос любимой застал его врасплох, и он сразу же позабыл о ревности. День ее пробуждения был для него главным событием в жизни на тот момент. И он утвердительно кивнул. Нахмуренные брови разгладились на лице вампира.

Он решил, что ужин может немного подождать, и лег на пол, позволяя Селене быть рядом.

Она опустилась рядом с ним, прижалась к его телу и прикрыла глаза. Тихо запела свою любимую песню, чтобы немного разрядить чувства возлюбленного. Успокоить зверя внутри него.

Это оказалось верным решением. Константин забылся. Он словно задремал, вспомнив день пробуждения Лидии.

Воспоминания Константина. Столовая поместья.

За тридцать минут до пробуждения Лидии

Константин находился в помещении с пустым черным столом и мебелью в стиле лофт, где стены были выполнены в темно-бордовом цвете, а пол напоминал шахматную доску из глянцевой плитки. В этой комнате не было окон, вместо них висели три квадратные картины различных размеров с изображениями сине-белых абстракций. Картины были написаны акриловой краской и не имели четко выраженных объектов.

Костя внимательно изучает информацию на своем смартфоне. Его янтарно-карие глаза сосредоточенно просматривают новостную ленту сайта, посвященного новостям. Уже третий день подряд на сайте публикуются статьи о странных вещах, происходящих в Петербурге. Эти странности не касаются людей, а относятся к самим вампирам.

Вампиров редко что-либо смущает в мире, и редко они называют что-либо «странным». Однако такие периоды в истории вампиров всегда предвещают глобальные (и не только) изменения.

Ясно было одно – предзнаменования возобновились. Их не было уже в течение длительного времени, и последнее значительное событие, которое оказало влияние на всех вампиров и жителей Земли, произошло триста девяносто три года назад… Но тогда… Во всем был виноват Магистриан Кейли.

В голове Константина внезапно всколыхнулись болезненные воспоминания. Такие же яркие, будто это случилось только вчера. Кажется, мозг никогда не забудет…

Окровавленная насмешка на лице наставника, бессознательное тело Лидии, слабость из-за жажды, бессильная злость, желание убить…

– Тц… только не снова… – мрачно цыкнул Костя.

Две недели назад у него снова случился срыв на почве воспоминаний и чувства вины за то, что не предотвратил случившееся. Только нахождение у хрустального гроба спящей Лидии смогло помочь ему выйти из этого состояния.

Срыв длился непродолжительное время. Семь дней подряд.

Это время Костя сидел, прижавшись спиной к гробу. Слушал мелодию музыкальной шкатулки, сохраненной на смартфон, да курил. Смотрел на немые лики каменных статуй и плакал кровавыми слезами.

Иногда он устремлял свой пристальный взгляд на безмятежное лицо Лидии. Становясь на колени, он неподвижно сидел так часами, в тишине восхищаясь ее вечной красотой. Такой чистой и неподвластной времени. И тихонько шептал: «Прости».

Костя набрал полную грудь воздуха и закрыл окно с последними новостями. Он нашел музыкальный плеер и нажал кнопку воспроизведения для трека, который был отмечен как избранный. Раздалась знакомая мелодия, которую вампир сразу узнал, – это была песня из прошлого. Когда-то давно он собственноручно смастерил из черного дерева музыкальную шкатулку в подарок для своей возлюбленной. Его желанием было увековечить песню, которую она так любила петь. Таким образом, благодаря его усилиям, частичка Лидии продолжает жить.

Вынул из правого кармана черных строгих брюк, пачку особых ароматных сигарет «Элеотрис» и зажигалку «Ре-стайл». Закурил сигарету. Хоть и вампир, но человеческие игрушки не вредят, а привлекают к себе. Знает о том, что люди травятся этим ядом. Но также знает, что вампирам такие яды ничто. Дают маленькое удовольствие, но никак не отравляют. И, если подумать, то ни один человеческий яд или оружие не способны убить вампира.

Конечно… ведь люди смирились.

Константин, оглядываясь в прошлое, с иронией заметил: «Я живу в этом мире уже семьсот тридцать лет, однако все еще не могу доверять людям. Люди всегда готовы предать нас…»

Его мысли продолжали бы блуждать по лабиринтам памяти, если бы не тихое пение Лидии. Ее голос мягко вплетался в звучание музыкальной шкатулки.

Вампир замер, прислушиваясь, опасаясь, что ему опять показалось. Он напрягся каждой клеточкой своего тела. Пение продолжалось, и на этот раз он был уверен, что это не иллюзия. Его глаза расширились, а дыхание замерло.

«Пришло время пробуждения!» – провозгласил внутренний голос.

Небрежно сжав в пальцах недокуренную сигарету и забыв про оставленный смартфон с играющей мелодией, он сорвался с места.

Благодаря силе своего духа и тела он переместился в подземелье под поместьем. Здесь пение звучало более отчетливо.

Дрожащими руками Костя прислонился к магической алой двери, украшенной рисунком золотых лилий.

Картины на стенах подвального коридора больше не занимали внимание. В очередной из срывов он расписал коридор портретами Лидии, потолок и стены. Полы оставил нетронутыми, считая, что это не место для отображения возлюбленной.

Когда девушка заснула после трагедии, он уложил ее в хрустальный гроб, где она спала. Затем всего за одну ночь, благодаря вампирским технологиям телепортации и восстановления, он создал новый этаж в поместье. Коридор вел только в одно место – в усыпальницу девицы. Он приложил немало усилий. И дверь была закрыта на замок, открыть который можно только его кровью.

Константин вставил указательный палец правой руки в круглое отверстие замка, которое находится на уровне пояса и становится видимым, только когда владелец касается руками двери.

Тонкая серебристая игла на дне замка пришла в движение и легко проколола кожу. Выступила капля крови. Она попала на стенки замка. Тот открылся…

Глава 13. От теплых воспоминаний до начала ссоры

Из воспоминаний Константина, которым тот поддался после укуса

Константин убрал руку от замка.

Дверь потеряла свою массивность и прочность стали. Все системы безопасности перестали работать. Материя стала мягкой и затем полностью превратилась в жидкость, которая стекла к косякам двери.

Вампир медленно вошел в усыпальницу Лидии.

Электрические свечи засияли вдоль мрачных каменных стен. Огни тысяч свечей озарили огромный зал, напоминающий главный зал Вестминстерского аббатства. Поразительно большой для подземелья, зал утопал в изысканной роскоши. Все вокруг свидетельствовало о богатстве и изобилии: роскошная мебель из ценнейших пород дерева, например скамейки с высокими резными спинками, множество каменных статуй из белоснежного и розового мрамора. Все эти статуи представляли Лидию. Их изящные, воздушные, прекрасные формы словно были созданы самым талантливым мастером в мире. Но ничто не могло приглушить боль Константина: ни создание статуй Лидии, ни изображение ее портретов – все это было напрасным и бессмысленным, потому что девушка была погружена в сон…

Усыпальница также была украшена пышными букетами свежих белых лилий. Любимыми цветами возлюбленной.

Вампир бережно выращивал эти цветы в специальном стеклянном круглом домике в огромном уличном саду. Там они чувствовали себя прекрасно и непрерывно цвели, создавая все новые букеты. Чтобы порадовать свою возлюбленную, Константин также создал в центре сада удивительные качели, цепи и сиденье которых были искусно сплетены из золотых нитей разной толщины.

Рядом с качелями он поставил старинный стул и прислонил к нему виолончель – один из тех древних инструментов, который использовали вампиры-музыканты. Они случайно обнаружили красоту звучания этого инструмента, создав его подобие.

Когда Лидия каталась на качелях, Дегтярев-младший играл для нее мелодии, которые ей нравились. Он выбирал как те песни, которые любила Лидия, так и те, что нравились ему самому.

Как только вампир вошел в Усыпальницу, он почувствовал теплый аромат лилий. Также были заметны следы сандаловых благовоний, распыленных по углам. В воздухе витал уникальный и тонкий запах Лидии.

Теперь этот запах стал еще более заметным. Это свидетельствовало о том, что девушка пришла в себя.

И это было действительно так. Не очередная галлюцинация.

На краю хрустального гроба, расположенного в центре Усыпальницы, сидит она. Нежные белые руки ласкают длинные, мягкие, белые, как снег, волосы. Хотя Константин ухаживает за ними, убирая лишнее, они все равно быстро растут до десяти метров в длину. Это происходит, только когда она спит. В бодром состоянии их рост контролирует хозяйка.

Девушка остановилась и медленно подняла голову. Она уставилась на вошедшего своими янтарно-медовыми глазами с белыми ресницами.

Когда их взгляды встретились, реальность замерла.

Ласково назвав ее по имени, Константин обратился к ней.

Лидия вопросительно посмотрела на него и задала вопрос, который мягко прокатился по всему залу: «Кто ты?»

До вампира дошло, что пятьдесят процентов ее памяти все еще не вернулось. Девушка ничего не помнила.

Его сердце тяжело сжалось.

– Твой друг. – Он решил быть осторожным, чтобы не испугать ее.

– Друг? – Янтарные глаза смотрели на него непринужденно и немного по-детски.

– Да, с пробуждением! Я счастлив тебя видеть!

– Почему ты счастлив?

– Потому что тосковал по тебе, – ответил он.

– Я не могла видеть тебя? – спросила она.

– Нет, я навещал тебя каждый день, – ответил он. – Но ты спала слишком долго, и мы не могли общаться.

Она помолчала, а затем спросила:

– Сколько же я проспала?

Он не хотел загружать ее ненужными деталями и сказал:

– Столько, сколько нужно, чтобы отдохнуть.

– Как тебя зовут? – спросила она снова.

– Константин Дегтярев.

Его слова затронули ее душу. Внезапно на нее нахлынули воспоминания, пробужденные некоторыми событиями, и она вспомнила, как они с возлюбленным предавались искренней и нежной любви перед тем, как она уснула.

Тоска по любимому человеку переполнила ее сердце. Она выбралась из гроба и побежала к нему. Ее распростертые руки и теплое объятие выразили всю ласку и привязанность, когда она прижалась к нему.

Он был приятно ошеломлен и нежно ее обнял.

– Прости, Костя, что заставила тебя волноваться, – сказала она, плача от счастья.

Константин успокоил ее, сказав, что ей не за что извиняться и что он всегда будет рядом. Он вытер слезы с ее щек и поцеловал.

Лидия ответила на поцелуй, обнимая его за шею. Они снова были вместе, и их разлука закончилась. Замерзшие сердца ожили, и спящее пламя любви зажглось вновь.

Древнее пламя воскресло…

Настоящее. Васильковая комната

Вампир открыл веки. Он снова встретился взглядом с Селеной, которая лежит справа. Ее лицо напротив его.

Он еле заметно улыбнулся уголками рта. Коснулся ее затылка левой рукой и мягко поцеловал в лоб.

Селена спросила, как он себя чувствует.

Константин ответил, что неплохо, и предложил пойти поужинать.

Девушка согласилась. Они поднялись с пола и покинули васильковую комнату с зеркальным потолком.

До столовой шли молча. Только она что-то мурлыкала себе под нос.

Через несколько минут они уже сели за небольшой круглый стол на две персоны. Старый большой стол был убран на чердак за ненадобностью. Потому что после смерти отца и отъезда матери Константин никого не приглашал. Приемы знатных вампиров закончились именно тогда.

Пациентов Исаака также перестали принимать. Им предложили проходить лечение у других психотерапевтов. А на вопросы почему, да что случилось, неизменно сообщалось, что Исаак Дегтярев погиб в несчастном случае. Каком именно – не сообщалось.

С того момента на дом Дегтяревых в Санкт-Петербурге легла мрачная тень одиночества.

Лишь прислуга могла входить и работать там, и только единственный лучший друг, Эдуард Дильбат, не покидал Константина.

Конечно, об их дружбе не знал никто, потому что семья Дильбат терпеть не могла Дегтяревых. И если бы тайна дружбы раскрылась, то разразился бы скандал.

Почему так?

Потому что Анна Дильбат на дух не переносила Константина. Анна – старшая сестра Эдуарда.

Она была примерной и послушной. Второй главой рода Дильбат. Первым являлся Тит Дильбат, дядя, воспитавший Анну и Эдуарда как собственных детей, потому что родной брат Тита, Георгий Дильбат, и его супруга Жанна сгинули в недрах Сна Аида пятьсот лет назад. Именно их исчезновение и послужило для Тита толчком к созданию Ордена Сна Аида.

Младший брат взял опеку над сиротами на себя, желая найти старшего брата и его жену. Он надеялся, что когда-нибудь сможет вызволить их из заточения зловещего и чуждого вампирам мира. Потому что тот мир слишком опасен для вампиров любого рода, кроме Проклятых Аида.

Тит был настолько убит горем, что попытался обратиться за помощью к семье Дегтяревых.

Но те отказали ему. Они не могли позволить ему узнать их секреты, которые так хорошо скрывали ото всех.

Неким образом Тит прознал, что им что-то известно о Синей Луне, и он решил прямо спросить у них об этом.

И наткнулся на стену, о которую сломался. Все, что ему удалось узнать, – семья Дегтяревых знают о Синей Луне. И также у них есть нечто, способное помочь любому вампиру выбраться из Сна Аида. Якобы у них есть доступ к одним из четырех врат, которые ведут прямо в Сон Аида.

И так он ничего больше не смог узнать. Они не проявили к его горю никакого сочувствия. Им было плевать на детей, которые остались сиротами.

Закрывая дверь перед носом Тита, Исаак ясно дал ему понять, что помощи от Дегтяревых не поступит. Что Георгий и Жанна сами виноваты. Не стоило лезть в мир, который так враждебно настроен ко всем вампирам, кроме Проклятых Аида…

С тех пор между родом Дильбат и родом Дегтяревых расцвела вражда.

Каждый из них считал себя правым, а другого – нет.

Только Эдуард не особо понимал всю составляющую их давней распри.

Вернее, он понимал, что Дегтяревы отказались протянуть руку помощи. И одно время принимал сторону дяди и старшей сестры. До тех пор, пока не сдружился с Константином…

Друзья никому об этом не рассказывали. Не хотели, чтобы близкие запретили им общаться.

И чтобы точно их не обнаружили, они создали мини-измерение, в котором весело проводили время.

Когда же Исаака не стало, а Аврора уехала, то Эдуард стал втайне посещать дом Дегтяревых.

Константин сам ему стал разрешать, нуждаясь в поддержке лучшего друга. Прислуга делала вид, что не замечает ничего.

А вот Анна и Тит на самом деле до сих пор оставались в неведении. Потому что Эдуард хорошо умел скрывать свои собственные секреты…

Константин и Селена приступили к ужину.

Стол был накрыт светло-сиреневой шелковой скатертью. В позолоченной посуде аккуратно разложены приготовленные любимые блюда Лидии.

Вишневый пирог из дрожжевого теста, свекольный крем-суп с кусочком творожного сыра, и оякодон с ломтиком жареного угря. Из напитков подали сладкий глинтвейн с корицей.

– Вижу, на столе любимая еда Лидии… – мурлыча, заметила Селена, осуждающе смотря на Константина, который сидел напротив.

Тот неловко кивнул:

– Да… я…

– Не ждал меня, – закончила за него белокурая девушка.

Вампир еще больше ощутил себя виноватым. Он хотел извиниться, но не стал.

Селена отрицательно помотала головой, смотря в его глаза. Так она сказала, что бесполезно извиняться.

Пришлось молча приступить к ужину. Но теперь впихнуть в себя что-либо было очень сложно. Ощущение вины и дискомфорта отбили аппетит.

– При мне даже есть не станешь? – язвительно спросила вторая личность Лидии.

Он не ответил. Взял позолоченную ложку, после того как вытер руки красной влажной салфеткой.

Принялся есть свекольный крем-суп. Конечно, еда уже остыла, пока они собирались. Вернее, лежали на полу и никуда не собирались. Так могли проваляться и до утра, каждый просматривая свои воспоминания.

Весь ужин прошел в напряженном молчании.

Константин через силу запихал в себя все приготовленное и разложенное для него. Селена, наоборот, съела только крем-суп. Сейчас она откинулась на спинку стула и медленно потягивала остывший глинтвейн. При этом продолжала пристально смотреть на Костю.

Он не выдержал. Как и всегда.

Когда Селена обижалась, она могла подолгу молчать и сверлить его насквозь тяжелым взглядом. Осуждая за провинность как ребенка.

Он положил нож и вилку, вытер рот салфеткой и осмелился заглянуть в ее глаза.

– Как мне загладить свою вину? – наконец решился спросить.

Селена игриво ухмыльнулась и посмотрела на него сквозь стекло наполовину опустевшего стакана.

– Ты знаешь, – ответ прозвучал немного жестко.

Да, он знает. Но это невозможно… Это слишком.

– Я не успокоюсь, пока ты мне не поможешь. – Теперь в интонации Селены появились нотки строгости.

– Но… любимая… Селена… эти двое в нашем доме…

– Твоя ревность говорит за тебя, Костя. Но как мне еще до тебя донести, что это необходимо сделать?

– Потому что Сверхдревний так требует?

– Да. Какой ты догадливый… – заметила с досадой.

– Я не могу…

– Почему? – Селена со звоном поставила бокал на стол. Она явно начинала злиться.

– Потому что я не могу допустить, чтобы близнецы Кейли находились в нашем доме. Не проси. Я не стану выполнять твою волю на этот раз. – Константин изменился в настроении очень резко. Больше нет испуганного и виноватого. Теперь пришел жесткий и мужественный зверь. Вероятно, он перенервничал, из-за чего зверь внутри немного проснулся.

Селена нахмурилась. Она не боялась его, скорее наоборот – этот зверь внутри Кости еще больше ее раздражал. Даже больше его безграничной любви к Лидии.

– Хорошо, – колко начала она, – тогда близнецам нужны жилье и деньги на первое время. Как только я внесу залог за них, им нужно где-то жить. Их дом, если ты не забыл, опечатан, а весь бесценный и такой важный архив теперь у Департамента! И там, в архиве, есть вещи, которые важны нам. Мои вещи! Лекарство тоже у них. Весь мой труд длиною в пять лет пущен в расход… Теперь его разберут на составляющие, и оно уйдет в массы… Ты хоть понимаешь мое состояние? Мое сожаление и злость? Или тебе совершенно плевать, Константин?!

Возбужденный голос Селены разнесся по столовой. И затих ровно тогда, когда открылась дверь и на пороге появился дворецкий Иван. В руках он держал позолоченный поднос с неким предметом.

Дворецкий не сразу проговорил, зачем пришел и прервал начинающуюся ссору. Но понимал, что, если не вмешаться, Селена опять будет бить посуду в гневе, и не только ее, но и мебель… и может превратить столовую в черт знает что, используя свои телепатические способности передвижения предметов. Хотя больше его волновала на столовая, а два других обстоятельства. Первое – возможная новая ссора между Селеной и Константином.

Второе – прибывший посланник от дома Дильбат. И то, что посланник попросил передать Константину и Лидии, может оказаться для них важнее, чем ссора…

Глава 14. Приглашение от Анны Дильбат

Благодаря дворецкому Ивану ссора закончилась, не успев начаться. Селена и Константин резко замолчали и повернулись в его сторону, вопросительно и даже с упреком смотря на того. Он все-таки им помешал.

Незаметно вздохнув, дворецкий – вампир, которому уже четыреста пятьдесят лет и который служит семье Дегтяревых полных четыреста, – вошел в столовую. В руках он нес позолоченный поднос.

– Господин Константин и госпожа… кхм… – он не знал, кто сейчас – Лидия или Селена.

– Госпожа Селена, – закончила за него девушка, желая заявить о себе всем, кто служит в доме.

Иван был сама невозмутимость:

– И госпожа Селена. Вам пришло послание от дома Дильбат. Посланник стоял у главных ворот дома, долго звонил в звонок, и когда я пришел, передал послание. Я спросил, не ошибся ли он адресом? И он ответил, что нет. Весть предназначается именно главам дома. Пришлось принять то, что он принес, а его отпустить. И сразу поспешил к вам.

– Понятно, больше посыльный ничего не сказал? – задумчиво спросил Константин.

– Нет, господин. – Дворецкий прошел к главе дома и чуть наклонился, чтобы вампир взял предмет с подноса.

Константин внимательно изучил принесенное Иваном. Этот предмет оказался прямоугольной визиткой, сделанной из тонкого листа, из дерева лиственницы. Обработана прозрачным водоотталкивающим лаком. А в центре один-единственный золотой сигил. Сто двадцать пятый сигил по счету из магического алфавита сигилов Офанимов.

В данном алфавите создано пятьсот сигилов, которые носят общие характеристики, но могут быть использованы как пустые сосуды для посланий на усмотрение пользователей. Данный символьный алфавит был изобретен ученым отшельником из расы Офанимов, тысячу сто лет назад. Пока данного сборника символов не существовало, технологиям было сложнее идти по пути развития. Да, вампиры принесли многое, но и там встречалось несовершенство и были недостатки.

И одним из таких недостатков стал допуск иной расы созданий, которые также явились из глубин космоса. Хотя они и не пытались получить господство на земле и были достаточно миролюбивы, потому что в основном Офанимы заняты наукой. Своей особой древней наукой, которая дает им большие возможности для развития своей расы.

И все же один из ученых их вида, отшельник, который проживал где-то в Сибири, сотворил пятьсот магических сигил. Назвал данный алфавит Символы Глориоза – в свою честь. Так как носил данное имя.

Благодаря ему вампиры и люди смогли научиться использовать данную технологию в качестве альтернативы почтовым отправлениям. Этот символизм стали использовать для разных целей: создание шифров, передача особо важных посланий, для общения на далеких расстояниях, в качестве создания артефактов, молитвенных текстов и гимнов, для прозы и поэзии, а также весь научный свет начал активно использовать Символы Глориоза для своих исследований или создания чего-либо нового.

Что касается Офанимов, большая их часть вернулась в свой мир, а на Земле остались те, кто хотел дать больше для иных видов. Их оставшиеся на Земле представители стали философами, учеными, писателями.

Константин осторожно взял визитку с подноса. Рассмотрел с двух сторон. Удостоверился, что ничего опасного на ней нет. Отпустил Ивана заниматься домашними обязанностями.

Селена встала со своего места и подошла к Косте.

– Послание от семейства Дильбат. Любопытно. Они же нас терпеть не могут, кроме Эдуарда… – Селена отлично знала о дружбе парней. От нее ничего нельзя было скрыть. И Костя не пытался. Он знал, что она никогда не расскажет секрета, который выдавать нельзя. В этом на нее всегда можно было положиться.

– Ты права, и это странно. Оно официальное, а не простое. Первый раз вижу за все время вражды, чтобы кто-то еще, кроме друга, пытался выйти на связь. – Константин положил визитку на стол. – Активируем сигил и узнаем, что там?

Селена кивнула. Ей было еще больше любопытно, чем ему. Да и обида немного поутихла.

Вампир провел указательным пальцем правой руки по замысловатому рисунку, который был похож на облако, в которое воткнуто перо лебедя.

Произнес: «Глориоз Верум Ревеларе».

Рисунок стал активен.

Засиял тусклым красным светом. И из него появился небольшой прямой зеленый луч. Он расширился, приняв форму прямоугольного окошка небольших размеров.

Несколько секунд ничего не происходило. Но спустя время там появилась Анна Дильбат – глава Ордена Сна Аида и старшая сестра Эдуарда.

Это была всего лишь запись, и видеть их она не могла.

Внешне Анна выглядела как всегда немного странно. Под стать ее странной философии, которую она вела, вдохновляясь идеями дяди.

Шатенка с пышными, слегка вьющимися волосами. Фарфоровая аристократическая кожа. Идеальные черты, которые делали лицо очень красивым. Светло-лиловые глаза украшены темными тенями. Пухлые губы носят бледно-розовую помаду. На шею надето украшение: тонкий белый ремешок с квадратным небольшим сапфиром в центре. На изящных плечах видна накидка-куртка с рукавами черного цвета, отороченная белыми искусственными перьями. Под тонкой тканью одежды не видно больше иной. И глубокое декольте доказывает, что под накидкой-курткой больше ничего нет. Из-за этого грудь третьего с половиной размера выделяется особо ясно, хотя и поддерживается тканью, создавая еще больший объем.

Но не это бросалось в глаза больше всего, а другое: у Анны отсутствовала левая рука до самого плеча, и вместо нее она носила изящный стальной протез, позолоченный и украшенный цветочными и витыми узорами. Протез оканчивался кистью с пятью тонкими когтистыми пальчиками, которые удерживали изумрудное магическое свечение.

Анна обворожительно улыбнулась:

– Приветствую Константина Дегтярева! Вероятно, ты не ожидал, что я пришлю тебе официальное приглашение. И очень удивлен. Но все меняется, и мои взгляды на нашу старую вражду немного видоизменились. Тем более исследования Сна Аида очень хорошо помогают. Лично я больше не держу на вашу семью злобы из-за отказа Исаака помочь. Это было достаточно давно. К сожалению… моим родителям все равно уже ничем нельзя помочь. То, на что наткнулись мои служители, ужаснуло… и меня, и дядю Тита… Эд после увиденного вообще впал в тяжкую депрессию и сбежал из дома. Его нет две недели, а я не могу никак выйти с ним на связь… Поэтому, все обдумав, я решила, что пора положить конец нашей старой вражде. И для начала принести извинения за такое непочтительное отношение! Если еще возможно, то искренне надеюсь, что мир между нами наконец образуется, и мы сможем быть дружны. Поэтому в качестве извинения я приглашаю тебя, Константин, и твою возлюбленную Лидию к нам на прием. Он состоится в эту пятницу в восемь вечера. Очень надеюсь, что вы не откажете. Я и дядя принесем вашей семье извинения. А также сделаем подарки, чтобы так укрепить образовавшуюся заново дружбу! Пожалуйста, не отказывайтесь. С уважением, и искренними надеждами, Анна Дильбат.

После ее непродолжительного сообщения экран вернулся в состояние луча, тот померк и растаял.

Константин и Селена задумчиво смотрели на визитку.

Нужных слов не находилось. В молчании прошло несколько минут.

Первая нарушила тишину Селена:

– Это весьма неожиданно со стороны Анны.

– Да. Ты слышала ее? Они что-то нашли, связанное с их родителями во Сне Аида. И это что-то их… ужаснуло, как она выразилась. Причем настолько, что повергло Тита в депрессию, а Эда… он покинул дом. Что-то явно изменилось после той находки. Вероятно, это действительно нечто шокирующее. Иначе Анна не отправила бы приглашение на прием. – Константин потер указательным пальцем подбородок.

– И твой друг не появлялся у нас дома именно этот промежуток времени, – добавила Селена.

– Именно… я еще думал, куда он пропал. У меня тоже не получалось с ним выйти на связь. Значит, причина именно в этом.

– Думаешь, начать его разыскивать?

– Не без этого. Он мой лучший и единственный друг. И я беспокоюсь за него. Я займусь этим уже сегодня!

Селена поразилась:

– Вот так просто начнешь его искать?

Вампир поднял на нее лицо.

– Да, так и есть. Ты же все прекрасно понимаешь.

– Понимаю… и… сейчас думаю, а что насчет моей просьбы о помощи мне? – Теперь девушка начала сама ощущать ревность. Но больше обиду, которая усилилась и заставила ее вернуться к данному разговору.

Константин потер виски. Снова она завела эту шарманку.

– Селена, я вроде все уже объяснил.

– Нет, Костя. Ты не объяснил. Ты поступаешь эгоистично. Думаешь лишь о своем комфорте. Тебе плевать, что могут найти в архиве Кейли в Департаменте. И также плевать на задание, которое я должна выполнить перед Сверхдревним Паном. Зато, узнав о пропаже друга из семьи, которая плевала на нас столько столетий, ты сразу же побежал его спасать… Не находишь свое поведение свинским? – Голос Селены не дрожал. Звучал ровно и холодно.

Он понял, что она очень сильно злится. Еще один неверный шаг с его стороны, и бури не избежать.

В нем начали бороться две части: ревнивый зверь и по уши влюбленный мужчина.

Голова от этого разболелась. И проступила жажда.

– Селена, – осторожно начал он, – пожалуйста, попытайся понять меня. Я тоже волнуюсь об архиве и его содержимом. И дал тебе залог, чтобы ты смогла выкупить его. Послание, которое я записал с помощью Символа Глориоза, уже передал тебе. Вернее, Лидии. Она ничего не говорила, перед тем как уснуть?

Селена задумалась. Про залог она узнала как раз благодаря Лидии, которая ей об этом сказала перед сном.

Лидия объяснила, что Константин выделил залог для выкупа архива из Департамента. Это действительно так. Но вот про послание от Константина для служителей Департамента… Лидия умолчала об этом. Данные слова Кости заставили Селену остыть. Она начала соображать, что знает от Лидии, а чего не знает.

– Лидия умолчала о твоем послании для Департамента. – Девушка нахмурилась. Внутренне она уже начала злиться на вторую часть себя.

– Вот значит как… Но это правда. В Васильковой комнате стоит красный кейс, в котором помещены деньги залога и визитка с посланием, – пояснил Константин, ощутив укол совести.

При виде хмурого и растерянного состояния Селены ему стало очень стыдно перед ней. И память о ее страданиях еще сильнее резанула по его сердцу.

Он поднялся со стула и мягко обнял возлюбленную. Понимая, что она все еще та же самая девушка. Его любимая. Его поющий ангел. Спящая красавица… Сокровище, которым он дорожит больше всего в своей бесполезной жизни.

– Прости, любимая. Ты права. Я вел себя как последний эгоист и придурок… Знаю, как тебе тяжело жить таким образом. Мне очень трудно представить, что ты ощущаешь каждую минуту, и какими мысленными тропами бродишь… Порой мой страх тебя потерять слишком силен. И, гонимый этим чувством, замыкаюсь в себе. Поддаюсь непониманию, ревности. А должен быть твоим рыцарем. Защитником. – Гладя Селену по голове, он пытался извиниться и решил пойти на жертву с самим собой.

Возлюбленная обняла его, прижавшись. Она ждала, что он наконец даст согласие и поможет ей с выполнением задания.

– Милая… – в тишине столовой говорил сейчас он один. Селена только слушала и ждала. – Мы выкупим архив и перевезем его сюда, в наш дом. Больше не придется волноваться, что работники Департамента узнают слишком много.

Он замолчал. И стало ясно, что на большее он все равно не согласен.

Неудовлетворенная этим, она надеялась, что он все-таки поможет вытащить близнецов Кейли кроме архива. Но он говорил только про архив…

Тогда она решилась на действие, которое действовало безотказно абсолютно всегда. Хотя сама и ненавидела так делать.

Селена заплакала.

– Костя… спасибо… за помощь с частью моих обязанностей… другую часть мне придется исполнять в одиночестве. Ты отказываешься… вытащить близнецов… не хочешь, чтобы я виделась с ними. И не понимаешь, что если я не выполняю обязанности перед Сверхдревним, то будут последствия… – выложила она сквозь слезы. Отстранила лицо от его груди и заглянула ему в глаза.

Константин видит ее искреннюю печаль, серебристые дорожки из слез. Иногда подрагивающую нижнюю губу.

«Отлично… какой же я ничтожный! Я довел ее до слез! Идиот! Бездушная скотина…» – вампир возненавидел самого себя. По его вине Селена плачет. Она почти никогда себе этого не позволяла. Очень редко поддавалась подобной слабости. Но именно сейчас он собственными решениями довел возлюбленную.

Сердце его сжалось от злости на самого себя. Ему стало горько и противно от того, что поддался бессмысленной ревности и тупости. Ему захотелось врезать самому себе. Или как-то еще себе навредить…

Решил, что уступит Селене. Унизит себя. Будет мучиться от ревности. Ну и поделом! Это будет лучшим наказанием сгорать от подобных чувств.

Потому что своим тупым поступком заставил Селену плакать…

Сгорая от ненависти к самому себе, Константин принял непростое решение.

Глава 15. Одно воспоминание Селены из пятисот тысяч

– Селена… – Константину тяжело давались слова. – Мои слова извинения ничего не изменят. Я… лишь снова их произнесу, и это будет пустым звуком. Для тебя важно выполнить задание. Так же как вернуть архив. Серьезность… всего происходящего… я все отлично понимаю. И… решил, что помогу вытащить близнецов Кейли из тюрьмы Департамента. Я выделю им съемный коттедж в одном из пригородов Санкт-Петербурга. Помогу деньгами и всем необходимым. Только… не плачь больше из-за меня… умоляю!

Селена замерла и затихла. Она не ожидала, что желанное согласие, прозвучавшее из уст Константина, будет иметь такую силу. Это поразило ее. Он впервые за долгое время был на ее стороне! Впервые решился помочь ей! Она даже поначалу усомнилась в искренности его слов.

Отстранилась и заглянула в его глаза.

Он с горьким сожалением, с примесью надежды и мольбы смотрел на возлюбленную. Словно покаялся. Но это не покаяние. Это сочувствие к любимому созданию. Он по-настоящему решился. Его взгляд это доказывал.

И как только начнется выполнение задания, он не сбежит. И будет с ней всегда рядом. Помогать. Что бы ни случилось, он на ее стороне!

– Костя… – выдохнула она. Понимая, что остальные слова излишни, она с благодарностью прильнула к его губам, даря самый нежный и любящий поцелуй, на который только была способна. Этот поцелуй принадлежал одновременно Лидии и Селене. Две личности слились в одну: спящая и бодрствующая.

Немного прибалдевший, Константин начал целовать ее в ответ, обнимая за талию и спину. Он забыл про ревность, и про тяжесть решения, и про то, что его возлюбленная будет продолжать наставлять близнецов, когда те окажутся на свободе. Все перестало быть значимым. Только возлюбленная половинка волновала.

Он не смог контролировать свое возбуждение и, приподняв ее, усадил на стол, продолжая страстно целовать и перехватывая инициативу на себя.

– Костя… ты хочешь меня прямо на столе? – нежно протянула она между поцелуями.

– Да… прямо здесь и сейчас… – прошептал он, опускаясь разгоряченными губами на ее шею.

Селена стянула с него верхнюю часть одежды и выкинула ее на пол. Начала ласкать подушечками пальцев его широкую шрамированную специальными шрамами спину и сильные руки, упругие от мышц и горячие от возбуждения.

Дегтярев-младший быстро снял с нее всю одежду, чуть дальше уложил на стол, скидывая всю посуду на пол вместе со скатертью. Оставил лишь молочные тонкие чулки на ее изящных ногах да утонченные босоножки, держащиеся на золотистых ремешках.

Их ласки были горячими и страстными, потому что две недели Лидия не хотела Константина. Он хотел ее, но не трогал, понимая, что пока нельзя. Лидия не в настроении. В этом плане Лидия была отчасти фригидна, и физические ласки и любовь были ей неприятны. А вот с Селеной все полностью наоборот. Вторая лично не возражала против похотливого и грязного соития. Ей это нравилось. И Константин чаще лез именно к ней, зная, что она сама постоянно хочет. Лидия же, наоборот, чаще вообще не хотела.

Поддаваясь ласкам Константина, Селена расслабилась, поддалась вожделению, горячей влажной страсти. Но в какой-то момент, она не уловила когда, в ее сознании начали пробуждаться далекие воспоминания, которые она некогда потеряла. Вернее, думала, что потеряла. Они были всегда с ней, просто хранились в той части памяти, которая практически полностью заблокирована по ее воле очень давно. А как получить доступ к данным воспоминаниям, она забыла. Пыталась иногда заставить себя. Только эти попытки оканчивались унылым страхом, который стягивал горячими веревками ее сердце. И она отказывалась продолжать.

Но сейчас что-то изменилось. Запертая часть сознания начала постепенно открываться. Блок лениво и медленно сползал.

Это воспоминание было из очень далекого прошлого. Жизни до Константина. До появления в семье Дегтяревых. До сна длиною в триста девяносто три года. И из мира, который связан с землей, но существует параллельно.

Янтарный взгляд смотрел в окно гостиной. Она немного отодвинула штору и стояла без движения, видя текущие капли начавшегося дождя. Он слабо стучал по стеклу, будто пианист едва касался подушечками пальцев клавиш пианино.

Когда она только вошла, дворецкий учтиво поприветствовал ее и проводил. Спросил, желает ли госпожа чего-нибудь. Перед ней он также зажег свет, рассеивая окружающий мрак ночи.

От лампового света ей на душе стало теплее, и негативные эмоции немного улеглись. Она попросила чашку горячего черного чая и, может быть, одно яблоко.

Пожилой дворецкий по имени Эстебан удивился такому скромному желанию, заметив, что белокурая госпожа чем-то озабочена. Он спросил ее, может ли чем-нибудь помочь.

Она слабо улыбнулась и сказала, что все хорошо. Помощь ей не требуется. Он откланялся и ушел на кухню.

«Может быть, – неуверенно думала она, когда осталась одна. – Мне стоило согласиться на требование Фауста? Почему я испугалась его и потеряла сознание в тот момент, когда он показал мой образ в свадебном платье? Что со мной не так? Перенапряжение или слабость тому виной? Возможно, дав свое согласие, я смогла повернуть ход событий в другую сторону. И он остался со мной. Он не пошел к ней… не превратился в игрушку в ее безжалостных руках! Я должна была уйти с ним в тот вечер из ресторана, а не падать в обморок. Я не такая слабая. Но в итоге из-за моей слабости момент был упущен, и Фауст ненадолго вернулся к своей создательнице…»

Неожиданно в ее сознании всплыло лицо Курта. Этот человек теперь примкнул к богу Бесформенности и так же общался (и общается?) с маркграфом Фаустом.

Селена закрыла глаза и позвала Курта. Она произносила ту же просьбу явиться, что и всегда. И надеялась получить ответ. Она все сильнее и сильнее напрягала свои мысли и шептала, едва не говоря свое требование слишком громко.

Прошла минута, две, три, четыре, пять…

Курт де Лука молчал. Либо он не слышал ее, либо сам не желал выходить с ней на связь.

«Ну почему ты молчишь?!» – чуть не плача мысленно спросила она.

«Потому что он больше никогда тебе не ответит, фальшивая Селена!» – прошептал женский голос на ее правое ухо.

Она вздрогнула и отвернулась от окна, рассматривая комнату. Но та была пуста.

«Снова меня одолевают иллюзорные голоса. Вернее, та, кто уже являлась мне в моем видении… – Отмахнулась и вернулась к созерцанию пустынного сада. – Пусть болтает, я ее не боюсь!»

«А должна! Хотя нет. Ты должна не меня бояться, а саму себя и то, чем ты можешь стать. Давай сейчас немного снимем пелену с твоей памяти и приоткроем тайну твоего неправильного пробуждения».

Голос замолчал.

Селена хотела и дальше игнорировать этот голос, считая, что за этими словами скрывается только пустота. Но перед глазами всплыл кусочек из того, что она сама пыталась узнать.

Она видела себя как бы со стороны, словно не находясь в своем теле, но чужом. Везде, куда бы ни падал ее взгляд, она натыкалась на прозрачный кварц. Все здесь сделано из него, и только окружающие стены, уходящие далеко вверх и упирающиеся в купол, были сделаны из другого камня, белого и непрозрачного. Они испещрены тысячами символов и цифр, не оставляя между собой зазоров. Мебель, или нечто схожее с ней, также выточено из прозрачного материала и стоит ровно в определенной и неизвестной ей последовательности.

Она увидела человека, одетого в бело-серый плащ, застегнутый на десять золотых пуговиц. В руках, облаченных в белые перчатки, он держал «гексаоктаэдр» размером с кулак взрослого мужчины. Эта вещь кобальтового цвета вся исписана золотыми линиями и цифрами. Она немного висит в воздухе, поднявшись над его ладонью.

Немного обойдя незнакомца, она увидела его лицо и то, возле чего он стоял. Это был не неизвестный человек, а Курт, друг Фауста.

Перед его ногами, прямо по центру круглого зала, стоял гроб из прозрачного кварца. Достаточно внушительный и способный вместить в себя троих взрослых людей – женщину, мужчину и ребенка.

Под толстой прозрачной и многогранной крышкой она увидела саму себя. Подробнее рассмотреть не позволял материал, и она могла различить только разламывающийся образ в огромном количестве отражающих граней.

