Kitabı oxu: «Лестница бога. Ступень 5. Бегство в Эдем. Том 1»

Şrift:

Пролог

– Мама, мама, я получила диплом! Привилегированный, с отличием!

– Умница, дочка! Решила, куда будешь поступать теперь?

– Вариантов не слишком много, мама…

– И всё же?

– В принципе, можно попытаться поступить в Тарийскую магическую академию – процент совпадений по уже изученным предметам в её программе чуть выше семидесяти…

– Он был бы таким, если бы ты не решила повысить свои познания в теоретической магии и не закончила аспирантуру в нашем клановом университете.

– Тогда поеду в Тиару…

– Программа преподавания там не сильно отличается от Тарийской академии, и для тебя не годится. Это, кстати, не мои слова – меня недавно по этому поводу подробно проконсультировала Таня, она очень хорошо знает оба учебных заведения. Как-никак, Ната – её историческая родина.

– Я ещё рассматривала вариант поступления в медицинский университет Лияры.

– После академии Камэни? Ничему новому там тебя не научат.

– Имперский архитектурный?

– Ты же закончила строительный, причём осталась ещё на три года углубленного изучения.

– Ндаа… Тогда подобный вариант казался мне хорошей идеей – три фактически подаренных года отсрочки.

– Зато ты получила очень хорошие знания, дочка.

– Да я знаешь, сколько этих знаний уже получила! Десятки институтов, университетов, академий… Если сложить их все вместе, я окажусь самым образованным человеком в империи. После папы и мамы Тани, разумеется.

– Знания ещё никому не помешали…

– Вот только они не помогут мне получить очередную отсрочку, – печально прокомментировала слова матери девушка, – сколько ни бегай от наказания, однако рано или поздно отбывать его всё равно придётся!

– Тут ты права, дочка. Наказания тебе не избежать, сколько бы ни длилась отсрочка, – с грустью подтвердила женщина.

– Однако всё равно хотелось бы продлить её как можно дольше! А в ссылку я всегда успею.

– Это да… Так всё же, к какому решению ты пришла?

– У меня в запасе ещё почти целый год. Если за это время ничего не надумаю – придётся использовать запасной вариант. Я берегла его напоследок, но, если ничего больше не придумаю, использую сейчас. Вариант беспроигрышный, и даст мне отсрочку ещё как минимум на восемь лет – максимальный для учебных заведений подобного рода срок.

– И какой?

– Имперская лётная академия – военную науку я официально ещё не изучала, так что должно прокатить.

– Зачем тебе диплом пилота? В Оканийской технической академии ты уже познакомилась и с теорией струн, и с математической базой по расчёту и построению порталов. Со временем ты сможешь самостоятельно перемещаться между мирами – тебе не нужны эти костыли.

– Знания пилота разве не пойдут в зачёт?

– Пойдут, это же знания. Однако твой отец может не согласиться с подобным выбором – ведь, повторюсь, эти знания для тебя бесполезны.

Стану упирать на формальную сторону нашего договора. В его условиях даже намёка не было на отсев по признаку полезности конкретно для меня – рассматривалась лишь новизна полученной информации. Но в чём–то ты права – прежде, чем принять окончательное решение, я предварительно проконсультируюсь по этому вопросу с отцом. А лучше даже не с ним, а с мамой Таней.

– Да, с Таней поговорить было бы лучше – Рэй порой слишком прямолинеен, иногда до абсурда, и никому, даже собственным детям, не делает поблажек. Кстати, когда будешь говорить с мамой Таней, спроси у неё – быть может, в качестве подарка к успешному окончанию академии, она позволит тебе воспользоваться магией и убрать шрамы с лица? Или даже сама их уберёт?

– Да ладно, мама, пусть пока остаются, я уже к ним привыкла, – печально усмехнулась девушка. – Сроднилась, так сказать. Да и ребята из–за них ко мне не пристают – пугаются. А маме Тане спасибо уже за то, что убрала рубцы с тела.

– Окончив медицинскую академию, ты и сама смогла бы сделать то же самое.

– Смогла бы, не так хорошо, как мама Таня, ведь запрет на магию с меня так до сих пор и не снят. Да и по поводу шрама на лице – я сама виновата…

– На этот раз отец мог бы сделать и исключение – не будет же он наказывать тебя за попытку избавиться от уродства?

– Возможно, ты и права, вот только проверять правильность твоих догадок у меня нет ни малейшего желания – ведь если, по мнению папы, применение мною магии окажется необоснованным, тогда получится, что я нарушила условия нашего договора. Моя отсрочка закончится вместе с учёбой, и я сразу же отправлюсь отбывать наказание.

– Ты можешь попытаться объяснить…

– Никакие объяснения и отговорки мне не помогут – запрет на магию являлся одним из непременных условий получения отсрочки. Тем более что всего лишь коррекция внешности не может, даже по моему пристрастному мнению, являться основанием для применения мною магии – ты не хуже меня знаешь правила, с которыми я, кстати, согласилась.

– Но есть же хирургические методы! Камэни, говорят, временами творят чудеса…

– Только не в моём случае – повреждения слишком обширны, чтобы обойтись обычной косметической хирургией. Полностью убрать шрамы способна лишь процедура омоложения, а как к ней отнесётся отец – я не знаю, и предпочитаю не рисковать.

Оставив больной для дочери вопрос, Иллура предпочла вернуться к основной теме разговора:

– Значит, пойдёшь в лётную?

– Если за год не подберу ничего лучше.

– А чем планируешь заняться в этот год?

– Пока не знаю… Отдохну, попутешествую по империи, слетаю на Нату – повидаюсь с сестрой и братом. Да и племяшек не мешало бы проведать – давно я не общалась с этим выводком сорвиголов…

– Чтобы повидаться с братом, никуда лететь не надо – Влад вот уже неделю как вернулся из Тарии и постоянно спрашивает тебя.

– Влад здесь? Он же собирался надолго умотать в гости к Силь – у неё сейчас так интересно! Сеструха наконец–то смогла взломать барьеры своего энергетического ядра, и от счастья у неё просто крышу снесло. Кстати, что послужило тому причиной – собственный фамилиар, регулярные медитации, или просто время пришло – не знает даже она сама. Но сейчас, по утверждению Керта, его дом похож на маленький филиал ада – дети бегают, вещи летают, кошак носится по всему дому как ошпаренный. Гости к ним давно уже не приходят – можно случайно под горячую руку… или рурхову лапу… лишиться не только здоровья, но и жизни. В столице даже объявили красный уровень магической угрозы, пока не разобрались в причинах и не упросили маму Таню утихомирить свою дочку – это мне Влад наябедничал. Целая делегация, кстати, в храме собралась, на коленях молили, весь храм захламили дарами… Сеструха немного угомонилась, но опыты с магией прекращать не собирается – знает, мелкая, что мама её в случае чего прикроет. Керт до позднего вечера пропадает в храме, готовясь принять сан верховного жреца и выслушивая жалобы прихожан на бесчинства собственной жены, а дома появляется лишь глубокой ночью – поспать и, если удастся – поесть. Наверное, уже трижды проклял тот день, когда его угораздило влюбиться в дочку богини, и теперь пожинает плоды собственной глупости и безрассудства. Короче, конец его домострою – Силька ему так и сказала, когда Керт попытался напомнить ей о семье, детях и её обязанностях по дому – она тут же припомнила мужу их совместный свадебный договор, где жених опрометчиво пообещал вручить семейные бразды правления тому, кто сильнее. В общем, у Селены сейчас весело, и я тоже хотела бы во всём этом поучаствовать!

