Kitabı oxu: «Как кавказская пленница»

Как кавказская пленница.

Эту историю рассказала нам Шурочка. Студентка кулинарного техникума. Она во время каникул собирала народные рецепты похудания и здоровой пищи. Может эта история всего лишь фантазия, родившаяся в её истощённом очередным сеансом голодания мозгу. Но, по словам Шурочки, эти события действительно произошли в одном из горных районов. Она не сказала в каком именно, чтобы не быть несправедливой к другим районам, где могла произойти история и покруче.

Передвигалась Шурочка в своём путешествии верхом на ослице, хотя для неё это было очень даже неудобно. Высокая под два метра ростом до крайности худющая Шурочка, когда сидела верхом на своём ушастом транспорте, её длинные тощие ноги буквально волочились по асфальту, как две верёвки.

В тот день, когда начались её выдающиеся приключения, описанные здесь, она преспокойно передвигалась по горной асфальтированной дороге от одного населённого пункта к другому. Периферийное шоссе было почти пустым. Лишь один медицинский рентгеномобиль одиноко стоял у обочины. Его водитель поднял капот и, отойдя метра на два, печально смотрел на вверенный ему агрегат. Шурочка сразу определила в парне метросексуала. На нём ослепительно сияла белая медицинская форма. Тёмные ухоженные волосы причёски поблёскивали лаком. Даже брови его выглядели немного подкрашенными.

Шурочка не удивилась такому красавцу. В столице она и не такое лицезрела. Но вот её ослица при виде лучезарного джигита встала, как вкопанная. Все понукания Шурочки продолжить путь животное начисто игнорировало. Горе всадница спешилась и принялась тянуть упёртую тварь за уздцы. Затем толкать сзади. Все было тщетно.

У водителя с ремонтом дело тоже не клеилось. Он надел на свои нежные руки белые перчатки и двумя пальчиками попытался приподнять ключ на 32. Инструмент тут же выпал и больно ударил парня по ноге. Красавец дико взвыл и стал прыгать на другой пока ещё здоровой нижней конечности, попутно вспоминая какого-то своего родственника. Вёл себя он очень эмоционально и в сердцах нахлёстывал испортившийся автомобиль носовым платком, который выхватил из кармана. Его темпераментом заразилась и Шурочка. Она стала рьяно трепать свою подопечную за длинные уши и повизгивать от злости. Такой прыти хватило им ненадолго. Вскоре и парень, и Шурочка устали и остановились, чтобы отдышаться, поглядывая друг на друга.

– А ты губки ей подкрась. Может, тогда пойдёт, – предложил водитель между делом, указав в сторону ослицы.

Шурочка достала из сумочки губную помаду и принялась старательно выполнять полученный совет.

– А ты по колёсам постучи, – порекомендовала она в свою очередь.

Водитель тоже с готовностью последовал выполнять ценное указание.

Действия обоих не принесли желаемого результата: машина не завелась ослица не сдвинулась.

– А ты копытца ей подправь и лаком подкрась.

Шурочка с помощью пилочки для ногтей бросается выполнять новую рекомендацию.

– А ты зеркала протри.

Не помогли им и эти полезнейшие действия.

– А уши. В уши ей бы пирсинг. Или хотя бы клипсы.

Но и клипсы в ушах ослицы не двигают её с места.

– Может брызговики оторвались, – не отставала с ценными советами и Шурочка.

После проверки брызговиков у водителя снова сдают нервы.

– Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого рентгенобиля! – воскликнул он в сердцах, но очень манерно и растягивая слова. – Недаром говорил великий мудрый Абу-Ахмат-Ибн-Бей первый шофёр этой машины: учти Эдик! – Эдик, – новый знакомый протянул Шурочке свою холёную руку.

– Учти, Эдик, говорил он, один аллах ведает, почему этот недостойный выродок славной семьи двигателей внутреннего сгорания слушает только мужчин. Но я ведь мужчина! В чём же дело? Я, прям, не пойму! Да отсохнет его…

– Что отсохнет? – переспросила Шурочка у внезапно застывшего на полуслове Эдика и тоже посмотрела в ту сторону, где нечто так сразило её собеседника.

Там по середине дороги в том же направлении, в котором намеревались передвигаться застрявшая парочка случайных знакомцев, шагал крупный дородный мужчина. Он печатал свой шаг столь уверенно, что автомобили, двигающиеся по шоссе, даже не осмеливаются ему сигналить, а объезжали стороной подальше. Вот одет он был более чем странно и вызывающе: почти голый и босой, лишь набедренная повязка охватывала его бёдра, да на голове красовалось индейское украшение из перьев, очень даже жиденького вида. Было от чего раскрыть рот. Даже видавшей виды ушастой строптивице.

Мужчина индеец прошёл точно посередине между животным и медицинским чудом техники. Моментально ослица двинулась вслед за ним, и автомобиль внезапно завёлся сам собой.

Шурочка быстренько на ходу вскочила в седло и благополучно двинулась вслед за пришельцем из прерий. Оказалось, что пребывать за его широкой спиной необычайно комфортно. Машины, движущиеся по автостраде, теперь огибали и её Шурочку тоже.

Через некоторое время мужчина остановился и, повернувшись к Шурочке, строго посмотрел на неё.

– Мне кажется, ваша ослица преследует меня?

– Нет, это не ослица, – горячо запротестовала Шурочка, ‒ это я.

– Вы? – недоверчиво переспросил незнакомец. – А точно не ослица?

– Нет, нет, – горячо затрясла головой девушка. -Я! Именно я!

Мужчина, а следом за ним и Шурочка от души расхохотались.

– Только у меня к вам большая просьба, – набралась наглости худышка. – Не могли бы свернуть с дороги и пойти через вон те кусты.

– Зачем?

– А так короче.

Тучный незнакомец безропотно откликнулся на её просьбу и двинулся через заросли, проламывая своим телом широкий удобный проход для идущей по его следам ослиной всаднице.

– Скажите, а вы здешний? – поинтересовалась Шурочка, когда их пути должны были разойтись.

– Да, я приехал к племяннику в отпуск и в ролевые игры поиграть, – объяснил он ей свой необычный наряд.

– А я в командировку, – представилась и Шурочка. – А до города далеко?

– Километра два.

– До свиданья, – она попыталась двинуться своей дорогой, но ослица снова пошла в отказ.

‒ Вот видите, без меня ни шагу, – отметил мужчина. – Значит всё-таки она меня преследует.

‒ Значит она, – печально вздохнула Шурочка.

– Ну, тогда есть другой проверенный индейский способ, – мужчина выломал в ближайшем кустарнике огромную палку и ударил ней ослицу по заднему месту. Та пулей унесла Шурочку прочь.

В вестибюле гостиницы. Шурочка подошла к стойке администратора. Служащая принялась заполнять соответствующий формуляр.

– Год рождения?

– Такой-то.

– Цель приезда?

– Гастрономическая экспедиция.

– Понятно, – кивнула женщина администратор. – Снежного человека ищете?

– Не совсем. Я собираю в ваших краях старинные рационы народных диет, местные рецепты здоровых низкокалорийных блюд.

– Рецепты? – живо заинтересовалась портье последним из услышанного. – Дорогая, тебе исключительно повезло. Я тебе помогу.

Она выставила на приёмную стойку табличку «Перерыв на обед». Затем достала откуда-то из-под стойки несколько кастрюлек, тарелочек и всевозможных баночек.

– Что это? – удивляется Шурочка.

– Тебе нужны рецепты, а рецепт блюда без самого блюда – это всё равно, что брачная ночь без жениха.

– Нет, – робко замечает Шурочка, – я ведь не ем.

– А я ем? Что тут есть? – с этими словами портье, кстати, довольно упитанная особа, достала и водрузила на поверхность стола ещё одну огромную кастрюлю, доверху набитой едой.

– Вы меня не так поняли, – попыталась объясниться Шурочка, – я совершенно не ем. Понимаете? У меня сейчас как раз месяц интенсивного голодания. Так что есть, не имею физической возможности.

‒ Вот по этому поводу первый рецепт, – перебила её администратор.

– Подождите, я сейчас запишу, – Шурочка бросилась, было искать ручку и блокнот, но собеседница решительно остановила её порыв.

– Потом запишешь, а то остывает. Бери ложку. Ещё моя прабабка говорила: имею желание съесть суши, но не имею возможности. Согласись, откуда в те времена здесь на Кавказе суши! А дальше она говорила: имею возможность съесть харчо, но не имею желания. Так вот тебе мой первый рецепт, чтобы наши желания совпадали с нашими возможностями: сушёное харчо! Ешь, пальчики оближешь.

Женщины принялись потреблять пищу.

– Тут бы уместны были палочки, – между делом Шурочка сделала ценное на её взгляд замечание.

– А вот по этому поводу следующий рецепт.

– Давайте, – уже более бодро потёрла свои костлявые ручонки гастрономическая путешественница.

А в это самое время у ворот одного из частных домов этого города остановилась машина представительского вида. Из неё вышли госпожа Саахова довольно упитанная статная женщина и её водитель щуплый паренёк Джабраил.

– Я сейчас приду, – услужливо предупредил начальницу водитель, отлучаясь по своим делам.

– Ничего, ничего, – успокоила его госпожа Саахова, обмахиваясь шляпой из соломки. – Я тут пока подышу воздухом, а то всё спортзал, спортзал.

Вдруг она замерла, поражённо глядя в сторону тротуара. Там по ступеням сверху вниз спускался знакомый уже персонаж полуголый дородный мужчина в индейском наряде.

Столкнувшись в дверях дома с выходящим оттуда водителем госпожи Сааховой, мужчина в индейском обличье получил лёгкий нагоняй от молодого человека.

– Ты где пропадаешь?

– А в чём дело? – басом среагировал здоровяк.

– Мой дядя, – представил водитель необычного мужчину подошедшей к ним госпоже Сааховой.

– Ах, очень приятно, – дама галантно протянула ручку родственнику своего водителя.

– Нино, – назвал тот своё имя.

– Доцент, – тем временем племянник продолжил представление дяди, – преподаёт в педагогическом институте.

– Готовит нашу смену, – с пониманием поддакнула Саахова.

– Член партии единая Россия, спортсмен, ещё и в ролевые игры играет.

– Спортсмен? – заинтересованно переспросила Саахова.

– Племянник про меня всё знает, – смущённо усмехнулся дядя.

– Доцент, спортсмен, политик – это как раз то, что нам нужно, – неожиданно загорелась Саахова какой-то идеей.

– А что вам нужно? – проявил дядя встречный интерес.

– У меня к вам есть такой неожиданный вопрос: вы как относитесь к похудению?

– Ну, вообще то положительно.

– Нет, ему об этом думать уже поздно, – скептически замечает племянник.

– Об этом думать никогда не рано и никому не поздно, между прочим. Иди, сейчас поедем, – отослала Саахова водителя в машину, а сама продолжила доверительную беседу с дядей Нино.

– А как вы относитесь к нашему сегодняшнему празднику открытию фитнес клуба в нашем городе?

– Я обязательно приду, – пообещал мужчина.

– Придёте? Да? Вот там у меня и будет к вам небольшое, но ответственное поручение.

– Какое?

– А вот там посмотрим, – утаила свою задумку госпожа Саахова.

– Ну, хорошо, – не стал настаивать на раскрытии интриги и её собеседник.

Тем временем Шурочка продолжала дегустацию местных блюд в компании каких-то малознакомых ей женщин, как на подбор дородных и упитанных. Среди них присутствовала и уже хорошая знакомая Шурочке администратор гостиницы. Одна из женщин как раз держал пояснительную речь, встав за столом в полный рост и выразительно жестикулируя в помощь своим словам вилкой.

– И вот однажды муж моей подруги решил выпить очередную бочку вина собственного изготовления. А пил он ежедневно и много. И, в конце концов, когда вино в этой бочке закончилось, то на самом дне он увидел утонувшего в прошлом году котёнка. И после этого он не пил и не ел целых четыре месяца и стал стройный, как кипарис.

Тут все присутствующие обращают внимание, что Шурочка плачет, заливаясь горькими слезами.

– Что случилось? – бросаются они к ней. – Что? Что такое, дорогая?

– Котёнка жалко, – продолжая безудержно всхлипывать, пожаловалась о мучившем её горе сердобольная девушка.

Через некоторое время Шурочка оказалась у жаркого мангала на городской площади. Шашлычник тоже декламировал ей очередной местный рецепт. А животик Шурочки от непомерно принятой пищи уже угрожающе округлился.

Последним усилием воли она пыталась впихнуть в себя очередной кусок мяса, но тот раз за разом выпрыгивал обратно.

– И принцесса от злости, – вёл свой рассказ хозяин мангала, – утопилась в чайной ложке, потому что он совершенно точно сосчитал: сколько зёрен риса в плове, сколько капель в воды в супе и сколько звёзд в бочке коньяка. Так пусть здравствует кулинарная кибернетика.

– На здоровье, – окончив рассказ, он протянул Шурочке ещё один шампур с жаренной бараниной.

Тут на площади раздалась музыка – это началось торжественное открытие фитнес клуба госпожи Сааховой.

– Дорогие, товарищи! – начала речь вышедшая к микрофону сама хозяйка, в сопровождении верного водителя и первого помощника Джабраила, – сегодня у нас светлый солнечный праздник. Через несколько секунд эти серебряные ножницы разрежут эту алую шёлковую ленточку и откроют всем желающим нашего района возможность привести себя в надлежащую их природному статусу форму человека, понимаете ли. Обрести любовь и согласие с самим собой, собственным образом, понимаете ли, посредством нашего фитнес дворца. Точка.

После того, как оркестр сыграл праздничный марш, она продолжила.

– Честь открытия нашего дворца мы предоставляем прекрасному мужчине, который олицетворяет собой новую печальную судьбу мужчины гор, понимаете ли. Это доцент, политик, участник каких-то дурацких ролевых игр, наконец, он просто настоящий жирный боров. Потенциальный клиент нашего заведения.

Саахова энергично и радостно захлопала в ладоши, приглашая на сцену дядю Нино.

‒ Вот это и есть то маленькое, но ответственное поручение, – доверительно пояснила она ему, беря под руку. – Прошу.

– Как говорит наш замечательный сатирик Камеди Клаб, – продолжила своё выступление Саахова, поставив Нино рядом с собой, – мужчина друг пищевых продуктов.

– Минуточку! – призывно крикнула Шурочка из толпы, собравшихся на открытие. – Будьте добры помедленней. Я записываю!

‒ Это кто? – шепотом обратилась Саахова к своему помощнику. – Конкуренты?

– Наверное, пресса, – предположил тот.

– А, пресса. Так вот, как говорит наш замечательный сатирик Камеди Вумен, – продолжила Саахова с ещё большим энтузиазмом, – мужчина друг жратвы, а надо, чтобы был враг. И я надеюсь, что такие мужчины, как Нино, посещая наш клуб, со временем превратятся из таких вот жирных кабанов в стройных красивых джентльменов типа его же племянника Джебраила. Мужчины гор стремитесь к тому, как выглядели ваши деды!

– Грандиозно! – воскликнула тонюсеньким голоском Шурочка, проникшись речью выступающей. – Но женщины гор тоже враги еды! Вот! – указала она на стоящую недалеко от неё корову. – Вот наш враг! Отдай окорок! – уцепилась она зубами в заднюю ногу животному. – Отдай филе!

Началась невероятная сутолока, переросшая в форменное безобразие. В процессе которого, Шурочке стало так плохо, что она неожиданно извергла из своего нутра всё непомерно съеденное за день.

В конце концов, Шурочка оказалась в отделение полиции, куда её доставили для разбирательства её хулиганских действий в общественном месте. Там изъявила желание поприсутствовать и пострадавшая сторона – госпожа Саахова.

– Тем самым сорвала торжественное открытие фитнес клуба, – зачитывала составленный протокол сидящая за столом очень упитанная женщина полицейский. – Затем на улице Рыгалова…

– Извините, – прервала её Шурочка робким вопросом, – эту улицу тоже я обделала?

– Нет, это она так называется, – успокоила её страж правопорядка и продолжила чтение. – Затем на улице Рыгалова…

‒ Всё это конечно так, – с неожиданным благодушием вступила в разговор госпожа Саахова. – Всё это верно. Бумага написана правильно. Всё хорошо. Но есть и другая сторона медали. Нарушительница – это не нарушительница, а крупный научный работник, человек интеллектуального труда. Приехала к нам в гости, да. Собирать наши рецепты традиционной кухни.

– Рецепты? – мгновенно оживилась женщина в форме.

– Да, рецепты, – продолжила роль адвоката защитника Саахова. – И не рассчитала своих сил. Да? – обратилась она непосредственно к Шурочке за подтверждением своих слов.

Та только молча кивнула головой в знак согласия.

– И мы здесь имеем дело с несчастным случаем на производстве, – подводит итог Саахова.

– У меня тоже есть замечательный рецепт, – полицейская в мгновение ока достала откуда-то из-под стола блюдо с какими-то яствами.

Шурочка с видом обреченной потянулась за ложкой и смачно облизала её.

После Саахова лично проводила пострадавшего научного работника в гостиницу. В коридоре по пути к номеру, местная аборигенка провела небольшую разъяснительную лекцию гостье.

– У вас, товарищ Шурочка, неправильное представление о наших местах. Всем известно, что Кузбасс ‒ это всероссийская кузница. Кубань – всероссийская житница. А Кавказ это всероссийский что?

– Здравница, – уверенно предположила Шурочка.

– Ха-ха, – высокомерно не согласилась Саахова. – Нет. Кавказ – это всероссийская и кузница, и здравница, и житница. И тут все куют, жрут и оздоравливаются: пузо наращивают. А худеть никто и не думает. Понимаете ли!

Здесь же в коридоре их настигла администраторша гостиницы. Извинившись перед госпожой Сааховой, она бросилась к Шурочке.

– Дорогая, где ты пропадала? Я тут для тебя рецепт замечательный вспомнила. Идём скорее,

– Подожди уважаемая, – охладила её пыл важная дама Саахова. – Мы поговорим с Шурочкой, а ты запиши пока свой рецепт в трёх экземплярах и представь потом в письменном виде к нам в номер. Понятно говорю?

– Будет сделано, – горячо пообещала портье, оставляя их.

В своей комнате Шурочка начала приводить себя в порядок и обустраиваться, попутно продолжая беседу со своей местной покровительницей.

– А я мечтаю записать какой-нибудь древний обычай, связанный с похуданием. Может даже принудительным, – поделилась она своими мечтами. – Ведь были же какие-то посты. Монашеские обеты. Отказ от приёма пищи согласно древним традициям. А поучаствовать во всём этом было бы совершенно великолепно.

– А-а, слушайте, откуда у нас такое, – поспешила разочаровать её госпожа Саахова. – Ну, посмотри вокруг, что делается! Нет, в нашем районе вы уже не встретите этих дедушкиных обычаев и бабушкиных обрядов. Может, где-нибудь высоко в горах, но не в нашем районе вы что-нибудь обнаружите для вашей науки.

– Полезем в горы, – бодро пообещала фанатик своего дела.

– Ну, правильно это ваша работа. Да? Вы сюда приехали, чтобы записывать рецепты похудения, а мы здесь работаем, чтобы эти рецепты внедрять в жизнь.

Пока они смеялись над шуткой Сааховой, раздался стук в дверь. Вошла администратор. Она вкатила к ним в номер передвижной столик, обильно уставленный посудой полной еды.

– Я рецепт принесла, – бодро доложила она, подмигнув присутствующим.

Шурочку при виде этого сразу перекосило. Одной рукой она ухватилась за живот, а другой прикрыла рот.

– Что плохо, да? – посочувствовала ей Саахова и набросилась на администратора. – Вы что себе позволяете? А?

– Вы же просили в трёх экземплярах, – простодушно объяснила та столь обильное нагромождение пищи. – Вот, – и она ещё раз сделала широкий жест пухлой рукой, приглашающий к застолью.

Тем временем в город прибыли три девушки неизвестного происхождения и неопределённого поведения. За глаза их называли Бывалая, Балбеска и Трусиха. В своих частых и разнообразных поездках они передвигались на шикарном кабриолете. В этом городишке они первым делом остановились у самого крутого бара. Балбеска, выйдя из машины, отработанным движением бросила свою сумочку под колесо автомобиля, блокируя его от случайного скатывания. Бывалая сняла с капота эмблему «Лексус» и прикрепила её на цепочку у себя на шее. Трусиха, прежде чем покинуть автомобиль, облачилась в резиновые перчатки и тщательно протёрла влажной салфеткой ручку дверцы.

В баре они подошли к стойке и заказали мартини. Бывалая передавала бокалы подругам по цепочке. И пока Трусиха возилась с тщательной протиркой барной стойки и высокого кожаного сиденья, её мартини достался какой-то женщине затрапезного вида, случайно оказавшейся рядом с их компанией. Тётка, видимо, пребывала в глубокой стадии похмелья и восприняла полученное в руки, как дар небес. Трусиха, осознав свою оплошность, скоренько выхватила свой бокал обратно, а незнакомка закатила глаза к небу с жалобой к господу богу на несправедливость его воздаяний. Прежде чем пить Трусиха тщательно протёрла ободок бокала и даже его тонкую ножку с видом великого пренебрежения и брезгливости. Бывалая, между тем, шумно отхлебнула и огласила сакраментальную в её понятии фразу:

– Пить хорошо!

– А пить хорошее пойло ещё лучше! – поддержала её Балбеска.

– Точно, – коротко согласилась и Трусиха.

Она так и не решилась отпить из своего бокала, только осторожно принюхалась к его содержимому.

А в кабинете Сааховой хозяйка фитнес клуба «Аргамак» вела деловую беседу со своим помощником Джебраилом.

– Не надо было называть клуб этим лошадиным словом «Аргамак», – уверенным тоном выкладывал свои соображения Джебраил. – Надо было назвать его женским именем. Ну, например, «Гюльчатай».

– Какой Гюльчатай! Слушай, что ты говоришь! – вспылила хозяйка. – Ни одна местная Гюльчатай, как ты выражаешься, в наш клуб не придёт. Её местный Абдула не пустит. Понимаете ли. Ты что сам не видишь в наш клуб только мужики и прутся. Потому и назвали мы его в угоду местных джигитов.

– Да, – вынужден был согласился амбициозный юноша. – Но они туда идут, чтоб на кобылок поглазеть, а не на настоящих лошадей.

– Надо больше женщин инструкторов набрать. Пусть глазеют горцы толстопузые. Кстати, эти тренерши, которых мы через Интернет наняли приехали?

– Должны быть уже.

– Тут главное дело не в том: кто на кого глазеет и как, а в похудании. Ты видел, как эти кабаны мучаются: одышки у них всякие, немощь, зеркальная болезнь.

– А это ещё что такое? – переспросил заинтригованный Джебраил.

Саахова объяснила ему, но тихо на ушко. Тот заржал диким хохотом, как самый настоящий аргамак.

– Каждый бы захотел избавиться от всего этого букета, но нужен пример. Чудо, в которое бы все уверовали. И пошли бы к нам мужики не на баб смотреть, а истинно для священной цели похудания.

– На чудо уповать, – безнадёжно махнул рукой помощник Сааховой.

– Если чудо не происходит, то его нужно сотворить своими руками, – патетически изрекла деловая женщина. – Вот твой этот дядя Нино не согласится похудеть в наших рекламных целях? Зачем мы его на открытие приглашали. За красивые глаза? Пусть отрабатывает.

– Нет, – удручённо покачал головой Джабраил, – он упёртый, как ишак. Честное слово.

– Да, плохо воспитало государство наше мужское поколение! Не сознательно относятся к собственному внешнему виду. Тут, понимаете ли, не успели открыться банкротство на носу, а они кочевряжатся. Значит, надо сделать это принудительно! – скоропалительно созрела у неё новая идея.

– Как?

– Да незадача, – в раздумье примолкла Саахова, осознав опрометчивость своих мыслей, но через секунду её вновь осенило. – Значит так, надо его соблазнить женщинами. Заманить на мою дальнюю дачу в горах, запереть его там с бригадой путан, и пусть они из него все соки выжмут.

‒ Это действительно дело говоришь, – похотливо улыбнулся Джабраил. – Я бы и сам не прочь на такую диету сесть, но жена будь она неладна…

– Только пускай, это будут женщины не из нашего района, – отмела мечтания парня решительная, но предусмотрительная начальница. – Вот те, которых мы через Интернет нашли. Поговори с ними. Я плачу любые деньги, но в пределах разумного, понимаете ли.

– А мне что перепадёт? За моё усердие?

– А что ты хочешь, торговец собственным дядей?

– Десять месячных абонементов в клуб для моих друзей.

– Два могу дать. На тебя и твою супругу.

– Имейте совесть, – вскакивает Джабраил с места, – вы же всё-таки не козу получаете, а дядю. И какого! Доцента, спортсмена, красавца. И за всё это я прошу десять абонементов. Даже смешно торговаться!

– Аполитично рассуждаешь, не по-деловому. Клянусь честное слово. Не понимаешь рыночной ситуации, конъектуры. Ты жизнь видишь только из окна моего личного автомобиля. Десять абонементов для твоих и без того тощих друзей в то время, когда я сама не сбросила ещё ни одного килограмма!

При этих словах Саахова с удовлетворением провела по своим пышным бёдрам.

– А вы не путайте свои личные килограммы с килограммами клиентов!

– А я, между прочим, дорогой Джабраил и клуб открыла, чтобы беспокоиться не только о ваших килограммах, но и о своих тоже! И моё последнее слово два абонемента и полный холодильник жратвы, от которой я с сегодняшнего дня отказываюсь и сажусь на диету. Да, и вместе с холодильником, – сделала она решительный шаг, – на кой он мне теперь нужен! Согласен??

– Согласен, – вяло принял предложенные условия её помощник.

В одном из залов нового фитнес клуба красуется объявление:

«Школа танцев. Плата по таксе».

Перед входом за маленьким столиком сидит Трусиха. За дверью в зале гремит музыка. Трусиха в коротком платье и неизменных резиновых перчатках в ритме музыки пересчитывает рубли, полученные по таксе.

– Почему мы должны снова выкладывать деньги? – к ней подошла группа возмущённых посетителей, – мы заплатили за вход.

– Потому что это дополнительные услуги, – пояснила Трусиха и отвела бегающие глазки в сторону.

Чуть поодаль сгруппировалась стая местных вездесущих мальчишек, которые каким-то образом проникли внутрь клуба. Один из них самый отчаянный пристроил зеркальце на носок своей обуви, чтобы заглянуть Трусихе под платье.

Тут из зала выскочила рассерженная Бывалая.

– Ты что тут творишь? – набросилась она на подругу. – Клиенты жалуются, что ты с них дополнительную плату берёшь!

– Что ты! Что ты! – Трусиха спешно изобразила ангельские глазки, успевая бросить пачку купюр себе за пазуху.

– Смотри мне, – Бывалая показала ей кулак и снова скрылась за дверью.

Обиженная Трусиха встала со своего места. Тут к ней сзади осторожно подкрался юный соглядатель. Он ловко выставил свою ногу с нехитрым устройством в выгодную позицию, но тут же ему прямо на зеркальце вывалилась упрятанная Трусихой пачка денег.

– Ого! – воскликнул он, убегая прочь.

– Что увидел? Увидел? – набросились на него остальные пацаны, когда он вернулся к своей компании.

– Ага! Вот такой толщины! – изобразил он пальцами толщину денежной пачки.

– Ого! – с восторгом взвыли юные завистники. – Повезло!

Трусиха, заметив пропажу, подхватила деньги с пола, а мальчишкам раздала звонкие подзатыльники.

В зале Бывалая проводила урок танцев.

Собравшаяся публика состояла сплошь из одних мужчин. Большинство полные и пожилые. Некоторые даже курили и пили пиво.

– Я диджей Лексус, – в подтверждение своих слов Бывалая потрясла автомобильной эмблемой на цепочке. – Сейчас научу вас танцевать танец брейк.

Публика осталась невозмутима.

– Брейк – это вам не лезгинка и не твист. Тут надо работать спиной.

Она шагнула в круг, обступившей её публики.

– Попрошу сигаретку, – протянула Бывалая руку к одному из курящих. – Нет больше не нужно, – оттолкнула она руку с ещё одним окурком.

– Бросаем сигарету на пол, – урок Бывалой продолжился, – и тушим её собственной спиной. И как можно яростней.

Она упала на пол и начала демонстрировать танец.

Никто не последовал её примеру. Кавказские мужчины лишь только обступили её ещё более тесным кольцом.

– Фу, – вскочила Бывалая на ноги, почувствовав неловкость и даже опасность создавшейся ситуации. – Тяжёлый случай. Я вижу, вы предпочитаете стоячий, – она тяжёлым взглядом обвела возбуждённых мужчин, – брейк!

Трусиха переместилась к другой стеклянной двери, у которой тоже красовалось объявление дополнительных услуг:

«Сеанс одновременной игры в японские шашки го (на раздевание)».

Здесь посетители уже не предъявляли Трусихе претензии за дополнительную плату. Публика наседала со всех сторон. Трусиха еле успевала пересчитывать деньги и прятать их, то в бюстгальтер, то даже в трусы, как заправская стриптизёрша.

В спортзале, где проходил сеанс, установили гимнастические скамейки, на которых были расставлены доски обыкновенных шашек. Вдоль одной стороны прямо на полу, сложив ноги по-турецки, сидели пожелавшие принять участие в сеансе мужчины. На тот момент все они пребывали уже в одних трусах, видимо игра на раздевание шла не в их пользу. По другую сторону скамеек прохаживалась Балбеска гроссмейстер японского искусства, но не в кимоно, как следовало ожидать, а в мусульманской парандже и всё ещё одета с ног до головы. Даже личико её не было открыто. Игра для неё протекала успешно.

Когда у дверей в спортзал возник Джабраил, Трусиха, не зная близкого помощника хозяйки этого заведения в лицо, никак не прореагировала на его появление. Её в это время волновали проблемы иного толка. Деньги, спрятанные в белье, сильно мешали её движениям. Лишённая свободы в присутствии незнакомого мужчины она раздражённо заерзала своим задом по стулу, в надежде, что деньги в её тайных местах улягутся сами собой.

– Что это за го? – осторожно поинтересовался заинтригованный Джабраил, как бы, между прочим.

– Если выиграешь в го, то увидишь о-го-го! – бодро продекламировала Трусиха рекламный слоган. – Платить будете?

– Ого! – воскликнул под руку неугомонный мальчишка за спиной у Джебраила.

Ему снова удалось подсунуть ногу с зеркальцем куда нужно. Получив подзатыльник теперь уже более увесистый от мужчины, он стремглав убежал восвояси.

– Платить не буду пока, – Джабраил приоткрыл дверь в игровой зал. – Подожду конца игры.

Там мероприятие между тем заканчивалось. Вновь проигравшие мужчины встали в ряд задом к входной двери и послушно сняли последнее, что на них оставалось.

– Деньги сюда, – повелительно протянул Джабраил руку Трусихе, – и зови свою подружку.

– Рэкет? – предположила та, затрепетав всем телом.

– Я сотрудник этого заведения, которое наняло вас через Интернет, – представился Джабраил. – А сейчас у меня к вам конфиденциальное дело.

Джабраил понял, что нашёл подходящих людей для предстоящей операции. Людей готовых на всё и, как и просила госпожа Саахова, «не из нашего района».

Джабраил в сопровождении трёх подружек вошёл во двор своего дома. Балбеска напевала какой-то популярный мотивчик. Трусиха тщательно протирала ручку калитки.

Навстречу им выскочила разъярённая жена Джабраила.

‒ Это что ещё за тёлки? Совсем обнаглел! Думал меня дома нет!

‒ Какие претензии, женщина! – резко, но в то же время ласково дал отпор молодой мужчина. ‒ Это сотрудницы нашего заведения. И мы пришли по делу. А тебе вот месячный абонемент в наш клуб. Будем с тобой вместе туда ходить. Будешь, моя пантерка, следить за своим внешним видом. Массажи всякие, спа, опа-па. Будешь у меня красавицей на все времена.

После такого обхождения женщина сразу смягчилась и даже улыбнулась явившейся в её дом гоп компании.

– Где дядя? – поинтересовался между тем Джабраил.

– Разве не знаешь. В индейском лагере своём. Совсем с ума сошёл. Аллах тому свидетель.

– А холодильник новый кто будет заносить? Я? – возмутился племянник. – Или вот эти хрупкие девушки.

– Ты купил холодильник?

– Что тут удивительного слушай? Чтоб прокормить твоего дядю Нино, одного холодильника мало. Жрёт, как пропасть в горах, клянусь мамой.

Холодильник пришлось затаскивать общими силами. Оказала помощь и жена Джабраила. А вот от ушлой Трусихи толку было мало. Она только и бегала вокруг трудившихся с неуместными подсказками типа: «не кантовать».

– Нет, ты же видишь с твоим дядей надо, что-то делать, – Джабраил обрабатывал жену, не переставая толкать холодильник. – Надо его запереть на месяц, где-нибудь высоко в горах. Не кормить и силой заставить похудеть!

– Разве ж так можно! – ужаснулась жена Джабраила. – Такого мужчину!

– Доцента! Спортсмена! – муж с издевкой подхватил её восклицание.

Балбеска, раскрыв дверцу холодильника, достала оттуда кусок колбасы. Смачно откусив от него, она заявила в подтверждение слов Джабраила:

– В соседней области силой заставили похудеть даже члена партии любителей пива.

Сам дядя Нино и не подозревал, какие тучи сгустились над ним. На следующий день он снова находился в индейском лагере в горах, с вдохновением предаваясь ролевым играм. К тому же сегодня он пригласил сюда свою новую знакомую Шурочку. А гостью по традициям гор следовало развлекать. Для начала дядя Нино решил привлечь девушку к скалолазанию. Выбрав, подходящую вершину, они приступили к экстремальному развлечению. Для начала Шурочка получила задачу страховать восхождение мужчины. Стоя наверху скалы, она деловито перебросила верёвку через свою тощую спину.

Дядя Нино начал подъём со дна ущелья. Под его весом Шурочку просто припечатало к поверхности скалы, лицом в каменный гравий.

– Вы делаете поразительные успехи! – похвалил её дядя Нино, завершив подъём.

‒ Это ерунда. Пустяк, страховка, – бодро ответила Шурочка, сплюнув камни, набившиеся ей в рот.

– Ну что ж, даю задание более сложное – упаковаться в спальный мешок и как можно быстрее.

Нино включил секундомер и скомандовал:

– Начали!

Мешок дяди Нино настолько огромен для Шурочки, что она с трудом подняла его. А, развернув, столкнулась с новой проблемой. Внезапный порыв ветра надул спальник, как парус, и понёс его в сторону обрыва, вместе с тем увлекая туда и слабую девушку, отчаянно вцепившуюся в край мешка.

– Осторожнее! – крикнул Нино.

Увы, было уже поздно. Шурочка сорвалась с обрыва в маленькое озерцо внизу.

На противоположной стороне озерца Балбеска, склонившись над водой, мыла руки. Увидев упавшую в воду Шурочку, она быстро сбросила с себя майку, как будто хотела бросится в воду на помощь пострадавшей. Но аккуратно поправив перевернувшуюся бретельку бюстгальтера, спокойно оделась обратно.

– Держись Шурочка! Я тебя спасу! – крикнул Дядя Нино и с разгона бросился со скалы в воду.

Волна, после его соприкосновения с водой, всколыхнулась такая огромная, что Шурочку просто одним махом выбросило на берег, как щепку.

Сильно обдало водой и Балбеску. В её руках даже оказалась случайно выброшенная рыба. Отбросив свой неожиданный улов обратно в воду, она испугано перекрестилась и поспешно скрылась в ближайших кустах.

Чтобы просохнуть после непредвиденного купания дядя Нино с Шурочкой съежившись уселись на скалистом берегу озера. Мокрая Шурочка повернулась к Нино, тот тоже глянул в её сторону, и вдруг оба начали дрожать, как в лихорадке. Шурочка дрожала от страха, что дядя Нино отшлёпает её, за то, что она подвергла его опасности. А Нино дрожал от одного вида её скелетоподобного, обтянутого мокрой одеждой тела. Отвернувшись друг от друга, они резко перестали дрожать и глубокомысленно засмотрелись в прозрачную воду.

В конце концов додумавшись, что таким образом будут сохнуть долго и нудно дрожа больше от страха чем от холода, они натянули верёвку между двумя деревцами и раздевшись развесили на ней свои мокрые вещи.

Они совершенно не подозревали, что в это самое время за ними наблюдала женская троица сообщниц Джебраила. Бывалая и Трусиха расположились за огромным валуном неподалёку и время от времени поглядывали в сторону обсыхающих купальщиков. Чтобы хоть чем-то занять себя Трусиха подкрашивала губы, глядя в маленькое зеркальце. Бывалая листала модный журнал. Они ждали удобного момента чтобы атаковать дядю Нино своими женскими чарами, но оказалось, он был не один.

– Их двое, – доложила Балбеска, вернувшись из разведки у озера. – Меня вот тоже намочили балбесы.

– Сами видим, – Бывалая вновь выглянула из-за валуна, подглядывая за интересующим их объектом.

– Конкурентка, – уточнила Балбеска.

– Да ослица нам будет мешать, – вздохнула Бывалая.

– А ещё и эта костлявая, – напомнила Трусиха о Шурочке.

– Костлявая не в счёт, – сурово подвела итог Бывалая. – Но всё равно надо подождать.

– А чего тянуть, – не согласилась Балбеска. – Я пошла, занимать позицию.

– Иди. А мы ещё посидим, – Бывалая вновь раскрыла свой журнал.

– Да. Мы подождём, – Трусиха продолжила косметический уход за своим лицом.

Просохнув, Нино С Шурочкой двинулись обратно к лагерю по тропинке, вьющейся среди деревьев. Верная ослица топала за ними сзади. Дядя Нино вдруг начал петь озорную забавную песню хриплым басом.

Где-то на белом свете там, где всегда жара

Пузо трут об экватор два аллигатора.

Мимо плывут столетья, спят подо льдом моря.

Трёт аллигатор экватор, вертится Земля.

Шурочке песня не понравилась. Может, просто голос Нино был неприятен ей. Она постоянно закрывала уши ладонями, но всё же снисходительно улыбалась солисту. А тот, так увлекся пением, что перестал замечать происходящее вокруг. Трусиха в шикарном мини купальнике, белой стильной шляпе, фирменных тёмных очках грациозно распласталась на большом валуне, стреляя озорными глазками в сторону мужчины, но тот прошёл, не заметив её. Раздосадованная соблазнительница, перебежала окольным путём снова вперёд идущей парочки на новую позицию и возлегла на зелёный альпийский лужок. Со стороны объекта охоты по-прежнему ноль внимания. Дальше она красовалась на стволе поваленного дерева. Всё тщетно. Нино её не заметил.

Завершив своё вокальное выступление, он пояснил Шурочке:

– Этой песне меня один студент из Ганы научил. Ещё он дал мне рецепт, как правильно приготовить крокодила. Не хотите записать его, как материал для вашей экспедиции?

– Здесь крокодилы не водятся, – отмахнулась собирательница фольклора.

Тем временем, они подошли к дереву, на ветвях которого, как русалка, расположилась полуобнажённая Балбеска. Но и на неё Нино не удосужился обратить внимание.

Что она только не делала. Какую только позу не принимала. Войдя в эротический раж, она сняла бюстгальтер и бросила Нино на голову.

– Ой! Что-то упало, – Нино приблизил незнакомую вещь поближе к глазам и, определив её предназначение, тут же поинтересовался у Шурочки. – Простите, это не ваш?

Неуместность подобного вопроса шокировало обладательницу абсолютно плоской груди. Она обижено отвернулась.

– Понятно, – смутился Нино и отбросил бюстгальтер в сторону, угодив этим элементом белья прямо на голову Бывалой, которая, в процессе руководства операцией обольщения, спряталась недалеко за деревом.

Рассерженная атаманша показала Балбеске кулак. Та восприняла жест подруги, как стимул к более активным действиям. Она сорвала с ветки зелёный орех и попыталась бросить его в сторону объекта их женского внимания. Точность её подвела и снаряд пролетел мимо. Немного подумав, она попробовала резинку своих плавок на предмет упругости. Тут же у неё родилась идея создания более эффективного метательного оружия. Она сняла свои трусы, отломала подходящую раздвоенную ветку и быстренько смастерила примитивную рогатку. Попытка выстрела из своего нового оружия прошла ещё более неудачно. Вместе с орехом в сторону цели улетело и её метательное устройство.

– Во! Рогатка! Хотя я больше предпочитаю лук и стрелы, – в Нино проснулся дух индейца.

Он зарядил рогатку всё тем же орехом и выстрелил наобум. По воле случая он вновь попал прямо в глаз, выглянувшей из-за дерева, Бывалой.

В этом месте под деревом, дядя Нино решил распрощаться со своей попутчицей.

– Ну, до свиданья, Шурочка. Вам прямо, а мне в наш лагерь.

– До свиданья.

Шурочка хотела развернуться, но её ослица опять безотвязно потянулась следом за мужчиной. Вздохнув, Шурочка поплелась туда же. На её место под дерево подошли обескураженные Бывалая и Трусиха. Жертва обольщения ушла окончательно. И тут со страшным треском на них сверху рухнула Балбеска, накрыв всех огромной обломившейся веткой.

Вечером соблазнительницы явились в дом Джабраила для подведения неутешительных итогов провалившейся операции.

– Вы не оправдали оказанного вам высокого доверия, – раскипятился молодой горячий заказчик, обращаясь к изрядно потрёпанной троице.

– Невозможно работать! – в сердцах воскликнула Бывалая, прикрывая рукой подбитый глаз.

– Вы даёте нереальные планы, – поддержала её Трусиха.

– Тут бессилен даже мой этот… Как его? Эротизм, – вставила свои пять копеек и Балбеска.

– В моём доме попрошу не выражаться, – почти прорычал Джабраил.

– С какого перепугу, – беспечно хмыкнула Балбеска.

– Жена может услышать, – Джабраил резко перешёл на шёпот.

– Ах, так! – взорвалась Бывалая. – Вот ваш аванс! Мы отказываемся.

И она с такой силой выхватила из своей сумочки пачку денег, что одна купюра отлетела в сторону и приземлилась на скамейку. Трусиха тут же села на неё сверху, прикрыв подолом платья.

Находящаяся инкогнито в соседней комнате госпожа Саахова слышала весь разговор и решила вмешаться. Она постучала шампуром по глиняному кувшину, привлекая внимание Джабраила условным сигналом.

– Подождите минуточку, – в нервном напряжении Джабраил удалился в соседнюю комнату.

Получив паузу в разговоре, Бывалая пересчитала деньги и обнаружила недостачу. Вместе с Балбеской они тщетно обыскали пропавшую купюру по всему помещению.

Трусиха как ни в чём небывало, продолжала сидеть на своём месте.

– Эй, придурошная, иди сюда, – подруги посчитали её неподвижность подозрительной, и настойчиво стали подзывать к себе, чтобы сорвать с насиженного места. Трусиха с неохотой подчинилась их требованию.

Балбеска бросилась к тому месту, где только что та сидела. Там на скамейке она обнаружила женские трусы. Балбеска подхватила их, но купюры под ними не оказалось.

– Чьи трусы? – спросила она с откровенной злобой.

– Ой, пардон мои, – Трусиха изобразила, как будто случайно заметила пропажу.

Балбеска швырнула подружке утерянную часть туалета, продолжая смотреть с недоверием.

Их девичьи разборки прервал, вернувшийся в комнату, Джабраил. После разговора с начальницей настроение его заметно улучшилось.

– Ваш вопрос решён положительно! – бодро обратился он к троице. – Тот, кто нам мешает, тот нам поможет!

– Как осёл нам может помочь? – хмыкнула Балбеска.

Джабраил подозвал всех поближе к себе и шёпотом объяснил план, подсказанный госпожой Сааховой.

Трусиха осторожно отделилась от группы и, приподняв подол своего платья, отклеила от ягодицы, прилипшую купюру.

Ночь в горном лагере индейцев проходила очень насыщенно. В центре поляны пылал большой яркий костёр. Часть индейцев танцевала вокруг огня в диком фанатичном танце. Участвовали в этой вакханалии и дядя Нино с Шурочкой. Запыхавшаяся девушка выскочила из круга с отчаянным возгласом:

– Ой! Я больше не могу! Устала! С ног валюсь!

– Давайте я проведу вас домой, – дядя Нино подхватил её под руку.

С него валил такой обильный пот, что Шурочка отпрянула от него.

– Что вы не беспокойтесь. Вам ведь ещё нужно выкурить трубку мира. А до гостиницы я доберусь. Я ведь не сама. Я с Кармелой. С моей ослицей.

– Тогда я провожу Кармелу, – решил Нино. – Только вы сядьте на неё верхом и крепко держитесь.

После такого напутствия он широко размахнулся огромной палкой и ударил ослицу по заднему месту.

Животное стремительно умчалось вместе со своей всадницей.

– Пока, ушастая, – печально изрёк Нино, глядя им в след.

Затем он резко развернулся, набрал разгон и с диким рёвом прыгнул через костёр.

В зале гостиничного ресторана играла зажигательная музыка.

– За тебя калым отдам…

За отдельным уединённым столиком ужинала грустная Шурочка. Перед ней стояло огромное блюдо, на котором сиротливо лежал одинокий листик шпината.

Неожиданно к девушке подсел Джабраил, бросив косой взгляд в её тарелку.

– Дорогая, вам исключительно повезло. Вы хотели посмотреть древний красивый обычай?

– Конечно! Я мечтаю об этом!

– Завтра на рассвете. И вы можете не только посмотреть, а принять в нём самое непосредственное участие.

– Ну, за это огромное вам спасибо. А как называется обряд?

– Похищение жениха. Нет, вы не думайте, что мир Кавказа перевернулся. Мол, раньше похищали невест, теперь женихов. Его воруют чисто символически и вовсе не для невесты. Его воруют от мирской суеты. Увозят далеко в горы. И там, вдали от цивилизации и её соблазнов он проходит очищающий пост, как физический, так и духовный. И после через определённый срок он возвращается к людям окрепший, поздоровевший. Но этого вы уже не увидите, – Джабраил зевнул, он устал от такого долгого монолога.

– Почему? – пугается Шурочка.

– Командировка ваша закончится.

– Ах, ну да, конечно, – понимающе кивнула девушка. – А обычай действительно красивый. Ну, а моя-то какая роль? Поймать жениха и сунуть в мешок?

– Вряд ли это будет вам по силам после такого ужина, – скептически кивнул Джабраил в сторону тарелки Шурочки.

– Ваш жених только будет готовиться к очищению, а час моего очищения уже настал, – патетически заявила она в ответ.

‒ Вот! – подхватил её слова горячий собеседник. – Только такая святая женщина, как вы и должна передать тело жениха. Кому спросите вы. А я отвечу: сёстрам влюбленного джигита. Кстати, вот и они.

К их столику, пройдя через весь зал, приблизились три фигуры в паранджах до самого пола.

– Знакомьтесь, – представил их Джабраил, одновременно приглашая присесть.

‒ Это девушки из очень, очень высокогорного селения, так что не удивляйтесь их внешнему виду.

– Пипириду ёк манн маар так, – неожиданно обратилась Шурочка к девушкам.

Джабраил испуганно и непонимающе вытаращился на неё.

– Я знаю немного язык местных народов, – без всякой задней мысли пояснила Шурочка.

– И что вы им сказали?

– Приятного аппетита. Я надеюсь, они меня поняли.

– Какой приятного аппетита. Не видишь, как они одеты. Как они через паранджу кушать будут? – горячо возмутился Джабраил, забыв о вежливости. – Ты думаешь, что прогресс не дошёл до наших гор. Они говорят только по-русски.

– И немного по-английски, – вдруг обозвалась одна из сестёр.

Судя по голосу, это была Балбеска.

– И чутка по японска, – пропищала из-под своей паранджи Трусиха.

– Вуд ю лайк лет ми смок? – торжественно изрекла Балбеска и, достав сигареты, закурила прямо через чадру.

– Вери бьютифул, – смачно выпустив дым, она сбила пепел прямо в

тарелку Шурочке.

– Кыргуду, – среагировала Шурочка.

– А теперь, что вы им сказали?

– Если они обидят жениха, я им носы пооткусываю.

– Я надеюсь это шутка? – строго спросил Джабраил.

– Шутка, – коротко подтвердила Шурочка.

‒ Значит вы согласны? Дядя Нино будет очень рад.

– Так значит: жениха зовут Нино.

– Да, это мой родной дядя, – с опаской подтвердил племянник.

– Разве у Нино есть невеста? – поразилась Шурочка до глубины души. – У такого борова!

– Они обожают друг друга.

– К сожалению, я не смогу вам помочь. Я не могу расстроить Кармелу. Она его так любит.

– Кто такая Кармела?

– Моя ишачка. А без Кармелы я не справлюсь. Ведь ваш дядя такой тяжёлый.

– Обойдёмся без вашей помощницы, – Джабраил не сдержался, поддаваясь вспышке раздражения, – Пусть, Кармела сидит дома. Сёстры помогут вам.

Бывалая, в подтверждение его слов, достала из-под паранджи бейсбольную биту.

– Да, я уверен, что после такого аргумента он не будет брыкаться или сопротивляться, – заговорил Джабраил уже более спокойным тоном.

– Хорошо, я согласна, – без особого энтузиазма кивнула головой Шурочка.

После этого она покинула ресторан, а довольный Джабраил попытался, станцевать брейк. Ему с энтузиазмом составили компанию восточные сёстры.

Ранним утром в индейском лагере всегда выглядело очень печально. Вокруг потухшего костра в самых замысловатых позах спали бесновавшиеся всю ночь индейцы. Некоторые были совершенно голые, даже без перьев.

Недалеко от лагеря на горной извилистой дороге остановился кабриолет трёх аферисток. Вся банда снова в закрытых восточных одеждах. Даже Бывалая, которая за рулём. С ними прибыла и Шурочка. Названные сёстры снаряжают свою добровольную помощницу для реализации задуманной операции. Одна из сестёр даёт Шурочке конец троса от, встроенной в машине, лебёдки. Другая протягивает ей бейсбольную биту.

– Дополнительный стимулятор сна, – пояснила она, доходчиво хлопнув орудием по своей раскрытой ладони.

– Не надо, – отмахнулась Шурочка, – я сегодня не накрашенная.

Она решительно взвалила трос себе на плечо и, натужно сгорбившись, отправилась в сторону индейского лагеря. Добравшись до места, она начала бродить в поисках нужного объекта. Это оказалось делом не простым. Ей пришлось долго ковыряться между телами индейцев, переворачивая их туда- сюда. Но вот и знакомый спальный мешок вместе с телом дяди. Нино сладко спал. Шурочка склонилась вплотную к его лицу. Со стороны казалось, что она собралась его поцеловать. Нино вдруг проснулся, но, увидев лицо Шурочки без макияжка, глухо вскрикнул и потерял сознание.

– Прости, Кармела, – Шурочка тяжело вздохнула и застегнула молнию над лицом пленника. Затем зацепила трос за основание спального мешка и дала сигнал сёстрам.

Включилась лебёдка. Спальник дяди Нино сорвался с места и сбил с ног Шурочку. Не удержавшись на ногах, она упала прямо на мешок сверху, и дальше так и потащилась верхом на своей добыче. Безжизненная голова Нино во время движения, как футбольный мяч, сильно подпрыгивала на кочках и камнях.

Доставив тело пленника к дороге, сёстры принялись соображать, как затащить его в автомобиль. Справиться с тушей дородного мужчины оказалось не так просто. Все телодвижения красавиц были более комичны, чем полезны для дела.

Шурочка не стала им помогать. Понурив голову, она отошла в сторону. Тут из-за скалы к ней подбежала верная ослица.

– Кармела! – обрадовалась девушка её появлению. – Ты нашла меня, верная подруга.

Тут же Шурочка отвернула морду животного в сторону от кабриолета.

– Не смотри туда. Ты не переживёшь такого предательства. Надо бы тебе глаза завязать…

Она не успела осуществить задуманное. Из-за поворота выехал полицейский на мотоцикле и притормозил.

– Что грузите, девушки востока?

Сёстры застыли от ужаса. И только Шурочка, не чувствующая за собой, никакой вины, простодушно ответила.

– Да вот, жениха украли.

– Зачем? – выпучил глаза страж закона.

– Сёстры хотят, чтобы он похудел немного перед свадьбой.

– А в мешке, что?

– Бе-е-е, – проблеяла под паранджой находчивая Балбеска.

– Шутники, – понимающе подмигнул полицейский. – Когда шашлык для своего жениха делать будешь, меня похудеть позови.

– Му-у-у, – промычала дополнительно Бывалая, чтобы закрепить успех.

– Хрю- хрю, – помогла и Трусиха.

– А ну, Гюльчатаи, любящие свининку, откройте-ка личики, – после последнего звука добродушное настроение полицейского сразу улетучилось.

Сёстры вынуждены были повиноваться.

Вот только под паранджой Трусихи вместо лица оказалась её задница с нарисованными на ягодицах глазами.

Полицейский издали долго всматривался, в её чудное лицо, а затем обратился к Шурочке:

– Слушай, вон у той, – указал он на попу Трусихи, – лицо на твоё похоже. Вы с ней не сёстры?

Получив отрицательное покачивание головой со стороны худышки, полицейский газонул свой агрегат и умчался, напоследок крикнув Шурочке:

– А ты почему без паранджи? Тебе точно паранджу надо носить. Мамой клянусь!

Сёстры, которые уже закрыли свои лица обратно, оставшись одни, резко сорвали покрывало Трусихи, но под ним снова оказалось её нормальное человеческое лицо. Бывалая для острастки тыкнула ей кулак под самый нос.

Шурочка, получив индивидуальный транспорт в лице преданной Кармелы, покинула место преступления и отправилась в город своим ходом. По пути в гостиницу она решила заглянуть в дом к Джабраилу, чтобы доложить, как прошёл обряд, но столкнулась там с его женой. С такой страшненькой подругой мужа Сайда побеседовала с великим удовольствием. Выслушав рассказ Шурочки о каком-то смешном обряде, она возмутилась.

– Какой жених? Какая свадьба! Дядя Нино уже сорок пять лет, как бобылём живёт. Не иначе это Джабраил, любящий племянник решил его голодом заморить! Вчера вот он опять жаловался, что дядя много ест.

– Так значит – это был не обряд, – поразилась Шурочка такой подлости. – Значит, его действительно украли. Кто? – грозно потребовала она ответ, но тут же спохватилась. – Ах, да… А куда его увезли?

– Об этом нам расскажет только сам дядя Нино. Потом, когда вернётся. Вот только сможем ли мы его узнать. Я не представляю его худым, таким как ты, например, – супруга Джабраила даже всплакнула.

– Так вот! Никакого похудения не будет! Я его украла, я его и откормлю.

Шурочка стремительно покинула дом жестокого Джабраила, и перемахнув через перила лестницы, в классической ковбойской манере попыталась прыгнуть в седло своей ишачки, но в полёте зацепилась за какой-то гвоздь и зависла. Животное, не дождавшись, хозяйки, бесцельно побрело прочь. Напрасно Шурочка кричала ей вслед проклятия, судорожно дёргаясь на своём гвоздике.

– Предательница! Кармела, вернись! Нино тебе не простит!

Минимум через час Шурочка всё-таки сорвалась на землю, и дальше вынуждена была перемещаться на своих двоих ножках-нитках.

Первым делом она метнулась к отделению полиции. Она уже готова была войти в дверь, но тут голос Сааховой остановил её на полушаге.

– Шурочка!

Девушка обернулась и, резко изменив свой курс, подбежала к своей единственной покровительнице в этом городе. Запыхавшаяся от волнения и быстрого бега она несколько секунд не могла произнести ни слова.

– Что случилось? В чём дело, дорогая? – осторожно спросила её Саахова.

– Преступление! Украли…

– Ишака вашего украли? Да? – попыталась пошутить Саахова, но на самом деле вид её был очень тревожен.

– Да нет! Мужчину. Нино похитили.

– Дядю Нино! – притворно ужаснулась ответственная леди, лихорадочно соображая, что предпринять дальше.

– Я свидетельница, – Шурочка вновь рванулась войти в помещение полиции. На этот раз Сааховой не удалось её удержать.

Буквально через минуту Шурочку силой вытолкнули за дверь правоохранительного учреждения. Саахова в ту же минуту заботливо подхватила её под руку.

– Слишком, слишком резонансное преступление, – она деланно принялась успокаивать расстроенную Шурочку. – Наша полиция ещё не готова к такого рода правонарушениям. Поймите и вы их, дорогая Шурочка.

Девушка безудержно плачет.

– А кто похитил, вы знаете? – Саахова осторожно зондирует Шурочкину меру осведомлённости.

– Непосредственные исполнители – это лично я и сёстры невесты дяди Нино. А всё организовал его племянник Джабраил. Он не любит дядю. Он хочет заморить его голодом.

– А кто его этому надоумил?

– А что его ещё кто-то и надоумил?

– Нет, нет, конечно, – совсем успокоилась Саахова, и начала дополнительно переводить стрелки в сторону Джабраила. – Какой оказался негодяй надо же! Ещё и мой ближайший помощник. Ай-я-яй! – сокрушённо качала она головой.

– Надо идти в полицию. К прокурору, – продолжает настаивать на своём Шурочка.

– Слушай, какая полиция? Какой прокурор? Это дела семейные. Племянник не даёт кушать своему дяде. Разве же это преступление. Вот вы, Шурочка, месяц сама себя не кормите. Так вас за это что надо судить?

– Что же делать? – Шурочка впала в отчаяние.

– Надо идти прямо к старейшинам, – решительно огласила Саахова. – Для людей, проживающих в нашем районе, слово аксакала порой важнее, чем слово самого заслуженного прокурора, понимаете ли. Такова сила традиций. Пусть вразумят этого неразумного Джабраила, что так с родным дядей поступать нельзя.

Шурочка и Саахова прибыли на крыльцо шикарного дома. По всем приметам здесь в разгаре молодёжная вечеринка. Со всех окон громыхает музыка, слышны девичьи визги и смех. На пороге вновь пришедших встретил радушный тамада мероприятия, одетый в шкуру барана и с рогатой каской на голове.

– Заходите, и расслабляйтесь по полной, – пригласил он свежих гостей, держа в руках огромный рог с вином.

– Скажите старейшины у вас? – спросила Саахова.

– Все у нас! Вся босва города у нас! Только вас и ждали! Вина дорогим гостям!

– Нет, спасибо я не пью, – попыталась отказаться Шурочка. – Нам бы старейшин…

– Отказываться нельзя, – шепчет Саахова. – Кровная обида. Вы можете ничего не есть согласно своей диете, но выпить просто обязаны. Что вам стоит оказать честь уважаемым хозяевам этого дома.

Шурочка сдаётся и прикладывается к огромному рогу с вином. Её увлекают дальше вглубь частного владения. Во внутреннем дворике всеобщий разгул ещё сильнее. Девушки в купальниках прыгают в бассейн. Везде пьют, обнимаются и целуются.

– Неужели и старейшины здесь? – поразилась Шурочка.

– Слушай, а почему бы и нет, – горячо продекламировала Саахова. – Если человек старейшина – ему что и потусить нельзя? Настоящие аксакалы не должны отрываться от народа.

Совсем скоро Шурочке стало плохо от выпитого вина. Саахова по мобильному телефону спешно вызвала скорую помощь.

– Райбольница? Здесь человеку совсем тяжело. Выезжайте скорее.

Два санитара на носилках унесли Шурочку в медицинский автомобиль. Её длинные ноги, не уместившиеся на носилках, лежали на плечах заднего санитара. Глаза Шурочки были закрыты. Она что-то шептала, как в бреду.

Любопытные гости и прохожие наблюдали всю эту картину и горячо комментировали:

– Она песню поёт или рэп читает?

– Девушка немножко много вина выпил.

– Да она рожает. Смотрите, как ноги у неё лежат.

– Родила уже. Не видите, живота у неё уже нет.

Саахова тем временем консультировала знакомого ей доктора:

– Вы понимаете, это очень тяжёлая форма заболевания. Надо спасать человека – так стоит вопрос, честное слово, Клянусь. Вы понимаете?

На почве постоянного недоедания у неё возникают навязчивые идеи. Кто кого-то морит голодом. Рвётся постоянно кого-то кормить. Спасать.

– Ясно анорексия, – поставил экспресс диагноз врач. – Истощение организма.

– Да тощая, совсем тощая, – сочувственно подтвердила Саахова.

– Не волнуйтесь, откормим. Через три дня не узнаете.

– Э, нет, за три дня вы не успеете. Человека откормить – это вам не курдюк вином залить.

– Хорошо, – пообещал доктор, – торопиться не будем. Вылечим, как полагается.

Высоко в горах, на краю отвесной скалы, прилепилось «Орлиное гнездо» – одинокая сакля, переоборудованная в загородный дом госпожи Сааховой.

Одна стена сакли с окном и балконом нависла над пропастью. Остальная часть отделена от внешнего мира высокой стеной из дикого камня.

Дядя Нино, запертый в одной из комнат, пришёл в себя. Из одежды на нём одни трусы. Он дёрнул входную дверь – заперто. Глянул через окно – за ним пропасть. Другое окно, выходящее во внутренний сад, зарешечено. Выхода нет.

В это время из соседней комнаты через специальный глазок за пробуждением дяди следил его племянник Джабраил. Он констатировал факт, что Нино не очень взволнован. Походил по комнате туда-сюда, почесывая пузо, потом спокойно уселся на кровать и принялся зевать.

Джабраил, посчитав, что дядя в хорошем настроении, дал рукой сигнал своим помощницам.

Дверь в комнату Нино открылась. Мужчина насторожился.

В комнату по очереди вошли три восточные женщины, одетые в паранджи. В руках у каждой из них по плакату. На них написано: «Пища – это яд», «Гуталакс – это сила», «Любовь спасёт жирный мир».

Совершенно не понимая, что происходит, дядя Нино впал в ступор

Через минуту одна из женщин внесла на голове без помощи рук поднос с чайным набором в восточном стиле.

– Фито чай, мой господин, – услужливо поставила она посуду перед Нино на изысканный маленький столик.

Нино отхлебнул из чашки и тут же сплюнул.

– Моча! – так протестировал он полученный напиток.

– Мачо! – воскликнули женщины и пали на колени. – Ты наш мачо! Мы твои рабыни!

Откуда-то раздалась восточная музыка, и женщины начали танцевать и петь, передвигаясь по кругу.

– Всё в порядке, – доложил по телефону Джабраил своей хозяйке, – можете сами приехать убедиться.

Нино действительно вёл себя примерно и даже включился в общее веселье. Подтанцовывая женщинам, он потихоньку стал приближаться к открытой двери. Ему удалось, так закружить Трусиху, что она не заметила, как оказалась без своей одежды, а дядя Нино в её парандже оказался за дверью, и даже изловчился запереть её за собой.

Трусиха продолжала танцевать, как ни в чём небывало, пока коллеги, поняв ситуацию, не набросились на неё с подзатыльниками. Уяснив, что теперь они взаперти, женщины стали по очереди разгоняться и толкать дверь своими нежными телами. Особенно не эффективными выглядели действия Трусихи. После каждого своего наскока на дверь она отлетала чуть ли не на середину комнаты.

Оказавшись почти на свободе, Нино бросился по коридору в поисках выхода и тут столкнулся со своим юным родственником.

– Эй, красавица! А ты почему здесь? – окликнул его Джабраил.

Дядя Нино решительно открыл своё лицо из-под чадры. Увидев его, племянник в панике бросился наутёк. По длинной шторе он, как обезьяна взобрался на багет под самый потолок и уже оттуда с безопасной позиции попытался объясниться.

– Дядя, но тебе ведь надо похудеть. Согласись! А в компании молодых симпатичных женщин делать это гораздо веселее. Проведёшь свой отпуск здесь в горах на диете. Спустишься вниз другим человеком!

– Ах, так! – гнев обуял Нино. – Без меня – меня женили! Я объявляю голодовку! Тьфу! Я объявляю обжираловку. Буду пожирать всё, что под руку попадёт! Тебе меня отсюда ещё выкуривать придётся.

После этих слов он схватил в руки, стоявший неподалёку аквариум и хладнокровно выпил его содержимое вместе с рыбками. Потом сбросил паранджу и возвратился ко входу в комнату своего заточения.

– Так вот, племянничек, – он предупреждающе взялся за ручку двери. – Считаю до трёх, и если ты не извинишься, тогда пеняй на себя.

– Раз!

Наконец Бывалой удалось выбить дверь, и она пролетела мимо Нино и дальше вывалилась в раскрытое окно. Распахнутая дверь ударила дядю по лбу. Он рассержено отбросил её назад.

– Два!

Следующей из двери вылетела Балбеска и угодила в оконный проём вслед за Бывалой.

Дверь снова ударила Нино. Он снова в сердцах отбросил её назад.

Трусиха, которая без паранджи видела лучше своих подельниц, не стала ломится в дверь, а тихонько постучала и вежливо спросила:

– Можно пройти?

– Можно, – уже почти успокоившись, разрешил Нино и, взяв её рукой за шею, потому как из одежды на ней было одно бельё, он отправил её вслед за подругами с сопроводительным криком:

– Поберегись!

Сам же заскочил обратно в комнату и заперся изнутри.

Извинения со стороны племянника, который был всецело зависим от своей хозяйки, он не дождался.

Врач, который накануне привез Шурочку, доложил главному врачу психиатрической больницы:

– Типичный случай анорексии. Рвётся спасать какого-то мужчину, которого украли, как ей кажется, и морят голодом. В общем, ведёт себя так, как предупреждала нас госпожа Саахова.

– Ох уж эта Саахова! Доводит женщин до истощения, а сама кровь с молоком. Я бы эти все фитнес центры.

Сама главврач очень полная женщина, по ходу беседы с подчинённым трапезничала за своим рабочим столом перед горой всевозможной посуды с едой.

– А сейчас она находится в состоянии катонического возбуждения и требует, чтобы вы её приняли.

– Требует – примем. И пусть мне обед на пробу принесут. Уже пора, – посмотрела она часы, висящие на стене.

Когда через время Шурочку ввели в кабинет два мощных санитара, на столе главврача еды прибавилось ещё больше.

– Хотите перекусить? – задала врач провокационный вопрос, протягивая Шурочке ножку курицы.

– Как я могу, есть, когда по моей вине человек с голоду пухнет. У меня кусок в горло не полезет, – завизжала Шурочка высоким фальцетом.

– Понятно, – сделала вывод главврач, – диагноз госпожи Сааховой явно подтверждается. Будем кормить принудительно.

– Сааховой? – насторожилась Шурочка, услышав эту фразу. – Так это она меня сюда упрятала?

– Не упрятала, а направила в момент острого кризиса.

Все события прошедшего дня предстали перед Шурочкой совсем в другом свете. И она обратилась к главврачу с пламенной речью:

– Так я вам вот, что скажу: Саахова и украла того мужчину.

– Правильно, – не стала спорить главврач, по ходу беседы тщательно пережёвывая пищу. – Украла, на хлеб размазала и без соли съела.

– Послушайте! Надо спасать человека! Давайте сюда вашу курицу! Я отнесу её дяде Нино!

После этих слов, Шурочкаа выхватила из рук доктора прожаренную птичью голень и попыталась бежать.

Два дюжих санитара в отчаянной борьбе еле справились с тощей дебоширкой.

‒ Вот и хорошо, – подвела итог главврач, когда на Шурочку водрузили смирительную рубашку, – аппетит уже прорезался.

– Развяжите меня, – жалобно попросилась девушка. – Я буду себя хорошо вести.

Врач дала снисходительную команду своим сотрудникам.

– Развяжите. Пусть поест бедняжка.

Услышав снова речь о еде, Шурочка вновь психанула и отказалась от своей просьбы.

– Нет уж! Принудительно – так принудительно! – она ушла с гордо поднятой головой, бросив напоследок. – Сатрапы в белых халатах.

– Кухню какой страны вы предпочитаете? – поинтересовалась у неё главврач вдогонку.

– Французскую.

– Очень хорошо. В какой у нас палате Жанна Дарк?

– В пятой, – ответил лечащий врач.

‒ Вот туда её и поместите.

В «Орлином гнезде» перед дверью узника расположилась, прибывшая по вызову Джабраила, госпожа Саахова. Вела себя пока тихо, никак не обозначая своего присутствия. Все переговоры через запертую изнутри дверь вёл её помощник.

– Ты можешь съесть всю мебель в комнате, перегрызть всю посуду, даже паркетный пол можешь сожрать, но это тебе никак не поможет. От этого ещё никто не поправлялся.

Подумав минуту, он добавил:

– Хотя, мировой истории ещё неизвестны случаи подобного вандализма. Ещё никто не пробовал скушать что-либо подобное. Только ты проглот замахнулся на такое антигуманное действие!

За дверью раздался громкий хруст. Затем чавканье и шум, падающих на пол осколков.

– До сервиза дошёл, – печально прошептала Саахова.

– Большой сервиз?

– Двенадцать персон. Девяносто шесть предметов. Восемнадцатый век.

Джабраил, все более возмущаясь, продолжил переговоры:

– Совести у тебя нету! Ты плюёшь на наши и на общечеловеческие обычаи!

Ты пожираешь не просто посуду, ты перемалываешь своим зубодробильным ртом антиквариат госпожи Саах…– заметив предупреждающий знак начальницы, тут же поправляется, – ах какой женщины, хозяйки этой гостеприимной для тебя дачи.

За дверью наступает неожиданная тишина. Оба переговорщика настороженно прислушались.

‒ Вот это другое дело. Молодец. Открой дверь. Сейчас ты познакомишься с хозяйкой этой дачи и очень большой специалисткой в области здорового питания.

В двери, приглашая войти, щёлкнул замок. Госпожа Саахова бросилась к большому зеркалу припудриться, чтобы предстать в наилучшем виде. Джабраил передал ей поднос с фито чаями и прочими препаратами для похудания.

– Крышку сними, – неожиданно попросила Саахова, ведь её руки уже были заняты.

Молодой человек заметался вокруг неё, не до конца уяснив, что имеется ввиду.

– Крышку с заварного чайника, – показала Саахова глазами. – Пусть аромат чая доносится ещё издали.

Собравшись окончательно, Саахова торжественно вошла в комнату. Джабраил осторожно закрыл за ней дверь. Он не успел отойти и пару шагов, как Саахова возвратилась обратно в очень спешном порядке и плачевном виде. Вся взлохмаченная, с пунцовым лицом она замерла в ступоре, не в силах выговорить ни слова. Напрасно Джабраил осыпал её вопросами:

– Что изверг пытался вас съесть? Укусить?

– Нет, – заворожено покачала головой Саахова, – он предложил худеть вместе.

И…

– И всё-таки укусил подлец?

– И поцеловал меня в щёку.

Джабраил рассерженно хлопнул себя по бёдрам.

– Ну, совсем страх потерял, мамой клянусь! Слушайте, не обижайтесь на него. Совсем хулиган стал в этом своём институте.

– Почему хулиган? Очень даже наоборот. И теперь для нас отсюда один выход: или я усиленно худею дома, а вы здесь.

– Я не хочу.

– Да я тоже, знаете ли, не очень хочу… Или…

– Или, -поторопил её с ответом Джабраил.

– Или другого выхода у нас нет. Это судьба.

Во дворе Бывалая, Балбеска и Трусиха выстроились перед начальством. Саахова и Джабраил, двигаясь к своему автомобилю, задержались, было, перед их строем, но увидев стройные фигуры девушек, деловая леди неприязненно скривила губки и молча продолжила свой путь.

– Ничего холодильник я тебе уже отдала. Завтра заберёшь у меня микроволновку, – Саахова озвучила свои ближайшие планы уже в беседе со своим личным доверенным лицом, садясь в машину. – Будем худеть.

– Будем ждать результатов, – подтверждает Джабраил и, вернувшись к своим помощницам, даёт последние указания. – Помните, господа, вы должны, наконец, оправдать оказанное вам доверие. А за пленника отвечаете головой.

И главное, чтоб ни крошки ему еды!

– Будем стараться, – дружно отрапортовала троица.

Печальная Шурочка гуляла по двору больницы, который окружал забор из штакетника. Он хоть и не высокий, но для пациентов, страдающих анорексией преодолеть подобное ограждение являлось выше их физических возможностей. Ослабшая после объявления голодовки Шурочка тоже не в силах преодолеть досадное препятствие. Шурочка решила попытаться найти помощников, чтобы осуществить эту нелёгкую задачу.

Две меланхолически настроенных девушки сидели на скамеечке. Они по очереди заглядывали в одно на двоих маленькое зеркальце и, передавая его друг другу, делали одно и тоже замечание относительно своего внешнего вида:

– Ну, я и толстая.

– А я, какая толстая. Ой-ой.

– А я прямо бегемот.

– А я слониха.

К ним подошла Шурочка.

– Таблетки рвотные нужны? А то скоро сеанс принудительного кормления.

– И почему над полными девушками все любят поиздеваться? – узницы диспансера не восприняли подобное предложение всерьёз.

– Нет, правда, – настаивала на своём предложении Шурочка, – я слетаю.

– Отсюда не улетишь. Разве только, если ветер сильный поднимется.

– Есть ещё один способ.

Шурочка шёпотом изложила им свой план. Новые знакомые всё-таки дали себя уговорить. Трюк побега был сродни цирковому аттракциону. Шурочку готовилась к нему заранее и предварительно запаслась доской, которую отыскала в куче мусора. Этот инвентарь они использовали для сооружения подкидной качели, перебросив доску поперёк лавочки. Партнёрши кое-как влезли на толстую ветку дерева и изготовились к прыжку. Сама Шурочка стала на нижнем конце своего акробатического снаряда.

– Ап! – отчаянно скомандовала она.

Девушки в роли противовесного груза разом прыгнули на другой приподнятый конец доски. Шурочка немного подлетела вверх и тут же приземлилась обратно. Её возвращение подбросило в свою очередь девушек, с такой силой, что они, а не Шурочка улетели за забор. Всё-таки состояние более опытных худышек было гораздо хуже вновь прибывшей на излечение.

Шурочка отчаянно расстроилась. Она бросилась искать новых помощников. И тут неожиданно она наткнулась на Эдика, знакомого водителя рентгеномобиля.

– О, сумасшедшая водительница ослинной тяги! – узнал её и он. – Ты что тут за цирк устроила.

Шурочка попросила прыгнуть его на подкидную доску. Тот брезгливо подошёл к дереву, на которое надо влезть и долго приценивался к предстоящей задаче.

– Слушай, а зачем тебе это нужно? Если хочешь свалить отсюда, то я тебе могу вывезти на своём автомобиле. Я как раз приехал в вашу больницу флюорографию делать местным пациентам. А что её делать, тут и так каждого насквозь видно! Так куда тебя отвезти?

‒ Вот что… Я тебе всё расскажу, а ты сам решишь, куда меня везти.

Шурочка прямо засветилась вся насквозь от такого везения.

У телохранителей в «Орлином гнезде» шло составление отчёта своему шефу.

– Пиши с новой строки, – лениво диктовала Балбеска, лёжа под пледом и поглядывая на пустой стол. – «Обед» подчеркни… Значит так. Мы съели суп. В скобках: «суп харчо».

– Какой «харчо», – слёзно заныла Трусиха, с остервенением обгрызая конец авторучки. – Этот гад ночью в кухню по верёвке с наружной стороны пробрался, и весь холодильник выел, как термит. Альпинист недорезанный.

– Пиши, пиши. Начальству знать правду незачем. Дальше: три порции шашлыка…

Трусиха, нервно сглотнула набежавшие слюнки, и замерла, устремив взгляд куда-то в направление края кровати, где находились ноги Балбески.

– Пиши, пиши. Что ты там увидела. Мои окорочка на холодец не катят, – она нервно потёрла ступнёй о ступню.

– Крошка.

– Где?

Балбеска быстро просунула руку под пледом и дотянулась до сытной находки, даже не сгибаясь телом. Бросив хлебную крошку в рот, она с наслаждением закатила глаза.

– Вкуснятина!

Трусиха с завистью оценила способности подруги, догрызая край авторучки.

В это время к воротам горной дачи подъехала машина Эдика, и требовательно просигналила. На звук прибежала Балбеска, уже одетая в паранджу, и сгоряча открыла ворота.

– Дача Сааховой? – спросил шофёр прибывшей машины и, не ожидая ответа, загнал машину во двор.

Вместе с Эдиком покинула кабину и Шурочка. Чтобы её не узнали сёстры похитительницы она максимально замаскировалась в медицинскую одежду, даже маску на лицо одела.

– Вам кого? – Бывалая тоже вышла к воротам в такой же парандже, как и Балбеска.

– В районе эпидемия туберкулёза. Поголовное прохождение флюорографии. – Эдик протянул учётную книгу. – Обязательное постановление. Вот здесь распишитесь.

Троица переглянулась, но решила не сопротивляться, лишь бы поскорее сплавить непрошенных гостей.

Сестёр пригласили пройти внутрь помещения автомобильной будки туда, где расположен рентген аппарат. Женщины сбросили паранджи и остались в одном белье. У Бывалой за резинкой трусов была воткнута бейсбольная бита.

– Чтоб собак отпугивать, – пояснила она, заметив удивлённые взгляды медиков.

– А бюстгальтеры снимать? – поинтересовалась Трусиха.

– Как раз бюстгальтеры необязательно, – скривившись, ответил Эдик.

Пока они все копошились внутри машины, во дворе появился Нино в одних трусах, как будто тоже спешил пройти флюорографию.

– Пожрать, пожрать, – бубнил он себе под нос, как заклинание. – Холодильник пустой – надо бы в магазин сгонять, а на чём?

Он внимательно осмотрел двор. Кабриолет выехать не может. У ворот проезд перегородил медицинский автомобиль. Недолго думая, Нино направился к кабине передвижного рентгена.

– Заходить по одному? – вновь уточнила осторожная Трусиха у дверей флюорографической кабинки.

– Зачем по одному! Так мы долго будем возиться, а нам ещё весь район объехать надо. Заходите все сразу. Техника зверь: палочку Коха и под ногтем сыщет, не то, что прыщик.

Он затолкнул пациенток в кабинку всех сразу, и с силой утрамбовал.

Трусиха и Балбеска по ходу дела, внимательно рассматривали свои ногти.

– Да тут, правда, впору охать, ногти как запустили. Но никаких палочек здесь нет, – удивлённо констатировала Трусиха.

– Точно, – согласилась с ней Балбеска. – никаких палочек, только занозы.

– Вдохнуть и не дышать! – скомандовал Эдик, а сам подпёр дверь каким-то тяжёлым ящиком.

В дальнейшем, он проследовал за Шурочкой, которая уже поспешила выскочить из машины.

– Продукты для дяди забыла, – напомнил ей Эдик, с трудом вытаскивая из машины ещё один большой картонный коробок.

Он поставит свой груз на землю и тут же его автомобиль, бодро заурчав чёрным дымом, резво укатил за ворота.

‒ Вот шайтан, а не машина. Недаром говорил мудрый… А, плевать, что он там говорил, – Эдик устало махнул рукой. – Нет, надо менять работу.

– Что же делать? – растерялась и Шурочка.

– Вон, – кивнул Эдик в сторону кабриолета. – Ещё одно чудо техники.

Решившись, они втащили в кабриолет свой ящик с продуктами и пустились в погоню.

От тряски другой ящик и в другой машине, блокировавший рентген кабинку, отодвинулся в сторону, и женская троица выбралась наружу. Трусиха всё ещё пыталась сдерживать воздух, выполняя команду: «не дышать».

Через распахнутую заднюю дверь они увидели, что их преследует собственный кабриолет, управляемый медиками. Вот, кто ведёт медицинскую машину – это ещё вопрос. Девушки одели свои паранджи, а Бывалая с битой на перевес полезла на крышу автомобиля, чтобы пробраться в кабину. Кое-как она добралась до переднего края рентгеновской будки и села, свесив ноги. С битой в руках и обдуваемая всеми ветрами она очень ярко соответствовала образу восставшей женщины востока.

Первый же гаишник, попавшийся на их пути, чуть не проглотил свисток от такой картины.

Тем временем, Балбеска решала другую задачу, искала, чем бы метнуть в преследователей. В какой-то момент она наклонилась и приподняла полу своей паранджи. Трусиха, неправильно истолковав её движение, мгновенно сбросила с себя аналогичную одежду и, скомкав в пук, бросила в сторону кабриолета. Материя накрыла голову Эдика и тот, потеряв контроль над дорогой, сделал несколько зигзагообразных опасных виражей, пока Шурочка не стащила с него паранджу и не бросила её обратно. Восточная одежда проделала сложный полёт в воздухе и приземлилась на кабину медицинской машины, зацепившись за зеркало заднего вида. Дядя Нино, чтобы восстановить обзор освободил зеркало и затащил паранджу внутрь, сердито бросив на сиденье.

Балбеска, в отличие от трусихи верхнюю одежду не сбросила, только сняла трусы и попыталась снова воспользоваться ними, как метательным средством. Она закрепила их на противоположных сторонах дверного проёма, соорудив некое подобие метательной машины. В ящике обнаружились фрукты, припасённые Шурочкой для Нино. Они-то и были использованы в качестве снарядов. Впрочем, изголодавшаяся на даче, Трусиха только делала вид, что использует фрукты для метания по противнику. Взяв в руки банан, она показал, будто бросает его, а сама быстро надкусив, спрятала за спину.

Балбеска напротив приступила к обстрелу основательно. Сначала она попыталась метнуть яблоко, но без особых успехов. То ли резинка в её интимном имуществе оказалась слабой, то ли недостаточными её познания на поприще науки бомбометания. Она вынуждена была переключится на более мелкие пули. Тут её успехи пошли в гору. Пара виноградинок попала в преследователей, а одна даже залетела Эдику в рот. Тот показал Балбеске свой ухоженный кулак.

Трусиха, пользуясь суматохой, доела банан и, пытаясь скрыть улики, бросила его остатки не назад, а вперёд по ходу движения. Как следствие шкурка попала под колесо рентгеномобиля. Машину бросило из стороны в сторону. Балбеску сильно качнуло. Не удержавшись на ногах, она чуть ли не вывалилась на улицу. Благо трусы, прикреплённые за край двери, не дали ей выпасть окончательно, и она зависла в воздухе на одной тонкой ненадёжной резинке. Тем не менее, одной свободной рукой она успевала то и дело поправлять паранджу, которую сдувал с её тела встречный ветер. Трусихе с большим трудом удаётся затянуть её обратно внутрь. Балбеска перевела дух, вытирая пот с лица собственными трусами. Потом надела их обратно на законное место.

Дядя Нино, завидев у дороги магазин, резко нажал на тормоза. Бывалая от такого катаклизма слетела с машины вперёд и покатилась под откос. Преследователи на кабриолете тоже не успели вовремя сбавить ход и врезались в медицинский автомобиль. Балбеска с Трусихой от удара разом выпали прямо на капот своей машины.

– А дышать уже можно? – спросила Трусиха, столкнувшись лицом к лицу с Эдиком.

– Можно.

– А когда снимки будут?

– Публикация в очередном номере «Плейбоя».

Дядя Нино постеснялся идти в одних плавках и вынужден был одеть паранджу, залетевшую к нему в кабину. Одежда эта оказалась достаточно просторной для его мощного тела. В магазине он не задержался, тот оказался промтоварным, а на обратном пути столкнулся со своими стражницами Балбеской и Трусихой, но легко с ними разминулся. Те приняли его за Бывалую.

– Ты куда? – только и крикнули они ему в след.

Трусиха у самого магазина осознала, что она в неглиже и спряталась за угол.

Эдик тем временем пересел в свой «машина зверь» и, сорвавшись с места, уехал, не забыв на прощанье упомянуть о своём умудрённом жизненным опытом родственнике. Шурочка некоторое время бежала за ним следом, но быстро устала.

Нино, гонимый голодом, не обнаружив машину, из которой только что вышел, особенно не раздумывал, на чём ему передвигаться дальше. Он сел во временно бесхозный кабриолет и тоже уехал.

Напрасно, бегущие со стороны магазина, Балбеска с Трусихой призывно махали ему, принимая за свою предводительницу.

Тут они заметили Шурочку и с явно недобрыми намерениями начали наступать на неё с двух боков, пытаясь захватить в клещи. Шурочка удалось от них улизнуть и спрятаться в придорожной канаве. Через секунду оттуда, пошатываясь, выбралась Бывалая, пришедшая в себя после падения. Её, одетую в паранджу, сёстры приняли за Шурочку. Посчитав, что таким образом она пытается замаскироваться и скрыться от них, Балбеска с Трусихой набросились на неё и долго всяко-разно пинали. Ошибка вскоре раскрылась, но прохлаждаться и зализывать раны было некогда. Аферистки поспешили возобновить преследование сбежавшего пленника.

На их счастье, несколько впереди с боковой дороги на шоссе выехала большая фура. Троица догнала эту, ощутимо замедлившую ход, машину. Умудрившись на ходу открыть заднюю дверь, женщины забрались внутрь крытого полуприцепа. Шофёр фуры посадки непрошенных пассажирок не удосужился заметить. На свободном шоссе он прибавил скорость и даже обогнал кабриолет, управляемый Нино. Тот остановился у очередного продуктового магазина.

Оставшаяся у обочины дороги Шурочка принялась отчаянно голосовать проходящим по шоссе машинам. Никто не захотел её подобрать. Только какой-то джигит, увидев Шурочку, так и свалился со своего белого коня.

– Сам Дон Кихот в наших краях, – вскрикнул он, теряя сознание.

– Спасибо, – Шурочка, не долго раздумывая, вскочила в седло.

– Я умею, вы не беспокойтесь, – заверила она бездыханного джигита. – Я уже ездила на лошадке, только та ростом чуть пониже и ушки у неё чуть повыше.

Таким образом, Шурочка посчитала, что снова стала участником погони. Но белый конь никак не желал скакать вперёд. Он только ходил кругами вокруг упавшего хозяина, не подчиняясь незнакомой наезднице. А Шурочка каждый раз, поравнявшись с лежащим на земле джигитом, терпеливо объясняла ему.

– Вы не волнуйтесь, я умею. Только моя лошадка была чуть поменьше, но ушки у неё…

Тем временем, водитель фуры, услышав грохот в кузове, остановил машину и пошёл проверить, что там стряслось. Его грузовик был загружен товарной партией тёплых меховых вещей. Проникшие туда женщины отчаянной троицы, так запарились в царстве шуб, что лишь обрадовались требованию хозяина машины покинуть вверенное ему транспортное средство. Впрочем, степень перегрева их тел скрывали восточные одежды. Только пар валил изо всех щелей. Трусиха, лишённая паранджи, попыталась выйти из машины, набросив на себя, самую дорогую шубу. Водителю стоило больших трудов стащить её с женщины и забросить обратно к остальному грузу. Он сердито захлопнул дверь и отбыл своей дорогой.

Перегретые дамы стали медленно остывать и приходить в себя. Проще всех оказалось Трусихе, ведь она по-прежнему была в неглиже. Балбеска тоже быстро оклемалась, а вот из-под одежды Бывалой продолжало парить. Подруги приподняли подол её паранджи и увидели, что она тоже в чёрной меховой шубе. Бывалая, как самая опытная, оказалась и самой предприимчивой. Подружки с завистью простонали:

– Ух, ты какая!

И тут на трассе появился их собственный кабриолет с Нино за рулём. Тот тоже до сих пор пребывал в парандже, только с отброшенным забралом. Троица, взявшись за руки, образовала поперёк дороги живой шлагбаум. Трусиха оказалась в центре. Со стороны эту сцену можно было бы назвать: суровые женщины востока наказывают падшую подругу.

Машина приближалась. Троица стояла, как вкопанная. Нино стал отчаянно сигналить. Стоящая в центре Трусиха, пытаясь вывернуться из крепких рук подруг, завернулась в такой хитро переплетённый узел, что вперёд смотрящей оказалась её попа. Нино вынужден был затормозить буквально в нескольких сантиметрах от стоящих насмерть противников. Разъярённый он выскочил из кабриолета, не открывая двери. У женщин наконец кончилась выдержка, и они бросились врассыпную, чтобы укрыться в ближайших зарослях. Бывалая, чтобы облегчить движение, сбросила жаркую шубу, просто на тропу вместе с паранджой. Балбеска, спасаясь от Нино, спряталась в какой-то пещере и увидела там медведя. Со страха она прямо выпрыгнула из своей паранджи и бросила одежду в сторону зверя. По великой случайности широкая восточная одежда накрыла голову медведя и через секунду он уже весь оказался внутри неё. Медведь, попав в неожиданную западню, дико заревел. Балбеска, воспользовавшись замешательством косолапого, стремглав покинула это опасное убежище. Нино тоже услышал рёв дикого животного и присоединился к побегу Балбески, столкнувшись с ней у входа в пещеру. Вместе они укрылись за огромным валуном. Мужчина заботливо прикрыл представительницу слабого пола своей рукой, как бы защищая от опасности и прижал к себе. Балбеска, принимая Нино за Бывалую, успокоилась, но ненадолго. Она ощутила, что рука «подруги» уж слишком тяжела. Балбеска осторожно заглянула под паранджу и, рассмотрев волосатую грудь Нино, снова рванула наутёк с диким криком:

– Медведь!

Ещё более казусная ситуация произошла и с Трусихой. Та тоже вбежала в злополучную пещеру.

– А, и ты здесь спряталась, – приняла она медведя в парандже за Бывалую.

К тому моменту косолапый уже устал реветь, и только потихонечку рычал, обескураженный своим неожиданным пленением.

– Чего ворчишь? Недовольна? Ясно: зря мы ввязались в это дело. Я же вас предупреждала.

Трусиха доверительно подсела к подружке поближе.

– А ты чего шубу ещё не сняла? Интересно это чернобурка или, может, настоящий медведь? Дай пощупать.

Трусиха отбросила чадру с лица медведя и запустила руку ему за пазуху.

Тот вскочил с новой порцией рёва. Трусиха в диком ужасе покинула пещеру со скоростью пули. Пробегая через заросли, она наступила на шубу, брошенную Бывалой. Взвинченная до предела, она с визгом подпрыгнула чуть ли не на метр над землёй.

В этих зарослях так опасно! Беглянки, не сговариваясь, вернулись обратно к машине. Тут их и настиг дядя Нино. Сняв с себя последнюю сохранившуюся паранджу, он всунул в неё сразу всех женщин, и усадил их на заднем сиденье, крепко связав рукава восточной одежды.

Обнаружив в автомобиле коробку с продуктами, Нино тут же принялся хладнокровно поглощать их. Зря оголодавшая троица напрасно изображала просительные знаки. Бывший пленник делиться с ними не собирался. Насытившись, он уселся за руль и пустился в обратную дорогу к «Орлиному приюту». Последствия обильного приёма пищи не заставили себя долго ждать. Нино начало безудержно клонить в сон. Он то и дело ронял голову на руль. В эти моменты машина ехала совершенно непредсказуемо и выделывала на дороге замысловатые кульбиты!

Кое-как они достигли того места, где Шурочка джигитовала, наматывая круги, на белом скакуне. Плохо управляемый автомобиль начал ездить следом за наездницей, пока она, изловчившись, не спрыгнула с лошади внутрь кабриолета. Машина чуть не сбила лошадь с края пропасти, и та удержалась от падения, лишь уцепившись зубами за ветку близ растущего дерева. Ословод Шурочка умудрилась остановить машину и сразу же бросилась спасать пленника. Она открыла боковую дверь и Нино вывалился наружу, плюхнувшись на асфальт.

– А это ты, предательница, – узнал он Шурочку, придя в себя после жёсткого удара. – Не хочу быть худым, как ты.

– Хорошо, – согласилась Шурочка, размазывая слёзы по щекам, – тогда я тоже стану толстой.

Она вытащила из машины коробку с питанием и начала, брезгливо морщась, доедать то, что осталось после Нино. И снова мольбы из-под паранджи были напрасны. Девушка тоже не угостила бедных женщин, которые так нелепо превратились из похитительниц в беспомощных пленниц.

Лунный вечер. Перед отходом ко сну госпожа Саахова культурно отдыхала. Она дремала в кресле у телевизора по-домашнему: в халате и шлёпанцах. По программе шла трансляция занятия аэробикой. На экране стройные девушки в спортивных костюмах делали махи ногами. А в глазах Сааховой мерещилось, что это курицы дрыгают своими крылышками и окорочками. Голодание не шло ей на пользу.

Неожиданно зазвонил телефон. Саахова недовольно поморщилась и сняла трубку.

– Пиццу заказывали? – спросили её на том конце провода.

– Какую к чертям пиццу! – в сердцах бросила она трубку.

Но странности продолжились. До женщины донеслось, как хлопнула, раскрытая ветром, входная дверь. Когда она подошла, чтобы закрыть её обратно, в дом с отчаянным визгом вбежал маленький поросёнок и прошмыгнул между ног Сааховой дальше в помещение и стал метаться из комнаты в комнату.

– Кыш! Кыш! – попыталась прогнать его испуганная хозяйка, но он спрятался под кровать.

Саахова стала на четвереньки, чтобы выгнать его оттуда, как вдруг неожиданно погас свет. В темноте она услышала приближающиеся шаги.

– Кто тут! – опрометчиво вскинулась она всем телом, больно ударившись головой о кровать.

Ответа не последовало. Только тихое похрюкивание и скрип кроватных пружин. С трудом добравшись на подгибающихся ногах до торшера, Саахова ощупью нашла выключатель, зажгла лампу и… увидела привидение. На её диване перед телевизором лежал дядя Нино и сосредоточено делал махи ногами в точности, как девушки на экране.

– Здравствуйте, – заикаясь от страха, поздоровалась Саахова с призраком. – А что вы здесь делаете?

– Худею, что не видно?

‒ Вот и чудесно, – Саахова никак не могла прийти в себя. – Я, пожалуй, тоже переоденусь в спортивный костюм.

– Пожалуй, тебе лучше одеть слюнявчик, – раздался у неё за спиной голос с сильным акцентом.

Саахова обернулась, как ужаленная. Перед ней стояли две фигуры, замотанные в восточные одежды до самых пяток. У одной в руках был большой кинжал, у другой огромная ложка.

– Потому как мы тебя сейчас будем кормить по закону гор, – провозгласила одна из фигур, по манерному голосу стало понятно, что это Эдик.

– Принудительно, – добавила вторая фигура, голос которой выдал Шурочку.

Сааховой было не до голосовых разборок, она бросилась к телефону, но не успела ним воспользоваться. Эдик своим кинжалом одним махом перерезал шнур аппарата.

– Пиццу уже не привезут, – хладнокровно заявил он, – тесто кончилось.

– Но у меня в доме тоже ничего нет! – закричала, защищаясь Саахова. – Даже холодильника!

– Не беспокойтесь, продукты у нас с собой. Гамлет, выходи! Где ты спрятался, чёртов поросёнок.

– Вы что хотите зарезать это милое создание?

– Для того, чтобы насытить твою утробу, мы готовы перерезать стадо баранов.

– Не надо, – Саахова готова была заплакать и упала ниц на колени. – Не надо резать Гамлета.

Внезапно, она решилась на более отчаянные действия и резким движением выдернула ковёр из-под ног злобных посетителей, и они упали на пол.

Саахова, подхватила на руки несчастного поросёнка, и бросилась к окну.

Но, впрыгнув на подоконник, она запуталась в белой гардине и рухнула обратно в комнату. Вовремя подбежавший дядя Нино подхватил её на руки. Из-под ткани гардины высунул голову Гамлет и радостно захрюкал.

– Встать! – скомандовал мелодичный женский голос. – Молодые идут.

В зал дворца бракосочетаний торжественно вошли жених и невеста. Это дядя Нино и госпожа Саахова. По бокам от них дружок и дружка – Шурочка и Эдик. Шлейф платья несли Бывалая, Балбеска и Трусиха.

– Да здравствует наш Кавказский брак! – выкрикнула Трусиха актуальный лозунг. – Самый крепкий брак в мире!

– Гостей прошу садиться! – объявила распорядительница обряда.

Все расселись, кроме племянника Джабраила.

– Садитесь, – уже специально для него повторила ведущая.

– Спасибо, я постою, – скромно ответил молодой человек.

Балбеска, бросив взгляд пониже спины Джабраила, громко пояснила:

– А он не может сесть. От дяди получил по по… По полной программе!

Присутствующие гости дружно и с пониманием ситуации расхохотались.

И вот по той же дороге, на которой начиналась наша история, шли трое: Шурочка и дядя Нино, обнявшись с Сааховой. Молодожёны теперь уже оба в индейских нарядах.

– А я, – сообщила Саахова Шурочке и тут же поправилась, доверительно посмотрев в сторону мужчины, – мы решили вместо фитнес центра ресторан открыть. Пусть люди радуются. Пусть едят в своё удовольствие. А вы, когда книгу своих рецептов издадите, Шурочка, обязательно её нам перешлите, а лучше сами привезите. Погостите у нас. Будем очень рады.

Она снова радостно прижалась к Нино.

– Обязательно! – горячо пообещала им работница гастрономических наук.

Из-за поворота выехал новенький двухэтажный автобус. За его рулём восседал Эдик. Он приветливо помахал компании на дороге и притормозил свой пассажирский лайнер. Шурочка быстро погрузилась и отправилась восвояси. Молодожёны ещё долго махали ей вслед, пока из-за ближайшей скалы не выглянула ишачка Кармела и жалобно крикнула:

– А я!