– Чтобы открыть ее саркофаг, я должен набрать одну-единственную верную комбинацию цифр и символов! – раздался напряженный голос Курта. Он поднял левую руку на уровень своего лица. Над ней в воздухе висел странный предмет, и на него был устремлен полубезумный взгляд мужчины. – Пять тысяч комбинаций и только одна даст мне заполучить тебя! И я знаю ее, знаю! Мой друг Фауст помог мне выкрасть ее у бога Бесформенности.

Он замолчал и быстрыми, но в то же время очень точными движениями набрал известные ему знаки. Видимо, их он выучил наизусть. В окружающей тишине слышно его возбужденное дыхание. Он явно очень нервничал, потому что по его лицу струился пот, а глаза лихорадочно блестели.

Неожиданно фигура пришла в движение. Она засветилась красным светом, и ее грани сами собой начали перемещаться. Каждая из них вставала на место своей соседки, и так они образовали стройные ряды в уходящей последовательности. При этом они издавали тихое жужжание.

Как только танец закончился, в гробу что-то щелкнуло. Словно некий замок открылся. Крышка самостоятельно лениво поднялась, и на дне, украшенном живыми белыми лилиями, предстала перед его глазами Селена. Ее волосы служили ей дополнительным облачением, укрывая свою хозяйку. Ее лицо было таким же юным и прекрасным, какое девушка видела в зеркале каждый день.

Курт тихо рассмеялся:

– Да, вот она – Янтарная Королева, рожденная от святой крови дочери Вэрнии! Мой друг был прав, и комбинация оказалась верна.

Фигура в его руке передвинулась от него и повисла над открытым гробом. Де Лука ожидал дальнейшего развития событий, и они начались незамедлительно. Спящая дева распахнула веки и неторопливо села. Она распутала свое покрывало. Ее волосы, ожив, уложились в длинный конский хвост, перевязанный стеблем живой лилии. Она оказалась одета в длинное платье, похожее на те, которые носят послушницы в женском монастыре ордена проклятых «Пепельной Бездны». Пожалуй, слишком простое для окружающей обстановки.

– Фауст? – спросила она, внимательно смотря на пробудившего ее мужчину. Она пыталась понять, кто он, и думала, что это гибрид пришел к ней, как делал это всегда, когда приходило время ее пробуждения.

– Нет, я не он, – едва сдерживая возбуждение, ответил незнакомец.

– Но кто ты? И где Фауст? – Она занервничала. Она искала его взглядом и не находила.

– Я его друг. Он попросил меня разбудить тебя, а после привести к нему, – солгал Курт.

И его ложь оказалась ошибкой. Селена резко встала. Она ответила, что он лжет! Фауст всегда сам будил ее и не позволял чужим и близко подходить к ее «усыпальнице»!

Он сделал неосторожный шаг вперед, протягивая правую руку и прося, чтобы она послушала его. Но девушка замотала головой, вышла из гроба и взяла «гексаоктаэдр», висящий в воздухе, в правую руку. После этого потребовала незнакомца убираться вон. Она не собирается слушать какого-то вора и лжеца.

Де Лука не выдержал. Он сорвался с места и налетел на Селену. Он схватил ее и сжал в своих объятиях. Он потребовал, чтобы она слушала теперь его! Он нашел ее, и теперь он ее господин. Она больше не принадлежит гибриду маркграфу Фаусту.

– Нет! Отпусти! – вскрикнула хрупкая дева. От испуга, непонимания ситуации и потери памяти она перестала сдерживать свою силу.

От ее тела рванула ударная воздушная волна и отбросила мужчину на два метра. Он слабо ударился о стену, но сразу смог подняться. Перед его глазами развернулось зрелище, от которого он испытал благоговейный страх. Селена менялась на глазах: ее белые ресницы стали золотыми, на волосах, которые теперь сверкали частицами золота, появился резной венец из чистейшего янтаря. За ее спиной образовалось двенадцать пушистых крыльев, по цвету похожих на корону, – шесть справа и шесть слева. Она подняла фигуру над своей головой, и из нее вылетело шесть золотых стрел.

В последний момент Курту удалось увернуться, и снаряды вонзились в стену, возле которой он только что стоял. Он уже было обрадовался, что ему повезло, но в его спину неожиданно вонзился острый кинжал.

Де Лука резко вздрогнул. Он медленно осел на колени, чувствуя, как во рту выступает кровь.

– Молодец, Курт! Ты сделал все как всегда коряво! – раздался голос маркграфа. Он был явно раздражен. Он обошел и встал справа от раненого. – Какого черта ты к ней полез?!

Его друг, скрючившись на полу, пытался сказать ему, что не хотел этого. Вместо попытки оправдаться он получил по челюсти. После гибрид взял его за волосы и обратился к следящей за ними Селене:

– Милая и прекрасная госпожа! Прошу прощения за отвратительное поведение моего друга-неудачника! Он поступил просто неприемлемо. Как мне загладить его вину?

Она опустила свое оружие. И задрожала всем своим естеством. Перед ее взором в этой странной и древней усыпальнице стоит он… Нося имя Фауст, имея статус маркграфа и являясь кем-то, кого она почему-то считает гибридом… Но это не кто иной, как Магистриан Кейли!

Его лицо, внешность и этот насмешливый взгляд! Это все еще наставник Константина… Древний и безродный вампир…

Но здесь он носит иное имя. И иной статус. Он знает ее. Она знает его. Их связывают некие очень древние узы, которые появились в далеком прошлом в ином измерении.

Он держит раненого человека и ждет, что же она скажет…

Глава 16. Секрет Константина о вещах Селены из мира, уничтоженного семь тысяч лет назад

Столовая дома Дегтяревых

Селена вынырнула из воспоминания. Желание секса и страсть потухли мгновенно. Она закрыла лицо руками.

Константин замер над ней. Он почти дошел до точки кипения. Но пока двигался, заметил, что с девушкой что-то происходит. Он вышел из нее в тот момент, когда она перестала двигаться. Ее будто парализовало. Не оказывая признаков движения, просто обмякла на столе, смотря в потолок широко распахнутыми глазами.

Несколько секунд вампир пытался привести ее в чувства, но все было бесполезно. Она не реагировала.

Он быстро оделся только в брюки, поднял с пола платье, укутал возлюбленную и перенес ее на черный бархатный диван в гостиную. Его начало немного трясти.

Он не понимал, что происходит с Селеной. Ему стало казаться, что он как-то навредил.

Позвал дворецкого, отдал поручение подготовить «особый настой», который изготавливал либо сам Константин, либо дворецкий по его просьбе.

Этот настой приготовлялся из сухой порошковой крови вампиров. Дворецкий единственный знал об этом секрете. Он был в курсе, что госпожа Селена нуждается периодически в крови бессмертных. И хранил это знание под замком в своем сознании. Он не мог и не желал вредить своим хозяевам, потому что считал их семьей. А чувство привязанности к семье в нем было безоговорочным. Оно являлось тем стержнем, за который цеплялся и который никогда не заставит его пойти на предательство.

Как только Иван вошел в гостиную, то увидел, что господин Дегтярев-младший мечется и не знает, что делать. А госпожа Селена лежит парализованная на диване напротив горящего камина, окутанная платьем, смотрящая в потолок остекленевшими глазами.

Он ощутил смятение и тут же принялся выполнять поручение Константина.

Тот сказал, что Селена внезапно впала в это состояние. Он пытался привести ее в чувство и не смог.

Попросил Ивана приготовить «настой», а сам сел рядом, судорожно соображая, что делать дальше.

Дворецкий все понял и быстро удалился.

Так продолжалось минут пятнадцать. Селена пришла в сознание. Закрыв лицо руками, тихо простонала.

Константин метнулся к ней, сел на край дивана.

– Любимая, что случилось? Ты как? – Он немного дрожал от напряжения.

Она медленно убрала руки от лица и посмотрела на вампира.

Ее лицо выражало такое глубочайшее страдание, которое он видел лишь в одном из ее подаренных воспоминаний, связанных с казнью у яблони.

И он тут же решил, что она видела это прошлое, из-за чего впала в ступор.

– Мои старые воспоминания начали возвращаться. Те, что забрал Магистриан триста девяносто три года назад, – слабо ответила наконец Селена.

Ее ответ был подобен удару ножа в сердце. Костя даже немного опешил.

– Ты… уверена? – осторожно спросил.

Девушка мучительно улыбнулась:

– Не было сомнений. Все выглядело «тем самым». Нутром почувствовала, что это оно.

– Приехали… – только и смог выдавить из себя вампир. Сложно найти слова в такой ситуации.

Он встал с дивана и подошел к черному камину. В нем ярко и живо горел огонь, отдавая тепло и уют.

Взял с каминной полки золотой портсигар, вынул из него одну сигарету и закурил при помощи черной зажигалки.

Мысли напрашивались невеселые.

– Там был Магистриан Кейли. – Селена решила, что Константин должен быть в курсе ее воспоминаний. – Эта память была мною самой закрыта очень давно. Что-то заставило меня так поступить. Может… некая трагедия. Я не уверена пока еще. Но все, что увидела, связано с жизнью «до» моего появления в твоем доме.

Костя слушал ее молча. Он внимательно смотрел и продолжал курить. Он хотел, чтобы она высказалась. Потому что есть вещи, известные ему, но которые она не помнит. И если так продолжится, если она и дальше будет получать доступ к заболоченной части памяти, это может многое изменить в их отношениях. Хотя это не коснется его любви к ней. И в этом плане все будет по-прежнему.

Просто он хочет знать, что же было в ее жизни до того памятного дня, когда она из ниоткуда появилась спящей и обнаженной в саду дома Дегтяревых.

Он помнил, что возле ее оголенного тела лежали два предмета: книга в синем шелковом переплете, называющаяся Синяя тетрадь, и каменная желтая резная шкатулка, в которой лежали семьдесят две квадратных таблички из синего янтаря, камня настолько редкого в мире вампиров, что его видели только первые аристократы из Ночного Ашшура. На Земле такой драгоценный камень не встречался вовсе.

– Расскажи, что смогла увидеть, не бойся. Это важно и тебе и мне! – мягко попросил вампир.

– Это было в ином мире. Не на Земле. И… я помню, что он существовал семь тысяч лет назад. Но некая катастрофа его уничтожила. И в том мире была я… а также Магистриан Кейли. Но звали его там Фаустом. Он носил титул маркграфа и был неким гибридом, что бы это ни значило. Нас что-то связывало.

После короткой паузы Селена подробно поведала об увиденном из своего забытого прошлого.

Повисло молчание, и в тишине был слышен только треск древесины в камине.

Константин бросил окурок в огонь, закурил еще одну сигарету и сел на темно-бордовый ковер. Повернулся спиной к Селене, а лицом – к камину.

– Что думаешь, Костя? – осведомилась девушка, безразлично рассматривая потолок. Она ощущала себя опустошенной и очень уставшей.

– Думаю… что мой бывший наставник доигрался в культиватора и наконец сдох. – В голосе вампира слышалось злобное ликование. – Раз к тебе стала возвращаться память, значит, его больше нет ни среди живых, ни среди мертвых.

– Видимо, так… Но если нас в прошлом связывало нечто важное? – с сомнением спросила возлюбленная.

– То это было в далеком прошлом. Теперь вас ничего уже не связывает. Скажи лучше, что помнишь из момента, когда проснулась в саду дома нашей семьи? Ты это помнишь?

Напоминание об этом дне сместило ее мысленный ракурс от горечи к слабому облегчению. Она мало что помнила из того дня. Только тепло, запахи трав, цветов, солнечный свет. Далекую игру на фортепиано. И красивое лицо молодого вампира, который нашел ее тогда. Ведь это был именно Костя. Серый камзол, черные брюки, белые перчатки, немного взъерошенные волосы. И удивленные глаза, в которые она так сильно влюбилась.

– Почти ничего. Но ты явно запомнил этот день, – усмехнулась возлюбленная.

– Так и есть, любовь моя. Твое появление в моей жизни в тот момент изменило меня. Дало надежду и солнечный свет. Вот поэтому, что бы тебя ни связывало в прошлом с Магистрианом и кем бы он ни был тогда, хоть Фаустом, хоть куском мусора, я все равно буду любить тебя так же сильно. – Тоска промелькнула в словах Дегтярева-младшего.

На самом деле он попытался утешить ее, чтобы то жуткое состояние поскорее забылось. Она очень напугала его. И он решил, что станет поддерживать ее еще больше, чтобы она не чувствовала себя одинокой.

Хотя ему внутри не весело, и скребутся кошки, и ржавый нож невеселых мыслей режет душу на куски.

Селена поднялась с дивана. Надела платье. Тихо подошла к вампиру и села рядом, прижавшись своей спиной к его спине.

– Знаешь… – она решила напомнить ему, признаться снова, чтобы немного разбавить его печаль. – Я люблю тебя, Костя. И твоя привязанность ко мне – это важно. Кто знает, что было бы со мной, окажись я не в саду нашего дома, а где-то еще. Твоя забота, доброта твоей семьи – спасибо за все.

Константин улыбнулся и скормил окурок четвертой сигареты огню. Он чувствует, что она сказала это без капли лжи и задней мысли. Как ни посмотри, но даже при расслоенном сознании она все равно одна. Испытывает одно и то же. Без разницы, кто и когда из личностей выходит. Эта девушка, пусть и такая своеобразная, но представляет собой темное совершенство. Порочное, с мрачным прошлым, временами творящая безумные вещи. Но совершенство от тьмы…

Он решил, что пора приоткрыть ей секрет, который долгое время прятал, опасаясь потерять возлюбленную.

– Селена, когда я нашел тебя в саду, рядом с тобой лежали еще два предмета. Один – Синяя тетрадь, другой – желтая резная шкатулка. На ее крышке, украшенной лилиями, были вырезаны слова на языке Сверхдревних. Там говорилось, что данная шкатулка принадлежит Янтарной Королеве. И когда ты рассказала мне о своем воспоминании, то упомянула, что так тебя назвал некий Курт Де Лука. Я не хотел, чтобы эти вещи снова оказались у тебя… и мне очень жаль. Сожалею об этом проступке… Но тогда ты была такой… удивительной. Как ребенок. Приходилось обучать всему в нашем мире. Нашему языку, обычаям, законам, светским манерам, чтению и письму. Я думал, что данные вещи тебе будут нужны позже, когда ты станешь полноценной личностью. И теперь, видимо, пришло время.

Селена не ответила. Она отпрянула от его спины, затем развернулась к нему, обняла за шею, прижавшись грудью.

– Это очень дурной поступок с твоей стороны, Костя… – зашептала она на ухо. – Но спасибо на том, что наконец рассказал мне об этом. Зачем только прятал? Настоящую причину скажи. Может, я и была слабой, и без памяти, и всему училась заново, но не это причина, верно?

Он выдохнул. И снова Селена раскрыла его. Опять. Пришлось сознаваться.

– Я боялся потерять тебя.

– Как всегда твой эгоизм на первом месте. – Селена не злилась, не было желания. Усталость и опустошенность все еще дают о себе знать. Поэтому не было сил, чтобы закатить истерику и устроить разбор полетов.

– Да уж… как всегда… – виновато согласился вампир. – Я могу исправиться, если принесу шкатулку?

– А Синюю тетрадь?

– Эм… ее выкрал Маг еще до того, как забрал часть твоей крови и силы. Когда я обыскал тайник, то не нашел тетради. Этот урод украл ее! Мне удалось сохранить только шкатулку.

– Мда-а-а. Ну как обычно! – Селена закатила глаза и отпрянула от Константина. Улеглась перед камином на живот и начала греться от исходящего тепла, как кошка на солнышке.

– Ну да, виноват… я идиот. Косорукий мудак!

– Именно! Косорукий, неотесанный, тупой Костя… – с досадой продолжила она.

Вампир поднялся с пола:

– Понял… сейчас принесу шкатулку. И я отдал распоряжение Ивану, чтобы приготовил для тебя «особый напиток».

– Зачем? – Девушка в недоумении уставилась на него, отвернувшись от огня.

– Ты впала в ступор. Я не мог тебя никак привести в чувства. И подумал, что так получится.

– Запахом крови? – ядовито спросила Селена.

Он только кивнул в ответ и ушел за шкатулкой в тайник. Предыдущий он разобрал, потому что защита оказалась неидеальна, и Магистриан, или тот, кто ему помогал, выкрал Синюю тетрадь. Хорошо, что шкатулка находилась в другом месте. Она была предусмотрительно спрятана в металлический куб, защищенный серебром и защитными заклинаниями. Его же Константин перепрятал в Усыпальнице возлюбленной, когда создал ее и уложил отдыхать девушку. А артефакт спрятал в тайник под одной из многочисленных статуй Лидии. Ту, которая была выполнена в позе художницы. Она держала кисть в правой вытянутой руке, будто над невидимым холстом, собиралась нанести мазки масляной краски на холст.

Именно туда и направился вампир при помощи мгновенной телепортации.

Селена осталась ненадолго в одиночестве. Она легла на спину, продолжая греться у камина. Бесцельно бродила взглядом по бордовому потолку.

Вся гостиная выполнена именно в бордовых тонах, а стиль – лофт. Окон здесь было четыре, большие, высокие, с арочными дугообразными карнизами. Они сейчас закрыты тяжелыми бархатными портьерами под тон комнаты. Кроме дивана Селена видела одну входную широкую дверь с позолоченной ручкой, справа от двери находилось прямоугольное большое зеркало в бордовой деревянной оправе, слева – круглая картина, которую она сама написала.

Это был некий сюжет. Она не помнила, где могла видеть подобное место, но смогла нарисовать его в мельчайших подробностях.

И сейчас это изображение почему-то привлекло ее внимание.

Она поддалась непонятному порыву и подошла. Долго и внимательно изучала место.

Большая круглая сцена, расположенная в центре еще большого театрального зала. Сцену окружали сотни рядов, состоящих из красных бархатных кресел. Синий свет с примесью желтого и зеленого, освещал в основном центр, а ряды для гостей находились в полумраке. Но все же можно различить, что зал полон гостей. Кто они и зачем пришли – неизвестно. Видно, что они ждали некоего зрелища. И им его предоставили.

На полу из красно-черной плитки, в самом центре, сидит на коленях девушка, закованная в цепи. Она одета просто – короткое белое платье.

Только сейчас Селена кое-что поняла: пленная девушка имеет такой же, как у нее цвет волос…

«Это…»

– Ты, Селена, – вторгся в ее мысли тот же самый женский голос, который она слышала в недавно увиденном воспоминании.

– Я? Да с какого? Ты вообще кто? Может, хватит?

– Я? Да с какого? Ты вообще кто? Может, хватит? – повторил голос с такой же интонацией. А после рассмеялся.

– А, ну ладно. Не хочешь пояснить, как тебе удалось влезть мне в голову, тогда прощай! В отличие от Лидии я могу блочить незваных гостей, – безразлично сообщила Селена, собираясь выставить мысленный блок, как делала это постоянно, чтобы не слышать надоедливых призраков, которые раньше могли ей докучать.

– Не выйдет. Себя не заблочишь, дорогуша, – неизвестная так же легко парировала ее угрозу.

– Себя? О нет. Себя я отлично знаю. Есть только я и Лидия. Других меня пока не обнаружено. Поэтому пока, жалкий призрак! – Селена продолжила вести эту мысленную дуэль, разглядывая при этом картину на стене.

– Ты заблуждаешься. – Неизвестной словно плевать на предупреждения. Будто ее это не касается. – Твоя душа разломана слишком сильно и никогда не восстановится. И увиденное – это лишь начало. Начни записывать. Пусть то воспоминание будет под номером один. А дальше – больше. Потому что я твоя тень. Та, кем ты была семь тысяч лет назад. Ты жила в мире, которого более не существует. Потому что он был уничтожен. Магистриан знает об этом все. Ведь он хочет вернуть тот мир. Отомстить тому, кто все уничтожил. Но и он тоже многое забыл, как и ты. И те, другие, тоже забыли. Выжившим после уничтожения родного мира пришлось многое забыть и потерять. И себя в первую очередь. Когда-то Магистриан был Фаустом. Он присматривал за тобой. Вы были так близки…

– Заткнись уже… Магистриан или Фауст, мне плевать. Тот ублюдок хотел убить меня, – перебила неизвестную Селена. – Костя ему доверял. А он поступил с нами как последняя скотина! И вдобавок он сломал меня еще больше. О какой близости ты сейчас толкуешь?

– Узнаешь, малышка Селена… – Девичий голос рассмеялся и стал затихать. – Скоро узнаешь… Потому что Янтарная Королева пробудилась и не собирается более засыпать! Никогда…

Глава 17. Воспоминание Селены под номером 2 из 500 000 и тайный разговор

«Янтарная Королева пробудилась… – Повторила за неизвестной Селена. – Ты имеешь в виду меня?»

Незнакомка не ответила. После слов о пробуждении и смеха она замолчала.

В мыслях все еще стоял отзвук странного мысленного диалога. А глаза все также бродят по круглой картине.

Девушка начала складывать услышанное с тем видением. И в нем ее так называл Курт Де Лука. Неизвестный, пробудивший неправильным методом, без контроля и позволения Фауста, или же Мага в прошлом.

«Значит безымянная девушка упомянула Янтарную Королеву не просто так. Ранее я не слышала ее. Даже после последнего пробуждения в Усыпальнице под домом. Почему сейчас память начинает возвращать мне забытое и минувшее? Почему появилась незнакомка? Кто она?

Я пробовала ее заблокировать во время нашей беседы, и мне не удалось этого сделать. Она была права.

Но также сказала что саму себя я не смогу заблокировать. И моя душа разломана так сильно, что уже ничего не поможет. Возможно, имея в виду себя как мою тень, она хотела сказать что это всего лишь я? И Янтарная Королева тоже…

Ну что ж… выводы пока делать не стану, потому что из одного странного воспоминания да слов голоса в голове, не смогу понять ничего определенного.»

Селена могла и дальше размышлять на эту тему, но была прервана новым воспоминанием из прошлой жизни, которое связано с картиной на стене.

Воспоминание под номером 2

Шум множества голосов стих, и посетители замерли, затаив дыхание в ожидании предстоящего представления.

Круглый огромный зал почти утонул во мраке. Свет магических прожекторов устремился в центр и замер, освещая на плиточном полу одинокую белокурую девушку закованную в золотые цепи.

Селена знает что это она. И здесь ее не держат в роли пленницы. Эти цепи она попросила сама надеть на руки и шею. Для представления. Для большего драматизма.

Чтобы заставить гостей замолчать и устремить все свое внимание лишь на нее одну.

– Дамы и господа! – Поприветствовала она собравшихся, открыв глаза. Ее голос громогласно прокатился по залу. – Благодарю всех кто сегодня явился на мое представление! Обещаю, вы не пожалеете!

Селена поднялась на ноги, и цепи тихо зашевелились, вытягиваясь из отверстий в полу.

Она подняла руки и раскрыла их в подобии объятий: – Янтарная Королева к вашим услугам! – После того как представилась, она изящно поклонилась.

Все еще находясь в полунаклоне, открыла глаза снова и хищно ухмыльнулась. Сейчас начнется…

Выпрямилась. Опустила левую руку, правую вытянула перед собой и сжала ладонь в кулак. Затем разжала. Раздался щелчок. Селена щелкнула пальцами.

Ее внешность мгновенно преобразилась и обстановка на круглой сцене изменилась.

Вся плитка пола внезапно исчезла и образовалось фальшивое пространство. Под ногами Селены теперь ночной небосвод, с миллионами сияющих звездочек. Она не провалилась. Так и осталась стоять на этом небесно-звездном полу.

Ее белое короткое платье стало длинным, как у невесты. И окрасилось в небесно-голубой цвет. На распущенных волосах появился резной венец из голубого янтаря. Цепи на запястьях и шеи стали похожи на янтарные, окрашенные синевой со вкраплением золотых песчинок.

– Как вам известно, дамы и господа, наши миры бескрайни. Они никогда не повторяются. И в каждом из них мы способны отыскать частицу себя. Да, мы не будем похожи на самих себя. И наша судьба в разных мирах также различна… Порой становится возможным изменить свою жизнь в одном мире, но для этого каждый использует свои методы. – Голос Селены уверенно звучал в зале, держа внимание присутствующих.

– Но бывает и так, что нечаянно, по воле нелепого случая, либо трагедии, либо наших амбиций, мы способны забрать часть возможностей у самих себя из одного мира, чтобы в своем их воплотить. И тогда в том мире, откуда мы украли у самих себя возможности, наши я теряют часть себя. Не способные более воплотить свой потенциал, обворованные, наши другие я умирают… А следом и часть того мира. Таким образом, то что остается, превращается в призраков. И со временем искажается, превращаясь в нечто мерзкое и неприглядное. Умирая, призраки нас самих из других миров приходят к нам же во снах или в видениях. И обращаются в страсти, зависимости, кошмары. Все это изменяет нас. Мы подвергаемся сомнениям, тревогам, а далее и нервным расстройствам. Бывает что это перерастает в манию, болезнь, жажду убивать, причинять вред, сеять хаос. Но во всем виноватыми являемся мы сами, потому что мы создали таких призраков.

Селена ненадолго замолчала давая гостям осознать услышанное. Несколько длительных секунд, и она вновь продолжила вести рассказ.

– Вы уже наслышаны о моих возможностях. Молва о деяниях Янтарной Королевы разошлась как горячие пирожки. И я уверена в том, что каждый из присутствующих сегодня в зале, пришел не просто так. Кто-то хочет знать свое будущее, кому-то важно связаться с погибшими и без вести пропавшими родными. Но среди вас есть и такие, кому хочется узнать кем являются в иных мирах, и скольких самих себя уже погубили, воплотив в этом мире свои мечты!

Да, я могу прочесть будущее, или побеседовать с духом, или… показать осколок из иных миров. Так кто будет первым?

Янтарная Королева вопросительно осмотрела зал, ожидая когда посыплются предложения.

– Пожалуй, я буду первым! – Раздался из темноты зала мужской голос. Его невозможно было спутать с чьим-то еще. Селена никогда не перепутает его с иными созданиями. И он пришел сюда, на ее представление? А как же сестра бога Бесформенности, к которой он ушел, когда она отказала ему в ресторане?

Огни магических прожекторов устремились на говорившего.

Из пятого ряда вышел Фауст.

Стоя на темно-серой лестнице, он держит в руках пышный букет белых лилий. И едва заметная лукавая улыбка играет на его губах.

Гостиная дома Дегтяревых. Конец воспоминанию

– Госпожа Селена, я принес «напиток» по поручению господина Константина. – Вклинился голос дворецкого, как только воспоминание начало исчезать.

Селена моргнула несколько раз, и темная пелена спала с глаз. Она дома, и это было всего лишь видение вызванное картиной.

Отвернулась, сфокусировалась на дворецком и на подносе, на котором стоит белая чашка из костяного фарфора на блюдце.

Носа тут же коснулся аромат пряностей и алого.

Начали зудеть десны. Селене очень захотелось пить.

Поблагодарила Ивана и потянулась за чашкой.

– Почему вы плачите, госпожа? – удивился слуга увидев влагу на ее щеках.

– Плачу? – Селена замерла так и не взяв напитка с подноса. Быстро прикоснулась подушечками пальцев к своему лицу.

И действительно. Кажется она плакала пока видела то видение.

– Пустяки, Иван, ничего серьезного! – Поспешила уверить что нет причин для беспокойства.

– Господин сказал мне – когда просил сделать «настой» – что у вас случился припадок. Вас парализовало. Все уже прошло? Вы хорошо себя чувствуете? – Не отлипал дворецкий.

Селена кивнула и ответила что все прошло. Она хотела взять кружку, сесть у камина и спокойно подумать, пока не пришел Костя.

Пожилой слуга все понял. Забрал опустевший поднос и оставил госпожу в одиночестве. Не хотел раздражать ее.

Хозяйка дома осушила залпом кружку. «Настой» тут же ударил в голову. Появилось ощущение тепла, приятного расслабления нервов. Потому что кроме сухой крови вампиров, в него добавлялся абсент и соленые пряности.

Удалось расслабиться. Не сильно, лишь немного. Потому что она все еще под впечатлением от увиденного.

Ее прошлое слишком тяжелое… Какие-то не проснувшиеся сильные чувства заставили ее без рыдания расплакаться. Она даже не заметила когда это началось.

В тот момент когда Фауст был высвечен светом магического желто-изумрудного прожектора, она ощутила… тоску? И… на что это похоже? Желание обнять, прижаться, ощутить запах родного человека… или не человека…

Селена помрачнела. Уставилась на пламя, сев возле камина по турецкий.

Из увиденного следует что она и есть Янтарная Королева. В том прошлом ее так звали. И она была очень известна. Давала некие представления, которые собирали большие деньги, и делали ее все известнее и известнее.

Кем же она была в прошлом? Ломая голову, поняла что позарез нужна Синяя тетрадь. Именно там описано много из ее потерянной и забытой жизни.

Но почему все-таки при виде Фауста с букетом лилий в руках, она была так счастлива его видеть? Выходит что она хотела видеть Фауста? Но он же теперь Магистриан… Как она может желать видеть врага?

Что за наваждение…

В гостиной появился Константин. Телепортировался обратно.

– А вот и я! – Он сел рядом с любимой и протянул ей каменную желтую шкатулку.

Селена на время выбросила тяжелые мысли из головы, не желая думать о чем-то подобном.

Приняла принесенную вещь, и с благодарностью чмокнула вампира в губы.

Он довольно улыбнулся и похвалил ее за то что она не отказалась расслабиться при помощи «настоя».

Вампир не заметил ее слез, потому что она предусмотрительно стерла их до его появления.

Селена решила пока не рассказывать ему об увиденном. Нужно разобраться, понять, настоящее то видение или фальшивое.

Принялась изучать прямоугольную достаточно большую шкатулку. На ее прямой крышке вырезаны расцветшие лилии, и символы языка Сверхдревних. Которые читались легко, потому что Костя научил ее их языку, как одному из основных. Хотя знание данного языка требовалось только для чтения древних книг вампиров, молитвенных гимнов, или определенного вида заклинаний, связанных с теургией Сверхдревних.

Константина обучил этому языку его отец, который тоже изучал теургию Сверхдревних, и с ее помощью помогал вампирам избавиться от нервных расстройств. Хотя единственному сыну данная теургия так и не помогла, не избавила от зверя родившегося вместе с Костей.

Витиеватые символы сообщали что вещь принадлежит Янтарной Королеве.

– Если я и есть Янтарная Королева, то данная вещь всегда была моей. И думаю, тебе не стоило прятать ее от меня столько времени. – Упрекнула Селена Дегтярева младшего.

– Да… виноват. Не злись, потому что вернул тебе твое, любимая! И Синюю тетрадь обязательно верну. Найду способ. Обещаю! – Костя пытался исправить свою грубую ошибку. Ему опять было стыдно. В этой ситуации он был не прав. И дал обещание что разыщет ее вещь, чего бы ему это ни стоило.

Она кисло улыбнулась и осторожно открыла крышку. Отложила рядом.

Внутри лежало семьдесят две тонких квадратных таблички из синего янтаря. Они были полупрозрачные, с золотыми песчинками. На каждой по одному золотому сигилу из алфавита Сверхдревних.

– Странно что вещь вроде не из нашего мира, и принадлежит тебе из прошлого, или не тебе… не знаю точно. Но язык владык вампиров. Удивляет. – Задумчиво произнес вампир рассматривая содержимое шкатулки.

– Да-уж. Здесь есть чему удивиться. Вопрос как их использовать и для чего они нужны… – Девушка высыпала таблички на пол. Взяла одну из них и принялась рассматривать.

Под светом от пламени золотистые песчинки слегка поблескивали при движении.

Вся остальная куча таблиц внезапно принялась вздрагивать и слабо трястись спустя несколько минут изучения.

Пара уставилась на них. Они сразу замолчали.

Руку Селены внезапно обожгло. Она выронила табличку на пол. Начала трясти рукой, едва не выругавшись самыми грязными проклятиями.

Константин тут же обратил все свое внимание на возлюбленную. Спросил что произошло.

Девушка пояснила что ее руку обожгло словно огнем. Она посмотрела на свои пальцы, думая что там будет ожог. И ничего не нашла. Кожа была чистая без покраснений.

Костя поднялся и отвел Селену от пола где дрожали таблицы, они сели на диван и уставились в недоумении.

Янтарные вещицы еще несколько минут дрожали от неизвестной магии, а потом внезапно замерли.

Пятнадцать символов на пятнадцати табличка начали светиться красным свечением. Золотые частицы в янтаре последовали за ними. Каждый квадратик исторг из себя алый луч.

Свет поднялся туманным облаком. Замер на уровне глаз сидящих. В слабо светящейся дымке начали проступать слова.

Это были мысли Николая. Его телепатический разговор с Магистрианом:

– Да мне плевать, Маг, веришь, нет?

– Это пока. Со временем будет не плевать.

Кроме всплывающих слов, раздались два голоса. Один принадлежал Николаю, другой – Магистриану. Они препирались. Будто спорили о чем-то.

«Сколько? Столько, сколько потребуется. Я не успокоюсь, пока Селена не станет моей или не исчезнет с лица всех миров. Вдобавок мне все еще не хватает сил. Моя цель – месть. А кому и за что, не твое дело. Хочешь знать правду о себе и Леониде? Думаю, пора тебе кое-что рассказать… Когда я потерял свой старый мир, я решил, что буду сильнее. И в один момент своей жизни осознал, что если не избавлюсь от той части, которая отвечает за привязанности, любовь, терпение и слабость… так и не обрету силу. И я решил, что избавлюсь от этого. Мне почти удалось. Я нашел ритуал, который избавил меня от лишнего. Отделил от себя данный мусор. Но был побочный эффект: то, от чего я избавился, превратилось в людей. Точнее, в близнецов. Тебя и Леонида… Вы двое – это лишь призраки меня. Отражения. Искаженные и поломанные. Вся ваша жизнь была лишь обманом, потому что вы двое никогда не должны были существовать… Но все же… близнецы Кейли теперь моя головная боль. Ты и твой брат – только части меня самого. И теперь, понимая, насколько я ошибался в своем решении, желаю вернуть все назад. Только став целостным, я обрету желаемую мощь. Ты и Лео исчезнете со временем. Вы не должны были существовать, и я исправлю свою ошибку… Это не блеф. Здесь твой путь приближается к медленному угасанию и возвращению к целостности…»

Это был разговор который состоялся перед второй встречей Николая с Соней Озеровой.

Магистриан выдал истину о себе в тот момент, и желание получить выброшенное обратно.

Селена и Константин услышали все из того тайного разговора от начала и до конца. О том что Николай и Леонид являются только частями самого древнего вампира, что они в скором времени начнут исчезать, медленно и мучительно.

Глава 18. Второй дар Сверхдревнего Пана

В камере Николая. Через пятнадцать минут после ухода Сони Озеровой

Когда Ник проводил Соню взглядом, он ощутил слабую тоску. Не хотел оставаться в одиночной камере, потому что тишина и невозможность с кем-то поговорить сводили с ума. Еще больше его напрягало то обстоятельство что Маг может снова влезть в голову, и тогда бед не избежать.

Ник внезапно вспомнил вкус крови Сони на своих губах. Сладкий как летнее поле с цветами ромашек, и немного прохладный как вода из бурной реки где-то очень в отдаленной местности.

После укуса Маг специально оставил след этого вкуса, не стал его забирать, или же не смог. Если не стал, то это для того чтобы вывести Ника снова. А если не смог… значит древний вампир ослаб. При чем достаточно значительно.

Вероятно это связано с его пребыванием в заключении во Сне Аида. Потому что он голодает. Это даже слышно энергетический, когда вампир захватывает его разум. Как бушующее алое пламя, готовое сжечь все на своем пути.

Думая о слабости Магистриана, о возможной скорой помощи от следователя Сони Озеровой, о страшных словах которые теперь никогда не забудуться… Он ощутил зуд и раздражение. Да, мысли о том что он и Лео всего лишь слабые части самого Мага выводили из себя. Руки опускались. Ощущалась бессильная злоба на него, на весь мир, на себя и слабость. Ведь он обещал Лео что будет беречь и защищать его. Кроме близнеца у него нет никого родного… Вернее не было до появления Селены. А с ее появлением, он забыл про слабость и свою никчемность. Потому что она подарила ему силу и новую жизнь…

Единственное о чем Ник одновременно сожалел и чем гордился – спасение брата от смерти.

После трагической смерти родителей у Лео диагностировали диабет второго типа. Ему выписывали бесплатные лекарства по полису, но они были слабыми, потому что на дорогостоящую медицину вампиров у братьев не было денег. Не потому что эта медицина недоступна и слишком дорогостояща, нет. Просто родители ничего им не оставили кроме дома. Ни накоплений, ни наследства. То образование которое мальчики получили, могло приносить не слишком большую прибыль. Или приносить, но не всем. Они учились на писателей. Благодаря приходу в мир вампиров, появились новые виды профессий. И одна из них – стезя писательского дела. Но там, в этой изысканной среде воздушных слов и чарующих хитросплетений мысли тоже нужно было много работать. И занять свою нишу. Те кто находили золотую музу, уже не нуждались в признании. Они автоматически получали известность, деньги, возможности. А те кому не везло, и золотая муза так и не появлялась на горизонте, кормились объедками со столов известных писателей.

Такими были и братья Кейли. Без удачи. Нищими. Работающими там куда их брали. Получающими помощь лишь от одного благотворительного фонда «Агнцев Башни» принадлежавшем Анне Дильбат, и существующий как дочерняя организация ордена Сна Аида.

Фонд конечно помогал, но точно не деньгами. Сферу заработка полностью возложили на плечи близнецов. Это была их обязанность перед обществом и перед самими собой. Работу им помогали найти, и давали иногда варианты, только денег там все равно платили копейки.

Одно время, когда у Леонида диагностировали диабет второго типа, Николай пытался требовать у фонда лекарства или денег. И все его требования неизменно отклонялись. Он даже просил аудиенции у Анны Дильбат, надеясь что она выслушает его и поможет.

Ее заместители не допустили этой встречи. А причин отказа не объяснялось.

Так и жили близнецы. Леонид получал слабое лечение, работа была малооплачиваемая. И сводили концы с концами. Пока в один из бессмысленных дней в череде таких же однообразных, Николай не вышел вечером на прогулку в лес… И с того момента он начал вести с братом видеоблог о странном и мистическом. Потому что с той прогулки началась их удача. Именно в тот момент жизнь будто замерла, разбилась на миллионы осколков, и собралась вновь, но уже другая. Именно из-за этой проклятой прогулки у братьев стали водиться деньги. Тогда же Магистриан впервые появился в его уставшем сознании.

Вампир выплыл из воспоминаний и размышлений. Вернее его отвлекло нечто в дальнем углу камеры. Он сфокусировал вампирское зрение.

Во тьме стоял Сверхдревний Пан. Его призрачная копия.

Высокая фигура с мужским телом. Головы он не имеет, показывая этим что его нельзя увидеть ни вампирическим зрением, ни человеческим. Он незрим. Безлик, и внешняя оболочка никогда не сможет полностью отразить его истинную суть. Уничтожитель Миров лишь незримое эхо, как крик гибнущего в одну секунду мира.

Так и он, его призрачная фигура, облаченная в строгий костюм из черных веток, распустившихся бутонов синих роз, и красно-кровяного мха – то исчезала то появлялась вновь. Будто рябь на воде.

На том месте где должна быть голова и лицо, только пустота одетая в изящную карнавальную маску для глаз, тоже полностью сотканную из веток и кровяного мха. Довершает образ широкополая черная шляпа украшенная синими розами.

– Господин Пан? – Николай резко сел на кровати не веря своим глазам.

– Здравствуй, Николай. – Заговорила пустота под карнавальной маской. И голос этот походил на эхо в глухом лесу.

– Простите меня! Я ничтожество! – Ник бросился на колени на пол перед Сверхдревним. Он боялся что его накажут за неудачи. За то что он делал.

– За что ты просишь прощения, Николай? – Добродушно спросил Пан.

– Я угодил поначалу в психушку, а теперь сюда… вы подарили мне силу и бессмертие. Благодаря вам мой брат здоров. Но я не могу больше выполнять задания, потому что если следователь не поможет, то я и Лео будем гнить в Департаменте вечность… – Ответил Ник.

– О, об этом не беспокойся. Селена скоро внесет за тебя и Леонида залог, и заберет вас отсюда. Я пришел не для того чтобы тебя наказывать. Ты верно служил мне пока был на свободе, и еще послужишь когда освободишься. Пришел поговорить с тобой о Магистриане. Он все еще терзает тебя?

– Да… его деяния послужили тому что я здесь. Но я не могу его заблокировать… ведь он кое-что рассказал мне, и…

– Продолжай.

– Он сказал что я и брат всего лишь части его самого. Слабые. Мусор. Ошибка. Он избавился от своих слабостей с помощью некоего ритуала, и слабости стали людьми. Эти слова заставляют меня переосмысливать себя и всю жизнь… Все что я пережил теперь выглядит как ложь. И настоящее начинается лишь с той прогулки в лесу, а потом со встречи Селены и вашего бесценного дара. Теперь я понимаю почему родители ничего не оставили нам. И почему все относились к нам как к мусору.

Пан усмехнулся. Цокнул невидимым языком.

– Это не так. Никто кроме Магистриана и некоторых Сверхдревних не знали об этом. Даже я до определенного момента. И ваши родители также не знали. А их гибель не случайна. Но узнать подробности я предоставляю тебе и Лео. Потому что мои слова мало чем тебе помогут. Скажу лишь то, что Анна Дильбат и Аид замешаны в их гибели. Но о большем не проси.

Все услышанное Николай воспринял как совет и помощь. Только реальность в очередной раз пошатнулась под ногами. Он всегда думал что гибель родителей ужасная несправедливость и случайность. А теперь выходит что их намеренно забрали? Анна Дильбат и Сверхдревний Аид? Но для чего? И после того как родных не стало… Анна даже не появилась ни разу. Не помогла. Она лишь на словах своих служащих существовала. Те постоянно говорили что все что имеют братья теперь это ее заслуга и они должны быть благодарны… Но за что? За ложь и жизнь в роли мусора и ничтожества?

Злоба на Анну уже начала зарождаться, а мысли раскручивались в таком ключе стремительно сами собой.

Его отвлек от размышлений Пан, который все еще находился в камере.

– Пока ты не уплыл в потоке мысленной желчи и ненависти к Анне Дильбат, я хочу дать тебе поручение.

– Поручение? Господин Пан, я не смогу его выполнить пока нахожусь под стражей!

– Тебе нет нужды покидать камеру. Это возможно выполнять и здесь, и лучше тогда, когда остаешься в одиночестве. Твоему брату я тоже дам поручение, но другое.

После озвученного решения Пан вынул из недр своего костюма из веток книгу. Когтистые руки затянутые в перчатки из красного мха вытащили наружу квадратный предмет.

Книга выглядела достаточно солидно: золотого цвета, с медными украшениями из символов и сигил.

Ник осторожно принял ее и открыл. Пергаментные желтые страницы оказались чистыми.

– Так как ты учился на писателя, то я прошу у тебя начать писать книгу. Назовем ее Vampire Clamor – меланхолия. Ты должен записывать в нее все, начиная с подробного описания дня посещения леса. Когда закончишь описывать лесное приключение, мир вокруг тебя снова начнет жить и двигаться. А пока он замер. Я спрятал тебя. Укрыл. Время остановилось. Лишь ты будешь двигаться во времени. Мне не сложно иногда так поступать, потому что получил перерождение от меня. Также как Селена, Рихтер и другие.

Как только время снова начнет движение, ты сможешь видеть видения будущего которое должно произойти, или настоящего, но там, где тебя нет. Будешь в роли наблюдателя. Хотя сделать что-либо в такие моменты не сможешь. Не сможешь помешать или предотвратить, как бы ни желал. Лишь наблюдать.

Я хочу чтобы ты записывал и это в книгу. Это мой дар. Второй, потому что первым было перерождение.

Которое я подарил тебе не просто так. Попав ко мне, отчасти вы получили свободу. И Магистриану будет не так просто уничтожить вас и расщепить. Когда он поймет это, то испытает сожаление. Или удивление.

Он узрит мой знак на душах близнецов, как доказательство моей защиты и благосклонности.

И сколь долго Магистриан будет жаждать безграничной силы, столь долго ему придется разрушать тебя и Леонида.

Пан замолчал. Повисла звенящая тишина, в которой очень далеко, едва заметно, можно различить тонкий посвист мелодии Флейты Уничтожителя Миров.

Это доказывало что Сверхдревний Пан уже остановил время в мире людей и вампиров, реальности в которой находится Николай и его брат. Он использовал свою флейту. Самое опасное оружие и способность. За это Пана побаивались остальные Сверхдревние. Он был единственным из девяти богов вампиров кто обладал подобным. Остальным Сверхдревним не так повезло. Каждому из девяти далось нечто свое при рождении, и лишь Пану досталось самое мощное и опасное оружие из всех. Из-за этого никто из восьми остальных богов вампиров не пытался развязать войну или покушаться на его мир, который он создал для себя после посещения Ночного Ашшура и ухода оттуда.

Он стал для них недостижим. И благодаря этому Пан мог жить спокойно и мирно, творя жизнь, и следуя своим желаниям создавать красоту и гармонию.

Ведь Сверхдревний Пан был очень миролюбив. Он не воспринимал жестокость и негативное. Он жил по тем принципам, которые были на его взгляд добры и наполнены любовью. Потому что любовь и жизнь он ставил превыше всего. Это было его абсолютным законом.

Насколько мощным орудием уничтожения он обладал, настолько бесконечной была его любовь к жизни. Жизнь он ценил превыше всего. И не просто жизнь, а такую где нет боли и страданий.

Вот почему он незримо появлялся в судьбах вампиров или людей в моменты когда они страдали. Утешал, и открывал новые пути и возможности к счастливой жизни. Не всегда у него это получалось, ведь он был не единственным богом вампиров который существовал. Были и другие. А они не все культивировали те же приоритеты в себе.

– Спасибо… благодарю вас что одарили меня такой бесценной возможностью! – Выпалил Николай прижав книгу к груди и склонившись до самого пола своим лицом. Он был шокирован таким даром от Сверхдревнего. Еще не до конца осознав все услышанное, он готов был броситься выполнять поручение не задумываясь.

– Не благодари, Николай. Я всего лишь искренне хочу помочь. И делаю то что в моих силах. Для ведения записей в книге тебе не нужны пишущие принадлежности. Твои мысли и слова станут пером. Книга будет впитывать их. Она впитает все что в нее вложишь. Используй на свое усмотрение. Также ее не заберут надсмотрщики и ты ее никогда не потеряешь. Когда она будет не нужна то изменится и станет татуировкой на твоем теле. Чтобы снова призвать для ведения записей, просто мысленно позови. И татуировка обратиться в книгу.

А сейчас мне пора. Ничего не бойся. Твой брат тоже под моим присмотром, и с ним ничего плохого не случиться.

До встречи, Николай Кейли.

Дав наставления и надежду, Сверхдревний Пан растворился в окружающей полутьме, его призрак превратился в пустоту.

Глава 19. Наводка на спасение брата

Из книги Николая Кейли – Vampire Clamor – меланхолия

Я получил еще два дара от Сверхдревнего Пана. От одного из девяти владык вампиров.

Сейчас я один в камере а он уже ушел. Он подарил мне книгу, в которую я должен записывать все. Воспоминания, видения, то что знаю или через что прошел. Он не сказал зачем это понадобилось, только наградил меня даром наблюдателя и предвидения. И бесконечная благодарность будет сиять внутри. Никогда этого не забуду.

Он не наказал меня и не стал ругать. Такое ощущение будто заботливый родитель, который оберегает свое чадо.

После потери родителей, ощущая заботу от такого великого божества, я чувствую себя хорошо. Нет того жестокого и злого одиночества, которое снедало меня до перерождения в вампира. Я больше не страдаю.

И за это ощущение заботы, поддержки, доброты… за спасение, готов вечно служить Уничтожителю Миров.

До сих пор еще нахожусь под впечатлением и шоком от случившегося, ведь он ободрил меня, сказав что Маг не сможет так быстро уничтожить меня при всем своем едком желании. Ему это будет сделать не так легко.

И я рад что Сверхдревний выступил на защиту меня и Лео. Мысленно диктуя книге эти записи, я говорю от всего сердца – БЛАГОДАРЮ!

Великий Пан! Спасибо за твои дары! Я буду вечно верен тебе. Чтобы ни попросил, все сделаю. Ты мой наставник, учитель, и добрый отчим. Пусть это странно выглядит, но так есть. Он для меня как отец. Прошло уже достаточно времени с моего перерождения, а тот день я буду помнить также ярко, словно это случилось вчера…

Есть еще и то, что он сообщил мне о трагедии, которая забрала родителей. И теперь я понимаю что они были приемными для меня и Лео.

И их у нас забрали. Виновники похоже известны – Анна Дильбат и Сверхдревний Аид. Они во всем виноваты. Но больше всего повинен Магистриан. Он самый жестокий и бездушный ублюдок которого я когда-либо встречал в этой жизни.

Он избавился от своих слабостей, и лучше бы реально избавился. Но он поступил иначе: одел слабости и ошибки в слабые человеческие тела и дал нам души.

Для чего?! Наверное чтобы эти слабости страдали от самих себя, и мучились от осознания того что придет день когда придется исчезнуть…

Это… просто… блядство… по иному мне слов не хватает выразить. Одни лишь маты. Потому что мне слишком больно.

И я ненавижу его больше всего. Насколько сильно я благодарен Пану за дары и спасение, настолько же я ненавижу Мага.

Мерзкого и низкого. Ублюдочного вампира… Древней твари с ледяной кровью. Когда-нибудь придет день, и я убью его. Я заставлю его выстрадать вдвойне: за меня и за Лео.

Ну а теперь, начну описывать свое посещение леса в ночь когда все началось и пришли перемены.

Тогда было начало сентября. Теплое и ясное. И темнело еще не так как обычно зимой. Мы торчали в саду, и Лео пытался дать вторую жизнь велосипеду, который нам отдали на починку. Так как мы жили в общине для нищих вампиров, которую полностью содержит благотворительный фонд Агнцев Башни. Семьи, которые жили там, часто безвозмездно помогали нам чем могли. Они и сами сводили концы с концами, но наша бедность скорее сплотила нас чем разобщила. И хоть в общине вместе со мной и братом было всего двадцать пять семей, мы как-то справлялись. Вот и в тот памятный день парень по соседству, у которого был восьмилетний сын и милая жена умеющая печь просто безумно вкусные пироги абсолютно с любой начинкой, принес нам велик сынишки. Он предложил Лео – который научился чинить вообще все что только можно – починить велосипед за тысячу рублей. И это предложение для нас было как помощь!

У нас кончились деньги на номерах телефонов, и нам позарез нужно было где-то срочно достать немного деньжат чтобы оплатить связь.

И этой тысячи нам как раз бы хватило, потому что оплатить надо было всего по триста пятьдесят рублей. Да, связь дорогая, но эти сим-карты выдали нам в фонде вместе с кнопочными звонилками. Чтобы я и Лео могли всегда позвонить по необходимости.

В ту же скорую например. Ведь тогда мы были еще людьми. И Лео болел диабетом второго типа.

Как ни странно, но ни одна семья вампиров в нашей общине не пыталась нас выпить. Никому это было не нужно. Они получали синтетическую кровь от фонда, и хоть ее было мало, семьи научились лишь поддерживать себя. А один химик из нашей общины, которого зовут Ланс, смог сделать таблетки, которые вообще убирали чувство жажды у вампиров. И те не мучились. Хотя с лекарством Селены те витамины не сравняться.

Так и жили изо дня в день.

Когда Лео закончил с починкой велосипеда, и отнес его тому вампиру с восьмилетним сыном – к слову зовут отца семейства Паша, его жену Катя, а сына Илья, – брат вернулся домой уже с тысячей. Решили что завтра дойдем до магазина, разменяем, и положим через автомат.

Можно были и сегодня, но Лео стал плохо себя чувствовать, и остался дома. А я с ним, для поддержки.

Мы сидели в саду, на деревянной желтой скамейке, которую я сам смастерил, пили пакетированный чай из белых кружек, и смотрели на небо. Оно было таким глубоким. Синева уже сменилась лиловыми сумерками, и у нас во дворе начала квакать одна лягушка. Мы не искали ее, решили что так уютнее. Пусть себе квакает и радуется жизни.

– Это когда-нибудь закончится? – Внезапно спросил брат.

Я посмотрел на него. Он собрал волосы в короткий хвост чтобы не мешали ремонту велика. Его лицо в тот момент выражало грусть. И усталость. Глаза, такие же как у меня, печально смотрели на небо.

– Лео… я не знаю… – только и смог ответить я. Потому что нечего было сказать.

Мы давно уже свыклись с таким укладом. Но даже это лучше чем жить на улице и попрошайничать на кусок хлеба, потому что нас никуда не брали на работу. Ведь когда мы немного оправились от потери родителей, надо было искать работу. Нам по восемнадцать. Опыта ноль. Есть дипломы о неоконченном высшем образовании. И все. Больше ничего.

Наши рассказы не приносили нам никаких доходов, хотя и отправляли в издательства. Мы надеялись что наши рассказы опубликуют хотя бы в одном журнале, и тогда начал бы приходить гонорар. Но нет. Письма оставались без ответа. Хоть мы и отправляли их мгновенной почтой, а толку? Нас просто игнорировали.

И на вопрос Лео закончиться ли это когда-нибудь, я не смог ничего ответить. Потому что испытываю тоже что и он. Разочарование, погоня за копейками. Выживание а не жизнь.

– Ребята, ау! – Со стороны заднего крыльца дома раздался голос Кати. Жена Паши пришла зачем-то.

Мы дружно крикнули что сидим в саду. И она быстро пришла. Немного уставшая, но улыбалась до ушей.

– Ребят, спасибо вам за велик! – Поблагодарила Катя.

– Да не за что. Вашей семье спасибо что выручили. – Улыбнулся ей Лео.

Она кивнула: – Я подумала, потом спросила у Паши. Вы есть хотите? Может загляните сейчас к нам на ужин? Я приготовила макароны с сыром. А еще настоялся и охладился самодельный лимонад. Как вам идея?

От упоминаний ужина у нас заурчали животы. Мы ели в одиннадцать утра, а сейчас уже восемь вечера… Есть хотелось зверски.

Я согласился не раздумывая и встал со скамейки собираясь принять приглашение. Но Лео остался сидеть и смотреть на небо.

– Лео, идешь? – Спросил его.

– Не. Иди. Я тут побуду. – отказался он.

– Тогда пусть Ник зайдет к нам, я выдам ему пакеты с едой для вас, ребят. Покушайте дома. – Предложила Катя, поняв что Лео не в духе и ему не очень хорошо.

Он согласно кивнул.

Приняв это как одобрение, я пошел за ужином.

Их дом расположился напротив нашего, нужно было пройти через песчаную дорогу, по которой иногда проезжали машины из фонда. Он был небольшим и одноэтажным. Сделанным из дешевых стройматериалов. Белого цвета, с белыми узкими окнами. Высоким деревянным забором, выкрашенным в серый цвет самим Пашей.

Когда вошел в дом, меня встретил семейный уют и быт. Катя содержала все в чистоте и порядке, она старалась чтобы всегда было так. Потому что их сын еще мелкий, и подвержен дурацкой привычке все тащить с пола в рот.

Запахи витали почти божественные, как мне показалось с голодного нутра. Макароны с приправами и сыром, свежий испеченный хлеб. Ароматы дома создавали свой уют. И мне захотелось остаться у них подольше.

Но сразу выкинул эти мысли из головы, потому что Лео сейчас остался один, и я просто зашел за ужином.

Где-то орал телик. Какая-то попса на фоне. Илья снова отказывался от ужина, и Катя уже его успела отчитать. Он показал ей язык и ушел кататься на велосипеде во дворе. Сказал перед уходом что поест потом.

Она закатила глаза и отпустила его, понимая что спорить с ребенком сейчас бесполезно.

Позвала меня на кухню. И я зашел туда.

Небольшая, с окрашенными серыми стенами, одним окном, деревянным столом посередине и тремя стульями.

Поверхность стола уже была накрыта: большое белое глубокое блюдо наполнено макаронами с сырной шапкой, дешевая вареная колбаса на другой тарелки, испеченный серый круглый хлеб, уже нарезанный, прозрачный графин с домашним лимонадом. Ну и конечно бутылка водки с двумя рюмками.

Потому что Паша вечно бухал как не в себя. Да, он вампир, и ему проще. Просто хапает эффект опьянения и все. Зависимости нет, да и ведет он себя адекватно. Ни разу я не видел чтобы он поднял руку на Катю или Илью. Он был спокойным как танк, и вывести его из себя было нереально. Зато любил петь когда опрокинет рюмашку другую.

Вот и сейчас уже выдул пол бутылки водки. Вторая стопка для Кати стояла пустой и чистой. Она лишь иногда выпивала с мужем, но смысла не видела постоянно заливать как Паша, и соглашалась редко.

Сегодня ее муж выпивал один.

– Садись, угощайся. А где Лео? – Спросил Паша.

– Он плохо себя чувствует. – Признался я. Они и так знают о диагнозе брата, не вижу смысла врать.

– Снова?

Я кивнул.

Повисло тягостное молчание.

Муж и жена сочувствовали нам, и жалели. Мы конечно не жаловались никому, потому что все живем в общине со своими бедами и трудностями. Но в отличии от остальных, я и брат люди. Мы смертные. Они нет. Они вампиры, и болезни им не страшны. Могут вечность жить в этой общине и не беспокоиться что однажды умрут.

Катя принялась собирать еду на меня и Лео.

– Слушай, Ник. – Снова заговорил Паша. – Так нельзя. Мало того что нас окружает не лучшая жизнь, так еще и это…

– Но, как уж вышло. – Пожал я плечами и натянуто улыбнулся.

– Погоди, я не договорил. – Он опрокинул еще одну стопку водки. Отдышался и продолжил. – Надо спасать твоего брата.

– Как? У нас денег нет на дорогостоящие лекарства. Фонд не помогает. – мягко пояснил я.

– Мы тут с Катюхой подумали… Короче… Я предлагаю для Лео стать вампиром. Катя даст свою кровь ему. Никто никого кусать не будет. Просто дашь ему пробирку с кровью, он выпьет и все. Так избавиться от болезни.

Я вздохнул: – Паш… без вариантов. Уже предлагал Лео подобное. Я не имел вас в виду. А в общем, саму идею исцеления.

– А он?

– Не хочет. Говорит что пусть так идет. Он вообще в такие моменты замыкается в себе и меня игнорить начинает. Я ему предлагаю варианты спасения, а он… отказывается.

– И с чем это может быть связано? – Вклинилась в разговор Катя, почти собрав все в четыре пакета.

– Не знаю… Но я беспокоюсь. Мне кажется что он решил так с собой покончить. – И снова я признался. Потому что тяжело носить все в себе. И если разговор заходит о болезни брата, меня несет.

– Плохо что так. И прямо постоянно? – Паша внимательно смотрел мне в глаза.

– Да. Он часто молчит. Утыкается в книгу. Или пишет что-то в тетради. Бывает часами сидит ночью в саду.

– Понятно. – Паша почесал затылок. – Видимо он в депрессии.

– Естественно он в депрессии, Паш, – поддела его Катя. – Он болен, а лечение не помогает. Ты бы как себя чувствовал?

– И правда… Извини Ник, я иногда туплю сильно. – Извинился муж Кати.

– Бухать меньше надо… – вздохнула его жена.

– Есть еще вариант один. – Проигнорировал Паша ее замечание. – Но я не знаю что там на самом деле. Ходит слух что в десяти километров от нашей общины, в лесу, есть поляна, которая не совсем нормальная.

– Это как? – Я сел на стул, заинтересованный услышанным.

– Да блин, Пашка, это бред. Неужели ты ведешься на такую чушь? – Катя снова закатила глаза.

– Ну а если это правда? Кать, надо мальчишек спасать. Раз Лео отказывается стать вампиром, тогда можно попробовать тот вариант.

– Так а что за вариант то? – Напомнил я о себе.

– Есть поляна по слухам, которая исполняет желания. Но только она перемещается по недрам леса. То есть она всегда в разных местах находиться. И если ее встретить, можно загадать желание, и оно исполнится. – Пояснил Паша.

– Тогда почему мы до сих пор не нашли эту поляну, и не зажили как новые аристократы? – съязвила Катя.

– Потому что ты меня в лес не пускаешь. Потому что я фигачу на трех работах. Когда мне поляну искать? Один выходной за семь дней выдается, так можно мне отдохнуть? – упрекнул ее муж.

Она развела руками и продолжила собирать еду в пакеты.

– Только про эту поляну мало кто знает. Я про нее недавно и случайно узнал. Но проверить правдивость еще не успел. И не могу сказать правда или ложь. Не хочешь сходить и проверить? Вдруг правда?

Я задумался. Предложение было заманчивым хотя и ненадежным. Но сегодня мне не нужно было работать. И решил что пойду проверю.

Сказал что так и сделаю. Самому любопытно.

Катя мне вручила четыре пяти килограммовых пакета с едой. Она положила туда явно не только ужин.

Это смутило меня, и хотел отдать им обратно.

Но Паша сказал что им дали зарплату, и с голоду они не опухнут. Улыбаясь до ушей, они отправили меня обратно домой, сказав что Лео наверняка будет рад.

И поблагодарив от всей души за еду, я пошел домой. Решил после ужина пойти на прогулку в лес. Лео не скажу о своей идеи найти поляну. Он точно сегодня не ходок, так что я спокойно пойду и поищу.

Глава 20. Поляна желаний

Из книги Николая Кейли – Vampire Clamor – меланхолия

Продолжение

Я вышел из дома Паши и Кати с четырьмя пакетами полными продуктов. Мысли о предстоящем пире живота воодушевляли, даже настроение немного улучшилось. Встал посреди дороги и снова посмотрел на небо.

Оно уже потемнело, но было таким же чистым и ясным. Глубоким, похожим на что-то… далекое и забытое. Мне стало казаться что подобное небо я уже видел раньше, очень давно, как в другой жизни. Оно было таким манящим. Будто в нем я должен увидеть некий знак, который укажет мне путь к будущему.

Появилось ощущение предвкушения некоего события, и приятная тягучая истома коснулась низа живота, отдалась слабым едва уловимым вожделением.

Внезапно уловил чей-то взгляд на себе. Резко посмотрел в сторону леса, куда убегала песчаная дорога.

В километре от общины, лес уже начал темнеть. Но на мгновение мне показалось что между деревьев стоит некто и наблюдает за мной.

Было не слишком темно, поздние сумерки, и более плотная высокая фигура действительно стояла меж деревьев.

Меня начало знобить. И дыхание участилось. Сердце само отчего-то стало быстро биться, а причины я не мог понять. Некая паника навалилась.

Фигура все стояла без движения. Спустя время, показавшееся вечностью, на том месте где должны быть глаза, загорелись две изумрудные точки. Как звездочки на черном небосводе.

Я поежился и пошел домой. Мне стало не по себе. И в мыслях появилось странное состояние будто мне знакомы эти глаза. Этот самый огонек.

Мотнул головой и вернулся в сад. Домой, в безопасность.

Лео уже не было на скамейки. Вероятно он ушел в дом.

Я прошел через черный ход на кухню. Так и оказалось: застал брата за квадратным деревянным столом у окна. Он не стал включать свет, предпочитая сидеть в полумраке. И без движения смотрел в окно.

– Лео, я принес еду. Прикинь, Пашка и Катюха нам дали четыре пакета полные продуктов! – Громко огласил я свой приход.

– Магистриан следит за нами… – Тихо сказал Лео и повернулся ко мне.

Я не понял его слов. Но расслышал очень ясно. Переспросил о чем он?

Но брат не пояснил смысла данной фразы. Он будто вышел из некоего оцепенения. Переспросил меня о чем я спрашивал.

Запутавшись и ощутив себя параноиком, я не стал больше задавать глупых вопросов.

Вместо этого показал пакеты. Поставил их на пол и начал разбирать. После того что случилось на кухне, мы не говорили об этом. Лео не объяснял зачем он так странно себя повел и что значит его замечание по поводу слежки.

Я не спрашивал. И не стал говорить ему о фигуре с изумрудными глазами в лесу. Не рассказал также и о решении пойти в лес искать поляну. Знал что если заговорю об этом, он не пустит меня. И напоминание о его заболевании испортит ему настроение. Он опять уйдет в себя.

Мы спокойно поужинали после того как распихали по полкам и холодильнику продукты. И наелись от души. Макароны с сыром представились мне верхом кулинарного искусства. А лимонад утолил жажду.

И когда с ужином было покончено, Лео ушел к себе в комнату. Сказал что он устал и хочет отдохнуть до утра, попросил меня не беспокоить его.

И я не стал. Потому что собирался улизнуть незаметно.

Дождался когда он уйдет к себе. Тихо подслушал у его двери чем он занят. Он громко заметил чтобы я свалил и не грел уши.

Я поржал, извинился и ушел. Пообещал что не побеспокою до утра.

А сам, собрав в рюкзак фонарик и охотничий нож – который мне подарил Паша – отправился на поиски загадочной поляны исполняющей желания.

***

Не знаю сколько времени бродил по лесу, потому что забыл взять с собой дешевые наручные часы подаренные фондом. Но между высоких деревьев видно ночь, пусть и слабую, немного сумеречную. Но из-за деревьев было темнее чем на открытой местности, я освещал себе дорогу фонариком.

Мне не было страшно. Бояться монстров из ночи я перестал еще в десять лет. А после пережитых событий, и осознания болезни брата, я вообще потерял страх чудовищ. Вампиры меня не пугали. Их никто уже давно не боится. Они похожи на нас. Мирные, очень продвинутые во всех планах. И дико красивые. Обладают сверхспособностями. Каждый вампир своими, и пускают их на мирные цели а не убийства и хаос. Человеческая и животная кровь им не нужна, давно создали себе заменители. С управлением мира тоже все встало на свои места. Часть вампиров и часть людей правят землей. Государственные образования, администрации и тому подобное. Единственное что вампиры дополнили кроме предоставления своих технологий: Департаменты для слежения и порядка. Но это скорее относиться к их виду а не к нашему. Потому что нарушителей везде хватает. Как у нас людей, так и у них.

Я остановился на лесной тропе, которая давно заброшена, и справа в нескольких метрах течет узкая речка. Сюда я еще не заходил…

Только сейчас понял что ушел дальше обычного. Когда доходил до небольшой каменной статуи, сделанной в форме плачущего ангела, я не шел дальше. Любил тут гулять чтобы собраться с мыслями и избавиться ненадолго от боли… И не хотел потом плутать и думать когда выберусь.

Вспомнил что не забыл в спешке компас. Достал его из рюкзака. Посветил фонариком. И… ничего не понял.

Стрелки компаса замерли на севере и не двигались. Тряс его, менял место, переходил в разные части местности куда только что вошел. И ноль. Стрелки как стояли на севере так и все. Их словно прилепили клеем.

Что за наваждение…

До слуха неожиданно донесся женский смех. Игривый, с нотой сладострастия…

Я обернулся на звук. И увидел девушку. Обнаженную девушку.

И это не человек. Вампир…

Ее глаза горели изумрудными огоньками. И она улыбалась своими пухлыми розовыми губами.

Я невольно сглотнул слюну. Не испугался, просто это было слишком неожиданно, что я едва не заорал матом. Но сдержался и замер, понимая что она совершенно голая.

Сложно было контролировать свое зрение, и я пялился на нее. Рассматривал такое идеальное, аристократическое тело с жемчужной кожей. Ее грудь третьего размера была такой соблазнительной и манила стоящими сосками. Изящная линия ровного живота убегала до едва заметного пупка, и дальше, к щели между ног. К слову она была полностью без волос, только с аккуратной головы на плечи струились бледно-голубоватые волосы. Очень странные и необыкновенные, гладкие и мягкие.

Она похотливо улыбнулась и поманила за собой пальцем правой руки с аккуратным бледно-розовым маникюром.

Я хотел развернуться и идти обратно. Ее красота была невыносима, и отчасти пугала, не только завораживая. Она пробуждала во мне низменные желания и похоть. Мой член стал набухать. Я не хотел возбуждаться. Не хотел идти за ней.

Потому что так не должно быть. Это не простое совпадение. Похожие глаза были у той фигуры в лесу которая следила за мной.

Да и как объяснить то что некая вампиресса, полностью раздетая, встречает именно меня, именно сегодня, в глухой чаще, куда я раньше вообще не заходил?

Где-то на затылке зачесалось беспокойство. И я должен был развернуться и уйти. Извиниться что пришел куда не следует. Потому что я искал поляну а не красотку вампира без одежд.

Ну а вторая причина почему мне стало стыдно… я девственник. Еще ни разу у меня не было с девушкой. Да, мне девятнадцать лет, и я до сих пор таким хожу. Ну а кто на меня посмотрит? Да ни одна современная девушка меня не замечает. А интернета у меня нет, и я не залипаю в соцсетях чтобы там познакомиться. Да и просто боюсь. Боюсь что меня отвергнут. Ведь я нищий… и у меня есть лишь брат близнец, которым я так дорожу. Я должен быть с ним. Защищать и оберегать. И попутно зарабатывать денег на жизнь.

На работе мне некогда думать о девочках… там слишком много забот. И не было еще на моей памяти чтобы хоть одна девушка на меня посмотрела без отвращения или безразличия. Я их не привлекаю.

Просто я беден вот и все. Худой, бледноватый, да высокий, но что с того? Я уже понял что в плане отношений не удел… Поэтому мне остается только заниматься рукоприкладством.

У нас с братом есть десять старых порножурналов, которые, к слову, спихнул мне Паша чтобы скрыть следы от Кати. Этот болван, имея такую красавицу жену, умудрялся дрочить еще и на вампиресс порномоделей… придурок.

Ну красивые они, и в позах вкусных, и что? Они далеко. Они лишь красивые фото а не живая девушка. А у Паши такая необыкновенная жена…

Я понял внезапно что все еще стою на том же месте и пялюсь на голую незнакомку, думаю почему-то о голой Кате…

Мне стало совсем не до смеха. Наваждение не проходило. В голову полезли мысли лишь о голых девушках да первом сексе, а незнакомка все ждала в нескольких метрах между деревьев на заброшенной тропе. Так близко, только руки протяни… заключи в горячие объятия… начни осыпать поцелуями… ласкать языком и попробовать ее вкус…

– Идем же, не стой там. – Сладко позвала она снова и медленно развернулась собираясь уходить.

Я уставился на ее зад… как же захотелось пощупать…

Не мог больше противиться ее притяжению. Она пленила меня. И я пошел следом, начиная сгорать от пробудившегося возбуждения.

Рюкзак сам выскользнул у меня из рук, и компас тоже. И кажется фонарик я обронил.

Все стало таким туманным и волшебным. Ощущение предвкушения чего-то снова проснулось но сейчас было сильнее.

Я шел за безымянной куколкой и не замечал как уплыл глубоко в чащу леса. Еще никогда не забирался так далеко.

Заброшенная тропа вывела нас на огромную треугольную поляну. Сами деревья и кусты расступились, образуя собой ровный треугольник, вершина которого указывала вниз.

Не знаю как это понял, просто почувствовал и все.

Но поляна не пустовала. Здесь горел в центре небольшой и аккуратный костер, украшенный красными прозрачными и круглыми камнями. А слева от костра стояла большая механическая карета. Черная и блестящая, украшенная золотыми узорами. На таких передвигаются аристократы, не признавая людские технологии, и считая автомобили убогим средством передвижения.

На одной из подобных всегда приезжали заместители Анны Дильбат из фонда. Но то была белая и меньших размеров, да без украшений. Эта в два раза шире и длиннее. Без лошадей конечно, животных они не использовали. А пользовались своей магией. И она позволяла им создавать подобные кареты, которые двигаются без лошадей. Да и скорость они развивают такую что людские гоночные автомобили не способны достичь.

Узнал об этом от одного из заместителей из фонда. Тот был вампиром, и гордо рассказывал мне о подобных изобретениях их вида.

Кроме кареты везде, куда только падал взгляд, можно заметить тонкие и хрупкие подсолнухи из красного прозрачного материала. Об этих подсолнухах я читал в одной из книг вампиров, которую мне подарили в фонде. Данный вид растений в мире вампиров растет везде, но на земле его специально высаживали и выращивали. Они состоят из кристаллизованной крови птиц «Маянса» которые те отхаркивают когда проглатывают зерна этих подсолнухов. И именно из-за нее те кристаллизуются после того как росток пробивается из земли. Растет оно и развивается за десять минут, и распускает свои прозрачные хрустальные лепестки открывая на обозрение сверкающее гранями нутро. Их высаживают и выращивают только в декоративных целях, на усладу глаз вампирам аристократам.

Кто высадил их здесь, на треугольной поляне в самой глубокой чаще леса? Эта странная девушка? Или некто скрытый в недрах кареты?

Дверь средства перемещения была распахнута. Из нее лился желтоватый свет электрических свечей.

– Спасибо, Милена что привела Николая. – Раздался мужской голос из открытого проема.

– Ты ведь хотел этого, Магистриан. Но я рискую своим положением. Ты знаешь что мой отец Гильян Виноградов глава Департамента. И если случайно где-то всплывет что я здесь, с тобой… – Обнаженная девушка, которую неизвестный назвал Миленой, подошла к карете.

– Никто не узнает, сладкая моя. Можешь не беспокоиться об этом.

Неизвестный аристократ наконец показал себя.

Он вышел на поляну. Это был вампир. Одет в белую рубашку, полностью расстегнутую и черные строгие брюки. Его необычно седые волосы собраны в короткий хвост.

Он повернулся в мою сторону, и его глаза были именно теми, которые я видел у темной фигуры.

Я неосознанно понял что именно этот вампир следил за мной из леса. Но почему-то не испугался. Вероятно магическое притяжение Милены не давало мне проснуться от этой сладкой одури и бежать с поляны подальше. К слову глаза Милены перестали гореть этим зеленым огнем. Они изменили свой цвет на ярко розовый.

Я понял что мужчина использовал на ней магическое влияние, и через нее наблюдал за тем как она приведет меня.

– Здравствуй Николай. Меня зовут Магистриан. Но ты можешь просто звать меня Маг.

Он поприветствовал меня. Представился. Но это имя… его упомянул Лео. Он сказал что некий Магистриан следит за нами.

– Да, так и есть. Твой брат был прав. Я следил за вами две недели, но решил объявить о себе лишь сегодня. Потому что пора. Время для встречи пришло.

Он явно прочитал мои мысли, потому что я не говорил этого вслух, лишь подумал.

– И что вам нужно от меня и брата? – Наконец смог я спросить, немного поборов пленительное порабощение Милены.

– Дать вам средства для существования. Надоело видеть как вы двое пытаетесь выплыть. Раздражает уже. – Обыденным тоном ответил Маг.

– Ну да, а потом как с кредитом мы будем еще и проценты платить, ага… – Возразил я. В чудеса я не верю. И это не чудо. Тут что-то другое…

Маг усмехнулся: – Нет. Я достаточно богат. Мне не нужно возвращать средства, которые вы получите. Мне нужно другое.

– Ну я так и понял что здесь дело не чисто. Все, я пошел, всего хорошего. – Я хотел уйти, но… не смог. Просто не смог и все. Что-то не пускало меня.

– Не торопись. Я не собираюсь обращать вас в вампиров. И парни меня не интересуют. На органы вас тоже не собираюсь разбирать. Мне нужно чтобы ты был исполнителем. – Пояснил вампир.

– Это как? – Я смирился и оставил пока попытки побега.

– Делать за меня грязную работу. Убирать тех, кто мне неугоден. Приносить то, что мне не удается получить потому что мое имя достаточно известно в определенных кругах. Поэтому приходится скрываться и выкручиваться. И нанимать совершенно разные кадры. Так что я даю тебе работу, а взамен ты будешь получать достойную оплату. И ты сможешь исцелить своего брата. Подумай, ведь ты как раз угодил на поляну желаний…

Глава 21. Деньги, немного силы, новая работа. И ошибка…

Я осмотрелся еще раз, не веря до конца что так легко нашел поляну желаний. Это очень странное совпадение…

– Это не совпадение. – Продолжал читать мои мысли аристократ. – Ты пришел на данную поляну которую я создал специально. Сюда я и Милена бывает приходим. Но никакой легенды на самом деле не существует. Я выдумал ее. Это самая обычная поляна. Четыре дня назад, пока вел наблюдения за тобой и твоим братом, встретил Пашу. Да, того самого вампира с семьей по соседству с вами. Это случилось в маленьком баре вашей общины, где он выпивал. Мне не составило труда напустить на себя иллюзию одного из тех кто здесь живет. Никто ничего не заподозрил.

Мы сидели и выпивали, и я проговорился что якобы узнал из интернета о некоей поляне, которая исполняет желания. И Паша попался. Наживка была заброшена.

Зная что этот вампир все разболтает, ждал когда он расскажет тебе.

Пришлось недолго ждать, всего три дня. Теперь ты здесь.

Я окончательно растерялся.

Выходит что это было подстроено специально?

– Столько труда вложить чтобы нанять меня на работу? – С сомнением осведомился я.

– Да, именно так. – Маг отправил Милену в салон кареты, сам сел на бревно у костра, застегивая рубашку.

– Никого другого не нашлось? – Как только девушка исчезла из моего поля зрения, ее притяжение слегка ослабло. Мне стало немного легче. Но страха до сих пор не ощущал. Лишь непонимание.

– Садись. – Вампир указал на то же бревно. – Никого другого и не подобрать. Ты лучше всего подойдешь.

– Почему? Я всего лишь нищий человек. – Раз приглашают сесть, я не стал отказываться. Прошел и сел чуть дальше от вампира. У огня было теплее. Понял что меня начало немного знобить.

– Допустим, так и есть. Такова твоя жизнь. Но мне все равно. Тебе нужны деньги? – Он протянул мне открытую бутылку виски, которую достал из кожаной сумки, лежавшую рядом с бревном слева от него.

– Нужны… раз следил за нами, значит видел как мы живем. Фонд, будь он проклят, совершенно не помогает. Мой брат медленно умирает. Нищета. Постоянно голодаем. Я устал уже от подобной жизни! – Меня снова понесло. Иначе не смог. Нервное перенапряжение сказалось. Стресс и депрессия. Зачем мне таить правду от того, кто следил за мной и братом, узнав наш жизненный уклад?

Я развернул открытую бутылку этикеткой вперед. На желтоватой глянцевой бумаге красовался рисунок курящего сигарету белого аспида. Вискарь называется «Горечь змея». Усмехнулся названию, но пить не спешил.

– Он не отравлен, если думаешь что я отравлю тебя напитком. – Хмыкнул Магистриан. – Раз нужны деньги, тогда соглашайся работать на меня.

– Да, но меня смущает одно обстоятельство… – Немного успокоившись по поводу виски, я все-таки пригубил его. И вкус оказался великолепным. Мягкий, идет легко, горечи почти не ощущается. Смесь корицы, вроде дуба, односолодовый… Такой стоит в магазинах, видел, когда выбирался иногда из общины в Петербург, в пределах десяти тысяч рублей за ноль пять. Это очень дорогой и качественный виски… Я бы никогда его не купил. И один глоток напитка потянул выпить еще, так что не отказал себе в удовольствии, и сделал второй глоток. Стало легко и почти все равно.

– Какое обстоятельство? – Вампир забрал у меня бутылку и сам немного выпил.

– А если работа будет связана с риском? Я могу и умереть. И тогда не выполню работу. – Я уставился на пламя костра.

– Об этом не беспокойся. На тебе будет защитная печать, которую позже получишь, и твоя живучесть будет равна вампирской.

– Хорошо. А какова оплата? Что я должен делать?

– Твоим главным заданием будет разыскать одну девушку. Это основное и самое важное. Ее зовут Селена. Иногда она представляется Лидией. Но это не особо важно. Твоя задача убить ее. Либо, заставить влюбиться в тебя. Втереться к ней в доверие. А после привести ко мне. Это трудоемкий и долгий процесс, поэтому будешь отчитываться мне о продвижении. За это буду платить тебе каждую неделю по сорок тысяч рублей. Остальное – мелкие поручения. Украсть что-то, или устранить кого-то из вампиров. За эти дела будешь получать по двадцать тысяч в неделю.

Магистриан замолчал. Я задумался. Он предлагает мне совершать просто ужасные вещи… за деньги убивать, грабить… но самое кощунственное что я услышал, это найти некую девушку. Втереться в доверие… либо влюбить, либо убить… да кто вообще пойдет на такое?!

– Я не могу… – Лучше сразу откажусь. Не хочу ломать жизни. Это выше меня.

– Отказываешься от денег? Подумай, так быстрее сможешь спасти брата. А то никто не гарантирует что он проживет дольше месяца после твоего отказа.

Твою мать… он угрожает убить моего брата?

Тогда я еще не знал того что знаю сейчас. Не думал о том что я и Лео лишь части его самого… и испугался. У меня не было выбора. Пришлось согласиться и принять на себя это бремя. Иначе он бы убил Лео. Что я мог сделать в том положении? Ничего. Ведь он вампир. Древний аристократ. А я всего лишь жалкий кусок мусора. Его угроза подействовала на меня достаточно сильно.

Единственное что я спросил после его слов, так это о Селене. Чем она насолила ему. Он ответил что это очень древняя вражда. Очень старая тайна. Их отношения некогда были лучшими что он когда-либо переживал. Но она предала его. Разрушила все. Поэтому он хочет и будет мстить.

Тогда я не знал кто такая Селена. Думал что выполню задание, а когда приведу ее к нему, то он забудет угрозу. Мой брат не будет в опасности. Да и деньжат подзаработаю. Я решил что не стану убивать слабую девушку. Это не моя забота.

Но как же я заблуждался… все от и до после леса было ужасной игрой богов… или судьбы. Я не знаю. И моя встреча с Селеной была неизбежна.

Она и сама вышла на меня. Не составило труда и долгих поисков. Что-то во мне притянуло ее. А теперь, складывая в единую картину то что знаю, вижу что части души Магистриана были тем магнитом. Ведь они были близки когда-то.

Почему я сделал такой вывод?

Потому что часть прошлой жизни прожитой Магом в далеком прошлом, начала пробуждаться во мне. И чувства которые он когда-то испытывал к Селене, я тоже стал ощущать.

Не знаю что в нем осталось из прошлого, но в моей душе расцвел такой бурный сад чувств к этой девушке, что я не мог иначе.

Здесь, в своей книге, которую мне подарил Пан, я могу признаться. Да. Я безумно люблю Селену…

Пусть временами ненавижу ее также сильно как он. Но большую часть времени люблю. И готов защищать и оберегать целую вечность.

После того как я согласился работать на Мага, он позвал Милену.

Она выплыла из кареты уже одетая в полупрозрачный короткий халатик белого цвета. В правой руке держала прозрачный пакет.

Подошла ко мне, небрежно и высокомерно бросила пакет к моим ногам.

А в нем лежала тонкая пачка пятитысячных купюр.

Вампир сказал что это аванс. Там пятьдесят тысяч рублей.

Я осторожно взял сверток, и спрятал во внутренний карман поношенной черной джинсовой куртки.

От мысли о деньгах, которые на тот момент показались мне огромными, ощутил радость. И одновременно стыд. Я не должен был радоваться этим деньгам, потому что это кровавые деньги. Они выделяются на совершение преступлений…

Но черт возьми… как же я был рад. Если бы не виски, то мои руки бы дрожали.

И все же, на моем лице все было написано. Маг это понял. Он с отвращением посмотрел мне в глаза, а потом оно мгновенно сменилось безразличием.

Наверное я очень низко пал тогда… Хотя мне было все равно.

Я уже планировал уходить, но вампир задержал меня. Сказал что еще не все.

Нужна была защита на мое тело чтобы я не умер во время выполнения заданий.

Пришлось сесть обратно на бревно и ждать когда меня отпустят.

Милена снова ушла. Через пару минут вернулась с литровой прозрачной пузатой колбой, в которой сидели светящиеся синие бабочки. Небольшие, размером со спичечный коробок.

Она сказала наклонить голову вниз и не двигаться.

Обошла меня со спины. Несколько секунд тихо возилась с банкой и бабочками. Я слышал только шуршание светящихся крылышек.

Все затихло. Только треск костра был слышен.

На мою шею сзади легли тонкие, едва ощутимые лапки. Одну бабочку Милена посадила на меня.

И что-то очень острое, похожее на тонкие иглы, вонзилось в мою кожу.

Я зажмурился. Боль продолжалась всего несколько секунд.

Далее тепло, что-то горячее потекло в образовавшуюся рану.

Я понял что шею в месте куда села бабочка, прокололи. Неглубоко. Тонкий слой кожи.

Влажный жар длился недолго. Магистриан сказал что все, защитная татуировка теперь у меня, и я равен бессмертным по неуязвимости.

Я коснулся пальцами места ранения, но ощутил только шрам. Он напоминал свернувшуюся в клубок многоножку.

Спросил, заметна ли татуировка? И вампир ответил нет. Никто ее не увидит. Она станет видна лишь в случае когда меня попытаются ранить. В остальное время на шее ничего нет. Хотя сам я буду всегда ощущать на ощупь шрам.

И снова это оказалось не все… Последнее заставило меня пережить очень необычный опыт.

Перед этим, Маг сказал мне что устранять вампиров я буду особым образом. От них ничего не будет оставаться. Будто пропавшие без вести.

Он пояснил что во мне спят способности редкого характера. А именно того кто может поедать души.

Я переспросил как это может быть? Раньше ничего подобного не замечал за собой. Может он перепутал меня с кем-то другим?

Вампир ответил отрицательно. Он не путает, так оно и есть. Сказал что покажет как это работает.

Поднялся с бревна, отошел от костра на несколько шагов, и что-то тихо прошептал.

Через несколько секунд из кустов появился небольшой молодой заяц. Он поймал его за уши и сказал подойти.

Пришлось подчиниться.

Держа зайца правой рукой, сказал как мне нужно выставить правую руку перед животным.

Так я и сделал. Он попросил меня повторять за ним слово в слово. И начал говорить:

– Явственно и неявно, от грани к грани, я – Сателлит Информис!

После того как я повторил все слово в слово, из моей правой ладони выплыл блестящий серебристый куб. Он увеличился в размерах когда подплыл к зайцу. И мгновенно поглотил его.

В руке Мага осталась только обожженная часть ушей. И более ничего. Они покрылись блестящими синеватыми полигонами и растворились в воздухе.

Куб вернулся ко мне. Сжался в размерах и вошел в дрожащую руку.

Я впал в ступор от увиденного и не в силах был пошевелиться. Творилось нечто необычное на моих глазах.

Как только куб вернулся в мою ладонь, я начал ощущать постепенное, волнообразное насыщение. Жизнь, запах и вкус трав, цвета леса и лета, сотни воспоминаний маленького существа заполнили меня. Только сердце в этот момент билось ровно, не испытывая страха, с таким противоестественным хладнокровием, что мне где-то в подсознании стало страшно.

И испугался я самого себя. Мир перестал быть таким каким я его видел и помнил. Навалилось бесконечное одиночество, вселенская тоска и горечь от потери чего-то важного. Будто начал медленное и невозвратимое падение в бездну отчаяния, из которой уже нет пути назад.

Задался тогда впервые вопросом. Кто я? Все эти девятнадцать лет, прожитых жизнью простого смертного, являлись ли они правдой?

Сейчас, находясь в заключении в Департаменте, переживая снова и снова воспоминания о своих ужасных деяниях, я понимаю что пока думал и жил как человек, был по настоящему счастлив. Пусть это все было ложью, но тогда не мучился как сейчас в своей искусственно созданной душе… И вопрос о том кем я являюсь на самом деле… до сих пор не дает мне покоя, потому что точного ответа до сих пор не нашел. Даже несмотря на правду, я все равно задаюсь вопросом кто я?

Именно в тот момент Маг и начал связываться со мной телепатически.

Что он сказал когда я впервые использовал свои спящие способности?

Я забыл. Тогда, в стрессовой ситуации, наполненной впечатлениями, моя память дала сбой, и слова Магистриана позабыл.

Возможно сейчас, восстанавливая в памяти ту сентябрьскую ночь, смогу вспомнить…

Да… напрягая память сейчас, подобрался к тем позабытым словам…

Что ты сказал в тот момент Маг?

“С пробуждением, дампир пожиратель душ…”

Глава 22. Одно из табу вида вампиров

Да. Именно это Магистриан сказал мне телепатический. Значит он знал все с самого начала. Да о чем я вообще?.. Раз он сам признался что создал нечаянно меня и Лео, то конечно он знал. И о способностях моих тоже.

Выходит я унаследовал часть его способностей. Он назвал меня дампиром пожирателем душ. А дампиры в среде вампиров большая редкость. Потому что как мне известно люди от брака с вампиром не способны родить ребенка. Даже если женщина будет вампиром а мужчина человеком это тоже будет невозможно. Таковы наши различия. Люди отличаются от вампиров. А те от людей. Разные виды. Разные цепочки днк. И в ней нет места скрещиванию через оплодотворение. Поэтому семьи где один вампир и один человек берут себе на воспитание детей сирот. Отказников или из приютов. Благо, как мне известно это, в нашем неправильном мире поставлено на поток…

Об этом я тоже узнал случайно. Но опишу это в другой раз.

А сейчас я хочу завершить тот эпизод в лесу. Потому что после того как я поглотил душу зайца, испытал насыщение и ощущение жизни. Странно что именно мне, даже не человеку, досталось такое. Ошибка Мага сделала из меня нечто совершенно отличное от любого вида или расы, которые появляются или появлялись на нашей проклятой земле… Я не просто дампир который может без страха сосать кровь вампиров или людей, но и обладаю таким, отчего бы меня давно казнили, узнай еще хоть кто-то о том что я пожиратель душ.

Теперь я это понимаю. И похоже что никто об этом не знает кроме Мага и меня.

Как я читал в хрониках нашей земли о вампирах, и иногда в древних книгах этого вида благодаря фонду, пожиратели душ – скверна. Табу, которое нельзя нарушать. И если подобный ребенок рождался в семье людей или семье вампиров, то его уничтожали. Или отправляли в иной мир, не Сон Аида и не Ночной Ашшур, а в измерение под названием Пепельная Бездна. И оттуда подобные изгнанники более никогда не возвращались. Потому что там есть только вход, а выхода почти нет. Может он и существует теоретический, о нем знают лишь самые сильные и жуткие твари, порожденные Пепельной Бездной.

Когда я читал «ту» книгу о вампирах, из которой многое узнал об их виде, то наткнулся на короткую главу. И в ней упоминалась жуткая трагедия…

Что там было?

А, точно…

По памяти попытаюсь процитировать прочитанной в той главе.

Триста девяносто три года назад случилась трагедия, которая заставила вампиров всех знатных родов объединиться. Некто, нарушающий все мыслимые и немыслимые табу, нашел способ открытия врат в Пепельную Бездну.

Это место ужасно и проклято. Оно не должно прорываться в какой-либо мир вообще. Оно заперто, и ключи к вратам утеряны. Потому что там обитает кошмар и безумие самого извращенного характера. Вампиры знают об этом мире издревле, еще в хрониках Ночного Ашшура говорилось что это место чистое зло для нас, и для любого разумного вида во вселенной.

Никто, никогда, не имеет права пытаться открыть врата в этот проклятый мир…

Позволено лишь Туманным Богам Смерти, следящим чтобы осколочные проявления и мерзкие уродцы, рожденные случайной магической мутацией, были отправлены в сие место.

Дабы законы гармонии, справедливости и порядка не были расшатаны и нарушены. Лишь у Туманных Богов Смерти есть ключи, потому что на них возложена обязанность следить за соблюдением высшей справедливости.

Но… триста девяносто три года назад, некто, выкравший один из запретных ключей, содрогнул пределы вселенной.

Одни из десяти врат в Пепельную Бездну были открыты… И мерзкие порождения всех мастей ворвались в мир людей и вампиров.

Эта трагедия была ужасной. Потери – бесчисленны.

Все чистокровные вампиры, потеряв надежду на победу над этими чудовищами, объединились, желая спасти свой вид и вид слабых людей.

Несколько славных аристократов, пожертвовали своими бесценными жизнями ради спасения мира, который мог погибнуть от порождений Пепельной Бездны…

Этих великих героев было шестеро. Их имена навеки останутся в умах и сердцах вампиров, офанимов, людей…

Они активировали очень древний ритуал, и с его помощью призвали одного из Девяти Богов.

А конкретно – Аида. Они понимали что за свои услуги этот бог потребует плату, коей была их бессмертная жизнь. И приняли решение.

Пообещав свои души, смогли объединить свои силы с Аидом.

Только благодаря их жертвам удалось загнать все порождения Пепельной Бездны обратно и запереть врата. Но… после успешной битвы, попрощались со своими семьями, тихой безлунной ночью, не издав ни звука – уснули вечным Сном Аида… Их бессмертные тела рассыпались, а души стали его рабами. Он забрал их с собой в свой мир.

Единственное что осталось от шести славных героев – по одному артефакту. Глаза Бад-тибира. Так именуются шесть артефактов. Которые хранятся как напоминание у каждой из шести семей.

Но в напутствие потомкам: создания, которые могут поглощать души – подлежат Вечному Суду Гильяна, а после передать одному из Туманных Богов Смерти для казни и изгнания в Пепельную Бездну. Чтобы эти отродья не пробудили вибрации, которые распахнут все десять варт в Пепельную Бездну, и не повторилось той кровопролитной трагедии…

Жаль я не помню имен тех шести героев. Только что смог процитировать. В том отрывке говорится о пожирателях душ именно так. И меня как одного из них могут подвергнуть данному суду, а после один из Туманных Богов Смерти казнит меня отправкой в Пепельную Бездну, из которой я уже никогда не выберусь…

А что же мой брат? Он не унаследовал ни капли сил Магистриана. Он всего лишь человек… Был, пока я не спас его обращением. Ведь Маг обманул меня, и за мои услуги платил лишь копейками. Я думал что успею спасти Лео от болезни. Но не успевал… Только появление Селены все изменило.

До этого еще доберусь в своей исповеди этой книге, а сейчас…

После того как я поглотил душу зайца, я впервые в жизни увидел воспоминание Мага. Один из бесконечных прожитых моментов.

Если думать об этом, то память сама мне возвращает увиденный эпизод.

Попробую восстановить.

Дворецкий попросил пройти Фауста и Селену в столовую, и там он подаст кофе. И может быть будут другие пожелания? Спросил он.

Селена улыбнулась, попросив яблочного сока, если есть. Эстебан подтвердил что сок есть, причем свежевыжатый. Он объяснил что яблоки покупает в овощной лавке «синьоры Сокорро». Она давний друг дома маркграфа, и выращивает лучшие фрукты и овощи на своей ферме за городом. Раз в неделю, в усадьбу доставляются отборные яблоки, и прочие требуемые продукты с фермы, поэтому он с гордостью может предложить свежевыжатый сок. Это один из поводов гордиться своей возможность работать в этом доме.

Он рассказывал им это пока вел в столовую. Они вполуха слушали его, и каждый из них думал о своем. Фауст пытался отвлечься, но все время возвращался к последним словам Селены. Она сказала что ее посетило видение. Но что конкретно она там видела? По ее тревожному выражению лица, похоже, не самое приятное.

Его возлюбленная еще больше думала об увиденном и услышанном. Ее беспокоил этот требовательный голос. Периодически она нечаянно думала о видении, и том моменте когда Фауст ласкал ее. Это будоражило ее до мурашек. Побаивалась что снова покраснела от смущения. Она спрашивала себя почему так сильно начинает заводиться когда думает о близости с ним? Продиктовано ли это забытым прошлым, или нынешним положением дел? Пока она размышляла, видела как дворецкий провел их через прихожую, свернул направо, войдя в столовую, которая расположилась напротив лестницы.

Все трое вошли. Столовая оказалась более пустая чем гостиная: светлое освещение трех высоких окон напротив, которые выходили дверями на полукруглую террасу. Стены одеты в тканевые бежевые обои, создавая гармонию между белым лепным потолком, и паркетом из орехового дерева. В центре стоял столовый гарнитур на шесть персон: стол из светлого ореха на резных ножках, и шесть стульев из той же древесины, с высокими спинками. Они украшены сидушками из синего бархата. Над столом висит небольшая аккуратная люстра из чистого хрусталя. Слева от входа, напротив гарнитура, расположился еще один стол, поменьше, для приносимых блюд. Перед столом, и справа от входа – шкаф-витрина из красного дерева, с резными ножками и дверцами, в которой хранилась дополнительная посуда. Она была здесь скорее для украшения, нежели для подачи гостям.

Стол уже подготовлен к обеду. На нем белая льняная скатерть, синие салфетки под посуду, два фарфоровых белых графина с водой, и два бокала. Дополнительно на двух салфетках стояли два медных небольших блюда, в которых налита простая горячая вода, необходимая для мытья рук, а рядом с ними свернутые в рулетик маленькие махровые полотенца. Они предусмотрительно нагреты и свернуты.

– Прошу вас, присаживайтесь на приготовленные места. – Сообщил Эстебан.

Селена и Фауст разошлись, и заняли места друг напротив друга. Видимо слуги посчитали необходимым, разместить молодую пару таким образом.

Дворецкий поклонился и отошел на кухню, собираясь подать кофе и свежевыжатый яблочный сок.

– Ну что, мы снова остались наедине! – Бодро заметил гибрид, умывая руки и вытирая их полотенцем.

– Видимо так. – Натянуто улыбнулась Селена, следуя его примеру. Поначалу она не поняла зачем на столе блюда с водой и полотенце, и только после увиденной демонстрации, ей стало ясно.

Он отложил свернутую салфетку обратно на стол: – Солнышко, могу я попросить тебя кое о чем?

Она подняла вопросительный взгляд.

– Не ходи со мной сегодня в «Цирк», – мягко попросил Фауст. – Курт оставил билет и для тебя, и я знаю что ты точно пойдешь… но я все-таки настоятельно прошу тебя внять моей просьбе!

– Но почему? – Она также свернула салфетку.

– «Божественный Цирк Эрнесто Суинфорда» – опасное место. – Его голос был спокоен, и в тоже время, в нем едва заметна дрожь, словно он пытается скрыть свои настоящие чувства. – Тебе там не место.

– Я могу справиться, Фауст! И могу постоять за себя. – Тепло улыбнулась она. – Думаю, ты зря беспокоишься. Или есть что-то такое, чего я не знаю?

Фауст кивнул: – Эрнесто Суинфорд существует не менее пяти тысяч лет. Когда он появился и откуда – даже Бог Бесформенность не знал. Это существо питается кровью темных богов. Но также он может губить и других существ, начиная со смертных, и заканчивая вампирами, офанимами, и прочь. Тысячу лет он бродил в одиночестве, и бог весть чем занимался. Никто не знал что он делает. После своих скитаний, он начал собирать странных существ, которых выбросили на задворки миров, чтобы они никому не вредили. Он же находил их, и замечал что они обладают той же способностью что и он. Они питались кровью темных богов, и благодаря ей – продлевали свою жизнь. Не найдя лучшего наименования им и себе, он назвался Эрнесто Суинфорд – Туманный и Полоумный Бог Смерти. А Ангелами Смерти он назвал тех, кто следовал за ним. Они были не против такого простенького наименования из-за того, что сеют за собой только смерть. И даже относительно бессмертные – погибают от их безжалостной руки. После этого, пять тысяч лет назад, он создал место – «Божественный Цирк». В нем он давал представления, зазывая к себе не знающих. Он подыскивал жертву среди посетителей, а после представления, его подчиненные похищали избранника или избранницу. И тот, кто был похищен – исчезал бесследно. Ходили слухи о том, что похищенных убивали, или изменяли их внешность до неузнаваемости, и заставляли тех работать. Но так до сих пор никто не знает так ли это.

– Если они губят темных богов, то такую скучную девушку как я – никто даже и не заметит! – Пошутила Селена, пытаясь как-то разрядить обстановку.

– Заметят, можешь не сомневаться… – понизил голос Фауст. – Моя сестра примкнула к этому мерзкому существу. И именно она, каким-то образом, смогла заставить Эрнесто явиться в Ротольдос. Она хочет чтобы ты пошла туда, и даже билет тебе оставила через Курта, и боюсь, ее замысел не несет ничего хорошего!

– Но откуда твоя сестра знает об этом месте? Откуда ты узнал о нем? Ты сказал что они забирают жизни темных богов. Так что им мешает погубить и Каллисту? – Селена хотела больше знать об этом.

Фауст покачал головой, а на его лицо пала тень: – Я не знаю каким образом она смогла добиться расположения Суинфорда. И прости, любимая, я не могу сказать тебе откуда мы знаем о «Цирке»! Это невыполнимо для меня…

– Но… – она видела как Фауст поник, и прочла в его взгляде застарелую боль. – Хотя бы намекни. Или я не заслужила?

Он вскинул на нее лицо: – Нет! Вовсе нет. Я просто не хочу чтобы ты знала о моем позоре…

Селена протянула правую руку через стол, желая взять его за руку. Фауст не стал сопротивляться, и тоже протянул ей ладонь. Их руки без затруднений оказались рядом, и гибрид накрыл ее пальцы.

– Ты узнал о моем позоре, и не стал меня ненавидеть за правду! Ты мужественно принял это, и поблагодарил меня за искренность. – Селена тепло улыбалась ему. – Я хочу услышать о твоем позоре, если ты его таким считаешь. И отблагодарить тебя за твое доверие ко мне.

– Действительно хочешь знать? – С осторожностью спросил Фауст. Внутренне, он всей душой не желал посвящать свою возлюбленную в эту отвратительную часть прошлого. До ее похищения Каллистой, он умалчивал об этом, и даже тогда не позволял себе рассказывать об этом.

Селена утвердительно кивнула. Она прямо смотрел в его глаза, и он не мог избежать ее пленительного взгляда. Девушка не позволяла ему посмотреть куда-нибудь еще. Затягивала его в медовую бездну, в которой он мог запросто потеряться.

– Любимая… я не… могу… – Он пересилил ее силу и закрыл глаза. Зажмурился и опустил лицо. Сжал ее руку.

Она видела как он резко изменился. Еще секунду назад он излучал уверенность и силу. Выглядел величественно. Но что-то изменилось в нем. Гибрид побледнел и даже немного постарел. Невыразимая мука прошлого исказила его лицо. Его грудь стала вздыматься чаще, словно дыханием он пытался успокоить себя.

– Фауст, – с еще большей лаской обратилась она, чувствуя что ему плохо. Она положила левую ладонь на его руку. – Ты можешь доверять мне! Позволь мне быть ближе к тебе теперь, даже не смотря на то, что я слишком мало помню.

– Ты изменишь ко мне свое отношение когда узнаешь…

– Нет.

– Все меняют, и боюсь с тобой это тоже произойдет. – Он знал что сдает свою сдержанную позицию. Когда Селена смотрела на него вот так, и раньше точно также смотрела на него, когда искренне желала помочь. Этот взгляд разрушал самые неприступные стены его желаний скрыть что-то от нее. Хотя и не все. Одну тайну он прячет так глубоко, как только может. И она умрет вместе с ним, если он когда-нибудь падет жертвой чье-нибудь хладнокровной руки.

Селена сжала свои пальцы и твердо заявила что не будет менять свое отношение к нему. Тем более она еще не определилась как к нему относиться. Только нечто внутри говорит ей, что не может бросить его. Она желает вспомнить те дни, когда они были вместе, и с каждой минутой это желание укрепляется в ней. И даже если он совершал отвратительные поступки, попытается понять его!

Не открывая глаз, Фауст кивнул. Боялся что увидит что он раскис. Боялся что нечаянно даст слабину и она, его возлюбленная, увидит его слезы. Он считал что женщина не должна видеть мужских слез. Он всегда должен быть сильнее чем кажется, иначе он перестанет уважать самого себя.

– Прости, милая… в этот раз я не смогу исполнить твою просьбу. Попроси меня о чем-либо другом, но не об этом! – Он смог заглушить в себе боль, подавив подступающие слезы. Смог сдержаться.

– Очень жаль что ты не хочешь мне довериться, Фауст… – с сожалением начала Селена. – И раз я не могу узнать о «Цирке», мне придется пойти вместе с тобой! Если там настолько опасно, то пройду эту опасность, иначе не прощу себе что потеряла того, кто слишком хорошо знает меня. И твое упрямство равноценно моему.

Фауст резко открыл глаза и пораженно взглянул на нее. Сейчас она вела себя не так как раньше. Обрела более твердый характер? Когда она успела?

– Почему ты так смотришь на меня, Фауст? – удивилась Селена.

– Не ожидал что ты это скажешь! – Он улыбнулся. – Ты стала более…

– Устойчивая? Решительная? – Подсказала.

– И как мне теперь поступить, если ты стала более решительной? – Он немного приблизился, и навис над столом, продолжая сидеть на стуле.

– Расскажи мне о своей боли, и поведай чем опасен «Божественный Цирк Эрнесто Суинфорда»! И может быть, я послушаю тебя, оставшись в относительно безопасном месте.

Он сдался. В этот раз Селена победила. Оказалась более требовательной. Похоже он забыл каков ее характер на самом деле! Выдохнул: – Ты все такой же манипулятор как и раньше! А я и забыл насколько ты бываешь въедливая. Спасибо тебе за это, любимая! – Гибрид выскользнул из ее рук и облокотился о спинку стула. Его лицо снова стало мрачным. – Пять тысяч лет назад, когда я был моложе чем сейчас, да и Каллиста тоже, наши приемные отец и мать… Боги-близнецы… совершили самый отвратный поступок, за который я не простил их спустя пять долгие тысячелетия. Моя сестра также не простила их, и она, видимо, решилась отомстить всем тем, кто был к нам жесток! Я понимаю ее, хотя и не во всем. Некоторые ее действия для меня сравнимы с безумием. И одно из них – примкнуть к «Цирку». Я считал что она будет сторониться его как огня, но она поразила меня своей смелостью и безрассудством!

– Боги-близнецы, – продолжил он. – Продали нас Суинфорду и его Ангелам Смерти на сто лет! Тогда я и сестра были наивными, и думали что наша семья нерушима. Я доверял им, считая их единственной опорой. Но приемный отец подвел нас. Он сделал это нарочно. Он причинил нам вред… – Фауст сорвался и зажмурился, понимая что картины из далекого прошлого снова накатывают. – Целых сто лет я и Каллиста были рабами того жестокого существа! Они не убивали нас, но заставляли выполнять жуткие жестокие вещи. Они разлучили нас – меня и сестру. Сделали нас слабыми и неспособными сопротивляться. Суинфорд забрал ее себе. Что он делал с ней, я до сих пор так и не узнал. Но после того, как мне удалось освободить ее и сбежать – она изменилась… стала более пуглива, жестока, и ее сердце… оно словно превратилось в камень, наполненный ненавистью. Я и сам прошел через унижения и боль, но до сих пор думаю что ей было в сто раз хуже чем мне! Они позволяли нам видеться только раз год – на некоем празднике, который они называли «Жатва Аресели»… В тот день она выглядела такой красивой, украшенной в дорогие шелка и золото. И я спрашивал себя – чем она заслужила такую красоту у этих жестоких существ? Я привык к плохому обращению пока был их пленником. Они издевались надо мной, часто избивали. Ангелы Смерти заставляли меня отмывать от крови и грязи темницы, где еще недавно томились пленники, такие же как я и сестра. Они множество раз говорили мне, что я жив только благодаря Суинфроду, который позволяет мне существовать. Но самое отвратительное – они заставляли меня играть в их игры. Выгоняли меня на подпольную сцену, и заставляли драться не на жизнь а на смерть. И каждый бой для меня мог быть последним! И я мирился с их словами и унижением. Я старался выжить, и клялся каждый день что найду способ сбежать, и главное вытащить сестру! На твой вопрос, любимая, отвечу: да, я убивал… прости меня!

Фауст замолчал, не в силах больше говорить. Он сжал руки в кулаки, и опустив лицо, чувствовал что слезы настырно бегут, хотя и не так заметно как он боялся.

Глава 23. В Департаменте у лестницы…

Фауст…

Так звали Магистриана очень давно. Он любил Селену настолько насколько возможно представить. Это я уяснил и почувствовал.

Столько нежности было в его сердце по отношению к ней. В тот момент их совместного обеда, где он раскаивался и сообщил ей некий свой порочный секрет, он испытывал стыд и сожаление. Когда-то это чудовище обладало чувствами.

Что же произошло между Фаустом и Селеной, что сделало их врагами? Почему и за что он так ненавидит ее?

За то время пока был исполнителем его поручений, я так и не добрался до истины…

А сейчас, я и сам ненавижу его. Вся любовь, которую он испытывал к Селене, передалась мне. И… иногда мне кажется что я вполне способен заменить его.

Раз он ненавидит Селену то она ему не нужна. А мне…наоборот. Если он не сумеет меня уничтожить, то я разделаюсь с ним. Во имя несчастной девы, стану, и стал тем кто будет защищать ее.

О, пора прерываться, потому что Флейта Уничтожителя Миров замолчала. Не слышно ее более.

И уже ощущается как мир снова пришел в движение. Время начало идти дальше.

Я не чувствую более того замирания и угасания, которое окружило меня пузырем.

Значит я все сделал правильно, и восстановил в памяти именно прожитое в лесу.

Но что дальше? На свободу мне пока не выйти. Нужно ждать помощи извне.

Нужно убрать книгу, она больше не нужна?

Нет… что-то здесь не так.

Так и есть, книга не исчезает. Она не превращается в татуировку. Потому что я должен записать что-то еще.

Я закрываю усталые глаза, все равно меня окружают лишь стены камеры.

И меня начинает затягивать в водоворот. Такое впервые. Сложно описать. Тьма перед внутренним взором рассеивается и… меня переносит на первый этаж Департамента. В главный холл в черно-золотых тонах с широкой мраморной лестницей посередине.

Но меня не видят полицейские. Не чуют проходящие мимо пушистые овчарки и доберманы…

Кажется я лишь призрак. Но такой, которого даже животные не ощущают.

«Наблюдатель… всего лишь наблюдатель.» – Эти слова говорил Сверхдревний Пан, когда дарил книгу.

Теперь эта способность начала пробуждаться, и я могу безмолвно следить за теми, кто имеет для меня не последнее значение. Либо читать мысли, либо скрытые в их сердцах тайны. Или… быть может смогу увидеть будущее, или даже прошлое, как было с моими воспоминаниями касательно леса.

И вижу я сейчас…

Как Соня спустилась на первый этаж Департамента и собиралась нырнуть в узкий коридор, где располагалось хранилище «С9».

Ее слуха коснулись громкие возмущенные голоса.

В главном холле возбужденно разговаривали несколько человек.

Точнее, трое: два мужских голоса, которые принадлежали полицейским, охраняющим проход, и одной девушке. Незнакомой девушке. Чужой в данном месте.

– Повторяю, вам нельзя без записи! Девушка, ну сколько можно препираться! – сделал замечание один из служителей закона.

– Мне плевать. Вы держите под стражей двух вампиров! Они не виновны! Где они? Я должна их видеть! – еще громче требовала незнакомка.

Соня не хотела вступать в этот спор, но когда услышала упоминание о двух вампирах под стражей… остановилась.

Неизвестная точно имела в виду близнецов Кейли.

Следователь развернулась на каблуках и уставилась в ту сторону, откуда доносились голоса.

В большом холле стоят трое.

Два парня полицейских, вампиры и девушка, слишком привлекающая своей внешностью.

Только что незнакомка в синем сняла круглые черные, солнечные очки левой рукой и оставила их недалеко от лица.

Появились янтарно-медовые глаза, обрамленные белым пухом ресниц. Требовательный взгляд медленно переполз с полицейских на Соню.

Их взгляды встретились.

И Озерова поняла без объяснений: в Департамент заявилась Селена собственной персоной…

Она пришла за мной? Моя богиня решила что пора вытащить меня и брата из лап Департамента?

Вероятно именно это и происходит в данный момент, и то что я вижу и записываю в Vampire Clamor – меланхолия, моя невидимая слежка за слишком значимыми событиями.

А тем временем…

Озерова подошла к спорящей троице. Что еще ей оставалось делать? Она не могла иначе, потому что сама Селена, с которой связано множество тайн дела братьев Кейли, пришла нежданно негаданно. Это упрощает дело, и разыскивать ее теперь не придется.

Следователь спросила почему полицейские не пропускают девушку? В этой ситуации они должны были сразу оповестить ее, или того кто старше в Департаменте по должности.

Она очень строго на них посмотрела. И от ее взгляда, ледяного официального тона, и невысказанного намека на получение выговора за неисполнение должностных обязанностей – вампирам полицейским стало жутко. Они смутились, извинились, и один из них пояснил что не знал как повести себя в данной ситуации. Всего лишь следовал должностному регламенту.

Следователь надменно смотрела на них, выслушивая тихие попытки оправдания.

Не пытаясь их более отчитывать, холодно отправила работать. И те сразу же удалились. Но один из них, тихо обронил что такую стерву как Озерова давно пора отправить на пенсию.

Соня лишь хмыкнула. Пусть ненавидят. Ей все равно.

Она обратила все свое внимание на пришедшую.

– Селена? Не думала вас здесь увидеть. – Она старалась смягчить свой тон.

– Почему? Да и кто вы? Я могу наконец увидеть Николая и Леонида? – засыпала та вопросами.

– Да, но для начала поясните, для чего вы так неосторожно явились в Департамент? Вам известно что это за место?

– Известно. И мне также известно что ваши тупые работники конфисковали все что было в доме близнецов! Я пришла за тем чтобы все найденное в их доме, забрать. Если нужно заплатить, то готова внести залог. И самое главное – я пришла чтобы сегодня же заставить вас отпустить Николая и Леонида на свободу. Конечно, под мою ответственность.

Селена говорила резко, твердо. Ее взгляд выражал недовольство и намерение.

Соня вздохнула, понимая что данное требование будет не так легко выполнить.

– К сожалению так быстро как вам того хочется, не выйдет. Вещи из дома арестованных являются уликами. И выкупить их не удастся. Залог за теми кто под следствием в Департаменте, также вносить бессмысленно. Сам Гильян Виноградов заинтересован делом Кейли. Именно он поставил меня – следователя по особо тяжким преступлениям – вести его. Знаю что вы сейчас скажете, но опережу. Николая и Леонида Кейли подозревают в убийстве торговца оккультными товарами, исчезновением двух тысяч вампиров, и незаконном хранении документов пропавших. Все документы также часть найденного в подвале дома близнецов. А орудие, которым Николай убил торговца, до сих пор не найдено. На самом деле очень трудно убить бессмертного. И что это было за оружие, Гильяну Виноградову очень хотелось бы узнать. Потому что полученные данные уже указывают на то, что братья опасны для вампирской аристократии Санкт-Петербурга.

Если не будет других доказательств, которые смогут пролить свет на это запутанное дело, то братья будут пребывать под стражей Департамента пятьсот лет. После чего их подвергнут Вечному Суду Гильяна, исход которого – может оказаться отправкой в Пепельную Бездну.

Соня замолчала.

Селена несколько секунд смотрела в ее глаза. Она надеялась там увидеть сочувствие. Но его не было. Следователь создавала впечатление не самое приятное. Очень неприятное. Снаружи опрятна и ухожена, но вот аура и тон, манера держаться, взгляд… Словно очень опасный зверь, который растерзает с особой жестокостью, как только получит на то возможность.

Белокурая девушка задумалась. Все происходило быстро. Она размышляла стремительно, просчитывая все пути и варианты. Сотни вариантов одновременно. Для нее это сущий пустяк.

Она вспомнила то что показали ей таблицы из шкатулки, которые принадлежали Янтарной Королеве. О телепатической беседе Николая и Магистриана. О том что Николай и Леонид только части самого Мага, который некогда сотворил некий ритуал, желая избавиться от слабостей. И его слабости обрели две души, облачившись в тела.

От этих мыслей ей было очень больно. Узнанная тайна, которая случайно, либо намеренно была показана именно ей. Не важно что Константин в тот момент был рядом. Он то наверняка лишь порадовался такому обстоятельству. Потому что показался слишком спокойным. И в его взгляде на миг она уловила огонек злобной радости.

Но для нее данная тайна оказалась хуже чем тот момент когда она страдала в огне, разделенная на части. Сгорая в пламени вместе с яблоней, тогда ощущала свободу. Потому что отчасти, эта казнь была изуродованным и испорченным ритуалом, который Маг использовал на себе чтобы избавиться от своих слабостей. О… то пламя было чудовищным. Оно пыталось разделить ее и другую часть – Лидию – на двое. Маг хотел чтобы Лидия была самостоятельным существом. А Селена не мучилась каждый раз засыпанием. Когда одно тело спало в хрустальном гробу в Усыпальнице под домом Дегтяревых, и Лидия спала в недрах многогранной души, Селена отделилась частично от самой себя. Она была свободна. И Константин не знал об этом. А она так ему и не рассказала этот секрет до сих пор. Не видела нужды. И не расскажет никогда. Потому что если он узнает… Его зверь выйдет наружу. Такого не должно произойти.

Магистриан неким образом узнал об этом. Что или кто ему раскрыли данное обстоятельство? Неизвестно. Она не знает до сих пор.

Узнав о ее прогулках, о дополнительной жизни, радости и частичного счастья, он натравил палачей на ту семью. И все они погибли. А ее полу-физическое тело подверг искореженному ритуалу, надеясь навсегда разделить с хрупкой и ненужной Лидией. Но вот чего он не учел, так это вмешательство Пана.

Данный Сверхдревний сжалился над ее болью и страданиями. И спас. Она не погибла духовно, только полу-физическая оболочка сгорела. Вернулась в спящее тело после отмщения, уснув исцеляющим сном. То что она сказала тогда, было продиктовано Паном. Она не сознавала смысла. Он более говорил через нее, сообщая палачам о своем вмешательстве. А после и вовсе уничтожил их. Но оставил послание, как предупреждение для тех, от кого пришли палачи.

Наверняка послание дошло до адресата. Тот кто его получил был предупрежден. А уж что с теми было, она не знает.

Но знает теперь ужасную трагедию Николая и Леонида.

И от этого знания ее сердце сжимается от боли. И каждый миг, когда она вспоминает об этом, ей хочется плакать.

Она понимает что здесь ее власть заканчивается. Не может спасти их от этой ужасающей участи. И вся надежда только на Сверхдревнего Пана…

Вчера, после сообщения из табличек, Селена собрала их, бледная как смерть. Не сказав ни слова Константину, ушла в васильковую комнату. А там… она пыталась найти способ спасти близнецов Кейли. Но найти не могла.

Таблицы молчали. Они не желали никаким образом снова выходить на связь.

Тогда она взяла зеркало, которое висит в ванной в этой комнате, порезала левую ладонь, и начертив на языке Сверхдревних слова призыва Пана, смогла связаться с Уничтожителем Миров.

Бесформенный Бог вампиров явился на ее зов, облаченный сумеречным светом и слабым дымчатым туманом. Он спросил что заставило ее в панике призвать его?

Ей грозит опасность как тогда от палачей?

Селена все поведала ему о тайне Мага и близнецов. Плача от бессилия, едва ли не на коленях молила о помощи. Говорила что так не должно быть. Николай имеет не последнее значение для Уничтожителя Миров. Иначе для чего все это?

Пан ласково обнял ее. Утешил. И сказал не бояться. Он уже в курсе происходящих событий.

Еще до того как она узнала секрет Мага, у него уже был готов план. Она должна набраться терпения, быть сильной. Грядут перемены, которые потрясут устои вампиров. Которые избавят земной мир от напасти, имя которой Магистриан Кейли.

Сейчас, Селена ощущает надежду. Она не знает какую помощь предоставит Пан для близнецов.

Сама взяла и перевела все деньги со своих счетов, добавив к тем которые выделил Костя, надеясь что их хватит на залог.

Слова следователя из Департамента, услышанные только что, напрягли. И не понять, правда это, или есть что-то еще, способное помешать освобождению Николая и Леонида?

Селена ощущала растерянность. Непонимание. И желание как следует врезать каменному лицу Сони Озеровой…