Kitabı oxu: «Драма лихих 90-х»

Name: Драма лихих 90-х
Author: Юрий Безелянский
ISBN: 978-5-00170-458-4

Şrift:

Что такое дневник?
Зачем ведут дневники?

Дневников на свете тьма. Никакой статистики нет, но ведут дневники многие (раньше – больше, сегодня – меньше). Неслучайно на киноэкране мелькают дневниковые темы: дневник горничной… женщины в белом… падшей… пьяницы… сельского священника… вора… дневник лимонного цветка (Япония, 1959), «Дневник Бриджит Джонс» (США, 2001), где героиня ведет записи о том, что надо бросить курить, похудеть и завести хорошего парня…

Дневник как исповедь человеческой жизни.

Дневник как крик души.

Дневник как откровение сердца.

Дневник как летопись (или хронология) событий.

Дневник как разговор с самим собою.

Дневник как запись потаенных мыслей и желаний.

Дневник как безделица будней.

Дневник как… еще много чего как…

В былые годы дневники и личные записи были в цене. Старое латинское выражение: Dixi et animam levavi («Сказал и облегчил тем душу»), а еще зафиксировал свою жизнь в памяти, ибо, как говорится в китайской поговорке: «Самые бледные чернила лучше, чем наилучшая память». Полагаться на память рискованно. Память – штука весьма избирательная. «Память – это полоумная баба: собирает яркие тряпки, а хлеб выбрасывает», – так утверждает американский писатель Остин О’Малли. Ему вторит Патриция Хампл: «В своей памяти каждый из нас художник, каждый творит».

«Память – странное сито: на нем остается все хорошее о нас и все плохое о других» (польский сатирик Веслав Брудзиньский).

«Обязательно записывайте, – часто говорил Илья Ильф своему соавтору Евгению Петрову, – все проходит, все забывается. Я понимаю – записывать не хочется. Хочется глазеть, а не записывать. Но тогда нужно заставлять себя».

Из записей Юрия Олеши:

11 октября 1935 года: «Если не записывать каждый день, даже два раза в день, то видел, что все к черту вылетит из головы, никогда потом не вспомнишь. Уже плохо помню, что было вчера. Что же было вчера?..».

29 июля 1955 года: «Очень долго не записывал. И Делакруа, и Толстой приводят, между прочим, одну и ту же причину, заставившую, по их словам, продолжать писать начатые дневники, – причина эта удовольствие, которое получали оба при прочтении ранее написанных страниц. Продолжать, так сказать, и во имя того, чтобы получить опять когда-либо удовольствие».

Хотя частенько это не удовольствие, а горечь и мука от того, что видишь вокруг.

Андрей Тарковский, 31 июля 1976 года: «Кругом ложь, фальшь и гибель… Бедная Россия!»

И, тем не менее, наперекор всему, преодолевая свои отрицательные эмоции, надо все записывать. К этому призывал Петр Вегин в своем стихотворении «Дневники» (1974):

Ведите дневники,
не будьте простаками.
Равно, как рыбаки,
удите дни за днями.
Веденье дневника
не требует таланта,
хотя похоже на
граненье бриллианта.
Не корчите судью
над временем вчерашним, пишите жизнь свою,
все, что сочтете важным.
История души
любого человека
не может жить в глуши
Отечества и Века.
Нельзя солгать на час –
зачтется все посмертно. Слагаемая часть
истории столетья –
дневник, где сплетены
сильней, чем корни, даты.
Во имя седины
пишите вашу правду.
На чердаке найдут
и отряхнут от пыли,
прочтут, вздохнут, замрут
и скажут: «Люди были…»

Другими словами, вести дневник – остаться в памяти других и таким образом обеспечить себе некое бессмертие: «прочтут, вздохнут…».

Много издано дневников. Один из моих самых любимых – дневник Корнея Чуковского. Он с юных лет ощущал в себе потребность побыть наедине с чистым листом, оставить на бумаге «туманную мысль» – след о прожитом. С годами он еще более укрепился в понимании того, что «…Дневник – громадная сила, – только он сумеет удержать эти глыбы снега, когда они уже растают, только он оставит нерастаянным этот туман, оставит меня в гимназической шинели, смущенного, радостного, оскорбленного…».

Знаменитые дневники царского цензора Александра Никитенко, он вел их с 13 лет. В 50 прервал и в 66 лет возобновил. Дневник Никитенко – уникальный документ, и, как определил рецензент «Русской мысли» в 1901 году, «это картины «доброго старого времени», эпически объективные и тем более ужасные…».

Дневники Стендаля, братьев Гонкур, Томаса Манна, Льва Толстого, Достоевского, Чехова… А женские: Марии Башкирцевой, Зинаиды Гиппиус, Анны Франк… Ну, и конечно, Алексей Суворин, Леонид Андреев, Александр Блок. Из записей Блока 16 июля 1903 года: «…Из семьи Блоков я выродился. Нежен. Романтик. Но такой же кривляка». В ночь с 12 на 13 сентября 1909 года: «Ничего не хочу. Ничего не надо».

В цитатах можно утонуть. Каждая дневниковая запись пульсирует как живая жилка. А какие откровенные признания можно прочитать в дневниках! К примеру, Жюль Ренар в записи от 1 января 1895-го подводит итоги минувшего года:

«…недостаточно работал… недостаточно бывал на людях… недостаточно читал греческую литературу… недостаточно занимался фехтованием и велосипедом… Все больше и больше становлюсь эгоистом… Слишком много ел, слишком много спал, слишком трусил в грозу. Слишком много расходовал денег… Слишком упивался своим сочувствием к несчастью других… Слишком присматривался к газетам, надеясь найти там свое имя… Слишком много говорил о Паскале, Монтене, Шекспире и недостаточно читал Шекспира, Монтеня и Паскаля…». Все то же первое января, но уже 1943 года. Короткая запись в дневнике Ивана Бунина: «Господи, спаси и помоги».

И дневник в роли спасителя…

Я люблю усталый шелест
Старых писем, дальних слов… –

признавался Максимилиан Волошин.

Дневник – это «дальние» и забытые слова. И вспомним строки забытого Сергея Сафонова (1867–1904):

Это было давно… Я не помню, когда это было…
Пронеслись, как виденья – и канули в вечность года…
Утомленное сердце о прошлом теперь позабыло…
Это было давно… Я не помню, когда это было, –
Может быть – никогда.

Нет, было, было! – кричал Барон в пьесе Горького «На дне». Дневник – это память. «Человек – сумма своего прошлого», – утверждал Уильям Фолкнер.

Жорж Сименон в эссе «Когда я был старым» признавался: «Совсем юным я ощутил потребность в самовыражении. Я много писал… Не представляю, как я мог жить молча… Я чувствую себя богачом: я богат воспоминаниями…»

Ну, а теперь о своих дневниках. Первая дневниковая запись датирована 9 ноября 1948 года, в 16 лет. Первые тетради впоследствии были уничтожены, но записи с 1950 года бережно храню (а это несколько тысяч страниц, написанных от руки и отпечатанных на машинке). На их основе (решительно сократив и литературно отредактировав) я издал самиздатовскую книгу «Наедине со временем, или Дневник интеллигента в очках. Часть первая 1950–1989». Первая негонорарная книга, за свой счет…

И вот вторая часть: 1990–1999 – так называемые лихие годы, хотя лично для меня они оказались почти звездными: из редакторской безвестности я вынырнул на голубую волну писательской популярности…

Хронику своей жизни с ее признаниями и размышлениями отдаю на читательский суд. Вторую дневниковую книгу с трепетом выпускаю в свет. И повторю слова Шарля Бодлера: «Чтоб не быть рабами и мучениками Времени, опьяняйтесь, опьяняйтесь без конца! Вином, поэзией или добродетелью – чем хотите!». Я опьяняюсь дневниками, поэзией и историей. И главное, как советовал Николай Заболоцкий: «Не позволяй душе лениться…» И еще одна цитата (что делать: книжный человек), как говорил французский писатель Аллен: «Счастлив тот, кто видит в проделанной накануне работе следы своей воли». А за 80 лет я столько наворотил, что даже не верится. Дневники, газетно-журнальные публикации, книги, выступления… А в 7-м классе классный руководитель писал моей матери: «Мамаша, обратите внимание на своего сына: удивительно ленивый мальчик. Способный, но ленивый…»

9 марта 2012

Распад СССР и нагая свобода

Блажен, кто видит и внимает!
Хотя он тоже умирает.
И ничего не понимает,
и, как осенний лист дрожит!
Он Жириновского страшится,
И может скурвиться и спиться,
И, по рассказам очевидцев,
Подчас имеет бледный вид.
Блажен озлобленный пиит…

Тимур Кибиров.
Сборник «Парафразис», 1997

Дневник без дыма, крови и огня, без горького привкуса эпохи – не дневник, а домашняя кухонная книга с запахом котлет, украшенная цветочками, если лето, и припорошенная снежком в зиму. И, конечно, концентрат переживаний. Дневник как небольшой парк для прогулок и мечтаний среднестатистического обывателя.

Другое дело дневник буйных, безумных, сумасшедших 90-х годов XX века. Период истории, когда все дрожало, клубилось, взрывалось, горело и гибло. Когда для кого-то уютный и привычный социализм уходил под лед, а выныривало на поверхность какое-то чудовище со звериным оскалом капитализма. Многим советским людям вписаться в новые реалии было чрезвычайно трудно. Честный и безупречный труд оказался никому не нужным. Были востребованы только сила и ловкость, пронырливость и хитрость. Заводы и фабрики закрывались, исчезали многочисленные НИИ и лаборатории, и лишенные работы люди решали, куда податься: в извоз, в челноки или в бандиты. Трагедийный выбор. Отсюда нервные срывы, болезни, депрессии, самоубийства. Длительный мутный запой. Но для кого-то 90-е оказались золотым временем, временем «больших денег», и какой-нибудь незаметный вчерашний лаборант вдруг остановился миллионером. На переломе исторических вех чего только не бывает! Словом, дарвинизм чистой воды. Школа выживания.

У Виктории Токаревой есть небольшая раздумчивая повесть «Ехал грека», в ней коротенький диалог:

– Что я теперь буду делать?

– Жить, – ответила Мика – …самое главное – быть живым. А все остальное можно варьировать…

Не новая мысль. Еще раньше это выразил герой комедии Николая Эрдмана «Мандат» Павлуша Гулячкин, посоветовавшей растерянной мамаше перед новой жизнью победивших советов: «Надо лавировать!»…

Варьировать, лавировать, мимикрировать… ну, да есть еще одно мудренные иностранные словечки: конформизм, когда шагаешь в одном ряду о ликующей массой и выкрикиваешь лозунг сегодняшнего дня. Грустно все это и, как писал Андрей Вознесенский:

Возложите на время венки,
В этом вечном огне мы сгорели…

Многие клянут те лихие 90-е годы, особенно те, кто не вписался в тираж и вылетел на обочину жизни. Но для некоторых представителей интеллигенции, это было счастливое время: пал ненавистный Советский Союз, исчезла цензура, вернулись к жизни замечательные книги, море новых различных СМИ – газет, журналов, радио и телестудий. Пиши, сочиняй, выступай! Хочешь в Европу – езжай. Заработай сам деньги и наслаждайся Джокондой в Лувре. Словом, 90-е – это был краткий исторический миг новых возможностей, от бизнеса до искусства.

Позади остался Советский Союз, о котором с ироничной грустинкой писал и пел Булат Окуджава:

Римская империя времени упадка
сохраняла видимость твердого порядка.
Цезарь был на месте, соратники рядом,
жизнь была прекрасна,
судя по докладам…

Попытка в августе 1991 года вернуть СССР провалилась. Вспоминая прошлое, Александр Минкин в своей рубрике «Лучше не думать» в МК писал:

«30 лет назад люди хотели конца власти КГБ/КПСС. Люди не хотели конца страны. А вышло наоборот: страны не стало, а КГБ остался, только переименовался. И КПСС осталась, только переименовалось…»

А какое ликование было в августе 1991-го! Сплошные надежды Александра Сергеевича Пушкина из «Послания в Сибирь»:

Оковы тяжкие падут,
Темницы рухнут – и свобода
Вас примет радостно у входа,
И братья меч вам отдадут.

Ошибся в прогнозах брат Пушкин, но ему простительно: не аналитик. Пройдет более 200 лет и что? «Оковы тяжкие» не упали, а напротив – крепче сомкнулись. Темницы не рухнули и свобода не явилась во всей красивой наготе («Свобода приходи нагая» – это уже другой поэт – Велимир Хлебников). В 1991-м народ, памятуя пушкинские надежды снес памятник Феликса Дзержинского, но не посмел штурмовать «готическое здание ЧК» на Лубянке (это определение еще одного поэта – Коржавина). Ну, а в декабре 1999 года президент Ельцин отдал Россию в руки молодого чекиста из Питера, и снова самовластие, самодержавная вертикаль и прочие прелести тоталитарного режима. Но об этом – в 3-ей книге Дневников.

Предисловие затянулось. От общей истории к себе любимому. Ну, а я-то? Что делал в лихолетье крушения СССР, как выжил, не сошел с ума, а взял себя в руки и осознал, что пришло мое время: время литературной свободы! Перемена вех не застала меня врасплох, я готовился к будущему, много собирал интересных материалов, писал и сочинял сам, оттачивал писательское мастерство. А сделанный в стол грандиозный календарь мировой истории по существу стал пропуском в различные отечественные СМИ. Сначала журнал «Наука и жизнь», потом популярная газета для интеллигенции «Вечерний клуб». И т.д. и т.п. Газеты, журналы, книги, радио, ТВ, творческие вечера, презентации книг, интервью, фотографии и прочий шлейф сиюминутной популярности. Звезда не звезда, но многие бурчали : «Что не возьмешь, что не включишь, даже утюг, там – Юрий Безелянский».

Четверть века я был, выражаясь военным языком, на передовом рубеже, но в течение этих бурлящих лет все время что-то закрывалось: исчезло издательство «Радуга», прекратили существование многие газеты и журналы, не выдержал конкурентной борьбы канал «Дарья-ТВ» и прочее. Соответственно уменьшились различные приглашения, умолкли телефонные звонки, и остался я наедине со своими воспоминаниями и дневниками. И как бы в конечном счете не попасть в положении горьковского Барона из пьесы «На дне» с его воплем: «Было! Все было!..» или, почувствовав свою отчужденность, признаться, как это сделал мой современник поэт Владимир Рецептер:

Сижу и молчу, опершись на кулак.
Для тех и для этих изгой и чужак.

Нет-нет, никакого отчаяния. Есть удовлетворение от проделанной работы за многие десятилетия. Есть, что предъявить и, возможно даже удивить взыскательного читателя. Впрочем, я кажется по-стариковски заговорился и пора перейти непосредственно к пламенным дневникам 90-х годов.

Читайте, вникайте, думайте, сопереживайте и делайте выводы.

26–28 октября 2020

Картина боя

Земля тряслась – как наши груди,
Смешались в кучу кони люди,
И залпы тысячи орудий
Слились в протяжный бой…
…Звенел булат, картечь визжала,
Рука бойца колоть устала…

Михаил Лермонтов «Бородино»
Впервые напечатано в журнале «Современник», 1837

Странный выбор эпиграфа. В 1812 шла Отечественная война с неприятелем, врагом, с Наполеоном, напавшем на Россию. А в 90-х годах XX века никакого внешнего врага не было. Советский Союз сам развалился, разрушился, грохнулся под грузом своих внутренних проблем, не выдержав противостояния в холодной войне с Западом. Неповоротливая партийная бюрократия и неуклюжая система планового хозяйства довели советскую империю до ручки. И СССР разбился, как цветочный горшок.

И историческая параллель, как рухнула царская Россия, иначе говоря, правящий дом Романовых. «Еще совсем недавно самодержавие стояло над нами: казалось, так крепко, что брало отчаяние, когда же и какими силами оно будет, наконец, сброшено, – записал в своей заветной тетради Викентий Вересаев. – И вот случилось как будто совсем невероятное чудо: как легко, как просто сводилось это чудовище жизни которого: казалось конца не будет. Прямо – чудо…»

И вот второе чудо: был Советский Союз – и нет его! Исчез. Растворился. Новая страна, новая аббревиатура РФ – Российская Федерация, а от былой советской империи откололись целые куски. Национальные элиты наконец приобрели свою власть…

По-разному пережили крах и развал СССР его бывшие граждане. Меньшая часть, партийно-государственная номенклатура, директора заводов и разных предприятий откусили от общей собственности лакомые кусочки и стали благоденствовать. А основная масса бывших советских людей оказалась у разбитого корыта, ей досталась лишь дырка от бублика. Многие лишились работы: закрылись заводы и фабрики, прекратили свое существования теплые местечки для интеллигенции: всякие НИИ, редакции, конторы «Рога и Копыта» и т.д. Россиян, грубо говоря, просто кинули. Женщины приспособились лучше мужчин, став челноками, накормили свои семьи да еще одели и обули почти всю страну.

В 90-е на Российской авансцене появились новые социальные группы, оттеснив рабочих и крестьян с прослойкой интеллигенции, ради которых и совершалась Октябрьская революция. У президента Ельцина не хватило смелости запретить и осудить коммунистическую партию, ленинско-сталинских гвардию, и они вновь замаячили на престижных должностях вместе с бывшими лидерами ВЛКСМ. К ним подключились новые социальные группы и подгруппы: олигархи, бандиты, авантюристы, разные мошенники, ловкачи, строители финансовых пирамид (знаменитый Мавроди – один из них), колдуны и колдуньи, маги и психовещатели, врачеватели и заклинатели (Кашпировский, Джуна и др.) Персонажи яркие и экзотические: Чубайс, Жирик, генерал Лебедь и прочие. Политический ландшафт страны в 90-х был пестр, экстравагантен.

Подняла голову вечно шпыняемая при советской власти эстрада и сатира. Появилось огромное число певцов, юмористов, анекдотчиков, и все они научились собирать урожаи денег. Если раньше на подмостках были пляски вокруг «дефицита» (нехватка товаров и услуг), то в 90-х язвили по поводу секса и с радостью обнажали человеческие пороки.

Короче, жизнь в 90-х бурная, драматичная, порою смешная и какая-то глупая. И на этом фоне – половодье свободы: новые газеты и журналы, книги, раскованные ТВ и радиопрограммы (феномен Влада Листьева). Много хорошего и необычного вдруг всплывало на поверхность бывшей тихой советской заводи, по крайней мере, в культурной жизни. И в ней, в этой жизни я со своими календарём и разными лит. придумками оказался весьма кстати. 90-е годы – это мои золотые творческие годы. В 60 лет я стал человек с именем, «Изобретатель нового времени».

Из журналиста в писатели. Первая книга – нецензурная хроника российской жизни – «От Рюрика до Ельцина» (тираж 50 тыс. экз.). Публикации в различных газетах и журналах, и даже в Америке. ТВ и радио. Творческие вечера и презентации книг. Контакты с известными людьми. Многочисленные интервью. И ярлыки к имени: «Человек-архив», «Библиоман и коллекционер», «Рыцарь Серебряного и летописец Огненного века» и т.д. Перечислять можно много всего, но лучше начать знакомиться с книгой. В ней пошагово хроникально по дням, месяцам и годам представлена творческое горение и кипение Ю. Б. И какую цену мне пришлось платить за свой успех (сколько зубов потерял при этом, какие хвори меня одолевали), – все это в книге, без фальши и лакировки, немного с гордостью, немного с юмором и с большей долей грусти и печали. «Я – все одно непостоянство…» – собственное признание.

Хватит предисловий. Развернем картину боя. 90-е…

13 февраля 2021

Маленькое предисловие

На очереди лихие 1990-е, бурное десятилетие в истории России: слом старой советской системы и вхождение в новый капиталистический период с бурями и беспределом. И внутри этого исторического процесса метущийся московский интеллигент в очках, и как писал Игорь Губерман в одном из своих Гариков:

Сильна Россия чудесами
и не устала их плести:
здесь выбирают овны сами
себе волков себя пасти.

Анонс событий из жизни Ю.Б

1990 – пустые полки магазинов. Поиск своей ниши. Вышел в свет Исторический календарь Ю. Б. В октябре Рада Аджубей дала добро на «Некруглые даты» в журнале «Наука и жизнь». Отдых на теплоходе Углич-Ярославль-Кострома. Вторая часть: Карелия, Петрозаводск. А ещё больница…

1991 – в январе первая публикация Календаря мировой истории в «Науке и жизни». Выход отрывного календаря «Забытые даты 92». Начат детективный календарь с Черняком. Поездка в Пушкинские горы совпала с августовским путчем ГКЧП. Знаковые достижения: в «Огоньке» публикация «32-й в стиле ретро», в «Неделе» – воспоминание о Андрее Тарковском, в Останкино приглашение в программу «Книжный двор».

1992 – ликвидация журнала СПК, выход на пенсию в 60 лет. Свободный журналист. Литературный секретарь у Янова. В августе начало длительного сотрудничества с газетой для интеллигенции – «Вечерний клуб». Различные вариации календаря Ю. Б. В сентябре подписан договор на книгу «От Рюрика до Ельцина». Контакты с парижским издательством «Робер Лаффон». Алла Баянова.

1993 – год сплошного трудоголизма. Календарь на конвейере во многих изданиях. Дебют в «Крокодиле». Работа над опусом о Дзержинском. Октябрьские события – о них в ВК. В «Неделе» – разворот «Тайны частной жизни». Среди тех, о ком писал: Николай Гумилев, Жорж Санд, председатель Мао.

1994 – в январе сигнал книги «От Рюрика до Ельцина». В ВК начали выходить страницы Ю. Б. о поэтах Серебряного века. Солидная публикация о гостинице «Метрополь». 22 января –полоса о Бальмонте. Съемки ТВ – «Золотой шлягер». 1 июля выход Терры. Приезд на дом бригады из ТВ – «Времечко». В Комсомолке вышли любовные приключения, в Собеседнике – знаменитые холостяки. Книжные поклонники Гдлян и Иванов, знаменитые следователи. В «Космо» – «Прекрасная дама в стихах и в жизни» (Любовь Менделеева).

1995 – сплошная круговерть: газеты, журналы, радио, ТВ. На Р-1 запущена программа «Крылатые амуры». В «Новом русском слове» (Нью-Йорк) публикация «Венера в мехах на площади Ленина»(Захер-Мазох). В работе книга «Любовь и судьба», задуманы «В садах любви», «Луна и русская поэзия», попал в проект ТВ «Старая квартира». Интервью с Радой Аджубей, а в ВК уже интервью со мной. И еще интервью в «Журналисте»: человек-архив… Письма читателей. В конце марта Германия с выездом в Амстердам и Брюссель, затем однодневный выезд в Париж. На съемках «Старой квартиры» разговор с Татьяной Окуневской. Рекорд: 178 газетно-журнальных публикаций. Расставание с «Наукой и жизнью»: Боливар не выдержал… В «Работнице» – Сергей Есенин, в ВК Зинаида Гиппиус.

1996 – на Пятницкой р/с «Голос России», в программе Валерия Горкина «Четвертая власть» большое интервью. На р/с Надежда – в программе «Час любви». На ТВ на Шаболовке. В ВК – Оскар Уайльд. И с коллективом ВК теплоходом по каналу. Ресторанная тусовка в ЦДЛ. А в конце марта – тур Италия дель Арте. Верона, Венеция, Пиза, Флоренция, Рим, Ассизи…

1997 – творческая молотьба на пишущей машинке. В Вечорке запущена рубрика «Вблизи Парнаса и Голгофы». «Любовь и судьба» в рейтинге самых читаемых книг. Новый журнал «Каприз». Встреча на Ильинке с высшим чиновником Иваном Рыбкиным. В середине апреля тур «Очаровательная Вена» с выездом в замок Майерлинг. Еще поездка в Зальцбург. В ВМ публикация о Джеймсе Бонде, агент 007. Сбор в честь 5-летия филиала газеты «Новое русское слово». Поиски новых издательств. Журнал «Элле». 6 августа – Аиф о Ю. Б. в рубрике «Жизнь на фоне Москвы». Удача в издательстве «Радуга». Пришел и заключил договор, и была издана «Вера, Надежда, Любовь».

1998 – урожайный год. Вышли две книги: «Поцелуй от Версаче» (Звезды, кумиры, идолы) и «Вера, Надежда, Любовь», запущен в «Современнике» – «Налог на любовь». Куча газетно-журнальных публикаций от «У самовара я и Чернышевский» до «Ароматов парижских кафе». С Быковым вышло совместное интервью в ВК о старой и новой журналистике. Творческий вечер в ЦДЛ. В Горбачев-центре встреча-беседа с Михаилом Сергеевичем. И Париж в середине мая.

1999 – рекорд по книгам – четыре! – «Улыбка Джоконды», «Налог на любовь», «Страсти по Луне», «Клуб 1932». Начало сотрудничества с журналом «Аккорд». В ВК рубрика «Россия, XX век» – спецвыпуски по десятилетиям века. Выступление в «Клубе Раисы Максимовны» по теме: «Женщины и масс-медиа». «Дарьял-ТВ». 7 августа съемка первой программы сериала «Академия любви»: «Пушкин и женщины». В сентябре тур по Германии: Берлин, Гамбург, Бремен, Кёльн по берегам Рейна, Франкфурт-на-Майне… 29 сентября – от «Радуги» в Тверь, презентация книг. 29 октября – юбилей иновещания. 6 декабря – в редакции ВМ встреча героев книги «Клуб 1932». В течение года занимался книгой «5-й пункт, или Коктейль «Россия».

1990 – 57/58 лет

7 января

Как встречали год Лошади? Горели три свечки, стояли три бутылки (коньяк, ликер и минеральная), ели яблоки, пили кофе, заедали югославскими конфетами, даже один раз потанцевали. Досидели до 3-х часов ночи. По ТВ Эдита Пьеха утешала:

Ничего, что время проходит,
Ничего, все должно получиться.

Что именно получится, – Пьеха не уточняла. Но лучшим номером новогодней программы была песня «Хелло, Долли!» в исполнении Барбары Стрейзанд и Луи Армстронга. На другой день порадовал ядовитый рассказ Жванецкого о том, как унижает и хамит государство маленькому человеку, а потом его спрашивает: «Ты меня любишь?».

Жизнь потеряла свою стабильность. Теперь все, как на вулкане; того и гляди накроет пеплом или снесет лавой. Одна отдушина: печатаю свои заметки об Италии, разумеется, в стол, и вспоминаю, вспоминаю… Ходили в гости к Куриленко и вместо уютных разговоров о прочитанном и увиденном в кино – горячечные разговоры о политике: о возможной гражданской войне, о грядущих погромах. Молодое поколение намерено тикать из страны, не видя тут для себя никаких перспектив. Ну, а что делать нам, пожилым и старым?..

21 января

По Николаю Рубцову: «Что было веселым в начале, то стало печальным в конце…». Чувствую, как все болит и разваливаюсь, даже ногти ломаются. Не мудрено: помимо возраста, что едим, что пьем, чем дышим? Пресса бьет тревогу: в пище много тяжелых металлов – соединений кадмия, цинка, еще свинец. Экология – проблема номер один.

Все завязалось в один страшный узел: экология, политика, экономика. Мгновенный крах коммунистических стран Восточной Европы. Все открещиваются от социализма, от советской модели развития. А что деется у нас? Экономический развал. Политическое брожение. Вслед за Литвой, которая хочет уйти из-под ига Советов, забурлил Кавказ. Карабах. Резня, погромы. Ленкорань заявила о выходе из состава СССР. Трещит по швам империя. Что грядет? Смена режима? Сильная рука? Диктатура? Одно ясно: не будет спокойной старости. Вот такие дела, господа офицеры и рядовые радиослушатели, как пошутил диктор. И как сказал Александр Невзоров, звезда ленинградского ТВ: «Наша жизнь становится, по-моему, все отвратительнее…» Тут получил талоны на сахар. А на ботинки будут талоны?.. Морозы сменились оттепелью. Настроение так себе…

28 января

В прошлое воскресенье программу «7 дней» Сагалаев начал так: «Наберитесь мужества…» И тут же кадры из Азербайджана: погромы, кровь, танки, боевики из народного фронта… И Москва отличилась. 18 января в ЦДЛ к писателям объединения «Апрель» ворвались представители «Памяти» и учинили шабаш. Пообещали в следующий раз придти с автоматами и уничтожить писателей жидо-масонов. Газеты полны возмущений. Юрий Щекочихин потребовал от министра МВД Бакатина ответа: почему милиция оберегает «Память»? Преторианская гвардия для особых целей?.. Идут местные бунты против партаппарата в Тюмени, Волгограде и других местах: скидывают первых секретарей, членов обкома… В Восточной Европе спешно избавляются от коммунистов и сажают руководителей на скамью подсудимых. Кое для кого сладкая коммунистическая сказка заканчивается… А мы? Евтушенко в «Огоньке» выдал стихотворение «Половинчатость»:

Полубоимся, полубезобразим…
Немножко тот, а все же полутот
Партийный слабовольный Стенька Разин
Полуидет на полуэшафот…

«Свобода половинная» «Родину не полуспасет», и, действительно, все делается половинчато: верхи боятся кардинальных мер и перемен, а низы погрязли в замшелых догмах и только гремят социалистическими кандалами. Одна женщина вопила по ТВ: «Нельзя Ленина убирать из мавзоля!» Так и сказала: из мавзоля! И эта не только лексическая, но, прежде всего, политическая, социальная, этическая неграмотность. Какая-то слепая языческая вера в социализм и боязнь капитализма (хорошо поработали в свое время наши поэты и пропагандисты, начиная с Маяковского).

4 февраля

Во время обеда с Григорием 29-го сбежали на выставку, которую собирал в течение 35 лет некий Леонид Бессмертных и представил на Петровских линиях. Эротика, от античности до наших дней. Сенсация. Шок. То, что мы смотрели с Черняком в Швеции-Дании, представлено у нас. Любые картинки: груди, зады и лоно. Посетители смотрят внимательно и сосредоточенно. Как кто-то сострил в газете: «На вернисаже как-то раз меня эротикой потряс…». Эх, такую бы выставку да посмотреть в 1949 году в 17 лет! А в то время потрясали только надписи на заборах… А какие книги! И все это тщательно скрывалось от советского человека: главное – труд, а всего остального – как бы не существует… На выставке впервые увидел тексты Ивана Баркова, о которых только слышал. «Еб… мать, сказала королева, увидя х.. персидского царя…». Не хочу приводить матерные слова и тем самым осквернять свой дневник. Непристойности? Но живем-то в непристойные времена!..

В бывшей «Лире» новый иностранный ресторан «Большой Мак», тысячная толпа страждущих. Что, нас стал кормить иностранный дядя? Позор какой-то… Отвлекаю себя от проблем и клею фотоальбом. Дома популярная фраза: «Ложись! Снимай штаны!» Ще неосторожно повторила ее на работе, на что Лиля вполне серьезно сказала: «А зачем?» В подверстку эротике.

11 февраля

Дневник пишу раз в неделю, по воскресеньям. И что? Был грандиозный митинг, более 200 тысяч на Манежной площади. Разные лозунги: «С кем вы, Михаил Сергеевич?», «Лучше склероз, чем такая «Память» и т.д. Были и крики: шельмуют партоаппарат!.. Приезжал госсекретарь США Бейкер, налаживать контакты. Парадоксальная ситуация: все хотят помочь тонущему социалистическому кораблю. Очевидно, на Западе считают, что лучше иметь дело со спокойным и сытым медведем, чем с разъяренным и голодным медведем-шатуном. А в итоге проснешься в один день в России и подивишься: кругом одни «Макдональдсы». Дай-то Бог! Хотя бы в старости лет пожить приличным образом…

18 февраля

Недели так и щелкают!.. Воскресенье – и снова воскресенье, успевай только записывать в дневнике, ибо событий – пруд пруди. После Баку волнения в Душанбе. Волной по стране катятся митинги, забастовки, отставки областных партийных руководителей. Страна корчится и вздрагивает, а я, как летописец, стараюсь занести в свой Календарь самое интересное. Изнемогаю от чтения, вырезок и записей. Хватаюсь сначала за прессу, а журналы лежат и ждут. А еще быт. Тут пошел получать белье в прачечной, и там кипят страсти: закрываются пункты приема белья, некому работать, на фабриках нечем стирать и т.д. Рассказываю Ще, она в слезы: «Давай уедем!»

Звонил Хаче, человеку ныне близкому к Кремлю и Совмину, он: «Принимаем интересные документы». «Оно и видно, – говорю я, – результат налицо». «Не, не ехидничай», – парировал он. Да, наши пути с ним разошлись: я среди бедствующего народа, он – в ряду жирующего чиновничества и весь в административном восторге.

25 февраля

21-го позвонила Майя, жена Гаврилова: умер Аркадий и рыдает. Он подготовил книгу переводов американском поэтессы Эмили Дикинсон и поехал на Качалова в студию грамзаписи послушать, как записали ее стихи, прихватило сердце, – и нет Аркадия Гаврилова. Собирал книги, переводил, писал стихи сам и в 58 лет сгорел (он с 1931). Очень жалко его, он хотел со мной дружить, а я как-то не шел ему навстречу…

А на следующий день – ЧП. По гороскопу это был счастливый день для Рыб, ну, а мне выпало исключение. Ушел рано с работы, номер сдали, расслабился плюс мысли о Гаврилове, короче, увидел на Соколе пустой троллейбус и бросился к нему, а тут мчится трамвай и не трезвонит. Я в него буквально врезался: увидел поздно, опять же плохое боковое зрение. Ударился о металлический бок трамвая и отлетел от него в грязь. На какую-то секунду потерял сознание. Лежу и никто, естественно, не бросается меня поднять, хотя метро рядом и кругом куча народа. Наконец, подлетает маленькая женщина, оказалось, водитель трамвая и просит, чтобы я ей подписал справку, что она не виновата. «А я вас не виню, – говорю я, – сам виноват». Просит телефон, я ей дал, и она несколько раз звонила: «Это Зина, ваша обидчица, ради Бога простите меня, пожалуйста, давайте я вам возмещу ущерб…»

«Нас всех подстерегает случай!..» Я и трамвай. Я и Зина. Перекрещивание судьбы. Пришлось обращаться в травмопункт. Хирург постучал пальцем по черепу и заявил, что он цел. Обошлось и без сотрясения мозга. Только дуля на лбу от удара. А в эти же дни на улице Горького рухнул карниз, и насмерть прибило москвича-пенсионера, а до этого погибла молодая женщина – рухнула наледь с крыши… Все ходим под Богом, как гласит народная мудрость.

4 марта

Накануне 58-летия одолела хвороба с высокой температурой. Дали бюллетень. Ще в панике, но наутро 1-го я запел: «Знаю я одно прелестное местечко, под горой, где маленькая речка» (из оперетты «Холопка»), чем страшно перепугал супругу. 2 марта встретил со слабостью во всех членах, но тем не менее активно читал. В «Вопросах истории» интереснейшие материалы, связанные с Плехановым, Троцким и Раковским… В «Огоньке» – Амальрик «Доживет ли Советский Союз до 1984 года». В «Литературной России» – письмо 76-ти писателей России (от Проскурина до Шундика), все подписанты брезжат слюной ненависти к «Огоньку», «Юности», «Взгляду» и другим популярным изданиям. Сальеризм. Троечники завидуют отличникам литературы – Вознесенскому, Битову, Фазилю Искандеру и другим. А первый у заединщиков враг – Виталий Коротич.

9 марта

Вытащили на свет много ранее закрытых материалов, которые по-иному высвечивают фигуры вождей. И возникает неприглядная картина: проводились эксперименты над собственным народом. Кровь, боль, страдания. Миллионы обманутых лжепророками, и самое ужасное то, что эти обманутые, народ, не хотят знать правды и продолжают верить в своих идолов. На каком-то митинге я случайно услышал, как одна женщина яростно отбивала атаки на КПСС и кричала: «Вас партия всю жизнь вела по правильному пути!..». Их вели! Как выразился Вознесенский: «цыгане социализма». Вели и привели в тупик…

18 марта

На экономическом семинаре в Домжуре Татьяна Корягина подтвердила, что развал империи неизбежен. И что «нужна честная политика – все заврано…». Сидящие в зале журналисты остро реагировали на такие понятия, как частная собственность, безработица, – всем было страшно. И все дружно просили лекторов: «Дайте хоть немного оптимизма!» И все полагались на авось: авось пронесет. Уцелеем. Не развалимся. Новации пугают. Кто-то создал кооператив, заработал деньги и тут же был ограблен и жестоко избит.

Новые времена? И это не фильм Чарли Чаплина, а наша новая реальность. Как написал в газете «Экран и сцена» Юрий Богомолов: «Абсурдизм, который еще в 70-е годы казался сугубо интеллектуальной проблемой, ныне стал бытовой, житейской… Мы вышли в открытое море абсурдизма. Один берег постепенно скрывается из виду, другого не видать. Одни мифы отринуты, другие не придуманы. Мы в положении Одиссея. Впереди соблазны, ужасы, сирены, циклопы и прочие кошмары…».

Так оно и есть.

1 апреля

В типографии в Чехове журнал завернули: грязные страницы. Пришлось звонить в Чехов и бархатным голосом просить не выкидывать журнал из графика. Кто виноват? Не только машинистка, техред, ответственный секретарь, но и вся страна: ленты нет, клея нет, бумага неформатная и разных оттенков, короче, – бордель!..

В «Лит. России» помещена стенограмма последнего пленума писателей России: снова вопли и крик, русских писателей обижают писатели-евреи. Бондарев, Куняев, Бондаренко, – до чего же агрессивная публика! В «Советской культуре» и в «Известиях» дана отповедь… Писательские голоса – это всего лишь писк по сравнению с тем, что происходит во всем мире. Кругом какой-то глобальный ледоход: ледяные глыбы сдвигаются, наскакивают друг на друга, рушатся, тают… Господи, пожить бы еще, узнать, что будет дальше? Как будет распадаться советская империя на части… Закавказье, Прибалтика, Украина, Молдавия – все бурлит, ] еще дуэль Ландбергис-Горбачев. Как все это вместить в мой исторический календарь, ума не приложу…

8 апреля

В ЦДЛ за кофе с Анисимом обсуждали перспективы работы в каком-то предприятии-кооперативе с трудновыговариваемым названием, где Анисим должен заниматься рекламой, а я – публицистикой. Грандиознее планы: вечера шоу, моды, спектакли, зарубежные связи и т.д. Как у Ильфа и Петрова в «Двенадцати стульях»: «По темным углам дворницкой вспыхивал и дрожал изумрудный весенний свет, брильянтовый дым держался над потолком…». Непонятно, что это все – грандиозная панама или новый шанс для успеха?..

Вздох-воспоминание спустя 20 лет: и сколько было таких встреч и надежд: то одна возникла идея, то вспыхивала другая. Метались, надеялись, мечтали, – и все оказывалось пустым. Не журналистикой, не литературой надо было тогда заниматься, а купить по бросовым пенам какой-то завод или цех, а еще лучше припасть к газовой трубе или нефтяной скважине, и качать миллионы. Не допёрли. Лопухи-романтики… Но, с другой стороны: остались живыми. Сколько предпринимателей полегло на полях первоначального накопления капиталов, при приватизации, при дележе собственности… (17 ноября 2010)

15 апреля

Работа в журнале идет сама по себе, а я весь в поиске исторических персон для своего Календаря мировой истории. Познакомился с книгой Воронцова «Чан Кайши», о судьбе китайского Бонапарта. Календарь все прибавляется, пухнет, интересно, будет ли он когда-нибудь опубликован или хотя бы фрагменты из него?..

Еще одна новая фигура в Календаре – писатель Вячеслав Пьецух: «Наше государство еще не научилось существовать, не грабя своих работников…» О евреях: «…никак в толк не возьму: чего к нашим евреям прицепились нынешние лабазники – ведь они такие же несчастные, как и мы!.. Вообще, тяжелая наша страна, беспросветная какая-то и не приспособленная для жизни…».

Но кто-то ведь должен быть виноватым? Враги, евреи, только не мы сами. А евреи кругом, даже Пушкин не Пушкин, а Пушкинд, Лермонтов – это Мойше Лерман. А если доходить до абсурда, то Юрий Бондарев – Арон Бундер. «Евреи, евреи и даже в Мавзолее!..». Как написала в одном фельетоне Татьяна Толстая: «Куда бежать, православные?!».

6 мая

Еще одно ЧП. 27 апреля в редакции подошел к шкафу за томом БСЭ (опять Италия!), и вдруг сверху падает толстенное стекло и разбивается на мириады мелких осколков. По касательной по голове, но руку задело и хлещет кровь. На ровном месте. У книжного шкафа! В итоге хирург, уколы, перевязки, – и можно петь песню Шульженко «Руки»…

Первого мая по ТВ посмотрели необычный митинг-маевку. Народ вышел с лозунгами «Долой!» и «Из кресла – на нары!» Власть дозволила свободу и тут же получила по полной программе: недовольствие и гнев.

15 мая

Неожиданные осложнения от противостолбнячной сыворотки: красные пятна на ногах, какие-то еще воспаления, давление, температура, все 33 несчастья. Две «скорые»…

22 мая

Все кончилось тем, что попал на 7 дней в больницу № 24 на Писцовой улице, где лечат «сыворотчиков». Отделение лекарственной патологии: не я один с аллергическими неприятностями. Активно лечили, подробности опускаю: не так уж все это интересно. Когда лежишь в палате, то все интересно, а вышел из больницы – все забыл.

Санаторий на Писцовой.
Возрожденье к жизни новой.
Благодарен, что живу.
Ем и пью, в окно гляжу.
Жизни снова я гонец.
Хорошо, что не «песец»…

Любопытный был разговор с одним больным, который заявил, что не верит ни в социализм, ни в партию, ни в правительство. «А когда разуверились?» – спросил я. Он ответил, что давно, что еще в коллективизацию насмотрелся всего – и беззаконний, и издевательств. Ну, а я, когда пришел в себя, с упоением читал принесенные журналы – «Вопросы литературы», «Горизонт» – о Пастернаке, о генерале Григоренко, о гонении на Лидию Чуковскую… При выписке подтвердилось, что была сывороточная болезнь, вкололи лошадиную дозу сыворотки. А раз так, то на ипподром ни ногой, – шутка…

27 мая

Вчера в «Правде» помещено письмо одного партийца: «…партия непростительно виновата перед народом за неслыханные злодеяния, массовое насилие, уничтожение интеллигенции и крестьянства, подавление свобод, оболванивание людей, коррупцию, ложь и демагогию, ублюдочную экономику…». Читаю и не верю: это в «Правде»?! Но куда денешься от правды: провал во всем. Покупаю кипу газет, и в каждой горькие факты и гневные обвинения, куда завели некогда преуспевающую Россию?.. В кинотеатре «Ленинград» смотрели американский фильм «Замужем за мафией», в главной роли Мишель Пфайффер. После картины зашли в магазин, там не в зале, а во дворе дают банное мыло. Столпотворение, набирают сумками. Очередь хмурая. Кто-то из ребят-грузчиков решил разбить угрюмость и запел: «…А Ленин такой молодой!..». Никто даже не улыбнулся… А в винном магазине кому-то в кровь разбили лицо, он причитал от боли, а ему сурово отвечали в толпе: «Что кричишь, как баба!» Картинки с выставки. Но не Мусоргского, а наших дней. В «Огоньке» стихи Льва Лосева:

Что делать – дурная эпоха.
В почете палач и пройдоха.
Хорошего – только война.
Что делать, такая эпоха
досталась, дурная эпоха.
Другая пока не видна…

17 июня

В редакции постоянные булавочные схватки с Фоминым. Он втыкает в меня, а я не остаюсь в долгу, и как сдача номера, так лихорадка: заголовки, клей, бумага, стрессы и стрессики, хотя лично я пытаюсь не выходить из берегов и сохранять олимпийское спокойствие… Греет надежда на издание нового частного журнала под названием «БРИМ». Чиж попросила написать предисловие. Конечно, сочинил. Концовка такая: «Читайте новый журнал «БРИМ». Ни дня без Брима.

БРИМ – это литературный Крым.
Немного прошлого дым.
Да, в целом, – «хорошо сидим».
Читайте «БРИМ»!

Реплика. Оглядываясь назад: «БРИМ» так и не вышел. Идея не реализовалась. Все тот же бриллиантовый дым… (18 ноября 2010).

8 июля

С интересом смотрю матчи чемпионата мира по футболу и с неменьшим интересом читаю съездовские выступления. Доклад Горбачева разочаровал: неяркий, стертый, какой-то творчески бесплодный. Из нынешних верховных руководителей мне импонирует один – Александр Николаевич Яковлев. Умница. Все правильно понимает и говорит на нормальном человеческом языке, а не на языке партийных заклинаний… Но именно его многие не любят, а «Молодая гвардия» сплясала на нем отвратительный канкан.

Дочитал «И возвращается ветер…» Владимира Буковского в шестом номере журнала «Театр». Пропаганда рисовала нам его как примитивного уголовника, а он – тонкий, все понимающий, чувствующий человек. Да еще и беспримерного мужества (таких с десяток: Сахаров, Солженицын, Марченко, Новодворская и т.д.). Буковский презрел карьеру, комфорт, покой и бросил свою жизнь на алтарь идеи – добиться свободы в СССР. Буковский и другие диссиденты, инакомыслящие, отказники и прочие борцы с режимом и раскачали, в конечном счете, этот огромный имперский корабль и заставили его идти по курсу демократии и гласности. А я вот включиться в эту борьбу, и надо честно в этом признаться, не смог. Остался всего лишь во внутренней оппозиции и бунтовал иногда в своих бумагах в стол. Нет во мне искры Аввакума. Я – историк, свидетель, летописец, а не боец баррикад. Я, как Ежи Лец, считаю, что если головой разбить стену камеры, то обязательно окажешься в другой…

15 июля

Закончился 28-й съезд КПСС. Леонид Лиходеев съехидничал: «Может быть, социализм и с поротой задницей». Десятилетия страха и немоты прошли, и маятник остервенело качнулся в другую сторону: публично говорят так, как все равно что бьют по морде! В адрес социализма и партии звучат звонкие затрещины, что только диву даешься. Вот уж воистину от аллилуйи к проклятию, – один шаг.

22 июля

Вечером 15-го пошли на грандиозный митинг демократической общественности. Море людей. Лозунги, плакаты, знамена. Перечеркнутый Ленин. «Каждому коммунисту – отдельный мавзолей» и т.д.

Человеческая масса наэлектризована, дай приказ – и Кремль разнесут в клочья, по кирпичу. Милиция спокойно взирает на происходящее и никого не берет за грудки: боятся кровопролития. Тут же продают неформальные радикальные издания, и какая-то женщина продавала сливу. Стоит спокойно так и торгует сливой. Покупают. И это было весьма удивительно. Митинг митингами, а слива сливой. И покричать хочется, и покушать сливу…

Ну, а моя позиция? Хватит играть в идеи и догмы. Хватит социализма, дайте народу свободу не только слова и передвижения, но и выбор разнообразной работы. Жизнь одна, она кончается и зверски хочется пожить по-человечески: имея деньги, позволить себе то, что хочется. А хочется, как известно, в Париж…

И опять ремарка из будущего. В Париж попал спустя 5 лет. Свободы пришли, но дозволенные и в урезанном виде. Так называемая «суверенная демократия». Ну, а митинги запрещены. Правда, горстки народа собираются, но никаких грандиозных шествий 1990 года нет и в помине, как нет и Манежной площади. Кто тогда предполагал, что все кипение и бурление кончится строгим порядком, ОМОНом и дубинками… (18 ноября 2010).

5 августа

1 августа отмечали 50-летие Ще на работе, а 4-го – дома. В итоге 99 роз (не поленился посчитать) плюс 13 георгин и 8 коричневых ромашек. Заполнены все вазы и бокалы, банки и прочие стеклянные штучки. И все это источает аромат. Я написал несколько вариантов стихотворных поздравлении. Вот один из них:

Не надо морщить лоб, и думать, и грустить,
Считать года, как стертые монеты,
Печально так смотреть и зеркало хулить
За возрастные всякие приметы.
Что нам дано – того не поменять!
А по сему не будем озлобляться
Не надо все плохое замечать,
А лучше петь и улыбаться!..

12 августа

Сделанный мною юбилейный альбом Ще вызвал неоднозначную реакцию. Анисим оценил альбом как творчество Петрарки (я долго смеялся по этому поводу), на работе у Ще после просмотра альбома у одной сотрудницы мгновенно заболела голова, другая поджала губы и т.д. Словом, почему не мне?!..

8-го кончились продукты, и пошел на рынок. Он почти пустой, и это летом! Купил всего лишь один кабачок.

Мы теперь уже ветераны,
Но об этом, товарищ, молчок!
Раньше я любил баклажаны,
А теперь я люблю кабачок.

Ни мороженого, ни минеральной воды, ничего. Вышел на улицу и матерно выругался. Сзади шедший пьяненький рабочий поддержал: «Правильно, отец! Страна е…ная!». В третьем номере «Нашего наследия» письма художника Мих. Нестерова. 23 ноября 1917 года он писал:

«Не стало великой, дорогой нам, родной и понятной России. Она подменена в несколько месяцев. От ее умного, даровитого, гордого народа – осталось что-то фантастически-нелепое, варварское, грязное и низкое… Все провалилось в тартарары. Не стало Пушкиных, нет больше Достоевских и Толстых – одна черная дыра и из нее валят смрадные испарения – «товарищей» – солдат, рабочих и всяческих душегубов и грабителей…».

Как духовито. Спустя 72 с половиною года Андрей Нуйкин в «Огоньке» о том же самом, о социализме: «Все мы нахлебались его досыта, до тошноты… я презираю этот насквозь прогнивший, насквозь лицемерный строй, ведущий к нищете, невежеству, нравственному одичанию, бессмысленному разграблению и запакощиванию природы; строй, при котором кучка невежественных, бездарных политиканов и уголовников может бесконечно долго и безнаказанно измываться над великой державой…».

При Нестерове ЭТО началось, при Нуйкине ЭТО заканчивается. В этом году небывалый урожай, а собрать не могут: нет машин, бензина, хранилищ, людей и т.д. И при этом крик генералов: не трожьте великую армию, наши дачи, привилегии, пусть все останется как есть…

19 августа

Задуманный Чижом журнал, кажется, заглох. И Чиж к нему охладела, заявила, что он чересчур эстетный и его будут плохо покупать, мол, сегодня нужно иное: астрология, хиромантия, секс, загробная жизнь, – вот что читают. А кому нужен, к примеру, Булгаков?!.. Обидно. Так хотелось увидеть свой Календарь напечатанным.

26 августа

«Огонек» продолжает наносить нокаутирующие удары системе, режиму, развертывает полотна ужасного исторического прошлого. «Сплошная чернуха!» – кричат патриоты. Действительно, позади чернота, а что впереди? Кинорежиссер Сергей Соловьев в интервью говорит, что пытается отвоевать хотя бы «один кусок жизненного пространства». И далее: «Ненавижу корчить многозначительную трагическую мину. Нужно просто иметь силы и мужество жить дальше».

Да, дальше, дальше… В пятницу с утра помчался за газетами. Когда-то бегал за «Футболом», в эпоху перестройки – за «Московскими новостями», теперь за приложением к «Мегаполису» – «Экспрессом» и еще за «Коммерсантом» – самые интересные ныне издания. Получили 190 рублей по старым облигациям: 40 истратили на кофту Ще, а за 40 рублей купили Набокова: под одной обложкой «Машенька» и «Лолита». Своя Лолита! Не мечтал… Посмотрели ныне всеми обсуждаемый документальный фильм Сергея Говорухина «Так жить нельзя». Володя Ильин заявил: антисоветский фильм. Боится за себя, за свои привилегии… Но как говорил Давид Самойлов: времена не выбирают, в них живут и умирают. Главное, найти свою нишу. Я нашел: книги, календарь, дом.

2 сентября

Интересненькая газета «СПИД-инфо». Чего там нет, даже про женский онанизм. И всякие фокусы и извращения, а мы-то в юности ничего такого и не знали. Только надписи на заборах. Были сексуально дремучими и, соответственно, сколько недополучили удовольствий. Все фрагментарно, наспех. А сколько миллионов семей из-за постели было порушено и оборвано разных любовных связей. Государство только приучало, привязывало к труду, а все остального как бы не было. «У нас секса нет!» – истерический крик одной дамы на ТВ.

9 сентября

После зубной эпопеи еле пришел в себя… Паника с продуктами: слух о том, что пропадет соль, пришлось купить две пачки. На работе получил заказ с ивасями (зарплата в ивасях?). Газеты развлекаются: что будет, когда ничего не будет? Ответ: ничего не будет. Но все равно выживем. Страх сменился даже некоторым азартом: ну, что там еще исчезнет завтра?!..

На сессии Верховного Совета обсуждение программы приватизации-капитализации. И все боятся. Патриоты надрываются: у России свой путь! нам сытость не нужна, главное – дух, духовность и т.д. Разудалое время!.. По «Маяку» передавали лихую песенку:

А мы при чем, мы не виноваты –
В такой-сякой период родились.
Мы как-то не на тот попали эскалатор:
Другие чешут вверх, а мы сандалим вниз…

16 сентября

Убит Александр Мень, 55 лет. Ще в плаче: «Стрижев обещал познакомить с ним, и вот…» Учился в 554-й школе, младше меня класса на три. В материалах об отце Мене: его убийство – вызов бесовских сил. Многим он был ненавистен. Интеллектуал-священнослужитель с добрым сердцем. Такие не нужны. Такие мешают. И бесы сожрали его.

Отпуск-90

На теплоходе «Дмитрий Донской» сплавали по маршруту Углич-Ярославль-Кострома. Отправились 19 сентября под марш «Славянки». Каюта узкая, как железнодорожное купе. Но главное – нет гранок, гренок, Фомина и прочих, одна благодать. Только шлюзы и шлюзование на водном пути. Один из них застал меня в туалете. Так сказать, двойное шлюзование, опускаешься вниз вместе с Дмитрием Донским…

Из канала имени Москвы в Московское море… пристань «Ново-Окатово» – бывшая усадьба Фонвизина… Калязин… Скрытая на треть под водой Калязинская колокольня – зрелище в духе фантазий Сальвадора Дали. Затопленные, погубленные земли – безумные творения сталинистов-мичуринцев.

К вечеру 20-го причалили к Угличу. Немного погуляли по городу. Зашибленный, затурканный народ, живущий под красующимся лозунгом «Победа Октября – главное событие XX века». Но для угличан основное событие – достать что-либо съестное да выпивку. Супротив кафе «Петушок» возвышается памятник Ленину…

21-го Кострома. Побывали в Ипатьевском монастыре. Состояние полуразрухи, а как могло бы красиво смотреться: монастырские красные стены, златоглавые купола церквей, кресты… А вообще, Кострома – купеческий город, недаром здесь снимали «Бесприданницу». Мучные, табачные, пряничные, масляные ряды… И опять все портит Ильич с воздетой рукой… На улице Симановского сохранился деревянный узорчатый дом, а так – какие-то хибары, развалюхи, старые, никогда не ремонтируемые дома, собаки, старухи, коты… Убогость и запах провинции…

На следующий день – Ярославль. Прекрасная набережная. У церкви Ильи Пророка – бойкая торговля кооперативным изданием «Любовники Екатерины» – святость и грех мило соседствуют…

23-го обратно. Последний шлюз. Шлюзуемся в компании «Багратиона» и «Клары Цеткин». А с утречка 24-го отправились на автобусе в госплановский дом отдыха «Вороново». Тут чувствуется дотация, и второе блюдо «Азу» какое-то явно доперестроечное – из мяса… В холлах много мрамора и от этого тяжело дышится. А так, вроде, все ухожено и облагорожено. Где-то еще существует церковь с крохотным кладбищем.

Жизнь! ты море и волненье!
Смерть! ты пристань и покой!.. –

писал Карамзин в 1802 году.

Много гуляли, дышали, смотрели кино – по экрану и по видео (разрешенная игривость) – «Последний девственник Америки». Шлягеры по радио: «Подожди – дожди, дожди. Я оставил любовь позади, и теперь у меня впереди – дожди, дожди…» И, действительно, погода была капризная и с дождями. В последний 11-й день, 4 октября донимала полная луна. Проснулись среди ночи: ослепительный голубой свет… Вернулись в Москву: все цело (и об этом теперь надо беспокоиться).

Продолжение отпуска в Москве. Ворох скопившейся прессы и почти пустые полки в магазинах. В пушкинском музее – выставка о Вене, начала XX века. Чарующий Густав Климт.

4-я часть отпуска – Петрозаводск, куда полетели с Ще на маленьком ЯК-40. И отпуск, и командировка – смешанный жанр. Поселили почетно, в гостинице «Северная». Городок симпатичный с удивительным памятником Отто Куусинену, петрозаводчане зовут его просто «Рыбнадзор». На второй день съездил по журнальным делам в поселок Пряжа. Далее, 11 октября, местные кооперативные руководители делают нам большой фавор и везут на водопад Кивач. «Жемчугу бездна и серебра», – писал Державин в стихотворении «Водопад».

От брызгов синий холм стоит
Далече рев в лесу гремит…

Кивач – второй по величине после Рейнского равнинный водопад Европы.. Высота падения воды – 10,7 м. Кивач находится среди лесного заповедника. Темные ельники, дивные растения и цветы, может быть, калипсо северная, а, может, венерин башмачок. Сопровождающие нас тут же извлекли бутылку коньяка, хлеб, колбасу, минералку и мы, глядя на водопадные брызги, выпили за карельскую природу.

На другой день нас повезли за склады деревообработки за Онежское озеро. Пахнет деревом. Все вроде бы в производственном аккурате и порядке. Далее знакомят с новыми районами Петразаводска – Кукковкой и Древлянкой. Памятник Петру (1873, скульптор Шредер). Интересен был разговор с руководителями потребсоюза Найденовым и Лиминчуком, оба напуганы идущими переменами и спрашивали меня, якобы знающего из Москвы журналиста: «А что будет дальше?!» Вечером гуляли по Онежской набережной. Чистая вода. Ветерок. Отменный воздух. Минуты благодати… В книжном купил сборничек Клюева.

Из песен Заонежья:

Малец кладочку долбил,
Долотушку притупил,
На точило девку милу
Ненароком залучил.
Я не ведаю про то –
В моготу ли долото,
Зарудело, заалело
Камень тело молодо…

Словом, карэлочка, да?..

13-го октября вернулись в Москву. Последняя заключительная часть отпуска. И снова продовольственная проблема. Мясной кооперативный магазин битком набит, даже стоять в очереди страшно. В остальных магазинах очередей нет, но и продуктов нет. В газетах горячее обсуждение программы «500 дней». Но об этом даже писать не хочется. Планы, прожекты, надежды… Лучше анекдот. Приходит приятель и говорит, что познакомит с девушками.

– А они ничего?

– Моя вполне ничего… Твоя тоже… особенно, если выпьешь.

Приходят девушки – и крик:

– Нет, я столько не выпью!

21 октября

17-го взял в сумку 17-й том своего Календаря (16–29 октября) и повез в редакцию «Мегаполис-экспресс» на ул. Огарева. Костиков от календаря пришел в восторг, на двери его кабинета под его фамилией добавлено «самый сексуальный и самый разумный». А вот самого главного – Волина – нет и некому определять: пойдет ли мой календарь в номер или нет. Ждем-с… А пока по песне «Мани-мани, нет рубля в кармане…».

А в Календарь все прет информация и прет. «Страницы тайной истории самодержавия», «писатели США» и т.д. Я пытаюсь ее бережно внести в свою Историю. Это я, а вот Олег С. тут как-то признался: «Жизнь прошла… ничего не видели, кроме баб и выпивки…». Ну, и кто виноват?..

Тут обрушился на меня рублевый ливень, – гонорары. А толку? Ни костюма, ни ботинок, ни стула невозможно купить, только книги и прессу.

27 октября

В редакции появился новый работник – Тихонов из народного контроля. «Он поможет повысить дисциплину», – сказал Фомин. А кто поможет с продуктами и товарами?.. Вчера в отчаянии пошел в редакцию журнала «Наука и жизнь» со своим Календарем. Зам. главного Рада Никитична Аджубей (дочь Хрущева) нырнула в мой том и сказала, что это надо издавать книгой. Я предложил вариант: давать в журнале один день месяца. Аджубей познакомила меня с редактором Еленой Васильевной и – «давайте приносите один ваш день!».

Неужели работал, пилил не зря? Гран-кусок на старость?..

4 ноября

Кажется, начался новый этап жизни. В «Науке и жизни» вовсю работают над «Одним днем из календаря Ю.Б.» и уже надо готовить февраль. Решается вопрос в «Экспрессе». Костюков: «Вы 30 лет ждали, потерпите еще немного…». А не вспугнет ли «Экспресс» «Науку»?

Тут встретил Наума Львовича: эмигрирует в Штаты, уже есть билеты. Добился статуса «беженец». Подтянутый, довольный: «Ведь тут будет гражданская война…» Уже говорит «тут», а в мыслях он уже «там». А что делать нам с Ще? Мысль уехать иногда приходит в голову и тут же уходит, начинать жизнь в 58 года поздно, да еще без знания языка. Нет, мы не уедем. Мне, как историку, любопытно наблюдать за тем, что происходит в России и что будет происходить. 29-го по ТВ показали похороны пищи: по Тверской ехали траурные автобусы «Мясо», «Молоко», «Овощи» и другие. Черный юмор. На смену пищи грядет голод. Вспоминаются обещания Хрущева перегнать Америку по производству молока и мяса, и Вознесенский писал горделиво-надменные строки о соревновании двух великих держав:

От Омеги – до Омеги
Чиркнули спичкой!
«Догоняй, Америка!
Аль гипертоничка?»

И кто, в итоге, гипертоничка? СССР – это склеротичка или шизофреничка, полоумная баба, пыталась догнать, задрав подол, да не получилось: рухнула в лужу, в огромную лужу, как в Миргороде, которую описывал Гоголь.

10 ноября

5-го вызвали в «Науку и жизнь» вычитывать компьютерный текст. Странно: никакой радости, наоборот, угнетает то, что надо делать февраль. И в праздники засел. Напечатал 14 страниц. Устал так, что внутри все дрожало, и уронил ложку в тарелку с супом…

18 ноября

Погода сюрпризирует. То снег, лед, грязь, вода, пасмурно и тоскливо, словом, полный беспросвет, то неожиданно все сухо и даже просветы голубого неба. Вот только просвета нет в политической и социальной жизни. Паралич власти. Угроза голода. Согласно прогнозам ЦРУ, будем бултыхаться в переделках всех структур страны до конца века. Предстоит пенсия в условиях нехваток и развала. Горькая перспектива…

На работе идут схватки за заказы. Неожиданная удача: пачка югославских макарон, китайская ветчина, два батона венгерской колбасы. «Добытчик», – сказала Ще. Да, теперь говорят не «любимый», а сверхуважительно: «Добытчик!» И дома уже скопилось 12 кг сахара. И так в каждом доме, в каждой семье. Люди часами выстаивают в очереди и то, что им удается заполучить, то тащат в дом, как в нору, про запас. А я еще с удовольствием таскаю в дом информацию. Тут из музыкального календаря узнал, что венгерский композитор Пал Абрахам написал оперетту «Бал в Савойе» в 1932 году. И у меня сразу возникла идея сделать выборку событий и фактов по 1932 году, году своего рождения (спустя почти 10 лет – в 2000 году вышла в свет книга «Клуб 1932», где и была реализована идея из ноября 1990 года. Идея оказалась отнюдь не химерической… 22 ноября 2010).

14 ноября работники редакции с талонами на приобретение товаров ринулись в магазин «Белград». Полчаса стояли на улице под снегом и дождем, затем начался форменный штурм Зимнего, бедную Сухареву отшвырнули на металлический мусорный бак. Схватка. Бой. А что в итоге? Всего лишь шампунь и две зубные пасты. Устал до того, что по дороге из метро «Домодедовская» уснул в вагоне. Вернулся на работу, а там свой локальный бой: заказы, кому что достанется!.. Боже, никто не работает, все только мечутся и ищут продукты и товары. Неужели Ленин со своей поднятой рукой указал именно на такую дурацкую жизнь?!..

Лично я еще успеваю читать книги, журналы и газеты и все время пополняю свой исторический Календарь. Стрижев назвал меня д’Аламбером, энциклопедистом. Возможно, и д’Аламбер, но вдрызг усталый и замотанный…

25 ноября

В понедельник 19-го метался в треугольнике «СПК» – «Мегаполис экспресс» –«Наука и жизнь». В своем журнале отрабатывал зарплату, в других редакциях бился за Календарь. Я разрываюсь. А Гриша в рабочее время отправился в… баню. Мы с ним в одной руководящей упряжке, а ему совсем не ведомы чувства ответственности, солидарности и товарищества. Он банным веником отмахивается от нервной повседневности…

2 декабря

Чтобы великий Советский Союз не сдох с голода, нам с Запада присылают собранное продовольствие. Стыд и позор. В магазине за молоком почти военная баталия: пакеты рвут из рук друг у друга и на полу молочные лужи. Озверение и омерзение. А премьер Коля (Николай Иванович Рыжков) и в ус не дует. Наверняка у него нет проблем ни с молоком, ни с чем-то другим.

Рубли не иначе как «деревянные» не называют. И вместо продуктов накупаю книги: Ломброзо «Гениальность и помешательство», «Санин» Арцыбашева, избранное Альбера Камю. Хватаю, а читать уже многое не успеваю. Напечатал, или, как я люблю говорить, добил март для «Науки… В какой-то день из-за сильного насморка сидел дома, занимался и жил в другие времена, в годы правления цариц Елизаветы и Екатерины, разговаривал о жизни и философии с Дидро и Вольтером. Вспоминал еще Венецию – Большой канал, дворец дожей, мост Риальто… Неужели больше никогда не увижу еще раз Венецию, Италию?..

Поскриптум. Тогда я не верил в будущее. И никто не верил. «Нам не дано предугадать…» А в Италии, в дальнейшем, мне удалось побывать, и не раз. И в Венеции побывал трижды… (22 ноября 2010)

23 декабря

Первая ласточка Календаря – в «Экспрессе» за 14 декабря в разделе «Хобби» напечатан мой календарь под заголовком «Дневник судеб». Календарем заинтересовалась и «Сельская жизнь» (у нее тираж более 6 млн.)… Удача и на фронте дефицитов: Ще обменяла табачные талоны на мыло и мужские трусы, – такая вот се ля ви!.. И беда, почти катастрофа: погибаю от новых толстенных газет и еженедельников («Русский курьер», «Независимая газета», «Куранты» и т.д.), не могу все охватить. А еще покупаю книги… «Жизнь 12 Цезарей», Войнович «Москва 2042 года», воспоминания Родзянки, Оруэлл и т.д. А тут в «Мегаполисе-экспрессе» прочитал интервью с Юрием Нагибиным и двумя руками подписываюсь под его словами:

«…Мне 70 лет. Едва ли я увижу наступление нового века, но ничуть не жалею об этом. У меня нет ни надежд, ни иллюзий, ни ожиданий чуда. Я благодарю Бога за то, что он дал мне «посетить сей мир в его минуты роковые». И благодарю его за то, что он дал мне увидеть крушение самого антигуманного строя за всю многострадальную историю человечества, который многим казался вечным. Нас ждут тяжелейшие дни, много крови, много грязи. Но история свой приговор вынесла. Хотя мне лично, как и всем людям моего поколения, впереди ничего не светит, я не опускаю рук и делаю свое дело».

Молодец, Нагибин! Я, будучи помоложе, возможно доживу до XXI века, но надежд на светлое будущее не питаю, хотя, возможно, товарно-продовольственная ситуация и переменится к лучшему. А пока гонорары тут получил немалые, но цены в коммерческих магазинах еще выше. Нормальный мужской костюм стоит 600– 800 рублей…

30 декабря

Сегодня первый выходной из трехдневных праздников. С утра на рынок. Хотел купить немного помидор и свежих огурчиков, но 30–40 рублей, – и никакой 13-й зарплаты не хватит!.. Поехали на Арбат. Снег, грязь и куча матрешек с изображением Горбачева. Серо-грязные ню на картинах без ренуаровской притягательности и свежести. Елок нет. Все хмуры и озабочены, веселятся только дети. Из вкусностей одно мороженое.

Позади 80-е годы, впереди 90-е. Что жду? Довести свой Календарь по всем 12-ти номерам года, составить себе некоторое «имя», помелькать в других изданиях и получить дополнительный заработок к пенсии. Вот такое весьма скромное желание. Желание на фоне нездоровья: проблемы с глазами, с венами на правой ноге и покалывающим от боли сердцем. «А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо…». Правда, Утесов выговаривал иначе: каррошо!..

1991 – 58/59 лет

7 января

Опомнились и объявили Рождество Христово нерабочим днем. Но нет никакого возвышенного праздника. Масса нищих. Помимо стариков и старух, просящие помочь молодые музыканты. Какой-то парень играл на дудочке полонез Огинского и ему в кепку, лежащую рядом, бросали монетки. Куча спекулянтов на улицах и не только цыганки, и все объявляют: «Жвачки! Жвачки!..». Продают все: водку, сигареты, книги. И никто никого не гоняет. Свободная торговля. Не страна, а кошмарики, переходящие в кошмар.

Встречался с Черняком. Витя на коне: выходят книги. Настало его время. Может быть, и мое маленькое время когда-нибудь настанет. Были в гостях у Юры Германа, показывал свои слайд-фильмы. У него большая библиотека, доставшаяся ему от отца, архитектора: дореволюционные издания, альбомы по искусству. И, естественно, Юра воспитывался в этой обстановке: шло накопление чувства красоты, соразмерности, гармонии, вкуса. Чего совсем не было у меня в ранние годы. Я рос, можно сказать, на пустыре, без книг, и сам себя создавал в смысле культуры. Сам придумывал себе свои университеты…

13 января

Горбачев с подачи военно-промышленного комплекса шарахнул по Литве: десантники, танки, первые убитые… Империя сама подохнет, но никому не даст свободы. Будет смердеть, разваливаться, но не пущать!.. Сволочное жандармское мышление…

Ну, а я решаю пока свои проблемы. Тащил с Сокола 10 бутылок «Славянской», потом три сетки картошки, и поездка в «Науку и жизнь». Увидел сигнал первого номера. Вышел календарь! Неужели сбылась мечта? Вера Павловна когда-то говорила: «Все тикает и тикает на машинке – и ничего…». Ну, что? Дотикал. И уже делаю для журнала май. И первый гонорар за календарь (3,5 странички текста) в «Мегаполисе-экспрессе» – 43.88 на руки за вычетом налога. Лиха-беда начало…

20 января

Война в Персидском заливе, а у нас тоже кровавая драма по всем окраинам Советского Союза, от Южной Осетии до Прибалтики. Идет распад империи. И это надо пережить. Разве в 1917 году было легче, дворянам и интеллигенции, всем Блокам и Бальмонтам, когда к власти пришли кожаные куртки комиссаров и пугачевская чернь?.. А в Гражданскую войну?.. А в 1937-м?.. В сталинскую эпоху, «где так вольно дышит человек»? А в годы войны с фашизмом?.. А в послевоенные голодные и драные годы?.. Всегда было тяжело, опасно и страшно.

Александр Иванов пылает гневом: «Незыблемая власть одной-единственной партии, запятнавшей себя не только дикими преступлениями, перед которыми бледнеют деяния гитлеризма… воровская коммунистическая малина… людей целенаправленно превращали в зверей, а теперь удивляемся: откуда в нас такое?..» («Куранты», 19 янв.). Заголовок в одной из газет: «Вы слышите? Грохочут сапоги!».

Все газеты полны гнева и негодования. Страна перешла из предкризисного состояния в сверхкризисное. А тут еще этот Садам Хусейн, напичканный и нашпигованный советским оружием. Два раза шарахнул по Израилю, а теперь все просят Израиль не проводить акт возмездия. Миротворцы на стороне преступника…

Все кипит и все осточертело. Лучше о чем-нибудь другом. Как там у Льва Лосева?

Давали воблу – тысячи народу.
Давали «Сильву». Дуська не дала.

И это более жизненно, чем выспренные распевы Софьи Ротару: «Чайные розы в купе мне говорят о тебе». Какие розы, какое купе? Лживая романтика. А вот быль: Ще видела в метро, как какая-то женщина сосредоточенно читала мой календарь в «Науке и жизни».

27 января

Снова страна стоит на ушах: указ премьера Павлова об обмене 100 и 50-рублевых банкнот. Очередной обман и химия. «Империя действует, как шулер», – заявил я в редакции, на что Фомин сказал: «Какая империя?! Что ты все придумываешь?!..». Он не мыслит в таких категориях. Он дальше «Ты мне, я тебе» не воспринимает жизнь. Не обобщает и не анализирует. Ну, Бог с ним!..

Так как мой Календарь заработал, нужно вспомнить, как все начиналось в стол. В середине марта 1977 года приступил к первому изданию, в ноябре 1978-го закончил. 6 переплетенных томов, более 1.300 страниц. В начале января 1983-го начал печатать второе издание, закончил 4 февраля 1986 года. Работал над ним 3 года и один месяц. В итоге – 23 тома, более 3,5 тысяч страниц. Без всякого гонорара и надежд на публикацию. Подвижнический труд!.. А затем постоянно добавлял в календарь от руки по следам новых событий и узнанных фактов. Есть удовлетворение, что сделана грандиозная работа, что пошли первые дивиденды, но радость омрачена всем тем, что творится в стране.

Ни жить, ни петь почти не стоит:
В непрочной грубости живем.
Портной тачает, плотник строит:
Швы расползутся, рухнет дом…

Писал Ходасевич в 1922 году.

3 февраля

Вечером 30-го на Соколе в киоске купил 8 номеров январского журнала «Наука и жизнь». Тираж 1 млн. 357 тыс. экземпляров, цена номера 1.75. Несколько номеров раздарил в редакции. И тут звонок из «Науки»: нашли ошибку: папа Пий не XIII-й, а XII-й. Ох, уж эти ошибки. В «Независимой газете» на днях спутали дату смерти Достоевского, это почище римского папы!..

На работе получил новые деньги со странным орнаментом, похожим на обои, но с неизменным Лениным. Доверие к деньгам изменилось, и они теперь не тщательно складываются и хранятся, а разбросаны по квартире, и в частности, среди книг. Раньше вел тетрадь учета: сколько заработано, сколько потрачено. Теперь все заброшено. Пошла иная жизнь. В магазине «Диета», где когда-то на прилавке лежали масло, сыр и колбасы, лежат яйца по новой кусачей цене и… книги Агаты Кристи. Может быть, с намеком, что Пуаро найдет кем-то утаенные и исчезнувшие из магазинов продукты?..

10 февраля

Прекрасная погода: легкий морозец, – 9, пушистый снег, голубое небо в белых облачках, но воскресенье – и значит, завтра надо идти на работу, бессмысленно тратить свое время. А дома столько интересных книг, газет, журналов, вырезок, столько еще надо напечатать – и не успеваю…

Еле отвертелся от избрания народным заседателем (»кивала», как сказала Чижова). Фомин, прочитав «Науку и жизнь», взъярился на меня и нашел тут же повод спустить собаку за то, что я без согласования с ним вышел на высокое начальство Центросоюза: «Разве ты не знаешь, что с первыми лицами общаются только первые лица? А если все начнут ходить?..». Я в ответ: «Значит, первые только с первыми, вторые – со вторыми, третьи – с третьими… Ну, прямо иерархическое общество строго по Конфуцию…». Про Конфуция главный не понял и строго надул щеки.

Не удается купить что-нибудь из молочных продуктов. Перебои с горячей водой. То и дело ЧП в метро: поезда останавливаются в туннеле. В обществе «Знание» заинтересовались моим Календарем и предложили сделать несколько зарисовок для Календаря 1993 года, которые они уже готовят. Я им предложил историческую хронику давать по месяцам, но они боятся политических оценок: «Все это интересно, но…». Первый «очерк» в две странички сделал о Марате. Для «Науки» подготовил июнь и столкнулся с проблемой: очень остро делать – не пропустят, делать простенько, без соли и перца – скучно и пресно.

Вышли с Ще на променад, она одела свою новую норковую шапку, одна без меня боится – сорвут вместе с головой. Время шапкопохитителей… Из последних книг: «Русский архив» и «Кардинал Ришелье».

17 февраля

Посмотрели американский фильм «Пляжные девочки». Сытые, довольные, думающие только о развлечениях и удовольствиях. Глядя на них, почему-то испытываешь неприязнь. Может быть, из-за того, что своя молодость прошла совсем не так, как хотелось бы сегодня.

Получил первый гонорар в «Науке и жизнь», на руки 140.65. Первый урожай с Календаря. Зашел в бывшую «Весну» у гостиницы «Советская» – зиющая пустота. И непонятно, что за страна – дураков или негодяев. Кстати, «Страну негодяев» Сергей Есенин написан в 1922–1923 годах и там есть строки:

Но к черту все это!
Я далек от жалоб.
Коль началось –
Так пускай начинается…

Одна отрада: на работе ежедневно сражаюсь в шахматы, блиц по 5 минут, с Павлом Захаровым. Идет битва: то он меня, то я его… Если не отвлекаться на книги, на шахматы, на календарь, то можно сойти с ума от нынешней жизни и от этой страны Советов.

24 февраля

В понедельник 18-го звонок по телефону из журнала «Спутник», какая-то Нина Гунеева (?) сказала, что прочитала мой календарь в «Науке» и в восторге: «Вы – наш герой… вы попали в десятку интересных людей Советского Союза!.. Мы должны о вас написать и вас сфотографировать…» Неожиданная популярность, как с неба, свалилась. И тут же приехал к нам в редакцию какой-то маститый фотокорреспондент и два раза меня щелкнул. Все в редакции пребывали в столбняке. Материал в «Спутнике» выйдет в мае… Да, действительно, вокруг Календаря заклубились разговоры. Кто-то даже сказал, что Календарь – как учебник жизни. Хожу весь в комплиментах. И опять ложка дегтя: в апрельском номере спутан Папа: не Пий, а Клемент. Ух, уж эти папы!.. Но это мелочи. Как призналась мне Рада Никитична: «Вас на летучке хвалили». И далее она мечтательно заявила: «Хорошо бы на основе того, что вы сделали издать книгу, есть тут на примете один кооператив». Верить – не верить?..

Продолжаю накупать книги (Шагал, Бахтин, Пастернак, «Цена метафоры» о процессе Синявского-Даниэля), но читать уже некогда. По анекдоту: чукча – не читатель, чукча – писатель.

За окном +1, снег, полусветло, полупасмурно, колючий февральский ветер.

3 марта

Кружусь в вихре разных дел. Для «Знания» занимался Джефферсоном и Шатобрианом (у них юбилеи в 1993-м). И сплошная «наука»: отпечатать, отвезти, вычитать. Стриж похвалил последнюю публикацию: «красота подробностей». А еще есть быт. Тут в магазине купил дорогой семги, рядом стоящая старушка злобно шипела: «Богатые только и могут себе позволить…» Попал в богатые?.. А уже на лестнице в квартиру бдительный сосед заметил: «Отоварились? две сумки несете?!..».

Собираю букет комплиментов о Календаре. Эмиль: «Очень интересно чувствуется интеллигентность, изыск и интеллект автора, словом, личность…». На работе у Ще – вдова академика Зельдовича: «Чувствуется, очень интересный человек, образованный…». Но есть и другие мнения. Степунина: «Это эстетство… только эстетство…». И еще кто-то возник с вопросом, а сколько человек работало над Календарем Ю.Б.? Не он же один… Н-да. И что ответить?.. Что сказать в ответ одинокому пахарю?..

Гостила у нас проездом из Германии щекина племянница Лика Глонти, заканчивающая Тбилисский университет, нейробиолог. Проводит интересные опыты на тараканах, над «периплатанета американа» – американским тараканом. Он больших размеров и очень симпатичный, как утверждает Лика. Ей 22 года. Грузинская девочка с европейским мышлением. 2 марта провожали ее обратно, в Тбилиси… Вечером по случаю 59-летия открыли шампанского. Долго не поддавалась пробка, потом хлопок – и шампанское брызнуло на брюки и мою лысину, что привело Ще в неописуемый восторг. Из-за больного зуба пил маленькими глотками и только на правой стороне, утешаясь мнением специалистов, что болезнь – вынужденная часть нашей жизни…

10 марта

Итак, исполнилось 59 лет и до пенсии осталось чуть меньше года. Но будет ли свобода? Будущее сулит только худшее – и в политике, и в экономике и в здоровье… По ТВ показали фильм о Горбачеве. Его мать вспоминала, как он любил играть на балалайке. А какая-то баба рассказывала, как катала его на тракторе. Словом, гигант мысли и отец русской демократии. Боже, кто нами правит?!.. Как в одной песенке:

Прошу тебя: не предлагай мне ЭТО.
Я после ЭТОГО с больною головой.

Как хорошо, что есть книги и есть Календарь. Вот последняя «добыча»: письма Ореста Сомова к Софье Пономаревой, – как писали, как мыслили, как чувствовали! А сегодня кругом одни головорезы, мутанты и хамосоветикус… Маленькая отрада: побывали в киноцентре на выставке «Ностальгия по Тарковскому». На выставке вдруг заболело сердце. Приехал домой – валидол, диван, еле пришел в себя. Что-то стал активно разваливаться…

24 марта

Увлечение (или хобби) историей начало меня подминать. Все крутится вокруг Календаря. Все читают номера «Науки и жизни» – «Один день из календаря Ю.Б.» Даже в Тбилиси, и Лика гордится: «Это мой дядя написал». А Календарь все пополняется и пополняется. Из записи Смирновой-Россет в дневнике от 2 марта 1845 года о вечере, в котором приняли участие Тютчев, Карамзин, графиня Ростопчина и другие интереснейшие и умнейшие люди, – Россет записала: «Ничего нового и необыкновенного говорено не было». Потрясающе!.. И еще событие: купил два тома Фридриха Ницше.

А на рассвете рассмеялся Заратустра в сердце своем и сказал насмешливо: «Счастье бегает за мной. Это потому, что я не бегаю за ним. Это потому, что я не бегаю за женщинами. А счастье – женщина».

И еще Ницше: «Государством называется самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно оно лжет; и эта ложь ползет из уст его: «Я государство, есмь народ». Это – ложь!.. Государством зову я, где все вместе пьют яд, хорошие и дурные; государством, где все теряют самих себя, хорошие и дурные; государством, где медленное самоубийство всех называется – «жизнь».

31 марта

Вся неделя прошла под знаком чистки архивов. Сначала копил журналы, а теперь от них освобождаюсь. Как Роден, отсекаю лишнее. Выкинул гору «Огоньков», «Эхо планеты», «Новое время», «Искусство кино», «Театр», «Даугава», «Советский балет», «Совершенно секретно» и прочее. Оставил только самое жгучее, самое интересное, которое надо разнести по досье…

Получил гонорар за февральскую «Науку»: 12.20. Это – одна 10-я часть стоимости импортного утюга, немного более одного кг осетрины или 24 выпуска эротической газеты по 5 рублей за штуку. Конечно, нечего не купил. Еле добрался домой: транспорт, дороги, люди, – все вызывает отвращение. Как писал Бунин в 1925 году: «Хлябь, хаос – царство Сатаны». Эксперимент «Вовки-морковки» (то бишь Ленина)… Это тогда. А ныне: в Москву нагнали военную технику, солдат, милиционеров (коммунисты задумали снять Ельцина). Каски, щиты, противогазы для применения газа «черемуха». И что? Собрались воевать с собственным народом? Стыд и позор!.. Все мрачно и безотрадно. Спасает только Календарь…

7 апреля

Цены взлетели вверх, зарплата обесценена в 2–3 раза. Мы-то с Ще как-то прокрутимся, а как же другие, менее обеспеченные? Жалко русский народ, не народ, а горемыка какой-то!..

13 апреля

На фоне жуткой жизни и нездоровье. Проблемы с носом и носоглоткой. Прописали 10 уколов (утром и вечером – линкомицин гидрохлорид 30%), плюс УВЧ, ультрафиолет да еще что-то закапывать в нос. Врач говорит: все дело в иммунной системе, какая-то аллергия, надо ложиться в институт и выяснять, что такое. Ложиться?! Как писал Вознесенский: «Некогда! Некогда! Некогда!». С подачи «Науки» на меня вышел Политиздат, и 11-го я поехал на Миусскую площадь, в оплот, цитадель идеологии. Некая Татьяна Дьячкова и товарки сказали, как замечательно я уел Политиздат, как все интересно и иронично, и предложили мне сделать отрывной календарь, карт бланш, но только российский. Пообещали деньги, и Ще тут же загрезила: купить бы люстру!..

21 апреля

«Все о’кей!.. а в глазах столько грусти!..» – поет Жанна Агузарова. Оно и понятно: основная работа, хождение на уколы и печатание первых страниц отрывного календаря «Русский оригинал» и сразу проблема, как втиснуть много информации в маленькие объемы?..

Не забываем и культурные развлечения: побывали в Третьяковке на выставке Серова. Не мой художник, но все равно – интересно. Разговорились со смотрительницей зала: обожает Серова, презирает Глазунова… Домой ко мне приезжали две календарщицы из Политиздата, я им показывал свои переплетенные тома. Оценили. И даже повизгивали от восторга… На днях встречался со Стрижем, он: «Это твой звездный час!». Звездный да не совсем. Материал о Тарковском никак не выйдет в «Искусстве кино»: кочует из номера в номер. Решил взять обратно. Левин его отдал чуть не со слезами на глазах: так он ему нравился…

4 мая

Первомай газеты назвали безрадостным праздником. Действительно, радоваться нечему, кругом разбор и уныние. Лично я вкалывал на праздники: делал миниатюры для «Знания»: Ньютон, Пестель, Тинторетто. На следующий день – Парацельс и Державин, а для этого сколько надо прочитать, осмыслить и придумать миниатюру, – ручная, кропотливая работа, рассчитанная исключительно на мастера, коим, кажется, стал я. 3 мая взялся за Маркса, Маяковского и Тухачевского. Конвейер исторических портретов!.. А народ на улицах развлекается и его интересует вопрос: «Почему погиб Сталин в веселый еврейский праздник Пурим?» – такие газетки идут нынче нарасхват.

О погоде. За окном +16, небо заволочено, ветерок и чудесная молодая нежная зелень.

19 мая

Ну, и жизнь пошла. Вкалываю, сержусь, ворчу и работаю!.. Как сказал Половик: «Надо зарабатывать!». Сказал и лег на диван с книжкой… Отнес первую порцию отрывного календаря в Политиздат и получил «комплимант»: «Какой вы ответственный человек!». Дали бумагу и копирку для продолжения работы. Вышел из здания Политиздата и подумал: «А в том, что я им делаю – сплошная ересь и крамола…». По Би-би-си была интересная программа про интеллигенцию. Интеллект – это капитал. И мне пришло время пустить этот капитал в оборот… Сражаюсь сразу на трех фронтах: «Наука и жизнь», «Знание» и Политиздат. А еще кооперативный журнал, так и не ставший родным, «СПК». От нагрузки много зеваю – Зевакини! – и проигрываю в выигрышных позициях. Шахматы как передых.

Гуляем с Ще по роще и говорим, где бы еще заработать «денежку»?

Столько надо прикупить: стулья, лежанка, люстра, книжные полки, одежда. Сплошные прорехи быта.

27 мая

Вышел майский журнал «Спутник». У них рубрика «Персоны грата и нон-грата», т.е. люди, о которых говорят и которые чем-то прославились. Я – персона грата вместе с главным арбитром СССР Вениамином Яковлевым, полковником Александром Гуровым, автором публикаций о мафии, организованной преступности, и лечащим физиком, защитником от дурного глаза Анатолием Мартыновым. Я представлен как «изобретатель нового времени». И фотография: задумчивый и благородный интеллектуал в возрасте. Вышел майский номер «Науки», порадовало оглавление: «Академик Сахаров. Воспоминания» – стр. 12 и следом мои «Некруглые даты» – страница 19. Такое соседство – для меня высшая награда. А еще в «Знании» идет обсуждение моих литературных миниатюр…

2 июня

Еще одно мнение о Календаре: «Настоящее шитье, ручная работа, видна каждая золотая ниточка»… А это шитье, эти ниточки даются с таким трудом! 28 мая установил рекорд: в 10 часов сел за машинку и отпал от нее в 17.45 с перерывами на перекус и часовой сон. Напечатал в итоге 25 страниц. Устал вусмерть… Это и «Наука», и Политиздат. Татьяна Мих. в Политиздате, прочитав очередную порцию, признала: вкусненько… 29-го ушел с работы пораньше и врубился во вторую работу дома. А тут гроза, молнии и непрекращающийся стрекот машинки. Такая вот пошла жизнь, заполненная до краев.

9 июня

В Домжуре встречались с Витей Черняком. Встреча Станиславского с Немирович-Данченко, они обсуждали организацию нового театра, а мы затеяли Детективный календарь, пройтись по всяким криминальным датам, благо в моем архиве и это есть… А по ТВ тем временем идет политический цирк: встречи с кандидатами на пост президента РСФСР – Ельцин, Рыжков – плачущий большевик, Жириновский – политический клоун, зоологический генерал Макашов…

16 июня

Вчера закончил отрывной календарь. Сделал за 40 дней, даже не верится. З66 заполненных информацией дней, – и все напечатано одним указательным пальцем, прямо, курьез… Звонок из «Панорамы» – это уже третье издательство, интересующееся моим календарем. А друг Анисим продолжает придумывать названия для своего воздушного замка: то «Дилижанс», то «Тарантас», то даже «Меню на сегодня» – и все впустую. Но главное бурлит, фонтанирует. Время застоя кончилось, настало время надежд и фонтана. Вот и в «Панораме» бывший партаппаратчик Олег Григ. Жданко хочет попробовать себя на новом поприще и дебютировать с моим календарем. Он-то хочет, а захочет ли начальство?.. Фантазируют и в Политиздате: предлагают мне написать книги «Роковые женщины» или «Любовь в жизни мужчин». Написать можно, но как издать?!..

30 июня

Все какие-то аномалии. Вспышка на Солнце. И ответная реакция: засухи, дожди, наводнения – где что. В Москве установилось пекло – 30 градусов и более. В духоту трудно печатать. Спасают дома душ, холодненькое питье и сон. А на работе, естественно, ничего не спасает… На улице марево-парево, сплошной бульон… Купил июньскую «Науку», прочитал прелестный роман Романа Гуля «Дзержинский», тоже, вроде Ленина, людоедище… В программе «До и после полуночи» показали бастующих шахтеров и стало стыдно за свою сытую жизнь и просторную квартиру…

7 июля

Жара с духотой ушли, стало полегче. Боже, как я перестал любить лето, и жду прохладу. А тут из-за плохой экологии и отравленного питания высыпали на лице какие-то «красные штучки». А еще пенсия скоро, старость на дворе. А жизни хорошей нет, хотя, возможно, я грешу, у других жизнь в тысячу раз хуже, чем у меня. Все нормально. Поплакался немного в дневничок и успокоился.

Разве все мы в наше время
не распяты на кресте?..

– строки китайского поэта Ай Цина (род. 1910). Не только китайский литератор попался мне на глаза, а еще «Роман императора» об Александре II и княгине Юрьевской, написанный французским послом Морисом Палеологом, воспоминания историка Кареева «Прожитое и пережитое», сборник «Корона и эшафот», Аверченко и т.д. А пока интеллигенты мучаются, как заработать деньги в новых условиях, страну сотрясают политические бури, в Югославии уже бушует гражданская война, республики, входящие в федерацию жаждут независимости. Словом, пошел процесс… По ТВ показали Испанию, Барселону, потрясающий собор Гауди, – неужели никогда не увижу?.. Мечты иногда странным образом сбываются: купил репринт «Ананасов в шампанском» (1915) – об этом сборнике и не мечтал. Где-то искал строки, тщательно выписывал в тетрадочку и вот нате – лежит Игорь Северянин на моем письменном столе. «Все наслаждения и все эксцессы».

И что тут прелесть? и что тут мерзость?
Бесстыж и скорбен ночной пуант.
Кому бы бросить наглее дерзость?
Кому бы нежно поправить бант?

(май 1911)

И моя любимая поэза «Валентина»:

Все прошло, как все проходит.
И простились мы неловко:
Я «обманщик», ты сердита, то есть просто трафарет.
Валентина, плутоглазка! остроумная чертовка!
Ты чаруйную поэму превратила в жалкий бред!

1 августа

Сегодня Ще – 51 год. Ужасно, но мне еще больше… Ко дню рождения пытался сочинять: «Среди чернухи и распада социалистических затей одна ты бродишь как по саду…». Далее как-то не пошло, лишь рифмы плясали: вестей, гостей, новостей… А потом как-то собрался и кое-что выдал:

Первое августа… первое августа…
Как я люблю этот день!
Он необычный – и горький, и радостный,
С мыслями чуть набекрень.
Мир перевернутый, мир озабоченный,
В двери твои я вхожу.
Жаль, что опять все кругом скособочено,
Но и таким дорожу.
Каждой минутой и вздохом приподнятым
Радуюсь без прикрас.
Главное – это то, что СЕГОДНЯ.
Главное, что СЕЙЧАС.

4 августа

Первого августа скромно отметили, а завершили походом в кинотеатр «Москва» на скандальный фильм Лилианы Кавани «Ночной портье» (1974) – о палачах и жертвах, о садомазохизме, о сложных отношениях между мужчиной и женщиной. Эдакий сексуальный триллер с патологией и убийством (актеры Шарлотта Рэмплинг и Дирк Богарт). Жуть на день рождения!.. А у Гали Н. произошла своя домашняя жуть: она выскочила из ванны голой и натолкнулась в коридоре на супруга, адмирала Васю, который обомлел, а потом гаркнул: «Чтоб этого больше не было!..». Никакой наготы, никакого «ню», кругом! Ать-два! И на кухню! Женщина, знай свое место!..

И почти на ту же тему. Журнал на сходе, и мистер Фомин решил подзаработать на издании книг. И выбрал дореволюционное издание «Половая сексопатология» Крафта-Эбергарта. Редакционные женщины бурно запротестовали: «Фи!», «Ужас!» Шеф отступил и предложил другую: «Земная жизнь господа нашего Иисуса Христа» (1884, перевод с немецкого). Короче, секс, Христос, что угодно, – главное, получить прибыль!..

1 сентября

Фраза из анекдота: «Наши на Псков не проходили?..». Позади Псков, Пушкинские горы, странный отпуск на фоне путча, пленение Горбачева в Форосе, танки на улицах Москвы, трое погибших. А мы с Ще в это время в отпуске, все в нервных переживаниях и разговорах, припадая то ухом к радио, то глазом к телеэкрану, а там пресс-конференция путчистов и трясущиеся руки Янаева, угрожающая аббревиатура: ГКЧП. И угораздило же в это историческое время уехать из Москвы!.. На смену империи пришла новая эпоха. Смена исторических вех.

Фрагменты из отпуска-91. Пушгоры

Поезд № 70 Москва-Псков не предвещал ничего страшного, а оказалось, что «вагончик тронулся», а позади осталась советская эпоха. Мы вернулись уже в другую страну. В понедельник 19 августа подъехали к Пскову и по радио услышали, что в стране введено чрезвычайное положение, власть взяли в свои руки вице-президент Геннадий Янаев и ГКЧП. Приехали! И сразу демократия, гласность – все по боку! И мой, невышедший еще календарь в Политиздате, написанный с сугубо демократических позиций, уже не выйдет никогда. Позвонили в Москву Татьяне Мих., – сушит сухари. Н-да! И что делать: возвращаться обратно или догулять отпуск, а там хоть трын-трава?!.. Решили догулять.

Поселили нас в гостинице «Дружба» уже в Пушкинских горах, куда повезли сразу вместо экскурсии по Пскову. Это 120 км к югу. Питались в туристическом комплексе и первое блюдо, которое там дали, была пшенная каша. В Москве БТР и танки, а в Пушгорах все тихо и спокойно. Первый день пребывания там – у экрана. Я в нерве и не могу сдержаться: «Ублюдки!..».

20 августа. Михайловское и Тригорское. В справочнике сказано: «Для каждого приезд на Псковщину, в гости к Пушкину, – это праздник щедрый дар судьбы». Дар не совпал со временем. Вернулись и к радио, а там сплошные патриотические песни про Катюшу, которая выходила на берег крутой, и про то, что «Дан приказ ему – на Запад, ей – в другую сторону… Уходили комсомольцы на гражданскую войну…». Трудно комментировать. «Уходили, расставались, покидая тихий край…». Вот именно тихий край застоя и тупика, и отправлялись в непредсказуемый, бурный поход!..

21 августа. Поездка в Петровское – в усадьбу Ганнибала. Жалкие остатки былой парковой культуры, где были беседки и фонтаны, но все равно лучше, чем наша березовая роща на Песчаной… Вечером узнали, что путч провалился, и народ приветствовал Ельцина как героя…

Утром рано 22 августа на автобусе отправились в Тарту. Интересная история города: Юрьев-Дерпт-Тарту, здесь некогда учились Владимир Даль и поэт Языков. Побывали в парке университета, где среди прочих памятников – памятник химику Бергу, голову которого студенты по традиции мыли шампанским (старое, доталонное время!). Ратушная площадь, магазинчики, обсерватория Струве, холмы… все довольно симпатично. На обратном пути мы повстречались с колонной танков, которые возвращались в казармы в Пскове. Зрелище грохочущих танков не самое приятное зрелище. Мы были на грани гражданской войны: еще немного – и полыхнуло! Бог уберег…

23 августа. Посещение Святогорского монастыря. Разговорились с женщиной, ухаживающей за цветами у подножия памятника Пушкину. Увлеклась Пушкиным и переехала из Киева в Пушгоры, ухаживает за всеми памятными местами поэта. Жалуется, что цветы часто воруют. Всенародная любовь и воровство – как это по-русски! Познакомились с классным экскурсоводом Иосифом Будылиным, а потом даже подружились…

24 августа. Ходили сами пешком до Михайловского (10 или 15 км). Прекрасная прогулка. На следующий день – поездка в городок Остров. Третий город в области после Пскова и великих Лук, но смотреть там практически нечего. 26 августа – местечко Велье, русская Швейцария и городишко Опочка. «Все пусто, как Литва прошла!» – миф жителей.

27 августа. Самостоятельно вновь двинули в Михайловское. Вышли к усадьбе, посидели на ступеньках пушкинского дома.

Господский дом уединенный,
Горой от ветров огражденный,
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые,
Мелькали селы; здесь и там
Стада бродили по лугам…

Когда читаешь вторую главу «Евгения Онегина», то это одно, а когда все это видишь воочию, луга и нивы, и стада (впрочем, какие стада? Это уже чистое воображение), то непередаваемо прекрасно!.. Потом приятно так посидели на лавочке в аллее Анны Керн. То был последний день в Пушкинских горах…

28-го в обратную дорогу. Сопровождающая нас тетя-гид несла околесицу про Пушкина, декабристов, один из которых был, по ее мнению, «высокообразованный, грамотный» (а можно быть, высокообразованным и неграмотным?). Остановка и краткое знакомство с Псковом. Начинаем с Кремля (его тут называют Кром) и снова поражает местный экскурсовод – Ида Флегонтовна, шустрая старушенция и воинственная коммунистка. Поклоняется Октябрю: «А то мы так из смердов и не вышли, если бы не октябрьская революция!..» Брежневская эпоха для нее – лучшее время, а горбачевское – самое ужасное: «В магазине трусы не купишь!». Почему именно трусы – загадка…

Едем по городу. Флегонтовна больше говорит о памятных местах, связанных с именем Ленина, чем о русских церквях. Но, слава Богу, мы видим все сами – эту псковскую красоту, суровую, строгую, аскетичную, без всяких украшений и изысков, – это не Западная Европа.

Далее Печоры, Изборск – холм, Труворов крест, озеро-река… Возвращение в Псков. Осмотр Погашенных палат и даже успели заглянуть на выставку современных наших примитивистов. Картины Григория Кусочкина. Веселенькие картинки с текстами. «Опупеловка». Дебелые грудастые бабы и ядреные мужики, которых нет и в помине:

Хочешь чаю накачаю –
сахара накокаю!
Приходи ко мне, Дуняша,
по пупку похлопаю…

29 августа мы вернулись в Москву. Вдрызг усталые, невыспавшиеся, грязные. Быстренько помылись и пришли в себя. Потом в течение 3 дней разбирал прессу, вырезал, читал и утопал в информационных подробностях.

30 августа поехали в центр, на площадь Ногина, вышли к зданию ЦК, к оплоту всего темного и реакционного. Здание ограждено, закрыто, на цоколе кто-то лихо написал: «Дошли!» и наверху реет российский флаг. Вышли на площадь, к Лубянке. Феликса Дзержинского нет, один искореженный цоколь и тоже всякие революционные надписи. Так же свергнут памятник Якову Свердлову, на цоколе надпись: «Памятник поету Лукьянову». Именно «поету». В книжном на Тверской купили книгу Раисы Горбачевой, и тут же спекулянты торгуют ею. Смех: «дают Раису!.. две в одни руки!..» Вечером по ТВ праздновали «победу».

Капитан Каталкин – козырной валет.
Капитан Каталкин – черный пистолет.
Капитан Каталкин – зоркие глаза,
Нам с тобой защита, мафии гроза… –

пел и прыгал Александр Буйнов. Жанна Бичевская ругала Зыкину: «Зыкина – это не народный фольклор, а просоветский режимный фольклор».

Отпуск прошел, а с ним вся старая жизнь. Кругом новости и новации, и даже нет телепрограммы «Время», теперь Татьяна Миткова.

11 сентября

Пришлось делать какие-то дополнения в политиздатовский календарь, а точнее «СП Баян». Был у нас в гостях Витя Черняк. Посмотрел мои переплетенные тетради календарей, архивные папки и сказал, что я собрал «миллионы» и сижу на «мешке денег». И обсуждали с ним издание календаря-детектива. Ну, и, конечно, брильянтовый дым…

9 сентября с утра поехали к Белому дому, обошли его весь, посмотрели на статьи баррикад и читали листовки, наклеенные на стенах:

С неба звездочка скатилась – Лопнула империя.

Мой миленок объявил
Вотум недоверия.
Гениальный Михаил
Государство развалил.
Треть державы – отделилась,
А две трети – уморил.

* * *

У буржуев – шоколад,
У буржуев – мармелад.
А у нас народу
Все дают «свободу».

Помимо частушек, различные надписи: «Фашизм плох в любой одежде… Храни нас Господь от КПСС во веки вечные аминь. Слава России… Ребята, не расслабляться. Еще не все!.. Борис Николаевич! Дай вам Бог устоять перед соблазном стать очередным светочем, Солнцем, Великим Кормчим… Большевистских выкормышей – в сталинские лагеря… Здесь стояли, чтобы умереть и выстояли, чтобы жить…» и т.д.

Святое место. Тут отстояли свободу…

Реплика, спустя 19 лет. Отстояли свободу, но какую?
Для кого? Вот мнение Владислава Иноземцева, экономиста и социолога: «Россия – уникальная страна, чье главное несчастье заключено в ее властителях… Под разговоры о порядке и заботе о гражданах санкционировали невиданное разворовывание национальных богатств, сколачивание миллиардных состояний и упадок ранее великой индустриальной державы…» (МК, 2 ноября 2010). И заголовок из Литературки: «Эх, Раш, еще Раш, еще много, много Раш…» (тот же ноябрь 2010). И мне нечего добавить…

12 сентября

Вчера ездили на Ваганьково, на могилу мамы. Около колумбария захоронение трех жертв, отдавших свои жизни на алтарь свободы. Два русских парня и один еврей – Илья Кричевский. Среди цветов лежит листок со стихами Кричевского:

И сидя в прокуренном узком сортире,
чего-то хотим мы, чего-то желаем…
А жизнь убегает веселым трамваем,
Зеленой аллеей, хохочущим маем
К последней своей остановке…

Пришли домой, пообедали, выпили немного водки на помин души. Вспомнили с благодарностью и Пушкинские горы – воздух, тишина, исторические места… А Москва – сущий ад, с грохотом, вонью и отравленным воздухом.

22 сентября

На работе очередной переезд – с Черкасского проезда на улицу Вернадского. Если ехать с Полежаевской, то 10 остановок и две пересадки, с Сокола – 11 остановок и две пересадки. Более часа езды, муторно и противно. На новом месте ералаш – мешки с бумагами, пишущие машинки – все вперемешку. Да, что об этом!.. Вот какой-то рецензент, доктор исторических наук, ознакомился с моим календарем и изрек: «Пройдет 50 лет и это издание станет раритетом». А я тем временем врубился в новую тему: 1932 год, чем отмечен и знаменит год моего рождения.

7 октября

С политиздатовским календарем беда: дважды запарывали пленку и срывали дату выхода. Пришли ответы из журналов «Нева» и «Даугава»: мой календарь им не приглянулся. Зато все время возникает Чиж, новая идея: дамский журнал. Я ей предложил название «Незнакомка» и даже сходу сделал материал на 11,5 страницах «Знакомые и незнакомки Александра Блока».

Да, есть печальная услада
В том, что любовь пройдет, как снег.
О, разве, разве клясться надо
В старинной верности навек?
Нет, я не первую ласкаю
И в строгой четкости моей
Уже в покорность не играю
И царств не требую у ней…

Ну, и т.д. «И тонкий стан обняв, лукавить, и мчаться в снег и темноту…». Блок – это замечательно. А на работе не замечательно…

Очереди в буфете и магазине под рокот разговоров: кого уволили, кого назначили, какие отделы слили, разъединили и что, вообще, будет?.. Чиновники, им не до туманов и метелей Александра Блока. Ущербные люди…

В день учителя по радии выступала Маша Распутина и голосила: «…и юбка типа мини с разрезом впереди…». Это точно для учителей. И шутки на КВН: «Три марксиста, три веселых друга основали наш веселый строй…» и еще: «От Кишинева до Барнаула яйца, мясо, как ветром, сдуло!..». Очень смешно. Все смеются, а кто-то рыдает.

Печатаю дневник, а за окном – роскошный голубой день, остатки бледной желто-зеленой листвы, +17.

13 октября

Продолжаю делать календарные выпуски для «Науки», а отрывной печатается в Костроме. Нужна реклама. Сунулся на ТВ, но там только за деньги: «Пару штук – и ты в эфире!». У меня пары штук нет. Как коробейник, пытаюсь продать календарь в разные издания, шустрю везде, пока без успеха. Утешаюсь одним из правил маркетинга: если вам отказали 150 раз, то это не значит, что откажут в 151-й раз. Волка кормят ноги…

19 октября

Не жизнь, а сплошная феерия, то одно, то другое. В воскресенье 13-го по наводке Лени Осиповича разговаривал с Александром Львовичем Яновым, профессором, критиком, политологом, живущим в США и приехавшим по делам в Москву. Я закинул удочку: нельзя ли мой календарь издать в Америке? Он: «Таких календарей в Америке в принципе нет, только академические издания для избранных с небольшим тиражом. А ваши публикации в «Науке и жизни» имеют миллионную аудиторию, – и это счастье». Утешил. Узнал дату рождения Янова: 18 апреля 1930 года, Одесса.

Получил гонорар за свой календарь «Забытые даты 92», гарнитура «таймс», тираж 1 млн. экз. Получил на руки 5.067 – две небольшие банковские пачечки по 25 рублей – легко ложатся в карман. У гендиректора «Баяна» Мокшанцева грандиозные планы: хочет отколоть от Политиздата лучшие силы и издавать свое. Новый Сытин?..

Дебют на ТВ в Останкино, студия 2 (редакция «Слово»). Легкий грим и выхожу на сцену: два кресла и бутафорная библиотека. Ведущая программы «Книжный двор» Татьяна Земскова привела в порядок волосы, последовало слово «мотор!», и она с приклеенной улыбкой начала: «Дорогие телезрители, у нас сегодня в гостях интересный человек – Юрий Николаевич Безелянский…» Странно, но я ничуть не волновался и шпарил, как по писанному, мол, эрудируйтесь! В наше время стыдно быть темным! Себя почему-то назвал «старым календарщиком». Режиссер после съемки сказал, что я обладаю самым ценным – информацией.

Помимо ТВ, ездил в журнал «Отчизна», в «Независимую газету» и еще куда-то, короче, шустрю, или, как говорят евреи: танцую на двух свадьбах. Надо же зарабатывать!..

Что еще? Совсем исчезли конфеты. Безрезультатные попытки достать колбасу. Купил два октябрьских номера «Наука и жизнь» (авторских не дают). Допечатал «1932 год», получилось более 22 страниц. Набросал план для Политиздата (или «Баяна»): 7 различных календарей и 8 книг, – и все это можно сделать, если возьмут и у меня хватит сил. А в Центросоюзе появился новый сотрудник: списанный из ЦК партии Николай Котелевский. Теперь он – рядовой инструктор в управлении кадров. «И не знает, что делать, – злорадно говорил Фомин, который перед ним пресмыкался во времена его цековства. – Он же привык командовать, руководить, а просто работать не умеет». Меня падение Котелевского не обрадовало и не огорчило, для меня парткократы как бы и вовсе не существуют, я живу сам по себе. И у меня есть профессия журналиста: я могу редактировать и могу писать, меня публикуют. И по сравнению с Колей из ЦК я, можно сказать, гигант.

Кстати, для истории запишу-ка я, какие календари я задумал: 1. Природа. Поэзия. Философия. 2. Календарь Российской истории. 3. «Блистательный Санкт-Петербург». 4. «Москва и москвичи». 5. «Был месяц май…» 6. Календарь праздничных дат (не только светских, советских, но и православных). 7. «Календарь мудреца» или «В мире умных мыслей». Мысли и афоризмы на каждый день, исходя из дат рождения какого-то знаменитого лица. Модернизированная идея Льва Толстого и его «Ежедневников». Ну, и книги…

Резюме спустя 19 лет. Из календарей вышли три книги: «От Рюрика до Ельцина», «Огненный век», XX век Российской истории и «Московский календарь» (за 9 веков). Ну, и многие идеи книг были реализованы: 1932 год, Луна, «Коктейль России», роковые женщины – в книгах «Вера, Надежда, Любовь», «Жизнь и гибель принцесс», «Любовь и судьба» и т.д. Мечты оказались вовсе не мечтами, а воплотились в реальность, но в 1991 году я только мечтал… (3 декабря 2010).

2 ноября

Лед тронулся. Отдал 1932 год в «Огонек» некоему Михаилу Залмановичу (фамилию не узнал). Он сказал, что почитает… Дергался со своим планом календарей, а в итоге болело сердце и пришлось сосать валидол… Развалился мой «писательский стул», а нового не купишь. Цены продолжают угрожающе расти и расти. Как жить?!.. По ТВ показали небольшой фильм, сделанный немцами о Бродском: Бродский в Венеции. Господи, сделай так, чтобы мы побывали в Венеции вместе с Ще! Ну, что Тебе стоит!..

9 ноября

Жуткий быт. Кругом темнотища, толковища, грязь, какое-то уныние кругом, много нищих, детей, продающих газеты, – какая-то жуткая забубенность, что кажется лучшим исходом умереть, чтобы ничего этого не видеть. В подъездах вывинчивают лампочки (дефицит) в темноте с удовольствием собираются подростки, курят, плюют, лузгают семечки (им, естественно, мои календари не нужны). Газеты переполнены историями о квартирных кражах и убийствах. На этом фоне семечки – это мелочь. И новенькое: в Москве напряженка с хлебом. С утра выстраиваются длинные очереди, в обед уже вывешивают таблички: «Хлеба нет». За газетами тоже очередь. Вся Россия в очередях.. Американский фильм «Оркестр воспринимается как пародия на нашу жизнь: все в куче рабочие, работницы, пионеры, сотрудники НКВД, флаги, бюсты, портреты Ленина – и все это несется куда-то под барабанную тягучую мелодию Равеля, в финале несут гроб, из которого неожиданно вылезает скелет и падает на людей сверху, погребая их под собою. Эффектный финал!..

7 ноября впервые прошло без железного Феликса и военного парада. Сидели дома. Копошился в чтиве. 8-го отправились на Сокол в поход за капустой. Вместо капусты уперлись в выставленные напоказ эротические журналы. Какой-то военный в кожанке вопил: «Мне, морскому офицеру, неприятно смотреть на голую задницу! Уберите эту порнографию!.. Был указ президента!..». Да, указ был, но жизнь идет вне указов. Пошли на рынок, – и цены! Как кто-то съюморил: «Когда цены поднимаются вверх, штаны падают вниз».

Встречались с Витей Черняком, состыковывали свои части по общей книге «Детективный календарь» (название рабочее). Витя рассказал притчу о том, как в одном американском городке погас свет, и началась паника. Мэр предложил любые деньги тому, кто исправит электростанцию. Пришел человек, постучал молоточком – и свет вспыхнул. Сколько хотите за свою работу? – спросил мэр. Волшебник света ответил: 10 тысяч долларов и 5 центов. Почему именно столько? – последовал вопрос и получил ответ: 5 центов за то, что я постучал молоточком, а 10 тысяч за то, что я знаю, где надо именно постучать… «Так вот, – сказал Витя, – мы знаем с тобой, где надо найти материал для нашей книги».

Заезжал в издательство «Панорама», Жданко показал мне издательский план: «Ю. Н. Безелянский. Календарь российской истории. 20 п.л. 100 тыс. экз. Цена: 10 рублей». Но выйдет ли? У меня сомнения, – время-то сомнительное и просто смутное.

16 ноября

Страдаю от темного времени. И Черняк тоже. Сказал, что есть люди, завязанные напрямую с энергетикой освещения: «Вот я такой. Тускло – и нету сил». У меня такое же самочувствие от плохого освещения, но, несмотря на это, заставляю себя садиться за машинку долбить и долбить, 10–15 страниц в день, как норма. А еще беготня по редакциям. В «Искусство кино» и в «Независимой» не пошел материал об Андрее Тарковском, принес в «Неделю». А еще работа, жуткий быт. Решил порадовать себя: купил журнал «Андрей» (с голыми попками) и том Монтеня «Опыты». Масса тонких психологических наблюдений, типа «уменье держать себя с людьми – вещь очень полезная». Некогда цитировать, но вот еще одно: «Честолюбие, жадность, нерешительность, страх и вожделение не покидают нас с переменой мест. Et post equitem sedet atra cura (и позади всадника сидит мрачная забота – лат.).

Не знаю, как другим, но мне умные книги, философия и поэзия помогают жить и не впасть окончательно в отчаяние…

16 ноября по Первой программе лицезрел себя в «Книжном дворе» (разрыв между записью и эфиром во времени). Говорил, между прочим, и о Блоке и наплывом дали его портрет. Программа вызвала кучу телефонных звонков.

24 ноября

Печатаю календари: в «Науку», в детектив, в российскую историю и прихватывает голову. Ложусь, прихожу в себя и снова печатаю. Как выдерживаю, сам не понимаю… В газете вычитал заголовок «Отпускают цены и зарплату. С чем останемся в итоге?» И посмотрели фильм «Небеса обетованные» о закате коммунизма. В картине обжигал текст: «Бей жидов! Спасай Россию! Жидов всех извели, а Россию не спасли!»

Погода. За окном +4. Хмарь, лишь несколько клочков снега во дворе.

1 декабря

Загоняю себя с этими календарными гонками. Давление, какой-то гербис, аллергия. Усталость организма. Какой-то вирус, и организм плохо защищается. Вкалывают уколы реопирина, хожу на кварц, но печатать не бросаю… На день рождения Гриши набросал стишки:

Время сегодня не для акына.
Петь не хочется, увы.
Все мы входим в этот рынок.
И видно: все без головы.
Все же, Гриша, не тушуйся.
Есть выходы, поди.
Суетись. Куда-то суйся.
Новые ищи пути.

Советовать всегда легко. А вот суечусь, а Григорий не хочет. Все время звоню в «Неделю», как там мой материал? А мне: «У нас много материалов, не только ваш один… Позвоните еще раз…».

8 декабря

4-го закончил печатать «Мир детектива». 318 неполных страниц. На следующий день поехал в «Огонек» читать гранки про 1932 год. Чего-то, конечно, сократили, перепутали фамилию: Безеблянский. Никак не могу купить свои «забытые даты». Уличный торговец сказал мне, что продал тысячу экземпляров за два дня и больше у него нет: «Да надоели все церковные да церковные, а это настоящее – про Россию…» Продавал «Забытые даты» по 7 с полтиной. Кто-то из знакомых видел и купил, а мне не попадается никак: календарь-невидимка!.. Донимает нездоровье. Лечусь стихами:

Ты взгляни вокруг – везде фигово.
На руках совсем нет козырей.
В этой жизни заболеть не ново,
Только выздороветь – попробуй вот сумей!

В магазинах что-то страшное. Очереди, драки, кому-то откусили нос. Полный беспредел. Ще сделала вывод; расслоение пошло не на богатых и бедных, а на бедных и нищих. Мы бедные… Наверху все крутят молодые ребята – Гайдар и его команда, по выражению Руцкого, «мальчики в розовых штанишках». Газета «День» вопит, что страну скупил иностранный капитал. Мне трудно сказать, что происходит, у меня нет под рукой конкретных фактов. Только ощущение, что творится деградация и кругом вопиющее убожество. Можно утешаться тем, что в революцию и в отечественную войну было похуже. Но сейчас тоже лихо.

15 декабря

Получил 5 авторских экземпляров «Календаря забытых дат 92» (малое издательско-коммерческое предприятие «Баян»). Маленький увесистый томик. Чтобы вывезти тираж в один миллион – требуется 10 грузовых КАМАЗов. Календарь есть, а вот Советского Союза – нет. Прекратил существование. 8 декабря в резиденции «Вискули» под Брестом Шушкевич, Ельцин и Кравчук подписали соглашение о создании СНГ. И сразу появилась частушка:

Эх! Яблочко, да на тарелочке,
СНГ не СССР, а подделочка!..

«Независимая»: «Ельцин, Кравчук и Шушкевич пошли ва-банк. Три лидера славянских республик ликвидировали СССР, не предупредив об этом никого…». В «Неделе» появился анекдот в тему:

– Что с ним случилось?

– Умер.

– И каков диагноз?

– Надоело…

В «Советской России» – стихи и такая строчка: «Опять усталая Россия несет чужих ошибок крест…». И Борис Чичибабин:

Немилый край, недобрый час,
на людях рожи нелюдские, –
и Пушкин молвил, омрачась:
– о Боже, как грустна Россия!..

22 декабря

Новости каждый день. Ликвидирован Центросоюз СССР, теперь есть Центросоюз РСФСР, и Ермаков действует под копирку Ельцина… Вот-вот должны начаться реформы. Народ оцепенел и замер. Тут разговаривал с Милой К. Она: «Тебе хорошо, ты нашел свой нишу». Я разозлился: «А у вас есть дача, а у меня дачи нет…». А Володя считает заработанные мной «штуки». Раньше все были равны и все было спокойно, а ныне появилось неравенство и вылезла наружу черная зависть, у кого что есть, кто чего добился и т.д.

Журнал на краю гибели: в несколько раз повысились тарифы на полиграфические услуги, плюс вздорожала бумага… На работе давали (ох, уж этот советский глагол «давали!») подсолнечное масло, меня не было, и никто не взял и не подстраховал меня: все думают только о себе… Утешила французская комедия Жерара Ури «Ванильно-клубничное мороженое». Давно так от души не смеялся, и как-то сразу стало легче… Как сказал Ширвиндт: «Мы еще живем, хотя бы фрагментарно…»

Всюду развал. Не хватает пространства, воздуха, товаров, добра… Нет и власти. «Кто в этом виноват? – размышляет мной любимый журналист Леня Радзиховский. – Русские просторы и широкая степная душа? История? Большевики? Жидомасоны? Пятна на Солнце?..» Сегодня все стенают – Радзиховский, я сам, окружающие…

Вышел «Огонек» – на двух с половиною полосах мой материал о 1932 годе. Рядом Вознесенский с видеомами, довольно скучными. Вот уж не думал, не гадал, что буду вместе с Вознесенским под одной обложкой! «И невозможное возможно в стране возможностей больших!» – как говорил Игорь Северянин.

29 декабря

Еще одна творческая удача, достижение, а можно сказать проще: напечатан очередной опус. В «Неделе», последней, № 52, в рубрике «Мемуары» опубликованы мои воспоминания об Андрее Тарковском (наконец-то вышли!) и названы «Проходят дни густой лиловой тенью» и приведено стихотворение, которое мы писали с Андреем через строчку (одну он, другую я) в школе, на одном из скучных уроков, 30 ноября 1949 года. Это было 42 года назад, и нам с Андреем было всего 17 лет.

Проходят дни густой лиловой тенью,
Летят на крыльях звонкой тишины…

Ну, и т.д. Юные декаденты-любители. Стиляги. Неужели это все было?!.. И сразу вспоминается Андрей, который однажды на уроке черчения, когда учитель спросил, где его чертеж, а чертеж отсутствовал, но, тем не менее, Андрей на весь класс возопил с интонацией барона из пьесы Горького «На дне»: «Было! Все было!!..». Собираю урожай. Купил декабрьский номер «Науки и жизни»: 12-й выпуск исторического календаря. Тираж журнала 1 млн. 133 тыс. экз.

Итак, «Неделя», «Огонек» и «Наука и жизнь» – три публикации, три гонорара. Написал цифру «3» и вспомнил магазин на Мытной улице, где мы жили до войны, магазин назывался в народе как «Три поросенка»… Да, еще сделана в этом году и в ударные строки рукопись «Мир детектива». А как «Панорама»? Жданко сказал, что сотрудники редакции дежурят ночью, забаррикадировавшись, опасаясь захвата здания… Мой календарь накрылся лаптей?.. А в Политиздате – Баяне Татьяна Мих. просит ускорить путеводитель по Москве – хотят издать…

31 декабря

Надоело писать про социально-экономические ужасы, про экологию, нездоровье, молотьбу на машинке и прочие страсти-мордасти.

Какой разор в стране моей!
Как будто вновь вернулись дни Батыя…, –

написал какой-то молодой поэт. Раньше, накануне Нового года шли звонки, присылались открытки, поздравления. А сейчас – тишина. Не до праздника. Что будет в новом году? Тысяча вопросов и ни одного ответа.

1992 – 59/60 лет

5 января

Год начался – Обезьяна начала забавляться. За две минуты до нового года закончил стихи для Ще (иных подарков нет):

Пусть будут в жизни перемены.
Какая ЖИЗНЬ без перемен?
Подумаешь, подняли цены!
Не будем резать в страхе вены
И превращаться в тихий тлен.
Еще нас ждет с собой удача.
Еще в Италию махнем!..
Мы лихо щелкнем все задачи, –
Ну, как же можно жить иначе?
Мы все решим с тобой вдвоем.
Не вешай носа, друг Капусткин!
А, ну, улыбочку, вот-вот.
Ты вновь шикарна в этой блузке,
Хотя она, конечно, узка,
Но что с того! За Новый год!..

31-го были вдвоем дома. Смотрели повторно польский «Ва-банк», ели немецкую курицу, а в 12 часов выпили коньяку, заели лимоном и шоколадом «Аленка» (где «Гвардейский», где «Слава», где «Золотой ярлык»?..).

2 января вышли на улицу, – все в снегу и в новых ценах. Поехал в Центросоюз – там траур, все получили уведомление об увольнении. Центросоюз самораспустился. Неясна судьба журнала. Кто в истерике, кто матерится, кто впал в ступор. Шеф в глубокой растерянности и убеждал меня, зачем, мол, пишу, все равно Львом Толстым не буду, и вообще, что-либо писать – это глупость. Убеждал себя?.. Нет, я писал и буду писать – это единственное спасение и надо садиться за апрельский номер «Науки и жизни». Надо зарабатывать, перефразируя дореволюционную шансонетку: «Шофер мой милый, как ты хорош! Узнаешь цену – бросает в дрожь…» В магазине появилось пиво. Бутылка «Жигулевского» – 8 рублей, а когда-то она стоила 37 копеек. Это во сколько раз дороже? В 20–24 раза?.. И это при плохом качестве.

Вот такая пошла новая жизнь. «С горя» (это мое любимое выражение) начал читать «Литературное обозрение» № 11. «Роман с дамой из порядочного круга – процедура длинная…» – писал в письме Чехов. «Решил, что у Таты гораздо влажнее и слаще, но беднее формами…» – делится своими откровениями Василий Розанов с Зинаидой Гиппиус.

11 января

С Черняком соединили две рукописи, и вместо «Мира детектива» Витя предложил название «Терра детектива» с подзаголовком: «Календарь всемирных злодеяний, хроника знаменитых преступлений, истории преступников и жертв». «Что нами движет? – вопрошал мой соавтор и отвечал: «Таинственная тяга к денежным знакам».

7 января было Рождество. Раньше все о Ленине и КПСС, теперь по ТВ и радио только о рождении Христа, Вифлеемской звезде и т.д.

8-го получил уведомление, что с 9 марта увольняют в связи с ликвидацией журнала. Со 2-го – пенсия. И все в марте. Вроде бы все нормально, но все же как-то неприятно…

9-го с утра пошел за хлебом и простоял в очереди ровно час. Был по счету, наверное, 40-м, а дальше выстроился хвост из ста человек. Хлеба нет. Разгружают только машину. Крики: «Скороo будете продавать?!.. Что вы все химичите?!.. Вот разнесем вашу булочную в пух и прах!..». И далее в этом же роде. Такие нынче весело-агрессивные старушки, – и ведь могут разнести… Достал хлеба и пошел печатать апрель для «Науки»: Леонардо, Гумилев, дело Бейлиса и т.д. Тут по ТВ услышал куплеты: «Футболистов покупают! Хоккеистов покупают! Куплетистов покупают!.. Коммунистов не берут!»

19 января

Непонятный нарыв на груди. Ломаются ногти, – явно чего-то не хватает. Воды горячей нет. Цвет в телевизоре постоянно исчезает. В стране – бордель.

Ох, господа и дамы!
Рассыпался наш дом, –
Бог весть, теперь куда мы
несемся и бредем…

Это – Борис Чичибабин.

Между Россией и Украиной идет борьба за Черноморский флот. Валится экономика. Предприятия на грани остановки. В Москве еще более или менее, а в других местах, по стране, нет угля, нет хлеба. Коммунисты подняли голову и замелькали портреты Ленина и Сталина. Сказочно растут цены и как жить дальше?!.. И, тем не менее, жизнь продолжается. Были на Крымской, на выставке Давида Штеренберга. Интересно полотно «Бал в Бюилье» (1913–14) – фигуры, позы, кто-то кого-то клеит, кто сидит в грустях, кто-то в канкане задирает ноги… Еще холст «Девушки в синем»… «Обнаженная» (1908–09) – это не ренуаровская желанная плоть, а худое непривлекательное, тонкое тело, с косточками, маленькие некрасивые груди, полная антисексуальность… Портрет Лили Брик. Она в синем платье на красной софе с отставленной газетой и спящей кошкой… В другом зале выставка рано умершего Александра Грицая (1950–1988), сугубый реалист, последний поэт деревни – не трогает совсем. Копирование жизни – это не искусство…

26 января

Раньше верилось, что впереди все будет лучше и лучше, и пенсия рисовалась идиллической: неспешная жизнь для души, книги, неторопливое гуляние… А вышло иначе, и события развиваются по сценарию: чем дальше, тем хуже. Страна в экономическом штопоре. Цены взбесились. Плохо работает телефон – никому не дозвонишься. Горячей воды нет. Кипятишь чай, а в нем нефтяные пятна. Газеты носят через пень-колоду и так далее, и так во всем.

В бывший Политиздат сдал заявку на календарь-книгу о Санкт-Петербурге. Там мне поведали о положении в издательском деле: маленькие частные фирмы горят, грядут крупные акулы-монополисты и ничего хорошего в будущем не ожидается. На днях в метро попалась сумасшедшая (и сколько их теперь!), которая вошла в вагон с песней «Чтобы тело и душа были молоды!..» Ей кто-то сделал замечание, а она в ответ еще громче: «Идет война народная!..» Ну, и последствие войны, то бишь, либерализации цен: в столовой все жмутся, обед по цене 10–13 рублей не по карману, берут один винегретик. И странно получилось: у народа отняли колбасу и шоколад, но зато дали в изобилии журналы, книги и фильмы, читай-смотри, что хочешь. Вот на неделе наслаждались картиной Антониони «Идентификация женщины». Хотя тема грустная: одиночество человека в мире. И как жить? Надо вкалывать, советует Игорь Губерман, чтобы «выжить в этой соковыжималке».

1 февраля

Мои заявки на «Любовь и поэты», на «Один день месяца» и на «Блистательный Санкт-Петербург» лежат в трех разных местах. Но от заявки до издания – предлинная дорога. А опыт с «Огоньком» подсказывает, что легче написать, чем получить гонорар: то задерживают, то денег нет, то еще что… Купил за 6 рублей первый номер «Науки и жизни» (тираж 900 тыс.экз.), там моя 13-я публикация исторического календаря. Точит мысль: а сколько заплатят?..

Посмотрели два хороших фильма: «Наполеон и Жозефина» (Арман Эссанте и Жаклин Биссет) и «Будучи там» (Питер Селлерс и Ширли Мак-Клейн)… За окном пасмурно, сыро, +1.

9 февраля

Цитата из «Независимой газеты»: «…Москва превратилась в грязный, пыльный город, где легко потерять здоровье, где невозможно качественно и производительно работать и нормально жить. В город, который своей нечистотой делает людей злыми, хулиганами, преступниками…».

И еще лучезарная цитатка: «…Но даже те, кто до сих пор числился в преуспевающих, такие, как крупные драматурги, известные сценаристы и поэты-песенники, могут оказаться на грани нищеты и даже голодной смерти. Стоит только заболеть на продолжительное время, и ты уже на краю пропасти…». (5 февраля, НГ).

Поздравил Германа с днем рождения, а он в ответ: «Главное, чтобы не убили…» На Вернадского, в уже ныне бывшем Центросоюзе, уволили кучу сытых, самодовольных чиновников, оставшиеся ходят с перекореженными лицами: боятся будущего. Лафа кончилась.

15 февраля

У подъезда №2 Белого дома встретился с Яновым (он там давал пресс-конференцию). Приземистый, староватый, но бойкий и несколько евреистый, и, конечно, умный. Подарил ему свой календарь «Забытые даты 92» с надписью: историку-концептуалисту от любителя исторических фактов. Тираж, говорю ему, миллион. Он: «О, в Америке вы были бы миллионером!..» Но то в Америке, а у нас совсем все иначе… Интересно и горько: я ждал Янова, как какая-нибудь молоденькая актрисулька ждет маститого режиссера: авось, даст роль… Закончил рукопись путеводителя по Москве «Будем знакомы», 76 страниц, 4 печатных листа. И как пойдет все дальше – пенсия, Янов, рукопись?.. Календарь сделан, издательницам и мне казалось: это – бомба. Ни фига. В продаже нет календаря и тишина…

За окном +5, снег, лед, слякоть, грязь, капель и все тонет в тоскливой серости и безнадежности нашей российской жизни. Как сказала Лия Ахеджакова: «Счастья нет, но бывают блаженные минуты». Добавлю: но они крайне редки.

27 февраля

Очень устаю от дороги, туда-сюда на Вернадского, народа тьма, еле протискиваются в вагон, ввинчиваются и дышат тяжело друг другу в лицо. Противно… Домой приезжаешь вдрызг усталый. Поел, поспал, немного посмотрел ТВ, почитал – и весь день сгорел. И не работа и не пенсия. И все – в ожидании Годо.

Русский ПЕН-центр сделал заявление о положении авторов: дорожает все, дешевеет лишь творческий труд… для многих грозит переход на положение интеллектуального люмпена… а для страны неизбежное культурное одичание… И чем утешаться? Стихами? Тут «Комсомольская правда» выдала не первой полосе строки Арсения Тарковского:

…Терзай меня – не изменюсь в лице.
Жизнь хороша, особенно в конце,
Хоть под дождем и без гроша в кармане,
Хоть в Судный день – с иголкою в гортани.
Ах! Этот сон!
Малютка-жизнь, дыши,
Возьми мои последние гроши,
Не отпускай меня вниз головою
В пространство мировое, шаровое!

В воскресенье 23-го гуляли в дальней роще. Легкий морозец. Хорошо. Дети катаются с ледяной горки. Идиллия, а в это же время в центре столицы бушевали различные митинги под водительством бешеных Алксниса, Ампилова, Макашова, Бабурина и Жириновского (весь цвет русского фашизма). Что будет дальше с бедной Россией, страной абсурда и дураков?.. Ну, а я в канун своего 60-летия. «Я еду с ярмарки», – как написал режиссер Александр Белинский. «В моей телеге приличный запас знаний в области литературы и театра, довольно крепкое владение своей профессией, солидные остатки юмора, определенный запас трудолюбия и любознательности». Что ж, не так уж мало! Александр Белинский – человек, созвучный со мною…

Недоумение и боль: мой календарь «Забытые даты» провалился в непонятную черную дыру. Стрижев по поводу моего труда сказал: «Я все составительское делаю, а у тебя все прошито личными строчками». И высказал версию: конкуренты православного календаря и иных прочих скинулись и угробили мой, чужие им не нужны…

2 марта

И вот грянуло: 60 лет! Эта цифра кажется мне чужой и фантастической, но, увы и ах, горькая реальность… Одолевают всякие раздумья. «Внутри себя все мы одного возраста», – утверждала Гертруда Стайн, – я не уверен. Я чувствую себя старым и измотанным этой жизнью. И как шутила польская юмористка Магдалена Самозванец: «Пересчитай свои годы на деньги, и ты увидишь, как это мало». Ясно одно, что хорошо, что я не стал ни поэтом, ни прозаиком, – никому ныне не нужны лирические стихи и художественная проза про интеллигентские метания. Я нашел свою нишу: исторические календари с высокой информационной насыщенностью. Это интересно и читается…

8 марта

Второго марта к 18 часам собрались гости (9 человек против 17-ти на 50-летие). В специальный альбомчик гости записывали строки о юбиляре, а Анисим даже разразился стихами:

Пускай все врут календари,
Твои – не врут, держу пари!
Твои – всю правду говорят,
И в сорок лет, и в шестьдесят!

Пили все подряд – шампанское, вино, водку и коньяк, и под «это дело» высказывали всякие преувеличения, сравнивая меня с Карамзиным и Иосифом Флавием. Было и лестно, и смешно… Стрижев называл всех женщин «ласточками» и спьяну лез целоваться. В общем, было вполне ничего. А 3 марта уже чествовали на работе. И бывший первый зампред Центросоюза Яшин сказал, что я «попал в наш квадрат», в цифру «60», однако отметил, что у меня «молодая походка». Подарили часы с кукушкой. Теща долго ждала, что кукушка закукует, а она никак: часы оказались бракованными и пришлось их менять… Половик тоже посвятил мне строки:

У каждого – свои расцветы.
А у тебя – особый дар.
И по крупицам «многи леты»
Ты создавал свой календарь.

Что ж, верно, по крупицам. 6-го пошли с Ще в к/т «Ленинград» и смотрели американский фильм «Ярость в клетке». Боже, все мы в клетке…

15 марта

Грустные мысли о возрасте не покидают меня. А тут еще чреда уходов: Юрий Ваньят, Евгений Евстигнеев, Acaф Мессерер… Но, правда, есть и другие примеры: отпраздновали 90-летие Николая Старостина, он до сих пор мотается с командой по городам и весям. По «Маяку» было интервью с 89-летним Вадимом Козиным: трезвый старикан и даже сохранил певческий голос. Так что бывает по-разному.

Вчера по первой программе «Останкино» в программе «Книжный двор» в 12.25 зачитывали мой календарь (а там и Кафка, и Пришвин, и еще кто-то, связанный с этим днем). Диктор читал текст на фоне изобразительного ряда. И титры после, в которых перепутали мою фамилию: Бизилянский, внесли ложку дегтя… Приступил к составлению календаря Российской истории. Напечатал первые 8 страниц. А еще получил отпечатанную рукопись «Терры детективы» – четыре экземпляра, – и тащил на себе 6 кг веса, и впервые убедился, какое это тяжелое дело – литература, литературная ноша. Все дни проходят в печатании, раскладке, разборе досье, помогает Ще, если бы не она, то погиб бы под горой бумаг.

21 марта

По случаю своего увольнения Ще дала торжественный чай. Грузинская натура: «Я ушла с цветами, а могла уйти с горькой обидой!» Эпоха ЦНИИЭП жилище закончилась, начался новый период: домашнее хозяйство, секретарь-помощник мужа… Все неожиданно сошлось в одной точке: мой пенсионный возраст, увольнение Ще и развал в стране. «Коктейль Молотова»!..

Делаю отчаянные попытки и пристраиваю свои материалы в журналы «Огонек», «Столица», «Очаг», параллельно печатаю календарь в «Науке и жизни». Рада Никитична поманила изданием книжки, но проект буксует. Тут говорил с Володей Соловьевым: он – безработный и совсем без денег.

29 марта

Отказываюсь от покупки многих газет и журналов – дорого.

Бунтует Ще: «Я сижу дома, но я не домработница». Ходила на биржу труда… Я печатаю российский календарь и надеюсь, что «Панорама» его издаст, а там идут какие-то структурные изменения, увольняют – назначают, сливают – разъединяют.

Надо очень увлекаться
нашим жизненным балетом,
чтоб не просто пресмыкаться,
но еще порхать при этом, –

писал Игорь Губерман.

Все время появляются какие-то проекты. Витя Асаулов носится с идеей издавать свою газету, хочет, чтобы в ней я вел футбол, а Юрий Цыбанев – хоккей. Замаячило еще издание – «Новый московский «Огонек». И я, как рыбак, везде закидываю удочку: авось, что-нибудь выловлю. И утешаюсь одесской песенкой:

Ну, шо ты смотришь на меня без интереса?
Имей терпенье, – и дела пойдут на лад!..

Ремарка. И они пошли – и газетно-журнальные публикации навалом, и книги. Но сколько это стоило нервов, терпения и времени ожидания. Ничего не упало с неба. Все выстрадано и заработано адским трудом – 30 января 2011.

В «Науку и жизнь» пришло письмо из Чечено-Ингушетии от Маррет Богатыревой, хвалит журнал, и «спасибо Юрию Безелянскому за его оригинальный материал», он ее подвинул поступить на исторический факультет.

4 апреля

Отпала «Столица»: там хотят не историю и литературу, а экономику, что-нибудь про цены и прочее. Как компенсация, неожиданно при каких-то странных там расчетах подкинули-подарили японский телевизор «Шарп»: 595 долларов или 90 тысяч наших. Ще: «Вот это алтын! Мы бы не в жизнь его не купили!..»

Ездил на Солянку, в будущий офис газеты, к Асаулову. Планирует запуститься в мае. Черняк носится с новой идеей – книгой «Скандалы». В «Панораме» шла торговля, какие материалы они могут купить и запустить. Какая-то опытная женщина-редактор Галина Генриховна заявила, что если начальство не договорится, то будут дураки… Под «Панорамой» есть еще одно издательство «Вернисаж», им подходит моя работа «Поэт и Муза». Но это все пожелания и прожекты, а вот Московский путеводитель – дело более конкретное. Ездил в издательский отдел Института развития Москвы заключать договор с бородатым Альбертом Рывкиным. Он: «Вместе с вами совершал приятные прогулки по Москве… Очень понравилась книга…» Далее договор на 10 тысяч и обещание издать к 1 мая. Что касается «Забытых дат», то Татьяна Михайловна подтвердила: мой календарь убрали конкуренты, и никакое журналистское расследование не поможет. Он – чужая собственность.

Звонил Иосиф из Пушкинских гор. По моему примеру засел за календарь по Пушкину.

Андрею Тарковскому сегодня было бы 60 лет. В «Известиях» упоминание о нашей 554-й школе. «Проходят дни густой лиловой тенью…»

9 апреля

Весь в прожектах и надеждах. Возник Анисим. Идея создать культурный центр при Алле Баяновой и журнал «Фортуна», посвященный эстраде. Спрашивает меня: пойдешь к нам?.. Н-да, манят футбол, эстрада. А мы с Витенькой пристраиваем еще ненапечатанный в книге наш детектив. Предложили «Терру детектива» в издательский центр Артема Боровика «Совершенно секретно». Помощница Боровика-младшего говорит: «Интуитивно чувствую, что это для нас… о, если бы взяли!..». Обратно шел по Арбату, около метро какие-то мужички предлагают сыграть в шарики (угадай за деньги). «Мужчина, вы играете?..» Нет, в шарики не играю. Я играю в издательства.

13 апреля

Выдержка из «Книжного обозрения» № 14: «Как и всякий дневник – это прежде всего эмоциональное отражение на бумаге «настроений и дум», где всегда есть место и «неуклюжему выражению, сентиментальному порыву, лишнему восклицательному знаку». С юных лет Чуковский ощущал в себе потребность побыть наедине с чистым листом, оставить на бумаге «туманную мысль» – след о прожитом. С годами он еще более укрепился в понимании того, что «…Дневник – громадная сила, – только он умеет удержать эти глыбы снега, когда они уже растают, только он оставит нерастаянным этот туман, оставит меня в гимназической шинели, смущенного, радостного, оскорбленного».

Почти 70 лет Корней Иванович вел дневник (1901–1969). А сколько уже я? Тоже немало. Начал не то с 1947, не то с 1949 года. В 60-х годах практически не вел, что очень жаль. Снова вернулся к дневнику в 1973-м, ну, с 1974-го веду регулярно, т.е. 19 лет. Все собираюсь перечитать, чтобы вновь пережить прошедшее, но некогда. Я-то думал, что выйду на пенсию и буду потихоньку шелестеть страницами в свое удовольствие. Не вышло…

Похороны Дины (59 лет). Погода как на зло: снег, ветер, холодрыга. Выступали учительницы из дининой школы, говорили, что была красивая женщина во всем. Но что толку в этих словах, когда человека уже нет, а есть лишь безобразный труп. Пока шла панихида на открытом воздухе, на проводах над толпой сидели голуби и молчаливо смотрели сверху вниз. Эдакие наместники бога: что-то знают про человеческую жизнь, но молчат, не разглашают тайну… Возвращаясь с кладбища, натолкнулся на фамилию давно усопшего Заводилкина. Бедненький: отзаводился…

Ездил в «Панораму», где обсуждали мой календарь и выражали свое недовольство, мол, слишком кусаю власть, КПСС, КГБ и надо, вообще, поумеренней и поаккуратней… В «Совершенно секретно» некий подшеф Александр Наумович Бененсон сказал, что рукопись нашей с Витей детективной книги гениальна, хотят начать печатать в ежемесячнике и, возможно, издадут отдельной книгой. Опять бриллиантовый дым!..

Еще делал очередной материал для «Науки», кусок исторического календаря для газеты «Россия», вел какие-то переговоры о поездке в Венгрию в качестве руководителя туристической группы. Короче, началась тихая и размеренная жизнь на пенсии!..

18 апреля

Страна идет в разнос: митинги, забастовки, жаркие словесные бои, слава бога, пока без топора. Критика в адрес молодой симпатичной команды Егора Гайдара. Когда Гайдар объявил об отставке, Леонид Радзиховский написал: «Очень страшно. Вот сейчас, впервые, без дураков, Россия занесла ногу над пропастью…» Гайдар, правда, устоял, но коммунисты и национал-патриоты блокируют все, чтобы вернуться в прошлое под знамена КПСС и СССР. Никак не хотят понять, что Советского Союза уже нет, империя рухнула, нет, хватаются судорожно за прошлое!.. Чудит Руслан Имранович Хасбулатов, профессор из Плехановки, ругает правительство, называя его членов «червяками» и «мальчиками в розовых штанишках». Не везет России, ею пытаются рулить какие-то авантюрные типа, то лукавец Лукьянов, то Хасбулатов с темной чеченской душою…

23 апреля

Жгучий денежный вопрос. Уильям Фолкнер как-то сказал: «Человек может долго жить на деньги, которых ждет». Вот и я жду три аванса – за Путеводитель по Москве, за исторический календарь в «Панораме» и аванс за детектив в издательстве «Московский рабочий». И когда дадут?

Три аванса, три засранца
Где-то бродят, их ищи!..
А пока их нету, нету,
Я питаюсь винегретом,
Ем пустые щи.

Три аванса, три засранца,
Черт их знает, где они.
А пока в квартире пусто,
На столе одна капуста.
Тихо стынут дни.

Прочитал сии вирши Ще, она возмутилась: какие пустые щи?! «У нас с мясом». Но это я так, в порядке поэтического преувеличения. Гипербола…

В «ленинские дни» и газеты, и ТВ: гениальный преступник, людоед. Как восторженно раньше пели осанну, так ретиво теперь рвут в клочья. В асауловской газете получил гонорар за материал о русских купцах. И надо же – 870 рублей одними грязными трешками!.. А в «Совершенно секретно» все сорвалось. Артем Боровик сиятельно улыбался, а Бененсон мямлил, что они, дескать, еще думают: давать или не давать. Мы с Витей плюнули и забрали рукопись обратно и пошли «с горя» в Домжур и выпили в баре по бокалу сухого белого вина. Братья-писатели, почти Гонкуры…

В музее-квартире Ермоловой был вечер памяти Андрея Тарковского. Впервые познакомился с Мариной Тарковской. Среди выступавших был художник Шавкат (принимал участие в «Солярисе»), он ругал Ларису, после я подошел к нему и пытался защитить Ларису: она защищала Андрея, как могла. На что Шавкат сказал: вы интеллигент, вам главное – все понять и все простить, а я – кочевник. Я не прощаю…

Странно выступил Володя Кириленко, словно задался целью спихнуть классика с пьедестала и самому взобраться на него. Получилось весьма нескромно. Сразу вспомнилась фраза Тарковского о Володе: «А это тот, который стал милиционером». Все его воспоминания утонули в ненужных подробностях, к примеру, вспомнил о директоре школы, который одевался во френч и у которого были «оттопыренные уши». При чем тут френч и уши?!.. Коля Алексеев, напротив, выступал кратко и хорошо. Я выступать не стал, хотя и подготовится: три одноклассника – явный перебор… Вышли на Пушкинскую площадь – почти Запад, горят огни «Макдональдса», десятки продавцов водки, бананов, жвачки. Тут же девочки тусуются. Грязь, матерок… Как все это отличается от той вечерней Москвы нашей школьной поры. «Новое поколение… торговцы!» – зло сказал Кириленко.

30 апреля

Жизнь – вихрь. Вел переговоры о продаже какой-то американской фирме мочевины и семечек через бывший Центросоюз. Дело не выгорело. Зато в «Неделе» напечатали мое воспоминание об Андрее Тарковском. Прочитал любопытную книгу Соловьева и Клепиковой «Заговорщики в Кремле». Впервые написан образ Андропова как злодея. Ернический фильм по ТВ «Переход товарища Чкалова через Северный полюс». Наконец-то дошел до нас старый фильм Алена Рене «Прошлым летом в Мариенбаде» (1961). Это творческая часть, а вот экономическая: цены ползут и ползут, и все кверху. Подорожал бензин. Новое популярное словечко «энергоносители».

В воскресенье 26-го пошли с Ще на Красную площадь. У музея Ленина толпа с горящими лицами, красные флаги и безумные речи: «Наш лидер – Ленин! Наш лидер – Сталин!» Безумцы. И рядом на Историческом музее огромное пасхальное панно с ликом Христа. Как все это сочетается?.. Вечером по ТВ фильм Пазолини «Евангелие от Матфея» (1964). Последние слова Иисуса: «…Я с вами во все дни до скончания века. Аминь».

А если заземлиться, то тут в интервью Эдварда Радзинского напал на его фразу: «Мы – загадочная страна. Здесь все исчезает: продукты, товары, книги…» И его изданная книга куда-то ухнулась и не сыскать, как и мой календарь «Забытые даты 92». А Ще уже 40 дней как не работает, зато дом сияет и блестит. А за окном – сережки, листочки, весна…

4 мая

Майские каникулы провел за календарем Российской истории. Труднейшая работа: дать кратко и емко представление Александра II, патриарха Алексия или сталинского сатрапа Жданова. Выламываю свои мозги и быстро устаю… И другим нелегко, к примеру, Изя в депрессухе – его экономические выкладки о социализме ныне никому не нужны. Устарелый товар… Были в гостях у Давидовских. Наташе подарил свой календарь с надписью: «…на память о России». Саша загорелся: «Мы дядю Юру будем издавать в Германии». От Наташи было странно услышать о том, что я воспринимался раньше как серьезный, положительный, обстоятельный, в отличие от школьных друзей.

11 мая

Янов, человек, который организовал «Неправительственный Совет взаимодействия», пригласил меня к себе на Велозаводскую. Беседа длилась почти 2 часа, могла и больше, но жена Янова развела нас, как боксеров, по разным углам, сказав «Брэк»! Увы, не русский щедрый человек, а уже американец: ни тебе гуманитарной помощи, ни книги не подарил, а лишь чашечка кофе и деловой разговор. В совет он хочет привлечь Тэтчер, Макнамару, Горбачева и других политиков, оказавшихся ныне не у дел, ну, и всякие там перспективы… А пока просил меня помочь ему в расшифровке бесед с оппозицией, и что-то вроде пресс-секретаря! На следующий день по телефону я согласился, а в уме уже поплыли воздушные замки: приглашение в какой-нибудь американский университет читать лекции. Мастер прожектов!.. Но, отрезвев, сочинил куплет на мотив Интернационала:

Никто не даст нам прибавленья
Ни царь, ни Янов, ни герой.
Добьемся мы преуспеванья
Своею собственной рукой!

Однако все попытки бизнеса (продать две цистерны с пищевым спиртом, партию французских духов, сигареты «Мальборо»), встроиться в цепочку посредников ни к чему не привели. Ну, нет коммерческой жилки, нет торгашеской хватки, изворотливости, ну, нет. Несчастный творческий человек: литература да стишки…

Ездили в Малаховку на дачу к Лене Россинской. Специалист по семиотике, она вынуждена крутиться и с помощью сына переиздала чеховскую «Каштанку». Каштанка пошла лучше, чем Мальборо… «Мы влипли в этот исторический этап», – с грустью констатировал Александр Ширвиндт.

17 мая

Весь в календаре российской истории, печатаю, аж дым идет. Придумал заголовок «От Рюрика до Ельцина». В «Панораме» аж крякнули от удовольствия. Но дело там дохлое: договор об издании книги гуляет по коридорам: нужно собрать 8 подписей. «Наука и жизнь» выходит со скрипом, объявлена переподписка. Книги, по всей вероятности, не будет. Гонорар существенно снижен. «Прогулки по Москве» тоже бултыхаются, и там у них в редакции возникла мысль: выпустить английскую версию. Сколько идей – и все вдребезги!.. Устал от печатания и включил маг:

Там сидела Сара –
У нее под юбом
Дробом был заряженный наган.
Мы к ней: здрасте-здрасте,
А Сарка нас игнорирует:
Не желает с нами говорить…

Не знаю, почему, но Сара с дробом как-то успокаивает. А жизнь течет и бурлит. На работе давали сахар (по 2 кг) по цене 50 рублей, а в магазинах 75 и даже 90. Инфляция. И везде не платят… Тут столкнулся с Кузьмичевым. Без ЦК, Старой площади он – ноль. Пустой человек, озлобленный потерей власти и привилегий… Ну, а сам? Болят глаза, ломит поясницу, общий неважнец, но вкалываю и вкалываю.

24 мая

Прихватил радикулит, но дела требуют действий и хождений. Переговоры с издательством «Терра» по поводу нашей «Терры детектива», аванс в издательском центре реконструкции Москвы (кампания «трех засранцев» распалась – остались два). С гонорара купил в дом новый утюг и помойное ведро… Опять колготенье по поводу того, что можно купить-продать и заработать посреднические проценты. Подключилась Ще и, кажется, нашли вариант продажи партий камуфляжных комплектов (куртка, кепи и т.д.)

21-го на квартире Янова на Беговой (роскошный вид на ипподром) записывал на «паносонник» диалог Янова с Сергеем Волковым, с одним из лидеров нынешней оппозиции власти. Волков за империю: снова собрать империю в кулак и жестко править. Янов: а как же главная константа «демократия»? Волков от слова «демократия» поморщился, как от зубной боли. После разговора Янов уточнил мои обязанности, как пресс-секретаря (диалоги пристраивать в прессу, следить и собирать публикации, готовить почву для его интервью и выступлений). Дома расшифровывал пленку записей, а потом схватился за свой календарь: трудные апрельские даты – Ленин, Чернобыль…

В «Московском рабочем» с Витей заключили договор на нашу «Терру». Жанр: художественно-документальный, оплата мизерная: 500 ре за авторский лист…

Побывали на выставке «Диаспора»: старые еврейские художники (Левитан, Серов, Бакст и т.д.) и современная молодежь. Огромные полотна, типа «Вовчики. Вовчики» или «Взгляд на русский сюжет через композицию Пита Модриана». Какой-то неведомый Молочников: картины так себе, но подписи к ним: «В середу спереду. В пятницу в задницу», или «Всякое дыханье любит пиханье». Стоящий пенис и всякие секс-хохмочки. Время запретов прошло – настало время бесстыдства.

Получил первую пенсию: за март – 760.45, за апрель – 1.054 (какие-то доплаты). Итак, гонорар, пенсия, зарплата. И тут же позволили себе «загулять» на рынке (красная рыба, творог и даже одна свиная отбивная). Гуляй, рванина!.. А главное, что жизнь так закрутилась, завертелась, что некогда даже поскучать и покуксится.

30 мая

Лет десять назад, в годы застоя, читал книги, клеил футбольной архив, иногда где-нибудь печатался, все было тихо и размеренно. А ныне? Ураган, тайфун событий, крысиные гонки за рублем, – вздохнуть некогда. Сплошное печатанье, встречи, переговоры…

24-го решил развеяться и с Ще поехали в центр, сначала в Китай-город. Около памятника Плевны бойкая торговля патриотической и антижидомасонской литературой (а мыть руки негде). Так называемые патриоты, алкоголики (различить невозможно), ну, и брань, конечно. «Ну, что ты, падло, плюешься?! Это – Русь!..» Пришли на Красную площадь к моменту выхода крестного хода из Спасских ворот. Голубое небо, солнце, золотые хоругви, черные рясы, мелькающее серебро, – Ще в восторге. А у мавзолея свои кириллы и мефодии, для которых божество – людоед Ленин…

Напросился в гости Янов (проверить семейное положение?). Его супруга Лидия Николаевна все осмотрела: «У вас чистенько… А у нас в Нью-Йорке 7 комнат…» Все быстро, нервно, отщипнула две конфетки и заявила супругу: «Янов, домой!» Уходя, она игриво ткнула пальнем мне в живот: «У-тю-тю!..». И Янов остался доволен увиденным моим архивом с многочисленными досье (прошел проверку). Потом мы с Ще долго обсуждали, какие дивиденды принесет сотрудничество со знаменитым советологом Яновым?..

Между «сделками» на работе читаю книгу Игоря Волгина «Родиться в России – жизнь Достоевского в документах». Ну, а наша «Терра» в «Терре» буксует, хотят купить за гроши, Витя лезет на стенку, радио распевают: «Хочу все сразу, хочу все сразу! Сразу, сразу – и сейчас!..» В «Век» отвез интервью с Даховым, которому дал броский заголовок «Потребительская кооперация в эпоху упадка Римской империи» (Дахов упал от заголовка в обморок). С Костянского переулка на Солянку, к Асаулову (баллада о продаже спирта). Домой вернулся без ног…

29-го помчался в Домжур на пресс-конференцию. Участвовали Янов, Явлинский, Ольшанский из «России», Аметистов, член конституционного суда. Больше других мне понравился Явлинский – лукавый, умный, неординарный. Он в пух и прах разбил нынешний политический и экономический курс и его тут же обвинили в релятивизме и детерминизме, на что он ответил: «Жизнь – это смесь релятивизма и детерминизма». Стотысячное определение жизни. Шекспировское жизнь – это театр. «Жизнь есть сон, снящийся Богу» (Борхес). «Жизнь идет по кругу все ближе к горлу» (Лец) и т.д.

Лидия Николаевна пригласила Ще к себе в гости, и это были три часа сплошной эксцентрики: «Мужчины – все идиоты, и Янов первый…», собственная дочь – «проститутка», о себе, что она – «гневливая». И обо мне: «Юрий Николаевич – очень интеллигентный человек, но таким быть нельзя. Должность, на которой он будет, требует хваткости и нахрапистости». И высказала предположение, что Янов введет меня в высокую политику…

Реплика вдогонку спустя почти 19 лет: слава Богу, что в «высокую политику» не попал. Это точно не мое (10 февраля 2011).

7 июня

«Панорама» отказалась от календаря «От Рюрика до Ельцина»: боятся книга не пойдет, а убытки им не нужны. Книгу самого Виктора Астафьева рассыпали в наборе по той же причине: из-за боязни, что будет плохо продаваться. В «Веке» ведут утомительные переговоры. Збарский предложил «Персонажи века», надо будет сделать первый вариант.

Цены продолжают расти. Ще была свидетельница, как покупательница возмущалась белым батоном, который стоит ныне 12 рублей, а не так давно стоил 25 копеек. Она кричала на продавца: «Изверг!» А он добродушно так ей ответил: «Жопа!»

Жванецкий: «Никто не знает, что с нами будет. Это и есть самое интересное». По делам ездил в «Мегаполиис-экспресс», удивила надпись на двери кабинета замглавного Льва Кулакова: «Новое поколение выбирает пепси, а не Бердяева». Костюков предложил сделать полосу хроники диссидентства. Интересно. Надо попробовать… Буквально вырвал деньги за пресс-секретарство и на радостях купил сборничек песен Петра Лещенко – Татьяна, Марусечка, Марфуша, которая хочет замуж и т.д.

Все, что пелось, все, что млелось,
Все давным-давно истлело,
Только ты, моя гитара,
Прежним звоном хороша.

Песенка-фокстрот, слова и музыка Покрасса. Но можно слова и переиначить: «Только ты, моя машинка, прежним стуком хороша!..»

6-го присутствовал на встрече-диалоге Янова с генералом армии Лобовым (короткое время возглавлял Генштаб). Лобов весь в замшелых стереотипах: кругом враги, родине угрожают и т.д. А тем временем на телеэкране возникают то Василий Белов, то Юрий Власов… Кипят политические страсти. Хотят свалить Ельцина. Стреляют в Дубоссарах и Нагорном Карабахе. Льется кровь. Тошнит от теленовостей. А яновская Лидия Николаевна все приговаривает: файн… «А в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо, все хорошо».

10 июня

Работа меня достала и, посоветовавшись с Ще, решил подать заявление об уходе и перейти на вольные хлеба, имея в виду «Науку и жизнь», Янова и все прочее. Фомин весь в удивлении:

– Куда уходишь?

– В неправительственный совет взаимодействия.

– А мне нельзя ли туда перейти?

– Посмотрим.

– Должность, оклад, – что предложили?

– Уточняется… Возможны выезды за рубеж, – нес я вдохновенно, как Остап Бендер о проекте Нью-Васюков. Фомин сразу заскучал, потускнел, увял, – его обходят, какой ужас… Хотел с ним на прощанье поругаться, отлить все обиды в крепких выражениях, но раздумал. И вместо пушечного удара по центру ворот нанес тихенький удар щечкой в самый уголок. Удар-реванш…

Итак, прощание с государственной службой. Вольный полет. Свободный художник. Полный импровиз. Немного, конечно, страшно, но и увлекательно, что будет, как получится…

Прощай, работа-ложь (выражение из «Независимой газеты»). «НГ» отмечает, что современное российское общество разделилось на тех, кто пытается жить, и тех, кто ждет, когда все это кончится… Нет, будем жить. Будем печататься. Предлагать. Биться. Иного не дано.

7-го принимали у себя гостей: Александра Львовича и Лидию Николаевну. Пришлось сооружать обед. Говорили об Америке, России, о шохинском фонде, об их приезде в октябре, о моих перспективах и т.д. И все хорошо, но при этом нас подвергли активной никотиновой атаке. Они ушли, а у меня пропал голос.

8-го встречался с яновским переводчиком, получил посреднические деньги и попросил как сувенир один американский доллар (первый доллар в моей жизни). Янов передал мне свои последующие диалоги для литературной обработки и засобирался обратно в Штаты.

17 июня

В Швеции открылся чемпионат Европы по футболу, а у нас, в Останкино, свой чемпионат с митингами и пикетами, и призывами идти на штурм. Перекошенные лица люмпенов, красные флаги, крики «Долой телевидение!», «Давай русское ТВ!». Власть не реагирует. Ельцин в Америке, в Москве заседает русский собор с Распутиным и генералом КГБ Стерлиговым. Новое ГКЧП?.. А я продолжаю долбить календарь Российской истории и параллельно делаю другие материалы, среди них явно для меня чужого издания, как «Щит и меч». Глядя на меня, Ще установила диагноз: «Ты оглушаешь себя работой…» Но лучше работать, чем митинговать…

16-го ездил на Каляевскую в издательство «Физкультура и спорт». Разговор с генеральным директором Валерием Львовичем (сплошные Львовичи) Штейнбахом, предложил Российский календарь. «Сколько вы хотите?» – спросил Штейнбах. Я замялся и назвал сумму: 3 тысячи за лист. Он: «Нормально». И сказал, что будут просчитывать, принесет ли им книга прибыль… Как раз у Аксенова в интервью вычитал: «Американские издатели относятся к своему делу со звериной серьезностью. Их волнует лишь одно: сколько экземпляров им удастся продать…».

22 июня

Я – свободный человек, но покоя нет. В Москве подняли голову «красно-коричневые», открыто призывают к свержению «оккупационного правительства» Ельцина. Самого Ельцина называют на еврейский манер Беней Эльцином. Раскаленная кухня политических страстей. «Добро должно быть с кулаками» – как кто-то сказал. Демократия должна себя защищать. А власть колеблется…

26 июня

Поездки-походы – в «Московские новости», в «Литературную газету», пристраиваю яновские диалоги, а заодно пытаюсь «впендюрить» (выражение Витеньки) что-то свое. В «Веке» узнал, что Збарский перебрался в «Огонек», его идея о «Персонах века», соответственно, рухнула. В «ЛГ» ходил от Соломонова к Кривицкому, от него к Радзишевскому и далее. В «Науку» отдал август, там ситуация аховая: ни гонорара, ни з/п сотрудникам. Сидят и едят в редакции консервы… Еще побывал по яновским делам в институте Азии и Африки, в журнале «Магистериум», они издают какой-то альбом об СССР, как о погибшей цивилизации (на американские деньги). Слово за слово, и редактор Аркадий Ковельман предложил мне на основе яновских диалогов сделать на один лист (24 стр.) обзор оппозиционных сил в России. Я согласился…

26-го еще событие: приватизировали квартиру. В книжном купил «Исторические портреты» Ключевского (8.15) – это стоимость 200 грамм огурцов. И это сразило меня наповал. Женя Криницкий в отчаянье кричал: «Я не вижу для себя никаких перспектив… абсолютный тупик… темнота… придется подыхать в нищете…». И это говорит квалифицированный латиноамериканист. Его знания ныне никому не нужны. А мне вот удается крутиться…

1 июля

С сегодняшнего дня де-юре (а де-факто раньше) я – безработный пенсионер. В воскресенье 28-го ходили в пушкинский музей на выставку «Неизвестный Шагал». Как пенсионеру – рубль вход (а так – 3). Заглянули в зал импрессионистов: Ренуар, Коро, Гоген… Пир для глаза.

Ремарка спустя годы. Тогда мне в голову не могла придти мысль писать о знаменитых художниках. А вот заматерев на пенсии, написал две книги по живописи: «Улыбка Джоконды» и «За кулисами шедевров» и много разных очерков-эссе о художниках: Шагал, Ренуар, Врубель, Тышлер, Филонов и т.д. (11 февраля 2011).

Сидим с Ще дома. Делаю календарь, читаю газеты, книги (последнее приобретение: «Русская старина» и Дневник Суворина). На работу не ходим и подчас трудно понять, что это: то ли отпуск, то ли опять нерабочий день, суббота.

Ковельман «передал» меня Инге Розовской (первой жене Марка Розовского), и я ходил к ней в журнал «Знание – сила». Она показала план «Магистериума», среди авторов: Бжезинский, Рейган, Айтматов, Янов, Адамович, Примаков, Петрушевская и др. И я туда попал: «Коллективный портрет оппозиции в российском интерьере» (Шиманов, Скурлатов, Косолапов, Зюганов и т.д.). Пока печатаю… Показал Розовской «Науку и жизнь», она в восторге: «Вот бы нам!..» Но они, как и «Наука», идут на дно… И вообще, кое-кто предрекает гражданскую войну в стране. Обнищавшие массы – это легковоспламеняющаяся горючая смесь. О, господи, будь что будет! Я – фаталист…

5 июля

Не квартира, а Смольный времен октябрьского переворота. Сплошные звонки: «Щит и меч», «Наука и жизнь», «ЛГ», «Век», издательства… Так и хочется повторить Володю Вишневского: «Ну, ладно, хватит, мне пора в объятия…».

Вчера допечатал оппозицию – 26 машинописных страниц. Не хухры-мухры. В итоге 17 оппозиционеров: там и Жириновский, и Ампилов, и Дмитрий Васильев (руководитель «Памяти», скорбящих мужиков, как я определил), Макашов, Шафаревич, Кургинян, Нина Андреева и прочие красавцы.

Любопытно, как меня оценивают соседи. Нижняя Валя: «Твой-то работящий…» (наверное, определяет по стуку машинки с верхнего этажа). Ира Калинина заявила Ще: «Ну, твой как пчелка работает…».

С Ще перестали слушать «Маяк», перешли на «Эхо Москвы»: там в волю резвятся мальчики: «Учидзе, учидзе и учидзе, – как сказал И«kwy Виссарионович Ленин…», «Там, где кончается наше СССР и начинается заграничное ВДНХ…», «Мы живем в ССО – в Советских Социалистических Останках…» и т.д. Когда я работал на радио, тогда за любую ошибку выгоняли с работы без промедления. А тут ребята лепят, что хотят, купаются во вседозволенности, – завидуешь им. Мне в «Науке и жизни» строгая Елена Васильевна не позволяет расковаться полностью, немного, но цензурирует…

Да, я бедовая девчонка
И от меня ты не уйдешь.
На мне короткая юбчонка,
А на груди сияет брошь, –

как поется в одном модном шлягере.

За окном мрачно, +16, предгрозье, в атмосфере разлито электричество и ломит голову.

11 июля

Да, накушался. Устал. Все болит. Но пока живу. Идет, как кто-то сказал, ненормальная нормальная жизнь. Заходил в «Знание», там вместо 500 человек, осталось 100. Календарь-93, кажется, выйдет. Из моих юбилейных очерков осталось только 8 (Маркса и Маяковского выбросили). Продолжаю шустрить: издательства «Столица» «Россия», газеты «Криминальная хроника», «Частная жизнь». В «Частной» говорил с замглавного редактора Натальей Татариновой, с прожженной, прокуренной и порочной (как и ее издание). Я ей предложил материал о Блоке. Она посмотрела и сказала, что не хватает желтизны, нужны пикантные факты из личной жизни поэта. Переделал, добавил, отвез. Говорит: «Это очень интеллигентно. Надо круче и жестче». Н-да… Идут сплошные срывы: слетела моя набранная колонка в «Веке», не пошли календарные подборки в «Столице» и «России», даже мой меч не пробил чужой щит в «Щите и мече». Сплошные отлупы, как сказал бы дед Щукарь. Отвергнутый «Панорамой», Российский календарь заявлен сразу в три издательства: ФИС, «Столицу» и в «Россию».

В промежутках беготни читаю. Натолкнулся на упоминание о том, что отец Чехова вел дневник. В отличие от меня, он не писал о хождениях по издательствам и редакциям, в основном о природе, о дожде, о навозе, о том, что «пиона расцвела».

Да, читать приходится много. И не только, а еще все рассортировывать, что оставить, что выбросить, что разложить по досье. Кропотливая работа, но что делать – это ведь кормит.

19 июля

Обменялись письмами с Яновым. Он: «…И трех недель не прошло после нашего отъезда, как мы в очередной раз почувствовали себя отрезанными от России наглухо. Никто не звонит, не пишет, не приезжает. Из местных газет решительно ничего понять невозможно… Вы – наша опора в Москве. Крепитесь…».

Прямо по Остапу Бендеру: крепитесь – Америка вам поможет. В ответном письме я изложил Янову последние события: «Вас не было всего месяц, а кажется, что произошло столько событий, что в другие времена хватило бы на многие годы. Истеричны люди, газеты, телевидение. Как заметил писатель Гордин: «Аполикапсис – вообще увлекательный сюжет». Вот так мы и живем…».

Встречался с Черняком. Приехал из Цюриха, где Шиловский снимал фрагменты фильма по витиному сценарию, и Витя упоенно рассказывал о Швейцарии: «Ну, запредельно!..» Пили «Наполеон» из маленьких серебряных стопочек, говорили о судьбе нашей рукописи «Терра детектива», и у Черняка идея (вроде какой-то банкир дает деньги) организовать собственное издательство «Детективленд» и издавать свои книги. Витя мечтает, я слабо верю… В «Частную жизнь», помимо Блока, закинул еще Дастина Хоффмана, но опять нет уверенности, что материалы будут напечатаны. Рыбная ловля без улова… По моим заданиям разъезжает Ще, и я ее называю теперь так: пресс-секретарь пресс-секретаря. Ездит с удовольствием, а потом с удовольствием возвращается домой, «от скверны общественного пространства» (как выразился М. Эпштейн).

25 июля

В «Независимой газете» вычитал о парижском издательстве «Робер Лаффон» и тут же вышел на его представителя в Москве – Сергея Костина. Я ему предложил «Терру детектива» и еще кое-что, он заинтересовался. Встреча проходила в его машине на Песчаной площади, – уже само по себе детектив. Костин сказал, что будет изучать мои предложения и консультироваться с Парижем. Еще один бриллиантовый дым?..

По телефону общался с Матвеем Гонопольским: предложил ему читать «Терру» в его программе по Эхо «Наши пошли!..» Он заинтересовался и сказал, что заносит меня в свой гроссбух, где список интересных людей и идей. Не знаю, что из всего этого получится, но интерес «Робер Лаффона» и лучшего телерепортера страны Матвея – это кое-что значит и, как говорил Борис Давидовский, «маненечко приятно».

Ще по моему заданию встречалась с одной дамой, и та ей сказала: «Как вам это удается? Сохранить чертиков в глазах? Вы, наверное, очень обеспеченная женщина?..». Ще очень хохотала по этому поводу. До обеспеченности ой как далеко, а вот есть цель и энергия для ее достижения, отсюда и чертики.

В биографическом словаре Брокгауза и Ефрона натолкнулся на фамилию Беза (именно Безой меня звали в школе). Теодорус Беза – женевский реформатор (1519–1605). Происходил из бургунского дворянского рода. Жил в Париже, потом переехал в Женеву, после смерти Кальвина был председателем женевской консистории. И там же в словаре – Безеке, немецкий орнитолог; Безелер – немецкий политический деятель (XIX век), еще один Безелер – немецкий юрист. Степан Безу – один из выдающихся французских математиков (1790–1783).

Возможно, фамилия Безелянские идет от французов? Просто позднее была искажена?..

Анисиму Гиммерверту на 60 лет написал строки:

Шестьдесят – не возраст, дорогой!
Можно даже так сказать: начало.
Главное, при трудностях не ной.
Главное, чтоб ДЕЛО увлекало!

1 августа

Ще – 52, но выглядит значительно моложе. А мне… ужасно сказать сколько. Одно спасает: стареем вместе. В страшном замоте от Российского календаря пытался сочинять стихи:

Вчера, сегодня, как и встарь,
Люблю тебя, мой секретарь.
Ценю твой ум и красоту,
В движеньях строгих лепоту.
Мой пресс, мой милый секретарь,
Ты царственен, как государь.
Я поклоняюсь и люблю
И этот стих тебе пошлю.
Хоть до Парижа тыща лье,
Но нас домчит туда досье.
Судьба растопит свой к нам лед
И, наконец, нам повезет!

На день рождения Ще: стихи, три бело-кремовый розы, американская зубочистка, шоколадка «Марс», купленная в красивом коммерческом магазине и астраханский арбуз. И главное: первая публикация в «Вечернем клубе» – в газете для интеллигенции – «Сдувая пыль с календаря» (даты с 31 июля по 6 августа) с фотографией мужа.

Все, конечно, хорошо, но я сразу веду много дел, и это аукается слабостью и головной болью. Ще меня ругает: «Ты загнал себя… мне не нужны посмертные издания… молю Бога, чтобы издательство отказалось от Российского календаря…» Я слушал, кивал и соглашался, а потом снова садился за работу: такая моя планида – вкалывать. Смешно вспоминать, как в каком пятом классе учительница жаловалась маме: «Такой способный мальчик, но очень ленивый».

27-го, в понедельник, рванул на Пушкинскую, 22, в редакцию «Вечернего клуба». Зам Табашников отвел меня к первому заму главного – к Михайлову Николаю Николаевичу. Я показал ему вариант календаря, сделанного для «Века». Михайлов: «Интересно! берем! давайте сразу сфотографируем вас!.».. И вот 1-го уже вышла газета с фото, без всяких проволочек и согласований. Пришел – и напечатали. Если бы так было всегда… В «Вечернем клубе» встретил Наташу Зимянину, она там, в других местах с партийной звучной фамилией печатать отказываются

28-го активно печатал в страшную духоту и грохот на улице. В дополнение с шумом летают вертолеты и садятся на Ходынском поле. А еще верхняя соседка Света все время кричит на весь двор: «Маша, не трогай!» и «Вася, не ходи!» И ее крик пронзает двор, как иглой. И в этом грохоте-крике надо печатать, надо соображать. Не случайно в какой-то день хотел помыться, чтобы придти в себя, и вместо ванны с чистыми трусами и с полотенцем отправился на балкон, – хорошо что во время остановился. Ну, просто чумовой!..

Ездил в ФИС. Календарь берут, надо привести половину рукописи и подпишут договор. Параллельно ездил на улицу Демьяна Бедного в издательство «Космополис» – они издают календари, там работает целая бригада плюс компьютеры, а я один – не составитель, а скорее толкователь и преобразователь календарных дат, толмач и комментатор. И мои тексты не сухие, а почти художественные…

Итак, сегодня вышел мой календарный отрывок в «Вечернем клубе» на третьей полосе рядом с Юрием Нагибиным и материалом об Аграновским – хорошая компания. Все хорошо, но в этом же номере печальная весть: умер Юрий Карабчиевский. Очень жалко. Вот так в жизни и бывает: к радости подмешивается печаль…

9 августа

Сегодня можно дышать, а так «всю дорогу» под 30 градусов, жара, пекло, духотище и вот в такую погоду надо сидеть и изнывать за машинкой. Трава вся выжжена, листочки на деревьях сморщенные и коричневатые, а дождя все нет и нет. Мы с Ще жаждем дождя и осени, как благо. Но что будет осенью? «Осеннее наступление трудящихся»? Новые социальные потрясения? Переворот? Опять нагнетаются страхи. Цены все выше и выше. Как жить дальше?.. Молодая картошка по 25 ре за кг. Продают в основном азербайджанцы, русских крестьян практически нет, вытеснили с рынков. Мафия…

По «Эхо Москвы» неожиданно услышал Толю Агамирова, который, когда я работал на Радио на Пятницкой, все время приходил к нам, в бразильский отдел, и травил байки. И вот теперь он – музыкальный комментатор: «И опять Брамс! Есть у меня такое пристрастие…». И всякие вольности: «Струнники у нас на ура, духовики – это венская школа… Громадный состав медных труб – и ничего – тебя не убивает…».

Приезжал в «Вечерний клуб», сказали, что мой материал на летучке получил высокую оценку, все говорили, что пришел такой замечательный автор, удача для газеты… 8-го вышла вторая публикация. Тираж «Вечернего клуба» – 100 тыс. экз. В общественном совете газеты: Окуджава, Юрий Никулин, Борщаговский, Нагибин, Эдуард Успенский, Леонид Филатов…

14-го везу Российский календарь в ФИС. Жду француза. Денег. Жду и жду…

15 августа

Приезжал ко мне домой Костин, «француз». Внимательно изучал предложенные мной 16 тем для книг и отобрал 5 тем:

1. Условное название «славянский шарм» – о русских писателях и русских женщинах.

2. Энциклопедический краткий словарь «Россия»: события, персоналии, слова, понятия и т.д.

3. Путеводитель по Москве, связанный с пребыванием здесь французов.

4. «Москва, которая не вошла в официальные справочники»: Лубянка, Дом на набережной и т.д.

5. Шефы тайной полиции. Российские Фуше. Дзержинский, Менжинский, Ягода, Ежов, Берия и т.д.

Костин сказал, что доводит мои предложения до издателя «Робер Лаффона», они выбирают, далее договор, гонорар (от 2 до 5 тыс. долларов), ну, и прочие приятности: презентация в Париже. Тут Ще заявила: «Я хочу в Париж!..» Не знаю, не знаю, как все получится.

А 10 августа – прощальный обед у Наташи Давидовской. Обратно возвращались с двумя подаренными стульями. Везли в метро. Теперь вот сижу на борькином стуле. Жестковат, но ничего, мой разваливается совсем…

В «Частной жизни» Блок так и не вышел, но, может быть, к лучшему? В «Науку» отвез ноябрь. В «Московских ведомостях» вышел мой материал «Три дня путча в Российском календаре». Вроде бы надо радоваться, но огорчился: набрали не так, очень вбитый текст, мало воздуха… В шохинском фонде наконец-то выбил деньги.

Вечером 12-го на Белорусский вокзал, к поезду Москва-Кёльн. Трогательное и щепательное прощание с Давидовскими. Разговоры, шутки, слезы. Поезд тронулся, и Женя кричит: «Я люблю вас всех!» Наташа: «Я позвоню!» Едут в Дортмунд. Вид на жительство, а далее гражданство Германии. Наташа – молодец: увозит и спасает детей. А что делать нам? Пока мысль об эмиграции мы отвергаем.

14-го отвез половину Рюрика-Ельцина в ФИС, вторую часть (300 стр.) нужно сдать до 14 октября. Печатаю еще материалы для «Вечернего клуба», «Московских новостей», «Науки и жизни». Изя: «Это – фантастика! Я так не могу!..» А я могу: у меня нет другого выхода.

31 августа

В дичайшем замоте: «Наука и жизнь», «Вечерний клуб», «Московские ведомости», «Криминальная хроника», «Щит и меч». И надо все отпечатать, а потом отвезти. И долблю Российский календарь. Винокуров читает и сказал мне: «Не могу оторваться» – да, такого нецензурированного календаря и заполнением белых пятен еще не было. В «Клубе» говорил с Зимяниной. Она: «Я хотя и образованная, но многого не знаю, читаю вас – так интересно… как вы все это делаете?». И тут же рассказала о своих знакомых: люди толковые, способные, талантливые, а сегодня все невостребованные. Трагедия.

27-го ездил на Пятницкую на Радио. Спустя 13 лет после ухода. Просили участвовать в программе «Москва и москвичи». Платят мало, но имидж… Было приятно встретиться со старыми коллегами. Многие читают меня в разных изданиях, восхищаются. Леонард (нынешний «Банан») отметил, что я радикально изменился: блеск в глазах, быстрые движения, сразу видно, что человек на коне. Да, я на коне, а они продолжают вариться в этом пропагандистском радиокотле и без всяких проблесков свободы. Покинул радио, вышел на Соколе, какой-то самодеятельный оркестр играет старую мелодию «Веселья час и час разлуки…». И вдруг я ощутил миг счастья. Я свободен, я востребован, у меня перспективы… Конечно, миг, но этот миг меня порадовал. Прекрасно. Бесседэр, – так, кажется, на иврите.

6 сентября

«Француз» забрал мои заявки и урча укатил в Париж… Вышли две моих рецензии «Тот старый Лещенко» на телепрограмму Анисима в «Вечернем клубе» и на фильм Черняка-Шиловского «Деньги КПСС зашелестят на экране». Записывал свои первые программы на радио. Все спокойно, быстро, без ошибок. Оператор удивилась, на что я ей сказал: «Я ведь радийный человек». Когда-то в студии возил своих авторов, в том числе Льва Яшина, а теперь вот записываюсь сам. Времена меняются… А потом пошли звонки от тех, кто услышал меня по радио, почти все отметили: «Голос молодой, напористый…»

4 сентября – подписал договор в ФИСе на книгу «От Рюрика до Ельцина» и с Каляевской на Арбат, на улицу Маяковского, к знаменитой певице Алле Баяновой (она захотела, чтобы я взял у нее интервью). Потом она сказала Анисиму: «Приятный господин». Я ей сказал, что в разное время брал интервью у Жарова, Маркова, Френдлих, Волчек, на что она мне в ответ: «Я их не знаю… это ваши советские артисты…» Зато что-то мельком рассказала о Бунине и Куприне. Но знает Пугачеву: «Ах, это все юбочки, штанишки, носочки…» Сколько самой Баяновой? 78? «У меня мало времени», – сказала она.

13 сентября

Пишу дневник без всякого энтузиазма – много работы. Даже письма стучу на машинке – Янову в Нью-Йорк, Наташе – в Дортмунд. Бедный «Консул» – он совсем раздолблен и придется покупать новую машинку. Печатаю много и без всякого огня, как, наверное, говорит на сцене Ромео, в тысячный раз играя спектакль, слова любви опостылевшей Джульетте.

Ще рассказала, как на днях она стояла в очереди в магазине. Разговор шел о продуктах и ценах. Ще высказала вслух:

– Конфуций говорил, что человеку нужно всего три горсточки риса.

– И вы ему верите?! – возмутилась стоящая рядом женщина. – Небось, сам в три утробы жрет!

– Ну, Милочка!.. – только и выдохнула в ответ Ще.

От повседневных забот и тревог втравились в сериал «Богатые тоже плачут» – Вероника Кастро в роли Марианны. Муть жуткая, но почему-то засасывает.

Читатели хвалят «Вечерний клуб»: удачное сочетание серьезней информации и развлекательных материалов. После общения с «Вечерним клубом» на душе становится теплее и т.д.

Купил книгу «Быт и бытие Марины Цветаевой» – репринт с парижского издания. Загорелся идеей сделать хронику «Жизнь и смерть Марины Цветаевой». А еще бы хорошо повести рубрику «Календарь женской судьбы», скажем, в «Москвичке» и Литературный календарь в ЛГ.

Ремарка. Мечты сбываются? И в Литературке в какое-то время удалось повести литкалендарь, а женские судьбы в календарной форме отражены в книгах «В садах любви» (2002) и «Все о женщинах» (2007). Так что мечтать не вредно, даже нужно: иногда мечты сбываются… (14 февраля 2011).

20 сентября

Пролистал книгу Александра Орлова «Тайная история сталинских преступлений». Слабая. На эту тему я мог бы сделать книгу поярче. Уже поднаторел. И готов к книгам…

В «Вечернем клубе» дали шапку: «Ура, настало бабье лето, спасибо женщинам за это!». А ниже: «Как уже сообщил наш историограф Юрий Безелянский, бабье лето – с 14 по 21 сентября». Хохмачи…

Увы, накрылся журнал «Элита», куда я отнес несколько материалов: неожиданно умер главный редактор и издатель Юрий Голубев. Общался с «Москвичкой» – хочу туда всунуться… Звонил Половик, спрашивал, нет ли где злачного местечка, где можно не работать, а получать много?.. Мечтательный и ленивый хохол, но парень хороший, сколько соли съели мы с ним в СПК.

18-го с трудом въехал в 25 октября («От Рюрика до Ельцина») и споткнулся об октябрьский камень. Заломило левую часть головы. Пришлось пить папазол. Вот такого напряга Гриша и не хочет, и избегает… Костин отклонил заголовок «Поэт и муза», просил придумать новый. Стал придумывать: «Крылатый амур в снегах России», «Моя душа – твоя душа», «Солнце любви», «Странствования двух сердец» и т.д.

19-го, в субботу, пахал на асауловский новый журнал «Паспорт в новый мир». Взял интервью по телефону у президента Союза предпринимателей Павла Бунича, сделал небольшие материалы «Иностранцы в России», «Певица Алла Баянова» и «Симфония петербургских мостов» (снова почти энциклопедический разлет!).

Сегодня Витю Черняка поздравлял с 47-летием:

Пусть не угаснет вера,
Смотри вперед смелей –
Я верю: выйдет «Терра»
И будет все о’кей!
И будет все в алмазах
(так хочется, что жуть).
Но только все не сразу, –
Таков к успеху путь.

Одно, другое, третье… Идет замот-помолот. Отдыхать некогда. Читать некогда. Ничего некогда. А когда жить?!..

27 сентября

Александр Жаров писал в конце 20-х:

Жизнь… Ну, как это ясно и просто:
Встанешь на ноги – и в поход.

Увы, далеко не просто и совсем не ясно. Ныне жизнь – это рынок, рыночные, коммерческие отношения, что продать, где купить. 21-го с утра поехал на Радио, записал программы на три дня, затем на Солянку, к Асаулову, «Новый паспорт…» – журнал красочный, кооперативному журналу, бедному СПК, такое и не снилось… Приехал, передохнул и за машинку: 6,5 стр. для «Вечернего клуба», 2,5 стр. – для «Щита и меча» (подборка событий и происшествий на несчастливое 13-е число). На следующий день – «Москвичка» и «Московские ведомости». В «Вечернем клубе» попал в таинственный список лучших персон и премия – тысяча рублей одной бумажкой, – очень кстати. Цены постоянно растут: яйца – 46 ре, пачка масла 200 г – 55, докторская колбаса – 275 и т.д. Был в «Науке». Сидят и безмятежно пьют чай, а журнал гибнет. Даже авторского экземпляра не дают, пришлось купить вышедший №7 за 25 рублей.

Что еще? Надоело быть передаточным звеном у Янова: замучили всякие звонки. Тут вот звонил Сева Абдулов, друг Высоцкого. Все это отвлекает от своих дел. Напечатал хронику Цветаевой. А Витя настаивает: хватит, мол, гнать мелочовку, надо завалить мамонта, то есть заняться книгой. Нашелся какой-то спонсор «кавказской национальности». Обещает вложить в «Терру детективу».

5 октября

Телефон раскален. Пристраивая яновские статьи, звонил Пумпянскому в «Новое время», Дедкову в бывший «Коммунист», Скарчевскому в «Столицу». А тут позвонил Эмиль и заныл, вспоминая «золотое время», как сидели за столом, ничего не делали, получали по 150 рублей, а сейчас полная безнадежность… У кого как! Я в свои 60 лет только начал жить по-настоящему: писать, печататься, крутиться, нащупывать и искать новые варианты.

Тону в бумагах и начал наводить порядок в своем кабинете, безжалостно выбрасывая лишнее, первым делом выкинул комплект «советских экранов». Порядок наведен, но на сколько его хватит?.. Ще встретила свою бывшую подчиненную Таню, она спросила:

– А где вы работаете?

– Нигде, – отвечала Ше.

– Понятно, вы же теперь обеспечены: у вас муж выступает по радио, я его слушала, и в газетах читала…

Народ свято верит, если по радио и в газетах, значит, уже миллионщик. Эх, если бы это было так!.. Пока миллионер по километражу передвижений. К примеру, день 1-го октября: Пятницкая, запись своей программы («Какой ты благородно-интеллигентный!» – сказал Левченко, оглядывая и ощупывая мой замшевый пиджак). Затем издательство «Россия, журнал «Октябрь» (яновские дела), «Криминальная хроника» на Цветном бульваре (уже мои дела) и еще за деньгами в шохинский фонд. И никакой машины – общественный транспорт!..

2 окт. – «Вечерний клуб» отмечал свою первую годовщину в конгресс-клубе «Юг-Запад» на Вернадском. Фуршет, редакционный капустник и маленькое шоу – танец молодой пары, из одежды только плавки. У девушки обнажены груди, – не на картинке, а живьем, и это прекрасно. На ее лице никакого стыда, и какой стыд: работа, за которую платят деньги. А другая девица исполняла танец живота и лучше, чем египтянка в Каире. Нашим только волю дай – и такое покажут! И это не песенки времен социализма, типа Шаинского: «Как бы мне влюбиться, чтоб не ошибиться…». Нужны деньги, а не любовь. И без этого: «На тебе сошелся клином белый свет…».

Pulsuz fraqment bitdi.