Kitabı oxu: «Сибириум»
Глава 1
У каждого города существует своя легенда. Обычно они о призраках, оживших вещах или страшных местах.
Наш город исключением не стал: недалеко от него, в лесу, есть заброшенная железнодорожная станция. Поезда вдоль нее уже давно не ходят, рельсы заржавели, перрон потрескался. Долгое время в здании вокзала обитали местные группы подростков, потому все стены изрисованы граффити, исчерчены надписями, стекла выбиты, а по углам валяются пустые бутылки. Так вот, говорят, что если придти на эту станцию в безлунную октябрьскую ночь, можно столкнуться с чем-то необъяснимым. Почему с чем-то? Потому что у каждого это что-то своё: кто-то слышит гудок поезда-призрака, сошедшего на этом пути с рельс, кто-то видит сам поезд, к кому-то приходит нечисть или люди, пропавшие в этом лесу много лет назад. После такого, говорят, люди сходят с ума, а то и вовсе пропадают, а что происходит с ними потом — неизвестно. Исчезновение мальчика пятнадцати лет, произошедшее 2 года назад, городские байки тоже связывают с этим местом. Это был мой старший брат Влад.
Когда он пропал, мне было двенадцать. Я потерял старшего и единственного брата, думаю, этим всё сказано. Родители перенесли это очень тяжело: мама стала больше плакать, часто закрываться у себя, папа стал более резким. При всём этом про меня не забыли, как это бывает в книжках. Обо мне стали заботиться вдвое сильнее, как будто пытались через меня дать заботу и Владу. Если честно, такое количество заботы –- это не очень приятно, но я понимаю их, потому ничего не говорю. Для всех остальных это было серьёзное происшествие, весь город стоял на ушах, полиция долго ходила по городу, пытаясь найти брата или выяснить, кто может что-то знать. Детям всего города надолго запретили гулять в одиночку. Тогда же от кого-то пошёл слух о том, что Влад пропал именно там, на той злополучной станции — поспорил с друзьями, что не побоится. Не побоялся…
С тех самых пор, как пошел этот слух, я думал об этом месте всё время. Вместе с Владимиром, моим другом (и, к слову, большим авантюристом) я пытался собрать всё, что говорили о станции, о том, что там происходит и возвращались ли пропавшие. И если о том, что происходило на станции информации было предостаточно, то о том, можно ли вернуть пропавшего не было ничего: люди либо возвращались сразу, либо пропадали навсегда. Но надежда есть надежда, да и нежелание сдаться без усилий сделали с теперь уже четырнадцатилетним мной то, что сделали: через несколько дней, когда родители уедут по своим делам на пару дней, я отправлюсь на станцию и сделаю всё, что смогу, для того, чтобы найти Влада. Мир (сокращение Вова он терпеть не может, а Мир, как он говорит, звучит царственно) в этой идее меня поддержал, но с одним условием: он идёт со мной. А я был только за. Вдвоем сподручнее, да и,как бы я ни показывал себя храбрецом, внутри я очень переживал: что, если там, на вокзале ничего не произойдёт? Тогда я ничем не смогу помочь брату. А если и правда произойдёт что-то необъяснимое, тогда ещё страшнее. Но, разумеется, Миру я своих переживаний не высказал.
Готовились к этой ночи мы вечность: собирали рюкзаки, прикидывали, что взять с собой, хотя знать наверняка, что нам может пригодиться, мы не знали — слишком уж расходились повествования от рассказчика к рассказчику. Но мы решили, что есть вещи обязательные, такие как фонарики, спички, карманный ножик, а остальное — что покажется необходимым. К примеру, я взял блокнот с карандашом. Да, интересный набор, но места много не занимает, зато может пригодиться в любой момент. Что взял Мир, я не знаю. Не спрашивал. Главное, что мы оба готовы.***Как мы и рассчитывали, ночь сегодня выдалась безлунная, тихая. Взяв с собой подготовленные рюкзаки, мы направились в сторону леса. Город наш небольшой, потому много времени это не заняло, но пробраться через лес в полной темноте оказалось сложнее, чем мы предполагали — даже фонарики не сильно помогали. Ветки голых деревьев тыкались нам в лицо, мы спотыкались о корни и кочки. Казалось, всё в этом лесу не хотело пускать нас к этой заброшенной станции. Пару раз с громким карканьем мимо пролетал ворон, из-за каждого ствола дерева виднелись силуэты, рисуемые воображением. Чтобы дойти до станции, потребовалось куда больше времени, чем мы думали — когда здание вокзала показалось белым пятном из-за кустов, было уже за полночь.
