Kitabı oxu: «Возможно ли Новое Возрождение?»

Şrift:

Если трудно внушить новую идею,

то не менее трудно уничтожить старую

Г. Лебон

ВВЕДЕНИЕ

Кризис современной цивилизации − не примета нашего времени, а процесс, запущенный несколько веков назад. Однако именно в XXI веке он достиг критической точки, поставив человечество перед вопросом выживания. Разговоры о «Часах Судного дня» перестали быть метафорой, а стали тревожной реальностью. Как бы мы ни уповали на силу человеческого разума, ясно одно: бесконечно балансировать на грани катастрофы невозможно.

Каким будет финал? Мы рассматриваем три возможных пути:

1. Радикальный: ядерный конфликт, обнуляющий историю («кнопка Судного дня»).

2. Технократический: уход в виртуальную реальность под управлением искусственного интеллекта.

3. Интеллектуальный: осознание того, что корень проблем кроется в кризисе философии и науки. Этот путь кажется наименее вероятным, но именно он дает шанс на спасение.

Данная работа − продолжение книги «Виртуальная реальность». В то время как первая часть была посвящена диагностике кризиса, эта книга сфокусирована на поиске конкретных путей выхода из него.

Глава 1. Смена мировоззрения

§ 1. Научное мировоззрение

По мнению Е.В. Ушакова, «Термин мировоззрение (нем. Weltanschauung) появился в немецкой философской литературе на рубеже XVIII – XIX вв. и вскоре был позаимствован другими языками. Позже, во второй половине XIX в., это понятие стало употребляться вообще как синоним слова “философия”. В то время стали все шире осознавать, что в связи с бурным развитием наук назревает необходимость в некоем научном синтезе, потребность в обобщении научных достижений в виде какой-то единой, связной, логически непротиворечивой системе знания – научном мировоззрении. Когда мы говорим о научном мировоззрении, то, как правило, имеем в виду некую обобщенную систему взглядов об окружающем мире, которая непосредственно базируется на научных представлениях»1.

Как полагает А.Н. Малинкин, «Идея научной социология – один из самых живучих западноевропейских мифов индустриальной эпохи. Зародившийся в русле утопического социализма и окончательно сформировавшийся в позитивизме и марксизме, он уже почти два столетия господствует в умах и сердцах всего “прогрессивного человечества”. Его живучесть объясняется заманчивой для многих людей надеждой: законы развития и функционирования общества, установленные социальной наукой по образцу природы, позволяют управлять обществом настолько рационально, что все люди будут материально обеспечены, духовно богаты и счастливы.

В той или иной степени вера в разум как высшую монопольную потенцию человека, конститутивную для самого его существа, обнаруживает себя в каждом социально-научном исследовании. Если она и не вдохновляет социологов в их повседневной рутинной работе, то обязательно разделяется ими как фундаментальный идеал, задающий систему институционально признанных норм и консолидирующий совершенно разных людей в незримую общность профессиональных социологов. Рационалистический идеал эпохи Просвещения вошел в плоть и кровь социологии, конституировав ее идентичность − и как направления социального познания, и как гуманитарной дисциплины. Идея научной социологии неотделима от западноевропейской концепции homo sapiens так же, как она неотделима от идеи альтруистической любви к человечеству, или гуманитаризма»2.

По мнению В.П. Малахова, «попытки поставить философию права на научную, в том числе на социологическую основу являются не только ошибочными, но и бесперспективными с точки зрения понимания сущности права. Философия рассматривает мир или все в нем бытующее в их предельном выражении. Однако эта предельность не переходит в идеалы, которые, как известно, принципиально не совпадают с реальностью и имеют смысл только как противопоставление реальности. Философская мысль обращена к реальности, а именно, к тому, что является действительностью предельного. Идеал – горизонт мира; предельность реальности есть действительность, тождественная её идее»3.

Лебедев задается вопросом: «Возможна ли философия как наука и какой позитивный смысл заложен в понятии “научная философия”? Очевидно, что и философия, и наука являются органическими элементами более широкой реальности – культуры, понимаемой как совокупность всех способов и результатов взаимодействия человека с окружающей его действительностью, как тотальный опыт освоения человеком мира и адаптации к нему. В рамках этой тотальности философия и наука не только каким-то образом влияют друг на друга, но и испытывают на себе влияние со стороны других элементов культуры (обыденного опыта, права, искусства, политики, экономики, религии, материальной деятельности и др.). Достаточно в этой связи указать на хорошо известные исторические примеры мощного воздействия религии на философию и науку в Средние века. С другой стороны, столь же хорошо известно сильное влияние, которое испытали философия и наука под давлением необходимости экономического и политического совершенствования общества в эпоху Возрождения и Новое время.

Предмет философии, особенно теоретической – чисто всеобщее, всеобщее как таковое. Идеальное всеобщее – цель и душа философии. При этом философия исходит из возможности постигнуть всеобщее рационально-логически, внеэмпирическим путем»4.

По мнению Е.В. Мареевой, «ХХ век действительно начался под знаком невиданного богатства и такого же колоссального роста хандры среди слоев населения. И это веку ХХ досталось от XIX века. Понятно, что при таком состоянии общества культура развивается крайне противоречиво: с одной стороны, распространение грамотности, новых средств связи, транспорта, всяческих удобств и услуг, а с другой – такие выверты сознания и моральные уродства, каких никогда не бывало. И все это достаточно отчетливо просматривается в работах писателей, философов, историков культуры того времени, к примеру, таких, как Освальд Шпенглер. Его “Закат Европы” создавался в годы Первой мировой войны, которая выветрила из сознания европейцев последние остатки исторического оптимизма. Сложилась ситуация, когда “безумьем разум стал” и человек вынужден проклинать свой собственный разум. Философы начала ХХ века пишут труды, в которых призывают отказаться от науки, от разума и поверить в бессмысленность бытия человека на земле. “И все чаще стало закрадываться мне в голову сомнение, − отмечает уже упоминавшийся Селедерберг, − а надо ли вообще понимать жизнь. Может, это всеобщее помешательство, эта неистовая жажда объяснить и понять, эта погоня за истиной – ложный путь” (Седербеог Я. Доктор Глас // Фиорды. Скандинавский роман XIX – начала ХХ века. М. 1988. С.514).

Отказ от разумного постижения мира привел к распространению иррационалистических философских и философско-религиозных учений. Но − главный парадокс культуры ХХ века состоит в том, что это происходит на фоне громадных успехов науки, техники, промышленности. В ХХ веке было сделано такое количество открытий и изобретений, какого не было за всю предшествующую историю человечества. Но как одно сочетается с другим?»5.

§ 2. Десекуляризация современного общества

Происхождение религии и философии. Религия как социальный институт сформировалась около 40–50 тысяч лет назад, на высокой ступени развития первобытного общества. Философия же возникла значительно позже — менее 3 тысяч лет назад. Общим истоком для обеих систем стала мифология − первичная форма осмысления и переживания социальной реальности. В обыденном сознании миф часто воспринимается как вымысел или сказка, однако в научном контексте он предстает как сложный культурный феномен.

Мифологическое мышление может выступать препятствием для формирования научного знания. Во-первых, миф и религия опираются на веру, укорененную в глубинах человеческого бессознательного. Во-вторых, современные медиатехнологии нередко используют механизмы мифологизации для манипуляции общественным сознанием. Внушение агрессивных или антигуманных идей через медиа искажает восприятие реальности, что блокирует развитие критического, научного мышления.

История человечества − это непрерывная борьба, синтез и размежевание философии и религии в попытках выстроить рациональную картину мира.

Е.В.Ушаков задается следующим вопросом: «можно ли сказать, что основания науки стали атеистическими? По-видимому, такое заявление было бы слишком категоричным. Дело в том, что, в строгом смысле, основания науки не могут быть эксплицированы к чему-то однозначному. Ученые расходятся во взглядах даже по внутренним теоретико-методологическим вопросам. Поэтому говорить о едином отношении “науки в целом” к религиозным установкам не приходится»6.

Исторический пример: Наполеон и роль религии. Личность Наполеона Бонапарта окружена противоречивыми оценками. В европейской историографии его деятельность часто оценивается негативно из-за разрушительных последствий наполеоновских войн и реставрации имперской формы правления, что многие историки считают шагом назад.

Однако административные и правовые реформы Наполеона заложили фундамент современного государства. Отмена феодального права и внедрение Гражданского кодекса стали прогрессивными шагами для всей Европы. Признание католицизма государственной религией также было продиктовано исторической необходимостью: Наполеон понимал, что секуляризация общества − это длительный эволюционный процесс, который невозможно завершить разовым декретом. Стабилизация общества требовала опоры на традиционные институты, пока шло формирование нового гражданского самосознания.

Десекуляризация в XXI веке.

К концу XX века ведущие позиции в управлении западными странами заняли социалистические и социал-демократические партии. Идея мирного сосуществования двух систем легла в основу создания ООН. В качестве идеологического противовеса социализму в Европе укрепились христианско-демократические движения.

В XXI веке мы наблюдаем процесс десекуляризации: религия вновь обретает значительное влияние в политической жизни США и стран Западной Европы. Если в эпоху Нового времени религия часто воспринималась как удел низших слоев населения, то сегодня к ней активно обращается политическая элита и интеллигенция. Это во многом связано с кризисом ценностных ориентиров: утратой четкого понимания добра и зла, правды и лжи, справедливости в современном мире.

Процесс секуляризации в современном обществе направлен на решение следующих задач:

1. Развитие научного знания: освобождение мышления от догматизма;

2. Становление личности: формирование автономного сознания и самосознания человека;

3. Демократизация: переход от тоталитарных методов управления к осознанному участию граждан в жизни общества;

4. Правовое развитие: разделение права и морали, формирование основ буржуазного (гражданского) права;

5. Светский характер культуры: ограничение влияния религиозных институтов на культурную и интеллектуальную сферы жизни.

Г.В. Белов предложил альтернативную науку, «которая основана на мировоззрении об управлении процессами эволюции реальной действительности извне по воле Высшего Разума». По его мнению, «возможность и необходимость единения науки и религии в интересах устойчивого развития цивилизации. В конечном итоге наука и религия служат одной цели – удовлетворять сбалансированные материальные и духовные потребности и запросы общества и сохранить среду обитания для будущих поколений»7.

Фейербах «ставит задачу создания “новой философии”, “единственный, универсальный и высший предмет” которой – человек. “Новая философия” соединяет в себе достоинства философии и религии. Как философия, она есть философская антропология – теория человека, опирающаяся на разум, науку, чувственный опыт. Как религия, она культивирует поклонение человеку, освящает любовь между людьми, единение в отношениях Я – Ты»8.

По мнению С.Л. Франка, «разрешение вопроса об отношении между философией и религией есть, собственно, не предпосылка, а завершение религиозно-философского знания. Господствующие, наиболее распространенные в широких кругах идеи о философии и религии, идущие от эпохи Просвещения, а отчасти от еще более давнего направления – рационализма XVII века, представляют дело так, что между философией и религией не только возможно, но и неизбежно коренное расхождение. Этому ходячему представлению следует прежде всего противопоставить гораздо более древнюю, универсальную и внутренне обоснованную традицию в понимании существа философии. Согласно этой традиции, по меньшей мере предмет философии и религии совпадает, ибо единственный предмет философии есть Бог. Философия по существу, по целостной и универсальной своей задаче есть не логика, не теория познания, не постижение мира, а Богопознание»9.

§ 3. Стихийное или плановое развитие общества?

Ф. Хайек критиковал любые вмешательства государства в экономику и государственное регулирование по кейнсианским рецептам: любое регулирование, по его мнению, делает её неэффективной.

«Экономическая несостоятельность как системы централизованного планирования, так и различных моделей “рыночного социализма” выявляется в “Индивидуализме и экономическом порядке” (1948). В “Контрреволюции науки” (1952), посвященной методологической критике холизма, сциентизма и историзма, Хайек прослеживает интеллектуальные истоки социализма, которые возводятся им к идеям А. Сен-Симона и сложившейся вокруг него группы студентов и выпускников парижской Политехнической школы. Именно отсюда берет начало “инженерный” взгляд на общество, согласно которому человечество способно сознательно, по заранее составленному рациональному плану контролировать и направлять будущую эволюцию. Эта претензия разума, обозначенная позднее Хайеком как “конструктивистский рационализм”, имела фатальные последствия для судеб индивидуальной свободы. (Почва тоталитаризма ХХ века была подготовлена, по его мнению, прежде всего идеями Гегеля, Конта, Фейербаха и Маркса.)»10.

До середины ХХ века считалось, что история общества, также как явления и в естественных науках подчиняется объективным законам. В начале 50-х годов формируются кибернетические концепции самоорганизации, называемые в дальнейшем классическими. В 60-е годы возникло новое, неклассическое, понятие самоорганизации, в котором понятие управления утрачивает свое прежнее положение. Так, например, Г. фон Фестер, выдвинув принцип “порядок из шума”, построил несколько моделей таких самоорганизующих систем, в которых отсутствует специальный блок управления. В конце 60-х годов на авансцену выходит понятие дисспансивной структуры, выдвинутое бельгийским ученым И.Р. Пригожиным, и понятие самоорганизации, как дисспансивной структуры. В начале 70-х годов с проектом новой науки синергетики, описывающей явления самоорганизации в сильно неравновесных системах, выступил немецкий физик Г. Хакен, работавший в области теории лазера. По мнению автора, концепции самоорганизации нацеливают на “естественнонаучное” изучение общества.

Однако объекты исследования в естественных и общественных науках различные, и человек и человеческое общество более сложный структурный объект, чем в естественных науках. Так, например, в результате трансформации сложных саморазвивающихся систем в природе, равновероятно как упрощение системы, ее разрушение и гибель в качестве сложной самоорганизации, так и возникновение новых уровней организации, переводящих систему в качественно новое состояние системы. Эволюция человеческого общества детерминирована общественным сознанием, мировоззрением. Именно поэтому в зависимости от характера общественного сознания человеческое общество либо развивается, либо деградирует.

Неопределенность будущего или СИНЕРГЕТИКА по Хайеку.

«Да, бывает, мы приносим в жертву непосредственную выгоду во имя свободы, однако избегаем при этом зависимости дальнейшего пути развития от частного знания или изобретения. Проигрывая, быть может, в настоящем, мы сохраняем потенциал для развития в будущем. Ведь даже заплатив сегодня высокую цену за свободу выбора, мы создаем гарантии завтрашнего прогресса, в том числе материального, который находится в прямой зависимости от разнообразия, ибо никто не знает, какая линия развития может оказаться перспективной. Но главный довод свободы заключается в том, что мы должны всегда оставлять шанс для таких направлений развития, которые просто невозможно заранее предугадать. И этого принципа важно придерживаться, даже если нам кажется, что на определенном уровне развития знания принуждение обещает принести только очевидные преимущества, и даже если в какой-то момент оно действительно не приносит вреда»11.

«Своеобразие хайековского подхода состоит в том, что он сравнивает альтернативные социально-экономические системы с точки зрения их эпистемологических, “знаньевых” возможностей. Хайек выделяет два основных типа систем, или “порядков”, если придерживаться его собственной терминологии.

“Сознательные порядки” рождены разумом человека и функционируют по заранее выработанным планам, они направлены на достижение ясно различимых целей и строятся на основе конкретных команд-приказов.

“Спонтанные порядки” складываются в ходе органического эволюционного процесса, они не воплощают чьего-то замысла и не контролируются из единого центра, координация в них достигается не за счет подчинения некоей общей цели, а за счет соблюдения универсальных правил поведения. Так, к сознательно управляемым системам относятся армии, правительственные учреждения, промышленные корпорации, к самоорганизующимся и саморегулирующимся структурам − язык, право, мораль, рынок. Последние, по известному выражению А. Фергюсона, можно назвать продуктом человеческого действия, но не человеческого разума.

Сложное переплетение многих спонтанных порядков представляет в этом смысле современная цивилизация. В поисках адекватного термина, выражающего её уникальный характер, Хайек обращался к понятиям “великого общества” (А.Смит) и “открытого общества” (К. Попер), а в своей последней книге ввел для её обозначения новый термин – “расширительный порядок человеческого сотрудничества”. Его ядро составляют социальные институты, моральные традиции и практики – суверенитет и автономия индивида, частная собственность и частное предпринимательство, политическая и интеллектуальная свобода, демократия и правление права, ‒ спонтанно выработанные человечеством в ходе культурной эволюции, без какого бы то ни было предварительного плана. Моральные правила и традиции, лежащие в основе расширенного порядка, нельзя отнести ни к сознательным, ни к инстинктивным формам поведения человека. С одной стороны, они не служат достижению каких-либо конкретных, ясно осознаваемых целей, а с другой стороны, не обусловлены генетически. Они, по словам Хайек, лежат между инстинктом и разумом.

Ключевая для расширенного порядка проблема ‒ это проблема координации знаний, рассредоточенных в обществе с развитым разделением труда среди бесчисленных множеств индивидов. Разработка концепции рассеянного знания явилась крупнейшим научным достижением Ф. Хайека. В экономических процессах определяющая роль принадлежит личностным, неявным знаниям, специфической информации о местных условиях и особых обстоятельствах. Такие знания воплощаются в разнообразных конкретных умениях, навыках и привычках, которыми их носитель пользуется, порой даже не сознавая этого. (Их первостепенное значение затемняет сциентистский предрассудок, сводящее любое знание исключительно к научному, т.е. теоретическому, артикулируемому знанию).

Рынок в понимании Хайека представляет собой особое информационное устройство, механизм выявления, передачи и взаимосогласования знаний, рассеянных в обществе. Рынок обеспечивает, во-первых, лучшую их координацию, во-вторых, более полное их использование. В этом – решающие эпистемологические преимущества децентрализованной рыночной системы по сравнению с централизованным плановым руководством. Как же они достигаются?

В условиях расширенного порядка индивид располагает защищаемой законом сферой частной жизни, в пределах которой он вправе самостоятельно принимать любые решения на свой собственный страх и риск, причем как положительные, так и отрицательные последствия его действий будут сказываться непосредственно на нем самом. Он поэтому заинтересован в учете всей доступной ему информации и может использовать свои конкретные личностные знания и способности в максимально полной мере.

Взаимосогласование разрозненных индивидуальных решений обеспечивается с помощью ценового механизма. Цены выступают как носители абстрактной информации об общем состоянии системы. Они подсказывают рыночным агентам, какие из доступных им технологий и ресурсов (включая их “человеческий капитал”) имеют наибольшую относительную ценность, а значит, куда им следует направить усилия, чтобы добиться лучших результатов. Подобный синтез высоко абстрактной ценовой информации с предельно конкретной личностной информацией позволяет каждому человеку вписываться в общий порядок, координируя свои знания со знаниями людей, о существовании которых он чаще всего даже не подозревает.

Рыночная конкуренция оказывается, таким образом, процедурой по выявлению, координированию и применению неявного личностного знания, рассеянного среди миллионов индивидуальных агентов. Рынок способен интегрировать и перерабатывать объем информации, непосильный для централизованного планирования. И дело тут не просто в отсутствии технических возможностей (недостаточной мощности компьютеров и т.п.). Централизованное планирование сталкивается с непреодолимыми эпистемологическими барьерами. Идея социализации экономики исходит из представления, что все имеющиеся в обществе знания можно собирать воедино, так что компетентным органам останется только выработать на этой основе оптимальные решения и спустить указания на места. Это, однако, иллюзия.

Первое, с чем им придется столкнуться, ‒ фактор времени. Пока агент передаст информацию в центр, там произведут расчет и сообщат о принятых решениях, условия могут полностью измениться и информация обесценится. Часто не сознается, что постоянное приспособление к непрерывно меняющимся условиям необходимо не только для повышения, но и для поддержания уже достигнутого жизненного уровня. Централизованное планирование, органически не способное поспевать за непрерывно происходящими изменениями, обрекает общество на замедление экономического роста, а нередко и на абсолютное сокращение его благосостояния. Кроме того, в условиях централизованной системы агент обычно не заинтересован в том, чтобы послать наверх полные и достоверные данные. Причем такая система не дает достаточных стимулов ни для выявления уже имеющейся, ни для генерирования новой информации (отсюда – фатальные провалы в области научно-технического прогресса). Не менее важно, что основную долю экономически значимой информации составляют неявные, личностные знания, в принципе не поддающиеся вербализации. Их не выразишь на языке формул и цифр, а значит, и не передашь в центр. Больше того: определенную часть своих знаний и способностей человек вообще не осознает и удостоверяется в их существовании, лишь попадая в незнакомую среду и реально приспосабливаясь к новым, непривычным для него условиям.

В рамках централизованного планирования огромная масса информации оказывается невостребованной, а координация поступающей – чрезмерно неэффективной. Модель централизованной экономики, как предсказывали теоретики неоавтрийского направления, обречена на провал. В этом смогли убедиться десятки стран, где она была опробована и где она рано или поздно приводила к экономическому краху»12.

Психоанализ и природа рыночных отношений:

Впервые в истории теория саморазвивающихся систем зародилась в рамках общественных наук, несмотря на их традиционное отставание от естествознания. Однако этот прорыв остался практически незамеченным: научное сообщество по инерции продолжает попытки механического переноса методов естественных наук в социальную сферу, игнорируя фундаментальное различие между природными и общественными процессами.

Рынок как стихия и как система. Рыночная экономика, опирающаяся на частную собственность и свободную конкуренцию, является фундаментом демократии. Противостояние «Рынка» и «Плана» − это не просто экономический спор, а столкновение двух мировоззрений. Если План олицетворял Разум, порядок и линейный прогресс, то Рынок воплощает ограниченность человеческого разума, допуская как развитие, так и деградацию общества. Поскольку формирование рынка носило стихийный характер, будущее человечества в рыночных условиях долгое время казалось неопределенным.

Адам Смит описал механизм «невидимой руки», благодаря которому частные интересы индивидов парадоксальным образом способствуют общему благу. Однако на пути к тоталитаризму этот механизм «выворачивается наизнанку»: стремление к некоему «общему благу» приводит к результатам, которые никто не планировал, но которые прямо противоречат интересам личности.

Эволюция и регулирование. История рыночных отношений насчитывает около 400 лет. Принято считать, что со второй половины XX века в развитых странах доминирует «государственно-регулируемый рынок». Однако это понятие условно: государство всегда задавало правила игры. В постиндустриальном обществе рынок остается саморегулирующейся системой, основанной на конкуренции, а попытки государства «регулировать» его зачастую лишь искажают естественные процессы.

Современная наука объясняет преимущества рынка через теорию хаоса: сложные хаотические системы обладают адаптивностью и неограниченными возможностями развития. Цена этой гибкости − неопределенность. Парадокс заключается в том, что чем активнее общество пытается планировать и контролировать свою жизнь, тем выше уровень негативной неопределенности.

«Критика представлений о рынке. Существует ошибочное мнение о природе рынка. В его основе лежат два начала: стихия конкуренции и разум человека, создающий правила игры. Рынок не может быть абсолютно стихийным, так как правила установлены людьми. Следовательно, экономические кризисы − это результат либо нехватки знаний о рыночных механизмах, либо несовершенства самих правил. «Регулирование» рынка − это временные меры, которые, поддерживая отдельные отрасли, зачастую подавляют конкуренцию. В своей крайности такой подход неизбежно ведет к трансформации рынка в плановую экономику.

Экономика − это общественная наука, изучающая случайные процессы и имеющая вероятностный характер. Безусловно, статистические методы и математическое моделирование полезны, однако в периоды кризисов и социальной деградации, когда основы общественного устройства подвергаются сомнению, теряют свою достоверность не только количественные, но и качественные оценки»13.

«Всеми́рная торго́вая организа́ция (ВТО; англ. World Trade Organization (WTO), фр. Organisation mondiale du commerce (OMC), исп. Organización Mundial del Comercio) – интеграциональнная организация, созданная 1 января 1995 года с целью либерализации международной торговли и регулирования торгово-политических отношений государств-членов. ВТО образована на основе Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ), заключённого в 1947 году и на протяжении почти 50 лет фактически выполнявшего функции международной организации, но не являвшегося тем не менее международной организацией в юридическом смысле.

ВТО отвечает за разработку и внедрение новых торговых соглашений, а также следит за соблюдением членами организации всех соглашений, подписанных большинством стран мира и ратифицированных их парламентами. ВТО строит свою деятельность, исходя из решений, принятых в 1986−1994 годах в рамках Уругвайского раунда и более ранних договорённостей ГАТТ. Обсуждения проблем и принятие решений по глобальным проблемам либерализации и перспективам дальнейшего развития мировой торговли проходят в рамках многосторонних торговых переговоров (раунды). К настоящему времени проведено 8 раундов таких переговоров, включая Уругвайский, а в 2001 году стартовал девятый в Дохе, Катар. Штаб-квартира ВТО расположена в Женеве, Швейцария. Глава ВТО (генеральный директор) − по состоянию на 2021 г. − Нгози Оконнджо-Ивеала, в штате самой организации около 600 человек.

Правила ВТО предусматривают ряд льгот для развивающихся стран. В настоящее время развивающиеся страны − члены ВТО имеют (в среднем) более высокий относительный уровень таможенно-тарифной защиты своих рынков по сравнению с развитыми. Тем не менее, в абсолютном выражении общий размер таможенно-тарифных санкций в развитых странах гораздо выше, вследствие чего доступ на рынки продукции высокого передела из развивающихся стран серьёзно ограничен.

Возрастающая роль мировой торговли заставила индустриальные страны уже в XIX веке поддерживать на международном уровне ограниченную кооперацию по вопросам таможенных пошлин. Разразившийся в 1929 году глобальный экономический кризис и попытки его преодоления в отдельных развитых странах путём прямой защиты внутреннего рынка высокими таможенными пошлинами от иностранного импорта показали, что при возрастающих объёмах внешней торговли необходима её институционализация и наднациональное регулирование в признанных международно-правовых рамках.

Цели и принципы ВТО. Задачей ВТО провозглашено не достижение каких-либо целей или результатов, а установление общих принципов международной торговли (B. Hoekman, The WTO: Functions and Basic Principles, 42).

Согласно декларации, работа ВТО, как и ГАТТ до него, опирается на основные принципы, среди которых:

Равные права. Все члены ВТО обязаны предоставлять всем другим членам режим наибольшего благоприятствования в торговле (РНБ). Принцип РНБ означает, что преференции, предоставленные одному из членов ВТО, автоматически распространяются и на всех остальных членов организации в любом случае (B. Hoekman, The WTO: Functions and Basic Principles, 42).

Взаимность. Все уступки в ослаблении двусторонних торговых ограничений должны быть взаимными, устранение «проблемы безбилетника» ( B. Hoekman, The WTO: Functions and Basic Principles, 43).

Прозрачность. Члены ВТО должны полностью публиковать свои торговые правила и иметь органы, отвечающие за предоставление информации другим членам ВТО (B. Hoekman, The WTO: Functions and Basic Principles, 44).

Создание действующих обязательств. Обязательства по торговым тарифам стран регулируются в основном органами ВТО, а не взаимоотношениями между странами. А в случае ухудшения условий торговли в какой-нибудь стране в конкретном секторе, ущемлённая сторона может требовать компенсаций в других секторах (B. Hoekman, The WTO: Functions and Basic Principles, 43).

Защитные клапаны. В некоторых случаях правительство вправе вводить торговые ограничения. Соглашение ВТО позволяет членам принимать меры не только для защиты окружающей среды, но и для поддержки здравоохранения, здоровья животных и растений.

Критика. Заявленная цель ВТО − распространение идей и принципов свободной торговли и стимуляция экономического роста. Критики считают, что свободная торговля не делает жизнь большинства более процветающей, а лишь приводит к дальнейшему обогащению уже богатых (как стран, так и личностей). Договоры ВТО также обвинялись в частичном несправедливом приоритете транснациональным корпорациям и богатым странам ( Ждановская А. Что такое ВТО? В чьих интересах в ВТО принимаются решения? Чем опасна ВТО? Архивная копия от 23 сентября 2009 на Wayback Machine «Левая политика», 2009, № 9, С. 38-55).

Критики также высказывают мнение, что выгоды, получаемые от облегчённой ВТО свободной торговли, распределяются неравномерно (Wilkinson, Rorden. What’s wrong with the WTO and how to fix it. − Cambridge, UK : Polity, 2014. – ISBN 978-0-745-67245-8. Архивная копия от 16 апреля 2021 на Wayback Mahine).

Эта критика обычно подкрепляется историческими отчётами о результатах переговоров или данными, показывающими, что разрыв между богатыми и бедными продолжает увеличиваться, особенно в Китае и Индии, где экономическое неравенство в то время росло, несмотря на очень высокий экономический рост (Joseph, Sarah. Blame it on the WTO?: A Human Rights Critique : [англ.] / arah Joseph, Sarah Louise Joseph. − OUP Oxford, 2011. − P. 164–167. − ISBN 978-0-19-956589-4. Архивная копия от 14 февраля 2024 на Wayback Machine).

Кроме того, подходы ВТО, направленные на снижение торговых барьеров, могут нанести ущерб развивающимся странам. Есть опасения, что слишком ранняя либерализация торговли без каких-либо заметных внутренних барьеров может загнать развивающиеся экономики в ловушку в первичном секторе, который часто не требует квалифицированной рабочей силы. И когда эти развивающиеся страны решают развивать свою экономику с помощью индустриализации, преждевременный рост отечественной промышленности не может немедленно взлететь, как ожидалось, что затрудняет конкуренцию с другими странами, промышленность которых более развита (Joseph, Sarah. Blame it on the WTO?: A Human Rights Critique : [англ.] / arah Joseph, Sarah Louise Joseph. − OUP Oxford, 2011. − P. 171–174. − ISBN 978-0-19-956589-4. Архивная копия от 14 февраля 2024 на Wayback Machine).

Кроме того либерализация торговли в рамках ВТО является лишь частичной, что подтверждается действующими в мире прочими соглашениями о свободной торговле и торговыми союзами (Зона свободной торговли СНГ, МЕРКОСУР, Соглашения Европейского союза о свободной торговле и др.), что само по себе указывает на то, что торговые преференции отдельных стран в союзах и соглашениях могут быть гораздо больше и значительнее, что лишь подчёркивает неравноправие в мировой торговле, которое ВТО стремится устранить (Joseph, Sarah. Blame it on the WTO?: A Human Rights Critique : [англ.] / Sarah Joseph, Sarah Louise Joseph. − OUP Oxford, 2011. − P. 164–167. − ISBN 978-0-19-956589-4. Архивная копия от 14 февраля 2024 на Wayback Machine).

Фактически вступление тех или иных стран в ВТО выгодно не столько этим странам, сколько наиболее развитым странам мира, которые получают от вступления третьих стран торговые преференции для своих товаров и довольно быстро осваивают новые рынки, что, как правило, не может быть предотвращено правительствами развивающихся стран, обладающих намного менее развитой экономикой и, соответственно, куда менее конкурентоспособными товарами (Wilkinson, Rorden. What’ wrog with the WTO and how to fix it. − Cambridge, UK : Polity, 2014. – ISBN 978-0-745-67245-8. Архивная копия от 16 апреля 2021 на Wayback Macine)

Вопреки заявленным целям, членство в ВТО не защищает страны-участники от наложения политически мотивированных односторонних экономических санкций, например, санкции США против Кубы. Фактически механизмы предотвращения односторонних санкций (либо противодействия уже действующим санкциям) является решением не ВТО, как организации, а стран − членов ВТО (или даже объединений, таких как ЕС), которые сами могут не выполнять взятые на себя обязательства и блокировать рассмотрения споров в арбитражах (Почему ВТО не защищает Россию от санкций – КР.RU. Дата обращения: 13 декабря 2023. Архивировано 13 декабря 2023 года).

С другой стороны, членство страны в ВТО при наложении на страну санкций приводит к тому, что режим наибольшего благоприятствования в торговле со стороны третьих стран (не применяющих санкции и не следующих санкциям третьих стран) сохраняется, что само по себе создаёт механизмы обхода санкций»14.

Психоанализ:

Несмотря на декларацию о том, что задачи всемирной торговой организации является стимуляция экономического роста развивающихся стран, в реальности ВТО способствует к сохранению экономической зависимости развивающихся стран от развитых стран.

Стихийное и плановое развитие общества. В основе любой человеческой деятельности лежит идея или план − неслучайно фраза «Вначале было слово» стала фундаментальной метафорой культуры. Исторически развитие общества можно разделить на два типа: стихийное и плановое. На протяжении двух тысячелетий человечество развивалось преимущественно стихийно. Этот путь был сопряжен с разрушительными войнами, гибелью цивилизаций и массовыми трагедиями, что объяснялось отсутствием научной базы и неразвитостью общественного самосознания.

Ситуация изменилась с приходом науки, которая заявила о себе как о главной движущей силе прогресса. Первые попытки «проектирования» истории − Великая французская революция, деколонизация, Великая Октябрьская революция − опирались на идеалы «Свободы, Равенства и Братства». В XX веке эти идеи достигли апогея: половина населения планеты пыталась воплотить утопию всеобщего равенства на Земле, подобно тому как религия обещала его в загробной жизни.

Несмотря на попытки планирования, история остается детерминированной общественным сознанием и носит вероятностный характер. В ней нет жесткой предопределенности отдельных событий: они лишь звенья в цепи, порожденной идеями, которые овладевают массами. Так, Первая мировая война была неизбежна в силу накопившихся противоречий, а убийство эрцгерцога Франца Фердинанда стало лишь формальным поводом. Аналогично, покушение на П. А. Столыпина было закономерным итогом его противостояния с радикальными политическими силами. История − это результат взаимодействия миллионов людей, действующих как осознанно, так и бессознательно. Философия же, формируя мировоззрение и культуру, остается тем фундаментом, на котором строится будущее. Недаром в фантастике XX века так популярен сюжет о «машине времени»: любое вмешательство в прошлое неизбежно меняет настоящее, подчеркивая хрупкость и взаимосвязанность исторических процессов.

§ 4. Проблема равенства

РАВЕНСТВО. Как полагает О.В. Мартышин, «Такая позиция характерна для подавляющего большинства политиков, философов, правоведов последних десятилетий. Исключение составляют лишь представители консервативных кругов, нередко именующие себя либералами. Их наиболее известный во второй половине XX в. идеолог Ф. Хайек полагал, что социальная справедливость нереальна и бессмысленна, а попытки ее осуществления связаны только с тоталитарным государством и противоречат свободе личности. В постсоветской России именно такое отношение к справедливости и связанное с ним отрицание государственного регулирования социально-экономических отношений берется на вооружение правыми партиями и рядом юристов»15.

По мнению Г. Лебона, «уже полтора века прошло с тех пор, как поэты и философы, крайне невежественные относительно первобытной истории человека, разнообразия его душевного строя и законов наследственности бросили в мир идею равенства людей и рас. Очень обольстительной для масс, эта идея вскоре прочно укрепилась в их душе и не замедлила принести свои плоды. Она потрясла основы старых обществ, произвела одну из страшнейших революций и бросила западный мир в целый ряд сильных конвульсий, которым невозможно предвидеть конца.

И смотрите, какова непобедимая сила идеи! Нет ни одного психолога, ни одного сколько-нибудь просвещенного государственного человека, и в особенности − ни одного путешественника, который бы ни знал, на сколько ложно химерическое понятие о равенстве людей, перевернувшее мир, вызвавшее в Европе гигантскую революцию и бросившее Америку в кровавую войну за отделение Южных Штатов от Северо-Американского Союза, никто не имеет нравственного права игнорировать то, насколько наши учреждения и воспитание гибельны для наших народов; и за всем этим не найдется ни одного человека – по крайней мере, во Франции – который бы, достигнув власти, мог бы противиться общественному мнению и не требовать этого воспитания и этих учреждений для туземцев наших колоний. Применение системы, выведенной из наших идей равенства, разоряет метрополию и постепенно приводит все наши колонии в состояние плачевного упадка; но принципы, от которых система берет начало, еще не поколеблены.

Будучи, впрочем, далекой от упадка, идея равенства продолжает ещё расти. Во имя этого равенства социализм, долженствующий, по-видимому, в скором времени поработить большинство народов Запада, домогается обеспечить их счастье. Его именем современная женщина требует себе одинаковых прав и одинакового воспитания с мужчиной»16.

Неравенство и экономический рост. По мнению Р. Капелюшникова «в современной эмпирической литературе не существует консенсуса о негативном влиянии неравенства на экономический рост. К этому следует добавить, что и политэкономическое объяснение, и объяснение через поляризацию и социальную нестабильность сталкиваются с серьезными проблемами. Чтобы они работали, люди должны иметь адекватное представление о степени поляризации и неравенства в их странах. Никакой явной корреляции между объективными и субъективными показателями неравенства по различным странам не прослеживается. Если большинству людей существующее в их обществах неравенство кажется приемлемым, то каким бы оно ни было фактически, у них не будет оснований требовать от государства более активного перераспределения доходов, и они не будут склонны в участию в социальных протестах. И наоборот: если существующее в их обществах неравенство воспринимается как нетерпимое, то каким бы низким оно ни было фактически, это будет подрывать политическую и социальную стабильность. Похоже, в данном случае мы сталкиваемся с классической проблемой пропущенной переменной: эта переменная – примитивизировать субъективное восприятие неравенства членами общества»17.

В древности и средневековье неравенство считалось нормальным и разумным, поскольку развитие общества имело стихийный характер. Социальное неравенство – вектор прогрессивной эволюции. Социальное равенство было основанием всех утопий. К сожалению, современные теории прогресса не рассматривают вопрос о том, что государства Востока и Запада развивались в разных направлениях, и что в результате современные государства Запада и Востока находятся на разных ступенях цивилизационного развития.

Таким образом, мировоззрение современного человека представляет метафизический идеализм, а мировоззрение диалектического характера еще только предстоит сформировать ученым в Новое Возрождение.

Глава 2. Методология как проектирование Новой реальности

Ученый в процессе исследований реальности применяет определенные методы, создает модели объектов и явлений, и таким образом, он не только создает новое знание, но и проектирует новую реальность.

Напомню, что до настоящего времени ученые так и не смогли разделить методологию естественных и социально-гуманитарных наук и переносили методологию естественных наук в социально-гуманитарные.

В данном исследовании использовались следующие методы:

1) диалектический метод как основа возрождения научного знания;

2) исторический метод как связь с реальностью;

3) история науки как история её понятий;

4) психоанализ как метод взаимной эволюции психики и творчества, культуры, общества;

5) моделирование эволюции знаний, человека и общества;

6) метод проверки научности знаний.

§ 1. Диалектический метод как основа возрождения научного знания

Смена ценностей. Как считает В.С. Степин, «история науки дает множество свидетельств тому, что в периоды кризисов, когда возникала потребность переосмысления фундаментальных понятий и представлений науки, она обращается к философии. Так, по его мнению, современная наука начинает коррелировать с ценностями традиционных восточных культур, и западная идея о доминирующей самоценности истины начинает согласовываться с древневосточными идеями нравственности как необходимой предпосылки истины»18.

По мнению О.В. Мартышина, «в Новое и Новейшее время сакрализация старины расшатывается и подтачивается сознательными усилиями, направленными на преобразование мира. Возникает новая ценность – прогресс, стремление к лучшему, преобразование устаревших и несправедливых институтов. Но рядом с прогрессом всегда сохраняется, а временами набирает силу и доминирует уважение к существующим порядкам, уходящим корнями в прошлое. Ныне оно вполне уживается с признанием необходимости некоторых перемен, если только они не чрезмерны, постепенны и не разрушительны. Это называется консерватизмом»19.

Большинство философов отмечают, что в XXI веке человечество переживает цивилизационный кризис, причем возникли угрозы сохранения homo sapiens. Угрозы деградации цивилизации Востока и Запада вызывают необходимость их модернизации, основой которой, по мнению ученых должен служить выбор фундаментальных ценностей. Например, как считает А.М.Войн, «выработка единой для всего человечества системы ценностей является необходимым условием сохранения устойчивости системы человечество. Причем эта система должна быть объективно обоснованной, оптимальной, соответствующей современной действительности и в частности угрозам, порожденным глобальным кризисом»20.

Философы Запада и Востока предлагают различные варианты ценностей. Так, согласно теории демократического мира (90-е г.г. ХХ в. США) модернизация развивающихся стран может быть осуществлена путем внедрения определенной модели демократии. Гусейнов А.А., Воин А.М., Лапин Н.И., Лекторский В.А., Степин В.С. предлагают реальный гуманизм, который может способствовать осуществлению гуманистической модернизации общества. (Гусейнов А.А. Ненасилие. М. 2001. − Воин А.М. Философия и глобальный кризис: монография. М. 2016. С.12. − Лапин Н.И. Фундаментальные ценности цивилизационного выбора в XXI столетии. 2015. − Лекторский В.А. Конструктивный реализм. М. 2012. − Степин В.С. Эпоха перемен и сценарии будущего. М. 1996.).

Психоанализ исторического процесса:

В античности и Средневековье социальное неравенство воспринималось как естественный и разумный порядок вещей, что было обусловлено стихийным характером общественного развития.

В XXI веке наука перешла к осознанному управлению обществом. Однако, опираясь на наследие прошлого − идеи античности, Средневековья и Возрождения, зачастую носившие утопический или патологический характер, − современная мысль парадоксальным образом пытается повернуть историю вспять.

Насущная задача современности − преодолеть метафизику в социальных науках и отказаться от диктата абсолютных ценностей (Добра, Справедливости, Истины, Красоты) и их первоисточников (Бога или Абсолютного Духа). Необходимо признать факт деградации как западной, так и восточной цивилизаций. Игнорирование этого ведет к тому, что прогресс превращается в свою противоположность − «прогрессизм», подтверждая известную максиму: «Благими намерениями вымощена дорога в ад».

В XXI веке ученые декларируют диалектический метод познания, пытаются адекватно объяснить прошлое общества и конструировать его будущее. Результатом этих попыток является потеря реальности, отказ от эволюции общества и создание виртуальной реальности.

Таким образом, мировоззрение современного человека представляет метафизический идеализм, а мировоззрение диалектического характера еще только предстоит сформировать ученым в Новое Возрождение.

§ 2. Исторический метод как связь с реальностью

На протяжении всей истории человечество редко воспринимало реальность объективно: её восприятие неизменно искажалось мифологией, религией, а позднее − наукой. В Средние века доминировали мифологические и религиозные конструкты, однако общество развивалось органично, опираясь на неявное знание и преобладание стихийных процессов над сознательным планированием.

Ученые Нового времени положили начало сознательному конструированию «виртуальной реальности». Опора на рационалистическое научное знание привела к разрыву с объективной действительностью, вытеснению стихийного развития общества искусственным проектированием и отказу от эволюционного пути.

В этом контексте задача исторического метода − верификация общественных теорий через их сопоставление с реальностью. В отличие от естественных наук, где любая гипотеза проверяется экспериментом, в гуманитарной сфере такая проверка затруднена, так как результаты реализации социальных теорий проявляются лишь спустя столетия.

Смысл истории заключается в критическом анализе и адекватной оценке прошлого. Без этого фундамента невозможно формирование достоверного знания в смежных дисциплинах: политологии, юриспруденции, социологии, культурологии и психологии. Фальсификация истории в Новое время стала отправной точкой для создания «виртуальной реальности», что спровоцировало системный кризис общества и деградацию научного знания в социально-гуманитарной сфере.

3. История науки как история её понятий

По мнению Е.В. Уишакова, «В ходе научного продвижения приводит к пересмотру изменяются и понятия науки. Ведь понятия соответствуют текущему, достигнутому наукой уровню знаний и представлений. Будучи результатом пройденного периода развития, понятие является концептуальной опорой и инструментом для дальнейшего движения. Рост научного знания приводит к пересмотру содержания используемых понятий, к переопределению сферы их применимости. В итоге может потребоваться переход к новому понятию. Поэтому динамика науки включает в себе траекторию сменяющих друг друга понятий. В некотором смысле история науки есть история её понятий»21.

На протяжении всей истории человечество редко воспринимало реальность объективно: её восприятие неизменно искажалось мифологией, религией, а позднее − наукой. В Средние века доминировали мифологические и религиозные конструкты, однако общество развивалось органично, опираясь на неявное знание и преобладание стихийных процессов над сознательным планированием.

Ученые Нового времени положили начало сознательному конструированию «виртуальной реальности». Опора на рационалистическое научное знание привела к разрыву с объективной действительностью, вытеснению стихийного развития общества искусственным проектированием и отказу от эволюционного пути.

В этом контексте задача исторического метода − верификация общественных теорий через их сопоставление с реальностью. В отличие от естественных наук, где любая гипотеза проверяется экспериментом, в гуманитарной сфере такая проверка затруднена, так как результаты реализации социальных теорий проявляются лишь спустя столетия.

Смысл истории заключается в критическом анализе и адекватной оценке прошлого. Без этого фундамента невозможно формирование достоверного знания в смежных дисциплинах: политологии, юриспруденции, социологии, культурологии и психологии. Фальсификация истории в Новое время стала отправной точкой для создания «виртуальной реальности», что спровоцировало системный кризис общества и деградацию научного знания в социально-гуманитарной сфере.

§ 4. Психоанализ взаимной эволюции психики и творчества, культуры и общества

Невозможно отрицать роль религии и идеологии в формировании фанатизма, экстремизма и искаженных представлений о векторе развития цивилизации, что неизбежно ведет к деструктивному поведению. В середине XX века, когда мир был разделен между капиталистической моделью и социалистическим проектом, активно обсуждались идеи конвергенции, однако глобальные идеологические установки продолжали определять жизнь миллионов.

Человек формируется под влиянием социальной среды: культура, мораль и правовые нормы становятся своего рода «программным обеспечением» личности. Возникает вопрос: существует ли свобода выбора, или поведение человека полностью детерминировано? Очевидно, что наши поступки во многом предопределены культурным кодом. В этом смысле личность можно сравнить с «зомби», чья «матрица» − это усвоенные социальные нормы.

Тем не менее, биологические и психофизиологические факторы препятствуют превращению человека в механического исполнителя. Индивидуальные особенности психики вступают в конфликт с навязанными установками. И все же влияние среды остается доминирующим: сознание человека ограничено рамками его культуры. Именно поэтому представители западной и восточной цивилизаций зачастую не способны понять ценности и образ жизни друг друга − их «программы» принципиально различаются».

Как полагает О. В. Мартышин, «психоанализ в широком смысле слова есть теория и метод, имеющие дело с бессознательными процессами человеческой психики (основатель – З. Фрейд). Главной особенностью открытого Фрейдом (1856-1939) метода было сведение социальных законов к законам природы, индивидуального к коллективному сознанию (в человеческом обществе, в коллективной психике действуют те же механизмы, что у отдельного человека). Метод психоанализа применим ко всем сферам человеческой деятельности. Применяя метод психоанализа, последователи Фрейда стремятся установить взаимосвязь психики людей и их политико-юридической деятельности. Следует иметь в виду, что психоанализ строится на ряде аксиоматических допущений, имеющих далеко не однозначное толкование. Вследствие такой специфики результат психоаналитического исследования носит, как правило, очень приблизительный характер. Применение психоанализа дает наиболее плодотворный результат в сочетании с другими методами»22.

Что же объединяет людей на Земле? Неадекватность мировоззрения, отсутствие сознания и самосознания, агрессивность. Так, излюбленная тема писателей ‒ фантастов, встреча человека Земли с пришельцами. В качестве примера, можно привести фильм режиссера Люка Бессона «Властелин колец». Вывод писателей ‒ фантастов однозначен: мы не только не готовы к встрече пришельцев, но всякий контакт с представителями других цивилизаций может быть губительным для человека и жизни на Земле. Зачем нужен контакт! Получение новых технологий? Чрезвычайно опасно для жизни на Земле! Дело в том, что научно-технический прогресс на Земле опережает общественный прогресс, поэтому овладение новых технологий, значительно опережающих уровень общественного сознания, может привести к негативным последствиям.

Вопрос: применим ли психоанализ для исследования социальных групп и целого общества? Вполне! Поступки, как отдельного человека, так и социальных групп не могут быть объяснены только сознанием и логикой, поскольку это только один из трех уровней мышления. Поэтому для успешного управления социальными группами необходимо исследование бессознательного, играющего решающую роль в выборе поведения некоторых социальных групп и даже целого общества. Чтобы управлять человеческим обществом, необходимо прогнозировать поступки человека, их мотивацию, поскольку незнание модели поведения приводит к ошибкам в управлении, к противоположному результату, вместо ожидаемого. Хотелось бы отметить, что выбор поведения может происходить на уровнях сознания, предсознательного и бессознательного. На мой взгляд, поведение человека на уровне бессознательного недостаточно изучено.

По мнению П.П. Гайденко и Ю.Н. Давыдова, «метод психоанализа возник из практики лечения душевнобольных, по отношению к которым врач считает себя лучше понимающим их состояние, чем они сами его понимают. Последним основанием этого права на это является то, что он – нормальный человек, а они – больные. Но на каком основании он может применять этот метод к другим нормальным людям? Для этого может быть только одно основание: убеждение в том, что они тоже больны. Но тогда понятие болезни оказывается перенесенным из сферы медицины в сферу метафизики, и самым главным, но и самым трудным делом, оказывается, доказать, на каком основании психоаналитик считает себя здоровым. Вопрос, как видим, перемещается в метафизическую сферу, а лечение в этом случае оказывается социальной терапией, в конечном счете – лечением общества в целом»23.

Как считает П. Штомпка, «в сфере общественного сознания всегда имели место определенные патологические явления. Когда мы говорим «патологические», то имеем в виду, во-первых, ущерб или утраты в познавательном отношении, то есть распространение взглядов и представлений, упрощенных, схематических, односторонних и просто ошибочных, а во-вторых, вредоносные последствия для общества, – определенные идеи, вызывающие, например, социальное напряжение, конфликты и даже приводящие к разрушению общества. Как правило, оба эти обстоятельства выступают вместе»24.

Задачей науки является достижение объективных, истинных знаний. Генератор знаний – ученый, который является субъектом в производстве не только собственных знаний, но и критике и интерпретации знаний других ученых. Достижения науки зависят от того, насколько ученый может объективно оценивать не только других ученых, но и собственные знания. И, наконец, главное в процессе научного познания является постоянная критика, пересмотр и отказ от прежних знаний и создание новых научных теории, изменение мировоззрения.

В связи с этим уместно привести высказывание К. Хорни из книги «Невротическая личность нашего времени», где она излагает свою теоретическую концепцию: «Поскольку большинство из моих интерпретаций отличается от фрейдовских, некоторые читатели могут спросить, являются ли они психоанализом. Ответ зависит от того, что считать главным в психоанализе. Если принимать под психоанализом все до одного положения, выдвинутые Фрейдом, тогда то, что представлено в этой книге, не есть психоанализ. Если же считать, что основные идеи психоанализа заключаются в определенной системе взглядов относительно роли бессознательных процессов и путей их выражения, а также в определенной форме терапии, с помощью которой эти процессы доводятся до сознания, то тогда то, что я представляю здесь, является психоанализом»25.

Психоанализ может стать эффективным инструментом для ученого, помогая преодолеть внутренние препятствия и повысить качество интеллектуальной работы:

Преодоление когнитивных искажений. Психоанализ позволяет выявить неосознанные архетипы, которые лежат в основе идеологической ангажированности и религиозных догм. Это освобождает ученого от предвзятости и позволяет критически оценивать реальность, формируя объективное мировоззрение.

Управление эмоциональным ресурсом. Эмоции − это мощный источник творческой энергии, однако они могут приводить к искажению восприятия. Психоаналитическая рефлексия помогает сдерживать эмоциональные проекции, которые часто лежат в основе утопических концепций (например, идеализированных представлений о «справедливом обществе»).

Деконструкция абсолютных идей. Психоанализ способствует критическому переосмыслению абстрактных конструкций и «идей Разума», оторванных от реальной динамики истории. Это помогает ученому избегать попыток навязать обществу нежизнеспособные модели развития.

Развитие научной рефлексии. Интеграция психоаналитических методов в научную практику позволяет глубже анализировать теории, точнее формулировать исследовательские задачи и более осознанно подходить к вербализации новых концепций.

§ 5. Моделирование эволюции знаний, человека и общества

Бинарные оппозиции – основа диалектического метода. Автор предложил использовать бинарные оппозиции для исследования эволюции научного знания, человека и общества. Бинарные оппозиции: стихийное – сознательное, равенство – неравенство, рационализм – эмпиризм, насилие – свобода, диктатура – демократия, закон – прецедент и др.

§ 6. Метод проверки научности знаний

Автор обосновывает необходимость выделения философии гуманитарных наук как самостоятельной области и предлагает единую методологию исследования, применимую как к правоведению, так и к другим социально-гуманитарным дисциплинам. Данный подход базируется на принципе научности и включает семь критериев анализа:

1. Онтологическая основа (первичность материи или духа);

2. Гносеологический статус (познаваемость теории);

3. Методологический характер (метафизический или диалектический);

4. Психологический источник (продукт сознания или бессознательного, разума или веры);

5. Содержательная валидность (научная теория, утопия или эклектика);

6. Аксиологическая направленность (отношение к прогрессу и критерии эффективности);

7. Мировоззренческий характер.

Автор подчеркивает неразрывную связь философии и социально-гуманитарного знания. Если признать тезис о ненаучности социальной философии, то неизбежно встает вопрос о научном статусе всех гуманитарных дисциплин. Именно отсутствие консенсуса по данному вопросу объясняет, почему до сих пор не выработано общепризнанных критериев научности теорий в этой области

Глава 3. Теория познания

§ 1. Проблемы эволюции знаний

Как сказано выше, что до настоящего времени ученые так и не смогли разделить методологию естественных и социально-гуманитарных наук и переносили методологию естественных наук в социально-гуманитарные. Это вызывает существенные трудности формирования нового знания.

Как считает Е.В. Ушаков, «в гуманитарных науках труды классиков играют значительно большую роль для работающих ученых (и в процессе образования), чем классики естествознания и их оригинальные работы – для современных естествоиспытателей. Так, современная социология продолжает существенно опираться на работы М. Вебера, Э. Дюркгейма и Г. Зиммеля, вновь перечитывая их и переосмысливая их основополагающие идеи. Иными словами, в гуманитарных науках ее традиция является более актуальной, чем в естествознании. Какие элементы наследуют сменяющие друг друга теории? Как бы ни различались старая и новая теории, они никогда не являются совершенно изолированными друг от друга. Формирование новой теоретической системы всегда происходит на платформе старой. Можно утверждать, что принципиальная преемственность научного знания вообще является важнейшей чертой научной динамики.

Прежде всего, необходимо подчеркнуть преемственность самого импульса научного продвижения. Новая теория принимает эстафету от старой, наследует сам ее вектор, нацеленный на новые приложения, новые области явлений и вопросы. Хотя подобная преемственность может быть описана преимущественно качественно, она должна рассматриваться как сущностная для научного познания. Научное продвижение – это “устойчивость движущегося велосипеда”, что многократно подчеркивал К.Поппер. Сохраняющаяся преемственность самой новационной направленности – это главный фактор преемственности научного знания. Новая теория (и, шире, новая парадигма) заимствует у старой ее “момент движения”, она вырастает из ее проблем, из ее достижений и, даже в большей мере, из ее неудач (как это было хорошо показано Куном)»26.

Диалектический анализ:

1. Тезис о линейной преемственности в общественных науках предполагает развитие «по восходящей», подобно тому, как это происходит в естествознании. Однако история философии опровергает этот взгляд. Так, философия О. Конта строилась на отрицании «метафизики» и отождествлении познания исключительно с научной деятельностью. Феноменология возникла как реакция на историзм и психологизм, а экзистенциализм (сформировавшийся в 1920-е годы) выступил с позиций антисциентизма, критикуя позитивизм за сведение всех культурных ценностей к научному познанию.

2. В естественных науках преемственность означает, что новое знание не отменяет старое, а лишь уточняет границы его применимости. В общественных же науках преемственность нередко оборачивается реанимацией устаревших концепций: от «возрожденного» естественного права до неокантианских и неогегельянских теорий. Современная история науки часто фокусируется исключительно на заслугах мыслителей, игнорируя критический анализ. Например, признавая вклад Н. Бердяева и В. Соловьева в философию XX века, исследователи редко подвергают критике их религиозно-философские построения. Это ставит под сомнение декларируемое в XXI веке строгое разграничение научного и религиозного мировоззрений.

3. Эволюция научного знания часто рассматривается как параллельный процесс усложнения общества. Однако синхронность этих процессов неоднозначна. Возникает вопрос: должна ли наука лишь отражать текущее состояние общества или же опережать его, прогнозируя будущее? Опыт показывает, что попытки директивного планирования развития общества как сложной системы неизбежно ведут к деградации и установлению тоталитарных режимов.

4. На взгляд автора, современное научное знание не соответствует уровню развития общества, будучи перегруженным мифами, утопиями и религиозными догмами. Если цель науки − общественный прогресс, необходимо проводить демаркацию между прогрессивными теориями и реакционными, способными повернуть развитие вспять. История не подтверждает концепцию К. Поппера о том, что прогресс − это лишь последовательная смена одних ложных теорий другими, «более близкими к истине». Так, религиозное мировоззрение Средневековья, несмотря на метафизичность, было прогрессивным для своего времени, способствуя государственному строительству. Однако в эпоху Просвещения оно стало реакционным. В то же время теории Г. Гроция, Т. Гоббса, Дж. Локка и Ж.-Ж. Руссо, будучи метафизическими, изначально несли в себе реакционный заряд, пытаясь навязать обществу архаичные модели развития.

5. Бесконечные попытки реанимации старых реакционных теорий и утопий под вывесками «нео-» или «пост-» свидетельствуют о глубокой неадекватности современного общественного сознания.

Миф: преемственность – необходимое условие развития науки.

Как полагает В.С. Нерсесянц, «в общем процессе прогресса философско-правовой мысли момент новизны тесно связан с моментом преемственности. Новое (новое понятие права, новая теория, новая концепция и т.д.) здесь, как и везде, возникает лишь на основе старого (всей совокупности прежних знаний о праве) как познавательно более глубокая, более содержательная и более адекватная форма постижения и понимания права и государства. И новое понятие права как метода познания не перечеркивает прежние понятия права и соответствующие теории, а преодолевает ограниченные познавательные возможности и границы прежнего понятия и вместе с тем удерживает его теоретико-познавательный смысл и итоги. Тем самым новое понятие права сохраняет научно значимые результаты предшествующей философско-правовой мысли и на новом, более высоком уровне познания развивает их дальше с более глубоких теоретических позиций и в более широком и адекватном смысловом поле и контексте»27.

По мнению М.А. Розова и В.С. Степина, «необходимо учитывать, что жесткая демаркация между науками о природе и науками о духе имела свои основания для науки в XIX столетии, но она во многом утрачивает силу применительно к науке последней трети ХХ века… в естествознании наших дней все большую роль начинают играть исследования сложных развивающихся систем, которые обладают “синергетическими характеристиками” и включают в качестве своего компонента человека и его деятельность. Методология таких исследований таких объектов сближает естественно-научное и гуманитарное познание, стирая жесткие границы между ними»28.

Г. Лебон утверждает, что «идеи, правящие учреждениями народов, претерпевают очень длину эволюцию. Образуясь очень медленно, они, вместе с тем, очень медленно исчезают. Ставши для просвещенных умов очевидными заблуждениями, они еще очень долгое время остаются неоспоримыми истинами для толпы и продолжают оказывать свое действие на народные массы. Если трудно внушить новую идею, то не менее трудно уничтожить старую. Человечество постоянно с отчаянием цепляется за мертвые идеи и мертвых богов…не во власти философов изъять из обращения идеи, выпущенные ими в мир, когда они убедятся в их ложности. Как вышедшая из берегов река, которую не в состоянии удержать никакая плотина, идея продолжает свой опустошительный, величественный и страшный поток»29.

Как следует из приведенного выше высказывания Лебона, причины преемственности идей заложены в психологии людей, в его коллективном бессознательном. По представлениям психоаналитика Карла Густава Юнга, «коллективная бессознательность – особый класс психических явлений, в котором заключен инстинктивный опыт человечества. Наиболее глубоко лежащий слой, в который мы можем проникнуть в исследовании бессознательного, – это то место, где человек уже не является отчетливо выраженной индивидуальностью, но где его разум смешивается и расширяется до сферы общечеловеческого разума, не сознательного, а бессознательного, в котором мы все одни и те же»30.

В отличие от общественного сознания, создаваемого идеологией и средствами массовой информации, коллективное бессознательное – это неосознаваемая реакция общества на происходящие социальные процессы и явления. Коллективное бессознательное включает то общее индивидуальное бессознательное человека, которое характерно для большинства социальных групп общества и которое содержит прошлый опыт человека.

Коллективное бессознательное включает чувства и переживания людей по отношению к историческим событиям, особенно в переходный период от одной экономической формации к другой, поэтому не могут оцениваться объективно. Так, например, известные философы Макс Вебер, Фридрих Ницше, О. Шпенглер пессимистично оценивали будущее западной культуры. В этой связи весьма симптоматично название труда О. Шпенглера «Закат Европы», в котором обосновывается тезис об умирании западноевропейской цивилизации как результата победы техники над духовностью.

Нейтральность исследователя.

По мнению Е.В.Ушакова, «если в естествознании исследователь занимает четкую, хорошо структурированную позицию в отношении объекта (позиция наблюдателя, экспериментатора и др.), то в гуманитарной науке ученый сам является частью той социогуманитарной реальности, которую он намеревается изучать. Его связи с ней являются столь же многочисленными, что в некотором смысле исследователь оказывается не “внешним” наблюдателем, а “внутренним” участником единой системы “исследователь – исследуемое”. Этот фундаментальный акт проявляется разнообразными способами и на разных уровнях, создавая множество методологических сложностей в социогуманитарных исследованиях. Он дает о себе знать уже в исходных установках исследователя. Например, то, что проводимое исследование общественной жизни само является частью общественной жизни, сказывается в виде невозможности обеспечить максимальную экономическую независимость исследователя. Ведь тот, кто финансирует исследование, ограничивает как минимум выбор исследовательских тем.

Далее, здесь действуют ограничивающие факторы политической, административной, национально-культурной природы. В лучшем случае исследователь сознает эти ограничения как источник смещения его точки зрения. В худшем – он будет неосознанно (или даже осознанно) занимать пристрастную позицию, проводить свои личные убеждения в конечный результат исследования. Понимание этой глубокой зависимости исследователя от социальных реалий отражается в виде постоянной критики самих гуманитарных проектов – их ангажированности, подверженности идеологиям, зависимости от конъюнктуры. Эта проблема, как уже говорилось, остается достаточно острой. Стремление к максимально возможной рациональной позиции с учетом недостижимости идеальной нейтральности исследования – такова общая стратегия борьбы с данным комплексом трудностей. Иными словами, необходимо, учитывая неустранимую пристрастность и субъективность исходной позиции исследователя, стараться делать ее максимально научной»31.

«Эта задача была ярко описана еще Максом Вебером. Он подчеркивал, что не следует оправдывать вовлеченностью исследователя в окружающие его социальные процессы куда более конкретные прозаические вещи, означающие его недобросовестность и нечестность как ученого. Ведь «ценностная нагруженность» исследователя не оправдывает, например, его злоупотребления своим служебным положением, использование им кафедры и лекционных занятий для пропаганды политических направлений и т.п. (Вебер М. Наука как призвание и профессия. М.1991. с.130-153)» 32.

Для России – правопреемника тоталитарного государства, «закрытого» общества с господствующей государственной идеологией при бюрократизации социальных институтов науки особое значение имеет отделение государства от науки. Необходимость этого отделения подчеркивал П. Фейербенд: «Таким образом, наука ближе к мифу, чем готова допустить философия науки. Это одна из форм мышления, разработанная людьми, и необязательно самая лучшая. Она ослепляет только тех, кто уже принял решение в пользу определенной идеологии или вообще не задумывается о преимуществах или ограничениях науки. Поскольку принятие или неприятие той или иной идеологии следует предоставлять самому индивиду, поскольку отсюда следует, что отделение государства от церкви должно быть дополнено отделением государства от науки – этого наиболее современного, наиболее агрессивного и наиболее догматичного религиозного института. Такое отделение − наш единственный шанс достичь того гуманизма, на который мы способны, но которого никогда не достигали»33.

Психоанализ:

С точки зрения автора, проблема носит более глубокий характер. Зачастую сложно разграничить предвзятость исследователя, его профессиональную недобросовестность и психопатологию, подпитываемую религиозным или идеологическим фанатизмом. Навязывая окружающим свои бредовые идеи, ученый неизбежно становится заложником собственной искаженной картины мира.

Как полагает Е.В. Ушаков, «Еще один уровень связи “исследователь – исследуемое” состоит в том, что исследователь, как правило, хорошо знает ситуации, подобно изучаемой, на неформальном уровне или сталкивается в повседневности с чем-то подобным. У него уже имеется вполне связанное представление об изучаемом феномене, исходящее из собственного ненаучного опыта. Это представление привносится в саму исследовательскую ситуацию, и в итоге может оказаться, что ученый в ходе исследования лишь эксплицирует то исходное понимание, которое он уже имел на уровне здравого смысла»34!

«Этот методологический недостаток нередко виден в психологических экспериментах. Как замечает У. Мак-Гайр, психологи имеют тенденцию использовать лабораторный эксперимент не для проверки гипотез, а для демонстрации их очевидной истинности. При этом гипотезы берутся настолько явно истинными, что в эксперименте проверяется уже не их верность, а “режиссерское искусство” экспериментатора, показывающее, что верно подобраны лабораторные условия. Единственным способом решения этой проблемы является совершенствование теоретического потенциала исследователей, в том числе совершенствование умения продуцировать действительно плодотворные и информативные гипотезы»35.

Как полагает Е.В.Ушаков, «связь исследователя и исследуемого проявляется в том, что социальное исследование влияет на сами же социальные процессы. Эта тема достаточно актуальна для социологии и политологии. Всем известно, что опросы общественного мнения (особенно с предвыборным накалом эмоций) оказывает воздействие на само это общественное мнение. (И это обстоятельство осознанно используют в определенных политических техниках.) К тому же типу взаимодействия относятся различного рода социальные прогнозы, которые сами становятся причиной социальных изменений. Это так называемый эффект “самосбывающегося пророчества”, когда само предсказание инициирует некую серию событий, приводящих к предсказанному. В античной литературе этот эффект представлен в трагедии “Царь Эдип”, в связи с чем К.Поппер предложил называть этот феномен «эффектом Эдипа»36.

Психоанализ:

Нейтральность исследователя и неустранимая пристрастность, субъективная исходная позиция исследователя взаимно исключающие понятия. Результатом идеальной нейтральности исследований может быть исследователь – зомби или робот, лишенный сознания и самосознания.

§ 2. Триада познания

Является ли рационализм фундаментом цивилизационного развития? В истории философии это понятие остается одним из наиболее дискуссионных. Этимологически «рационализм» (от лат. ratio — разум, рассудок) определяется как способ мышления, опирающийся на разум как на главный источник познания.

Сегодня рационализм признан важнейшим методом научного познания и неотъемлемой чертой западной культуры. Со временем содержание этого понятия менялось, однако старые смыслы продолжают существовать в научном сознании как «архетипы». Именно поэтому ученые до сих пор по-разному трактуют рациональность.

В связи с этим возникают следующие вопросы? Существует ли взаимосвязь между развитием общества и науки, между развитием науки и научными методами? И, наконец, рационализм и научная рациональность способствовали прогрессу или деградации общества?

Классическая парадигма рационализма была создана европейскими философами 17-18 вв. (Декарт, Мальбранш, Спиноза, Лейбниц). В учениях этих мыслителей идея высшей разумности Божественного творения стала на почву, подготовленную развитием естествознания и математики.

По мнению В.Н. Поруса, «фундаментальное требование классического рационализма – достижение абсолютной и неизменной истины, обладающей универсальной значимостью для любого нормального человеческого ума. Это требование представлялось несовместимым со стратегией эмпиризма (опыт конечен и ненадежен, знание, полученное из опыта, может считаться лишь вероятным и относительным). Поэтому версия рационализма постепенно стала определять собой рационалистическую установку в целом. Этим определяется смысл оппозиции “рационализм – эмпиризм”, во многом определившей содержание дискуссий по научной методологии на протяжении почти трех столетий. Сторонники обеих стратегий объединяли культ разума и высочайшее доверие к возможностям науки, поэтому методологические споры сторонников Декарта и Локка можно рассматривать как проявление внутренних противоречий классического рационализма»37.

Считается, что особенностями культуры Западной Европы являются демократия и индивидуализм. Как нельзя разделить демократию и индивидуализм, точно так же неразделимы индивид и капиталистический способ производства. По мнению ученых, рационализм ориентирован на достоверное знание, которое включает не только то, что человек охватывает сознанием (в науке, искусстве, мечтах, фантазиях), но и, прежде всего то, что проверено им в практической деятельности. По мнению Макса Вебера, рационализация выступает как всемирно-исторический процесс. Рационализируются хозяйство, экономика, политика, образ жизни людей, их мышление.

Анализируя социологию М.Вебера, П.П. Гайденко и Ю.Н.Давыдов, подчеркивали возрастание роли целерационального действия с точки зрения структуры общества в целом. «Рационализируется способ ведения хозяйства, рационализируется управление – как в области экономики, так и в области политики, науки, культуры – во всех сферах социальной жизни; рационализируется образ мышления людей, также как и способ их чувствования и образ жизни в целом. Все это сопровождается колоссальным усилением социальной роли науки, представляющей собой, по Веберу, наиболее чистое воплощение принципа рациональности; наука проникает, прежде всего, в производство, а затем в управление, наконец, также и быт – в этом Вебер видит одно из свидетельств универсальной рационализации современного обществ»38.

Ученые полагают, что рационализм как культурный феномен стал ключевым фактором, определившим динамичный прогресс Запада и, как следствие, отставание Востока. Именно рационализм в сочетании с индивидуализмом послужили фундаментом западной цивилизации, обеспечив ускоренное развитие личности и становление буржуазного общества.

Важно различать понятия: если в философии рационализм выступает как метод научного познания, то рациональность − это оценочная категория, характеризующая человеческую деятельность, научные теории и технологии. Мы привыкли маркировать науку как «рациональную» (основанную на знании), а религию − как «иррациональную» (основанную на вере). Рассмотрим подробнее составляющие современной рациональности.

Разумность. Человек — существо разумное, и поступать рационально зачастую приравнивается к поступкам «разумным». Однако такой подход нередко ведет к игнорированию чувств, практического опыта и огромного пласта неявных знаний, скрытых в бессознательном.

Логичность. В широком смысле рационально то, что подчиняется универсальным законам логики. Парадоксально, но самыми «логичными» в истории гуманитарной мысли были утопические теории: концепции естественного права, общественного договора или построения коммунистического общества.

Критичность. В гуманитарных науках существует традиция преемственности, которая порой препятствует поиску принципиально новых идей. Хорошим тоном считается подробный экскурс в историю философии с цитированием мыслителей от Античности до наших дней. Из-за этого складывается впечатление, что в гуманитарной сфере прогресс остановился тысячи лет назад, ведь наиболее авторитетными источниками до сих пор остаются античные авторы. Не умаляя их гениальности, стоит заметить: в ту эпоху философия и наука в современном понимании еще не сложились. Философские учения строились исключительно умозрительно, через логический анализ понятий, без опоры на эмпирический опыт или естественные науки. По сути, античная философия была скорее формой мифологического мышления, дополненной провидческими догадками.

Подобная инерция мышления сохраняется и сегодня. Например, убеждение в существовании «вечного естественного права», якобы вложенного в природу разума, остается доминирующим. Теория естественных прав, провозгласившая их священными и независимыми от государства, оказала неоднозначное влияние на международное право. Право было оторвано от исторического контекста и социальной реальности, превратившись в инструмент радикального преобразования общества.

В завершение стоит отметить, что академическая культура рецензирования также отражает специфику гуманитарного дискурса: критические замечания здесь принято подавать как «продолжение достоинств» работы, что порой размывает границы объективной научной оценки.

Разумность. Человек существо разумное. Поступать рационально значит разумно. Однако это означает отрицание чувств и практики, и того огромного пласта неявных знаний, которые содержатся в бессознательном.

Логичность. В общем случае рационально то, что подчиняется универсальным нормам логики. Самыми логичными в истории гуманитарных наук были утопические теории естественных прав и общественного договора, теория строительства коммунистического общества и другие.

Согласованность. По мнению Е.В. Ушакова, «данное понятие лежит в основе подхода, пытающего оценить рациональность некоторой деятельности через взаимодействие ее внутренних составляющих. В различных вариантах это выглядит как проблема соответствия друг другу: целей деятельности, используемых ею методов, регулирующих ее норм и правил, придающих ей смысл ценностей, достигающих ею результатов. Так, часто используют анализ типа “цель − средство” или “цель – результат”. При этом проблема рациональности во многом сводится к понятию эффективности. Подобный подход называют также “инструментальным”. К его преимуществам относится то, что он неплохо отражает интуитивное представление о действительно рациональной деятельности и, кроме того, позволяет изучить рациональность весьма различных структур действий. Корректная экспликация подхода “цель-средство” дана Р.Фоли (“Эпистемическая рациональность”, 1988)»39.

Попытки методологии науки разграничить рациональность на составляющие (цель − средство и цель − результат) привели к неоднозначности и противоречивости самого термина в гуманитарном знании. Подобная модель эффективна для простых механических систем, однако в контексте сложных развивающихся систем, таких как человеческое общество, она оказывается контрпродуктивной. Человек не способен в полной мере предвидеть последствия своей деятельности: из-за их непредсказуемости цель часто расходится с результатом, оставляя лишь «благие намерения». Именно этот методологический изъян лежит в основе многочисленных социологических утопий.

Противоречие между целеполаганием и итоговым результатом − закономерность истории. Принцип «цель оправдывает средства» зачастую приводил к последствиям, прямо противоположным задуманным. Так, гуманистические идеалы эпохи Возрождения парадоксальным образом способствовали развитию технологий террора, а идеи К. Маркса и Ф. Энгельса стали идеологическим фундаментом Октябрьской революции и масштабных социальных экспериментов XX века».

Прогресс. Е.В. Ушаков полагает, что «попытки раскрыть специфику рациональности науки через понятие прогресса исходит из признания того, что научное познание – это прогрессирующая деятельность. В целом понятие прогрессивности, конечно, отражает важнейшие черты научной деятельности, но отталкивающие от него подходы пока не дали внятного решения проблемы рациональности науки»40.

По мнению автора, достаточно обратиться к истории, огромному росту естественнонаучного знания и, как результата невиданного научно-технического прогресса, и весьма скромного развития общества за последние три тысячелетия, чтобы оценить замедленное развитие гуманитарных наук.

Истинность. Е.В.Ушаков указывает, что «с использованием истинных оценок мы получаем возможность определить цель науки как получения истинного знания, прогресс науки как продвижение к истине, а рациональность – как комплекс условий и предпосылок, необходимых для достижения истинного знания. Таким образом, выход к категориям истинности выглядит как прямой путь характеризации и понятия рациональности и научного познания вообще»41.

Однако проблема истинности, изложенная Е.В.Ушаковым, кажется достаточно «патологичной». Так, например, по мнению Ушакова, «определенные надежды по поводу истинного подхода доставляет философская концепция Д.Дэвидсона. По Дэвидсону, “уже то, что мы можем понимать друг друга в процессе общения, т.е. сам факт успешной коммуникации, доказывает существование для нас и в значительной мере истинной картины мира!” (Дэвидсон Д. Метод истины в метафизике//Аналитическая философия: становление и развитие. М., 1998. С.343-359.)»42.

Психоанализ и природа истины:

Если довести проблему истинности до абсурда, мы придем к парадоксу: у каждого исследователя своя «истина». Поскольку идеи, в отличие от физического оружия, не убивают, непримиримые оппоненты могут бесконечно дискутировать, оставаясь при своем мнении.

По мнению автора, решающее значение в рациональности философии и науки принадлежит мировоззрению. И если религия не участвовала в развитии естественных наук, то, напротив, в развитии гуманитарных наук религия играла и играет в настоящее время существенную роль. Мировоззрение ученых и общественное сознание является архаичным, в основе которого гуманность, равенство и справедливость.

Эволюция рационализма. В Новое время философия и общественные науки сделали шаг назад, обратившись к временам Античности. Но хотелось бы напомнить, что и философия и наука в Древнее время были мифологией. Например, существование демократии в Древнем Риме: представление о демократии как власти народа, как сказано выше, было метафизическим и носило ложный характер. Причина этого заключалась в том, что древние мудрецы, которые одновременно были и учеными, опирались на силу разума и силу рационального мышления. Они считали, что истину можно устанавливать и доказывать на основе логических заключений, чисто мыслительным путем, не обращаясь к опыту.

Однако человеческое общество уже к этому времени имело огромный опыт развития в течение нескольких тысячелетий. Этот опыт существовал в виде неявного знания, которое содержалось в индивидуальном и коллективном бессознательном. Так, несмотря на то, что эпоха Средневековья считается мрачным и жестоким временем, не иначе как эпоха мракобесия, общество развивалось. В Средние века развитие общества в Западной Европе происходило стихийно, независимо от человеческого сознания, которое еще не зародилось. Если признать с позиций диалектического материализма, что демократия представляет собой непрерывный процесс вовлечения людей в управление государством, то начало этого процесса произошло в Средние века: ограничение абсолютной власти короля и предоставление свобод феодалам; создание парламентов в Англии и Франции; формирование феодального права.

Считается, что в Новое время наука стала производительной силой общества. По мнению автора, это сильное преувеличение. Действительно в Новое время естественные науки стали бурно развиваться. Если в Средние века влияние религиозного мировоззрения тормозило развитие естественных наук (Николай Коперник, Галилео Галилей, Джордано Бруно), то в Новое время диктат церкви закончился, а влияние идеологии, неизбежной в любом обществе, не оказывало столь значительного влияния на естественные науки. По-другому происходило в философии и общественных науках. Философы-материалисты Нового времени опирались на данные естественных наук и считали, что все в мире и природу, и человека, и общество можно объяснить на основе принципов механики. Однако в области социально-гуманитарных наук не произошло прогресса в эпоху Возрождения, поскольку метафизический метод был абсолютно не применим в социально-гуманитарных науках. Результатом применения метафизического метода в социально-гуманитарных науках явились знаменитые утопии Т.Мора, Т.Кампанелла, Д. Уистенди, которые развивали социалистические и коммунистические идеи, пытались обосновать проекты справедливого общества. Ложность научных теорий эпохи Нового времени легко объяснить. Так, например, Джон Локк и Ж.-Ж.Руссо в концепции естественного права и общественного договора пытались объяснить происхождение государства с позиций разумного человека XVII века. Это означало, что концепция естественного права и общественного договора отвергает эволюцию личности и общества, поскольку в таком случае человек до нашей эры и человек 17 в. одно и то же по уровню развития. Напомню, что, по мнению автора, человек до нашей эры не обладал сознанием, и философия античности является результатом рефлексии бессознательного.

1
  Ушаков Е.В. Введение в философию и методологию науки. М.: КНОРУС. 2008. С. 531, 532.


[Закрыть]
2
  Малинкин А.Н. Социология знания и современное «общество знаний» // Социологический журнал . 2002. №2. с.36.


[Закрыть]
3
  Малахов В.П. Философия права: идеи и предположения. М.: ЮНИТИ-ДАНА. 2012. С. 14.


[Закрыть]
4
  Введение в историю и философию науки / С.А.Лебедев, В.В.Ильин, Ф.В.Лазарев, А.В.Лесков. М.: Академический проспект. 2007. с. 108, 125.


[Закрыть]
5
  Мареева Е.В. Культурология. Теория и история культуры. М.: Экзамен. 2002. С. 350.


[Закрыть]
6
  Ушаков: Там же. с.559.


[Закрыть]
7
  Белов Г.В. Изменит ли Россию альтернативная наука? Издатеьство: Грифон. 2016. С.2-3. (336 с.) URL: https://www.litres.ru/g-v-belov/izmenit-li-rossiu-alternativnaya-nauka/


[Закрыть]
8
  Философия в вопросах и ответах / Е.В. Зорина, Н.Ф. Рахманкулова [и др.]. М.: ТК Велби, Проспект. 2008. С.116.


[Закрыть]
9
  Франк С. Л. Философия и религия // На переломе. Философские дискуссии 20-х годов: Философия и мировоззрение 1990. С. 320−321.


[Закрыть]
10
  Капелюшников Р. «Дорога к рабству» и дорога к свободе// Хайек Ф. Дорога к рабству / Пер. с англ. М.: Новое издательство, 2005. с.230-231.


[Закрыть]
11
  Хайек Ф. Дорога к рабству / Пер. с англ. М.: Новое издательство, 2005. с.72.


[Закрыть]
12
  Цит. по: Капелюшников Р. Там же с. 234-237.


[Закрыть]
13
  Мордашов Ю.Ф. Является ли экономика общественной наукой?// Промышленное развитие России: проблемы, перспективы: Сб. статей научно-практической конференции преподавателей, ученых, специалистов, аспирантов, студентов (26 ноября 2015 г.): в 2 т., Т.II. Нижний Новгород: Мининский университет, 2015. С.288,289, 291.


[Закрыть]
14
  Всемирная торговая организация URL:https://ru. wikipedia.org/wiki/Всемирная_торговая_организация (дата обращения 18.02.2026)


[Закрыть]
15
  Теория государства и права: Учебник для вузов/ Под общ. ред. О.В.Мартышина. М.: Норма. 2007. с.56.


[Закрыть]
16
  Лебон Г. Психология народов и масс: монография/ Г. Лебон. М.: Директ-Медиа, 2007. с.2, 4, 5.


[Закрыть]
17
  Капелюшников Р. Неравенство: как не примитивизировать проблему//Вопросы экономики. 2017. №4. С.117, 127-128.


[Закрыть]
18
  Степин В.С. Наука и философия// Вопросы философии, 2010, №8.с.65,75.


[Закрыть]
19
  Теория государства и права / Под общ. ред. О.В.Мартышина. М. 2007. С. 47.


[Закрыть]
20
  Воин А.М. Философия и глобальный кризис: монография / Москва; Берлин: Директ-Медиа. 2016. С.12.


[Закрыть]
21
  Ушаков Е.В. Введение в философию и методологию науки / М.: КНОРУС. 2008. С.71.


[Закрыть]
22
  Теория государства и права / Под общ. ред. проф. О.В. Мартышина. М.: НОРМА, 2007. с.39.


[Закрыть]
23
  Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. История и рациональность: Социология М. Вебера и веберовский ренессанс. М.: Политиздат, 1991. С.60.


[Закрыть]
24
  Штомпка П. Социология. Анализ современного общества. М.: Логос, 2005. с.315.


[Закрыть]
25
  Хорни Карен. Невротическая личность нашего времени; Самоанализ / Пер. с англ. Старовойтова. М.: Прогресс-Универс, 1993. с.5.


[Закрыть]
26
  Ушаков Е.В. Введение в философию и методологию науки. М.: КНОРУС. 2008. С.303, 389.


[Закрыть]
27
  Нерсесянц В.С. Философия права. М.: Норма. 2008. с.12.


[Закрыть]
28
  Степин В.С., Горохов В.Г., Розов М.А. Философия науки и техники. М. 1996. С. 6.


[Закрыть]
29
  Лебон Г. Психология народов и масс: монография / М.: Директ-Медиа. 2007. с. 2, 3.


[Закрыть]
30
  Юнг К.Г. Аналитическая психология. СПб. 1994. С.35.


[Закрыть]
31
  Ушаков Е.В. Там же: С.391-392.


[Закрыть]
32
  Цит. по: Ушаков. Там же. С.392.


[Закрыть]
33
  Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. М.: Прогресс. 1986. С.450.


[Закрыть]
34
  Цит. по: Ушаков. Там же. С.392.


[Закрыть]
35
  Цит. по: Ушаков Е.В. Там же. С.393.


[Закрыть]
36
  Ушаков.Там же: С.394.


[Закрыть]
37
  Порус В.Н. Новая философская энциклопедия. М.: Мысль. 2001.


[Закрыть]
38
  Гайденко П.П., Давыдов Ю.Н. Там же: С.75.


[Закрыть]
39
  Ушаков Е.В. Там же: С.317.


[Закрыть]
40
  Ушаков. Там же: С.317.


[Закрыть]
41
  Ушаков. Там же: С.318-319.


[Закрыть]
42
  Ушаков. Цит. по: Там же: С.319.


[Закрыть]

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
05 fevral 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
270 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: