Kitabı oxu: «Рин с Горы без Тени»

Şrift:

K. Usami

Kagenashiyama no Rin

* * *

Первая история: Рин и Самоцветный родник

1. Удивительное пение

Всё случилось внезапно. Со стороны обрыва взметнулся влажный порыв ветра, колыхнувшего волосы Рин. Она сидела на ветке большого дерева на Горе без Тени и ела виноград, но от удивления тотчас вскочила на ноги.

Девочке уже исполнилось десять лет, однако у неё всё ещё были тонкие, как у оленёнка, ноги и такие же тонкие руки. Её волосы туго стягивал льняной лоскут, а чёрные глаза ярко сверкали. На вид она ничем не отличалась от мальчишки.

– Что ещё за ветер?

Рин свесилась с ветки и посмотрела на дно обрыва. Никаких сомнений: ветер дул с Болота чудища, скрытого от глаз зарослями акации.

Но это ещё не всё. С порывом ветра до Рин долетели слова песни:

Сиянье Земли – цветок-серебро,

Сиянье Небес – звезда-серебро,

Сиянье меж ними – ветра-серебро…

– Как такое возможно? Здесь, на горе, кроме меня, никого нет, а с Болота чудища раздается чей-то голос!

Резким движением Рин вытерла губы, покрасневшие от виноградного сока, проворно спустилась с дерева и помчалась в сторону деревни, которая находилась у подножия горы.

2. Почему Самоцветный родник стал Болотом чудища

Пока Рин бежит по склону к бабушке, которая ждёт её дома, самое время рассказать о Болоте чудища.

Гора без Тени, похожая на перевёрнутую зелёную плошку, далеко не самая большая гора в округе. Её южный склон полностью открыт солнцу и даже зимой щедро освещён его лучами, отчего местная почва чрезвычайно плодородна. Со склонов струится множество маленьких водопадов, соединяющихся в журчащие ручейки. Деревья привольно раскидывают ветви и приносят несметное число плодов всех расцветок. Зверям и птицам здесь нет счёта. Воистину, благодатная гора.

На восточной стороне Горы без Тени, в получасе¹ подъёма от деревни, расположенной у её подножия, когда-то находился прекрасный источник, прозванный Самоцветным родником. Со дна источника, из-под белой гальки, похожей на рисовые зёрнышки, девнесь² били ключи, более чистые и прозрачные, чем слёзы. А ночью, купаясь в лунном сиянии, родник блестел, точно самоцвет.

Жители деревни верили, что в Самоцветном роднике обитает душа Божества Горы без Тени, и раз в десять лет во время Праздника Луны собирались на его берегу, чтобы вознести благодарности за все её благословения.

К несчастью, ровно десять лет назад, в ночь Праздника Луны воды родника внезапно помутнели до черноты и поглотили одну женщину. С того дня местные и начали называть Самоцветный родник «Болотом чудища». Они боялись этого болота, и никто не смел забираться на Гору без Тени. Никто, кроме девочки по имени Рин…

– Бабушка, бабушка! Послушай!

Открытая настежь покосившаяся дверца с силой захлопнулась: Рин наконец-то оказалась дома. Тяжело дыша, она прошагала по земляному полу и уселась возле бабушки, которая плела корзину из лозы акебии.

– Представляешь, бабушка, я только что слышала пение со стороны Болота чудища! Какая-то женщина тонким голосом напевала песню. Но ведь в горах не было никого, кроме меня. Как такое может быть?

Будто не услышав слова Рин, бабушка прервала работу, отложила корзину в сторону и пристально посмотрела на неё исподлобья.

– Рин, ты три дня где-то пропадала. Неужто опять всё это время проводила на Горе без Тени?

Рин даже бровью не повела.

– Ну да, на горе и проводила. А разве здесь есть ещё какое-то место, куда можно пойти?

Бабушка тяжело вздохнула:

– Бродишь одна по горе, к которой никто подходить не решается. Снова станут слухи распускать, мол, Рин с Горы без Тени дружит с чудищем из болота или ещё чего в том же духе.

Но Рин и не подумала отвечать на опостылевшие упрёки. Наоборот, девочка принялась увещевать бабушку:

– Ты пойми, я на Гору без Тени каждый день забираюсь, со времён, как совсем маленькой была, и потому знаю её лучше, чем кто-либо в деревне. Все прекрасно понимают, что я неплохо разбираюсь, где и когда лучше искать плоды деревьев, лозу и травы для врачевания. Благодаря мне ты плетёшь самые прочные корзины и готовишь отвар из гамадзуми³, а у соседей нет недостатка в снадобьях. Но ведь и гора меня знает и понимает. Звери дремлют у моих ног среди дня. Дождь с ветром гладят меня по голове и ведут со мной беседы. Стоит мне прижаться к дереву или скале, как душа успокаивается и я становлюсь частью горы. Гора никогда не делала мне ничего плохого. Так почему же все так страшатся Горы без Тени? Я никак не могу этого понять.

В очередной раз бабушка не выдержала прямого взгляда Рин и поникла.

– Что ты будешь делать! Эту девчонку никак не вразумить. Надеюсь, ты хотя бы не ходила к Болоту чудища?

– За это можешь не переживать. Я на Горе без Тени знаю каждую трещинку, но лишь к одному Болоту чудища стараюсь даже близко не подходить.

– Вот и правильно. Но только ты же сейчас сама сказала, что слышала на болоте песню?

– Да, точно! Слышала-слышала! Я сидела на дубе у обрыва и ела виноград с лозы, которая оплетает его ветку, как вдруг снизу донеслось пение! Я свесилась, чтобы посмотреть, где поют, и точно тебе говорю: ветер нёс песню из самой серёдки зарослей акации на Болоте чудища! Причём ветер дул с той стороны, откуда никогда прежде не дул, а голос звучал там, где я никак не должна была его услышать! Даже я от такого струсила, побросала и виноград, и лозу акебии, которые собиралась тебе принести, и помчалась оттуда во весь дух. Вот только тот напев прилип ко мне, как паутина, и плавненько-плавненько тянулся следом.

– Может статься, это пение – дурное предвестие, и скоро на горе случится что-то ужасное.

Бабушка уставилась на недоплетённую корзину, затем отложила её в сторону и медленно повернулась к Рин.

– Рин, хорошенько меня послушай. Люди молвят, что на том болоте живёт чудище, потому как десять лет назад, во время Праздника Луны, его чёрные воды поглотили не просто какую-то женщину, а твою маму.

Рин удивлённо вскинула голову. Она никогда об этом не слышала. До сих пор она думала, что мама умерла от болезни.

– Рин, тебе уже десять. Пора рассказать всю правду.

Бабушка крепко зажмурила глаза, подёрнутые смурой⁴ поволокой, и, будто скручивая тонкую нить, начала извлекать из глубин памяти старые воспоминания, чтобы поделиться ими с Рин.

1.В старину в Японии сутки делились на 12 часов, так что получас равен нашему часу. – Здесь и далее прим. автора.

2.Целый день, с утра до ночи.

3.Гамадзуми – кустарник, дикорастущий в горах и полях. Осенью он тяжелеет от изобилия съедобных красных ягод.

4.Смурый – тёмно-серый цвет.

Pulsuz fraqment bitdi.