Kitabı oxu: «Научная политология»

© Григорян Ю.Х., 2022

Введение

Книги по политологии, изданные в наши дни, представляют собой описания всевозможных форм современных политических органов, соответственного множества идей и представлений о значимости подобных организаций, приправленного повествованием о прежних образцах правлений и взглядах мыслителей прошлых времен. Следует говорить не о науке, а о некой классификации того, что было, и того, что есть. Как если бы речь шла не о столь важной для человечества организации сообществ, а об описании видов растений или животных. Хотя даже для животного мира в эволюционной физиологии ученые выявляли стадии и причины развития живых существ, что необходимо для научного анализа их эволюции. Многим политологам аналитический подход оказался не под силу. Поэтому лишь классификация заполняет их труды.

Попытки придать обоснование некоторым работам в лучшем случае сводились к выводам марксизма, причем не к базовому представлению о закономерности эволюции, идее, которую утверждал еще Кант, а к его частному решению о том, что будто экономические интересы являются социальной причиной политической деятельности. Но марксизм к тому же пользовался рядом положений другого представителя «немецкой классической философии», а именно Гегеля, который впечатленный распространенными в те времена сведениями об онтогенезе, повторяющем основные этапы филогенеза, выдвинул вариант «абсолютной идеи», исходно содержащей в себе все качества действительности при ее становлении. Этот подход сосредотачивал внимание к отдельно взятому обществу, поскольку преобразования должны были происходить однозначно во всем мире. Учет взаимоотношений между странами при таком подходе не имел значения, что внесло слабость и ошибочность в марксизм.

Но за прошедшие полтора-два века наука сделала значительный шаг в изучении закономерностей развития; к тому же человечество претерпело существенные изменения в процессе эволюции. Так что сегодня следует учесть известные ошибки прежних теорий, конечно, и марксизма, чтобы развивать современный подход к политологии. Необходимо прежде всего выявить причину зарождения политической власти, а также те стороны деятельности народов, которые более всего воздействуют на формы политического устройства государств и тенденцию их изменений по ходу эволюции.

Поскольку в истории человечества образование государств и политической власти занимают всего несколько тысячелетий, а «все рожденное достойно смерти», то, как бы то было нежелательным для многих политиков и политологов, соответствующее состояние стран есть лишь этап общей эволюции сообщества людей на Земле. Чтобы получить более полное представление об истории и тенденции последующих преобразований сообщества людей, необходимо познать общие закономерности развития всего сущего на Земле. Подробнее о предпосылках и закономерностях развития и эволюции человечества изложено в опубликованных издательством «Весь Мир» книгах: «Предмет философии – качественные преобразования» [11] и «Закономерности эволюции человечества. Философия истории» [12]. Представленные в них некоторые темы использованы и в данной книге.

О марксизме

Итак, для понимания динамики исторических преобразований следует разобраться в общих предпосылках и закономерностях развития. В философии наиболее основательное обращение к этому процессу началось два века тому назад в «немецкой классической философии». Недостаток естественно-научных знаний того времени сказался на обобщающих теориях Гегеля, а позже и Маркса.

Формирование организма из зиготы, последовательное становление зрелого существа на основе зародыша, обладающего предпосылками всех основных качеств конечного существа, стало базовым знанием для теории Гегеля. «Абсолютная идея» – это вполне соответствующая эмбриону комплексная идея, в себе самой содержащая конечное будущее и развертывающаяся в процессе становления как идея. Действительность разумна. Тем самым решалась и проблема эпистемологии. Об этом можно судить по работе Гегеля «Философия природы». Вполне откровенно об этой аналогии он говорит в «Философии истории». «…Подобно тому, как зародыш содержит в себе всю природу дерева, вкус, форму плодов, так и первые проявления духа виртуально содержат в себе всю историю» [9, с. 8].

Его теория имела огромное значение для осмысления истории, поскольку стала первым обращением к процессу развития, крайне необходимого для понимания эволюции человечества. Его философия с разработанными законами диалектики стала базовой для столь значительной для того времени теории истории, как марксизм. Принципиальная слабость гегелевской философии заключалась в том образце развития, который заинтересовал ученых два века тому назад. Но эта форма развития есть лишь воспроизводство конечного зрелого существа на основе ранее образовавшейся матрицы, зародыша. Знание новообразования, формирования новой интеграции, а этим и нового качества, было достигнуто только в прошлом веке.

Слабости теории Гегеля, а следом и марксизма, как и любой теории, оказались зависимыми от уровня науки своего времени. Они сконцентрировались на отдельных самостоятельных сущностях, которые должны были развиваться независимо от наличия иных однородных существ. Их взаимодействия не имели значения для преобразований рассматриваемой сущности. В теории Гегеля такой принцип был оправдан инобытием единой для всей природы «абсолютной идеи». Развитие завершалось, как и в случае с формированием конечного зрелого организма, конечной стадией самопознания этой идеи, т. е. в возникшей философии Гегеля. Маркс понимал ошибочность такого завершающего этапа развития. Но и его теория замыкалась на развитии отдельного общества, как если бы оно существовало и преобразовывалось вне взаимодействий с другими странами в системе человечества. Лишь в итоге приходилось говорить о равно возникшей у всех коммунистической формации. Интересно, что многие работы по политологии также замыкаются на взаимоотношениях сугубо внутри отдельных обществ, государств.

Все основные положения марксизма оказались необоснованными именно из-за исходной ошибочной методологии. Образование классов, изначально рабов (живые пленные) и рабовладельцев, одной лишь экономикой не могло быть объяснено. Попытка свести отношения классов к сугубо экономическим ненасильственным причинам упирается в откровенно насильственные отношения к рабам и крепостным крестьянам. Действительно, насильственные отношения между классами реальны, иначе не понадобились бы и насильственные действия типа революции для их смены, но, чтобы понять зарождение насилия, необходимо учесть взаимодействия между народами и столь жестокую их сферу, как война, которая «стара как мир». Замкнувшись на отдельном обществе, приходится игнорировать эту борьбу и подчинять насилие благородной экономике.

Борьба классов была положена в основу возникновения государства и его органа публичной власти, насильственной власти господствующего класса. Такая причина образования государства, соответственно, должна вызывать сомнение. Есть несколько теорий в мировой науке, объясняющих возникновение государств. В частности, в теориях Монтескье, Карнейро и др. войны обусловливают объединение в государства, которые создают международное политическое право, как и внутригосударственное право. Можно показать верные и ошибочные конкретные стороны их подходов. Но эти представления много лучше объясняют необходимость организации государств, чем чисто экономический подход. А для политологии чрезвычайно важно понять процесс преобразований в сообществе, вынуждающем государственную публичную власть.

Во многих работах приводится вполне разумное, согласованное с данными этнографов утверждение о том, что в условиях первобытнообщинного строя государство не существовало, не было надобности в политической власти. Поэтому в итоге проблема перехода к государству во многих работах в лучшем случае решается в стиле марксизма. В политологии объясняют, что развитие материального производства, разделение труда почему-то приводит к экономическому неравенству и усилению власти вождей и военачальников, возраставшей в результате проведения войн (войны все же нужны). А государство стало организацией, которая нужна не для жестокого противоборства с другими странами, а лишь, чтобы сломить сопротивление неимущих слоев общества и установить власть имущих. Очень невнимательное, скорее, поверхностное отношение к данным этнографов приводит некоторых политологов к мнению, мол, власть порождается общественным разделением труда, хотя подобное разделение было вполне обычным явлением и в первобытных общинах.

Основная идея марксизма оказалась также зависимой от ограниченного взгляда на историю человечества, когда рассматриваются соотношения внутри общества, независимо от его состояния в сообществе других государств. По марксизму, движущей причиной преобразования формаций являются производительные силы общества, которые на известной ступени своего развития приходят в противоречие с существующими производственными отношениями. Эти отношения становятся оковами для развития средств труда. Почему-то смешиваются суть основы и оков. Если производственные отношения обусловлены уровнем развития производительных сил, то они должны согласовываться с ними, быть следствием, но никак не противоречием и оковами. Изменение основы приводит к сопряженному изменению обусловленных ими явлений и только. Противостоять новым производительным силам производственные отношения могли лишь в том случае, когда действовало бы и иное, независимое от этих сил основание. Более того, это второе основание должно было бы обладать качеством насилия. Только в этом случае понадобились бы также насильственные действия для подавления противоборства прежних производственных отношений и всей консервативной надстройки, чтобы внедрить отношения, которые соответствуют новым производительным силам.

Понятия системы

В работах по политологии, определяя систему, любят ссылаться на Берталанфи. Будучи биологом, Берталанфи рассматривал систему по аналогии с организмом, где клетки и органы в тесной взаимосвязи представляют единый организм. Действительно, таковы целостные системы.

«Система есть комплекс элементов, находящихся во взаимодействии». К системе применимы «основные понятия и принципы – целостность, централизация, дифференциация, ведущая часть системы, закрытая и открытая системы, рост во времени, конкуренция» [4, с. 34].

Но позже в общей теории систем возникло немало иных определений по двум основном причинам. Во-первых, попытки математическими методами развить содержание систем оказали действие, прямо противоположное первоначальной идее. Для формальных методов необходима идентичность элементов множества, что никак не согласуется с их взаимосвязью и фактором целостности. Взаимосвязь возможна лишь при противоположных состояниях элементов. Проблема не решается и при вовлечении понятий «отношения между элементами» или «их композиции» и т. п. Просто в этом случае идентичность смещается на независимые комплексы элементов.

Во-вторых, множество совокупностей однородных объектов, вполне подходящих под математические методы, в то же время являются реальными предпосылками последующих преобразований, вплоть до формирования внутренних взаимосвязей и тем самым образования целостной системы. Следовало найти подходящее определение для таких предшествующих состояний и выделять их по отношению к более неоднородной среде. В частности, Холл и Фейджин описывают схожие системы, отличные от целостных. «Противоположным случаем является поведение объекта, состоящего из совокупности частей, совершенно не связанных между собой: здесь изменение в каждой части зависит от самой этой части. Изменение в такой совокупности является физической суммой изменений в ее отдельных частях. Такое поведение называется обособленным, или физически суммативным» [27, с. 262–263].