– Я не возражаю. Думаю, что Таня тоже не будет против – ты в последнее время благотворно влияешь на заскоки её дочери. Она же заодно за тобой и присмотрит – на Нате пока опасно, а магию тебе применять по–прежнему запрещено. Доверить тебя Селене я почему–то опасаюсь – она за своими–то детьми уследить не может. Нарожать – нарожала, а воспитывают отец с бабкой…

– Договорились, мама! Пообщаюсь с братом и улечу к Силь, предварительно подав на всякий случай документы в лётку. Это здесь до приёма абитуриентов ещё почти год по местному времени – у сестры мой отдых, спасибо иному темпоральному потоку, сразу же растянется в восемь раз.

– Только надолго не пропадай – тебе ещё к вступительным экзаменам готовиться…

Глава 1

История эта началась давно. И началась с того, что в один из далеко не прекрасных для меня дней, возвращаясь с занятий, я оказался отсечён от основного потока курсантов троицей перегородивших мне дорогу одногруппников. Внимательно рассматривая рослых парней, на лицах которых не наблюдалось и тени добродушия, я лихорадочно перебирал варианты решения возникшей проблемы и не находил ни одного приемлемого. Проблема, к слову, возникла далеко не сейчас – она появилась ещё в середине первого курса, когда я, посвятив всё свободное время учёбе, стал уверенно выбиваться в лидеры нашей группы. Тогда–то ко мне и стали подкатываться разные мутные личности, ненавязчиво предлагающие сделать определённую работу за них. Разумеется, бесплатно – не считать же платой за выполненные для кого–то контрольные и домашние задания обещание оставить тебя в покое? В принципе, в этом не было ничего удивительного – дедовщина в стенах академии была, есть и будет, и ты либо имеешь за плечами реальную силу, чтобы посылать всех подальше, либо прогибаешься под обстоятельства, если не хочешь нажить себе неприятностей. И если бы с подобными предложениями представители кланов–лидеров обращались ко мне не слишком часто, я, скрепя сердце, принимал бы эти предложения и бесплатно работал на них – жизнь, как говорится, дороже. Проблема заключалась в том, что я, неосмотрительно продемонстрировав свои знания сразу же в начале обучения, оказался в числе лучших учеников группы, и в меня тут же мёртвой хваткой вцепились ученики сразу двух кланов, ссориться с которыми мне нельзя ни при каких условиях – Милим и Ойхо. Оба клана в империи славились своими бойцами, и, как правило, именно из них в основном и формировались имперские вооружённые силы. Присутствовали в составе имперских войск представители и других милитари–кланов – Камакато, Норитани и множества других менее известных, но эти – одни из самых сильных и влиятельных.

Кланы Милим и Ойхо в нашей группе представляли трое высоких, физически развитых парней – Алишан, Мирт и Исхарт. Именно они решили облегчить себе учёбу, перевалив основную часть домашних и контрольных работ на мои хрупкие плечи. Вернее, попытались перевалить. И, неожиданно для себя, столкнулись с яростным сопротивлением с моей стороны.

Но сначала немного о себе. Меня зовут Кейт, и я – клановый. Нас, клановых, в Окании мало, менее одного процента, но мы – истинная элита империи. Можно сказать, что империя держится на кланах. Кланы и есть сама империя. Остальные девяносто девять процентов населения – генетический мусор. Грязь, не стоящая даже напоминания о себе. Возможно, и среди неклановых есть достойные люди, но мне такие не встречались.

Кейтом меня зовут мама и друзья, но моё полное имя – Кейтон. Кейтон Тарома. Я не люблю своего полного имени – оно слишком официально звучит. Тарома тоже сильный, известный и весьма влиятельный в империи клан, но мы не солдаты – мы промышленники. Тарома – один из самых богатых и могущественных промышленных кланов Оканийской империи, у нас самые известные учёные–технари, самые современные промышленные предприятия и самые лучшие профессиональные академии. Но вот пилотов в клане нет. От слова «совсем».

Разумеется, отсутствие клановых пилотов легко может быть компенсировано наймом профессионалов из других кланов, и до недавнего прошлого именно так проблема и решалась. Тарома использовали для перевозок своих товаров как сторонние транспортные компании, так и собственные грузовые транспортники, если груз, который поставлялся покупателю, оказывался или слишком важным, или слишком секретным, чтобы для его перевозки нанимались чужие суда – случаи хищений в империи регистрировались достаточно редко, но они всё же были. Слово «пираты» в империи тоже знал любой командир корабля. А разведка у других кланов работала хорошо, и перевозку ценного груза редко когда удавалось сохранить в тайне. Проще всего сохранить тайну, используя собственные звездолёты – именно так руководство клана чаще всего и поступало, перевозя особо ценный или секретный груз. Однако в последнее время в империи стало неспокойно, и на межгалактических магистралях участились налёты пиратских эскадр. Так клан потерял несколько кораблей с ценным грузом, и руководство не без оснований подозревало, что имела место утечка информации. Заподозрить утечку среди клановых для спецов-безопасников было бы крайне непрофессиональным шагом – каждый клановый, имеющий даже самое малейшее отношение к секретному производству, проверялся агентами собственной службы безопасности многократно. А вот со стороны наёмного персонала слив информации был вполне возможен – ведь кроме потери репутации, этот самый персонал никакой ответственности за утечку секретных данных не нёс, а стоимость похищенного нередко в сотни и тысячи раз перекрывала эту самую потерю. Со временем, дабы минимизировать риск потери груза, Тарома обзавелись собственным транспортным флотом – небольшим, позволяющим перевозить лишь самые секретные и самые дорогие товары. Потратились и на обучение полноценного штата кланового технического персонала для содержания этого флота. Теперь информация о подготовке к вылету и собственно времени самого вылета на сторону не уходила. Осталась всего одна незакрытая и одновременно самая уязвимая брешь в системе безопасности – сами пилоты транспортных кораблей. И брешь, по мнению клановых секьюрити, оказалась весьма обширной – пилот, являющийся одновременно и капитаном корабля, имел полную информацию и о конечном пункте доставки груза, и о маршруте следования. Слив на сторону подобных сведений гарантированно позволял выбрать самый уязвимый участок пути и устроить на нём засаду. Перед руководством клана возникла крайне важная и неотложная задача – подготовить собственных пилотов для кланового космического флота. Пилотов, позволяющих выполнять не просто межзвёздные, но и межгалактические транспортные перевозки. Специалистов подобного уровня в империи, не считая закрытых клановых учебных центров, готовило всего несколько учебных заведений, и лучшим из них считалась высшая имперская лётная академия, расположенная в Окаане, столице империи. Стоимость обучения в столичной академии исчислялась астрономическими суммами, но даже за очень большие деньги попасть туда простому смертному, пришедшему в академию в буквальном смысле слова с улицы, считалось практически нереальным – деньги решали далеко не всё, и места в академии заранее распределялись между нужными кланами. В качестве подачки для остальных претендентов намеренно оставлялось несколько «общих» мест, и за них среди абитуриентов разворачивалась самая настоящая война. Матриарху моего клана удалось, заплатив немалую сумму мимо кассы, договориться с ректором академии всего на одно место для обучения своего человека, после чего в клане начался отбор достойнейшего. Конкурс среди претендентов оказался настолько велик, что к рассмотрению тысяч кандидатур, уже предварительно отобранных из самых грамотных клановых специалистов, подключился целый аналитический отдел. Выбрали меня. Так что мне есть чем гордиться! Правда, лично для меня сей почётный выбор оказался несколько неожиданным – в детстве я, как и, наверное, большинство ребят, действительно часто летал во снах и вообще мечтал научиться летать, как птица, но становиться пилотом космического корабля и всю свою жизнь провести в стальной скорлупке, бороздя просторы вселенной, я не хотел. Впрочем, кто бы меня спрашивал? Матриарх сказала – надо, и я молча пошёл поступать в академию. Даже документы в приёмную комиссию отнесли за меня. Подозреваю, что, если бы я не пришёл на вступительные экзамены, их бы тоже кто–нибудь за меня сдал. Однако пойти на подобное пренебрежение волей матриарха я не рискнул – проще найти другие, менее болезненные способы самоубийства. Вот так я и оказался курсантом Оканийской высшей имперской лётной академии. Но это прелюдия к тому положению, в которое я попал.

А то, что я попал – мне стало уже предельно ясно. Ребята больше шутить не собирались. Они ещё надеялись сломать меня после первого моего отказа, когда посчитали этот самый отказ оскорблением, поочерёдно вызвав меня на дуэль и основательно поколотив. Второй отказ обошёлся мне в сломанную руку, за лечение которой родителям пришлось заплатить большие деньги – нахождение в стационаре одной из лучших клиник Камэни стоило запрошенных средств. Третий раз я провалялся в той же самой клинике уже без малого неделю, и чуть было не ушёл на омоложение – очень уж сильно я рассердил ту самую троицу. И всё потому, что не позволил себя избивать, а, получив несколько чувствительных ударов, не стал дожидаться, пока мне опять что–нибудь сломают, и сам бросился на обидчика, обхватив его руками, чтобы не убежал, после чего впился зубами в его шею, прокусив почти до позвоночника. Кровь из прокушенной шейной артерии брызнула во все стороны, залив нас обоих с ног до головы, заполнив мой рот и пройдя в пищевод. Меня тогда чуть не стошнило… Шею урода я, разумеется, сразу же выплюнул, но бой всё равно закончился досрочно. Нас растащили, моего противника, а в этот раз для разнообразия на дуэль меня вызвал Исхарт, успели увезти в больницу и откачать, изведя на него тройную порцию плазмы. Но после его выздоровления в ту же самую больницу попал уже я… Диагноз – множественные переломы конечностей, плюс сотрясение мозга. Разумеется, полученные официально, на дуэли. Теперь уже с Миртом. Отомстили, гады…

На четвёртое предложение сделать за них домашнюю контрольную, подкреплённое прозрачным намёком, что четвёртый отказ станет для меня последним, я согласился, состроив виноватое выражение лица – они ещё не предполагали, какую пакость я собирался им подложить. Я решил их контрольные, все три варианта, а эти глупцы, не обременённые наличием интеллекта и не достойные зваться курсантами, их добросовестно переписали и сдали на проверку. Это были итоговые контрольные, и от выставленных за них оценок зависела успеваемость этих придурков за весь второй семестр. Нет, ну надо же быть таким тупым наивным солдафоном, чтобы принять мою покорность за чистую монету и даже не проверить, что там написано! Так что дураков надо учить, и они заслужили то, что получили.

Тем временем, видя, что деваться мне некуда, парни спокойно окружили меня и Алишан, их главарь, с усмешкой глядя мне в глаза, ухмыльнулся:

– Ну что, сучёныш, не удалось сбежать?

– От кого? От тебя? Даже не собирался. Наоборот, сам хотел вас троих найти, – стараясь выглядеть невозмутимым, ответил я.

– Это ещё зачем? – удивился главарь.

– Да чтобы увидеть ваши тупые рожи! Как поживает ваша контрольная, придурки? Хотя подождите, дайте я сам догадаюсь! Три первых места! Самые почётные, с конца списка! Могу вас обрадовать – вы первые кандидаты на отчисление со всего потока! И вам придётся очень сильно постараться, чтобы вас оставили хотя бы с испытательным сроком! Хотя я бы выгнал вас сразу же – всё равно ваши пустые головы не способны познать истинного величия науки звездоплавания! Вот по–пластунски в дерьме ползать – это занятие как раз для вас, так что идите лучше в десант…

– Ты мне за это заплатишь, сучёныш! – от злости Алишан ухватил меня за шиворот и поднял, прижав к стене. Силы у парня, к моей зависти, было не занимать – у них в клане грубая физическая сила всегда считалась основным показателем успешности генетического отбора. Я стал задыхаться, болтая в воздухе ногами, но улыбка от хорошо продуманной и, самое главное, великолепно спланированной и реализованной пакости не покидала моего лица.

– Эй, Эри, смотри, он ещё и улыбается! – подначил главаря его товарищ.

– Не страшно, недолго ему осталось улыбаться! Дуэль, сучёныш! Сегодня же! – это он уже мне.

После подобной фразы, краткой, но полной экспансии, меня поставили на пол и стали внимательно смотреть, как я поступлю. Можно было бы и не смотреть – принимать вызов всё равно придётся, иначе здесь, в академии, мне не жить. Впрочем, мне и так здесь больше не жить. Убьют меня, похоже…

Надо сказать, что у ребят было за что на меня сердиться – варианты решения задач, которые я для них подготовил, годились только на помойку. Среди приведённых в них решений, на вид таких логичных и красивых, не было ни одного правильного. Более того, я специально решил задачи так, чтобы у преподавателя не осталось ни капли сомнений – человек, сделавший контрольную, совсем не знает его предмета. Не просто не знает – абсолютно не знает. Решить задачи подобным образом мог или полный идиот, ни разу даже не открывавший учебников, или кто–то, кто знает предмет как минимум на уровне преподавателя – из множества неправильных ответов я старательно выбрал самые правдоподобные, поэтому даже знающий правильное решение курсант, увидев решение, начинал сомневаться в своих знаниях. Заподозрить трёх студентов, до этого никак не проявлявших своих познаний, в неожиданно прорезавшемся таланте преподаватель, разумеется, не мог, и вынес самый логичный вердикт – в его группе оказалось трое придурков, не способных далее учиться в академии. И подал документы на отчисление. Всех троих. Шансы продолжить учёбу в стенах этого учебного заведения у них оставались весьма и весьма призрачные – признаться в том, что контрольные за них сделал другой человек, они не могли, а пересдачу в случае апелляции с их стороны принимала бы целая комиссия из десятка, если не более, предвзято настроенных преподавателей. Так что и тут им ничего бы не обломилось. Месть состоялась…

Понимая, что после состоявшейся мести сразу же состоится и дуэль, я успел к ней подготовиться. Разумеется, подготовился я не к самой дуэли – тут у меня не было ни единого шанса. Всё оставшееся у меня время я записывал на информационный кристалл сведения, которые помогут моим последователям выжить в этом суровом, полном опасностей месте. Подробно описывал все подводные камни, ожидающие молодого курсанта, и самые оптимальные способы их избежать. Давал выкладки по моделям поведения, позволяющим пришедшим мне на смену курсантам Тарома окончить академию. Отдельное внимание уделил проблеме дедовщины и способам её избегать. Для меня эта информация была уже бесполезна, я слишком рано высунулся, но идущие по моим стопам курсанты смогут не наступить на мои грабли. Надеюсь, что деньги, потраченные на меня кланом, окажутся выброшены не впустую…

Тем временем Алишан, взяв меня за шкирку, потащил по коридору к площадке за учебными корпусами, оборудованной под место для проведения дуэлей. Подобных площадок в академии имелось несколько, и сейчас меня тащили к ближайшей, расположенной в пристроенном к зданию библиотеки ангаре для ремонта учебных челноков. Я не сопротивлялся – долги свои я предусмотрительно закрыл, кристалл с информацией по академии передал в клановую службу безопасности, книги в библиотеку сдал… И сейчас просто передвигал ноги, чтобы не споткнуться и не упасть, оказавшись доставленным на место дуэли волоком – дать повод унизить себя я не желал.

Недолгая прогулка на свежем воздухе, и вот мы уже возле дуэльного круга. Пока мои противники раздевались, к месту дуэли подтянулись зрители – видимо, то, как меня волокли по коридору, заметили свободные от занятий курсанты, и весть о предстоящей дуэли быстро разнеслась среди падких на подобные развлечения учеников академии. Я не стал затягивать предстоящее зрелище – лишние несколько дангов жизни не дадут мне ничего, кроме презрительных взглядов пришедших поглазеть на схватку зрителей. К тому же перед смертью не надышишься. Скинув верхнюю одежду, разувшись и оставшись в одних штанах, я спокойно ждал, пока мои противники определятся, кто начнёт убивать меня первым. Наконец, они определились, и первым в дуэльный круг вошёл Мирт.

Схватка продлилась долго. Не потому, что я так хорошо защищался, а потому, что этот подонок захотел со мной поиграть, зная, что я не поступлю как последний трус и не лягу на пол после первого же пропущенного удара. В результате к концу дуэли я не только с ног до головы покрылся синяками и кровавыми разводами, но и оказался лежащим на полу лицом вниз с заломленной за спину и неестественно вывернутой рукой. Боль была адская – чтобы не заорать, я закрыл глаза и сжал зубы, кажется, прокусив губу. Рот наполнился солёным… В суставе заломленной руки что–то противно хрустнуло – или вывих, или травма связок. А, быть может, и то, и другое. Всё же Мирт подонок – он специально издевался надо мной, мучая и причиняя боль. Однако приходилось терпеть – если я сейчас сломаюсь и закричу, побои и издевательства во время второй дуэли только увеличатся.

Тем временем бой прекратился, и Мирт решением судьи, контролирующего ход поединка, был признан победителем. Кто бы сомневался… С довольной ухмылкой победитель раскланялся перед собравшимися зрителями, приветствовавшими его победу бурными овациями, и покинул дуэльный круг. Я тоже его покинул – ползком, так как заломленная за спину рука болела настолько сильно, что не было сил не то что на неё опереться, но даже просто подняться с пола. Лишь добравшись до стены, я, воспользовавшись здоровой рукой, сначала встал на колени, а потом и поднялся на ноги. Поднявшись, я, превозмогая боль, попытался вправить выбитый сустав. Кроме дикой, запредельной боли, выдавившей из моих зажмуренных глаз целый водопад слёз, иного результата я не достиг. Окончилась неудачей и моя вторая попытка…

Отдышавшись, я собрался предпринять третью попытку, как вдруг услышал рядом с собой тихий, спокойный женский голос:

– Не дёргайся. Сейчас я вправлю тебе руку…

Открыв глаза, я увидел перед собой невысокую, худенькую девушку с густой копной коротко стриженых каштановых волос. Фигурка у девушки была просто обалденной – если бы такая красотка предложила мне связать с ней свою жизнь, я бы не задумывался над её предложением ни мгновения. Подобных идеальных форм мне встречать ещё не приходилось, а ведь наши клановые девушки без преувеличения считались эталонами женской красоты. Однако у незнакомки невозможно было придраться ни к единой чёрточке абсолютно совершенного тела – идеальной формы длинные, стройные ножки с небольшими ступнями и широкими, мускулистыми даже на взгляд бёдрами, которые совсем не скрывали плотно обтягивающие её шикарную попку штаны, тонкая талия с высокой грудью, прямая, безупречных пропорций длинная шея, лицо… Вот с лицом девушке не повезло – по диагонали, начинаясь от левой брови, рассекая неправильно сросшийся нос, щёку и заканчиваясь на правой скуле, тянулся грубый рубец, обезобразивший когда–то, без сомнения, прекрасное лицо классических форм. Шрам затрагивал и уголок рта девушки, отчего верхняя губа, перетянутая рубцом, приняла неправильную форму и обнажила пару ослепительно белых зубов. Насколько совершенно оказалось тело девушки, настолько ужасно и уродливо выглядел шрам, полностью преобразивший некогда миловидное личико и превративший его в кошмарную маску. Таким лицом только по ночам пугать… Причём травма, похоже, оказалась значительно серьёзнее, чем выглядела на первый взгляд, иначе почему незнакомка до сих пор не обратилась к квалифицированным пластическим хирургам? Деньги на дорогостоящую операцию у неё должны найтись, иначе девушка не училась бы в нашей академии. Или она планирует совместить лечение с омоложением? Впрочем, мне сейчас не о других, а о себе подумать надо – последние данги, как–никак, доживаю.

Предложившая мне помощь незнакомка по поводу своего уродства, похоже, совсем не комплексовала, так как, заметив, что я открыл глаза, тут же схватила меня за запястье вывихнутой руки и резко дёрнула…

Хорошо, что в этот момент я только что выдохнул – из моей глотки, пробиваясь сквозь сжатые зубы, раздалось лишь приглушённое утробное мычание, на что–то более громкое в моих лёгких банально не хватило воздуха. Если бы я успел вдохнуть – мой вопль слышала бы вся академия… Продышавшись, смахнув с глаз выступившие слёзы и почувствовав, что боль потихоньку отступает, я хрипло пробормотал пришедшей мне на помощь девушке:

– Спасибо… Вы мне очень помогли…

– Не за что, – спокойно ответила девушка, – тем более что в дуэльном круге тебя, похоже, уже дожидается следующий претендент. Мне кажется, он собирается тебя добить.

Подняв глаза на дуэльную площадку, я, скривившись, пробормотал:

– Нет, этот не добьёт. Максимум – покалечит. В дуэльном круге сейчас Исхарт, он уступит право последнего удара Алишану.

И, заметив на лице незнакомки выражение недоумения, добавил:

– Алишан – главарь этой шайки отморозков и, похоже, решил прибить меня самолично. Так что в этом бою я пока останусь в живых.

– О, так твоя вторая дуэль ещё не окончательная?

– Совершенно верно. Меня убьют в третьем поединке, и сделает это вот тот ублюдок, – я показал здоровой рукой на стоящего около площадки Алишана.

– То есть ты считаешь, что тебя сейчас убьют? – вопрос девушки был задан тем же спокойным тоном, что и предыдущие. Как будто убийства для неё являлись чем–то обыденным, как ежедневные завтраки перед занятиями. Но ответить на вопрос следовало, ведь девушка действительно мне помогла, и поэтому была вправе рассчитывать на ответный шаг с моей стороны – хотя бы в виде пояснений к происходящему действу. Хотя разговор уже начинал меня напрягать – ну какое дело этой незнакомке до моей предстоящей скорой и, вероятно, весьма мучительной смерти?

– Я в этом практически уверен – подонки не отступятся, пока не забьют меня до смерти.

– И чем же ты так им насолил? – брови девушки удивлённо поползли вверх. Вернее, одна бровь – та, что была рассечена шрамом, осталась неподвижной. Видимо, соединительная ткань рубца повредила одну из мимических мышц…

– Да контрольные им неправильно решил, – выдавил из себя жалкую улыбку я.

– И за это сейчас убивают?

– Я решил их так, что на них уже подали рапорт об отчислении.

Лицо девушки первый раз за этот короткий разговор прорезала мимолётная улыбка:

– И за что ты их?

– Да достали уже! Сколько раз отказывался делать за них домашние задания, но ведь не понимают простой человеческой речи!

– И часто отказывался?

– Три раза… После первого просто избили, а потом били так, что я оказывался в больнице. Последний раз вообще шла речь об экстренной регенерации – подобная процедура по стоимости сравнима с омоложением. Мои родители не настолько богаты, чтобы оплачивать моё постоянное пребывание у Камэни. Так что у меня был выбор – или прогнуться и лизать им задницы все пять сол, или опустить их и погибнуть. Эти ребята – не люди, они звери в человеческом обличье.

Глава 2

До окончания первого курса мне удалось вывести Линнею на вечерние прогулки, совмещённые с ужинами, ещё семь раз. Чаще не получилось – приближалось время очередной сессии, и девушка всё свободное время посвятила подготовке к экзаменам. Однако после экзаменов я твёрдо рассчитывал наверстать упущенное – Линнея с каждой последующей встречей становилась всё более разговорчивой и раскрепощённой, а на последней прогулке даже позволила себе улыбаться и немного рассказать о себе. Информация о жизни Линнеи в её собственном изложении оказалась слишком скудной, чтобы я смог определить, в каком клане она родилась, но то, что девушка являлась клановой – не подлежало сомнению. В моей голове всё чаще стали рождаться планы на будущее, с которыми я пока опасался знакомить даже собственных родителей, чтобы не спугнуть осторожную птицу удачу – вероятность когда–нибудь назвать Линнею своей женой с каждой встречей становилась для меня всё более реальной.

Линнея оказалась необычайно эрудированной девушкой. Она в совершенстве знала этикет, со знанием дела могла обсудить практически любой вопрос и высказать компетентное мнение по любой проблеме. Я уже начинал подозревать, что моя избранница значительно старше, чем я представлял себе вначале и, возможно, прошла уже не одно омоложение – иначе откуда у неё могли появиться столь обширные и, главное, фундаментальные знания по столь широкому спектру обсуждаемых вопросов? В довершение ко всему Линнея оказалась очень умна, пусть и не старалась выставлять на всеобщее обозрение свои таланты – недаром моя избранница считалась лучшей ученицей пятого потока и обоснованно претендовала на привилегированный диплом с отличием. Завидная невеста для любого парня! А что касается шрама… Шрам с лица всегда можно убрать. Непонятно только, почему девушка, явно прошедшая не одно омоложение, так до сих пор этого не сделала. Определённо, в её прошлом кроется какая–то тайна! Кстати, несмотря на мои многочисленные просьбы, номер своего коммуникатора Линнея мне так и не дала, что только подтвердило мои подозрения – возможно, она от кого–то скрывается и поэтому не хочет сообщать о себе дополнительную информацию. Никому. Даже мне. Поэтому и о принадлежности к клану не сообщила. Впрочем, не настолько мы с ней близки, чтобы Линнея решила если не раскрыть передо мной душу, то, как минимум, сообщить адрес своей почты…

Ни капли не волнуясь за успеваемость девушки, я сосредоточился на своих собственных предметах, и пока мне удавалось сдавать экзамены исключительно на «отлично». Громом среди ясного неба оказался сданный Линней на «удовлетворительно» экзамен по боевой тактике. Она, как о чём–то само собой разумеющемся, спокойным ровным голосом рассказала мне об этом на одной из перемен. Однако внешняя невозмутимость обмануть меня не смогла – я всеми фибрами души чувствовал, что внутри девушка кипит от возмущения, а плохая оценка не имеет ничего общего с её реальными знаниями. Подобный вывод напрашивался сам собой – в течение всего срока обучения Линнея являлась бесспорным лидером не только своей группы, но и всего пятого потока, в том числе и по данному предмету. Понимая, что здесь что–то нечисто, я сначала выяснил имя преподавателя. Узнав, что преподавателя по боевой тактике зовут Сван Ойхо, полный нехороших предчувствий, я в тот же день улетел в резиденцию своего клана, где записался на беседу с начальником службы безопасности. Заявка от моего имени проходила с пометкой «очень срочно, высший приоритет», поэтому меня приняли в тот же день. Присвоение подобного приоритета налагало определённые обязанности и на меня, и на передаваемую мною информацию, поэтому поступил я так с большой опаской – в случае, если столь высокую срочность признают необоснованной, меня могут ждать крупные неприятности.

Дождавшись аудиенции, я изложил суть проблемы сидящему передо мной мужчине с добродушной улыбкой любящего родственника на моложавом лице, и взглядом матёрого рурха в стального цвета усталых глазах. Изложил также свои подозрения и свою личную заинтересованность в расследовании. Короче, я рассказал не только всё, что знал, но и то, о чём догадывался или только подозревал. Получив заверения, что информация будет проверена в максимально кратчайшие сроки, я, немного успокоенный, вернулся в академию, и тут же отправился на поиски Линнеи.

Девушку мне найти не удалось – её не было ни в общежитии, ни в библиотеке. Потратив на поиски остаток дня, я поужинал и завалился спать. Завтра меня ожидал тяжёлый день – сдача очередного экзамена, и от того, насколько отдохнувшим я на него приду, могла зависеть моя итоговая оценка.

Экзамен, как я и ожидал, прошёл без сюрпризов. Получив свою заслуженную «отлично», я вновь отправился на поиски Линнеи, однако был вынужден прерваться – меня срочно вызывали в клановую канцелярию. Воспользовавшись телепортом, я, не поев и не переодевшись, сразу же направился в приёмную. Узнав, что меня вызвал начальник службы безопасности, я проследовал в уже знакомый кабинет, и под бдительным взглядом секретарши открыл дверь в святая святых клана…

В кабинете меня уже ждали. Я, конечно же, надеялся, что, поступив в имперскую лётную академию, стал в клане далеко не последним человеком, однако не ожидал, что настолько – целый отдел клановой службы безопасности всю ночь работал, чтобы собрать сведения по моему вопросу. Окатив меня традиционным ласковым взглядом голодного рурха, к которому я уже начал постепенно привыкать, сидящий за столом уже известный мне мужчина предложил мне стул и, дождавшись, пока я сяду напротив, молча налил в чашку горячего чая, пододвинул её ко мне и сказал:

– Пейте чай, молодой человек. Разговор у нас будет долгий…

Молча забрав чашку, я отхлебнул от неё несколько глотков, после чего поставил чашку на блюдце и устремил на начальника внимательный взгляд, усилием воли уняв предательскую дрожь в пальцах и всем своим видом показывая, что готов слушать. Оценив мои порывы, мужчина начал говорить:

– Узнать про вашу девушку нам удалось немного. Зовут её действительно Линнея, она клановая. Точных данных по клану нет, но она точно не Лерой. Мнения наших аналитиков сходятся на том, что Линнея – Рэй.

– Клан торговцев? – удивился я.

– Не перебивайте, молодой человек. Рэй – не торговцы, хотя старательно поддерживают именно этот имидж. На самом деле Рэй – самый загадочный клан, который только существует в империи. Рэй – это государство в государстве. Формально клан подчиняется императору, но на самом деле им глубоко безразличны и император, и сама империя. Они старательно маскируют своё могущество, но имперский департамент по налогам и сборам считает их самым богатым кланом империи. Основателем клана является господин Рэй, которого ещё тысячу сол назад знала вся империя под именем Рура Лероя по прозвищу дикий рурх, вытащившего клан Лерой из всеми забытой двадцатой тысячи в первую сотню топ-кланов и являвшегося, по сведениям имперской контрразведки, тайным руководителем синдиката Камэни–Лерой. Этот же легендарный руководитель считается создателем знаменитой школы телохранителей Лерой и основателем клановой школы боевых искусств, где поначалу преподавал лично. Кстати, по косвенным данным, все члены клана Рэй являются его дальними потомками – родственная кровь налицо. Имперская безопасность не без основания полагает, что люди Рэй владеют той же школой рукопашного боя, что и Лерой, только значительно более смертоносной. К тому же, по непроверенным данным, все Рэй обладают паранормальными, или сверхъестественными способностями. В империи некоторые называют их колдунами, или магами. Информация непроверенная, но принимать её в расчёт всё–таки стоит – дыма без огня не бывает. Это что касается клана Рэй. Но мы слишком удалились от нашего вопроса…

Отхлебнув из своей чашки глоток порядком остывшего чая, мужчина продолжил:

– Данных по самой Линнее нам, как я уже говорил, удалось найти не слишком много. Первый раз её появление зафиксировали здесь, на Окане, примерно семьдесят пять сол назад, так что можно предположить, что девушке не менее девяноста сол и она уроженка Оканийского кластера клана Рэй. Предположение достаточно шаткое – каждый кластер Рэй оснащён межзвёздным порталом, позволяющим членам клана свободно перемещаться по империи и, по непроверенным данным, даже за её пределами. Девушка то появлялась, то исчезала из поля зрения имперских спецслужб. Ни в чём предосудительном не замечена. Клиники по омоложению, подконтрольные имперскому департаменту внутренней безопасности, не посещала. Основное занятие – учёба. За время учёбы с отличием закончила почти все известные в империи высшие учебные заведения, и вот теперь, как вы, молодой человек, уже знаете, добралась и до имперской лётной академии. Эдакий вечный студент… Так что ваше предположение о её хорошем образовании соответствует действительности.

– Десятки учебных заведений, и везде отличные оценки? – в моём горле пересохло от волнения…

– Совершенно верно, молодой человек. Причём уровень набранных девушкой баллов по любому из сданных ей предметов значительно превышает стандартный уровень отличных знаний и вплотную приближается к максимально возможному, тысячному показателю. Так что ваше предположение, что в полученной ей оценке «удовлетворительно» что–то нечисто, не лишено оснований. Она не сама получила столь низкую оценку, ей помогли.

– Но кто?

– И вот ответ на этот вопрос и является самым интересным. Вы помните тех молодых людей, которые хотели вас убить?

– Забудешь их, как же… – пробормотал я.

– Вашу жизнь фактически выкупила Линнея, казнив двоих ваших одногруппников. Вы крайне неосмотрительно поступили в последней дуэли, разозлив своего соперника, и он вас чуть было не убил.

– Но ведь я жив…

– В самый последний момент, когда ваш противник уже занёс руку для контрольного удара, неминуемо отправляющего вас с могилу, он неожиданно свалился с сердечным приступом и скончался, не приходя в сознание, на пути в больницу. Несчастный случай, бывает…

– Получается, что в последнем поединке мне просто необычайно повезло? Моя жизнь – это случайность?

– Врачи утверждают именно так – заранее угадать, что у вашего противника прямо во время поединка неожиданно откажет сердце, не мог никто.

– Но вы в это не верите?

– А вы, молодой человек? Сердце Алишана Ойхо было здорово настолько, насколько только может быть здорово сердце молодого, тренированного юноши. Не забывайте – все Ойхо не просто физически сильны, но и обладают отменным здоровьем. Такой вот клановый генетический признак…

– Но врачи ведь не могут ошибаться! Или могут?

– Помните, что я рассказал вам в самом начале о людях клана Рэй? Ходят слухи, что они – маги. Колдуны. А в нашем случае – ведьмы…

– Вы хотите сказать, что Линнея остановила у Алишана сердце?

– Это предположение наиболее правдоподобно, молодой человек. Предположить, что врачи при регулярных медицинских осмотрах не смогли заметить у юноши больного сердца, и оно отказало именно во время вашего поединка, да ещё и в самый удачный момент, я просто не имею права – не позволит теория вероятности. Алишан был убит, и в этом у меня сомнений нет. Убит незаметным воздействием на сердце, причём дистанционным – сами вы в это время лежали на полу без сознания и ничего своему противнику сделать не могли. Возникает логичный вопрос – кто, пусть даже теоретически, может воздействовать на сердце вашего противника дистанционно? Ответ – тот, кто обладает экстрасенсорными способностями. То есть – Рэй. Вы согласны с моими выводами?

– Похоже на правду…

– А как вы думаете, молодой человек, к подобным выводам смог прийти только я один, или в империи помимо меня имеются и другие люди, способные сложить два и два?

– Вы хотите сказать, что есть и другие люди, догадавшиеся, что Алишан не умер сам, а был убит?

– Пусть я и недаром занимаю пост главы клановой службы безопасности, но в империи имеются люди не глупее меня. Поэтому я предположил, что к аналогичным выводам пришёл кто–то ещё. Да, прямых улик нет, но определённые выводы можно сделать и не имея на руках соответствующих доказательств – просто перебрав варианты и выбрав из них наиболее вероятные, как это только что сделал я. Я просто сопоставил домыслы, слухи и факты.

– Хорошо, положим, кто–то догадался, что Алишана убили.

– И этот кто–то захотел отомстить – ведь если смерть Алишана Ойхо в дуэльном круге от твоей руки считалась бы несчастным случаем, то любая другая смерть законом Оканийской империи признаётся убийством.

– Если у обвинителя окажутся на руках неопровержимые доказательства.

– Совершенно верно, молодой человек, вы мыслите в правильном направлении. Итак, кто–то догадался об убийстве, но доказательств нет – даже врачи признали смерть Алишана Ойхо обычным несчастным случаем. Тогда этот кто–то начинает копать, находит истинного виновника убийства и решает отомстить. У этого кого–то явно имеются обширные деловые связи, позволяющие ему получить ту же информацию, что и я, а у меня, поверьте, очень хорошие возможности. Круг подозреваемых резко сужается, и остаётся только отыскать мотивы.

– Вы нашли подозреваемого?

– Убитый Алишан Ойхо являлся племянником преподавателя вашей академии Свана Ойхо. Сван Ойхо вёл у Линнеи Рэй курс боевой тактики и поставил ей на экзамене «удовлетворительно». Дальше продолжать?

– То есть этот самый Сван Ойхо просто отомстил Линнее и поставил ей не ту оценку, на которую она сдала экзамен? Значит, достаточно всего лишь поднять протоколы и установить истину?

– Не совсем так, молодой человек. Оценка выставляется автоматически, по результатам имеющихся в памяти искина академии результатов сданного экзамена. Для того, чтобы искин выставил другую оценку, необходимо подменить не сами результаты, а экзаменационный лист. То есть подчистить память искина. Обычная проверка не выявит каких–либо нарушений.

– Но что же тогда делать? Ведь должен быть какой–то выход!

– Разумеется, должен. Любая коррекция памяти искина всегда вызывает рассинхронизацию обрабатываемых искином информационных потоков, так называемые «хвосты». Замаскировать их можно, однако полностью убрать практически нереально, поэтому для фиксации факта вмешательства в память искина уровень проводимой проверки должен быть достаточно высоким, иначе она ничего не выявит. Линнея наверняка знает свой предмет на «отлично», поэтому может воспользоваться лазейкой в уставе академии – она имеет право подать заявление на признание результатов экзаменов недействительными и потребовать созыва независимой экзаменационной комиссии. Подобный пункт прописан в уставе практически каждой имперской академии, нужно лишь порыться в документах и подать на имя ректора правильно оформленную заявку.

– Так просто?

– На самом деле это вовсе не просто, и учебные заведения крайне редко прибегают к подобным мерам. По крайней мере, мне известно всего два или три случая созыва независимых комиссий. Причина банальна – независимая комиссия, выявив факт некорректной оценки знаний студента, обычно выдаёт учебному заведению предписание на переаттестацию преподавателей, а преподавателя, допустившего выставление некорректной оценки, чаще всего увольняют без права преподавания в течение достаточно длительного периода. Как правило, одного цикла.

– Но если последствия необъективных оценок для академии настолько серьёзны, почему студенты не пользуются подобной лазейкой?

– А подумать, молодой человек? Всё дело в том, что решиться на подобный шаг может лишь студент, знающий предмет очень хорошо. Настолько хорошо, чтобы не побояться выйти против десятка пристрастных экзаменаторов, которые постараются вывернуть его мозги наизнанку. То есть прорваться на халяву не получится – комиссии можно сдать предмет, зная его как минимум на «отлично». Но, если ты знаешь предмет на отлично, зачем тебе комиссия? Преподаватель и так поставит тебе правильную оценку. А, имея удовлетворительные или даже хорошие знания, независимой комиссии сдать экзамен нереально – оторванные от своих непосредственных обязанностей и принудительно собранные в комиссию, преподаватели станут задавать экзаменуемому самые каверзные вопросы, которые тот, тем не менее, обязан знать. Представляете, что будет, если вы не ответите ни на один из нескольких десятков заданных вам вопросов? Никого уже не станет волновать тот факт, что вы знаете ответы на тысячи других, попроще. И тут как раз отличная память и глубокие знания твоей девушки сыграют основную роль.

– И как Линнея должна поступить?

– Чтобы исправить свою удовлетворительную оценку, ей достаточно подать на имя ректора заявление с требованием созыва независимой экзаменационной комиссии, указав в качестве причины пристрастность преподавателя и её обоснованные подозрения в том, что результаты экзамена были сфальсифицированы путём вмешательства в память искина методом искусственной коррекции данных.

– Последствия подобного заявления для Линнеи?

– Восстановление заслуженной оценки за экзамен и натянутые отношения со всем коллективом преподавателей академии. Вероятность подобного исхода более девяноста девяти процентов.

– А почему натянутые отношения? И почему вероятность не стопроцентная?

– По чьей вине в академию нагрянет независимая комиссия и по чьей вине будет проведена переаттестация всех поголовно преподавателей, сохранить в тайне не удастся. Причём я вовсе не уверен, что все преподаватели пройдут переаттестацию – в каждом учебном заведении имеется некоторый процент так называемого «балласта», которому не то что студентов учить, а даже уборку помещений доверить нельзя. Но и те, кто пройдёт профпроверку, явно не воспылают благодарностью к тому, кто её организовал. А, значит, не упустят ни одной легальной возможности отомстить. Линнею будут ожидать самые сложные задания, самые большие рефераты, самые каверзные вопросы, самые… Дальше список можете продолжить сами. А что по поводу стопроцентной вероятности – вы, молодой человек, ещё молоды, и не успели на своей шкуре ощутить, что в любом, даже самом очевидном деле, всегда есть небольшая доля неожиданности. Всегда может всплыть неучтённый при прогнозах фактор. Знания Линнеи могут оказаться не такими фундаментальными, как мы просчитали, комиссия будет подкуплена, ректор окажется лицом заинтересованным… Причин много, и пусть их вероятность ничтожна, но они есть. Теперь вы получили ответы на свои вопросы?

– Да, спасибо…

– Тогда можете идти – и у вас, и у меня не так много свободного времени, чтобы тратить его на пустые разговоры. И, надеюсь, что эта встреча для нас – последняя…

***

Линнею мне удалось отловить перед ужином. Пристроившись у окошка раздачи сразу же за девушкой, я набрал на поднос еды и проследовал к тому же столику, что и она, молча сгрузил тарелки на стол и так же молча стал есть, поглядывая на девушку. Линнея ела аккуратно и невозмутимо, словно истинная аристократка на приёме у императора, а не курсантка, ужинающая в студенческой столовой. Небольшие кусочки пищи она аккуратно отрезала ножом, накалывала на вилку и изящным движением отправляла в рот. Все движения девушки выглядели настолько естественными, что я залюбовался их красотой и идеальной отточенностью.

Дождавшись, когда девушка поест и, собрав посуду, отнесёт поднос к раздаче и невозмутимо пойдёт на выход, я проделал то же самое, догнав её на выходе из столовой и сказав:

– Линнея, нам надо поговорить!

Не обернувшись, девушка продолжила движение, бросив через плечо:

– Кому надо?

– В первую очередь это надо мне! – ответил я. – Я не хочу видеть, как кто–то разрушает твою жизнь, и хочу помочь!

– Я не нуждаюсь в помощи, Кейтон Тарома. Да ты и не сможешь мне помочь.

– И всё же я попытаюсь, Линнея Рэй!

Девушка замерла, остановившись, и медленно повернулась ко мне лицом, устремив взгляд своих больших карих глаз прямо в мою душу. Чувствуя, что сердце моё замирает, а душа то ли уходит в пятки, то ли воспаряет к небесам, я, с трудом проглотив вставший в горле ком, просипел:

– У тебя есть примерно девяностадевятипроцентная вероятность исправить свою удовлетворительную оценку по боевой тактике не отличную.

Продолжая так же пронзительно смотреть мне в глаза, Линнея ровным голосом, в котором отсутствовал даже малейший намёк на эмоции, проговорила:

– Повтори!

– Твою оценку по боевой тактике можно исправить. И если ты согласишься прогуляться сейчас со мной по парку, то я расскажу тебе всё, что узнал.

Несколько мгновений подумав, девушка протянула мне руку и сказала:

– Веди.

И я повёл Линнею туда, где мы всегда гуляли. Идя с ней под руку, я рассказал девушке всё, что узнал – и что результаты её экзамена были, скорее всего, сфальсифицированы её преподавателем, каким–то образом получившим доступ к искину академии, и что преподаватель Сван Ойхо является родным дядей убитого ею курсанта Алишана. Сама Линнея на то, что я назвал её убийцей Алишана, не сказала ничего, восприняв моё знание как свершившийся факт. Странно – я бы на её месте стал отпираться, ссылаясь на отсутствие доказательств… Рассказал я и о том, как можно опротестовать результаты экзаменов. Наконец я умолк, выговорившись, и мы продолжили совместную прогулку в тишине.

Мы сделали по аллее шагов сто, не меньше, до того, как девушка сама прервала затянувшееся молчание, сказав:

– Значит, ты предлагаешь мне подать апелляцию?

– Да, – подтвердил я. – Тебе достаточно написать на имя ректора заявление о назначении независимой экзаменационной комиссии, указав в графе «причины» твою уверенность, что результаты экзамена были сфальсифицированы путём коррекции архивной базы данных искина академии.

– И ты считаешь, что мои шансы на пересмотр оценки вполне реальны?

– А ты сама как считаешь? Неужели за всё то время, что ты учишься, у тебя были иные оценки кроме «отлично», в том числе и по этому предмету?

– Да, в лётной академии у меня исключительно отличные оценки.

– Я говорю не про академию, Лина, а про те учебные заведения, которые ты уже закончила.

– Ты и про это знаешь?

– А моё знание что–то меняет?

Подумав, девушка ответила:

– Пожалуй, нет…

И добавила:

– Осталось выяснить всего один вопрос – зачем это нужно тебе?

Я даже не нашёлся, что сказать… Подумав немного и так и не придя к решению, что же мне ответить, я всё же сказал:

– А вариант, что я просто хотел тебе помочь, не подойдёт?

– Нет, – уверенно ответила девушка.

– Тогда чувство благодарности за то, что ты мне помогла? Ведь если бы не ты, меня бы уже не было в живых. Несчастный случай на дуэли…

– В том, что тебя чуть было не убили – твоя и только твоя вина.

– Это почему же? – удивился я столь неожиданной трактовке недавних событий. – Я что, должен был молча делать задания для этих ублюдков?

– А у тебя имелись силы им противостоять? – вопросом на вопрос ответила Линнея. – Мир суров – или ты подчиняешь его, или он подчиняет тебя. Если тебе нечего противопоставить миру – смирить и выполняй то, что от тебя требуют. Ты когда–нибудь пробовал остановить сходящую с гор лавину? А накатывающееся на побережье цунами? Быть может, тебе удалось усмирить смерч или ураган? Нет, ты бы наверняка оказался слишком благоразумен, чтобы не пытаться самостоятельно противостоять разрушительным силам природы, потому что в душе понимаешь бессмысленность подобных действий. Так почему же ты решил сопротивляться сейчас, зная, что твои противники намного сильнее тебя? Ты мог согласиться и делать за этих учеников домашние задания, не пытаясь качать права.

– И как бы я тогда успевал делать задания для себя? А спать мне когда?

– Отвёл бы минимальное время на сон, а оставшееся время равномерно распределил на свои уроки и на навязанные тебе задания. Да, качество твоего собственного обучения упало бы, но из академии тебя бы за это никто не выгнал – спокойно доучился бы до конца. Да и качество навязанных тебе домашних работ ты тоже смог бы снизить – ровно до того уровня, что и собственные уроки. И никто бы тебя не тронул – чужую работу ты бы выполнял не хуже, чем свою. Со временем, видя, что ты не справляешься, нагрузку тебе бы снизили – кому нужны три работы среднего уровня, если можно получить одну, но хорошего? А ты сначала показал, что умеешь отлично учиться и, что самое главное, имеешь на это свободное время, но в то же время не имеешь сил себя защитить. Вот поэтому лишнее время у тебя и попытались забрать более сильные сокурсники. Обычный закон выживания в большой стае. Ты же решил сломать систему, не имея на это сил, за что и поплатился.

– Хорошо, признаю – я был неправ, – вынужденно сознался я, понимая, что рассмотренная под другим углом ситуация действительно свидетельствует не в мою пользу. В жестоких словах Линнеи однозначно был смысл – действовать мне следовало иначе. Но переиграть, к сожалению, уже не получится.

– Молодец, что признал свою вину. Жаль, что это событие произошло слишком поздно, и в результате погибло двое по большому счёту ни в чём не виновных людей.

– Ты считаешь этих ублюдков, паразитирующих на чужом горбу, невиновными?

– Всё в мире относительно, Кейтон. То, что ты считаешь хорошим для себя, далеко не всегда является таким же для других. Или при взгляде со стороны. Дедовщина была, есть и будет. Всегда сильный эксплуатирует слабого, принуждая того выполнять дополнительную работу. Скажи, ты разве этого не знал? В вашем клане дела обстоят не так? Или в империи ситуация складывается по–другому? Двое погибших парней вели себя в академии точно так же, как и в собственном клане – подчинялись сильным и заставляли работать на себя слабых. Кстати, чтобы иметь право вести себя именно так, а не иначе, они на протяжении всей жизни изнуряли себя ежедневными тяжёлыми тренировками, которые лично ты посчитал для себя бессмысленными и не приносящими никакой реальной пользы. Ну, и в чём же тогда их вина?

Признать правоту девушки оказалось для меня очень тяжело, но я чувствовал – пусть лично для меня её слова виделись несправедливыми, однако по большому счёту девушка была права. Я действительно рассматривал ситуацию со своей стороны, а мои недруги – со своей. Две стороны одной медали… Для моих обидчиков заставлять слабых делать чужую работу было так же естественно, как дышать. Да и сама возможность эксплуатировать других, действуя с позиции силы, свалилась на них не сама по себе, а была заработана реками пролитого в спортзалах и на тренажёрах пота. Я отказался играть по чужим правилам, за что и поплатился. Чтобы пойти против системы, нужно иметь за своей спиной силу. Теперь моя гордость и желание умереть, но не пойти на поводу у своих более сильных сокурсников выглядели не геройством, а каким–то мальчишеством. Зачем только Линнея за меня вступилась? Что она нашла в моём глупом протесте? И, как бы продолжив моё самобичевание, девушка сказала:

– Ты так и не ответил на мой вопрос, Кейтон Тарома. Зачем это нужно тебе?

Вот и настал кульминационный момент нашего разговора. Я чувствовал – от того, что я сейчас скажу, зависит наша дальнейшая дружба. Да и дружба ли? Кого я обманываю? И, решившись, я ответил:

– Причины я тебе уже сказал, Линнея. Но это не все причины. И даже не главные…

Девушка заинтересованно посмотрела на меня, и я уже более уверенно продолжил:

– Мне важно расплатиться со своим долгом – я отлично понимаю, что если бы не ты, я был бы уже мёртв, пусть и по собственной глупости и гордыне. Важно и то, что ты сможешь закончить академию на «отлично». Но важнее всего то, что я боюсь тебя потерять! Я боюсь, что приду утром в столовую, а тебя там не будет. Боюсь, что не смогу гулять с тобой под руку по парку, ощущая тепло и нежность твоей кожи, и ужинать в уютной кафешке, глядя, как ты изящно отправляешь в рот кусочки десерта… Мне тяжело признаться, и признаться в первую очередь самому себе… Мне кажется, что я люблю тебя, Линнея!

– Ты ничего не попутал, Кейтон Тарома? Ты видел моё лицо? – голос девушки, и до этого сухой и бесстрастный, казалось, наполнился зимним холодом. Но меня уже не пугала её напускная холодность, поэтому я с жаром ответил:

– Да мне всё равно, какое у тебя лицо! Хочешь носить этот шрам – носи. Кто я такой, чтобы указывать тебе, как ты должна выглядеть? Мне нужно не твоё лицо – мне нужна ты сама! Я хочу, чтобы ты всегда была рядом, и чтобы я имел возможность заботиться о тебе!

– Осталось решить – нужно ли это мне… Да и заботишься обо мне пока не ты, а как бы наоборот.

– Но я, по крайней мере, пытаюсь исправить эту ситуацию!

Немного помолчав, Линнея ответила:

– Спасибо, Кейт… Я это ценю…

Дальнейший наш путь прошёл в молчании. Я довёл девушку до общежития, а затем молча смотрел, как она открывает дверь и переступает порог… И вдруг, будто что–то забыв, быстро возвращается ко мне и, взглянув в глаза, целует в щёку, после чего, развернувшись, скрывается за дверью. А я стою на пороге и бессмысленно улыбаюсь миру, натянув на своё лицо маску влюблённого дебила… Меня поцеловали!!!

***

Отступление первое. Окаана, высшая имперская лётная академия…

– Что послужило причиной подачи вами заявления о назначении независимой экзаменационной комиссии, курсантка Линнея?

– Выставленная мне необъективная оценка, тан Торуга. Официально уведомляю вас, что преподаватель по боевой тактике тан Сван Ойхо пристрастен и поставил мне по своему предмету оценку «удовлетворительно» без учёта моих реальных знаний и показанных на экзамене результатов.

– Я просмотрел результаты вашего экзамена, танья Линнея. Они полностью соответствуют выставленной вам оценке.

– Результаты подтасованы профессором Ойхо. Я давала другие ответы.

– Вы обвиняете своего учителя в подлоге?

– Совершенно верно, тан ректор. Тан Ойхо намеренно сфальсифицировал результаты моего экзамена, внеся изменения в архивную память искина.

– У вас имеются основания для подобного утверждения?

– Разумеется, тан Торуга. Подтверждением моих слов могут служить все мои предыдущие тесты – я заслуженно занимаю первое место по успеваемости среди всего курса. На аналогичные вопросы я уже отвечала в ходе промежуточных контрольных работ, и результаты, в отличие от экзаменационных, верные. Можете проверить. Так что речь, без сомнения, идёт о вмешательстве в память искина и подтасовке результатов.

– На экзамене вы могли переволноваться и случайно дать неправильные ответы.

– Я не имею привычки волноваться, тан Торуга. Это чувство мне несвойственно. Однако вы можете проверить мои слова и обратиться в службу безопасности академии. Проведите внутреннее расследование – ведь если результаты моих экзаменов были изменены, то эти действия оставят свой след в памяти искина академии. Полностью затереть их не получится – останутся следы вмешательства. И, в первую очередь, рассинхронизация информационных потоков, как раз и сопровождающая подобные действия. Более того – любые следы вмешательства в память искина, выявленные с момента подделки результатов моего экзамена, я официально прошу считать связанными с моим делом. И, чтобы у вас не оставалось иллюзий в серьёзности моих намерений, я сейчас записываю разговор с вами на информационный кристалл. Во избежание последующих недоразумений, так сказать.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
24 oktyabr 2018
Yazılma tarixi:
2017
Həcm:
300 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: