Kitabı oxu: «В черной краске становишься черным. Том 2»

Copyright © Ю. Сы, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

От автора

Приветствую, дорогие читатели, во втором томе истории про скупого даоса и демона, который все никак не может сожрать его золотое ядро!

Первый том закончился победой Мо Хэ над Лю Бяо, наместником Цзинчжоу. А еще он получил некую тетрадь, которую достал из гроба. Очевидно, что принадлежит она легендарному Владыке демонов, на титул которого сейчас претендуют четыре наместника.

Разумеется, главную победу в конце первого тома одержал Се Юньци, которому наконец удалось не мытьем, так катаньем стать учеником паршивого даоса! (И совсем этот достопочтенный не стоял на коленях, не было такого!) Порадуемся же за этого мудрейшего и хитрейшего демона, который уже совсем скоро осознает, что он просчитался, но где…

И давайте же немного подведем итоги первого тома:

Итоги Мо Хэ:

1. Одна духовная лодка.

2. Неиссякаемый запас серебра.

3. Таинственная черная тетрадь Владыки демонов.

4. Два платежа золотом за выполненную работу.

5. Накормленная довольная ученица.

6…Ладно, и один новый ученик.

Итоги Се Юньци:

1. Два ранения.

2. Минус два роскошных халата.

3. Куча потерянного серебра на прожорливую девчонку.

4. Синяки на боках от сна на земле.

5. Древняя тугоумная черепаха в Учителях.

Вперед во второй том!

Том II

Арка III. Поветрие в Шанло

У Ло-реки есть фея, говорят, И многие ее видали встарь… Зовется госпожою Ми – слыхал… Уж не она ли это, государь?

«Фея реки Ло», Цао Чжи¹

Глава 25. Освободить колок и поменять лад²

Се Юньци раскаивался, ужасно раскаивался в своем решении. Увы, в мире не существовало лекарства от сожалений, и даже самый умный лекарь еще не придумал такую пилюлю. Все это, конечно, тоже расстраивало Се Юньци, но гораздо меньше.

Он поморщился и принялся обдумывать, о чем сожалеет больше: о том, что поспорил с братьями на трон Владыки демонов, или же о том, что решил, какой невероятно увлекательной идеей будет не просто размозжить даосу мозги, а напроситься к нему в ученики и…

Теперь держать стойку лошади³ и изнемогать от усталости. На зимнем морозе. В одном нижнем халате.

Рядом пыхтела от напряжения Гу Вэньвэнь, но увы, сейчас чужие страдания нисколько не утешали Се Юньци, что немало удивило бы его, не окажись он в столь плачевном положении. Больше всего ему хотелось рухнуть задницей на обледенелую землю и расслабиться. Потом кому-нибудь врезать, чтобы выпустить пар, выпить горячего вина, полежать в бочке с теплой водой…

Однако вместо этого он продолжал стоять в полуприседе с совершенно несвойственным ему упорством. Учитель Се Юньци, который когда-то обучал его основам боевых искусств, прослезился бы от умиления, но он, к сожалению – или к счастью – для себя, давно был мертв. Впрочем, размышлял Се Юньци, постой он так еще немного, и этот ублюдок поднимется из Диюя⁴, чтобы позлорадствовать.

Никогда еще демоны и праведные заклинатели не имели шанса оказаться так близко на тропе совершенствования – в деле воспитания Третьего господина.

Се Юньци запыхтел, прямо как Гу Вэньвэнь, когда у него прострелило спину, и с гримасой боли на лице покатался на пятках, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. И тут же получил искрой светлой ци по заднице.

– Стой спокойно, концентрируй свою ци в ядре, – раздался холодный голос за его спиной.

Конечно, вездесущий ублюдочный даос тоже был здесь. А где еще ему быть, если Се Юньци по какой-то причине при тушении пожара решил выбросить дрова⁵ и закрыть огонь своим телом? Вместо того чтобы, как его Второй братец, просто ударить в спину, он пошел длинным путем – и вот Се Юньци на территории очередного постоялого двора практикует стойку лошади уже целых два шичэня, ноги у него отваливаются, поясница болит, меридианы раскалываются, но только он расслабляется, как даос, вроде бы безмятежно читающий очередную книжонку, тут же посылает ужасно жгучую, проклятую светлую ци, чтобы поправить его позу.

Се Юньци совершенно не понимал, как он оказался в этой ситуации. И ужасно-ужасно-ужасно сожалел. Все началось совсем не так плохо.

После того как они выбрались из кургана наместника Цзинчжоу и проклятый даос прочитал заклинание умиротворения, запечатав гробницу и похоронив там все сокровища, привезенные солдатами (и даже вытряхнув монетку из кармана одного нерадивого воришки), они вернулись в город. Защитный барьер к тому времени даос уже снял, а Се Юньци, радуясь, что выжил и преуспел в первом пункте своего гениального плана, предложил позавтракать, раз уже рассвело. К сожалению, даос отказался и заперся в комнате. Се Юньци тогда посчитал, что это самый удачный момент, чтобы расправиться с ним, однако в результате он даже в комнату войти не смог, потому что Мо Хэ возвел духовный барьер.

Оставшись без кровати, крыши над головой и вообще всего, Се Юньци пришел в ярость и съел целую свинью, на месте которой представлял своего Второго братца. Это слегка уменьшило его гнев, а компания милой шицзе Вэньвэнь его смягчила. Вино потекло рекой, и Се Юньци так и скоротал тот день, а когда Гу Вэньвэнь, не выдержав пьянства и обжорства, удалилась вздремнуть, Третий господин сообщил подоспевшим Сяо Шэ и Ин Тао ужасную весть: в ближайшее время они не вернутся домой. Ин Тао присоединился к нему за выпивкой, заливая свою печаль, а Сяо Шэ лишь грустно вздыхал.

Прошел почти целый день, когда даос наконец соизволил выйти из комнаты. К тому времени Се Юньци уже успел напиться, протрезветь, снова напиться и даже вздремнуть в еще одной снятой им комнате. Они встретились внизу, и Се Юньци с огорчением понял, что даос восстановил свои силы и снова поднялся на недосягаемую для него высоту. Потом пришли приказные из ямэня, которые, оказывается, наведывались уже три раза, затем Цай Южун умолял даоса поставить барьер на город, а тот отказался, но все это совершенно не касалось Се Юньци.

Он разрабатывал новую стратегию: его первое ранение из-за даоса принесло ему несколько очков расположенности, и теперь Се Юньци собирался играть роль смертельно раненного снова. Возможно, так он подберется ближе и узнает слабое место даоса – у всех есть слабое место, – и тогда Се Юньци точно сможет одолеть его.

Се Юньци немедленно объявил, что от раны, нанесенной Лю Бяо, он совсем ослаб и едва может передвигаться. В результате даосу ничего не оставалось, кроме как задержаться в Сянъяне – в любезно предоставленной Цай Южуном резиденции, поскольку ученик не прекращал попыток разжалобить Мо Хэ. Се Юньци изображал из себя больного, «восстанавливался» и без конца ныл, что не в силах вынести даже тяжести одежды. В лице Гу Вэньвэнь он нашел отличную помощницу, которая после приобретения такого прекрасного шиди переметнулась на его сторону и посчитала, что им не мешает отдохнуть от странствий. И так бы продолжалось еще очень долго, если бы в один прекрасный день – а вернее сказать, совершенно ужасный – даос не вознамерился проверить здоровье «больного» лично. Прощупав пульс, он объявил, что они немедленно уходят. И если Се Юньци хочет задержаться, то даос охотно разорвет их отношения Учителя и ученика.

Се Юньци ничего не оставалось, кроме как, скрежеща зубами, объявить, что произошло медицинское чудо: он совсем оправился и готов к дальнейшему пути. Пришлось ему и Гу Вэньвэнь оставить мягкие постели и прелестных служанок, которые подавали все, что им бы захотелось, и снова пуститься в дорогу.

К тому времени осень подходила к концу, и, когда Се Юньци вышел за ворота Сянъяна на рассвете, как презренный вор, под ногами его хрустел тонкий ледяной наст.

И с тех пор… пролетел уже целый месяц. Целый месяц он скитался, как бездомный вшивый пес, по расколотой очередной войной Поднебесной, пока уютный теплый дворец с расписными стенами и толпой прислуги ждал возвращения своего блудного хозяина. Целый месяц он спал на жестких кроватях дешевых постоялых дворов и питался как придется, тогда как дома у него была пышная кровать с кисейным пологом и мягкими парчовыми одеялами. А его личный повар, которого Се Юньци когда-то похитил из столицы северной империи, готовил его любимые блюда по первому слову. Целый месяц один достопочтенный не мог нормально понежиться в воде, тогда как за главным павильоном его дворца были горячие источники – и прелестные демоницы-служанки всегда к его услугам!

Словом, Се Юньци ужасно-ужасно сожалел, что решил стать учеником проклятого даоса. Зачем он шевелил траву, ища змей? Мог бы, как другие демоны, сейчас делать ставки на то, кто победит среди трех империй, и помогать какому-нибудь ушлому полководцу сменить власть. Но нет, в присутствии Мо Хэ об этих невинных демонических развлечениях пришлось забыть. И Небесам будто мало было страданий, свалившихся на голову бедного Третьего господина, потому что даос, раскусивший его обман, вознамерился проявить свои наставнические навыки. И заставил его тренироваться. Тренироваться! Его, Третьего господина, наместника востока, великого и ужасного Се Юньци! И демон осознал, что не продумал этот момент плана.

Снова заболела спина, и Се Юньци отвлекся от мыслей, повернул голову и краем глаза посмотрел на источник всех его проблем.

Источник проблем, будто почувствовав это, оторвался от книги, которую читал, и посмотрел в ответ.

– Держи спину прямой, а то будет болеть, – посоветовал он и снова опустил глаза в текст, совершенно не замечая, что некий достопочтенный хочет испепелить его взглядом.

Совет, конечно, был отменным, а спина у Се Юньци и впрямь заболела, поэтому он зло выпрямился и уставился в точку перед собой, придумывая все новые способы пыток, которыми займется, когда вырвет золотое ядро у этого «Учителя» и запрет его, беспомощного и слабого, в своей темнице.

Глаза его налились кровью, но, поскольку он стоял спиной к Мо Хэ, тот ничего не замечал. Он был занят гораздо более важным делом, и, хотя один молодой господин и полагал, что даос просто развлекается чтением, приятной его книгу назвать было нельзя.

На его коленях лежала раскрытая черная тетрадь. Она была очень потрепанной, кожа на обложке местами протерлась, а бумага пожелтела от старости. Однако крошечные золотые частицы, из-за которой бумага слегка блестела на зимнем солнце, являлись нитями заклинаний, благодаря которым эта древняя рукопись до сих пор сохранилась. Эту бумагу называли цзиньданьской⁶, и ей были нипочем ни время, ни огонь, ни вода, и лишь истинная ци могла испепелить ее. А потому один лист этой бумаги стоил сотню духовных камней высшего качества, что по нынешнему курсу в мире заклинателей приравнивалось к одному простенькому духовному мечу или нескольким восстанавливающим пилюлям, но, конечно, совсем не качества божественного лекаря Лу. Впрочем, последний был настолько легендарной личностью, что еще при жизни стал героем сказителей в тавернах, так что велик шанс, что слухи преувеличивали.

Как бы то ни было, Мо Хэ не обращал никакого внимания на ценность бумаги и не испытывал к ней особого трепета. Гу Вэньвэнь бы это немало удивило, если учитывать скупость ее Учителя, и увидь она, с каким пренебрежением и даже равнодушием он перелистывает страницы, посчитала бы, что тот сошел с ума.

Эта тетрадь была не чем иным, как тетрадью, которую он забрал из гробницы Лю Бяо. К сожалению, ни Гу Вэньвэнь, ни Се Юньци не знали, вынес ли он что-то оттуда, а потому Се Юньци и помыслить не мог, что драгоценный артефакт лежал на коленях ненавистного даоса.

«Вместе, не отрываясь, смотрим на ветку ивы»⁷, – прочитал Мо Хэ верхнюю строчку на странице. А за ней следующую: «Нарежьте баклажаны крупными кубиками, обваляйте в муке».

Мо Хэ потер переносицу.

Дневник. Настоящий дневник Владыки демонов. Такой же хаотичный и бесполезный, как и его бывший владелец. Подлинное сокровище для любого – пока тот его не откроет. Внутри были совершенно нелепые и не связанные друг с другом записи, которые представляли собой смесь путевых заметок, рецептов, стихов и пространных размышлений о природе Дао. Таким и должен быть настоящий дневник, и Мо Хэ этого ожидал, но все равно думал найти чуть больше полезной информации, а в итоге…

«Гора грабит сама себя деревьями. Масло сжигает само себя в светильнике. Корицу срубают оттого, что она съедобна. Лаковое дерево срубают оттого, что оно полезно. Все знают, как полезно быть полезным; но никто не знает, как полезно быть бесполезным»⁸.

«Солнце и луна не могут быть вместе, но пытаются, в том и ключ».

Мо Хэ захлопнул тетрадь и тяжело вздохнул. В этот самый момент, точно повинуясь течению воздуха, который он всколыхнул, Се Юньци пошатнулся, зацепился за плечо Гу Вэньвэнь, и эти двое с криком повалились на мерзлую землю.

– Эй! – возмущенно воскликнула девушка. – Учитель!

– Это случайность, – бессердечно сказал Се Юньци, поднимаясь с земли и протягивая ей руку. – Сестрица Вэньвэнь, меня сбил порыв ветра.

Мо Хэ закатил глаза и встал, убирая дневник за пазуху.

– Какой же силы был этот порыв ветра, что ты не удержался на ногах? – спокойно спросил он, наблюдая, как его новый ученик отряхивает рукава от снега.

– Полагаю, это был мигрирующий ураган, чрезвычайно опасный демон, – нес чепуху Се Юньци, оглядывая себя со всех сторон. – Я встречал такие на западе, они могут сбить человека с ног и унести. Если бы я не повалил шицзе, то демон забрал бы ее с собой.

– М-м, – равнодушно отозвался Мо Хэ. – Что ж, вы неплохо разогрелись, теперь пришло время для настоящей тренировки.

Се Юньци взвыл про себя от досады: чем, по мнению этого черепашьего яйца, они занимались до этого?! Затем он услышал нечто еще более удручающее:

– Сначала три раунда боев без оружия, потом три с использованием ци и, наконец, три с деревянными мечами.

За этот месяц Се Юньци, к своему величайшему сожалению, осознал, что быть учеником даочжана Сюаньи – нелегкий труд. Гу Вэньвэнь, видимо, тренировалась так с самого детства, а ее партнером по бою был тот самый даочжан. Хотя сам Се Юньци дрался с назваными братьями и другими демонами и сражения у них выходили намного подлее и кровавее, но по силе они все были примерно равны, и в половине случаев он неизбежно побеждал. А так называемая шицзе наверняка не победила так называемого Учителя ни разу. Поэтому, заполучив первого в жизни шиди, девушка нещадно колошматила его со всей дури, на которую способна. Се Юньци не осмеливался демонстрировать истинную силу, а, памятуя о своем образе слабого заклинателя, только и делал, что поддавался шицзе. В итоге это привело к двум категорически неприятным выводам: Гу Вэньвэнь быстро забыла подвиг Се Юньци в шахтах, и в ее глазах он опустился до «бедного маленького шиди, эдакий южный ветер»⁹; в глазах Мо Хэ он не приобрел никакого доверия, и даос, кажется, стал подозревать его еще больше.

Стратегия великого Третьего господина сработала не так, как планировалось. Он наконец добрался до золотых гор, но руки его по-прежнему были пусты¹⁰. И терпение наместника востока истощалось.

– Нападай. – Гу Вэньвэнь приняла боевую стойку и выставила вперед ладонь.

Се Юньци раздраженно фыркнул. Он мог уложить эту девицу на лопатки одним щелчком пальцев, даже не прикасаясь к ней. Но вместо этого засучил рукава и вступил с ней в рукопашный бой. Не прошло и нескольких мгновений, как девушка тонко вскрикнула и шлепнулась на землю.

– Нечестно! – воскликнула она, потирая ушибленный зад. – Ты поставил мне подножку!

– В бою никогда не бывает настоящей честности, – отозвался Се Юньци и повернулся к даосу. – Верно, Учитель?

Мо Хэ отвел взгляд от пасмурного неба и посмотрел на молодого человека. Се Юньци ухмыльнулся, будто ища похвалы, но даос лишь покачал головой.

– Демоны бесчестны, а нечисть бесчеловечна, Вэньвэнь. Юньци не был неправ, но и прав тоже. Тебе следует быть осторожнее.

Гу Вэньвэнь обиженно шмыгнула носом и поднялась на ноги, снова вставая в стойку. Се Юньци же вдруг оцепенел – ему показалось, что за словами даоса скрывается нечто большее, чем просто урок для Гу Вэньвэнь. Что это намек.

В следующее мгновение удар ладони отправил его в полет, и уже он приземлился на мерзлую землю.

– Не зевай! – весело крикнула ему девушка, потрясая кулаком. – Один – один.

Се Юньци метнул взгляд на Мо Хэ, но тот уже снова поднял глаза к небесам, будто старался рассмотреть что-то сквозь толщу сизых облаков. Се Юньци мигом сбросил с себя оцепенение и подскочил на ноги.

– Я тебя уделаю, поберегись!

* * *

– И долго господин собирается прохлаждаться с этими заклинателями? – скучающе поинтересовался Ин Тао, растягиваясь на крыше здания. В одной руке он держал кувшин с подогретым вином, в другой – любимый горшок. Растение в нем было бережно укутано в красную накидку Сяо Шэ. Сам же Сяо Шэ молча сидел рядом и смотрел в сторону далекого двора. С этого расстояния даос мог бы их обнаружить, если бы не уникальная маскировка клана Сяо, неподвластная даже духовным силам Бессмертной души. Впрочем, Сяо Шэ не собирался проверять навыки клана на прочность, поэтому расположился на расстоянии улицы от постоялого двора.

Заметив, что Сяо Шэ не отвечает, Ин Тао попытался неуклюже пихнуть его в бок, но вместо этого покатился по черепице и тут же вцепился в горшок, прижимая его к себе, как самое дорогое. Однако вино он тоже не хотел отпускать, поэтому просто закрыл глаза, принимая как должное, что судьбой ему предначертано рухнуть с крыши.

Конечно, он не рухнул, потому что за щиколотку его схватил Сяо Шэ и привычным движением подтянул обратно. В конце концов Ин Тао скатывался уже в третий раз за последний шичэнь.

– Видимо, еще долго, – наконец ответил Сяо Шэ, удостоверившись, что сяо Тао больше не грозит падение с крыши. Тот же вылил в рот остатки вина, отбросил кувшин в сторону, повертел головой и опустил свою растрепанную макушку на колено Сяо Шэ. Тот и бровью не повел, продолжая вглядываться вдаль. На его плечах и голове уже скопилось порядочно снега, но колено было теплым, будто Ин Тао лег на кан¹¹.

– Дагэ, я хочу домой, – пожаловался он, глядя, как с неба медленно опускаются белые хлопья. – Во дворце сейчас топят жаровни и идет подготовка ко дню зимнего солнцестояния… Госпожа, наверное, закатит пир и выдаст теплую одежду…

Сяо Шэ согласно хмыкнул, не отрываясь от своего занятия.

– А моя осенняя совсем прохудилась, – капризно продолжал Ин Тао, оттягивая ворот розового халата. – И разве это зимний цвет? Я хочу светло-сиреневый. И на хлопковой подкладке. И меховую накидку. А еще цилинь¹², наверное, уже распродал всю осеннюю шерсть, ничего не осталось. Надо было очередь занимать еще в начале седьмого месяца.

Сяо Шэ бездумно кивнул и положил руку на волосы Ин Тао, поглаживая его, как будто успокаивал ребенка. От этого прическа сяо Тао стала еще хуже.

– А мы только и делаем, что сидим в засаде и следим. Зачем мы нужны господину? Он ведь ничего не предпринимает. Разве он не ненавидит праведные ордены? Почему он вообще его терпит, этого святошу? Такое ощущение, что ему с ними нравится, – продолжал канючить Ин Тао, повернув голову так, чтобы Сяо Шэ было удобнее его гладить по волосам. – Другое дело, если бы мы разработали план, окружили даоса и покончили с ним. И дело с концом. Сколько можно с ним возиться, я уже придумал себе титул при Владыке…

– Да-да, – монотонно отозвался мужчина, наблюдая, как вдалеке Мо Хэ снова уселся в кресло на галерее, а их хозяин дрался с девчонкой.

– Ты меня вообще слушаешь, дагэ?! – разъярился Ин Тао, сбросил его руку с головы и резко сел. Сяо Шэ наконец обратил на него внимание.

– Что случилось? – недоуменно спросил он, глядя на юношу.

– Что случилось, что случилось! – запыхтел Ин Тао, обиженно обнимая свой горшок и поворачиваясь спиной к дагэ. – Ты чурбан, вот что случилось!

Сяо Шэ почесал в затылке, немного подумал, а затем предложил:

– Я попрошу господина отпустить нас на день зимнего солнцестояния. Заберем теплую одежду. Я давно написал лао Линю¹³, чтобы он отложил шерсть тебе на шарф, тот должен быть уже готов.

Ин Тао не пошевелился. Нахохлившийся юноша с цветком в руках казался маленькой птичкой, и это заставило Сяо Шэ снова потянуться, чтобы потрепать его по голове.

– Ладно-ладно, не злись, я тоже соскучился по дому, – примирительно усмехнулся он, и его суровое лицо вмиг стало мягче. – Дагэ угостит тебя вином на праздник.

Ин Тао неохотно повернулся к Сяо Шэ. Цветок в красной накидке был надежно спрятан в его руках.

– «Ланьлиньской красавицей», да? – спросил он с потаенной надеждой.

– Да-да, – со вздохом отозвался Сяо Шэ.

– А шарф в какой цвет покрасили?

– В светло-сиреневый.

– Дагэ, ты лучше всех меня знаешь! – захихикал Ин Тао, забывая о своей обиде.

Сяо Шэ ничего не ответил, только вздохнул. В его голове кружились мысли о том, что сяо Тао вдали от царства демонов все равно был свободнее, чем во дворце. Но он их, конечно, не высказал, потому что этот дурачок не разбирался ни в чем, кроме вина.

Глава 26. Уронил свой же камень себе на ногу¹⁴

Сегодня Се Юньци подняли ни свет ни заря, вытащили из кровати и заставили отправиться в путь по замерзшему императорскому тракту. Снег за ночь превратился в лед, и красивые сапоги Третьего господина, который все никак не мог продрать глаза, скользили, отчего его походка была скованной и он смешно размахивал руками.

Нравилось ли это молодому господину Се? Разумеется, нет. Более того, он бы обязательно пришел в ярость, но, на счастье некоего даоса, его ученик слишком хотел спать. Все потому, что прошлой ночью он улизнул с постоялого двора, чтобы встретиться со своими слугами, и после обмена информацией решил немного поразвлечься. К сожалению, в дрянном городке, где они остановились, не было ничего, кроме того самого постоялого двора и захудалой таверны, где продавали мерзейшее вино. От которого, кстати, у Се Юньци сейчас ужасно раскалывалась голова. Да и информации полезной не оказалось: братья по неизвестной причине затаились, и в Огненной пустоши было тише и тухлее, чем в буддийском храме.

Словом, Третий господин пребывал в самом дурном расположении духа, а потому хоть огрызаться и не огрызался, но злобно позыркивал на Мо Хэ, который бодро шел впереди. Гу Вэньвэнь, на удивление, тоже казалась усталой и еле волочила ноги.

– Шицзе не выспалась? – спросил ее Се Юньци, пытаясь стряхнуть дремоту.

– Куда там, Учитель со своей инедией. – Гу Вэньвэнь бросила взгляд на даоса впереди и понизила голос. – Оставил меня без ужина и велел тренироваться. – Она горестно вздохнула.

Се Юньци понимающе кивнул: для Вэньвэнь не было худшего наказания, чем лишиться единственной радости в жизни – еды. Даос твердо вознамерился взяться за ее совершенствование и уже несколько недель пытался приучить ее к отказу от пищи, но для этого требовалось сначала постигнуть суть этой практики и ее цель, очистить тело и разум и увериться в том, что природная ци тоже вполне успешно питает тело.

Здесь-то у Гу Вэньвэнь и нашлось узкое место: ее прожорливое «я» совершенно не желало признавать, что тело справится без тушеной свинины с овощами и сладких клейких рулетиков. На глазах Учителя она изображала послушание, зато тайком поедала лапшу у уличных лавочников. Наверняка она и вчера, попрощавшись с Учителем, отправилась на поиски еды.

Се Юньци вдруг нахмурился: он был слишком беспечен – девчонка могла легко наткнуться на него вечером, и тогда хлопот не избежать. Убить ее, конечно, не сложнее, чем цыпленка, но это доставило бы столько неприятностей…

А еще он хоть и не желал этого признавать, но немного привязался к глупой шицзе. Гу Вэньвэнь была совершенно безобидной и жизнерадостной до идиотизма. Она никак не могла навредить ни ему, ни его планам. К тому же у Се Юньци никогда не было младших родственников, так что Вэньвэнь стала для него кем-то вроде сестры. Будь она демоницей.

Он тряхнул головой, прогоняя эти идиотские мысли. Он не должен ни к кому привыкать, потому что у него есть единственная цель – и эта цель перед ним.

Се Юньци перевел взгляд на спину своего «Учителя». С какой вообще стати они сегодня встали так рано и поспешно покинули деревушку, где мирно прожили почти неделю?

– Кхм, Учитель, – наконец позвал он. Мо Хэ вопросительно повернулся ухом к нему. – А куда мы направляемся?

– В Шанло¹⁵, – отозвался тот.

– А зачем? – тут же встрепенулась Гу Вэньвэнь. – О, я помню этот городок, мы его как-то проходили, верно, Учитель?

Мо Хэ замедлил шаг и поравнялся с ними.

– Да, – отозвался он, еле заметно вздохнул, покосился на Се Юньци, который тут же принял незаинтересованный вид, и добавил: – Я получил сообщение от… кое-кого о том, что в Шанло случилась беда. Меня попросили проверить.

– Какая беда? – Се Юньци не мог больше делать вид, что ничего не слышит, хотя и отметил про себя этого «кое-кого». Он предполагал, что у даоса должен был появиться широкий круг знакомств за годы его странствий, но до сих пор этот беднейший из заклинателей казался лишь оборванцем-бродягой, который не мог позволить себе даже новый халат. Да-да, его старый и выцветший черный халат кое-как отремонтировала Гу Вэньвэнь после битвы в Сянъяне, и теперь даос выглядел еще более жалко, а один рукав казался короче другого.

– Узнаем, когда дойдем, – лаконично отозвался Мо Хэ, будто специально подогревая его интерес.

Се Юньци переглянулся с Гу Вэньвэнь и увидел в глазах девчонки то же любопытство, что охватило его. Некоторое время все трое шли в одну линию, пока ученики не начали отставать от быстроногого Мо Хэ. Задумавшись о чем-то своем, он не заметил, как эти цикада и кузнечик сошлись поближе¹⁶.

– А кто этот «кое-кто»? – тихонько спросил Се Юньци, наклонившись к Гу Вэньвэнь. Та немного покраснела от того, что его прекрасное лицо оказалось столь близко, а после так же тихонько ответила:

– Наверное, дядя Лу. – Затем она немного подумала, стоит ли рассказывать подобное новому шиди, но все же добавила: – Он друг Учителя.

«Ага, – подумал про себя Се Юньци. – У дрянного даоса есть друзья. Полезная информация. Наверное…» Вместе с тем Се Юньци не отпускало странное удивление, что у даоса вообще имелись друзья. Возможно, всему виной образ жизни Мо Хэ или его паршивый характер, но он совсем не казался душой компании. Удивительно, что он смог завести хоть одного друга.

– А кто он такой? – поинтересовался Се Юньци. Ему вдруг стало до жути интересно, что собой представляет этот «дядя Лу». Наверняка какой-то старец, древний монах, такой же книжный шкаф на двух ногах¹⁷, который только и умеет, что цитировать древние трактаты. Се Юньци перебрал в голове всех известных старейшин заклинательского мира и вспомнил, что в горах Хуашань живет клан Лу, глава которого, по прозванию даочжан Янгуй, был больше известен как даочжан Цзянгуй¹⁸. Несомненно, это он и есть. Только такой сварливый старикан мог выдержать дружбу даоса.

– М-м… – Гу Вэньвэнь замялась, словно не зная, как ответить на этот вопрос. Это еще больше подтвердило опасения Се Юньци: этот «дядя Лу» наверняка был невыносим, поэтому даже бойкая на язык девчонка не могла подобрать вежливых слов.

– Ладно, не говори, – махнул рукой молодой человек, – все равно я сам его вскоре увижу.

Гу Вэньвэнь открыла было рот, чтобы что-то сказать, но захлопнула, помотала головой, а потом отчаянно закивала. Се Юньци возвел глаза к небу: видимо, этот старикан в прошлый визит вынул из нее всю душу, так что Третьему господину даже стало жаль бедную шицзе. Может быть, когда все закончится, он сотрет ей память и заберет с собой во дворец вместо убийства.

– И часто Учитель с ним видится? – спросил Се Юньци после некоторой паузы, посчитав, что стоит побольше разузнать о связях даоса.

– Нечасто… Примерно раз в год, – осторожно отозвалась Гу Вэньвэнь. – Но минуло лишь шесть лун, так что, наверное, случилось что-то действительно плохое.

Девушка нахмурилась, размышляя о том, что же могло произойти в городке Шанло, что потребовало присутствия ее Учителя. Клан дяди Лу был сильным и крупным, одним из пяти Великих, и из-за простой нечисти дядя Лу не стал бы звать Учителя. Если только… Она посмотрела в спину Мо Хэ.

Если только Учитель не слукавил.

Мо Хэ, идущий впереди, не мог знать, что его верная ученица, на которую он потратил столько сил и серебра, думала о том, что ее честный Учитель способен солгать. Впрочем, даже знай он об этом, то не удивился бы. В конце концов, у него, даочжана Сюаньи, в самом деле было столько тайн, что он мог разложить их по книжным полкам по степени секретности. Где-то в самом низу находились бы мелкие секреты, касающиеся ордена Чэньси, в котором он вырос, а также то, что Вэньвэнь и так известно, – как он стал ее Учителем. Чуть выше лежали бы тайны, связанные с Дао Мо Хэ, что важнее тайн Чэньси, еще секреты мира заклинателей и царства демонов, а в углу – маленькая шкатулка с секретом, который принадлежал не ему и стал известен случайно. Полки же на уровне глаз и выше насквозь пробивал бы Цинсин, оплетенный длинной, будто нескончаемой и пропитанной кровью лентой. Что расположилось бы на самом верху, не ведал даже сам Мо Хэ – или постарался забыть.

Словом, Мо Хэ бы не удивился подозрениям ученицы. Но сейчас он был невиновен – его в самом деле спешно вызвал самый несносный человек на свете и по совместительству единственный друг – Лу Уюэ¹⁹.

В послании, которое Мо Хэ получил на духовный кристалл ночью и увидел лишь утром, была только одна фраза:

«В Шанло беда, скорее».

Что это значило и почему Уюэ обратился к нему, а не к своему клану, Мо Хэ понятия не имел. Он немедленно попытался связаться с этим треклятым оленем несколько раз, но духовный кристалл Уюэ молчал. Возможно, этот бездельник просто бросил его в мешочек-цянькунь и сразу же забыл. Или он просто напился в Шанло и остался без денег, вот и отправлял послания всем вокруг, боясь обратиться напрямую в клан к отцу в Чанъань. Такое уже как-то случалось: лет десять назад Мо Хэ получил душераздирающее послание от Лу Уюэ, в котором тот говорил, что с ним случилось большое несчастье и ему срочно, просто жизненно необходима помощь Мо Хэ. Когда тот примчался на своем мече, не спав всю ночь, оказалось, что этот подонок просто проигрался в кости в игорном доме и не мог заплатить. После этого Мо Хэ не общался с ним целый год, пока Лу Уюэ не вернул долг до последней монетки в двукратном размере, включая проценты.

Возможно, Лу Уюэ опять хвалился яшмой, а продавал камни²⁰. Возможно.

Но Мо Хэ все равно собрал вещи, расплатился на постоялом дворе и выдвинулся в путь, захватив обоих учеников. Они не успели так уж далеко уйти: после Сянъяна Мо Хэ повел их в Наньян, древний город Чжоукоу, Орлиный город²¹ – на восток к морю, но теперь им предстояло вернуться.

Он как раз прикидывал, сколько времени им потребуется на пеший путь. Выходило, что, если без остановки идти четыре дня, они смогут добраться до Шанло к концу этой луны… Единственная проблема состояла в междоусобицах смертных, которых Мо Хэ хотелось бы избежать, а потому, вероятно, кое-где придется сделать крюк…

Мо Хэ не слишком беспокоился о том, что Лу Уюэ действительно мог быть в опасности. В конце концов, Шанло находился недалеко от Чанъаня, вотчины клана Лу и столицы одной из империй, и, случись что действительно непоправимое, Мо Хэ не стал бы первым, к кому можно обратиться за помощью. Он давно не слышал от друга вестей, но они и общались редко. Каждый год они обязательно встречались в каком-нибудь уголке Поднебесной, но срок еще не подошел, и потому Мо Хэ недоумевал, что такое могло случиться с этим баловнем Небес.

Раз уж у него все равно не было дел, а монет в кошельке становилось все меньше, он посчитал, что мог бы прогуляться и до Шанло. Однако три дня… Мо Хэ нахмурился. Перед ним стояла дилемма: либо нанять повозку и ускорить путешествие, либо… Монеты в кошельке Мо Хэ на поясе будто назло жалобно звякнули.

Мо Хэ обернулся.

– Юньци, твоя духовная лодка все еще на ходу? – спросил он, посчитав, что совершенномудрому правителю следует соблюдать экономию в расходах и уметь использовать народ в соответствующее время²². Вот и император Мо вовремя вспомнил, что недавно принял неприлично богатого ученика.

– Конечно, Учитель. – Се Юньци и гадать не надо было, чтобы понять, к чему клонит этот скряга. Он тут же полез в свой мешочек и достал маленькую лодочку.

В этот раз Се Юньци был предусмотрительнее: он давно спрятал все скабрезные книжки в ящики подальше от глаз вездесущего Учителя. Теперь-то тот имел право осматриваться, раз уж Се Юньци сам напросился к нему в ученики. Поэтому, когда лодка взлетела в направлении Шанло, Мо Хэ подошел к полкам – просто из любопытства, – да так и застыл с протянутой рукой.

Потому что теперь там в ряд стояли «Пятикнижие», «Четверокнижие», а также отдельно «Тринадцатикнижие»²³, «Чжуан-цзы», «Дао дэ цзин» и даже каким-то боком «Книга правителя области Шан»²⁴ и «Трактат Желтого императора о внутреннем»²⁵.

Се Юньци тут же подскочил к нему и с радостной улыбкой возвестил:

– Учитель, в этот раз я подготовился и собрал ваши любимые трактаты. – «Скучнейшие на свете книжки», – добавил он про себя. – Надеюсь, теперь пребывание на лодке пройдет с комфортом.

Мо Хэ посмотрел на своего ученика, затем на новенькие, явно ни разу не открытые книги и вздохнул, опуская руку. На самом деле он как раз собирался отвлечься и почитать что-то новое и необычное. К примеру, в прошлый раз его очень заинтересовала та книжка со странным названием – вроде бы «Цветочная лодка»²⁶?..

Но увы, этому было не суждено сбыться. Потому что незабвенный эротический романчик теперь был надежно спрятан в сундук на нижней полке книжного шкафа, закрытый на медный замок.

Мо Хэ провел рукой по корешкам и с некоторым разочарованием выудил «Дао дэ цзин». Что ж, раз почитать не удастся, он с таким же успехом может провести урок для учеников.

Се Юньци, который и не подозревал о том, какую беду накликал на свою голову, порадовался собственной сообразительности и пошел заваривать чай. Весь хороший чай он тоже надежно припрятал для себя, поэтому Учителю достался прошлогодний Лунцзин²⁷.

К сожалению Се Юньци, хоть даос и был избирательным в чае, все же он жил по принципу «когда в деревне нет высоких деревьев, то и хризантема сойдет за лес»²⁸, а бедный человек должен вести себя скромно. Так что удар одного демона пришелся по мягкому хлóпку и совершенно провалился.

К тому же в следующий миг после того, как Мо Хэ отхлебнул чай, он открыл новенький трактат Лао-цзы и сказал:

– Раз уж у нас выдалось свободное время, следует посвятить его постижению Дао. Присаживайтесь.

Гу Вэньвэнь метнула злобный взгляд на виновника произошедшего, который в ответ посмотрел на нее совершенно непонимающе. Затем на его лице медленно появилось страдальческое выражение: Третий господин, наместник востока, только что осознал смысл поговорки «уронить свой же камень себе на ногу».

Глава 27. Закрыть ворота, чтобы поймать вора²⁹

Благодаря невероятному рвению к знаниям некоего Третьего господина лодка так разогналась, что уже через три шичэня приземлилась за пределами Шанло.

Мо Хэ захлопнул книгу и непонимающе посмотрел на две пустые подушки перед собой. Буквально мгновение назад здесь сидели его ученики, но стоило лодке мягко удариться о землю, как их будто ветром сдуло. А ведь он только перешел к трактованию третьей главы «Дао дэ цзина»…

С тяжелым вздохом Мо Хэ поднялся и, подойдя к полке, убрал книгу обратно. Он сделал себе мысленную пометку, что Гу Вэньвэнь с появлением Се Юньци стала еще более ленивой, чем раньше. Возможно, новый ученик оказывал дурное влияние.

Между тем ни первая, ни второй совершенно не думали о сомнениях Учителя. Се Юньци спрыгнул с лодки и протянул руку девушке, которая тоже легко приземлилась рядом. Оба вздохнули с облегчением, что пытка даосской мудростью закончилась.

– Я знаю «Дао дэ цзин» наизусть, но Учитель продолжает упрямо мне его толковать, – прошептала Гу Вэньвэнь с горестным видом. – Столько лет одно и то же.

Се Юньци понимающе закивал, хотя и не мог признаться, что сам он испытывал невероятную скуку всякий раз, когда открывал трактат. Несмотря на то что Лао-цзы и не писал о праведном пути, но все же чаще его толковали с этой стороны, и потому демонические заклинатели и демоны не особо изучали «Дао дэ цзин». Стоит сказать и о том, что само изучение трактатов шло вразрез с демоническим путем, который строился больше на практических способах постижения Дао. Зарываться в пыльные книжки – удел праведников.

Впрочем, если учитывать уровень совершенствования проклятого даоса, в чем-то книжки, наверное, все-таки помогали.

В этом Се Юньци тоже никак не мог признаться.

Мо Хэ изящно сошел с лодки вслед за ними, и судно, уменьшившись, прыгнуло в руку Се Юньци. Он повернулся, ожидая услышать благодарность от даоса, но тот невозмутимо оправил рукава и направился к воротам городка. Кажется, император Мо посчитал, что народу не требуется похвала.

Зло скрипнув зубами, Се Юньци убрал лодку в мешочек-цянькунь и направился за «Учителем», записав еще один пункт в длинный список прегрешений перед Третьим господином, за которые даос однажды поплатится в его дворцовой темнице.

Шанло был небольшим городком, удачно расположившимся близ верхнего течения прославленной реки Ло с ее бурными водами, которые, казалось, вот-вот разверзнутся и откроют подводный дворец феи³⁰. С одной стороны Шанло широкий императорский тракт вел прямо к Чанъаню, а с двух других тянулись дороги к трем столицам³¹. Подобное расположение сделало Шанло процветающим, пусть и небольшим торговым городком, зажатым между горами, – в основном за счет постоялых дворов и гостиниц, строившихся здесь в большом разнообразии. Все вокруг покрывали горы, а в горах всегда много тех, кто готов сдружиться ради недоброго дела³², и потому путники охотно задерживались на ночлег в гостеприимном Шанло с небольшой речушкой Дань. Из постоялых дворов на ее берегах виднелись могучие хребты горы Шан.

– Учитель, а почему город не назвали Шандань? – спросила Гу Вэньвэнь, когда они шли к воротам. – Ведь так было бы намного логичнее.

– Река Ло намного известнее реки Дань, – вместо него ответил Се Юньци. – Зачем зваться ослом, если можно говорить, что ты благородный жеребец?

Мо Хэ не стал опровергать его слова и просто промолчал. В целом это было верно – пусть и сказано грубее. Гу Вэньвэнь глубокомысленно кивнула, принимая к сведению мудрость Третьего господина. Се Юньци в очередной раз подумал, что девица не так уж и плоха: по крайней мере, она относилась к нему с должным уважением, правда, весьма редко.

Мо Хэ между тем рассматривал приближающиеся городские стены. Зачастую уже у ворот можно было понять, какая беда приключилась за ними: наводнение ли, засуха, голод или злые духи. Мо Хэ пытался угадать, по какой причине Лу Уюэ вызвал его в Шанло, но увиденное его удивило: несмотря на раннее утро, ворота стояли наглухо закрытые, и кругом, казалось, не было ни души. Мо Хэ насторожился.

Когда они подошли ближе, на вершине башни показалась голова.

– Подорожная есть? В город никого не пускают без веской причины, – грубо крикнул этот человек, по-видимому стражник.

– Есть, – спокойно отозвался Мо Хэ и потянулся за своими обычными бумагами. Стражник посмотрел на троицу с высоты, а затем что-то буркнул и исчез. Несколько мгновений спустя боковая дверь у ворот скрипнула, и наружу вышел мужчина в броне. Нижнюю половину его лица закрывал платок. Он нахмурился, взял у Мо Хэ бумаги и принялся читать иероглифы.

– Бродячие заклинатели? Из какого вы ордена? По какой причине пришли сюда? – спросил он. – На помощь клану Лу? Есть пропускные документы из Террасы наблюдения за небом?³³

Мо Хэ немного растерялся. Обычно подорожной хватало, чтобы его без труда пропустили в любой город. Даже в Сянъян ему позволили войти без особых проблем. Впервые кто-то требовал у него документы из Террасы – департамента при императорском дворе, который официально занимался делами заклинателей. Этот департамент всегда играл больше номинальную роль, поскольку ни один император не смог бы всерьез взять под контроль ордены и кланы заклинателей, и по большей части Терраса являлась лишь связующим звеном между Сыном Неба и совершенствующимися. Хотя многие мелкие заклинатели охотно сотрудничали с императорским двором и жили на награды за выполнение поручений от чиновников, Великие ордены Террасу презирали. Ни один из этих гордецов ни за что не хотел бы стать чинушей, которому придется кланяться простым смертным.

Но цзянху не был однородным. Бедные бродячие заклинатели регистрировались в списках Террасы и получали задания, и благодаря этому они наделялись официальным статусом и признавались ямэнями по всей империи. Выгодное предложение в обмен на необходимость склонить голову. Не стоит и говорить, что Великие ордены с большим недоверием относились к этим заклинателям: разве можно доверять кому-то, кто продал Дао за серебро?

Впрочем, у всего была и обратная сторона – все это совершенно не мешало тем же Десяти кланам сотрудничать с Террасой и смертными, сбывая свои товары и официально господствуя над какой-то территорией.

Мо Хэ впервые слышал, чтобы заклинателей допускали в город лишь по документам Террасы наблюдения за небом. Се Юньци это тоже удивило – но еще больше он поразился, когда даос потянулся к мешочку-цянькунь на поясе. Неужели великий даочжан Сюаньи пал настолько низко, что стал служить императорскому двору? Это был бы настоящий скандал, который мгновенно разрушит репутацию даоса.

У Се Юньци аж клыки зачесались от желания поскорее разнести эту весть по тропинкам³⁴.

– Господин, а что случилось в Шанло? – поинтересовался Мо Хэ, одновременно погружая руку в свой потрепанный мешочек. Что-то звякнуло, и он с огорчением подумал, что из-за встряски некоторые книги могли перепутаться.

– Поветрие, – коротко отозвался стражник, исподлобья разглядывая его. Должно быть, красивое лицо и вежливые манеры Мо Хэ немного смягчили его. – Вы не подумайте, что мы просто так никого не пускаем. Но ведь Шанло прямо на пути в столицу, и Терраса наблюдения за небом опечатала город. Войти можно – выйти нельзя. Всех остальных отправляют в объезд через перевал Шан. Лучше и вы обойдите стороной.

– Поветрие? – удивленно вклинился Се Юньци. Взгляд стражника обратился к нему, и молодой человек потрясенно ахнул: – Какая же беда!

Мо Хэ про себя подумал, что актерские навыки этого молодого господина с каждым днем становятся все хуже и хуже: кажется, он вконец обленился. Зато Гу Вэньвэнь немедленно округлила глаза.

– Поветрие? Но какое? Откуда взялось? Сколько человек заболело? Мы…

– Мы и в самом деле пришли помочь клану Лу и твердо хотим войти в город, – сказал Мо Хэ, прерывая поток ее слов, пока ученица не наговорила лишнего. Затем он выудил из мешочка небольшую белую подвеску и протянул ее стражнику. – Этого будет достаточно для доказательства?

Се Юньци вытянул шею, силясь рассмотреть, что за жетон даос показал стражнику: это был чрезвычайно искусно вырезанный олень из молочного нефрита, на спинке которого виднелась надпись «Лу»³⁵, а за задние сцепленные ноги был привязан шнурок с белой шелковой кисточкой. Вещица казалась невероятно ценной и даже будто излучала свет. Се Юньци удивленно поднял брови: этот жетон вполне можно продать за целый мешок серебра, но при этом проклятый даос заставлял их голодать и ночевать под открытым небом. Сколько еще дорогих вещей скрывалось в этом потрепанном мешочке?

Судя по всему, это была личная подвеска кого-то из главной ветви клана Лу – и вот это Се Юньци уже не удивило. Если даос водит дружбу с главой клана, почему бы тому не подарить другу подвеску? Странная мысль закралась в голову Се Юньци: а что подарил даос в ответ старикану?

Мо Хэ терпеливо ждал, пока стражник осмотрит подвеску. Тот покрутил ее и наконец с некоторым благоговением протянул обратно.

– Проходите. – Он посторонился, пропуская их внутрь. – Но правило для всех одинаковое: войти можно, выйти нельзя.

Мо Хэ кивнул и вошел в боковую дверь. Се Юньци позади него пробормотал:

– Что за глупое правило? Неужто они верят, что эти стены смогут удержать заклинателя?

Мо Хэ и сам так думал, но не стал бы говорить этого вслух. В самом деле, для Бессмертной души эти стены – и даже горы вокруг – не представляли никакой преграды. Однако в следующее мгновение мягкая волна ци прокатилась по его телу от макушки до пят, и Се Юньци позади него сдавленно охнул.

Вот она – причина, по которой стражник настойчиво убеждал их не входить: Терраса наблюдения за небом не просто опечатала город, а накрыла барьером, который не давал поветрию распространяться за пределы Шанло, а значит, болезнь явно имела демонические корни.

Мо Хэ нахмурился: все говорило о том, что ситуация намного серьезнее, чем он представлял. Он устремил взгляд вперед, за ворота, гадая, что же их ждет дальше.

Се Юньци это совсем не заботило. Прямо сейчас он пытался придать своему лицу невозмутимый вид, хотя все его нутро переворачивалось, а меридианы кипели. Этот барьер был того же свойства, что и в Сянъяне, но с одним-единственным отличием: он не выпускал темную ци наружу. В прошлый раз Се Юньци прятался за спиной Мо Хэ, поэтому беспрепятственно вошел в город и вышел из него, хотя и испытал немало неприятных ощущений. Серебряный колокольчик, спрятанный на поясе нижнего халата, снова раскалился, да так, что обжег бедро. Молодой человек невольно задумался: сколько еще выдержит этот древний артефакт?

Колокольчик был сокровищем его клана, фамильной ценностью. Ходили слухи, что он когда-то принадлежал Владыке демонов и способен скрывать темную ци, делая из демона обычного заклинателя. До сей поры именно он помогал Се Юньци успешно прятаться прямо на виду у даоса, и то, что тот до сих пор его не раскрыл, говорило о настоящей силе колокольчика. Его прозвали Двуликим колокольчиком за способность выдавать черное за белое. Никто в праведном мире понятия не имел о его существовании, и семья Се Юньци бережно хранила колокольчик долгие годы, пока тот не достался последнему отпрыску главной ветви – то есть Третьему господину.

И теперь Се Юньци невольно опасался, что его предки забьют нерадивого потомка до смерти, если колокольчик окончательно потеряет свои свойства. Не то чтобы молодой человек боялся гнева отца или матери, но вот дед его, как говорят, даже вступал в сражения с самим Владыкой демонов, заслужив его почтение. Если этот великий демон восстанет из Диюя³⁶ лишь ради того, чтобы накостылять внуку, Се Юньци от него не спасется.

До сей поры он использовал колокольчик уж слишком безалаберно, постоянно проверяя его и заодно Мо Хэ. Он не опасался, что его раскроют: в конце концов, он ведь не настоящий ученик даоса, а его враг, и этот день рано или поздно настанет. Так какая разница, когда это случится?

– Брат Се, тебе нехорошо? – заботливо спросила Гу Вэньвэнь, заметив, что он неестественно побледнел.

– Нет-нет, шицзе, все нормально, – отмахнулся Се Юньци, досадуя, что нерадивая девица могла привлечь внимание даоса.

Мо Хэ тут же обернулся и внимательно осмотрел его с ног до головы. Се Юньци сжал зубы, придумывая оправдание для своего резко ухудшившегося самочувствия. В открытом бою он не сможет победить даоса, но у него было преимущество: в городе тот не станет сражаться в полную силу, и потому Се Юньци сумеет обвести его вокруг пальца, а потом…

– Сначала найдем постоялый двор и поедим, – вдруг сказал Мо Хэ и, отвернувшись, быстро зашагал к ближайшей гостинице. – Юньци, не надо было вливать столько сил в духовную лодку. В следующий раз передай управление этому Учителю.

– Перетрудился, бедный. – Гу Вэньвэнь сочувственно взяла его под локоть.

Се Юньци глупо моргнул, а потом до него медленно дошло: и даос, и девица посчитали, будто он просто устал из-за полета. Ведь лодка расходовала силы заклинателя, а не плыла по небу сама по себе. Это открытие не то чтобы потрясло его – такой глупости стоило ожидать от обоих, – но почему-то в глубине сердца что-то обожгло, и Се Юньци приложил руку к груди, смущенно кашлянув.

Гу Вэньвэнь тут же приняла это за симптомы крайней усталости и зачесала языком:

– Надо подкрепиться, мы с утра в пути и пропустили обед. Учитель, вы задолжали брату Се тушеного мяса! Хотя я бы тоже не отказалась… Учитель, а отдельную комнату можно?..

«Какие идиоты», – подумал некий достопочтенный, но послушно позволил тащить себя под локоть и дальше.

Глава 28. Подозрительный черный горшок

К несчастью, мечтам Гу Вэньвэнь о мясе было не суждено сбыться. Стоило ей заприметить постоялый двор с неплохой таверной внизу, как из переулка поблизости вывалился какой-то оборванец и рухнул прямо Учителю под ноги. Мужчина в лохмотьях, прикрывающий тряпицей лицо, захрипел и протянул руку, обнимая Мо Хэ за сапоги.

– Помоги… те… Помо… – просипел он, отчаянно царапая ногтями мостовую.

Мо Хэ немедленно присел, хватая его за запястье. Сначала Се Юньци посчитал это жестом брезгливости, но даос, оказывается, прощупывал пульс. Гу Вэньвэнь уже отпустила своего шиди и подбежала к Учителю.

– Что с ним такое?

Мо Хэ, одной рукой легко перевернув корчащегося мужчину на спину, самыми кончиками пальцев сдернул тряпицу с его лица. Тот тут же завопил, будто от боли, и потянулся обратно за тканью, но Мо Хэ успел разглядеть лицо: его покрывали страшные черные раны, из-за чего казалось, будто кожа потрескалась и трещины залили чернилами. Хуже всего то, что солнечный свет будто причинял несчастному боль, и он отчаянно пытался снова прикрыться. А его глаза… были молочно-белыми, как у слепого.

– Помо… гите… – жалобно проскулил нищий, зарываясь лицом в ткань.

Мо Хэ нахмурился. Судя по пульсу, мужчину отравили. Впрочем, Мо Хэ не являлся лекарем, а потому его диагноз мог оказаться ошибочным. Ведь этот яд обладал такой токсичностью, что мужчина давно должен был умереть, но почему-то продолжал дышать. Не найдя помощи, слепой неуклюже перевернулся на живот и пополз вперед, не прекращая бормотать. Казалось, будто ему все равно, кого молить: их или кого-то другого из прохожих. Однако все остальные и без того немногочисленные люди на улице, завидев его, сразу с криками бросились врассыпную. В мгновение ока паника будто коровьим языком слизнула всех с улицы. Остались только даос, два его ученика и несчастный слепой, который ничего не замечал и продолжал ползти.

Мо Хэ поспешно шагнул к нищему, но не успел снова его коснуться, как в дальнем конце улицы появились какие-то люди.

– Не трогайте его! Отойдите подальше! Немедленно! – раздался громкий требовательный крик.

Се Юньци резко повернулся в сторону незнакомцев, которые бежали к ним. Их было четверо, все одеты в темно-синюю мягкую кожаную броню и чиновничьи шапки, за поясом находились мечи, а лица закрывали платки. Се Юньци прищурился: они походили на городскую стражу.

– Отойдите! – еще громче крикнул капитан этого небольшого отряда. – Неужели вы не знаете, как заразно змеиное поветрие?

Однако Мо Хэ не повиновался. Услышав о «змеином поветрии», он нахмурился и опустился на колени, уже без всякой брезгливости касаясь спины стонущего нищего обеими руками. Капитан отряда городской стражи закашлялся от возмущения и проорал:

– Я приказываю вам отойти!

Он уже вытянул руку в кожаной перчатке, чтобы оттащить Мо Хэ, но ладони того вспыхнули мягким белым светом, заливающим все вокруг. Се Юньци сделал крошечный шажок назад, и капитан, заметив это, невольно тоже замедлил ход и убрал руку.

– Вы лекарь? – спросил он изумленно.

– Нет, – коротко отозвался Мо Хэ, прощупывая своей ци тело несчастного больного. Мягкая светлая ци явно принесла тому облегчение, потому что он протяжно выдохнул и перестал дергаться, замерев на земле.

Капитан удивленно вскинул брови. Он явно не понимал, что в таком случае делает даос. Он посмотрел на двух других, но Гу Вэньвэнь и Се Юньци явно не планировали ничего ему пояснять: девушка просто не знала планов своего Учителя, а Се Юньци старался жить по принципу «чем меньше этот достопочтенный помогает даосу, тем лучше». К тому же сейчас его занимало кое-что другое: отчетливая темная ци, исходящая от нищего. Его глаза блеснули красным.

– Что вы делаете? – требовательно спросил капитан у Мо Хэ, наконец собравшись с духом.

Тот не ответил. Се Юньци наблюдал, как на лице даоса промелькнуло изумление, затем он нахмурился, и глаза потемнели. Обычно невозмутимый заклинатель вдруг резко отдернул ладони и перевел на них взгляд.

– Что такое? – вырвалось у Се Юньци, которого охватила странная тревога.

Гу Вэньвэнь непонимающе посмотрела на него и сделала шажок к Учителю, однако тот махнул рукавом, сказав:

– Не подходи.

Девушка послушно застыла, но на ее лице появилось что-то сродни испугу. В конце концов, Учитель никогда не вел себя так осторожно с ней.

Мо Хэ меж тем медленно поднял глаза на нищего. Тот был мертв. Даос невозмутимо опустил руки, пряча их в рукавах, но Се Юньци с его острым взглядом успел заметить, что от большого пальца правой руки к середине ладони пошла черная трещина. Глаза Се Юньци сузились.

Даос повернулся к стражникам и левой рукой выудил из рукава подвеску с оленем.

– Господа, мы прибыли в Шанло по просьбе клана Лу. Не могли бы вы указать нам направление?

– Вы гости господина Лу? – спросил капитан, окидывая их оценивающим взглядом. Се Юньци фыркнул, когда глаза капитана задержались на старом халате его «Учителя». Глупые людишки всегда реагировали одинаково и думали, что он бедный бродячий заклинатель.

Что, собственно… было правдой. Се Юньци нахмурился, сообразив, что теперь все воспринимают его точно так же.

– Да, – заклинатель кивнул. – Этого даоса зовут Мо Хэ.

Се Юньци усмехнулся, когда глаза капитана, которые только и были видны, округлились. Молодой господин Се скрестил руки на груди и приготовился смотреть спектакль с первого ряда: он начинался каждый раз, когда даос представлялся. И немудрено – с таким глупым именем его следовало вообще бить при встрече. Жаль, что он был сильнейшим заклинателем из ныне живущих, это немного осложняло ситуацию.

Однако капитан поступил совсем не так, как Се Юньци ожидал: он внезапно опустился на одно колено и выставил перед собой руки. Стражники за спиной последовали за ним.

– Приветствуем даочжана Сюаньи! Прошу прощения, что мы вас не узнали! – прогремели они. Три взгляда³⁷ Се Юньци совершенно перевернулись.

Судя по реакции даоса, тот тоже не ожидал такого приветствия. Он растерянно застыл, все еще держа в руках подвеску. Затем, заметив, что Се Юньци наблюдает за ним, он пришел в себя, убрал ее в рукав и поинтересовался:

– Господин Лу предупредил о моем приходе?

– Так точно, даочжан. Странно, что у ворот вас немедленно не направили в поместье Лу, – проговорил капитан, поднимаясь на ноги. Его тон тут же сменился на почтительный, будто он разговаривал со знатным господином. – Ситуация чрезвычайная, и господин Лу давно вас ждет.

– М-м, – отозвался Мо Хэ и посмотрел на труп нищего.

– Лао Сань, лао Сы, заберите его к остальным и сожгите, – бросил капитан через плечо. Двое рослых стражников тут же подошли к телу и подняли его за руки и за ноги. Капитан снова повернулся к Мо Хэ. – Позвольте представиться: мое имя – Чжу Шэн, я капитан второго отряда городской стражи Шанло. Я провожу вас до поместья.

Мо Хэ кивнул, однако, когда Гу Вэньвэнь попыталась подойти к Учителю, он ловко уклонился и быстро направился за капитаном Чжу.

Гу Вэньвэнь ничего не понимала. Она повернулась за поддержкой к единственному знакомому человеку, который всегда соображал быстрее, чем она.

– Тсс. – Се Юньци с загадочным видом приложил палец к губам. Затем он наклонился к уху Гу Вэньвэнь и шепнул: – Учитель, кажется, заражен.

Девушка испуганно ахнула и уставилась в спину даосу, который быстрым шагом шел впереди, сохраняя между ними заметную дистанцию.

– Но как? Когда? – Она тут же подалась к Учителю, но шиди удержал ее за руку.

– Нельзя, чтобы городская стража это тоже поняла. Видела, что случилось с тем оборванцем? – прошипел он. – Твой дядя Лу ведь лекарь? Уверен, Учителю не страшно поветрие смертных, и первым же делом он встретится с твоим дядей Лу. А там мы все и узнаем. Пока не привлекай внимания, это все план Учителя.

Это была самая что ни на есть наглая ложь, но убедительный тон Се Юньци заставил встревоженную девушку немного успокоиться. Шиди прав, дядя Лу – могущественный лекарь, для него это поветрие – пара пустяков. К тому же какая болезнь могла сломить Бессмертную душу? Ее Учитель лишь слегка прикоснулся к спине нищего, разве мог он быть серьезно поражен? Даже три змеиных поветрия для него ерунда!

Успокоив саму себя, Гу Вэньвэнь уже бодрее зашагала по улице. Она лишь немного сожалела, что их роскошный ужин испарился прямо на глазах, – но в поместье Лу их наверняка накормят еще лучше!

Се Юньци тоже посмотрел в спину даоса, только в его взгляде читались совсем другие эмоции, а в голове бурлили иные мысли: «Учитель» сказал, что его позвали в Шанло, потому что тут случилась беда. Однако вид нищего и слова о змеином поветрии удивили даоса – это значит, что, кем бы ни был «дядя Лу», он не предупредил друга о болезни в городе. Сам Шанло накрывал защитный барьер, выходит, клан Лу был уверен в демоническом происхождении поветрия. Этот клан взращивал сильнейших лекарей, но даже они не сумели одолеть хворь и пригласили Мо Хэ. Что это значило? За поветрием явно стоял какой-то могущественный демон, справиться с которым не мог целый клан.

Таких демонов было немного. Вернее, всего четыре – наместники царства демонов. Се Юньци, наместник востока, помрачнел. Зачем могущественному демону обращать свой взгляд на мелкий торговый городок? Однако этот городок находился на пути в столицу, и при удачном стечении обстоятельств поветрие могло легко поразить Чанъань. А еще это вотчина клана Лу, член которого, как сегодня случайно узнал Се Юньци, был особенно дружен с даосом.

Когда братья только заключили спор, Се Юньци, не мешкая, бросился искать даоса. Ему было некогда заниматься расследованием его личности – да она его и не интересовала. Он полагал, что быстро одолеет соперника. Он даже не знал, что у этого даоса-одиночки есть друзья и ученица. Однако не все действовали так прямо, как Третий господин. Хоть он и считался самым коварным из четырех братьев, но…

Настроение Се Юньци упало еще сильнее.

Змеиное поветрие оказалось настолько мощным, что сразило величайшего заклинателя эпохи за одно простое прикосновение. Благодаря нищему, который «совершенно случайно» бросился ему под ноги прямо при входе в Шанло. Тогда как городская стража, по словам капитана Чжу, должна была сразу проводить Мо Хэ в поместье Лу. Его ждали, но стражник у ворот ничего не сказал.

Проанализировав ситуацию, Се Юньци вдруг кое-что понял: темная ци, исходящая от нищего, была ему знакома.

И вот это оказалось самым неприятным и неожиданным во всей ситуации.

Кто-то заманил Мо Хэ в ловушку, а Третьего господина – вместе с ним. И теперь этот кто-то собирался опрокинуть черный горшок на голову Се Юньци?³⁸

Глаза молодого господина Се опасно блеснули: скорее на железном дереве распустятся цветы³⁹, чем кто-то, пусть даже один из его названых братцев, сможет обвести этого достопочтенного вокруг пальца.

Глава 29. Змеиная ловушка

Если уж молодой господин Се смог додуматься до этого, то и Мо Хэ, хоть и не обладал теми же знаниями, все равно заподозрил, что нищий появился неспроста и болезнь, вероятно, оказалась такой силы, что Лу Уюэ совершенно не справлялся.

В то же время самого Мо Хэ это змеиное поветрие застало врасплох: он, разумеется, слышал о нем – змеи-демоницы частенько терроризировали города и деревни, – однако не ожидал, что одно простое прикосновение способно поразить и его. Когда он пытался остановить болезнь своей духовной силой, темная ци мигом перекинулась на его ладони и нашла самое уязвимое место – правую руку. Крошечная трещинка быстро превратилась в длинную черную полоску на коже, и Мо Хэ ощущал неприятный зуд в ладони. Он уже запечатал темную ци в своей руке и гонял энергию по меридианам, чтобы вывести болезнь, но по какой-то причине у него ничего не выходило. Трещина медленно, но верно ползла вверх, разъедая кожу. Такой агрессивной змеи Мо Хэ еще не видел.

Шэяо⁴⁰ представляли тот класс обитателей демонического царства, который Мо Хэ особенно не нравился. В Огненной пустоши жили темные заклинатели и демоны, последние по большей части яо, то есть звери, способные обращаться людьми. Люди там подчинялись яо, потому что те по факту рождения являлись чистейшими проводниками темной ци и были сильнее, могущественнее и быстрее в совершенствовании. Потому яо считались высшими демонами. Мо Хэ подозревал, что все четыре наместника тоже должны быть ими, хотя никто точно и не знал их истинного облика.

Шэяо не были сильнейшими из демонов, но по подлости и изворотливости могли обскакать многих. Они славились тем, что умели насылать различные болезни и хвори и каждая змея обладала своим «талантом». Но такой силы Мо Хэ еще не видел. Его Бессмертная душа не могла остановить эту подлую энергию, которая била по самым слабым точкам. Это была самая настоящая погибель, облеченная в длительные страдания. Смертоносный дар. И его владелец был невероятно опасен, возможно, он один из наместников.

Мо Хэ невольно ускорил шаг. Он, разумеется, не умрет, но удивляло уже то, что змеиное поветрие сумело навредить ему, – ведь ни один известный яд его не брал. Вероятно, Уюэ сможет дать ответ на загадку, и лучше бы ему это сделать поскорее.

Вынырнув из своих мыслей, Мо Хэ огляделся: жителей на улицах Шанло было мало, лавки по большей части стояли закрытые, а почти все люди повязывали платки, закрывая нос и рот. Прежнее очарование Шанло как оживленного торгового городка померкло, и на лицах людей читались страх и измождение.

– Как быстро развивается болезнь? – Мо Хэ поравнялся с капитаном Чжу. – Когда это началось? В Инчэне ничего о поветрии не слышно.

– Поветрие пришло всего полторы недели назад, Терраса после вспышки быстро опечатала Шанло. От заражения до смерти в среднем проходит пять дней, каждый хуже предыдущего, – отозвался мужчина. – Поистине страшная хворь: сначала лопается кожа, потом мутнеют и слепнут глаза, затем человек кашляет кровью от того, что его внутренние органы гниют, и вскоре умирает в страшных мучениях. Процесс необратим, стоит только заразиться. Поражает всех без разбора – от детей и стариков до крепких здоровых мужчин. Погибла уже почти сотня человек.

– А лекарство?

Чжу Шэн покосился на него.

– Клан Лу пока его не нашел.

Это еще больше удивило Мо Хэ, но в то же время расставило все на места: если даже Лу Уюэ до сих пор не отыскал лекарство, понятно, почему он в пылу отчаяния призвал Мо Хэ.

Оба погрузились в молчание, и после долгой паузы Чжу Шэн нерешительно произнес:

– Даочжан, я много слышал о вас… В тавернах часто рассказывают истории о ваших похождениях. Вы великий народный герой, увидеть вас вживую – все равно что встретить небожителя. Вы… сможете победить это демоническое поветрие?

Его глаза смотрели на Мо Хэ с такой надеждой, что тот сжал руки в кулаки.

– Кто-то из ваших родных болен? – спросил он.

– Нет, хвала Небесам, нет, но… – Голос Чжу Шэна сорвался. Он кашлянул и добавил: – Хворь так ужасна, что ее необходимо остановить.

Мо Хэ не стал расспрашивать и просто кивнул. Чжу Шэн казался честным и хорошим человеком, а обычно первое впечатление даоса о людях было правильным.

Некий молодой господин, который повел Мо Хэ по ложному пути, шел позади вместе с Гу Вэньвэнь и даже не знал, что даос так обманывается в своих выводах. Впрочем, сейчас его мысли занимало другое: как связаться с этими двумя недоумками, которых он бессердечно бросил где-то на другом конце Поднебесной? Ведь даос поднял их ни свет ни заря, а затем Се Юньци все время был на виду и не мог связаться со слугами. Наверняка эти две безголовые мухи с горшком теперь не знают, что им делать, тогда как в Шанло для них полно работы.

Се Юньци не решался рисковать перед Мо Хэ, но сейчас тот шел впереди и без того был поражен демонической ци, так что молодой господин Се нащупал в своем мешочке-цянькунь духовный кристалл и постучал по нему пальцем. Тот засветился, и Гу Вэньвэнь повернула голову.

– Что там у тебя? – спросила она, разглядывая странную позу своего шиди.

– Подозрительно реагирует один духовный предмет, – тут же нашелся с ответом Се Юньци, досадуя, что эта девица слишком наблюдательна. – Но вроде все в порядке. Возможно, это из-за демонической ци в Шанло.

Он вытащил из мешочка руку, крепко завязал его и оставил болтаться на поясе, с невинным видом улыбнувшись Гу Вэньвэнь. Та понятливо кивнула и не стала ни о чем расспрашивать, так что Се Юньци вздохнул с облегчением.

В следующее мгновение он почувствовал себя ужасно глупо: этот достопочтенный настолько опустился, что заискивает перед девицей младше него? Узнай об этом его подчиненные, засмеяли бы. Наместник востока мало того что напросился в ученики к даочжану Сюаньи, так еще и оправдывается перед его ученицей. Нет, даже хуже: по своему положению Се Юньци сейчас стоял! Ниже! Гу Вэньвэнь!

До этого молодой господин Се об этом особо не задумывался, поскольку не воспринимал себя учеником Мо Хэ. Но стоило крамольной мысли прийти в голову, как ее стало не прогнать. Се Юньци нахмурился, размышляя о том, что в случае смерти Гу Вэньвэнь он теоретически сразу же станет единственным учеником даоса. Впрочем, первым ему уже не стать, да и девицу убивать не сильно хотелось…

Мучимый противоречивыми мыслями, злобный демон Се добрел до ворот какого-то поместья и чуть не натолкнулся на остановившегося Мо Хэ. Тот слегка повернул голову и ловко уклонился от столкновения. Се Юньци пораженно застыл, а затем сообразил, что в глазах даоса он такой же слабый праведный заклинатель, как Гу Вэньвэнь.

Он вскинул голову, оглядывая ворота: позолоченные иероглифы на табличке гласили: «Поместье Лу». Капитан Чжу подошел к двум стражникам и сложил перед собой руки.

– Доложите молодому господину Лу, что капитан Чжу привел даочжана Сюаньи.

Один из стражников скользнул мимо него взглядом к Мо Хэ, выпучил глаза и тут же почтительно поклонился.

– Приветствую даочжана Сюаньи! Рад снова с вами встретиться!

Мо Хэ сдержанно кивнул: он не помнил этого человека, но, поскольку он уже много лет был знаком с Уюэ и часто посещал главное поместье Лу, возможно, они и впрямь встречались. Стражник тут же посторонился, открывая ему одну створку ворот, а его напарник отправился докладывать.

– Я попрощаюсь с вами здесь, – сказал Чжу Шэн, снова складывая перед собой руки. – Могу лишь умолять даочжана спасти Шанло.

Мо Хэ замер, посмотрел на него и вздохнул:

– Этот даос сделает все, что в его силах.

Чжу Шэн, будто получив обещание, торжественно поклонился и направился прочь, уводя своих солдат.

За воротами Мо Хэ и его спутников встретил слуга, который повел их во внутренний приемный зал, предложил чаю и откланялся, сказав, что господину Лу скоро будет доложено об их приходе. На некоторое время они остались одни. Мо Хэ спокойно уселся в кресло, пряча пальцы в длинных рукавах, и замер, глядя за окно, где постепенно темнело. Зимой тьма всегда наступала быстро, и дни становились все короче в преддверии зимнего солнцестояния. В приемном зале было прохладно, единственная жаровня плохо справлялась с ненатопленным помещением, и Мо Хэ против воли почувствовал себя зябко. Возможно, это было связано с тем, что покалывание добралось уже до его локтя и, как он подозревал, вычернило его вены под кожей.

Тишина опустилась на комнату, и даже всегда энергичная Гу Вэньвэнь молчаливо сидела рядом, размышляя о том, какие яства приготовил дядя Лу в честь их прихода, – а затем ее мысли скакнули к змеиному поветрию и предположительному заражению Учителя, и она понадеялась, что дядя Лу без труда его излечит. От тишины и медленно падающих за окном хлопьев снега ее неумолимо клонило в сон…

Один лишь Се Юньци оставался бодр и свеж. Во-первых, потому, что его голова лихорадочно обрабатывала информацию, которую он только что получил: они пришли не к главе клана Лу, а к молодому господину, и, судя по всему, даос частенько тут бывал – его даже проводили во внутренний зал, что не позволено посторонним. Во-вторых, духовный кристалл в мешочке продолжал мерцать, сигнализируя о том, что Сяо Шэ пытался связаться с молодым господином Се. Он этого не видел, но чувствовал, как духовная энергия согревает ткань мешочка. Однако Се Юньци никак не мог достать кристалл сейчас и поговорить со слугой. Что за глупая обезьяна, неужели инструкции «Немедленно отправляйтесь в Шанло» недостаточно? Зачем нужно что-то пояснять? Почему у него такие тупые слуги?

После этого мысли его плавно перешли к шэяо: те служили не ему. У каждого наместника царства демонов были свои подчиненные, но Се Юньци никогда не нравились эти скользкие твари. В конце концов, в Третьем дворце должен быть только один изворотливый демон.

Однако это не значило, что другие наместники были такими же разборчивыми. Если Се Юньци правильно помнил, шэяо поклялись в верности Четвертому дворцу – его названому брату Те-эру, наместнику юга. Однако Те-эр… Выражение лица Се Юньци стало сложным: Те-эр всегда был младшим и потому слабейшим из четырех демонов, мягким и безвольным. Большую часть времени он проводил в своем дворце, предаваясь обжорству и разврату. Он и демониц приютил лишь потому, что змейки очень красивы. Бесполезный кусок свиного жира, вот кем считал его Се Юньци. Разве Четвертому брату хватило бы хитрости организовать такую ловушку, чтобы заманить даоса?

Впрочем, в царстве демонов никому нельзя доверять. Все они заключили спор, и, хотя из названых братьев Те-эр казался самым безобидным, тот все же оставался наместником юга, одним из сильнейших демонов мира. А потому был совсем не прост.

Се Юньци нахмурился, принимаясь мерить шагами зал. Совсем недавно он отогнал Второго брата (правда, там постарался и сам даос) и благополучно продвинулся в своем плане втереться в доверие к Мо Хэ и узнать его слабое место, а затем атаковать. Однако за прошедшие месяцы Се Юньци больше не сделал ничего полезного и как будто расслабился. Ему не следовало забывать, что его названые братья все еще в игре и это затишье очень подозрительное.

Желание победить взметнулось в молодом человеке с такой силой, что он резко обернулся и уставился на Мо Хэ горящими глазами. Тот все еще смотрел в окно и не заметил его взгляда, зато Гу Вэньвэнь очнулась от оцепенения.

– Что такое, шиди? Совсем оголодал?

«Конечно, оголодал, этот достопочтенный уже столько месяцев не пожирал золотые ядра», – подумал Се Юньци, но вслух произнес:

– Нет, просто надоело ждать. – Он презрительно сморщил нос. – Учитель, по отношению стражи я уж было думал, что вас что-то связывает с поместьем Лу, но никто не торопится нас встречать.

– Видимо, мою задержку уже успели истолковать как отсутствие гостеприимства, прошу прощения, – вдруг раздался за его спиной мужской голос.

– Дядя Лу! – воскликнула Гу Вэньвэнь, вскакивая на ноги.

Любой бы на месте Се Юньци смутился, он же спокойно обернулся и сложил руки на груди. И изумленно вскинул брови.

Глава 30. Бутылка с уксусом этого достопочтенного

В дверях стоял мужчина. На вид он казался чуть моложе даоса, такой же худой и высокий, но при этом будто полная его противоположность: на нем был роскошный белоснежный халат с до того длинными рукавами, что те подметали пол, и белая меховая накидка, отчего он казался настоящим небожителем, спустившимся на землю. Белые сапоги, свободный ворот халата, будто небрежно подвязанный пояс с рядом драгоценных подвесок – Се Юньци про себя цокнул языком, отмечая, что стиль этого господина ему даже нравится. В отличие от всегда наглухо застегнутого Мо Хэ, этот мужчина явно предпочитал свободу. Волосы его тоже рассыпались по плечам, короткие, чуть вьющиеся пряди пушистой челки обрамляли лицо. У него была довольно изысканная, даже женственная внешность: прямые черные брови, мягкие полные губы, изогнутые полумесяцами глаза. В свете свечей он поднял взгляд, и Се Юньци удивленно осознал, что его глаза разного цвета: один черный, как у всякого ханьца, а второй ярко-голубой. Без этих глаз мужчина выглядел бы богатым и изнеженным молодым господином, особенно когда его губы изогнулись мягкой дугой.

Если Се Юньци казался демонически прекрасным, то этот человек мог бы составить ему конкуренцию на Небесах. Да, это был явно не старикан Цзянгуй.

– А-Вэнь⁴¹, – улыбнулся мужчина, скользнув взглядом за спину Се Юньци. Девушка подбежала к нему и бесцеремонно обхватила руками. Се Юньци ожидал, что этот чистенький небожитель брезгливо отстранится, но он тепло обнял девушку в ответ. – Ты уже такая большая, а ведешь себя словно маленький ребенок, – пожурил он ее, потрепав по волосам.

Гу Вэньвэнь счастливо рассмеялась.

– Дядя Лу, мы ужасно хотим есть, надеюсь, ты задержался лишь потому, что отдавал приказания кухне?

– Разумеется, – хмыкнул мужчина, ничуть не смущаясь. – А это? – Он поднял взгляд на Се Юньци.

– Се Юньци, «Се» как «благодарность», «Юнь» как «лучи солнца», «Ци» как «необыкновенный», – сложил перед собой руки тот. – Ученик даочжана.

Брови мужчины изумленно взметнулись вверх, а затем он посмотрел за его спину на сидящего Мо Хэ.

– Ты взял второго ученика, Синьчжи?⁴²

Теперь настала очередь Се Юньци вскидывать брови: «Синьчжи? Это кто вообще такой?» Но он, конечно же, не был глупцом, поэтому быстро сообразил, что это личное имя даоса. Только вот тот никогда его прежде не называл… Се Юньци внезапно ощутил странно-кислое чувство где-то за языком. Он обернулся всем телом, глядя на своего так называемого Учителя.

– Да, это мой второй ученик, я подобрал его в Сянъяне, – просто сказал Мо Хэ, игнорируя горящий взгляд Се Юньци.

Некий достопочтенный чуть не взорвался от гнева. «Кто кого подобрал, черепаший даос?! Да если бы не я, ты бы вовсе здесь не сидел!» Некий достопочтенный совершенно забыл, как скулил и умолял даоса взять его в ученики, – впрочем, плохое, как известно, быстро забывается.

– А вы? – Се Юньци резко повернулся и уставился на мужчину.

– Лу Уюэ, – мягко, будто весенняя роса, скользнувшая по траве, улыбнулся мужчина, и Се Юньци чуть не затошнило от отвращения. Какое у него было омерзительно одухотворенное имя и милое личико. Такому только в доме удовольствий песенки петь.

– Это божественный лекарь Лу, – вдохновенно подсказала Гу Вэньвэнь, не увидев на лице шиди прозрения. – Младший господин Лу.

– Ах, А-Вэнь, что ты такое говоришь, – махнул рукой Лу Уюэ. – Какой из меня божественный лекарь?

– Дядя Лу, разве не о тебе на улицах Чанъаня говорят, что твои руки возвращают весну?⁴³ – тут же не согласилась Гу Вэньвэнь. – Брат Се, дядя Лу настолько велик, что получил особое дозволение императора свободно входить во дворец! Он единолично излечил несколько городов от хвори прошлой осенью, придумал снадобье, которое помогло немалой доле молодых заклинателей подняться на целый уровень совершенствования, а еще это он создатель Нефритовых пилюль! – взахлеб поведала Гу Вэньвэнь.

Се Юньци тут же передумал оставлять ее в живых, как только все уляжется. Что это за хвалебная речь? Ну подумаешь, какой-то там лекарь… С чего так стрекотать, словно цикада? Входить во дворец смертного императора – разве праведные заклинатели не презирали смертных? Да и в царстве демонов были свои лекари, не менее искусные. К тому же этому достопочтенному не нужна помощь, чтобы продвинуться в совершенствовании, – это удел слабых невежд. Он презрительно скривил губы, уставившись на Лу Уюэ, но тот даже бровью не повел.

– А-Вэнь, ты меня перехваливаешь, – сказал он. – Я лишь делаю все, что могу, чтобы в Поднебесной люди жили счастливее. Синьчжи, А-Юнь кажется прекрасным ростком!

Се Юньци чуть не умер на месте от искажения ци. Ему пришлось опустить голову, чтобы никто не заметил его демонически вспыхнувших глаз. Не будь на нем Двуликого колокольчика, темная ци заполонила бы весь зал. Он не знал, сколько лет этому Лу Уюэ, но никто никогда не смел сокращать имя этого достопочтенного, будто он какой-то мальчишка!

К счастью, Мо Хэ как будто почувствовал, что его второй ученик не слишком счастлив, потому что кашлянул и сказал:

– Уюэ, пусть моих учеников проводят поужинать, мне надо поговорить с тобой.

Гнев Се Юньци чуть-чуть пошел на спад: по крайней мере, черепаший даос не звал этого Лу по личному имени. В следующее же мгновение он снова злобно оскалился: его что, отсылали? Он посмотрел на Учителя, но даос невозмутимо выдержал его взгляд, а затем махнул рукой. Да, все верно: его отсылали, как паршивую собачонку!

– Конечно, – улыбнулся Лу Уюэ и крикнул слугу, сказав, чтобы тот проводил гостей в западный дворик и накрыл им ужин. – Если что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите.

Гу Вэньвэнь обиженно поджала губы. Ей тоже не нравилось, что ее прогоняют, но она понимала, что после долгой разлуки и в разгар поветрия ее Учителю и дяде Лу есть что обсудить. К тому же Учитель никогда не позволял ей оставаться, когда обсуждал частные дела с дядей Лу: она понятия не имела, по какой причине тот каждый год в один и тот же промежуток времени встречался с лекарем. Девушка подозревала, что ее Учитель чем-то болеет, но не знала наверняка – сам он никогда ей не доверял эту тайну.

Ее Учитель насквозь состоял из тайн. Но пока он жив и здоров, Гу Вэньвэнь решила, что ее это не заботит. Поэтому она легко кивнула и поспешила за слугой.

Се Юньци, однако, был другого мнения. Прежде всего потому, что тайны даоса как раз таки заботили его больше прочего. Да и к тому же Лу Уюэ ему так не понравился, что молодой человек не мог упустить случая махнуть павлиньим хвостом.

– О, раз так, дядя Лу, Юньци не будет притворяться вежливым, – расплылся он в улыбке.

У наблюдавшего за ним Мо Хэ вдруг появилось нехорошее предчувствие. Все это время Юньци вел себя довольно прилично и почти не показывал свою натуру богатого молодого господина. Но сейчас…

– У меня очень слабый желудок, я не могу переварить курицу, а еще мясо ягненка старше двух месяцев жизни. Говядина должна быть вскормлена на лугах северных гор, иначе у меня начнется несварение от жесткости. Если свинина, то я могу есть только нежнейшие вырезки с верхней части задней левой ноги; правая мне совершенно не подходит по фэншую; один мастер говорил, что мы с ней несовместимы. Рис непременно нужно пропаривать лишь палочку благовоний, на мгновение позже – и я буду чувствовать себя плохо. Лапшу я могу есть только из сортов пшеницы с Центральных равнин, все, что севернее Великой реки⁴⁴, уже не подойдет. Ах да: вода для чая должна быть из того же источника, что и листья. Прошу дядю Лу войти в положение Юньци, у меня особенно слабое здоровье. – Этот негодяй еще и сложил перед собой руки, церемонно поклонившись.

Мо Хэ протяжно вздохнул и поборол желание немедленно изгнать своего второго ученика.

– Это… – Улыбка на губах Лу Уюэ застыла, но после он улыбнулся еще шире. – Синьчжи, у твоего ученика такой деликатный вкус.

«Деликатный, как же», – подумал Мо Хэ, вспоминая, как этот «слабый здоровьем ученик» вчера в одиночку поглощал целое блюдо мяса неизвестного происхождения в захудалой лавчонке близ постоялого двора и вытряс за это из своего Учителя целую связку монет под предлогом, что умирает от голода. Что-то в тот момент Се Юньци не был таким уж придирчивым едоком.

– Думаю, мой ученик хочет с сегодняшнего дня начать практиковать инедию, – заключил Мо Хэ и махнул рукой. Порывом воздуха одного достопочтенного вынесло за двери, а затем те захлопнулись.

Вышвырнув своего ученика, он степенно повернулся к Лу Уюэ, на губах которого играла легкая улыбка.

– Что? – хмуро спросил Мо Хэ.

– Ты выглядишь… энергичнее, чем обычно, – усмехнулся лекарь, а после потянулся и лениво зевнул, вмиг теряя большую часть своего очарования. – Синьчжи, я так устал! Хвала Небесам, ты наконец-то здесь! – воскликнул он, всплескивая рукавами и тут же спотыкаясь на ровном месте. Однако он ловко выровнялся и плюхнулся в кресло напротив Мо Хэ. – Отец забросил меня в Шанло и сказал, чтоб разбирался на свое усмотрение, так эта чешуйчатая гадость где-то прячется! Я и так опустил на город барьер, заперев ее здесь, а найти не могу. Потратил слишком много духовных кристаллов, отец меня убьет, когда вернусь!

Будь в комнате кто-то еще, он бы немало удивился, заметив, как за несколько мгновений этот мягкий и нежный молодой мужчина преобразился в большого ленивого кота. Он бесцеремонно протянул руку, тыкая даоса в локоть. Тот нахмурился, убирая руку подальше, но Лу Уюэ не отстал. Он схватил его за запястье правой руки и подтянул к себе.

– Синьчжи! – еще громче воскликнул лекарь, уставившись на черные линии, что тянулись до самого локтя. – Ты когда умудрился заразиться?! Ты же вошел в город всего полшичэня назад, я это почувствовал. Тебя ни на миг нельзя оставить одного, что же это такое? Я тебе что, курица, нести Нефритовые пилюли? Сначала твоя болезнь, теперь это; ты же сам знаешь, что тебе нельзя…

Причитания лекаря прервал взмах руки Мо Хэ. Он нахмурился, поднимая глаза к потолку, а после вырвал запястье у Лу Уюэ и сложил печать, накрывая зал заклинанием тишины.

Лу Уюэ проследил за его взглядом и щелкнул пальцами.

Нос некоего достопочтенного обожгла искра светлой ци, и он мигом свернул знамена⁴⁵ и спрыгнул с крыши, совсем не боясь наказания за шум. Слуги шарахнулись в стороны, когда он приземлился в саду, а затем степенно поправил одежды и направился в выделенную ему комнату в западном дворике.

Се Юньци снедало негодование: еще немного, и он бы услышал что-нибудь полезное! Впрочем, даже эти обрывки разговора уже дали свои плоды: он узнал, что его названый Учитель чем-то болен. Если прибавить к этому тот факт, что Костяной яд оказался для него пустяком, болезнь – хоть Се Юньци и не разбирался в этом – должна была иметь те же корни, что яд клана Сяо: даоса кто-то отравил, и отравил так сильно, что остальные яды стали ему нипочем. Однако при этом демоническая хворь поразила его. Этот странный контраст заставлял задуматься.

Учитывая, что при этом даос отлично пользовался своей ци и оставался сильнейшим заклинателем эпохи… Се Юньци даже не знал, обнаружил ли он золото или же все же простую медь. Во всяком случае, любая информация должна быть полезной.

Третий господин вдруг задумался, что знает о даосе меньше остальных его названых братьев. Ведь кто-то же расставил Мо Хэ ловушку, понимая, что он болен, и нашел его слабое место. Се Юньци стиснул зубы, а его глаза вспыхнули алым, как пламя свечей в комнате.

«Этот достопочтенный не отдаст свою добычу».

* * *

Мо Хэ наконец избавился от всех докучливых учеников и уже сам добровольно протянул руку Лу Уюэ. Тот прощупал пульс и нахмурился.

– Яд этой змеюки холодного толка, а твоя болезнь – теплого, вот и результат. Обычный яд тебе бы не навредил, но эта ползучая… – Лекарь прикусил губу, чтобы не выругаться. – Эта шэяо использует чистейшую иньскую энергию, смешивая с болезнетворной ци. Иными словами, у нее невероятно высокий уровень совершенствования.

– Ты уже нашел противоядие? – равнодушно спросил Мо Хэ, никак не реагируя на то, что Лу Уюэ подтвердил его худшие опасения. А тот еще и усугубил их:

– Нет, иначе зачем мне звать тебя? Я совершенно бессилен. Могу только давать укрепляющие средства больным и стараться оградить здоровых, – развел руками лекарь. – Единственный вариант – раздать всем Нефритовые пилюли, но к тому времени, как я их очищу, весь город скончается.

– У меня осталось еще три штуки, – нахмурился Мо Хэ и потянулся к мешочку-цянькунь, но Лу Уюэ перехватил его запястье.

– Не поможет. Нефритовые пилюли и впрямь способны излечить любую болезнь, но это демоническое проклятие, а не просто хворь. От обычной хвори есть лечение, но от проклятия спасения нет: переболев, можно заразиться снова. Даже если ты вылечишь трех человек, они потом опять заболеют, и это не поможет Шанло. Отец меня тогда точно убьет! – скорбно завершил он.

– Каковы твои дальнейшие действия? – Мо Хэ не паниковал, потому что и сам пришел к таким выводам. Хоть Лу Уюэ и казался бездельником, он неспроста заслужил репутацию божественного лекаря. Впрочем, Мо Хэ начал в этом сомневаться, услышав ответ друга.

– Попросить у тебя помощи, – не моргнув глазом нагло заявил Лу Уюэ и напустил на себя печальный вид. – Уничтожь змеюку, принеси ее труп, и проклятие падет, а симптомы хвори я уж излечу. Не то мой отец…

Мо Хэ устало вздохнул: за эти несколько мгновений Уюэ уже трижды упомянул своего отца, и все для того, чтобы вызвать у друга жалость. Мо Хэ подозревал, что именно этим и обернется, когда только узнал о змеином поветрии. Даос задался вопросом, где он свернул в этой жизни не туда, раз все, кто его окружал, демонстрировали такой низкий уровень надежности. Но в конце концов он все же пробормотал:

– Хорошо.

– Синьчжи, ты лучше всех! – разноцветные глаза Лу Уюэ просветлели.

Будь здесь Се Юньци, у этого молодого господина отвалилась бы челюсть от того, каким покладистым казался даос. И не у него одного – те немногие, кто знал о дружбе даочжана Сюаньи и молодого господина Лу, не переставали недоумевать: каким образом эти двое вообще сблизились? Они были абсолютными противоположностями, как по темпераменту, так и по внешности. Лу Уюэ – мягкий, нежный, немного капризный, и Мо Хэ – холодный, бесстрастный, угрюмый, суровый и к себе, и к остальным. Лишь одно их могло объединить – почти божественный талант.

Истинная подоплека же была намного проще, только о ней никто не знал: когда-то давно Лу Уюэ спас Мо Хэ жизнь, и тот смягчился к нему, вынося все его капризы и потакая так же, как и Гу Вэньвэнь. Хотя по его виду и не скажешь.

И потому Лу Уюэ был почти единственным, кому Мо Хэ доверял, – а еще тем, кто знал больше всего его тайн. Кроме самой главной.

– Насчет заражения, – после паузы снова заговорил Лу Уюэ, отставляя пиалу с чаем и принимая серьезный вид. – Давай я попробую выдавить эту дрянь из твоих меридианов. Я не думаю, что она может серьезно навредить тебе, но… – Он нахмурился, что-то осознав. – Твоя рука недавно была сломана? – Увидев кивок Мо Хэ, он тут же рассвирепел. – Синьчжи! Я же столько об этом говорил! Ты же знаешь, как хрупки твои кости и что каждый следующий раз подрывает твой фундамент? Я повторял тебе это постоянно, даже записал в своих рекомендациях по лечению!

Мо Хэ провел рукой по лбу, не зная, как реагировать. Всегда в подобных ситуациях Уюэ срывался на длинную тираду, в которой ругал друга на чем свет стоит, но Мо Хэ искренне не понимал, каким образом он должен избегать травм, сражаясь с самыми разными тварями. В любом случае даос не стремился раниться, это выходило не по его воле. Заметив, что он нахмурился, Лу Уюэ прервался и цокнул языком.

– Что бы я ни говорил, для тебя это не более чем пустые слова. Синьчжи, ты безответственно относишься не только к себе, но и к своей ученице. Ученикам! У тебя их уже двое. Что случится, когда Нефритовые пилюли окончательно потеряют для тебя свою силу и ничто не сможет сдерживать твою болезнь?

Мо Хэ смотрел, как покачивается чай в пиале, и ничего не говорил. Осознав, что этот деревянный истукан совершенно бесполезен, Лу Уюэ поднялся с места и скрестил руки на груди.

– Снимай верхний халат.

Глава 31. Вода понемногу отходит⁴⁶

Будь сейчас в зале Се Юньци, он бы давно лопнул от переполнявших его чувств. К сожалению, ему вход был закрыт, поэтому, отобедав с шицзе, он наплел ей о крайней усталости и скрылся в выделенной ему комнате. Там он немедленно достал духовный кристалл и рявкнул:

– Да где вас демоны носят?

– Г-господин. – От неожиданности Сяо Шэ даже запнулся, хотя обычно вел себя довольно спокойно с хозяином. – У нас проблема.

– Какая проблема? – фыркнул Се Юньци, попутно осматривая комнату и находя ее в лучшем случае неудовлетворительной.

– Мы не можем войти, – чуть тише проговорил слуга, расслышав еле сдерживаемый гнев в голосе Третьего господина.

– Что? – Се Юньци оторвал взгляд от шелкового полога, который хотел бы намотать на шею даосу, и посмотрел на духовную проекцию Сяо Шэ. – Что это значит?

– Барьер, – коротко напомнил ему слуга. – Он не пускает нас.

Се Юньци с крайним недовольством цокнул языком.

– У вас такой низкий уровень совершенствования, что вы не можете его преодолеть? – безжалостно спросил он. – Бездари и тупицы, уж найдите способ проникнуть в город. Какая-то ползучая тварь хозяйничает здесь, и я должен знать, не дело ли это рук моих дорогих братцев. А я застрял в поместье Лу.

– Поместье Лу? – Брови Сяо Шэ изумленно взлетели вверх. – Клана Лу? Одного из десяти Великих кланов?..

Раздражение Се Юньци только усилилось.

– Каких, демон их раздери, великих? Эти паршивые заклинатели превратили Шанло в вотчину змеи за неделю! Да это просто Персиковый источник⁴⁷ для ползучих тварей, а не город смертных. Они бы просто открыли им ворота и пригласили в дома. – Се Юньци принялся вышагивать по комнате, размышляя вслух. С немым слушателем мысли становились четче. Поэтому он быстро обрисовал ситуацию, закончив тем, что сказал: – Тут полный хаос, да еще и даос заразился. Почему его не смог поразить Костяной яд, а змеиное поветрие сумело? Он человек, в конце концов, или нет?

– Господин… – осторожно прервал его Сяо Шэ, стараясь не разозлить еще больше. – Разрешите спросить: а какая разница? Разве вы не можете воспользоваться нынешним хаосом, чтобы прикончить даоса? Сейчас же самое время: он заражен, наверняка ослаб, а город опечатан. Он не будет сражаться в полную мощь там, где простые смертные, а значит, скован по рукам и ногам. Разве это не лучший шанс?

Се Юньци застыл и пораженно уставился на духовный кристалл. Затем его лицо вытянулось, и он молниеносно спрятал камень в мешочек-цянькунь.

Сяо Шэ, внезапно оказавшийся в темноте:

– …

Он перестал вливать ци в кристалл и убрал его в рукав.

– Ну и что теперь? – спросил Ин Тао, сидящий рядом.

Они расположились на ветвях сосны, растущей на высоких скалах. Отсюда открывался отличный вид на раскинувшийся в узкой долине городок, который казался не таким оживленным, как должен быть любой торговый узел. Даже квартал красных фонарей будто потерял свои яркие цвета и выглядел тусклым и безлюдным.

Сяо Шэ вздохнул.

– Хозяин явно отвлекся от настоящей цели и заигрался в учителя и ученика.

– Тогда хорошо, что ты ему напомнил, – закивал Ин Тао, крепче обнимая свой горшок. С приходом зимы он не переставал его укрывать, и сейчас растение было замотано в несколько слоев плотной ткани, в которой можно было разглядеть два халата, а сам юноша кутался в ватник и шарф. – Я хочу уже как можно скорее вернуться домой, не понимаю, как демоны выживают во время зимы. – И он показательно чихнул.

Сяо Шэ немного обеспокоенно посмотрел на его красный нос и щеки. Нахохлившийся сяо Тао ежился от холодного горного ветра и казался маленькой птичкой на ветке.

– Давай вернемся на почтовую станцию, – решительно сказал мужчина, подхватывая Ин Тао на руки и быстро спускаясь с сосны. – Иначе ты совсем простудишься.

– И вина закажем, – жалобно отозвался юноша, прижимая голову от ветра. Сяо Шэ был горячим в любую погоду, будто большая грелка. Летом это доставляло немало неудобств, зато зимой он оказался неоценим. Несчастный Ин Тао никогда прежде не встречал зиму. И если первый снег еще привел его в восторг, то затем, обнаружив, что он холодный и мокрый и что листья под его тяжестью ломаются, а земля выстужается, Ин Тао отверг его. Он желал бы вернуться в Огненную пустошь, где никогда не бывало снега, но увы, он оставался личным слугой Третьего господина.

Сяо Шэ крепче сжал его в руках, а Ин Тао аккуратно поправил горшок, чтобы не оборвать листья. Мужчина перешел на цингун, направляясь к почтовой станции в одной ли от ворот Шанло.

– Придет весна, и я больше не буду обузой, – проговорил Ин Тао, но так тихо, что свистящий от быстрого бега Сяо Шэ ветер унес его слова прочь. Ин Тао тут же пожалел о сказанном, но мужчина не ответил, и юноша закрыл глаза, радуясь, что ветер в горах слишком громкий.

Этот же ветер унес и тихий вздох Сяо Шэ.

* * *

К тому времени, как некий достопочтенный наконец привел мозги в порядок и перестал чувствовать нечто неприятное в глубине своего крохотного сердечка, его номинальный Учитель уже оделся и вернулся в комнату, предоставленную Лу Уюэ, чтобы немного отдохнуть. Никто не ведал, чем эти двое занимались за закрытыми дверьми, но у Третьего господина была парочка вариантов.

К сожалению, его мнение никого не интересовало. Поэтому, немного побездельничав в комнате, Се Юньци решил прогуляться по городу, благо время было еще раннее. От Сяо Шэ не приходило вестей, поэтому его достопочтенный хозяин решил засучить рукава и взять дело в свои руки. Захватил он с собой и Гу Вэньвэнь, но не потому, что особенно жаждал ее компании, а потому, что стоило ему выйти за ворота их дворика, как шицзе выскочила из комнаты и увязалась за ним. Третий господин с великодушием Будды смирился с этим хвостом. К тому же он все равно хотел разговорить девушку.

До сей поры Се Юньци и Гу Вэньвэнь редко оставались наедине подолгу. Зачастую они ели вместе или же тренировались, но даос будто незримо присутствовал между ними. На самом деле, у Вэньвэнь не было времени даже разговорить своего новоиспеченного шиди, так что она горячо взялась за дело.

– Шиди Се, а как ты попал в орден Тяньлин? – как бы невзначай спросила она, когда они вышли из поместья, по настоянию управляющего закрыв лица платками. Девушка слегка повернула голову и залюбовалась профилем своего шиди, который даже в платке выглядел восхитительно. Впрочем, он выглядел восхитительно во всем. Иногда Гу Вэньвэнь, глядя на него слишком долго, ощущала, как заходится ее сердце, но потом он снова делал что-нибудь глупое, и сердце успокаивалось.

– Какой орден? – недоуменно переспросил Се Юньци, погруженный в свои мысли. – А-а, – тут же спохватился он. – Точно, мой орден Тяньлин, в который я попал…

– В детстве, – подсказала Гу Вэньвэнь, не замечая, что Се Юньци путается в собственном «прошлом».

– Точно. Ой, да там совершенно неинтересная история, – отмахнулся Се Юньци и очаровательно улыбнулся. К сожалению, половину его лица закрывал платок, поэтому ожидаемого эффекта улыбка не дала: противная девица продолжала смотреть на него краем глаза, ожидая ответа. Се Юньци скрипнул зубами. – После смерти родителей меня забрала к себе семья тетки, а потом в город как-то приезжали заклинатели и набирали новых учеников. Ну, меня и проверили и обнаружили, что у меня есть талант к совершенствованию. Тетка скрепя сердце отпустила в горы, ну и вот. На этом все, – лаконично закончил он.

Гу Вэньвэнь кивнула, осознавая, что, кажется, задела болезненную тему.

– Наверное, тебе не хочется об этом рассказывать, извини, – вздохнула она. – Я тоже сирота, так что хорошо понимаю.

Се Юньци наконец ощутил интерес к беседе.

– А что случилось с твоей семьей? – спросил он, разглядывая пустынную улицу, на которой не было ни души. Некоторые лавки стояли открытыми, но без посетителей. Казалось, что Шанло превратился в город-призрак.

– Учитель сказал, что они погибли, когда я была совсем маленькой, – после долгой паузы ответила Гу Вэньвэнь, рассудив, что теперь, когда Се Юньци официально ученик ее Учителя, нет нужды столь таиться от него. – А он по случайности спас меня и воспитал, поэтому он для меня как отец.

– Как они погибли?

– А как погибли твои? – вопросом на вопрос отозвалась девушка и грустно улыбнулась. – Думаю, наши истории схожи. Наверняка твоя семья тоже пала жертвой злых демонов.

– Моя?.. А, ну… да. – Се Юньци с трудом сохранил невозмутимое выражение лица и вздохнул, хотя внутри поднимался отчетливый гнев. – Вроде того. Да, именно так они и погибли: от рук безжалостных убийц, которые не пощадили даже маленьких слуг моего клана. Кто они, если не демоны? – его голос зазвенел от подавляемой злобы.

Возможно, Двуликий колокольчик после столь долгого использования начал постепенно терять свою силу, потому что Гу Вэньвэнь поежилась будто от внезапно охватившего ее холода.

– Твою ненависть я тоже понимаю, – сказала она. – Учитель говорит, что, когда я буду готова, он расскажет мне о моей семье. И тогда я смогу отомстить за родных. – Она схватилась за края красной ленты, которой подвязывала волосы, подражая Учителю. – Я поклялась сделать это давным-давно.

В голове Се Юньци что-то щелкнуло, отвлекая от гнева, и картинка вдруг сложилась: Гу Вэньвэнь во всем равнялась на даоса, так, может быть… Внезапно Се Юньци охватило жгучее желание сунуть нос в чужие дела.

– Эта красная лента – свидетельство твоей клятвы? – спросил он. – А у Учителя… тоже?

Гу Вэньвэнь прикусила язык и смутилась, словно проболталась о чем-то лишнем, и это еще больше подтвердило подозрения Се Юньци. Наконец она кивнула, а затем быстро добавила:

– Но я не знаю его клятвы, Учитель никогда об этом не говорил. Однако я думаю, это как-то связано с…

– С чем? – выпалил Се Юньци прежде, чем успел сообразить, что слишком раскрывает себя.

– Неважно. – Девушка, видимо, поняла, что снова проговорилась, и замолчала.

Они дошли до конца улицы и свернули к главным воротам. Молодой человек все гадал, что за клятву не мог исполнить великий даочжан Сюаньи. И если он не мог… было ли это вообще возможно?

Гу Вэньвэнь тоже молчала, ругая себя за то, что разболтала не свою тайну. Но шиди Се так мягко и нежно улыбался и, хотя он был порой вспыльчивым и взбалмошным, плохим человеком не казался. И Учитель даже принял его в ученики, а значит, доверился. Разве есть что-то плохое в том, что она рассказала шиди чуть больше об их общем Учителе? Всего лишь то, что на нем тоже лежит какое-то тяжкое бремя. Может, вдвоем они смогут его облегчить…

– Учитель же из ордена Чэньси, верно? Я слышал, что когда-то именно даочжан Сюаньи прославил этот Великий орден, убив Владыку демонов, – проговорил Се Юньци, переводя тему. – Почему он… ушел?

Было очевидно, что даос покинул свой орден. Давным-давно он просто исчез, будто оставил не только Чэньси, но и весь мир, и никто не знал причины. Хотя разыскать его оказалось не так сложно, создавалось впечатление, будто его вовсе никто не ищет… Это изумляло Се Юньци: Мо Хэ был величайшим заклинателем эпохи и, несомненно, большим подспорьем процветания праведного мира. Любой орден принял бы его с распростертыми объятиями, осыпал духовными кристаллами и артефактами лишь за возможность внести его имя в список своих членов. Он мог стать придворным заклинателем и сразу занять должность номинального главы Террасы наблюдения за небом. Он мог… Да что угодно. А вместо этого даос влачил жалкое существование, скитаясь по городам Поднебесной.

Когда-то этот вопрос беспокоил весь заклинательский мир – даже демоны не удержались от сплетен, – но теперь все покрылось мирской пылью. Когда уже после знакомства с даосом Се Юньци попросил Сяо Шэ расследовать его прошлое, слуга так и не нашел на этот вопрос логичного ответа. Теперь же он с нетерпением воззрился на Гу Вэньвэнь, надеясь, что эта девица наконец разрешит загадку столетия.

– Понятия не имею, – пожала плечами та, разрушая все его мечты.

Он закатил глаза.

– А ты бывала там? В ордене Чэньси? – спросил он.

– Никогда, – отозвалась Гу Вэньвэнь. – Учитель, наверное, не хочет возвращаться. Он никогда не говорит о Чэньси и ничего не рассказывает о своей юности. Только иногда угрожает, что заставит меня учиться с другими молодыми заклинателями. – Она хихикнула, будто не веря, что Мо Хэ способен на это.

Се Юньци нахмурился и перестал спрашивать. Они как раз добрались до площади, где царило некое подобие оживления: на одной стороне были распахнутые высокие ворота, а табличка над входом гласила: «Лечебница Белого оленя». За воротами в длинную вереницу выстроились люди: одни укрывались от солнца, другие кашляли, третьи и вовсе не могли стоять и сидели на земле, дожидаясь своей очереди. На другой стороне тоже было оживленно, только там находился прилавок с бойким торговцем, который закутался с головы до пят в красную ткань. Он продавал что-то толпящимся больным. Се Юньци и Гу Вэньвэнь несколько мгновений наблюдали, как из лечебницы выходили люди и, немного постояв, двигались к лавочнику.

– Чем он там торгует? – нахмурилась Гу Вэньвэнь, тут же заподозрив неладное. В смутные времена всегда появлялись вот такие шарлатаны, которые продавали «чудодейственные талисманы для избавления от всех болезней и темных сил». В миг отчаяния люди готовы потратить последние деньги на крошечный проблеск надежды.

Когда они подошли, лавочник в красном платке и красном халате как раз говорил:

– …Верно-верно, этот талисман сделал сам настоятель храма Хуаньпу, видите, вот его печать. Здесь написано «Победа над злом».

Се Юньци и Гу Вэньвэнь подошли ближе.

– А это стрела из столетнего жужуба⁴⁸, которая отгоняет темные силы. Как увидите змею, просто пронзите ее стрелой, и она тут же издохнет.

У Се Юньци зачесались руки, и он выхватил стрелу у лавочника. Тот наконец обратил внимание на них двоих и расплылся в улыбке.

– Заинтересовала стрела? Молодой господин, это чрезвычайно сильное защитное средство, ни один демон не может коснуться стрелы! И этот чудесный артефакт я готов отдать всего за лян серебра.

Третий господин царства демонов покрутил стрелу в руках и презрительно фыркнул:

– Кажется, она совершенно бесполезна.

– Обижаете, господин, – оскорбился торговец. – Эту стрелу зачаровал сам великий даочжан Сюаньи, с которым этот простолюдин водит тесную дружбу. Только это большой секрет.

– В самом деле? – наигранно удивился Се Юньци, и Гу Вэньвэнь захихикала. – И каков он на вид?