Нахожу удобным использовать для совокупности однородных элементов понятие «суммативная система», в отличие от целостной системы. Это понятие имеет большое значение для оценки состояния вещества в теории фазовых переходов, а также при детальном изучении всех качественных преобразований в химии, биологии и других науках, когда требуется охарактеризовать предшествующее состояние развивающейся сущности.

Еще более необходимым это понятие становится для исследования динамики общественных преобразований. Первобытное общество могло быть приравнено к целостным системам, поскольку образ жизни, действия первобытного человека, целесообразность его поведения полностью обусловливалось и оттого совпадало с образом жизни, традициями, ценностями и целями общины. Член общины был всецело причастен к ее сущности как целостного образования. Структурализм Леви-Стросса был вполне правомерен, поскольку опирался на структуру общины. Но последующие общественные преобразования значительно изменили отношение человека и общества.

В то же время для понятия «суммативная система» вполне подошло бы состояние совокупности самих общин в регионе их существования. Спорадические столкновения или устойчивые, но временные, даже частые, взаимоотношения в деятельности или обмене продуктами, не могли иметь ту же ценность, что и неразрывная внутренняя взаимосвязь самих членов общины, обусловленная от рождения их причастностью к обычаям, традициям, упрочненной формой бытия этой общины. Связи с соседями могли прекратиться, но существование общины обусловлено ее собственной структурой, закрепленной внутренней взаимосвязью ее членов и соответственной деятельностью в природной среде.

Для понимания последующих общественных преобразований наличие в регионе однотипных общин такой суммативной системы является необходимым исходным состоянием. Как и во всех известных процессах развития, должны были создаться критические (метастабильные) условия существования, чтобы был вынужден переход к взаимосвязанной интеграции элементов. Таким фактором могло бы стать ухудшение природных условий существования или чрезмерный рост количества общин в ограниченном регионе, что в обоих случаях означало бы «давление плотности населения на природные средства». Непременный рост народонаселения всегда мог стать причиной подобного состояния даже при отсутствии климатических или геологических катаклизм. Фактор роста всех возникших сущностей является основной причиной неизменной эволюции природы на Земле. Результатом чрезмерного роста становится либо уничтожение «лишних» существ, либо формирование менее энергозатратной интегрированной системы, лучше соответствующей создавшимся условиям.

Усложнившееся совместное существование приводит к учащенным столкновениям, которые для общин и племен выражались в противоборствах, вплоть до войн. Но если для структурно менее сложных существ наиболее благоприятным конечным результатом вместо разрушения может стать интеграция и формирование структуры нового качества, то в системе человечества возможна иная форма преобразований, которая обязана особому качеству человека, его сознанию. Вместо естественной интеграции возможно искусственное объединение, организованное в согласии с выдвигаемыми руководителями правилами, нормами, а позже правовыми законами взаимоотношений между элементами сообщества.

При этом следует учитывать, что искусственная организация, упорядоченная в соответствии с утвержденными правлением указами и правами, значительно отличается от интегративных систем. В естественной интеграции возникает природная структурная закономерность, а в искусственном объединении законы выдвигают люди, орган управления. Поэтому возникшие после первобытных общин и уж тем более существующие в наше время страны не должны оцениваться как целостные системы. Современное общество не является объектом, аналогичным организму, тем более человеку со своим морфологическим и функциональным, включая психику и мышление, единством. Это попросту разрозненное образование, в котором локальные, в разной степени внешне взаимосвязанные и/или обособленные объединения людей, организованны искусственным органом управления в нечто, что можно назвать страной, государством и т. п. Поведению единиц современного общества присуще много больше степеней свободы, чем ранее. Деятельность живущих в них индивидов, групп, коллективов и прочих элементов осуществляется относительно самостоятельно, во многом независимо от других единиц общества, а то и противоположно их интересам. Тем более довольно часто направленность их действий расходится с целью задаваемого органом управления.

Проблема соотношения индивида и общества несколько веков была предметом полемики социологов. Конт, Сен-Симон и их последователи утверждали приоритет общества над индивидом по аналогии с состоянием элементов в целостном организме. Но реальное поведение людей в обществе никак не соответствовало подобной зависимости. Поэтому высказывалось и противоположное утверждение: индивид является основным действующим лицом, а общество лишь состоит из индивидов и определяется ими. Эта дилемма так и осталась неразрешенной для социологов. Долгое время их учения склонялись то в одну, то затем в другую сторону.

В наше время приверженцы постструктурализма поняли, что структуры уже нет и прежние теории структурализма ошибочны. Но, не зная закономерностей эволюции и базовых процессов, они ограничились лишь анализом ментальных проявлений.

Общественные и социальные отношения внутри государств важно оценивать, применяя понятие «суммативная система». Наличие в них внутренне взаимосвязанных групп может трактоваться как совокупность такого рода элементов, достаточно самостоятельных, но подчиняемых утвержденным правилам во всем государстве. Представления о целостной и суммативной системах позволяют также выявить различие в формах управления.

Формы управления

Несомненно, все достаточно сложные системы могут существовать только при наличии органа управления. Управление присуще развитым живым существам и сложным техническим устройствам, тем более кибернетическим машинам. Чтобы решать свою задачу поддержания устойчивости и эффективного функционирования, орган управления должен знать или получать информацию о внутренних и внешних параметрах состояния системы и среды.

Лучше всего управление было исследовано кибернетикой при обобщении его проявления в машинах. Но при этом возник своеобразный парадокс. Поскольку организация машин и их устройство создавались конструкторами, то функционирование управления таких систем было определенным образом организовано самим создателем. Поэтому теория управления, обусловленная работой машин, не могла оценить особенные формы, действующие у таких сверхсложных существ, как человек, тем более человеческое сообщество. Достижения теории, полученные при изучении машинной искусственной организации, распространенные на человека, оказались подчинены и тому, что он же и создал. Формы управления, применяемые людьми, в ряде теорий были низведены до тех вариантов, которые сам человек придумывал для технических устройств.

Закон необходимого разнообразия (закон Эшби) можно принять для некоторых типов машинного управления, но отнюдь не для управления, осуществляемого человеком. Структура интеграции элементов содержит меньшее разнообразие, чем то, что присуще самим элементам, тем более при их самостоятельном существовании. Управление, обусловленное знанием общего закона функционирования, отражая уровень высшей интеграции, способно влиять на более разнообразный низший уровень. Знание закономерностей базируется на несравненно меньшем разнообразии, чем то, что проявляется в действительности. Но в меру общности закона оно распространяется на всевозможные ему подчиненные частные разнообразия. Именно в этом плане средства управления превосходят встречающиеся разнообразия, отнюдь не присущим ему большим разнообразием, постигнутым общим (менее разнообразным) качеством. Эффективность управления зависит от уровня постигнутых природных или социальных закономерностей. Управление по своему качеству, а значит, и по уровню отражения должно превосходить исходную плоскость воздействий. Только в этом случае оно приобретает свой высокий статус.

Регуляция целостных систем

Понятия «информация», «управление» становятся более значимыми при формировании и консолидации новообразуемых систем высшего уровня, которые развиваются и функционируют при взаимодействии со средой и обусловлены отражением ее признаков. Сам процесс постижения внешнего мира индивидом бывает, как правило, отягощен многими ненужными случайностями и не всегда оказывается удачным. Более эффективным он может стать через прием информации от людей, успешно прошедших этап познания. Когда же речь идет об управлении в социальном аспекте, то основой служит именно вариант приема-передачи информации.

Сам индивид, община, какая-либо внутренне взаимосвязанная группа людей вполне соответствуют понятию «целостная система». При возникновении того или иного «недостатка», той или иной проблемы, нарушившей стабильное состояние системы, она активируется и направляет деятельность в соответствии с выработанными ранее формами функционирования. Но реализация активности зависит от внешней среды, которая вносит свой вклад в направленность поведения. Если бы при совпадении внешних признаков с отраженными автоматически запускался определенный паттерн действий, то о выборе незачем было бы говорить. Деятельность можно было бы однозначно обусловить качествами субъекта, наследованными или приобретенными. Но, во-первых, конкретные явления не совпадают всецело с ранее отраженными качествами, они наделены множеством своеобразных признаков, которые могут быть отличны от ряда признаков, зафиксированных в прежнем опыте. Во-вторых, при том же самом мотиве в зависимости от внешних обстоятельств могли быть сформированы разные поведенческие структуры, так что конкретное многообразие может не восприниматься однозначно связанным с определенным поведением. Всегда сказывается собственная активность самых разных модальностей и уровней, отчего лишь в сочетании с внешним воздействием тот или иной мотив с соответствующим типом поведения может стать доминантным. В-третьих, нередки случаи, когда неизвестны благоприятные признаки окружения или когда отсутствует отражение взаимосвязи явлений какой-либо конкретной среды, в частности, когда индивиды находятся вне того места, где им предстоит осуществлять ранее выработанные в прежней адаптированной среде целенаправленные действия.

Следовательно, часто возникает необходимость обретения информации, которая, если согласуется с прежним отражением, то запустит успешную деятельность и тем упрочит прежнюю структуру, или же при особых обстоятельствах и при наличии требуемых факторов может сформировать новую структурную взаимосвязь. Познание осуществляется самим субъектом, но информация может быть получена со стороны иных субъектов, которые тем самым частично исполнят роль управленческого звена. Передача со стороны сведущих соотечественников особенно полезна в том случае, когда отражение новых связей и формирование соответствующей интеграции сложно и требует немало собственных успешных и безуспешных усилий.

Для целостной системы обретение информации полностью обеспечивает последующую деятельность. Как только система оказывается в активированном состоянии, для формирования определенного вектора деятельности бывают достаточными управленческие сведения о параметрах внешней среды. Форму управления целостными системами, заключающуюся только в коррекции деятельности на основе получаемой информации, предпочтительно называть регуляцией. Такую функцию осуществляет, в частности, мозг животных и человека. Всеми прочими составляющими успешной деятельности обладает сама система.

Внутренняя взаимосвязь элементов и наличие сформированных подсистем в большинстве случаев бывают достаточными, чтобы осуществлять нужные действия при наличии информации, переданной со стороны управленческого звена. Речь идет о ранее сформированных структурах с определенным отражением и выработанном паттерном действийий при получении информации. В случае, когда передаваемая информация не согласуется со структурой и прежним отражением, то возникает необходимость в структурном новообразовании. В этом случае в целостном объекте активируется не целостная, а суммативная система элементов, подсистем.

Присущий живому существу орган управления есть внутренне взаимосвязанная подсистема, состояние которой обусловлено всеми уровнями жизнедеятельности организма, которое подвержено непосредственному влиянию со стороны иных подсистем и само оказывает воздействие на их функционирование. В социальных системах управление не находится в такой же вертикальной и горизонтальной взаимосвязи с подсистемами и элементами, как в целостных системах. Он выступает как внешний по отношению к индивидам орган. Но и его управленческая функция, способствующая успешному поведению какого-либо целостного образования, может быть также регулятивной. К примеру, достаточно умелому охотнику требуется лишь информация о местонахождении зверя или дичи. Получив ее, все прочие действия: подход, засаду, нападение и т. п., он совершит самостоятельно, обретая последующее конкретное знание собственными средствами.

Помимо такого целостного объекта, как человек, существуют также целостные системы людей. Первобытная община, доисторические группы охотников на крупных животных, некоторые внутренне взаимосвязанные производственные коллективы. Можно себе представить, как, в частности, действовали охотники на мамонтов. Частые совместные атаки могли выработать тесную взаимосвязь действий всех ее членов, так что группа вполне обходилась бы без отдельного руководителя. Каждый из охотников приобретал конкретное знание, непосредственно реагируя на внешние признаки среды, или получал информацию опосредованно через общение. Жесты, звуки, поведение других членов группы являются своего рода формой взаимной передачи информации внутри группы. Выработанная взаимосвязь создает единство в поведении всех участников охоты. Орган управления предстает как бы распределенным в такой системе – реагирование каждого равнозначного в данном качестве элемента передается остальным, что обеспечивает целостность группы. Если даже вовлечется внешний орган управления, но от него ничего большего, чем информация о нахождении зверя и внешних обстоятельствах, не понадобится.

При более сложных совместных действиях, когда возникает необходимость в большем объеме знаний и организованном реагировании на большой комплекс внешних признаков, между членами группы в результате дифференцировки выявится лидер, лучше исполняющий такую роль. Орган управления, опять-таки присущий системе, станет более определенным. В этом случае система как бы выделяет специфический центр обретения знания для информативного обеспечения группы. Это явление аналогично тому, как в развитом организме при наличии по существу всех элементов реагирования на внешние раздражители формируется мозг – центр регуляции ее деятельности. Когда происходит специализация деятельности выделенного органа, то однотипные функциональные возможности других элементов ослабевают. Так, при образовании рецепторов и сенсорных специфических ядер у других клеток организма почти пропадает реакция на свет, на колебания и иные сенсорные раздражители. Возвратная активация таких реакций при разрушении специфических органов, хотя и с меньшим эффектом, но также возможна.

В общинах по мере усложнения совместной деятельности также происходил подобный процесс выделения лидера, вождя. Первоначально наиболее опытные члены общин, как правило, старейшины, исполняли роль управления в сложных ситуациях, когда возникала необходимость в особых знаниях и в способности передачи соответствующей информации. Но как только ситуация нормализовалась и снималась потребность в управлении, лидеры растворялись в общей массе. Наличие лидера при групповой охоте позволяло каждому члену группы лучше специализироваться в своей частной исполнительной функции, оставляя информационное обеспечение в ведении лидера.

Руководство суммативной системой

В качестве основных условий для осуществления определенных действий целостной системы можно было выделить наличие скоординированных взаимоотношений между элементами, их равнонаправленное активированное состояние и информативные сигналы, обеспечивающие согласованность поведения с реальностью. Целостной системе присуща внутренняя взаимосвязь, следовательно, и состояние собственной активности. Задачей управления становилось только обретение знания и передача необходимой информации.

Для суммативной системы, помимо получения полезной информации, проблемой становится отсутствие связей между элементами. Случаи с однотипной по модальности и вектору активностью, которая может охватывать почти все элементы системы, нередки. В некоторых естественно-научных примерах «самоорганизации» подобное состояние элементов приводило к когерентному поведению. Но поскольку взаимосвязи между ними отсутствовали, то разрешение активности проявлялось в случае реализации однотипной цели.

Именно для таких состояний следует отметить существенное отличие многих обществ от естественных целостных систем. Обществам, благодаря тому, что человеку присуща высокая форма отражения, познание, доступен иной путь уподобления целостным системам. Орган управления способен создать искусственную организацию, для чего требуется не только поставлять информацию о внешней среде, но и внедрить взаимосогласованное поведение членов группы. Естественные процессы интеграции формируют внутреннюю взаимосвязь на горизонтальном и вертикальном уровнях, формируют структуру целостной системы и положение органа управления в иерархии уровней. Искусственное устройство характеризуется заданной организацией связей и сознательно установленным соотношением между уровнями организации.

Исполнение такой функции управления становится возможным, когда предметом отражения становится не только внешняя среда, но и системные потребности и пути их реализации. Лидеры должны, помимо информации о внешней среде, обладать знанием об общей форме реализации системной цели, иметь представление о требуемых взаимосвязях и координации поведения членов общности.

Человек лишь на определенном уровне развития стал обладать такими способностями. Этому способствовала совместная деятельность в общине. Материализация отраженного и выработанного паттерна поведения в виде изображений, ритуальных действий, танцев, вербальных описаний предоставляла членам общин образы для последующего отражения. Формировалась более сложная форма познания – отражение отраженного. Речь идет, конечно, не о саморефлексии, а о постижении объективированных результатов прежнего отражения. Будучи материализованными, они отчуждаются от создателя, частично теряют влияние субъектности, предстают как объекты равнозначные прочим природным явлениям. Непознанные многими индивидами формы поведения, воплотившись в ритуальное представление, становятся событиями, доступными для всех членов общины. Постижение цепочки последовательных действий каждого соотечественника во взаимосвязи с поведением других членов группы приводит к знанию, позволяющему организовывать соплеменников для совместной деятельности.

У небольшой группы людей, совершающих однотипную деятельность, со временем может выработаться взаимосвязь, при которой группа действует как единый организм. Когда же в группу вовлечены необученные данным действиям индивиды, или этот вид деятельности возникает нечасто, или для его осуществления требуется большое количество людей, что делает невозможным саморегуляцию, то возникает необходимость в организации группы. Умелые и знающие люди становятся руководителями, поставляя ее членам информацию о конкретных действиях и эффективного взаимодействия с соседями. Предполагается, что каждый индивид соответствует тому качеству, которое он обязан выполнить, т. е. он представим, как, собственно, целостная система, нуждающаяся сугубо в информации о ситуации и его роли в совместном достижении цели. Самостоятельно он не способен ее воспринять по ряду причин. Положим, от незнания способа достижения всей группой желаемого результата, от недостатка знания о состоянии среды и действиях прочих членов группы, из-за отсутствия представления о последовательности действий и т. п. Ему предоставляют информацию в ограниченном объеме, достаточную для его частной функции. Причем со своей стороны руководитель не обременяется информацией о ситуационных деталях функционирования каждого члена группы. Индивид ведает конкретной ситуацией и сам обретает знание, требуемое для непосредственного исполнения привычных для него действий. Руководитель организует работу на основании познанной структуры совместной деятельности. Поэтому он нуждается в знании о глобальной ситуации (фактор среды) и о координационном состоянии членов группы (фактор организации). Таким образом, весь объем информации, требуемый для данной деятельности, распределяется между руководителями и исполнителями. Первые, обладая знанием высшего порядка, не требующим много большего разнообразия низшего порядка, способны справиться с уменьшенным объемом обобщенных данных. Вторые – ограничиваются обычным для их поведения реагированием на внешнюю среду, но сообразно поставляемой лидером информацией о взаимодействиях.

Таким образом, по сравнению с управлением целостной системой для суммативной требуется дополнительная функция, направленная на организацию согласованных действий индивидов такого объединения. Поэтому данную форму управления предпочтительно называть руководством.

Власть над суммативной системой

Предыдущая форма управления приемлема для системы с однотипной активацией ее членов, которые равно стремятся к общей цели. Так бывает, когда, например, масса людей охвачена стремлением добиться чего-то общего для них. Когерентность присутствует, но отсутствие организации придает массе качество толпы. Единое стремление, однако, значительно упрощает функцию управления ею, и организационные мероприятия легко воспринимаются индивидами, поскольку служат общей цели.

Иначе обстоят дела, когда организации должна быть подвергнута масса людей (суммативная система), безразличных к намерениям руководства. Помимо информационного снабжения и организационных указаний понадобится придать индивидам желаемую активность. При этом вполне реально получить противоположный эффект из-за противонаправленности вызванной активности. Чтобы добиться угодных руководству действий, станет необходимым подчинить индивидов воли лидеров. Иначе говоря, управление должно прибегнуть к насилию, отчего предстанет уже как власть. К функциям предоставления общей информации и организации системы добавляются насильственные действия по подчинению индивидов созданной организации и соответствующим акциям. Столкновения, подавление противоборствующих индивидов – хорошо известные акции даже в среде животных того же вида. Но в них не было функции управления. То же самое можно сказать и об отклонениях от норм поведения в общинах, что порицалось остальными членами и строго наказывалось. Подавление отклонений относится к поддержанию порядка, что также входит в регуляцию системы, но не является организационной функцией управления. К тому же даже при племенном устройстве общий настрой по отношению к врагам и к порядку внутри племени был вполне подходящим для формы руководства.

Организационное насилие принимает явно выраженную форму при образовании государств. Натуральные хозяйства, отсутствие всеохватывающих экономических связей, разнополярные интересы населения и управляющих создают ситуации, когда управление способно разрешить свою задачу лишь властным путем. Конечно, насилие над своим населением было бы невозможным, если бы эта форма не оправдывалась серьезными задачами, стоящими перед обществом. Войны с внешним врагом, наличие рабов – внутреннего врага; необходимость широкомасштабных работ, к которым надо привлечь массы людей, не всегда заинтересованных в этом труде; поддержание порядка, как специальная функция управления, – все это обосновывает применение насильственных средств.

Формы управления в зависимости от требуемой функции и состояния системы разнятся, но чаще всего проявляется сочетание отмеченных трех форм. В суммативной системе индивиды или некоторые группы людей, тесно взаимосвязанных в совместной работе, представляют собой целостные подсистемы, поэтому их собственная деятельность обеспечивается регулятивным управлением. По отношению ко всей системе, или к некоторому ее компоненту, если активность его членов согласуется с целенаправленностью управления, применяется форма руководства. И лишь по отношению к элементам или группам с противоположным интересом управление оказывает силовое давление, власть.

Поскольку общество имеет иерархическое строение, его элементом выступают и индивиды, и более сложные объединения типа семьи, этнических, религиозных групп, производственных коллективов, институтов и т. п., которые могут представлять собой разного рода системы с разными функциями, – то управление также осуществляется комплексно. Но и при управлениях небольшими объединениями, как правило, приходится привлекать разные формы. Так, организатор совместной охоты, указывая место и действия каждого участника, передает ему регулирующую информацию, но относительно более высокой системы, всей группы, совокупная информация окажет руководящее влияние. Также при военных действиях каждый воин, или хорошо взаимосвязанная группа воинов, например экипаж военной машины, получает инструкцию, которая сообщает внешние параметры действий, т. е. регулирует исполнение хорошо отработанных каждой единицей боевых функций. По отношению к военному подразделению комплекс таких указаний составит руководящую информацию. Если же воин или группа не подчинится указаниям, то к ним будет применено насилие.

Иерархическая организация суммативных систем

Чем ограничен размер целостной системы? В организме целостность обеспечивается дальнодействующими взаимосвязями подсистем, охватывающими весь организм. Если же иметь в виду объединение людей, то, по-видимому, надо отметить возможности их коммуникативной связи, в частности, систему информационной взаимосвязи между индивидами. Высокий уровень коммуникаций, тем более обмена информаций, обеспечивает действенную эффективность общественной системы.

Как было отмечено, для успешной деятельности группы людей каждому участнику, чтобы исполнить собственную функцию, необходимо отражать внешнюю ситуацию, знать о состоянии объектов, с которыми он должен взаимодействовать, но, кроме того, постоянно получать информацию о связи с действиями остальных членов группы, о целенаправленности последующих операций с их стороны. Восприняв этот объем информации, он обязан осуществить согласованное с ними действие, чтобы группа добилась желаемого результата. Необходимыми факторами их совместного поведения следует принять параметры информационного обеспечения, а именно: объем и скорость поступления информации, емкость и дальнодействие средств передачи, способность переработки сигналов, скорость реагирования на совокупность сигналов.

Небольшая группа охотников или воинов при атаке, действуя в пределах видимости и слышимости, при достаточно знакомых обстоятельствах осуществляет отработанные виды операций, легко корректируемые каждым из участников в соответствии с действиями соседей. Такая группа функционирует как единый организм.

Если же члены группы не способны справиться с поступающей информацией, то действовать слаженно и целенаправленно группа не сможет. Например, при военных ситуациях поведение противника трудно предсказуемо, поэтому информация о согласованных действиях воинов должна поступать достаточно часто. Информация, требуемая для группового поведения, может превысить возможности передач, постижения и реагирования воинов, отчего нарушится взаимосвязь их действий, хотя в отдельности каждый из них способен выполнить свою функцию.

В этом плане можно отметить соотношение коммуникационных, в том числе информационных, средств и численности системы для ее совместной деятельности. Количественный фактор, способный нарушить устойчивое состояние системы, влияет и на ее организацию. Поступающая информация о каждом самостоятельном элементе системы, без чего невозможны скоординированные действия других, увеличивается в степенной зависимости при добавлении нового члена группы. При вполне приемлемых прочих условиях расширение размера группы сверх некоторого предела сделает невозможным ее согласованное поведение при определенном уровне коммуникационных возможностей. Многочисленные группы при однотипной активации способны на когерентные действия, но организованные действия окажутся невозможными из-за отсутствия достаточного количества горизонтальных, особенно дальнодействующих, связей между индивидами.

Проблема может быть разрешена распределением всего объема потребной информации по вертикали, по уровням управления и исполнения. Управление берет на себя функцию общей организации, следовательно, оно должно обладать знанием такой взаимосвязи системы, которая была бы способна осуществить данную деятельность. Поскольку это общее знание, оно связано с меньшим разнообразием и нуждается в меньшем количестве информации, чем, если иметь дело со всем объемом конкретного разнообразия. Управление обретает собственный статус высшего уровня. Со своей стороны, исполнители освобождаются от необходимости перерабатывать информацию о состоянии горизонтальных взаимоотношений с остальными членами группы. Если каждый из них представляет собой целостную функциональную единицу, то регулятивные указания будут достаточны для лично его эффективных действий.

Наличный уровень средств передачи информации ограничивает также размер каждого управляемого объединения. В зависимости от исполняемой функции и условий, в которых она осуществляется, наличие численного предела эффективной группы вынуждает высшее управление подразделять всю систему на ближайшие управляемые единицы. Эти управляемые единицы рассматривать как элементы суммативной подсистемы с подразделением на низшие групповые единицы с соответствующим органом управления. Таким пирамидальным образом может быть организована многочисленная масса людей. При довольно слабых средствах и формах коммуникаций, но чрезмерном количестве вовлекаемых в действия людей, нет никакого иного способа организовать их в достаточно эффективную систему.

Типичным примером такой организации является армия. Мелкие группы со своим командиром, способные самостоятельно выполнить частные боевые задачи, входят в некоторое объединение, с более масштабными функциями, и т. д., вплоть до всей армии с верховным командованием. Схожая организация создается и при осуществлении широкомасштабных работ, строительстве ирригационных сооружений, крупных построек и т. п.

Чем выше расположена надстроенная система управления, тем дальше она бывает удалена от непосредственных исполнительных функций. Этот разрыв, если он влияет на осуществление общей цели, может быть восполнен обратной связью, поступающей снизу вверх информацией. Очевидно, что весь поток информации, с которым имеют дело участники объединения, значительно перекрывает возможности ее восприятия отдельным органом управления. Для успешного функционирования в этом, как правило, нет необходимости. Наибольшую ценность представляет информация об исполнении требуемых функций лишь того уровня, которым ведает соответствующий орган управления. Более всего необходима обратная связь между самими органами управления, но и исполнительной группой, на каждой плоскости пирамиды. Такая организация сложнее, но и эффективнее, чем одна лишь нисходящая форма воздействия (типа feedforward). Можно нарисовать много вариантов все более усложняющихся схем, которые достаточно хорошо разработаны в кибернетике и многие из которых могут найти применение в обществе, поскольку в нем действует также искусственная организация.

Главное отличительное качество управления, как уже говорилось, обусловлено его содержанием, иначе говоря, постигнутыми взаимосвязями природных и/или социальных явлений, на основании которых можно организовать успешную деятельность. Оно же является основанием для разделения на пирамидные плоскости разных уровней. Более или менее интегративное знание, способность отражения взаимосвязи явлений и информационного воздействия на подсистемы своей плоскости обеспечивает соответствующий уровень организации. На вершине пирамиды должен располагаться орган, имеющий самые общие знания об эффективности действий всей системы в определенных реальных обстоятельствах.

То, что иерархический статус органов управления обязан согласовываться с соответствующим уровнем знания, вносит объективный критерий их соотношения в пирамидальной организации. В этом плане есть некоторое сходство с управлением в живых системах. Поскольку содержанием отражения является ранее не присущее системе, в меру этого «чуждое» ей внешнее явление, то, даже став причастным к новообразованной интеграции, оно тем не менее остается «иным» по отношению к низшим уровням структуры. При познании, когда напряженное состояние активирует все уровни организма, решение задачи, возникшее благодаря постигнутому «чужому», делает его «своим иным» для всей системы. Если же при приеме информации она не то, что познана, а лишь «узнана», то может оставаться «чуждой» для системы в целом [11, с. 95]. Этот момент в пирамидальных организациях придает самостоятельность, порой и противопоставленность, управленческих подсистем по отношению ко всей системе. Он же разграничивает уровни управления.

Независимость подсистем, конечно, относительна, поскольку управлению необходима базовая система, которая, по существу, придает смысл его существованию, но более того, является основой жизнеобеспечения. При эволюции организмов высшие уровни формировались через интеграцию элементов низшего уровня. Преемственность, взаимозависимость, единство горизонтальных и вертикальных связей охватывали весь организм. В обществе же организационные преобразования в значительной степени могут быть инициированы и осуществлены самим управлением, опираясь на знание функции. В основном – это знание «известное», «узнанное». В силу этого искусственные преобразования могут оказаться безразличными либо даже противостоящими интересам (активности) базовой системе общества. Разрыв должен, прежде всего, сказаться на обеспечении существования и функционирования управленческого органа, если только у него не выработаны средства для поддержания собственной устойчивости. Сам орган управления, упрочившись, приобретает качества самостоятельной системы с механизмами, обеспечивающими его деятельность. Такой орган управления не может считаться присущим самому обществу, хотя свои базовые потребности он обеспечивает воздействием на низшие уровни. Он выступает как внешний, но в некоторых функциях необходимый для общества, орган. Когда же управление осуществляется по форме власти и приобретает собственные механизмы насилия, то его лучше всего характеризует известное понятие – «орган, стоящий над обществом».