Мир шёл впереди и первым начал осматривать осыпающийся вокзал: обошёл его со всех сторон, пока не нашел вход с висящей на одной петле дверью. Он сбросил рюкзак посреди зала, осветил стены фонариком: здесь и правда побывало много людей, о чем свидетельствовали надписи, рисунки и символы, начертанные баллончиком. Я осматривал соседний зал поменьше, когда Мир позвал меня тихим Эй. Я выглянул из дверного проема, вопросительно глядя на него. Тот указал фонариком на небольшую коробочку в окошке билетной кассы.– Что это? – спросил я, подходя к Миру.– Игра какая-то. Жуткая ходилка – он повертел в руках карту с рисунками леших и кикимор, рассматривая ее в свете фонарика.
В это время я положил свой фонарик на стол и взял коробку от игры, на которой красными изящными буквами было написано Сибириум. Внутри лежали кубики и жестяная круглая коробочка. Я вытряхнул их на стол и в тот момент, как кубики ударились о стол, здание вокзала пошатнулось и мы с Миром упали на пол. В зале поднялась пыль, так, что дышать стало тяжело.
Когда пыль осела и у нас получилось открыть глаза и осмотреться, возникло ощущение, что мы попали в сон: зал ожидания остался тем же, но вместо граффити на стенах был сухой мох и облетевшие лозы дикого винограда. Из окон лился яркий желтый свет, из-за которого пылинки, оставшиеся в воздухе, стали похожи на искры. Прозвучал пронзительный гудок и мы с Миром вздрогнули от неожиданности. Нервно оглядываясь по сторонам, мы стали искать, что еще изменилось, как будто того, что вокруг поменялось, недостаточно, чтобы решить, что это сон. Но больше не изменилось ничего: на полу валялись наши рюкзаки, фонарики лежали на столе, Сибириум Мир нервно сжал в руке, а кубики были разбросаны рядом со мной. Вокруг стало тихо, все замерло и мы позволили себе встать и осмотреть всё ещё раз. Мир пошёл к окнам, а я внезапно вспомнил, что в коробке, помимо кубиков, лежала жестяная коробочка. Мотая головой во все стороны, я заметил ее на полу сзади меня. Её крышка открылась, вокруг были разбросаны камушки. Я подошёл ближе, поднял один из них и осмотрел. Это был церковный ладан, какой я видел у нас в Красном Углу у икон. Быстро собрав его обратно в коробочку, я нахмурился: Что он делал в коробке с настольной игрой? — успела промелькнуть мысль, прежде, чем я обернулся на восхищённый вздох Мира (да, даже в такой ситуации я удивляюсь таким простым вещам). Коробочка, зажатая у меня в кулаке, быстро оказалась в кармане моей куртки. Подбежав к окну, я тоже не смог сдержать вздох и даже помотал головой в надежде, что то, что я вижу рассеется как наваждение. Но ничего не поменялось — за окном всё также стоял покрытый лишайником и мхом старый поезд, дорожку к которому освещали черепа на жердях (да-да, как те самые, с иллюстраций Билибина). Под этим своеобразным забором лежали репы с прорезями, из которых тоже бил тёплый свет. Всё это было окутано туманом, нагонявшим ещё больше тревоги, но который ещё и завораживал. Что-то необъяснимо тянуло к поезду, окна которого бледно светились, почти исчезая на фоне ярких лучей из глаз черепов.
Я часто задышал, судорожно пытаясь принять решение, что же делать дальше. Посмотрев на Мира, я остановился. Его глаза бегали от поездных окон к тыну с пугающими фонарями. Я окликнул его. Было видно, как тяжело ему оторвать взгляд от этого зрелища и не понятно, что он испытывал при виде его. Когда Мир всё же посмотрел на меня, я кивнул и мы направились к своим рюкзакам, попутно собирая то, что из них выпало, когда мы их бросили.— Послушай, думаю, нам стоит взять с собой и игру. Все таки именно из-за неё мы здесь.— Возможно ты прав, но также может оказаться, что что эта бумажка с чёртиками нам только навредит, ведь именно по её вине мы оказались здесь, — Мир разглядывал карту и о чём-то думал: Впрочем, бери, только чур несёшь её ты.
Я быстро запихнул карту и кубики в рюкзак и поспешил за Миром, уже двигавшимся в сторону выхода к поезду. Взявшись за ручку, на секунду он замер, а потом рывком открыл дверь и прищурился. Черепа внезапно повернулись в нашу сторону и не мигая смотрели на нас, будто видя насквозь. Раздался грохот, дверь вагона открылась и в свете появился силуэт низкого лохматого старичка с длинной седой бородой. Он неуклюже спустился по ступенькам и рукой поманил нас к себе. Я нерешительно сделал первый шаг и потянул за собой друга. Черепа плавно поворачивали голову, продолжая следить за нами (а может они просто освещали нам дорогу?)
Подойдя к поезду, я понял, что старичок куда ниже, чем показалось сначала. Ростом он оказался с семилетнего ребёнка. Его глаза смотрели на нас с лукавым прищуром: лицо его улыбалось, а в глазах чувствовалась хитрость. А может я надумываю? Нельзя судить по первому впечатлению. Но и доверять ему я бы не стал — я смотрел на старичка, приглашающего Мира войти в поезд. Вслед за ним и я поднялся в тускло освещенный тамбур старого поезда и через плечо Мира заглянул в вагон. Он был абсолютно пуст. Дверь поезда захлопнулась с таким же грохотом, с каким открылась: седой старичок уже залез за нами и, хитро улыбаясь, указал ладонью на потрёпанный вагон: Вы пришаживайтещ, путь ваш ждёт долгий — прошамкал он и закрыл за нами дверь. Со страшным скрипом поезд тронулся…
Глава 2
От рывка поезда лампочки в вагоне замигали, но тут же перестали. Я уже сидел за столиком у окна, а Мир, разглядывающий в этот момент старенький вагон, чуть не упал обратно в тамбур, успев за что-то уцепиться. В вагоне было абсолютно пусто: на первый взгляд не было даже следов того, что здесь кто то был. Когда движение поезда стало относительно ровным, я предложил осмотреть вагон, раз уж больше здесь никого нет и не похоже, что будет. Вагон, хоть и был стареньким, поблекшим от времени, имел вполне приличный вид: кожа на сиденьях была целой, столики чистыми и даже пол был будто когда-то вымыт, после чего на него ни разу не ступали. — Как считаешь, в соседних вагонах кто-нибудь есть? — без особой уверенности спросил я.— Наверняка. Поезд слишком большой, чтобы быть пустым. Мы не видели ни его начала, ни его конца, там, на станции.— И верно! Значит осмотрим другие вагоны? Может и узнаем что-то полезное…Мир приоткрыл дверь из нашего вагона и звук стучащих по рельсам колёс стал ощутимо громче. Быстро перебежав через шевелящийся сцеп вагонов, мы закрыли за собой дверь и обернулись: этот вагон не был пустым. Кто-то промелькнул и скрылся в купе, было слышно тихие разговоры, в дальнем конце вагона хихикнули и замолкли. Я заглянул в первое купе. В нём никого не оказалось. Следующая дверь была закрыта, так что заглядывать туда мы не стали: к чему беспокоить пассажиров? (знать бы только, кто они: просто пассажиры или не просто. А что? Когда оказываешься месте из городской легенды, такие вещи начинают восприниматься как что-то естественное). Дверь третьего купе закрылась прямо перед нашим носом, но я готов поклясться, что видел кого-то бледно-голубого. Впрочем, может и показалось… С верхней полки, недалеко от нас, внезапно свесился мальчишка лет шести с ярко-зелёными волосами и того же цвета веснушками.— Глянь, прямо как лешачок! — вытаращил глаза я: Помнишь, про таких нам соседка рассказывала?— Ещё б не помнить, — Мир нахмурился. По его виду нельзя было сказать, что он удивлён, хотя утверждать я бы не стал. Тем временем мальчонка спрыгнул с полки и тыкая в нас пальцем повернулся к сидящим в купе и восторженно воскликнул: Вы поглядите, это человеки!. Из-за стенки тут же показались еще пять зелёноволосых веснушчатых голов. Они зашептались и запереглядывались. — Тише, внучики! — сказал низкий бархатный голос и лешачки тут же замолчали, вжав головы в плечи: Разве так себя ведут при встрече с гостями? Тут показался и хозяин голоса: седые спутанные волосы, длинная борода,в которой запутались сухие листочки. Одет он казалось бы в лохмотья, но если приглядеться, то одежда была целой. Выглядело, будто Леший одет в рубаху из листвы, коры и сухих веточек. Он по-доброму посмотрел на нас и призывно указал на сидение. — Будьте гостями, угощения отведайте и расскажите, что привело вас в этот поезд. Слушая этот спокойный голос, невольно проникаешься доверием к говорящему. На душе стало спокойно и я шагнул в сторону Лешего и его лешачат, когда увидел Мира: в его взгляде читалась тревога и печаль одновременно. Интересно, отчего? Увидев, что я смотрю на него, Мир словно опомнился. В его лице снова читалось прежнее любопытство и интерес. Он слегка кивнул мне и пошёл, взяв меня за край куртки. Леший налил нам горячего сбитня, положил перед нами лепёшки и стал ждать, когда мы расправимся с ними.— Простите, не могли бы вы нам объяснить, что это за поезд и куда он нас везёт? — робко начал я, допив свой сбитень.Мир толкнул меня локтем в бок и я слегка покраснел: Большое спасибо за приглашение и угощение… Леший, явно довольный, погладил свою бороду и улыбаясь сказал:— Этот поезд везёт каждого туда, где ему нужно оказаться больше прочего. Вот если мне нужно отвезти этих лешачат обратно в мир людей, то туда я и попаду. А что вам нужно? Куда поезд отвезёт вас? — Я… Мой брат… — из-за всего, что произошло за это время, я даже позабыл, зачем я собственно здесь — Два года назад он пропал на станции, я узнать, что с ним стало. Хочу вернуть его. Если поезд и правда везёт нас туда, куда нам больше всего нужно, тот я надеюсь… — Билеты! Ваши билеты! В вагон зашла женщина в белой длинной рубахе, подпоясанной красным тканым пояском. Её бледно-русые волосы были распущены и с них стекала вода. Русалка подумал я. Она заходила в каждое купе, из которого в тот же момент раздавался тихий приятный звон, пока не дошла до нас. Леший достал из котомки, лежащей на полке возле него, связку из семи хрустальных колокольчиков (какие есть на санях Санты), связанных красной нитью. Они издали тонкий звон, Русалка кивнула и посмотрела на нас. Через секунду она нахмурилась и произнесла:— Это не ваш вагон, а Навий. Покажите билеты и возвращайтесь к себе, в Явный. Я уже слышал про Явь, Навь и Правь. Видимо этот поезд разделён на вагоны для живых и вагоны для нежити, и нас здесь явно не должно быть… Накатила волна паники, как будто меня поймали, когда я хотел проехать зайцем до кинотеатра: почему то я даже не подумал о билетах. Думаю, когда приезжает поезд-призрак, освещённый черепами, последнее, о чём ты думаешь, это билеты. Но как бы то ни было, проводница стояла и строго смотрела на нас. — Простите, билетов у нас нет. Поездной, старичок, что встретил нас на перроне, не предупредил о билетах, — спокойно объяснил Мир. Мне осталось только удивиться его смелости.— Что значит нет билетов? — проводница нахмурилась ещё сильнее: Без билетов я должна высадить вас с поезда посреди леса. А оттуда, как вы понимаете, так просто не выбраться. Она помолчала и на её лице появилось озарение:— Хотя у меня есть решение! Идите за мной. Мы встали и пошли вслед за русалкой. Леший смотрел за нами вслед и качал головой. Мир озирался по сторонам, не поднимая головы, лишь шевеля глазами (его поведение было довольно необычным с самого начала, но значения я не придал — мало ли кто как реагирует на такие приключения). Я же внимательно смотрел на проводницу. Что-то в ней было не так, но что, понять я никак не мог и только внимательнее вглядевшись в её спину, понял — сквозь платье было видно рёбра. Она не русалка, она мавка, понял я, не в состоянии оторвать глаза от этого жуткого зрелища.— Не пялься, ей это вряд ли понравится…— прошептал Мир мне прямо в ухо, отчего я вздрогнул и посмотрел на него. Он шёл, всё так же опустив голову, смотря исподлобья на спину Мавки и в его глазах читалось что-то, что я прочесть был не в силах.— Ты знаешь, кто она? — Знаю, Мавка.— Ты будто уже встречался с такими как она! — воскликнул я как можно тише.Мир бросил на меня взгляд и промолчал. Мы прошли какое то время, пока не оказались в вагоне без полок, полном разбросанных вещей и следов маленьких царапин на стенах.— Видите ли, просто так билеты я вам дать не могу, не положено, но услуга за услугу — это можно, — она огляделась: В последнее время в поезде завёлся Игоша. Привязался ко мне, будто я его мать. Мы, Навьи существа, избавиться от него не можем, а вот вам это по силам. Я оглядел вагон и никого не увидел. Мир проследивший за моим взглядом, объяснил:— Игоши невидимы, можешь не искать. А избавиться они от него не могут, потому что обряд, помогающий игоше обрести покой, подразумевает под собой крещение, чего нечисть сделать не может. Ну, ты сам понимаешь… Интересно, сколько всего знает Мир! Никогда не замечал за ним любви к сверхъестественному, но сейчас нам это только на руку.— Что нужно для этого обряда? — спросил я, ожидая, что придется резать руку ржавым ножом и чертить знаки (да, я насмотрелся фильмов и наслушался страшилок).— Оторвать часть своей одежды, бросить в сторону Игоши и сказать заговор: Коль ты пан — будь Иван, коли панна — будь ты Анна и перекрестить. Этот ребёнок станет считаться крещённым и сможет обрести покой. А вместе с ним и я, очень уже капризный этот Игоша. Я осмотрел себя в поисках того, что можно оторвать. На куртке была нашивка, а больше ничего отрывать не хотелось — как никак, на улице октябрь. Когда тряпочка оказалась у меня в руках, я вдруг задумался:— А в какую же сторону мне бросать эту нашивку, если я не вижу, где этот ваш Игоша?— Видишь, в том углу кучка всяких безделушек? Это он их натаскал у пассажиров. Когда он не бедокурит, то сидит там и рассматривает украденные вещицы. Я кивнул и сделал всё, как велела Мавка, широко перекрестил кучку краденых вещей и замер. Наверное я ожидал чего-то вроде хлопка или вспышки света, но ничего не произошло. Только лицо проводницы вдруг расслабилось:— Вот спасибо! Удружили! Что ж, держите свои билеты, — она протянула нам по хрустальному колокольчику и сказала: только ни в коем случае не роняйте и не теряйте его. Если он разобьётся, вас затянет в лес и вернуться вы не сможете. Она в пояс поклонилась и ушла в другой вагон. Мы остались стоять. Я рассматривал свой билет и, не поворачиваясь на Мира, спросил:— Зачем делать вещь, которую нельзя ронять, хрустальной? Мы же в движущемся поезде! Тряхнёт его разок, а нас выкинет в лес, из которого не выбраться. Может Влад там и пропал?— Думаю, это сделано для того, чтобы обеспечить безопасность пассажирам: видишь ли, многая нечисть может враждовать между собой, а этот поезд полон всякой нечисти. Если кто-то затеет драку или ещё что, колокольчик разобьётся и поезд избавится от буйных пассажиров…— Откуда такая мысль? Я ни за что не догадался бы до такого, а ты словно здесь вырос, — усмехнулся я, но Мир остался таким же задумчивым.— Ладно, надо вернуться в свой вагон.— Или ещё поговорить со здешними, может что и узнаем?— Может и так, главное, пошли отсюда. — бросил Мир и пошёл в сторону двери. В этот момент поезд тряхнуло и колокольчик выскользнул у меня из рук. Время будто замедлилось. Надо же. Неужели я застряну в этом лесу? Мир вернётся домой, а я исчезну, как Влад. Каково будет родителям? Пожалуй, это убьёт их…, успел подумать я и тут же схватил колокольчик за красную нитку. Мир замер, смотря то на меня, то на колокольчик в моей руке. Только убедившись, что я крепко держу его, он выпрямился и выдохнул:— Быстро же ты решил разбить свой шанс выбраться отсюда!Я неуверенно улыбнулся и крепко обвязал нитку вокруг запястья. Мы продолжили свой путь медленее, готовясь к следующим толчкам и придерживая свои хрупкие билеты. Когда мы дошли до знакомого вагона толчки совсем прекратились, хоть и поезд стал качаться сильнее. Леший сидел всё там же, тихо рассказывая что-то своим внукам, которые уже клевали носом. Мир помотал головой, посмотрев на меня и мы свернули в другое купе, в котором тихо хихикали два существа, похожих на швабры без черенка (ну или собаки такие есть, заросшие, шерсть свисает как свалянные косички). Мир учтиво начал разговор, а я попытался приоткрыть дверь купе пошире, но колокольчик, привязанный к моей руке брякнул о ручку и издал громкий звон. Моё сердце ушло в пятки. Даже Лешачок, успевший уже уснуть, выглянул из-за двери, вытаращив глаза, а Мир и существа в виде швабр замолчали. Колокольчик был цел, только маленькая трещинка пошла по нему. Я ощутил резкую прохладу, как будто от сквозняка. Придерживая свой шанс на возвращение,я расстегнул куртку и аккуратно положил его во внутренний карман, отвязав нитку от руки. Убедившись, что колокольчик не выпадет, я вошёл в купе к уже снова разговорившимся Миру и двум существам, которых никак не мог узнать.
Pulsuz fraqment bitdi.