Kitabı oxu: «Сектантство: возникновение и миграция»

Посвящается Ольге, Артемию и Софии

РЕКОМЕНДОВАНО К ПУБЛИКАЦИИ ИЗДАТЕЛЬСКИМ СОВЕТОМ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ

ИС Р18-805-0170

Рецензенты:

доцент Минской духовной академии, доктор теологии прот. С. Лепин;

профессор кафедр философии и социологии Сибирского федерального университета, доктор философских наук Л. И. Григорьева;

профессор кафедры социологии Белорусского государственного университета, доктор социологических наук Д. К. Безнюк

© Мартинович В. А., текст, 2018

© Издательский дом «Познание», макет, 2018

© ООО «РК Галерия», оформление, 2018

Предисловие

Мы живем в очень странное время: время нанотехнологий и пышного расцвета оккультизма, время запуска сверхмощного коллайдера и беспрецедентного роста примитивнейших суеверий, время глобализации и триумфального шествия по странам и континентам бесчисленного множества сект, сек-точек, экзотических культов, всеядно-либерального постмодернистского мистицизма и радикально-фанатического религиозного фундаментализма… Всего того, что Владимир Александрович Мартинович – автор данного интереснейшего научного труда – собирательно обозначил в качестве «нетрадиционной религиозности». Всем, кто еще сравнительно недавно был абсолютно убежден, что «преодоление религиозно-мистических пережитков прошлого» является закономерным итогом научно-технического прогресса, постсекулярная эпоха преподнесла множество сюрпризов. Она развернула перед специалистами-религиоведами целый комплекс сложнейших взаимообусловленных научных проблем как общетеоретического, так и предметно-эмпирического характера.

Чем вызвано лавинообразное распространение по планете нетрадиционной религиозности на рубеже XX–XXI вв.? Какова сущностная природа столь различных внешне неорелигиозных феноменов? Есть ли между ними нечто действительно общее? В чем заключаются их особенности и что может являться критерием для их типологизации и комплексного содержательного анализа? Что является причиной их возникновения и какова «питательная среда», поставляющая адептов множащимся в геометрической прогрессии новым религиозным движениям? Каким образом осуществляется миграция нетрадиционной религиозности в отдельно взятой стране и за ее пределами? В какой степени и в какой части так называемые «новые религиозные движения» являются действительно «новыми»? Что представляет собой количественная и качественная динамика нетрадиционной религиозности на конкретной территории отдельного государства? Эти и многие другие вопросы стали предметом научного изучения едва ли не во всех религиоведческих центрах научного мира. Однако, как справедливо отмечает Владимир Александрович, колоссальное количество проведенных за последнее столетие исследований по отдельным узким вопросам, выдвижение множества частных теорий по локальным аспектам темы не образуют целостного видения и понимания рассматриваемого явления. Так же как и конкретное изучение отдельно взятой неорелигиозной организации или движения лишь добавляет очередной фрагмент в общую копилку информации по теме, но не воссоздает полную картину многоаспектной, динамически изменяющейся религиозной ситуации в том или ином конкретном регионе.

Сложно представить себе научный труд, в котором были бы собраны и систематизированы под одной обложкой не только наиболее значимые научные подходы к различным аспектам рассматриваемой темы, приведены обоснованные варианты возможных ответов на ключевые вопросы предметного поля, но и выдвинута комплексная теория, претендующая на законченное объяснение универсальных закономерностей развития и эволюции исследуемого феномена. Однако теперь такая книга есть, и она в ваших руках. Авторская концепция, опирающаяся на десятилетия не только теоретических штудий, но и колоссального труда по сбору и аналитическому изучению сотен тысяч социологически значимых фактов, позволила детально и всесторонне просканировать возникновение, эволюцию и современное состояние НРД (новых религиозных движений) в конкретно взятом государстве, выявив скрытые глубинные и, как полагает автор, универсальные закономерности исследуемых процессов.

В своей монографии Владимир Александрович Мартинович выдвигает в определенной степени новую и достаточно смелую идею о том, что так называемые «новые религиозные движения» не есть порождение лишь последнего времени, а их стремительное распространение не является чем-то особенным, экстраординарным, принципиально новым или уникальным. Он полагает, что НРД, или точнее нетрадиционная религиозность, существовала всегда, имея единую универсальную причину появления, вне зависимости от бесконечных видимостей ее формальных модификаций. Во все века и времена, во всех известных нам исторических цивилизациях, странах и социумах параллельно с официальными культами или традиционными религиями рождались, мутировали, развивались и/или исчезали бесконечно разнообразные формы верований, сект, альтернативных религиозных движений, имя которым легион. И с этой точки зрения, каждая эпоха имеет свои НРД, являющиеся, по мнению автора, неким стихийно возникающим обманчивым «эхом», отраженным «многоголосьем» спонтанных искажений господствующих информационных потоков. И чем объемнее и концентрированнее становится содержание обычной информационной «несектантской» среды, тем выше, естественным образом, становится и уровень стихийно возникающих информационных «искажений», трансформирующихся в том числе в «сектантские» идеи.

Те в свою очередь, синтезируясь в виде специфической культовой среды, уплотняются, сжимаясь до концентрических кругов аудиторных, клиентурных, аморфных и подвижных культов, кристаллизующихся в итоге в собственно сектантские и культовые структуры. Эта разрастающаяся кристаллизация, «разжижая» «несектантское» информационное пространство, в свою очередь, истощает исходную питательную среду, приводя на следующем витке к стабилизации и постепенной стагнации культового информационного пространства и стимулируя процессы перехода к очередному циклу развития новых «несектантских идей». Такое методологическое основание авторской теории «циклической динамики “сектантских” искажений “несектантских” информационных потоков» и проистекающая из нее уточненная и расширенная интеллектуальная модель культовой инновации возвращают нас к лучшим традициям «понимающей социологии». К научному подходу, в котором человек предстает не в качестве пассивного «итогового продукта» социально-экономических, превращенно-биологических или манипулятивно-политических детерминант, но в качестве разумной личности, творчески созидающей и определяющей свое мировоззрение и свой путь посредством осмысления, субъективного понимания и личностного выбора, которые, к сожалению, далеко не всегда оказываются адекватными по отношению к исходным информационным посылам.

Человеку свойственно ошибаться. Особенно в периоды активного возникновения и распространения принципиально нового знания и новых идей. И эти процессы можно обнаружить как происходящие постоянно и усиливающиеся периодически, хотя и с разной интенсивностью, во все эпохи, у всех народов. Поскольку поступательное развитие человека разумного демонстрирует постоянное приращение нового знания и новых пониманий. И особенно энергично – на границах соприкосновения и на стыках взаимопроникновения различных типов культур и цивилизаций. Такой методологический подход при всей его спорности достаточно логично и наглядно объясняет причины столь, казалось бы, парадоксальной вспышки современной нетрадиционной религиозности, лесным пожаром распространяющейся по всему земному шару.

Монография В. А. Мартиновича в силу ее поистине энциклопедической широты и полноты охвата исследуемой темы может быть рекомендована читателям самых разных аудиторий. Студентам гуманитарных специальностей, касающихся темы новых религиозных движений – в качестве учебнометодического пособия; практикам – как полноценный справочно-консультативный труд; коллегам-религиоведам – как источник обобщенной информации и образец социологического подхода к вопросам изучения и осмысления феномена НРД; всем интересующимся данной темой – в качестве одного из лучших трудов в области исследования новых религиозных движений на постсоветском пространстве.

Л. И. Григорьева

доктор философских наук, профессор кафедр философии и социологии Сибирского федерального университета

Введение

 
Тогда явился мудрый сочинитель
И в душах ужас пред богами поселил…
Он лживый, но чарующий людей
Придумал миф, лукавое ученье.
Он говорил о сонме злых богов,
Живущих там, где молнии сверкают
И громы оглушительно гремят…
Так страхом он людей заворожил,
Их окружив бессмертными богами,
И род людской околдовав речами,
Он произвол в порядок обратил.
 

Критий (ок. 460–403 до н. э.)

Глубокое понимание места и роли религии в современном мире невозможно без учета всего многообразия форм нетрадиционной религиозности. Сектантство является одним из важнейших компонентов религиозного пространства всех стран мира, вне зависимости от уровня их индустриального развития, политического строя, древности культуры и доминирующей традиционной религии. Оно рождается в ткани повседневной жизни человека, поддерживается всеми существующими институтами общества, противопоставляет себя им, терпит крах и распадается лишь затем, чтобы снова наподобие феникса возродиться из пепла в самой гуще общественной и религиозной жизни.

Данная монография посвящена анализу этой способности нетрадиционной религиозности воспроизводить саму себя, практически в любых условиях приспосабливаться к внешней среде, преодолевать энтропийные тенденции, с нуля самоорганизовываться и создавать сотни и тысячи отличающихся по своему вероучению, структуре и методам работы сектантских сообществ. В ней делается попытка системного описания и представления всех основных форм сектантства в их целостности и неразрывной взаимосвязи, а также вычленения их места и роли в общей системе воспроизводства нетрадиционной религиозности в современном мире. Сама проблема рассматривается на макро- и микроуровнях с учетом влияния соответствующих социокультурных, общественных, политических, экономических, религиозных и иных факторов. В качестве особого явления, сопутствующего процессу возникновения новых религиозных движений (далее – НРД), выделяется и анализируется феномен миграции нетрадиционной религиозности.

В работе делается обзор уже существующих в науке взглядов на процессы возникновения и миграции НРД и представляется целый ряд авторских теорий и концепций, описывающих и объясняющих как самые разные составляющие феномена сектантства в целом, так и весь комплекс процессов, приводящих к непрерывному воспроизводству нетрадиционной религиозности в частности. Теоретические выкладки сопровождаются представлением результатов проведенных автором исследований конфессионального пространства Беларуси, а также процессов возникновения и миграции нетрадиционной религиозности на ее территории в конце XX – начале XXI в.

За рамки работы были вынесены все современные дискуссии относительно сектанства, не имеющие никакого отношения к научному анализу этого феномена. Автор исходит из допущения, что прежде чем формулировать отношение к какому-то явлению или феномену, его нужно хорошо и глубоко знать и понимать.

Актуальность темы работы в особых комментариях не нуждается: процессы возникновения и миграции НРД протекают в современном обществе так же, как и на протяжении практически всей истории человечества. Регулярно всплывающие слухи об исчезновении и смерти сектантства оказываются, как всегда, сильно преувеличенными. Объяснения причин появления нетрадиционной религиозности исключительно какими-то ситуативными и/или социокультурными факторами неизбежно разбиваются о многочисленные факты, примеры и случаи появления сектантства в ситуациях и контекстах, не укладывающихся в заданное, узко ограниченное пространство, оставляемое учеными для появления НРД. Таким образом, тема актуальна и достаточно слабо исследована как в отечественной науке, так и за рубежом.

Наконец, данное исследование относится к числу тех, которые лучше читать целиком, без пропусков, и не ограничиваться изучением отдельных, кажущихся наиболее интересными глав. Постепенное и последовательное раскрытие понятийного аппарата, а также основных теорий и концепций работы, связанных друг с другом, сильно осложнит любые попытки избирательного прочтения глав монографии.

Глава 1
История формирования понятийного аппарата сектоведения

1.1. Обзор литературы

Тема сектантства неизменно вызывает интерес у ученых разных стран мира. Десятки тысяч работ в области социологии, психологии, истории, религиоведения, богословия, философии, психиатрии, этнологии, лингвистики, права посвящены исследованию нетрадиционной религиозности в целом и истории отдельных ее составляющих, например, сект и культов в частности. Десятки специализированных сборников библиографий работ, посвященных сектантству, не успевают за изданием все новых и новых трудов по данной теме. Среди наиболее известных библиографий можно упомянуть сборники Д. Аллена¹, Е. Арвек², М. Аха³, Д. Бергмана⁴, Д. Бйорлинга⁵, Т. Дэниэлса⁶, П. Кларка⁷, С. Липпи⁸, Г. Мелтона⁹, М. Миклера¹⁰, Д. Салибы¹¹, Х. Тэрнера¹², Д. Чокетте¹³, А. Шупэ¹⁴, Р. Шустера¹⁵ и др. Более 200 научных и научно-популярных журналов по всему миру ежемесячно публикуют результаты последних исследований в области НРД¹⁶. В данном кратком обзоре литературы невозможно упомянуть все известные автору работы, которые затрагивали вопросы, анализируемые в различных частях данной монографии. В силу этого остановимся на кратком упоминании основных трудов белорусских ученых и наиболее значимых исследований зарубежных авторов.

Белорусские ученые советского времени рассматривали феномен сектантства через призму идеологии коммунистической партии и марксистско-ленинского подхода. Наиболее активно их работы издавались в конце 20-х – начале 30-х и в конце 50-х – начале 60-х гг. XX в. Среди них есть труды, посвященные анализу общих сведений о деятельности различных сект на территории Беларуси, таких авторов как Р. В. Надольский¹⁷, Г. А. Мартиросов¹⁸, В. Д. Лаптенок¹⁹, В. Г. Соколов²⁰, Д. Хай-тун²¹, С. Худяков²², более поздняя работа 80-х гг. Т. М. Алпеевой²³ и др. Подавляющее большинство из них ограничивалось кратким разбором баптистов, адвентистов седьмого дня, Свидетелей Иеговы и различных разновидностей пятидесятников. Чуть более глубоко эти же секты анализировались в коллективной работе «Иеговизм», посвященной истории, вероучению, социально-политической направленности и психологии религиозного сознания Свидетелей Иеговы²⁴, в труде Г. А. Мартиросова²⁵, в работах Р В. Надольского о вероучении баптистов, их отношении к различным социальным и морально-этическим вопросам²⁶, в труде М. Ленсу, посвященном истории и вероучению Совета Церквей Евангельских Христиан Баптистов²⁷. Истории вероучения и религиозной практики пятидесятников посвящены работы Б. Камейши²⁸, В. П. Прокудина²⁹, В. Р. Языковича³⁰ и др. Историей и причинами распространения в обществе суеверий, народного целительства, магии, гаданий, колдовства занимались Л. И. Минько³¹, М. Ф. Никитенко³², К. К. Платонов³³ и др.

Особую категорию материалов советского периода составляют методические материалы в помощь лекторам, занимающимся пропагандой атеизма и борьбы с сектантством вообще и конкретными сектами в частности, например, Л. М. Кирюшина³⁴, Г. А. Мартиросова³⁵, П. И. Вдовиченко³⁶, Р В. Надольского³⁷, а также непосредственно пропагандистские материалы, направленные против деятельности сект, например Н. Бялина-Подгоецки³⁸. В 1930-е гг. активно делались переводы сектоведческой литературы с русского языка на белорусский. Например, труды А. Ярцева о евангельских христианах до их воссоединения с баптистами³⁹, Ф. Путинцева о вмешательстве сект в политику⁴⁰, описание темы сект для военнослужащих М. Галактиёнова⁴¹. Особой разновидностью источников по сектам являются сборники работ с рассказами людей, вышедших из различных сект⁴².

В Беларуси проводился также ряд социологических исследований, которые как полностью, так и частично затрагивали различные аспекты нетрадиционной религиозности. Среди исследований советского периода можно отметить работы С. Я. Вольфсона⁴³, М. Я. Ленсу, Е. С. Прокошиной и др. ученых⁴⁴. В современной Беларуси опубликованы работы Е. М. Бабосова⁴⁵, Д. К. Безнюка⁴⁶, Л. Г. Новиковой⁴⁷, С. Г. Карасёвой⁴⁸, И. Н. Дунаевой⁴⁹, И. И. Пирожник⁵⁰, В. В. Юдина⁵¹ и др. Во времена и после распада СССР в Беларуси издавались сборники отечественных и международных правовых и иных документов и материалов, посвященных религии в целом и свободе совести и вероисповедания в частности⁵².

Вероятно, самой известной в Беларуси работой, посвященной НРД и изданной после распада СССР, является выдержавший 4 переиздания сборник статей «Неокульты: “новые религии” века?»⁵³ и сборник работ «Неокульты: идеология и практика»⁵⁴. Обе книги посвящены как описанию деятельности конкретных сект, так и освещению некоторых теоретических вопросов из этой области. Среди других сборников работ и монографий можно упомянуть книгу «Традиционные вероисповедания и новые религиозные движения в Беларуси»⁵⁵, а также труды А. И. Осипова⁵⁶, А. А. Круглова⁵⁷, Л. А. Карпушевской⁵⁸, В. В. Старостенко⁵⁹, А. В. Верещагиной⁶⁰. Следует отметить также издание в Беларуси хрестоматий преимущественно западных исследователей, посвященных психологии воздействия на сознание и подсознание человека в НРД⁶¹. Особое внимание следует обратить на работы по расколоведению А. В. Слесарева. Многие наблюдения и выводы из них могут быть полезны также при анализе феномена нетрадиционной религиозности⁶².

Серьезные разработки по истории и современному состоянию пятидесятничества и некоторых других НРД на территории Беларуси предпринимаются О. В. Дьяченко⁶³. Психологии сектантства и ряду оккультно-мистических, псевдонаучных НРД посвящены работы Е. К. Агеенковой⁶⁴.

Анализ религиозного радикализма и экстремизма делается в работах Н. А. Кутузовой⁶⁵. Социально-психологический анализ религиозности молодого поколения христианских сект проводит в своих работах И. И. Акинчиц⁶⁶. Издательскую деятельность НРД в Беларуси разбирает С. В. Говин⁶⁷. Философские и социологические причины быстрого распространения традиционной и нетрадиционной религиозности в Беларуси после распада СССР разбираются в работах Е. М. Бабосова⁶⁸, А. И. Осипова⁶⁹.

Количество работ, опубликованных в остальных странах бывшего СССР в ХХ в., достигает нескольких тысяч и еще менее обозримо, чем работы отечественных ученых. Если кратко, то к советским трудам, ставшим уже классикой в это области, можно отнести работы В. Д. Бонч-Бруевича⁷⁰, Ф. М. Путинцева⁷¹, А. И. Клибанова⁷², Л. Н. Митрохина⁷³, И. Р. Григулевича⁷⁴, А. Т. Москаленко⁷⁵. Современные работы посвящаются самым разным НРД и аспектам феномена сектантства в целом: В. Буглиози (семье Мэнсона)⁷⁶, Д. Атака (саентологии)⁷⁷, Т. Н. Кузнецовой, Ж. Ф. Буайе (движению объединения)⁷⁸, С. Г. Антоненко (Церкви Иисуса Христа святых последних дней)⁷⁹, О. В. Творогова⁸⁰ и Р В. Шиженского⁸¹ (неоязычеству), С. В. Алинина (народному храму)⁸², Е. Г. Балагушкина (фалуньгун и карма кагью)⁸³, Ю. А. Иоаннесяна (бахаи)⁸⁴, А. А. Панченко⁸⁵, Л. Энгельштейн⁸⁶ (классическим русским сектам XVIII–XIX вв., христовщине и скопчеству), Ю. Ф. Игиной (ведовству в Англии)⁸⁷, К. М. Тертицкого⁸⁸ и Е. Б. Поршневой⁸⁹(китайским сектам), О. М. Лукьянова (Даниилу Андрееву)⁹⁰, Р. Франца⁹¹, С. И. Иваненко⁹² (Свидетелям Иеговы), Л. Н. Митрохина (баптистам)⁹³, Л. В. Фесенковой (различным оккультным учениям современности)⁹⁴, М. В. Ахметовой (эсхатологическим настроениям среди НРД России)⁹⁵, Е. Н. Волкова⁹⁶, С. Хассена⁹⁷, Р. Д. Лифтона (психологии сектантства).⁹⁸ Разработке теоретических проблем, связанных с деятельностью НРД, посвящены работы А. Баркер⁹⁹, Е. Н. Васильевой¹⁰⁰, И. Я. Кантерова¹⁰¹. Было издано более 150 работ и статей с критикой псевдонаучных исторических идей А. Т. Фоменко¹⁰²и различные сборники документов, полностью либо частично посвященные проблеме сект, составленные В. В. Захаровым¹⁰³, А. Л. Дворкиным¹⁰⁴, М. И. Одинцовым¹⁰⁵.

Совершенно иная ситуация возникает при анализе специализированных исследований в области возникновения и миграции НРД. Существует целый ряд статей, посвященных анализу истоков феномена возникновения и массового распространения НРД на макроуровне. Линтон¹⁰⁶, Фрэнсис¹⁰⁷, Тэрнер¹⁰⁸, Казанова¹⁰⁹, Манйони¹¹⁰, Паркер¹¹¹, Парсонс¹¹², Вузноу¹¹³, Харпер и ЛеБо¹¹⁴, Финке и Шайтл¹¹⁵, Эллвуд¹¹⁶, Старк и Бэинбридж¹¹⁷, Шилс¹¹⁸, Кэмпбелл¹¹⁹, Чавес¹²⁰, Уоллис¹²¹, Ашворс¹²², Шорш¹²³, Тромпф¹²⁴и многие другие исследователи занимались проработкой тех или иных аспектов этой темы. Более подробное описание их теорий будет сделано в четвертой главе.

Несколько сложнее выглядит ситуация с теоретическим анализом возникновения НРД на микроуровне. Как это ни странно, но исследователями практически не анализировались теоретические аспекты появления сект в результате откола от иных религиозных организаций. Исключение составляют интересная работа Уилсона¹²⁵ и некоторых весьма уместных замечаний на эту тему других ученых. Возможно, ученый мир не обращал на нее внимания из-за кажущейся на первый взгляд простоты этой темы, которая растворяется при глубоком ее рассмотрении. Так же мало внимания исследователями уделялось теме появления культов. Старк и Бэинбридж¹²⁶ являются, вне всякого сомнения, самыми серьезными разработчиками данной темы. В пятой и шестой главах работы будет более подробно представлен вклад иных исследователей в разработку микроуровня культовой инновации.

Автору не известно ни одной монографии, которая бы целиком и полностью была посвящена теме возникновения НРД и теоретической проработке всех основных ее аспектов. В то же время на Западе было издано два достаточно интересных сборника статей, объединенных данной темой: «Инновация в религиозных традициях»¹²⁷ и «Сакральные схизмы. Как религии делятся»¹²⁸. Среди исследований феномена отколов одних НРД от других некоторый интерес представляет достаточно редкое исследование появления 125 отколов от Новоапостольской Церкви, сделанное немецким коллекционером материалов по этой организации Гансом-Эдуардом Уинтером¹²⁹. Практически каждая работа, посвященная анализу истории конкретной секты или культа, представляет в этом контексте определенный интерес, так как описывает в том числе и историю их появления.

Совершенно иначе ситуация обстоит в области анализа миграции НРД. На эту тему не написано практически никаких теоретических работ. Соответственно, те немногие исследования, которые все же существуют, анализируют конкретные примеры миграции одного НРД, например, В. Малдэр, С. Соннэ – мормонов¹³⁰, Е. С. Прокошина – свидетелей Иеговы¹³¹. Ученый мир занимается преимущественно миграцией населения, в том числе верующих, но не миграцией организаций. Так, более или менее глубоко отечественные и западные ученые исследовали процессы миграции людей, принадлежащих различным религиозным организациям, и влияния этого типа миграции на религиозный портрет населения страны. Среди всех белорусских ученых советского времени ближе всего к такому анализу темы миграции подошел Г. М. Филист, который изучал вопросы влияния перемещения отдельных сектантов из одной местности в другую, и в особенности из села в город, на религиозную ситуацию в общинах, принимающих мигрантов¹³². Среди зарубежных исследователей можно отметить аналогичное исследование миграции семей мормонов из/в штат Юта (США), проведенное М. Б. Тони¹³³.

Проблеме возникновения и распространения НРД в Беларуси посвящена работа А. В. Гурко¹³⁴. Однако, углубляясь в обсуждение социально-философских проблем возникновения НРД в Беларуси, Гурко не выходит на решение конкретных проблем и вопросов, касающихся изучения процесса появления НРД в Беларуси. Несомненным достоинством работы является стремление ученого описать процесс появления и деятельность некоторых наиболее известных НРД в Беларуси.

Таким образом, несмотря на обилие работ, посвященных сектантству в целом, таким важным темам как возникновение и миграция нетрадиционной религиозности должного внимания не уделялось. В настоящей работе будет предпринята попытка компенсировать целый ряд пробелов в этой области исследований.

1.2. История определения структурированных форм сектантства

История развития основных понятий, характеризующих нетрадиционную религиозность, представляет интерес не столько из-за тех результатов, к которым она привела в настоящее время, сколько из-за множества теорий, которые она в свое время породила и которые не теряют своей актуальности до сих пор.

Родоначальником академического изучения сект считается социолог Макс Вебер. В 1905 г. ученый разрабатывает парадигму «церковь-секта»,¹³⁵ за рамки которой до начала 60-х гг. ХХ в. социология религии не выходила. Вебер видит в секте прежде всего небольшое свободное объединение добровольно вошедших в него индивидов, поддерживающих высокий уровень взаимной сплоченности и нравственной дисциплины. Кроме этого, секту характеризуют равноправие внутри группы, наличие испытательного срока при приеме в члены, особое ощущение собственной избранности, скепсис по отношению к богословию Церкви, а также своеобразное «кастовое высокомерие» ее адептов¹³⁶. В противоположность этому Церковь полагается Вебером как «учреждение по дарованию благодати», принадлежность к которому дается по факту рождения и является обязательной и вследствие этого не характеризует моральные качества ее членов.

Начиная с 1908 г. Эрнст Трёльч развивает идеи Вебера, но говорит в отличие от него не о принципиальном противопоставлении понятий «секта» и «церковь», а скорее об их фактическом отличии друг от друга. Церковь понимается как мироутверждающая организация, стоящая на службе у государства и правящих классов общества и представляющая мирской порядок как средство достижения сверхмирских целей жизни. Секта полагается как мироотрицающая небольшая группа, связанная с низшими слоями общества и непосредственно ориентированная на сверхмирские цели. Согласно Трёльчу, можно при желании отказаться от самих терминов «церковь» и «секта», так как они оба представляют собой два вытекающих непосредственно из Евангелия и поэтому взаимосвязанных и одновременно отличающихся принципа духовной жизни, а именно институциональный, с претензиями на объективное дарование благодати по факту принадлежности к организации, и индивидуальный, с претензиями на субъективную реализацию духовных идеалов и личной ответственностью за их достижение. Впоследствии Трёльч добавляет понятие «мистики», под которым понимает непосредственные внутренние переживания бытия божественного, характеризуемые радикальным индивидуализмом, дистанцирующим этот тип от какого-либо социального оформления¹³⁷.

Элсворс Фарис являлся одним из талантливых, но забытых ранних исследователей сектантства. Он не занимался систематической разработкой понятия «секта», хотя его отдельные замечания о феномене сектантства предвосхитили теории многих ученых XX в. В 1927 г. Фарис определял секту как организацию, образовавшуюся в результате откола от иной религиозной группы. Это по сути классическое определение он дополняет замечанием о том, что невозможно изучить и понять секту, основываясь только на исследовании ее вероучения. Необходим анализ свидетельств настоящих и бывших адептов группы. Одним из первых он обращает внимание этнологов на то, что им гораздо важнее и продуктивнее было бы изучать не культуру примитивных обществ, но секты. Помимо всего прочего он же за несколько лет до Нибура отмечал, что секты после своего возникновения будут стремиться к снижению своих претензий и уменьшению конфликтов с обществом, пойдут с ним на компромиссы и всё более станут принимать окружающий их мир¹³⁸.

Следующим классиком изучения феномена сектантства является Ричард Нибур, предположивший в 1929 г., что «церковь» и «секта» располагаются на краях единого континуума. Ученый утверждал, что существует постоянный процесс зарождения сект в церкви, отделения от нее и последующего постепенного превращения отколовшихся сект снова в церкви. Начало этого кругового процесса Нибур видел в нарастающей неудовлетворенности людей слишком сильной погруженностью церкви в «мирские» дела и отсутствием в ней высокого уровня напряженности веры. В свою очередь секты под влиянием успешности своей деятельности, длительности существования и сильного роста количества членов, превращаются в церкви. Особую роль в этом процессе играют рожденные в секте дети, которые самим фактом необходимости их воспитания и образования сближают ее с идеалами и нормами окружающего мира и которые в большинстве случаев, вырастая, выходят из нее. Таким образом, как секты, так и церкви просто не способны продолжительное время сохранять свои «сектантские» и «церковные» характеристики, не претерпевая при этом никаких внутренних изменений¹³⁹.

Говард Бэккер в 1932 г. выдвинул концепцию четырех типов религиозной организации: церкви, деноминации, секты и культа¹⁴⁰. При этом в церкви он выделяет два подтипа: национальной и интернациональной церкви. Однако в историю Бэккер входит прежде всего как первый ученый, систематически разрабатывавший понятие «культа». Под культом Бэккер понимает разреженный, недолговечный и не стремящийся к самосохранению тип социальной структуры, принадлежность к которой определяется свободным решением индивида следовать определенным религиозным верованиям и практикам, ее характеризующим. Соответственно цель представителей культа состоит не в укреплении и развитии его структуры, а в достижении персональных экстатических переживаний, психологического чувства облегчения, духовного и телесного исцеления. Впоследствии Бэккер допускал возможность последовательной трансформации культа в более устойчивые и структурированные формы религиозной организации – секту, деноминацию, церковь¹⁴¹.

Кризис парадигмы «церковь-секта» проявился прежде всего в том, что начиная с Бэккера последующие ее представители занимались лишь увеличением количества промежуточных типов религиозных организаций и усложнением критериев и характеристик их дифференциации, пытаясь таким образом более точно описать всё многообразие форм традиционной и нетрадиционной религиозности. Классическим примером таких достаточно известных, однако никакого продолжения и применения не получивших, типологий религиозных организаций являются работы Листона Поупа, предложившего в 1942 г. 21 характеристику организации сектантского типа¹⁴²; Мильтона Йингера, с 1946 по 1970 г. разрабатывавшего 6 типов религиозных организаций¹⁴³; Густафсона, в 1967 г. попытавшегося расширить раннюю дихотомию Трёльча до 4 типов, игнорируя при этом тип мистики и оставаясь в рамках его же характеристик секты и церкви и др.¹⁴⁴. Интересно, что большинство советских и современных отечественных работ в области социологии религии также основывается на приведенных выше классических, простых и наглядных подходах к определению понятия «секта»¹⁴⁵.

В 1955 г. Гарольд Пфауц предлагает новый и достаточно оригинальный подход к определению основных типов религиозных организаций, который основывался на анализе степени их секуляризированности, или обмирщения¹⁴⁶. Ученый выделяет 5 типов религиозных групп, распределяя их в порядке усиления влияния секуляризации следующим образом: культ – секта – институционализированная секта – церковь – деноминация. Под культом Пфауц понимает небольшую (все члены знают друг друга в лицо), сплоченную группу, старающуюся минимизировать контакты с внешним миром, имеющую упрощенную двухуровневую структуру (лидер и последователи) и пользующуюся самым низким уровнем признания со стороны общества. Культ характеризуется наименьшим уровнем секуляризации, является глубоко неустойчивым типом организации и его выживание в долгосрочной перспективе зависит только от того, пойдет ли он на компромиссы с окружающим миром, что в свою очередь превратит его в следующий тип организации – секту. Секта во всех отношениях является более развитым типом религиозной организации. В ней больше последователей (при этом не все ее члены знают друг друга в лицо), разрабатываются нормы и правила внутреннего распорядка, увеличивается степень дифференциации ее структуры, появляются филиалы, усиливается степень рефлексии над собственными целями и задачами. После типа секты возможны три варианта развития группы: институциализированная секта, церковь и деноминация. Институционализированная секта сильно дифференцируется внутренне и выходит на национальный или интернациональный уровень, что приводит к многократному увеличению количества ее последователей (ее члены уже не знают некоторых других членов даже понаслышке). Лидерство начинает институционализироваться, но в ней пока еще отсутствует система обучения священства. Усиливается система внутреннего контроля и растет респектабельность группы в окружающем обществе. Церковь имеет большое количество последователей, сильно дифференцирована, имеет профессиональное священство и систему его обучения и подготовки, ассимилирована с окружающим обществом и наиболее приспособлена среди всех остальных типов к выживанию и развитию. Вход в церковь является прежде всего результатом принадлежности к традиции. Деноминация велика, гомогенна, высоко дифференцирована, представляет крайний полюс секуляризированности и приспособления к окружающему обществу, что является фактором, замедляющим ее развитие. Одна из особенностей концепции Пфауца состоит в нехарактерном для сектоведения в целом допущении возможности возникновения культа в результате откола от любого из перечисленных им типов религиозных организаций. Вероятно, именно эта работа послужила прототипом последующих теорий массовых появлений культов как результата процесса секуляризации.

В 1957 г. Бентон Джонсон, отталкиваясь от теорий Вебера и Трёльча, выдвигает в качестве основного критерия классификации религиозной организации способ легитимации в ней поведения людей. Так, Церковь отличает литургическая система оправдания, предполагающая «концепцию передачи благодати через особые церемонии, проводящиеся специально уполномоченными на то священнослужителями»¹⁴⁷. Соответственно принадлежность к Церкви определяется через участие в данных церемониях. В противоположность этому секта предлагает человеку строгий этический кодекс поведения, исполнение которого и полагается основным фактором, легитимирующим его членство в организации. При этом важно не содержательное наполнение этических правил и норм поведения, но их реальное исполнение всеми членами группы.

Спустя некоторое время Джонсон радикально пересматривает свой подход к определению ключевых понятий сектоведения и в 1963 г. выдвигает новый критерий классификации религиозных организаций: принятие – отвержение ими окружающего мира¹⁴⁸. Секта, по Джонсону, отвергает окружающий мир, а церковь его принимает. Проблемы, конфликты, напряженность между религиозной организацией и обществом свидетельствуют о ее сектантском характере. Ученый делает ряд важных пояснений. Так, классификация группы зависит не столько от ее внутренних характеристик, сколько от особенностей ее отношений с внешним миром. Отвержение и принятие мира располагаются на разных краях единого континуума. При этом, с одной стороны, Джонсоном не полагаются четкие границы, отделяющие церкви от сект, и с другой – допускается возможность выделения дополнительных промежуточных типов организаций в рамках указанного континуума. Именно эта, вторая, теория Джонсона, также имеющая свои корни еще в концепциях Вебера, Трёльча и Нибура, оказала и оказывает до сих пор огромное влияние на различные научные концепции. Примечательно, что отношение организации к внешнему миру как возможное основание для определения ее типа Джонсон рассматривал еще в 1957 г. Однако в своей первой теории он посчитал этот фактор второстепенным по сравнению с разработанной им тогда концепцией.

Целый ряд ученых, принимая «напряжение» как основную характеристику секты, развивали и углубляли основные положения этой теории. При этом если по Джонсону напряженность инициируется прежде всего самой религиозной организацией, то в последующих исследованиях источник напряженности частично смещается учеными на само общество. Так, например, Родни Старк и Уильям Бэинбридж в 1980 г. выделяют 4 фактора, ответственных за формирование напряженности между сектой и обществом:

а) различие – неприятие группой норм, правил и стандартов общества, вера в чужеродные для общества доктрины;

б) антагонизм – наличие претензий у группы на собственную исключительность, неповторимость, сильное стремление к спасению внешнего погибающего мира, сочетающееся с боязнью оскверниться, подпав под его влияние;

в) отделение – социальная изоляция членов и руководства группы от общения с внешним миром;

г) отвержение – неприятие, недоброжелательное отношение со стороны рядовых членов общества по отношению к группе¹⁴⁹.

Лоренс Ианнаконе, продолжая традиции позднего Джонсона, Старка и Бэинбриджа, разрабатывает в 1988 г. так называемую «экономическую модель индивидуального религиозного поведения»¹⁵⁰. В основании модели ученый использует математические расчеты, учитывающие разные варианты поведения человека в контексте существующих светских и религиозных норм поведения. Различие между церковью и сектой, как и у Джонсона, Старка и Бэинбриджа, состоит в отвержении сектой окружающей ее социокультурной среды. Однако в отличие от последних Ианнаконе полагает церковность и сектантскость не в качестве характеристик, внутренне присущих религиозным организациям, но в качестве функций их отношения к окружающему обществу. Далее ученый утверждает, что типы организации церкви и секты отражают также разные типы религиозного поведения человека. Так, церковные люди склонны в большей степени принимать нормы и правила жизни окружающего общества, в зависимости от индивидуальных предпочтений занимают широкий спектр самых разных позиций в комбинациях норм церкви и общества. Члены сект полностью перенимают нормы своих организаций и отвергают общественные. Промежуточных позиций, полутеней и полутонов во взглядах и принятии / отвержении норм общества у них нет. Ученый утверждает, что церкви подстраиваются под социальные изменения общества, в то время как секты, наоборот, увеличивают свою дистанцию с миром. Сильное ограничение индивида мирскими благами компенсируется сектами путем наделения его схожими благами (статус, дружба, пропитание и проживание, уважение и т. д.), но в рамках нового, «альтернативного общества».

В контексте всего спектра теорий напряженности представляет интерес еще одна работа, изданная задолго до всех вышеупомянутых трудов, в конце XIX в., и принадлежащая перу малоизвестного американского пресвитерианского пастора Гуденау. Никто из авторов теорий напряженности не ссылается на Гуденау и не обращается к его теории, которая в некотором смысле предвосхитила лежащую в их основании идею. Гуденау проводит различие между понятием «секта в хорошем и плохом смысле» (sect in a bad and in a good sense). Секта вообще представляет собой группу людей, объединенных единым вероучением. Секты могут существовать, например, в рамках христианства в виде отдельных групп, придерживающихся несколько отличающихся друг от друга учений. В этом случае понятие секты не имеет никаких негативных коннотаций и используется «в хорошем смысле». Секта «в плохом смысле» характеризуется претензией на собственную абсолютность и напряжением во взаимоотношениях с иными христианскими организациями (Гуденау анализировал только христианские конфессии). Различия в вероучении разных сект и деноминаций не играют для Гуденау никакой роли. Данная теория достаточно слабо обоснована и рождалась в полемике с католической церковью. В данном случае нам интересен сам факт появления в рамках богословской мысли Америки подхода к определению понятия «секта», который, с одной стороны, пренебрегает особенностями вероучения и культовой практики организации, с другой стороны – совершенно спокойно полагает понятие секты в нейтральном смысле, и с третьей – использует критерий напряженности для определения самой сути организации¹⁵¹.

Возвращаясь ко времени появления первой теории напряженности Джонсона, нельзя не упомянуть небольшую ремарку Питера Бергера. В 1958 г. он отметил, что сектантство является процессом религиозной социации (в данном случае религиозно мотивированного объединения людей). Ввиду этого сектантство может проявляться в границах любых организаций, в том числе и в Церкви¹⁵²¹⁵³.

В 1960 г. в статье «Секты и культы» Мартин Марти размышляет об отличиях «традиционно американских религиозных организаций» от всех остальных религиозных групп США. Марти говорит о целой плеяде ученых (к которым он причисляет и самого себя), обращающихся к понятию «религиозных групп, составляющих мейнстрим американского национального опыта»⁷⁵³ и противопоставляющих «местные», «типично американские», «американизированные» и «однозначно американские церкви» всему спектру религиозных групп, «случайно связанных» с историей религий Америки. Фактически Марти пытается выйти за рамки классического противопоставления «церкви – секты», во-первых, путем введения более широкого понятия религиозного мейнстрима, использующегося как синоним традиционных религий, и, во-вторых, добавляя к термину «секта» еще и понятие «культа». Фактически речь идет о противопоставлении «традиционной» и «нетрадиционной» религиозности для США, хотя и в несколько иной терминологии. Марти отмечает, что границы мейнстрима могут меняться, а размер религиозной организации никак не влияет на ее «национальную значимость». В стремлении определить критерии для отнесения организаций к религиозному мейнстриму Марти считает, что его критерии в чем-то уникальны и неповторимы по сравнению с аналогичными критериями в определении понятия традиционной религии в странах Европы. Между тем ученый совершенно не оригинален и выделяет те же самые критерии отношения организации к окружающему обществу и влияния на него, только с поправкой на американскую специфику. Так, учитываются такие факторы, как наличие организации в колониальный период Новой Англии, ее борьба за становление идеалов религиозной свободы в США, участие в освоении новых земель и в ключевых событиях религиозной жизни страны, таких как Великие Пробуждения. Наконец, важную роль, по Марти, играет степень открытости организации к диалогу с окружающим обществом и степень влияния на нее плюралистических идей¹⁵⁴. Отличительной особенностью организаций, противостоящих религиозному мейнстриму и именуемых Марти сектами и культами, является их стремление обособиться от окружающего общества.

Различение между традиционной и нетрадиционной религиозностью представляет собой самое обобщенное деление всего многообразия существующих форм религиозности¹⁵⁵.

К использованию обоих терминов обращается значительное количество как отечественных, так и зарубежных ученых, хотя практически никто из них не дает ему соответствующего определения. Зарубежные ученые несколько чаще говорят о «нетрадиционных религиях» и используют этот термин в качестве синонима понятию «новая религия», «секта» или «культ». В то же время в русскоязычном пространстве предпочтение отдается термину «нетрадиционная религиозность», который по своему объему несколько больше и включает в себя как нетрадиционные религии, так и неинституализированные формы сектантства. В отличие от понятий «секта» и «культ» термины «нетрадиционная религия» и «нетрадиционная религиозность» не имеют в общественном дискурсе негативных коннотаций и не обладают такой же большой и неоднозначной историей поисков понятийной ясности.

Можно выделить как минимум три наиболее распространенных варианта использования означенных понятий, в углубленный анализ истории которых мы вдаваться не будем.

В первом из них о традиционности какой-либо религии говорится в общемировом контексте, а сам термин вбирает в себя смысловую нагрузку понятий «мировая религия», «национальная религия» и/или «доминирующая, общепризнанная религия». Так, к числу традиционных религий мира чаще всего относят христианство, ислам, буддизм, индуизм, иудаизм, зороастризм, даосизм и синтоизм. Соответственно, к нетрадиционным религиям по умолчанию относятся все остальные религиозные организации. При этом не делается никаких дополнительных пояснений, призванных более четко разграничить эти термины.

Во втором варианте они используются для определения соотношения религиозных организаций в той или иной стране мира. При этом критерии отнесения организации к числу «традиционных» или «нетрадиционных» варьируются для разных стран и у разных исследователей и зависят от учета одного или нескольких факторов, например географического положения страны, истории религий на ее территории, политики, культуры, экономики, социального устройства общества и др. Так, например, в Беларуси говорится о традиционности православия, католичества, протестантизма, иудаизма и ислама и о нетрадиционности всех остальных религиозных организаций. Примечательно, что подход, приводящий к разделению религиозного пространства конкретной страны на «традиционную» и «нетрадиционную» составляющие, используется в науке намного чаще, чем сами разбираемые термины.

В третьем варианте имплицитно присутствующее в терминах «нетрадиционная религия (религиозность)» противопоставление традиционным религиям (религиозности) ни в какой форме не переходит на страницы самих исследований. В них нет не только сравнительного анализа, но даже противопоставления терминов и означаемых ими реалий. Понятия используются отдельно друг от друга в качестве совершенно самодостаточных и не предполагающих даже упоминания своих «противоположностей».

В 1962 г. Дэвид Мартин, развивая понятие деноминации, утверждал, что далеко не все религиозные организации в момент их отделения от традиционной религии являются сектами согласно своим основным характеристикам¹⁵⁶. По мнению ученого, в результате расколов и схизм появляются не только секты, но и деноминации – умеренные, глубоко индивидуалистические религиозные организации, не претендующие, в отличие от церкви и секты, на единственность спасения в границах своей организации и способные на мирное сосуществование с другими религиями. Мартин считал, что в современном мире деноминации возникают преимущественно в либеральных, демократических обществах.

В конце 60-х – начале 70-х гг. исследования в области понятийного аппарата сектоведения переходят на качественно новый этап своего развития. Суть этого процесса состояла в смещении акцента с изучения сект на исследование культов.

Во-первых, подавляющее большинство ранних попыток определения понятия «секта» базировалось на исследовании христианства и практически не учитывало множество нехристианских религиозных организаций. С конца XIX в. в Европу и Америку начинают проникать восточные религиозные учения. В 60-70-х гг. XX в. они набирают особую силу и становятся неотъемлемой составляющей нетрадиционной религиозности большинства стран мира. Как уже отмечалось выше, в общественном дискурсе эти организации получили ярко выраженную критическую оценку практически одновременно с их распространением на Западе. Однако серьезное внимание к этим организациям ученых, занимающихся проработкой понятийного аппарата сектоведения, проявилось лишь к концу 60-х гг. По мнению многих ученых того времени, именно понятие культа, при его соответствующей переработке, могло бы стать эффективным средством интерпретации и анализа новой религиозной реальности и соответственно целого ряда иных проблем. Концепции «культа», предлагавшиеся Бэккером и Пфауцом, успешно выполнив свою «миссию» введения и развития этого понятия в его приложении к религиозным организациям, отходят на второй план. Их место занимают новые теории.

Во-вторых, начали постепенно изменяться методы и формы работы уже существующих религиозных организаций. Интерес к этим изменениям в среде исследователей нетрадиционной религиозности также несколько запаздывал. Однако к 70-м гг. ХХ в. наука созрела для выработки новых подходов к переосмыслению феномена сектантства. Новые парадигмы определения основных понятий сектоведения учитывали уже все многообразие религиозных организаций, не вмещающихся в прежние представления о возникновении, структуре и динамике развития христианских сект и не имеющих ничего общего с уже исследованными нетрадиционными религиями. В научных журналах всё чаще появляются работы, подвергающие фундаментальной критике старые подходы к определению базовых понятий сектоведения. Выдвигаются предложения полностью отказаться от любых теоретизирований на тему «церковь – секта» как совершенно бесплодных в научном плане¹⁵⁷.

В 1968 г. Джеффри Нельсон представил первую фундаментальную концепцию культа¹⁵⁸. Ученый дополняет предложенный Нибуром, Бэккером и др. континуум «церковь – деноминация – секта» еще одним континуумом «культ – устойчивый культ – централизованный культ – новая религия». Под культом Нельсон понимает группу, основанную на мистическом, психическом или экстатическом религиозном опыте и представляющую собой фундаментальный разрыв с религиозной традицией общества, в которой она находится. Культы лежат в основании всех мировых религий. Секты способствуют разделению мировых религий на различные церкви, деноминации, школы, линии преемственности. Христианство, по Нельсону, на ранних этапах своего развития являлось культом, кардинально отличающимся по своим ключевым характеристикам как от иудаизма, так и от языческих религий того времени. Со временем оно превратилось в новую мировую религию, расколовшуюся в 1054 г. на Православную и католическую церкви и впоследствии породившую множество деноминаций и сект. На первой стадии развития культ представляет собой небольшую неформальную группу, не имеющую систематизированного вероучения и развитых ритуалов. На второй стадии – устойчивого культа – группе удается сформировать определенную организационную структуру, зафиксировать основы вероучения и наладить ритуальную деятельность. В случае основания филиалов и успешного осуществления контроля над ними можно говорить о централизованном культе. Развитое вероучение и ритуальная практика, устойчивая многоуровневая структура и, главное, способность занять доминирующую позицию в окружающей социокультурной среде свидетельствуют, по Нельсону, о возникновении новой религии.

В 1968 г. Джон Колеман выдвинул в качестве основного критерия сектантскости религиозной организации ее организационную нестабильность. Отталкиваясь от Нибура, ученый акцентирует внимание на неспособности секты сохранять на протяжении долгого периода времени в стабильном состоянии все аспекты своей жизни и полагает эту заранее запрограммированную изменчивость основной ее характеристикой. Секта определяется Колеманом как «харизматическая, недавно возникшая диссидентская группа, страдающая организационной нестабильностью, измеряемой в четырех плоскостях: статусе членства, стабильности лидерства, степени конкретности организационных целей, степени преданности членов группе»¹⁵⁹. При этом операционализировать данные плоскости предлагается в рамках теории Демераса и Тиссена. Церковь, в противоположность секте, определяется как установленная, бюрократически организованная религиозная группа, с высокой степенью институализации.

Рой Уоллис заслуживает упоминания скорее в связи со своей ранней, весьма необычной концепцией сект и культов, разработанной в 1975 г., чем его же дополнением к ней от 1982¹⁶⁰и 1984¹⁶¹ г. Культы и секты, по мнению Уоллиса, по сравнению с церквями и деноминациями есть девиантные религиозные организации. Однако культы отличаются от сект тем, что они, равно как и деноминации, обосновывают свое существование в границах так называемой «плюралистической парадигмы истинности», то есть представлений о проявлении истины во множестве разных форм в разных религиозных организациях. Соответственно секты и церкви, по Уоллису, базируются на «индивидуалистической парадигме истинности» или представлении о существовании единственной и неповторимой истины в рамках своей собственной организации¹⁶². Концепция Уоллиса нашла значительное количество сторонников в среде ученых и наиболее часто применялась при анализе трансформаций сект и культов друг в друга.

В 1978 г. Джэймс Ричардсон разрабатывает теорию «оппозиционной концептуализации культа»¹⁶³. В рамках последней культ определяется как организация, вероучение и практики которой противопоставлены доминирующей культуре общества в целом либо его отдельным субкультурам в частности. Культы имеют нечетко фиксированные вероучительные и поведенческие границы. Появление культов и особенности их вероучения определяются доминантными культурными ценностями общества. Так, например, всеобщая акцентуация общества на индивидуализме и рационализме приведет к появлению культов индивидуалистическо-мистической, коллективистско-рационалистической и коллективистско-мистической направленностями. В обществе с коллективистско-мистическими доминирующими ценностями будут возникать культы с индивидуалистическо-рационалистской, индивидуалистическо-мистической и коллективистско-рационалистической направленностями.

В 1981 г. Уильям Сватос предлагает свою концепцию основных понятий сектоведения¹⁶⁴. Под культом ученый понимает некое сообщество людей, сформировавшееся вокруг реальной или легендарной личности. Культы разнятся между собой:

а) по уровню организации (от высоко структурированных групп до аморфных и разреженных общностей);

б) по особенностям членства (от института постоянного членства до ни к чему не обязывающей симпатии к идеям культа разрозненных индивидов);

в) по соотношению с другими религиозными организациями (от культов в рамках традиционных церквей¹⁶⁵ до полностью оппозиционных по отношению к церквям групп);

г) по специфике содержания (от религиозных учений до нерелигиозных концепций).

Таким образом, понятие культа у Сватоса охватывает значительный сектор неинституализированных форм нетрадиционной религиозности. При этом в качестве важнейшей характеристики культов полагается отсутствие у них претензий на собственную исключительность. Отсюда проистекает возможность одновременного членства человека сразу в нескольких культах. Зарождение и повсеместное распространение эксклюзивистских претензий в культах приводит к их трансформации в секты. Последние могут образовываться как в результате таких превращений, так и вследствие откола от традиционных религий.

В 1985 г. Старк и Бэинбридж в развитие подхода Марти, хотя и без ссылки на него, предложили концепцию географической обусловленности понятий «секта» и «культ»¹⁶⁶. По мнению ученых, для точного определения статуса религиозной организации необходимо брать за основу конкретную страну, на территории которой она действует, и традиционные религии данной страны. Сектами, таким образом, будут называться религиозные организации, отделившиеся от традиционной для конкретно взятой страны религии и только на территориях тех стран, где доминирует та же традиционная религия, что и у них на родине. В странах с иными традиционными религиями эти же группы необходимо называть культами, т. к. они радикально отличаются от доминирующей в стране религиозной среды. Соответственно, кришнаиты в Индии являются сектой, а в Америке и на территории тех стран, где христианство является традиционной религией, – культом. К аналогичной концепции, но только с использованием терминов «традиционная» и «нетрадиционная религиозность», приходит А. И. Осипов¹⁶⁷.

В 1994 г. Хосе Казанова говорит о глубокой неадекватности любых противопоставлений понятий «церковь» и «секта» в связи с радикальным изменением места и роли религии в современном обществе¹⁶⁸. Церковь, по Казанове, уже не является обязательным вседовлеющим институтом общества, всегда и во всем поддерживаемым государством. Повсеместное распространение принципа свободы совести и вероисповедания подрывает всю систему соотношения и статусов религиозных организаций общества. Люди свободны уходить из церкви в любую другую религиозную организацию, а государство более не нуждается в ней как основной опоре. Церковь оказалась в условиях равной конкуренции с другими религиозными организациями и всё сильнее тендирует в область схожих с деноминациями и сектами структурных реакций на окружающий мир. Секта, как и прежде, стремится к самосохранению и увеличению количества последователей. Однако ситуация множественности вариантов религиозного выбора толкает ее к необходимости еще большего подчеркивания собственной исключительности и неповторимости, что усиливает в ней напряженность с окружающим обществом. Это поддерживает интерес к секте со стороны настоящих и потенциальных последователей и одновременно тормозит ее развитие в современном плюралистическом обществе. Последнее всё решительнее пресекает любые формы проявления религиозного фундаментализма и экстремизма в своей среде и требует от секты соблюдения и признания всех религиозных прав и свобод индивида, в первую очередь признания права на существование иных религиозных организаций. Соответственно, для своего выживания секта должна признавать эти права и свободы, вступая, таким образом, во внутренний конфликт со своей природой, включающей в себя претензии на абсолютность собственного вероучения, уникальность своей организации, особую избранность ее членов и непринятие мирских норм и ценностей жизни. Баланс между внешним и внутренним давлением в направлении нивелирования напряженности с окружающей социокультурной средой и необходимостью поддержания этого напряжения все чаще разрешается в пользу сближения с миром. По мнению Казановы, церкви и секты согласно их месту и особенностям реакции на окружающее общество потеряли свои ключевые характеристики и трансформировались в современном мире в один и единственный тип религиозной организации – деноминации. Таким образом, ученый, представляя свою достаточно оригинальную концепцию, одновременно углубляет и несколько расширяет выводы о месте и роли деноминации в современном обществе, сделанные Дэвидом Мартином еще в 1962 г.

В 1997 г. Лорне Доусон, исследовавший методологические основания разработки понятийного аппарата, используемого при анализе нетрадиционной религиозности, утверждал, что ни одна религиозная организация не может относиться только к одному типу в границах любой из существующих типологий¹⁶⁹. В зависимости от конкретного географического региона и времени проведения исследования одна и та же группа может одновременно классифицироваться в рамках нескольких типов, например как секта, устойчивая секта, деноминация или даже церковь. В качестве примера ученый приводит мормонов, которые в Северной Америке в целом действуют как секта, но в то же время в штате Юта, США, – как церковь, а в Южной Альберте, Канада, – как деноминация.

Вопрос определения основных понятий в области нетрадиционной религиозности остается открытым до сих пор. Одна из особенностей истории развития понятийного аппарата сектоведения состоит в том, что появляющиеся принципиально новые подходы к определению нетрадиционной религиозности не вытесняют старые подходы, но лишь дополняют их. Так, среди современных ученых можно встретить сторонников теории Вебера, Трёльча или, например, Джонсона.

История понятийного аппарата сектоведения ни в коем случае не сводится к попыткам определения терминов «секта» и «культ». Она гораздо богаче и включает в себя несколько вполне самостоятельных направлений поиска понятийной ясности в сфере неинституализированных, пограничных и нерелигиозных форм сектантства, а также богатую традицию дискуссий относительно понятийного аппарата в целом. В настоящей работе, для более наглядного и системного представления материала, все пять основных направлений сектоведческой мысли в области понятийного аппарата будут искусственно разделены и представлены в рамках разных подразделов главы.

1.3. История определения неструктурированных форм сектантства

Возрождение интереса к термину «культ» в 1960-1970-х гг. сопровождалось усилением внимания ученых к аморфным и неинституализированным формам религиозности. Историю поисков теоретической ясности в данной области открыл еще Эрнст Трёльч, со своим понятием мистики. Спустя полвека ученые начинают постепенно понимать, что секты и иные высоко структурированные формы нетрадиционной религиозности не являются одновременно ее основным носителем. Они начинают представляться достаточно хрупкими образованиями на фоне гораздо более устойчивого пласта сектантских, оккультно-мистических и языческих идей и традиций населения, бытующих на уровне суеверий и ни к чему особо не обязывающих мировоззренческих конструктов и идей, поддерживаемых, однако, широкими слоями населения.

Первая серьезная и системная проработка неинституализированных форм религиозности делается Томасом Лукманом.

Ученый в 1967 г. выпускает свой знаменитый трактат по социологии религии «Невидимая религия»¹⁷⁰. В нем он рассматривает все институализированные формы религии в качестве вторичной формы религиозности. Религия вообще полагается как социально обусловленный процесс трансцендирования человеком своей биологической природы, в течение которого формируются индивидуальность и мировоззрение человека. Мировоззрение в целом, рассмотренное как объективная и историческая социальная реальность, выполняет, по мнению Лукмана, чисто религиозные функции и определяется как «элементарная социальная форма религии». Конкретное содержание мировоззрения никак не влияет на его религиозный характер. Мировоззрение в его конкретной исторической конфигурации именуется «специфической исторической социальной формой религии». Личность человека, сформированная посредством трансцендирования его биологической природы и интернализации определенной исторической конфигурации мировоззрения, именуется «универсальной формой индивидуальной религиозности».

По мнению Лукмана, в современном обществе протекает процесс распада организованных форм религии и возврата к предшествовавшей им неинституализированной индивидуальной религиозности. Последняя в современном обществе кардинально отличается от своего раннего варианта, который полагался как единый и единственный вариант мировоззрения для всех членов того или иного первобытного общества. Современная индивидуальная религиозность, в противовес этому, характеризуется процессом самостоятельного конструирования человеком своего мировоззрения. Индивидуальная религиозность этого типа не имеет поддержки социума и не представляет интересы какой-либо отдельной прослойки общества. Она опирается лишь на эфемерный опыт других автономно конструирующих свою реальность индивидов и заимствует составляющие ее элементы из различных мировоззренческих систем, распространенных в современном обществе. Предполагается, что религиозные организации после своего распада трансформируются до одного из вариантов мировоззренческих систем, творческое принятие которых будет полностью зависеть от индивидуального выбора человека.

В 1967 г. ученого не интересовал анализ содержания индивидуальной религиозности современного человека, но лишь механизмы ее формирования. Тем не менее в 1999 г. Лукман, оставаясь в границах свой теории, приводит в качестве примера индивидуальной религиозности нового типа увлечение людей движением нью эйдж и всем спектром сопровождающих его псевдонаучных, магических, оккультно-мистических и эзотерических доктрин. Для обозначения этого нетрадиционного направления в границах религиозности нового типа ученый также пользуется термином «культовая среда»¹⁷¹.

В 1972 г. Колин Кэмпбэлл выдвинул концепцию «культовой среды», ставшую одним из эффективнейших инструментов анализа неинституализированных форм нетрадиционной религиозности¹⁷². Кэмпбэлл определяет культ как слабо структурированную, недолговечную религиозную группу, не имеющую разработанного вероучения и постоянного членства. Культов очень много, и они после своего возникновения достаточно быстро распадаются, уступая место непрестанно появляющимся новым культам. Подчеркивая неустойчивый характер структурированных форм нетрадиционной религиозности, ученый предлагает сместить основной акцент внимания на ту составляющую нетрадиционной религиозности, благодаря которой они существуют. Так, Кэмпбэлл выдвигает понятие культовой среды – культурной прослойки общества, имеющей глубокие исторические корни и включающей в себя все девиантные вероучительные системы вместе с ассоциируемыми с ними практиками. Нетрадиционная медицина, оккультизм, магия, спиритизм, парапсихология, мистицизм, НЛО, астрология, поиск потерянных цивилизаций, псевдонаука и прочие компоненты полагаются в качестве основания этой среды. Культовая среда включает в себя коллективы, группы и множество отдельных индивидуумов, разделяющих отдельные ее вероучительные положения в индивидуальном порядке или в рамках какой-либо ни к чему не обязывающей структуры (открытые лекции, семинары, клубы по интересам и т. д.). Единство культовой среды по Кэмпбэллу сводится к:

а) девиантности всех ее вероучительных составляющих по отношению к традиционной науке, религии, культуре;

б) синкретизму и взаимной толерантности ее компонентов, основывающихся на фундаментальном положении о существовании множественности равноценных путей познания истины;

в) взаимно пересекающимся и взаимосвязанным системам коммуникации и СМИ, ее составляющим: книги, газеты, журналы, аудио-, видеопродукция и др.;

г) всеобщей установке на поиск истины, являющейся как основным движущим мотивом для принятия какой-либо конкретной вероучительной системы в рамках культовой среды, так и ключевым мотивом для отхода через некоторое время от выбранной системы и перехода к новой.

Впоследствии понятие «культовой среды» превращается в один из самых устойчивых и распространенных терминов, обозначающих неинституализированные формы нетрадиционной религиозности. Некоторые ученые используют также синонимичные по значению термины «оккультная среда общества», «вневероисповедная мистика», «внеконфессиональная мистика», «иноверческая мистика», «современная мифология», «эзотерическая культура общества» и др. Во многом благодаря работе Кэмпбэлла у социологов проявляется интерес к изучению людей, формально не связанных ни с какой религиозной организацией, но верящих в те или иные сектантские идеи: астрологию, порчу, сглаз, НЛО, энергетических вампиров, снежного человека, полтергейст, привидения и прочие аналогичные явления.

В 1977 г. Кэмпбэлл вводит понятие «мистической общности», под которым понимает сообщество «..людей, придерживающихся учения мистической религии и, соответственно, разделяющих чувство общей солидарности и долга, хотя они и никак не взаимодействуют друг с другом…»¹⁷³. Именно из мистической общности, по мнению ученого, возникают конкретные культы.

В 1972 г. Эдвард Тириакиян, независимо от Кэмпбэлла, предпринимает попытку осмысления всего многообразия неинституализированных форм нетрадиционной религиозности общества¹⁷⁴. В рамках социологии культуры ученый полагает важным выделить отдельное направление – «социологию оккультизма и эзотерической культуры». В качестве трех основных связанных между собой компонентов любой культуры Тириакиян выделяет: а) набор верований и доктрин (когнитивных и моральных ориентаций); б) набор соответствующих им практик и действий; в) социальную организацию, в границах которой оформляются и структурируются эти практики и действия. В эзотерической культуре эти компоненты принимают свое специфическое содержание и форму и операциона-лизируются ученым следующим образом.

1. Оккультизм – система практик, техник или процедур, которые: а) обращены к скрытым силам природы или космоса, которые не могут быть измерены и выявлены силами инструментария современной науки; б) направлены на достижение каких-либо эмпирических результатов.

2. Эзотерика – система верований, знаний и доктрин (когнитивных и моральных ориентаций), лежащих в основании религиозных практик оккультизма. Важнейшая характеристика эзотерики состоит в позиционировании ее в качестве секретного, недоступного для простых смертных, не посвященных в глубокие тайны бытия, знания. Сам процесс постижения эзотерической «науки» предполагает многоуровневое восхождение по ступеням постепенно раскрывающегося человеку тайного знания.

3. Тайные общества – представляют собой социальную форму организации эзотерической культуры. Тайные общества имеют развитую иерархическую структуру, систему ритуалов посвящения во всё новые уровни эзотерического знания, соответствующие более высокому рангу внутри организации.

Тириакиян противопоставляет экзотерической культуре общества эзотерическую культуру, являющуюся ее противоположностью и важной слагающей частью контркультуры вообще. Обе культуры во многих пунктах взаимосвязаны и пересекаются. При этом эзотерическая культура на протяжении всей истории человечества являлась как важнейшим поставщиком идей, оказывавших существенное влияние на формирование и развитие культуры общества, так и источником и проводником социальных и культурных изменений. Наиболее сильно такое влияние проявляется во времена кризисных ситуаций. В качестве результатов влияния эзотерической культуры Тириакиян приводит идеологию модернизации, культуру авангарда, работы Гёте, Новалиса, Байрона, Фрейда, Юнга и даже ряд научных дисциплин.

В 1975 г. Чарльз Лемерт вводит термин «нецерковная религия», которым обозначает всё многообразие форм религиозности вне границ традиционных церквей и структурированных религиозных организаций¹⁷⁵. При этом о нецерковной религии ученый говорит во всех тех случаях, когда человек верит в то, что весь спектр его социально и культурно обусловленных конструктов (историй, ролей, взаимодействий с другими людьми, общественных институтов и т. д.) имеет какое-то наивысшее, потустороннее, космическое, трансцендентное значение. При этом свою концепцию Лемерт пытается увязать с концепциями невидимой религии Лукмана, гражданской религии Белла, а также разработками в области латентной и неинституализированной религиозности других ученых.

В 1992 г. Дэнни Йоргенсен разрабатывает понятие «эзотерической общности». Ученый берет за основание концепцию Кэмпбэлла и утверждает, что в границах культовой среды существует так называемая эзотерическая общность, под которой понимается свободная конфедерация индивидов и ассоциаций (культов), связанных посредством пересекающихся социальных сетей и личных отношений. Эзотерическая общность отделяется от культовой среды и всего остального общества чувством взаимной принадлежности отдельных ее «членов», которому не мешает многообразие порой противоречащих друг другу оккультных идей, ими разделяемых. В эзотерической общности не существует никаких формальных структур, ее объединяющих, и правил, предопределяющих, кто может быть ее «членом», а кто – нет. Тем не менее ее «члены» достаточно четко могут провести границу между теми, кто к ним относится, а кто – нет¹⁷⁶. Понятие эзотерической общности более чем обоснованно, т. к., вероятно, любой ученый, занимающийся полевыми исследованиями нетрадиционной религиозности, неоднократно сталкивался с членами такой эзотерической общности на территории своего города. Согласно наблюдениям автора именно по каналам этой общности быстрее всего распространяется информация обо всех новинках культовой среды, аудиторных и клиентурных культов Беларуси. При этом информация о многих мероприятиях может даже не выходить «наружу» в виде рекламных листовок, но лишь распространяться через сети эзотерической общности.

Количество социологических работ, занимающихся теоретическим анализом неинституализированных форм нетрадиционной религиозности, значительно меньше, чем трудов, посвященных структурированным формам сектантства. Тем не менее даже эти немногие исследования социологов религии, безусловно, внесли серьезный вклад в изучение нетрадиционной религиозности, и они сильнее всего интегрированы в общий корпус работ по сектоведению. Однако здесь нельзя не упомянуть еще как минимум два не менее, а, по убеждению автора, гораздо более сильных направления исследований того, что с точки зрения сектоведения однозначно можно отнести к аморфным и слабо институализированным формам сектантства.

Первое, самое крупное направление представлено фольклористикой, в рамках которой еще с XIX в. исследуются календарные народные обычаи и обряды, устное народное творчество, содержащее религиозные и псевдорелигиозные компоненты, особенности мифологии и мифопоэтического мировосприятия, народные поверья, приметы и суеверия, заговоры, магическое письмо и т. д. и т. п. В этом отношении богатейший для сектоведения материал представляют работы А. А. Панченко, Е. М. Мелетинского, С. Ю. Неклюдова, О. Б. Христофоровой, А. М. Ненадавца и целого ряда других авторов. Конечно же, народный фольклор ни в коем случае не ограничивается и не сводится к религиозным и псевдорелигиозным компонентам, представляющим интерес для сектоведов. В фольклористике, равно как и в социологии религии, есть целые пласты и направления исследований, которые никак с сектоведением не пересекаются. Тем не менее исследователи религиозных составляющих фольклора вносят серьезнейший вклад в понимание народных форм религиозности, без учета которых немыслимо целостное представление феномена нетрадиционной религиозности.

Второе направление представлено эзотериологией – достаточно молодой, но вполне зарекомендовавшей себя дисциплиной, специализирующейся на изучении эзотерических и оккультных течений Европы начиная с XV в. и вплоть до современности¹⁷⁷. Иудейская и христианская каббала, алхимия, тароизм, масонство, теософия, герметизм, розенкрейцерство, разнообразные магические практики и тайные общества, а также влияние эзотерики и оккультизма на литературу, поэзию, музыку, живопись, науку и технику входят в число наиболее активно разрабатываемых тем. В отличие от фольклористики здесь изучается то, что можно назвать элитарными формами слабо и не институализированной нетрадиционной религиозности общества. Среди наиболее известных представителей этого направления можно упомянуть Антуана Фэвра, Вутера Ханеграафа, Жослен Годвин, Коко фон Стукрада, Олафа Хаммера. Труды представителей этого направления также вносят весьма существенный вклад в анализ феномена нетрадиционной религиозности. Само это направление исследований является одним из самых интересных в рамках современного академического сектоведения.

1.4. История определения пограничных форм сектантства

На протяжении всей истории развития понятийного аппарата сектоведения ученые периодически обращали внимание на существование так называемых пограничных форм нетрадиционной религиозности. Предпосылки к анализу данного корпуса явлений были заложены еще в работе Ричарда Нибура «Социальные корни деноминационализма»¹⁷⁸. Как уже говорилось выше, Нибур исходил из допущения о возможности существования разных степеней сектантскости или церковности той или иной группы. Задолго до него это допущение было хорошо известно в ранней Церкви, определявшей степень сектантскости группы в соответствии с уровнем сохранности в ней церковного вероучения. Благодаря Нибуру оно было воспринято и развито в научной среде, но уже с совершенно иными критериями сектантскости.

Активный поиск учеными понятийной ясности в области сектоведения всё чаще обращал их внимание на организации, которые практически невозможно было однозначно классифицировать в силу одновременного присутствия в них сектантских и несектантских характеристик. Первоначальная попытка учета этих групп состояла в развитии теории Нибура путем создания типологий религиозных организаций, отражавших различные стадии на пути трансформаций сект в церкви и наоборот. В некоторых случаях, например в работе Бруэра¹⁷⁹, предлагалось при анализе направления развития религиозной организации в зависимости от степени ее приближения к идеальному типу «церкви» или «секты» именовать ее «группой на пути к секте» или «группой на пути к Церкви». Однако с увеличением количества эмпирических наблюдений за подобными пограничными формами религиозной организации выяснилось, что они могут представлять собой не только промежуточное состояние «на пути превращения сект в церковь», но и самостоятельные образования, возникающие и развивающиеся вне зависимости от континуума и динамики, изначально предложенных Нибуром. Это открытие совпало по времени с первыми исследованиями нерелигиозных и аморфных форм сектантства, которые в свою очередь чутко реагировали на результаты исследования сектоподобных групп.

Достаточно быстро ученые поняли, что такие группы очень сложно классифицировать. При этом значительное их количество не позволяет говорить о некоторой аномалии, но скорее о серьезных просчетах в понятийном аппарате. Важно отметить, что с данной проблемой столкнулись исследователи, придерживавшиеся самых разных подходов к определению понятия «секта» и того, что составляет основу сектантскости той или иной группы. Встал вопрос о необходимости более глубокого изучения этой категории организаций и четкого определения их места, роли и функций в общем контексте религиозности современного общества. Ни на один из этих вопросов четкого ответа в последующем дано не было.

Тем не менее вместе с развитием в 60-70-х гг. ХХ в. новых подходов к определению основных понятий получил признание сам факт существования так называемых «полусектантских организаций», «полусект», «сектоподобных групп» или «культоподобных организаций». К ним относились организации, ставящие перед собой самые разнообразные цели и задачи (начиная от социальных, благотворительных, политических, религиозных движений и заканчивая клубами по интересам, церковными братствами, общественными объединениями и т. д.), но которые по каким-то причинам имели целый ряд сектантских характеристик. Вах¹⁸⁰, Сингер¹⁸¹, Булл¹⁸², Йоргенсен¹⁸³, Ричардсон¹⁸⁴, Старк и Бэинбридж¹⁸⁵, Нитобург¹⁸⁶, Маусс¹⁸⁷, Палмер и Абраванел¹⁸⁸, Хаак¹⁸⁹, Джонсон¹⁹⁰, Кротти¹⁹¹и многие другие исследователи использовали для обозначения этого вида организаций вышеупомянутые термины. При этом сколько-нибудь глубокой проработки этого типа организаций этими учеными не проводилось. Они понимали, о каком конкретно явлении и о каких конкретно организациях идет речь, но вносить понятийную ясность в эту область не спешили и, судя по всему, просто не могли.

Однако, пусть не до конца продуманная, все же фиксация самой возможности существования сектоподобных групп способствовала развитию учеными исследований проблемы степеней сектантскости и отдельных сектантских составляющих. Последние, помимо всего прочего, фиксировались ими в уже существующих и достаточно четко и определенно классифицированных религиозных организациях. В результате ученые начали более смело говорить не только о сектах как об организациях, но, во-первых, о множестве тонов и полутонов в определении степени сектантскости тех или иных организаций, в том числе в отношении к традиционным религиям и конфессиям, и, во-вторых, о возможности выноса понятия сектантскости за границы анализа конкретных организаций и применения его к самым разнообразным явлениям религиозной жизни и даже отдельным индивидам. Так, Питер Бергер говорил о «сектантских характеристиках» некоторых групп, действующих в структуре Католической Церкви¹⁹², а еще через некоторое время о «некоторых явлениях в жизни приходов, которые лучше характеризовать в качестве сектантских» и «сектантских элитах внутри Церкви»¹⁹³. Уинстон отмечал «сектантские проявления веры» в Армии Спасения¹⁹⁴. Джонсон весьма смело заявлял, что «большие американские протестантские деноминации, вне всякого сомнения, являются структурно сектантскими»¹⁹⁵. О’Дэ, наоборот, говорил о протестантах, которые, являясь «церковными по своей структуре, часто имеют некоторые сектантские характеристики»¹⁹⁶. Мартин, разрабатывая понятие деноминации, утверждал, что этот тип религиозной организации «совмещает в себе характеристики церкви и секты»¹⁹⁷. Ианнаконе говорил о существовании корреляции между средним заработком человека и «степенью сектантскости посещаемой им деноминации»¹⁹⁸. Маттес – о «небольших сектоподобных деноминациях», и в качестве примера приводил пятидесятническое движение¹⁹⁹. С другой стороны, Колеман говорил о том, что «исследования религий христианской науки и мормонов отмечают посюсторонние, не сектантские тенденции в этих сектах»²⁰⁰. Ученый фактически в рамках одного предложения именует христианскую науку и мормонов одновременно религией и сектой с несектантскими тенденциями. Тем самым допускается возможность двойной идентификации одной и той же группы. Лоусон, отталкиваясь от теории Джонсона, Старка и Бэинбриджа, приходит к выводам о «меньшей степени сектантскости» адвентизма в развивающихся странах мира²⁰¹. Альбрехт, беря за основание концепцию тех же ученых, говорит о сектоподобии на ранних стадиях развития одной из самых крупных пятидесятниче-ских организаций мира, Ассамблеи Бога²⁰². Пентон отмечает, что изменения в структуре и вероучении Свидетелей Иеговы, принятые при их втором президенте, Рутерфорде, сделали организацию «с точки зрения социологии более сектантской», чем она была ранее²⁰³. Джонс говорит о культоподобных характеристиках Церкви вселенской и торжествующей, но в общем и целом относит ее к разряду деноминаций²⁰⁴. Фукуяма, размышляя об американском протестантизме, заявляет, что «эта версия протестантизма была в высокой степени сектантской, децентрализованной и конгрегационалистской в своей внутренней организации»²⁰⁵. О «сектантском характере протестантизма», но уже для Беларуси, писала Л. Г. Новикова²⁰⁶. Уилсон говорит о «сектантском характере пятидесятнических движений в Англии» и «сектоподобной атмосфере» на их собраниях²⁰⁷. Дингес именует традиционалистов католической церкви «сектоподобным противоцерковным движением» с «сектантскими импульсами»²⁰⁸. Дюнс разработал шкалу из 24 пунктов для определения степени сектантскости индивида или его ориентации на принятие организации сектантского или церковного типа²⁰⁹. Старк говорит о «сектоподобной форме религиозной принадлежности» и полагает в качестве ее основного элемента облегчение страданий людей посредством пробуждения у них надежды на лучшую участь в потустороннем мире²¹⁰. Сканцони также говорит о возможности анализа степени сектантскости и церковности не только групп, но и отдельных людей. Он аналиризует «просектантский» и «процерковный» типы ориентации духовенства протестантских церквей Америки, операционализируя их в рамках теории Джонсона по шкале принятия/отвержения окружающего мира²¹¹. Примечательно, что ученый допускает возможность существования в рамках одной и той же общины сектантско-ориентированного пастора с церковно-ориентированной паствой и наоборот, сектантско-ориентированных прихожан с церковно-ориентированным священником²¹². Гамильтон, Уэддингтон, Грэгори и Уолкер говорят о «культоподобной природе диетических практик», основывающихся на каком-либо религиозном учении²¹³. Количество примеров можно было бы увеличить, но и данный обзор достаточно четко показывает: ученые, вне зависимости от того, в чем они видят самую суть сектантства, допускают возможность самых разных комбинаций и смешений сектантского и несектантского компонента на уровне организаций и отдельных людей.

Как уже отмечалось, никаких сколько-нибудь последовательных и связных теорий пограничных состояний в области сектантства учеными разработано не было. В результате историю исканий понятийной ясности в сектоведении можно также описать как историю постоянных и многочисленных намеков на существование типа сектоподобных групп, который так и не был никем выделен в качестве самостоятельного и функционально значимого в общей системе нетрадиционной религиозности. В данной монографии это упущение будет полностью устранено.

1.5. История определения нерелигиозных форм сектантства

Красной нитью через всю историю поисков понятийной ясности проходит вопрос о том, является ли нетрадиционная религиозность чисто религиозным явлением или можно говорить о существовании так называемых нерелигиозных форм сектантства.

До середины ХХ в. ученые рассматривали секты как явление исключительно религиозное. Однако впоследствии, при увеличении количества работ, посвященных исследованию основополагающих характеристик сект, их религиозная природа стала ставиться под вопрос и полагаться лишь как второстепенная характеристика. Так, еще Питер Бергер в 1954 г. утверждал, что сектантство можно найти не только в религии, но также и в политике, науке, литературе и даже искусстве²¹⁴. О’Тул говорил о важности теоретического и эмпирического изучения нерелигиозных форм сектантства для исследований религиозных сект и культов²¹⁵. Джонс, обсуждая нерелигиозные формы сектантства, говорил о «медицинских сектах», а в качестве примера приводил гомеопатию, остеопатию, хиропрактику и др.²¹⁶. Балагушкин отмечал, что НРД могут и не иметь системы религиозных богослужений и их практики могут ограничиваться стремлением к достижению психофизического совершенствования или редуцироваться до набора религиозно-философских ориентаций²¹⁷. Постепенно появляется целый ряд теорий, заявляющих о возможности и обоснованности выделения нерелигиозных форм сектантства. При этом развилось несколько принципиально разных направлений исследований, по-своему обосновывающих нерелигиозные формы сектантства и их место в общем контексте сектантства в целом.

Первое направление представлено работами ученых, полагавших самую сущность структурированных форм сектантства вне религиозной сферы и без отсылки к ней. Так, например, Роберт Лифтон, анализируя методы работы НРД, предлагал понимать под сектой любую организацию, общество или группу людей, в которых осуществляется массированное воздействие на сознание и подсознание членов, нарушающее их фундаментальные гражданские права и свободы²¹⁸. Ученый допускал возможность как постепенного превращения в секту любой уже существующей организации, при нарастании в ней психологического влияния на индивида, так и медленной потери сектой ее сектантских характеристик.

Хампшир, Бэкфорд и Еленский полагали внешнее социальное давление на какую-либо группу в качестве основного фактора, влияющего на постепенное превращение ее в секту²¹⁹. Сектантскость группы здесь синонимична ее деструктивности. Однако, по мнению ученых, она не является внутренне присущей самой группе, но инициируется окружающим ее обществом посредством стигматизации и социального конструирования представлений о ее опасности и вредоносности. Джонсон, Старк и Бэинбридж полагали, что в основе превращения какой-либо организации в секту лежит увеличение напряженности между группой и окружающей ее социокультурной средой²²⁰. Внутренняя и внешняя напряженность и конфликтность организации полагаются ими как основные характеристики секты. Одним из факторов, увеличивающих эту напряженность, является постоянное усиление в группе претензий на абсолютность собственного учения, моральноэтического кодекса и самой организации в целом со всеми ее составляющими. О возможности нерелигиозных форм сектантства и применения понятий «секта» и «культ» к светским организациям говорили также Эйстер²²¹, Лалич²²² и др. Все эти и многие иные теории однозначно говорят о возможности выделения нерелигиозных форм сектантства и полагают религиозную компоненту вполне допустимой, но в общем и целом второстепенной составляющей секты.

Данное направление исследований представляется автору тупиковым путем развития сектоведения, так как оно неоправданно широко полагает границы проблемного поля этой дисциплины. В то же время, не соглашаясь с основными выводами представителей этого течения, мы можем и должны учитывать их разработки, позволяющие лучше понять многие процессы, протекающие в НРД.

Второе направление исследований приходит к выводу о существовании нерелигиозных форм сектантства в результате анализа всего спектра не институализированной и слабо институализированной нетрадиционной религиозности. Многочисленные отечественные и зарубежные исследователи этой темы постоянно подчеркивают наличие в культовой среде как религиозных, так и нерелигиозных характеристик одновременно. Фотографирование ауры, зарядка воды энергиями космоса, поиски снежного человека и аномальных зон, фен-шуй, контролируемые путешествия по «прошлым жизням» путем введения человека в измененные состояния сознания, записи на специальную аппаратуру голосов из потустороннего мира, биоэнергетическое воздействие и исцеление экстрасенсами на расстоянии, телекинез – эти и многие иные подобные практики, явления и концепции культовой среды приводили ученых к идее некоторой двойственности природы большинства слабо институализированных форм нетрадиционной религиозности. Эта двойственность, предполагающая наличие религиозной и нерелигиозной составляющих в одном и том же явлении одновременно, всё чаще полагалась в качестве ее существенной черты²²³.

Именно в рамках этих исследований ученые пытались зафиксировать это явление терминами «псевдорелигиозность», «квазирелигиозность» и «парарелигиозность». Что очень важно, вне зависимости от различий в понимании феномена культовой среды общества практически все они без исключения говорили как о неразрывной взаимосвязи между неинституализированными и структурированными формами нетрадиционной религиозности, так и о необходимости комплексного подхода, предполагающего одновременное изучение религиозных, полурелигиозных и нерелигиозных форм сектантства в их взаимосвязи. Религиозные и нерелигиозные формы сектантства полагались здесь как бы на краях единого континуума, где промежуточные стадии не оставляли никаких возможностей для ученых четко выделить их однозначно религиозный или нерелигиозный характер. При этом своеобразную легитимацию в рамках сектоведения нерелигиозные формы сектантства получали не благодаря какой-то отдельной концепции, как это имело место в первом направлении исследований, а исключительно из-за этой двойной природы явления и невозможности четкого разделения его религиозной и нерелигиозной составляющих.

По мнению автора, представители данного направления исследований правильно отметили двойственный характер целого ряда явлений в области неинституализированных форм сектантства, но, во-первых, не смогли дать им точную оценку и, во-вторых, неправильно определили их место и роль в общем контексте нетрадиционной религиозности. Двойственность характера отдельных форм и явлений в данной области является существенной характеристикой пограничных состояний системы нетрадиционной религиозности, о чем более подробно будет сказано ниже²²⁴.

Третье направление исследований, практически не известное на территории русскоязычного пространства, но активно развивающееся на Западе, поставило вопрос о необходимости радикального пересмотра самого понятия религиозности. В его границах ученые показали, что отсутствие в каком-то явлении формальных признаков, позволяющих его квалифицировать как религиозное, еще не означает, что оно ничего общего с религией не имеет. Предполагается, что в современном мире религиозность населения находит самые неожиданные формы и каналы своего выражения, в том числе в кажущейся извне чисто светской оболочке. Сюда можно отнести многочисленные исследования трансформаций религиозности и ее проявлений в таких явлениях и сферах жизни общества как спорт²²⁵, кинематограф²²⁶, реклама²²⁷, СМИ²²⁸, рок- и поп-музыка²²⁹, национализм²³⁰, коммунизм²³¹ и антикоммунизм²³², маоизм²³³, капитализм²³⁴, северо-корейский режим²³⁵, революция 1917 года²³⁶, тоталитаризм в целом²³⁷ и фашизм в частности²³⁸, компьютерные игры²³⁹, психология как научная дисциплина²⁴⁰, крайние формы перфекционизма и стремление к нескончаемому самосовершенствованию в любой сфере²⁴¹ и т. д. и т. п. В русле данного направления лежит также разработка понятия «гражданская религия», которое изначально было предложено еще Руссо, но наиболее адекватное развитие получило в трудах Роберта Белла²⁴². Сюда же можно отнести понятие «американское кредо», предложенное Мюрдалем и развитое Самюэлем Хантингтоном и др.²⁴³. В лучших традициях этого направления Патрик Бьюкенен именует новой религией активно распространяющуюся на Западе новую систему ценностей с ее фанатичной защитой прав религиозных, этнических и сексуальных меньшинств, культивацией всеобщего равенства и прав человека, пренебрежением традиционными нормами морали и нравственности, агрессивным неприятием христианства²⁴⁴.

Предметом анализа всех этих работ становятся многообразные проявления религиозности в светских системах мысли, концепциях, символах, предметах, мероприятиях, действиях и традициях преимущественно политической и общественной сфер жизни общества. Данное направление исследования латентных форм религиозности не касается темы сектантства в строгом смысле этого слова. Между тем для академического сектоведения оно полагает интереснейший инструментарий и методологию выявления и вычленения религиозной составляющей в явлениях, которые на первый взгляд никакого отношения к религии и религиозности не имеют. Переосмысление в русле подходов этого направления всех так называемых «светских форм сектантства» могло бы, вероятно, полностью снять вопрос о нерелигиозных формах сектантства в целом, за исключением, пожалуй, пограничных явлений нетрадиционной религиозности.

Вне зависимости от авторской оценки этих направлений исследований они не только поставили под вопрос феномен сект как исключительно религиозное явление, но попытались даже доказать, что, во-первых, религиозная составляющая (в традиционном ее понимании – с вероучением, системой ритуалов и норм поведения) является возможной, но отнюдь не принципиально важной характеристикой сект и культов; и, во-вторых, светская форма и оболочка какого-либо явления еще ничего не говорит об отсутствии в нем религиозного компонента. Примечательно, что анализ многих классиков изучения сектантства, например Вебера, Трёльча, Нибура и др., показывает, что эти ученые, хотя и не говорили напрямую о существовании нерелигиозных форм сектантства, но и не закладывали в свои определения секты какие-либо компоненты, указывающие на то, что речь идет о чисто религиозной организации. Так, у них нет указаний на обязательное существование в сектах вероучения или системы ритуалов.

С середины ХХ в. и по сей день отмечается рост количества работ, посвященных нерелигиозным формам сектантства. Многие из них освещают проблематику весьма специфических его направлений, таких как «научные секты»²⁴⁵, «пищевое сектантство»²⁴⁶, псевдонаучные подходы и практики в клинической психологии, психиатрии, социальной работе и смежных дисциплинах, псевдомедицинские препараты и методы лечения, альтернативные медицинские практики и т. д.²⁴⁷. Многие ученые уже давно перестали задаваться вопросом о возможности нерелигиозных форм сектантства и занялись исследованием их ключевых характеристик.

1.6. История дискуссий о понятийном аппарате сектоведения

С середины-конца 70-х гг. ХХ в. в Европе и Америке резко усиливается антисектантское движение, ставящее главной своей задачей борьбу с сектами. Его представители – Маргарет Сингер, Фридрих-Вильгельм Хаак, Фло Конуэй, Джим Зигельман, Джон Кларк и др. – утверждают, что главной отличительной характеристикой всех сект и культов является их деструктивное, разрушительное воздействие как на физическое и психическое здоровье последователей, так и на окружающий их внешний мир. В качестве примера приводятся случаи массовых самоубийств и убийств в сектах, например Народного Храма в 1978 г., и многочисленные обращения людей, пострадавших от сект. При этом считается, что конечной целью всех сект являются неограниченная власть, деньги, доминирующее положение в обществе и т. д. В связи с этим разрабатывается комплекс теорий контроля сознания, скрытого психологического влияния на индивида, вводятся и все более активно используются такие термины, как «деструктивная секта», «тоталитарная секта», «промывка мозгов», «бомбардировка любовью».

В это же время увеличивается количество непрофессиональных заказных журналистских исследований, впадающих в различные крайности и описывающих секты либо в светлых и радужных тонах, как безусловно благополучные и беспроблемные организации, либо как источник всех без исключения несчастий и бедствий общества. В первом случае секты и культы просто покупали журналистов, щедро оплачивая им их исследования. Во втором трагические события из мира сект вызывали мгновенную, негативную и неконтролируемую эмоциональную реакцию, оставляющую без внимания систематическое исследование причин происходящего.

Сложившаяся ситуация вызвала реакцию в академических кругах. Появляются многочисленные предложения по выведению из научного оборота терминов «секта» и «культ» из-за присущих им в общественном дискурсе негативных смысловых коннотаций. В качестве альтернативных и нейтральных терминов предлагаются «новая религия» и «новое религиозное движение»²⁴⁸. Генезис и содержательное наполнение обоих новых терминов сами по себе представляют большой интерес.

В работах западных ученых конца XIX – начала XX в. понятия «новая религия» и «новое религиозное движение» встречаются достаточно регулярно, однако используются там скорее как дополнительная, качественная характеристика сект, а не как независимые термины²⁴⁹. В первой половине ХХ в. они используются активнее, но в качестве синонимов терминам «секта» и «культ». Серьезный импульс к систематической разработке терминов «новая религия» и «новое религиозное движение» был дан в рамках японского сектоведения²⁵⁰. История сектантства в Японии однозначно выявляет уместность этих терминов для данного региона: практически все секты появляются в Японии после 1800 г., и их японские ученые именовали «новыми религиями». Всё многообразие форм японского сектантства, существовавшее до 1800 г., обозначалось в рамках иной терминологии. Для западных стран такую четкую временную границу, разделяющую разные этапы или эпохи существования сектантства, провести нельзя. Начиная с первой половины 1960-х гг., после переводов работ по сектоведению с японского языка, эти понятия постепенно перенимаются в новом их значении западными учеными. В первое время они продолжают мирно сосуществовать с понятиями «секта» и «культ», использоваться как их синонимы. Затем, после начала терминологических баталий 1970-х и 1980-х, предпринимается попытка замещения ими понятий «секта» и «культ». Основным мотивом для замещения послужила их нейтральность в американском и европейском обществе.

Интересно, что сторонники понятия «новая религия», активно выступающие против термина «секта», не всегда знают, что в самой Японии термин «новая религия» имеет в общественном дискурсе такие же негативные коннотации, как и термин «секта» в Европе²⁵¹. Тем не менее японские ученые не спешат отказаться от принятой в научных кругах терминологии. Такие же негативные коннотации термин «новая религия» имеет и в Индонезии²⁵². Однако нейтральность этого термина для американского и европейского сообщества еще ничего не говорит о его научной ценности. Еще в 1980-х гг. была показана несостоятельность обоих новых терминов: «новизна», «религиозный характер» и форма организации в виде «движения» как универсальные составляющие всех сект и культов ставились под сомнение. Однако, несмотря на их слабую теоретическую обоснованность, понятия «новая религия» и «новое религиозное движение» прочно закрепились в научном дискурсе. Жизнеспособность этих терминов была обеспечена возможностью использования их как собирательного наименования всех структурированных типов нетрадиционной религиозности одновременно. При этом им так и не удалось вытеснить из научного оборота термины «секта» и «культ», которые продолжают активно использоваться в отечественных и зарубежных исследованиях ученых. Весьма показательным в этом отношении является статья Роберта Вузноу, в которой ученый обращается ко всем трем терминам, а новыми религиозными движениями именует помимо всего прочего религиозные группы XVII–XVIII вв.²⁵³. В результате термин «новое религиозное движение», не сильно способствовав развитию понятийной ясности, гарантированно внес свой вклад в увеличение некоторой путаницы.

Полный провал попыток вытеснения терминов «секта» и «культ» из научного дискурса объясняется очень просто: в науке они использовались не представителями антикультовой школы, для которых они казались слишком мягкими и нейтральными, а простыми учеными. Последние, не обращая внимания на работу антикультовой школы, продолжали спокойно использовать эти термины, не придавая им никаких негативных коннотаций. Соответственно никаких формальных поводов перейти на «более нейтральную» терминологию у них не было: они и так опирались на совершенно нейтральные термины. Те из них, кому понравился термин «новое религиозное движение», стали использовать и его, но не вместо основного понятийного аппарата, а вдобавок к нему. На импровизированную «терминологическую панику» основная прослойка ученых просто не поддалась.

В этом контексте интересен тот факт, что еще в 1981 г. немецкий социолог религии Гюнтер Керер отмечает, что термин «новая религия» имеет негативные коннотации²⁵⁴. То есть уже спустя несколько лет после начала его введения в оборот этот термин начинает приобретать негативные смысловые оттенки. Это любопытное явление не учитывается очень многими борцами против термина «секта». Дело в том, что любые новые термины, которыми начинают обозначаться секты, с течением времени начинают приобретать негативные смысловые оттенки. При этом чем сильнее термин «выпадает» из академического дискурса в общественный, тем больше он отягощается соответствующей негативной смысловой нагрузкой. Существует определенный механизм, который помимо воли конкретных людей приводит к такому результату любые попытки нейтрального описания феномена нетрадиционной религиозности в СМИ. В результате чем сильнее и активнее очередной ученый пытается с общественной трибуны говорить о необходимости введения нового термина вместо понятия «секта», тем быстрее этот термин приобретает негативные коннотации. Примечательно, что Керер, понимая, что термин «новая религия» также приобретает негативные оттенки, всё же использует его в наименовании изданного им же сборника работ по движению объединения.

В контексте всей терминологической суеты 1980-1990-х гг. представляется интересной история использования некоторых иных терминов сектоведения. Так, например, никто из исследователей не обратил внимания на тот факт, что к термину «культ» Говард Бэккер в 1932 г. обращается в то время, когда в общественном дискурсе Америки он уже активно использовался со всевозможными негативными коннотациями²⁵⁵. К религиозным организациям с изначально уничижительным смыслом этот термин начинает впервые применяться богословом епископальной церкви Баррингтоном, издавшим в 1898 г. книгу «Анти-христианские культы»²⁵⁶. Тогда термин «культ» представлялся наиболее адекватным для обозначения быстро распространявшихся в то время в Америке азиатских религиозных организаций. Академическое сектоведение группами этого типа тогда еще не занималось. Таким образом, Бэккер не только пренебрегает тем, какие значения придаются понятию «культ» в обществе, но идет гораздо дальше. Ученый сознательно выбирает термин, уже имеющий ярко выраженные негативные коннотации, освобождает его от всего негатива и вводит в научный оборот, даже и не думая делать поправку на то, как СМИ, общество и сами религиозные организации к нему относятся. При этом им двигало не желание обидеть какие-то религиозные организации или подчеркнуто пренебрежительно отнестись к дебатам окружающего общества, но лишь здоровый прагматизм ученого, руководствующегося интересами развития науки. Последующая история этого термина в социологии религии показала, что Бэккер был прав, возлагая на него большие надежды.

История знает и иные примеры очищения терминов от сложившихся за ними в обществе негативных коннотаций и дальнейшего успешного использования в научном и общественном дискурсе. Например, немецкий термин «свободная церковь» (Freikirche), употребляемый в настоящее время для обозначения официального статуса целого ряда религиозных организаций Германии, изначально также имел негативную смысловую нагрузку²⁵⁷. Это, однако, не остановило немецких законодателей и ученых от его введения в научный дискурс и правовое поле страны. Они также не посчитали возможным поступиться интересами науки и законотворческой деятельности ради сиюминутных общественных настроений. Аналогичную историю претерпел термин «фундаментализм» (fundamentalism). Будучи изначально нейтральным, он с течением времени приобрел ярко выраженные негативные коннотации. В этом контексте с конца 1980-х гг. начинает активно использоваться в академической науке. Примечательно, что некоторые ученые предлагали отказаться от негативно перегруженного термина «фундаментализм» и заменить его на более нейтральный и научно обоснованный, с их точки зрения, термин «сектантство»²⁵⁸.

Историкам сектоведческих терминологических баталий было бы также интересно изучить историю перегруженных негативными коннотациями терминов «ведьма» и «ведьмовское движение» (от англ. witch / witchcraft movement), которые, несмотря ни на что, спокойно пользуются как самими представителями групп этого типа, так и маститыми учеными, не обращающими никакого внимания на публичные баталии²⁵⁹.

В настоящее время отсутствует единая общепризнанная система определения ключевых понятий нетрадиционной религиозности. Таким образом, можно говорить прежде всего о накоплении теоретического знания в этой области и лишь затем о развитии отдельных его направлений. Как бы то ни было, попытки определения основных понятий постепенно отходят на второй план. В последние десятилетия ученые всё чаще в своих работах либо вообще никак не определяют понятия «секта», «культ», «новое религиозное движение» и др., либо отмечают, что предлагаемое ими определение имеет чисто инструментальный характер и ориентировано на решение конкретных задач в рамках их работы.

Одно из фундаментальных упущений всех стремлений к понятийной ясности в области сектоведения в ХХ в. заключается в том, что они практически не учитывали богатую историю зарождения, развития и распада сект и культов, существовавших до XIX в., и в особенности сектантства первого тысячелетия нашей эры. На фоне возникающих перед сектоведческой мыслью XXI в. реальных научно-исследовательских проблем терминологические баталии вокруг допустимости терминов «секта» и «культ» представляются чем-то маргинальным и надуманным, оторванным от реальных потребностей современной науки.

Несмотря на многочисленные предложения по выведению терминов «секта» и «культ» из научного оборота, большинство ученых мира спокойно ими пользуются, не придавая им при этом никаких оценочных характеристик. Конечно, во всем мире все еще сохраняются исследователи, общественные и государственные деятели, которые вместо того чтобы сконцентрировать свои усилия на конструктивном анализе феномена нетрадиционной религиозности, занимаются обсуждением «хороших» и «плохих» терминов. При этом в качестве якобы действенного средства отмежевания от «плохих» понятий они начинают придумывать новые. Примечательно, что многие новые термины направлены на усиление и выпячивание негативной составляющей. Термины «секта» и «культ» нередко не устраивают тех же представителей антикультовой и иных школ сектоведения как излишне нейтральные и невыразительные в плане той опасности, которую несут на себе организации этого типа.

Автору удалось собрать в работах отечественных и зарубежных ученых 282 термина альтернативных термину «секта», передающих его различные смысловые оттенки и призванных его заменить²⁶⁰. За каждым термином стоит какая-то более или менее развитая теория (иногда несколько теорий сразу). Многие из этих терминов частично или полностью сливаются по своему смыслу. Одни из них настолько неудачны, что недостойны даже упоминания при всестороннем анализе истории становления основных понятий сектоведения. Другие пытаются изменить смысловую нагрузку терминов «секта» и «культ» путем употребления их вместе с иными терминами. Со всеми ними связывались надежды на улучшение и развитие понятийного аппарата сектоведения. Некоторые из них распространялись при активной государственной поддержке, например на уровне парламента. Отдельным из них удалось в течение нескольких десятилетий удерживать за собой доминирующее положение в общественном дискурсе некоторых стран мира. Однако ни один из них не смог составить сколько-нибудь серьезную конкуренцию терминам «секта» и «культ».

Все эти терминологические игры привели к целому ряду негативных явлений. Так, с одной стороны, степень научности той или иной теории в некоторых кругах начинает оцениваться исключительно по терминам, используемым в ее границах. С другой стороны, имеет место агрессивное и категорическое исключение тех терминов, которые могут кем-то использоваться с позитивными, нейтральными или негативными оттенками. Развивается своеобразный фундаменталистский подход к терминам, который в своей борьбе за их чистоту забывает об их инструментальном значении и не замечает степень объективности и обоснованности результатов конкретных исследований. В этом контексте нельзя не согласиться с простыми и замечательными словами Карла Поппера: «…Лингвистическая точность представляет собой обманчивый фантом, а проблемы, связанные с определением или значением слов, несущественны… Слова важны лишь как инструменты для формулирования теорий, и словесных проблем следует избегать любой ценой.»²⁶¹.

В данном исследовании определение всех основных понятий также имеет чисто инструментальный характер, направленный на решение двух основных задач: а) целостного представления всего многообразия форм нетрадиционной религиозности; б) анализа механизмов ее воспроизводства и миграции. При этом автором не вкладываются в используемые в работе термины какие-либо негативные или позитивные смысловые оттенки.

Глава 2
Система нетрадиционной религиозности

2.1. Системный подход к анализу нетрадиционной религиозности

В настоящее время в научной среде так и не сформировалось целостное представление о феномене нетрадиционной религиозности. Весьма уместный в данном случае системный подход встречается крайне редко и применяется чаще всего для анализа отдельных групп или проблем, а не феномена сектантства в целом. Нетрадиционная религиозность, будучи в своем основании целостным явлением, разрывается учеными на разрозненные элементы, которые анализируются без понимания их тесной взаимосвязи. Существует большое количество научных работ, посвященных конкретных сектам и культам. Не менее внушительна по степени результативности группа исследований аморфных и неструктурированных форм нетрадиционной религиозности. При этом трудов, не просто указывающих на их тесную взаимосвязь, но и подвергающих оную адекватному анализу, практически нет. В результате нет понимания глубокого и гармоничного взаимопроникновения всех составляющих нетрадиционной религиозности. Последняя разорвана, растянута, разбита исследователями на сотни и тысячи маленьких тем исследований без какой-либо надежды на их соединение и целостное представление.

Всё это создает ощущение некоторой неизменной недосказанности и неполноты в самых серьезных и фундаментальных трудах, посвященных нетрадиционной религиозности. Даже в тех случаях, когда отдельные ученые пытаются говорить о феномене сектантства в целом, они de facto подразумевают не всю нетрадиционную религиозность, а какие-то более или менее четко прослеживаемые по их работам ее составляющие. Целостность и единство нетрадиционной религиозности в лучшем случае выступают как идея, без последующих попыток ее системного анализа.

Необходимо вернуть современной науке это утраченное понимание неразрывной взаимосвязи всех типов нетрадиционной религиозности между собой, осознание того, что сектантство не только существует в определенном контексте общественных и социокультурных отношений, но и само по себе является сложным и непрестанно изменяющимся контекстом для всех его составляющих. Эта необходимость обращения к системному анализу феномена нетрадиционной религиозности продиктована прежде всего его большой объяснительной и предсказательной силой.

* * *

Общество представляет собой сложную, динамично развивающуюся систему. Религиозность является неотъемлемой составляющей жизни общества. Она проявляется в двух основных разновидностях: традиционной и нетрадиционной религиозности. Данное аналитическое разделение не является единственно возможным и допустимым. В его основании лежит специфика отношения тех или иных форм религиозности к существующим пределам вариативности традиций, норм и нормативного поведения в конкретном обществе. Так, традиционная религиозность является собирательным наименованием всего многообразия структурированных и неструктурированных форм религиозности, оказавших существенное влияние на формирование существующих пределов вариативности традиций, норм и нормативного поведения в социокультурной, религиозной и иных сферах жизни общества. Соответственно нетрадиционная религиозность является собирательным наименованием всего многообразия структурированных и неструктурированных религиозных форм отклонения от существующих пределов вариативности традиций, норм и нормативного поведения в социокультурной, религиозной и иных сферах жизни общества. Никаких негативных или позитивных коннотаций термин «нетрадиционная религиозность» не несет.

Нетрадиционная религиозность является сложной, открытой, развивающейся, целостной подсистемой, включающей в себя всё многообразие разновидностей и типов сектантства. В той или иной форме она существовала на протяжении всей истории человечества, непрестанно будоражила умы и сердца людей, давала богатую пищу для размышлений ученым. Древний мир, Античность, Средневековье и Новое время породили огромное количество уникальных и весьма оригинальных сектантских сообществ. Чуть менее внушительной представляется история сектоведения, начатки которой можно проследить уже в Античности. Понятийный аппарат сектоведения, методы и подходы к анализу феномена нетрадиционной религиозности также на протяжении всего этого времени постоянно менялись. При этом на современном этапе эта дисциплина уже развилась достаточно для анализа феномена сектантства в качестве древней и целостной традиции, обладающей даром выживания в разные времена и в самых сложных условиях.

Нетрадиционная религиозность как целостная подсистема может быть проанализирована путем расчленения на элементы и выявления существенных связей между ними. Элементы любой анализируемой системы выделяются, как правило, для решения конкретных целей и задач, стоящих перед исследователем. Соответственно одна и та же система может быть описана путем выделения самых разных элементов и их взаимосвязей. В рамках данной работы будет проведен анализ ключевых элементов системы нетрадиционной религиозности для решения двух основных задач:

– во-первых, представления всего многообразия базовых элементов системы с учетом особенностей их структуры и содержания в привязке к европейскому региону. Это будет сделано с целью последующего вычленения уникальных характеристик индивидуального портрета нетрадиционной религиозности на территории Беларуси;

– во-вторых, представления основных элементов динамики воспроизводства системы нетрадиционной религиозности в современном обществе. Это необходимо для последующего анализа динамики возникновения и миграции сектантства на территории Беларуси.

Таким образом, в обоих случаях теоретические разработки будут апробированы в рамках конкретных исследований сектантства в Беларуси.

Нетрадиционная религиозность как целостная система имеет некоторое ядро, сохраняющееся практически неизменным при любых изменениях окружающего общества, и оболочку, или подвижную часть, изменяющуюся под влиянием целого ряда факторов.

К неизменному ядру или несущему каркасу нетрадиционной религиозности можно отнести всю совокупность элементов и их взаимосвязей, обеспечивающих слаженную работу системы в обществе. Соответственно, вопрос о сущности сектантства может быть прояснен в конечной инстанции только после выявления специфики всех элементов и их связей друг с другом, составляющих систему нетрадиционной религиозности. До этого любые определения основных понятий сектоведения будут иметь не более чем инструментальный характер. Фундаментальный анализ любой интересующей исследователя предметной области в границах нетрадиционной религиозности невозможен без вскрытия конкретных узловых компонентов, отвечающих за ее функционирование.

Внешняя оболочка системы формируется под воздействием социокультурной и иной специфики разных стран мира на ядро или несущий каркас нетрадиционной религиозности. В результате такого воздействия формируется так называемый индивидуальный портрет сектантства той или иной страны мира. Внешняя оболочка системы наделяет все ее элементы и связи, при сохранении их функционала, индивидуальным наполнением. Специфика внешней оболочки системы будет более подробно расписана далее. На данном этапе отметим, что можно говорить об индивидуальном портрете нетрадиционной религиозности всего мира, континента, географического ареала, группы стран, одной страны, одной области, одного района и даже конкретного населенного пункта. Индивидуальный портрет сектантства, в отличие от его ядра или каркаса, меняется в процессе исторического развития как в границах отдельных стран, так и во всем мире в целом.

Взаимодействие одних и тех же элементов системы на разных этапах ее развития может принимать разные формы и иметь разные последствия как для самой системы, так и для окружающего ее общества. Однако сам диапазон всех возможных форм взаимодействия элементов системы изначально заложен самой спецификой ее каркаса. Разные элементы системы в определенном контексте могут исполнять одинаковые функции, и, наоборот, одни и те же элементы системы в разных контекстах могут исполнять разные функции. Соответственно, одним из важнейших направлений исследований, выходящих, правда, за рамки проблемного поля данной работы, является изучение всего диапазона возможных функций каждого отдельно взятого элемента системы в разных контекстах и обществах. Любые изменения в системе не влияют на ее целостность и способность выполнять свои функции в окружающем ее обществе, которые не сводимы к отдельным ее составляющим.

Перед тем как пойти далее, обозначим «дорожную карту» нашего исследования.

1. Описание всего многообразия базовых элементов системы нетрадиционной религиозности с учетом особенностей их структуры и содержания в привязке к европейскому региону, а также с исследованием ситуации в Беларуси будет нами проводиться в следующей последовательности.

Во-первых, многообразие элементов нетрадиционной религиозности будет зафиксировано с помощью классификаций по двум основаниям: степени развития структуры НРД (Гл. 2. Раздел 2.2) и особенностей содержания учения НРД (Гл. 2. Раздел 2.3).

Во-вторых, будет: а) вскрыт идеально-типический характер обеих классификаций и показана неразрывная взаимосвязь составляющих их типов друг с другом; б) прояснено, в чем конкретно заключается привязка к европейскому региону (Гл. 2. Раздел 2.4).

В-третьих, будет операционализировано понятие индивидуального портрета нетрадиционной религиозности и приведены результаты исследования этого портрета для Беларуси (Гл. 2. Разделы 2.4 и 2.5).

В-четвертых, будет затронут принципиально важный для более глубокого понимания «устройства» системы нетрадиционной религиозности вопрос ее границ и пограничных состояний (Гл. 2. Раздел 2.6).

2. Анализ системы воспроизводства нетрадиционной религиозности и исследование процессов возникновения и миграции НРД в Беларуси будут проводиться в следующем порядке.

Во-первых, будут проанализированы основные элементы и процессы системы воспроизводства нетрадиционной религиозности, а также динамика ее работы (Гл. 3. Разделы 3.1–3.4).

Во-вторых, будет изучено влияние социокультурного контекста на систему воспроизводства нетрадиционной религиозности (Гл. 3. Раздел 3.5) и представлен ряд современных концепций ученых, анализировавших ранее эту проблему (Гл. 4).

В-третьих, будут изучены процессы, протекающие на микроуровне и приводящие к появлению сект (Гл. 5) и культов (Гл. 6).

В-четвертых, будет проведен теоретический анализ феномена миграции НРД (Гл. 7).

В-пятых, с учетом результатов исследования индивидуального портрета нетрадиционной религиозности, а также разработок в области динамики воспроизводства нетрадиционной религиозности будут представлены результаты исследования процессов возникновения и миграции НРД в Беларуси.

2.2. Классификация нетрадиционной религиозности по структуре

При создании первой классификации нетрадиционной религиозности «по структуре» в качестве основного критерия для выделения отдельных типов принималась характеристика членства и степень развития организационной структуры группы (или ее отсутствие). При этом автором были использованы в значительно переработанном виде трехсоставная типология культов Старка и Бэинбриджа²⁶², в не менее сильно переработанном виде концепция культовой среды общества Кэмпбэлла²⁶³, а также авторские наработки по остальным типам нетрадиционной религиозности.

Необходимость модификации теорий Старка, Бэинбриджа и Кэмпбэлла, а также дополнение их новыми типами были вызваны неспособностью данных конструктов в их изначальной формулировке описать всё многообразие форм нетрадиционной религиозности. В рамках постоянно проводимого автором мониторинга сектантства в современном мире нынешний вариант классификации выдержал проверку более чем 4631 НРД из 103 стран мира.

Секты и культы

К первому типу нетрадиционной религиозности относятся секты и культы – организации, имеющие сильную организационную структуру, институт постоянного членства, всесторонне развитое вероучение, охватывающее все сферы бытия человека и мира. Секты и культы имеют, как правило, религиозную направленность и допускают возможность пожизненного вовлечения человека в свою деятельность с полной или частичной изоляцией его от внешнего мира. Секты отличаются от культов особенностями возникновения. Образование сект предполагает отделение одной религиозной группы (секты) от другой (религии, деноминации, секты, культа). Культы возникают в результате культовой инновации – процесса целенаправленного создания или спонтанной самоорганизации религиозной группы, при полном противопоставлении ее всему окружающему религиозному пространству и без предшествующей структурной зависимости от какой-либо иной религиозной организации.

Секты и культы являются самым высоко структурированным типом нетрадиционной религиозности. Наиболее успешные из них могут позволить себе принимать участие в политике, влиять на формирование общественного мнения, вкладывать миллионы долларов в собственную рекламу, содержать не приносящие пользы и прибыли филиалы, создавать собственные университеты, больницы, заводы, предприятия, теле- и радиокомпании, газеты и журналы, а также поддерживать сотни фронтовых организаций. Некоторые имеют несколько тысяч филиалов в более чем сотне стран мира. В отличие от остальных типов нетрадиционной религиозности секты и культы могут иметь тайное учение и систему ритуалов, сопровождающих наиболее значимые моменты жизни человека (рождение, брак, посвящение в группу, смерть и др.). Достаточно часто они основываются харизматическими лидерами, а организация имеет централизованную структуру. К наиболее известным сектам и культам в мире относятся мормоны, Аум Синрикё, саентология, движение объединения, пятидесятники, свидетели Иеговы, кришнаиты и др.

Клиентурные культы

Ко второму типу нетрадиционной религиозности относятся клиентурные культы – организации, имеющие слабо развитую организационную структуру, институт временного членства и претендующие на полноту знаний в какой-либо конкретной сфере бытия человека и общества. Клиентурные культы предлагают ограниченный набор специализированных услуг за определенную плату или компенсацию и изначально не предполагают выстраивания долгих отношений со своими «клиентами». Временная принадлежность к ним, длящаяся от нескольких дней до нескольких лет, заключается в прослушивании лекций, участии в семинарах, тренингах, сеансах исцеления или контактах с высшим разумом, инициациях, составлении гороскопов и т. д.

Клиентурные культы могут иметь, помимо чисто религиозной, еще и смешанные ориентации, при которых религиозная составляющая дополняется псевдопсихологической, псевдонаучной, экологической, образовательной и другими компонентами. Они имеют небольшое количество филиалов в разных странах мира, очень редко вмешиваются в политику, обладают гораздо более скромными по сравнению с сектами и культами материальными ресурсами и возможностями. Далеко не всегда клиентурные культы создаются и руководятся харизматическими лидерами.

Если основной акцент в работе сект и культов ставится на удержании уже пришедших к ним людей, то клиентурные культы всё свое внимание уделяют регулярному привлечению новых людей, желающих некоторое время поучаствовать в их работе. Для сект и культов важны качественные характеристики людей, их способность без проблем влиться в коллектив и успешно, преданно и энергично работать на осуществление целей и задач организации. В противоположность этому клиентурные культы делают акцент не на «качестве», а на количестве людей проходящих через их семинары, так как оно оказывает непосредственное влияние как на их популярность в обществе, так и на их доходы. Средняя продолжительность существования сект и культов в несколько раз выше, чем у клиентурных культов. Авестийская школа астрологии, центры магии, экстрасенсорного воздействия и колдовства и другие организации относятся к этому типу нетрадиционной религиозности.

Секты, культы и клиентурные культы вместе взятые будут именоваться далее новыми религиозными движениями.

Аудиторные культы

К третьему типу нетрадиционной религиозности относятся аудиторные культы – отдельные индивиды или небольшие группы лиц, имеющие минимальную организационную структуру с системой регулярной трансляции религиозного или оккультно-мистического знания в массы и с полным отсутствием института членства. Наиболее распространенные формы аудиторных культов включают в себя публичные лекции, выставки, концерты, а также частные практики астрологов, целителей, экстрасенсов, магов, гадалок, колдунов, парапсихологов, ясновидящих, хиромантов, ворожей и др.

Ни к чему не обязывающая «принадлежность» к аудиторным культам подразумевает посещение указанных мероприятий и/или получение индивидуальных консультаций. Оккультномистическое и религиозное содержание, распространяемое культами этого типа, поверхностно и не рассчитано на постоянное и систематическое углубление знаний. Нередко руководители аудиторных культов представляются биоэнерготерапевтами, биоэнергокорректорами, тарологами, мастерами фэн-шуй, эниопсихологами, эниоцелителями, докторами нетрадиционной медицины, мастерами биолокации, психосуггестологами и даже выдают себя за обыкновенных докторов и психологов.

Работа большинства аудиторных культов сопровождается так называемой «текущей мифологией». Под ней подразумеваются многочисленные рассказы о загадочной и необъяснимой силе их руководителей, о потомственном характере их дара помогать людям, об их даре предвидения, способности давать мудрые советы, решать неразрешимые проблемы, а также сказания о чудесных исцелениях ими людей, от лечения которых отказалась традиционная медицина. Эта мифология формируется и поддерживается как самими основателями аудиторных культов, так и их клиентами. Аудиторные культы могут активно рекламировать свою работу посредством СМИ, расклеивания листовок на улицах, с помощью социальных сетей, либо исключительно через связи и контакты людей, однажды их уже посетивших. Аудиторные культы также заинтересованы в увеличении количества людей, обращающихся к их услугам.

Культовая среда общества

К четвертому типу нетрадиционной религиозности относится культовая среда общества – вся сфера неинституализированной нетрадиционной религиозности, состоящая из сектантских идей и ритуальных практик, разделяемых и исполняемых людьми в индивидуальном порядке вне контекста какой-либо группы. Приметы и суеверия, вера в НЛО и аномальные зоны, в энергетический вампиризм, в действенность порчи и сглаза, в силу целителей и экстрасенсов, в особое значение сновидений и их толкование, в силу талисманов и оберегов, в гадания и астрологические гороскопы и проч. являются лишь некоторыми наиболее распространенными в современном мире идеями, ее составляющими. В культовой среде общества «нельзя состоять», в ней нет института членства, но к ней можно принадлежать без малейших обязательств и какой-либо фиксации самого факта принадлежности к ней. Можно также являться носителем ее идей и исполнителем ее ритуальных практик. Каждый носитель культовой среды не только является фактором ее сохранения и поддержания на плаву, но он может также внести свой вклад в ее развитие и обогащение новыми сектантскими идеями и практиками. Культовая среда лидирует по сравнению со всеми другими типами в информационном пространстве общества. По своим размерам, а также по степени влияния на окружающее общество она превышает все структурированные формы сектантства вместе взятые. В ней находится онтологическое основание самого феномена сектантства в целом. Культовая среда общества является основанием, а все структурированные формы сектантства временными, подвижными надстройками.

Внутрицерковное сектантство

К пятому типу нетрадиционной религиозности относится внутрицерковное сектантство – всевозможные формы нетрадиционных, языческих, оккультно-мистических верований и практик, существующих в границах традиционных религий мира. Такие народные формы религиозности, редуцирующие и искажающие ортодоксальное вероучение, являются практически неконтролируемыми образованиями и сопровождают жизнь всех без исключения религий²⁶⁴. К внутрицерковному сектантству относятся:

а) культ личности, предполагающий смещение религиозного поклонения с Бога на священнослужителя, сопровождающееся полным подчинением воле последнего;

б) магическое мышление, полагающее автоматическую действенность таинств и любых религиозных обрядов вне зависимости от наличия или отсутствия у человека, их совершающего, личной веры в Бога и понимания смысла этих обрядов;

в) апокалиптизм, включающий в себя как нагнетание страха перед окружающей социокультурной средой и достижениями современной науки и техники, так и интерпретацию всех событий в мире в качестве однозначных признаков наступления в самое ближайшее время конца света;

г) политеизм, состоящий из гипертрофированного почитания святых «на все случаи жизни» при одновременном забвении поклонения Богу;

д) экстремизм, культивирующий ненависть к отдельным группам людей, которые представляются в качестве главного врага общества и церкви и источника всех их бед и проблем. При этом предполагается необходимость активного сопротивления этим группам, в качестве которых наиболее часто называются масоны, сектанты, тайное мировое правительство, отдельные национальности, а также конкретные, как правило западные, страны;

е) самовольное внедрение в структуру церкви изначально чуждых ей религиозных практик, систем вероучения, методов работы.

В большинстве случаев руководство религиозной организации осведомлено о деятельности той или иной сектантской группы в ее границах, но не спешит при этом прибегать к анафеме и отлучению. Организация ищет пути возвращения носителей внутрицерковного сектантства в лоно церкви, пытается исправить их и не допустить нового откола и образования сектантской группировки. Церковь дает шанс человеку или группе лиц одуматься, понять чуждость сектантских умонастроений для настоящей духовной жизни. Такая политика в большинстве случаев заканчивается успехом, что положительно влияет на устойчивость и большую степень бесконфликтности традиционных религий. Именно поэтому новые секты образуются чаще не в результате откола от традиционных религий мира, а в результате отделения от других типов религиозных организаций: деноминаций, культов и других сект.

Сектоподобные группы

К шестому типу нетрадиционной религиозности относятся сектоподобные группы – организации, совмещающие в своих границах не имеющие ничего общего с сектантством элементы, с рядом чисто сектантских характеристик. Такое совмещение достигается одним из двух основных способов: а) путем тесного переплетения сектантского и несектантского компонентов на уровне вероучения, структуры, членства или деятельности организации; б) посредством простого соприсутствия обоих компонентов в границах одной и той же организационной структуры. Сектоподобные группы глубоко нестабильны и являются пограничной или переходной формой сектантской организации. Они могут так же легко терять свои сектантские характеристики, как и развивать их, превращаясь в полноценные культы (либо клиентурные культы). Соответственно, их сектантскость является постоянно изменяющейся величиной и лишь в редких случаях организации этого типа могут сохранять status quo на протяжении достаточно долгого времени. Сам факт существования сектоподобных групп является одним из весьма красноречивых свидетельств о тесной, неразрывной взаимосвязи и вписанности нетрадиционной религиозности в культуру, традиции и практики окружающего общества.

Все шесть типов тесно взаимосвязаны между собой. Секты и культы, клиентурные и аудиторные культы формируются под влиянием культовой среды общества, внутрицерковного сектантства и сектоподобных групп. Распадаясь, они растворяются в культовой среде. Аудиторные культы могут эволюционировать до уровня клиентурных культов и потом трансформироваться в культы. Сектоподобные группы могут вполне миновать «промежуточные стадии» и трансформироваться в полноценный культ. Культовая среда оказывает существенное влияние на внутрицерковное сектантство. При этом процесс трансформаций одних типов НРД в другие может протекать в самых разных и порой неожиданных направлениях. Так, например, история Священного ордена человека являет собой пример трансформации культа во внутрицерковную сектантскую группу²⁶⁵.

Одна организация может действовать в стране своего создания как секта или культ, в другой стране вынужденно или намеренно принимать форму клиентурного или аудиторного культа, а в третьей ограничиваться лишь идейным влиянием на культовую среду общества. Более того, история сектоведения изобилует примерами, когда одна и та же организация в разных регионах одной и той же страны действовала сразу как культ, клиентурный культ и аудиторный культ одновременно, не говоря уже о наводнении своими идеями культовой среды общества. Так, движение ОШО Раджниша в период создания организацией Раджнишпурама в штате Орегон, США, является классическим примером именно такой организации своей работы. Через различных энтузиастов – последователей ОШО, создававших под бдительным вниманием организации клиентурные и аудиторные сообщества, люди могли частично приобщиться к движению ОШО. В то же время если человек желал развивать свои отношения и углублять свою приверженность идеалам движения ОШО, он мог полностью уйти в организацию, уехав в главную общину организации Раджнишпурам, либо в один из ее полноценных филиалов, также выстроенных по принципу культа. Сектантство Китая XIX в. доносит до нас весьма интересный пример в этом отношении. В 1852 г. в тайваньском регионе на островах Пэнху появилось сектантское течение Луаньтанов (Храмов Феникса)²⁶⁶. Луаньтаны, по замечанию Тертицкого, делятся на два типа: а) храмы без института постоянного членства, оказывающие населению набор магических услуг (исцеления, предсказание будущего, поиск потерянных вещей и т. д.) и при этом не проповедующие никакого религиозного учения; б) храмы с институтом постоянного членства, развитым учением и ритуальной практикой. Таким образом, в рамках одной организации сосуществовало два принципиально разных типа нетрадиционной религиозности: культы и аудиторные культы, а «связующее звено» в виде клиентурных культов отсутствовало. Более того, в случае с ОШО от рядовых последователей ожидалось, что они в конечном итоге полностью уйдут в организацию, т. е. присоединятся к движению ОШО в его максимально возможной форме развития в виде культа. В Луаньтанах данная интенция на приобщение к максимально структурированной форме организации изначально отсутствовала.

При оценке деятельности конкретного НРД необходимо учитывать всё многообразие принимаемых им форм организации в разных странах мира. При этом представление группы будет сильно меняться в зависимости от того, анализируется ли ее деятельность в целом, либо только в каком-то одном из освоенных ею типов структуры. Тем не менее, в общем и целом, такое многообразие типов структуры в рамках одной и той же организации является не столь распространенным явлением, и большинство НРД действует всё же в рамках одного, максимум двух типов.

Описание подавляющего большинства проблем теоретического сектоведения невозможно без обращения к специфическим отличиям каждого из приведенных шести типов нетрадиционной религиозности. В каком-то смысле сектоведение в целом является изучением поведения каждого из этих типов в разных контекстах и условиях, а также анализом их взаимодействия друг с другом. Именно поэтому на протяжении всей работы мы будем регулярно возвращаться к ним, давать дополнительные их описания в контексте тех или иных вопросов и проблем, возникающих на пути решения главных задач исследования.

2.3. Классификация нетрадиционной религиозности по содержанию

Все выделенные выше типы нетрадиционной религиозности тесно переплетены между собой и полностью охватывают всю совокупность нетрадиционной религиозности согласно ее основным структурным характеристикам. Анализ содержания вероучения различных сообществ нетрадиционной религиозности позволяет выделить 17 основных их типов. В конце авторского определения каждого типа будут приводиться ссылки на отечественные и зарубежные исследования ученых, которые также относят сами эти типы или представленные в их границах организации к нетрадиционной религиозности общества. При этом они могут давать им несколько иные определения и выделять иной набор типов в целом. Согласованность всех ключевых пунктов этой авторской классификации с ведущими отечественными и мировыми исследованиями в данной области принципиально важна, так как сама классификация является одновременно одним из критериев отнесения тех или иных организаций к числу НРД.

Астрологические центры

Астрологические центры – организации, занимающиеся выработкой и распространением «знания» о влиянии небесных тел (звезд, планет, астероидов и т. д.) на жизнь и судьбу человека и общества. К основным видам деятельности астрологических центров можно отнести:

а) издание и распространение литературы, журналов и газет, посвященных астрологии;

б) организацию образовательных курсов по составлению гороскопов и изучению основ астрологии;

в) подготовку профессиональных астрологов;

г) проведение разовых публичных лекций и встреч на различные астрологические темы;

д) проведение консультаций, тренингов и семинаров по использованию астрологии для разрешения проблем в деловой и личной жизни;

е) составление индивидуальных и групповых гороскопов и прогнозов на будущее;

ж) оказание иных видов услуг, в основе которых лежит астрология.

Астрологические знания, на которых базируются все оказываемые населению услуги, противоречат как научной картине мира, так и учению традиционных религий мира. Подавляющее большинство астрологических центров относится к типу клиентурных культов. Многие из них регистрируются в качестве общественных объединений.

В Беларуси документально зафиксирована деятельность следующих астрологических организаций: авестийская школа астрологии; русская школа астрологии; центры «Калагия», «Шахревар», «Сириус»; подводный клуб и др.

Астрологией и астрологическими культами занимались Адорно²⁶⁷, Броке²⁶⁸, Фехер²⁶⁹, Остманн²⁷⁰, Коку фон Штукрад²⁷¹, Рохберг²⁷² и др.

Движение нового мышления

Движение нового мышления представлено организациями, объединенными учением о возможности достижения любых идеалов: исцеления болезней, духовного, интеллектуального, морального, физического и психического совершенствования посредством постижения науки или методики правильного мышления. Суть всех проблем человека видится в его неправильном восприятии окружающего мира и самого себя. Зло, боль, болезни, проблемы, несовершенство человека и мира, а также всё то, что вызывает беспокойство и страх, объявляется иллюзией, возникающей в результате неправильного мышления. Постулируется возможность бесконечного развития и совершенствования человека. Основатели организаций этого типа разрабатывают различные тренинги и семинары, посвященные изменению самосознания человека, раскрытию его внутреннего потенциала, обучению его основам правильной, уверенной и успешной жизни в обществе. При этом сама концепция позитивного, нового мышления опирается на набор каких-то религиозных либо псевдорелигиозных идей и практик. Значительное число групп этого типа открыто позиционирует себя в качестве религиозных организаций и претендует на статус церкви. Само движение было основано в Америке в 1859 г. Финеасом Квимби.

В Беларуси зафиксирована деятельность следующих групп движения нового мышления: клуб «Новое мышление», организации последователей Хосе Сильвы и Луизы Хей.

Среди исследований движения нового мышления можно упомянуть работы Андерсона²⁷³, Брадена²⁷⁴, Готшалк²⁷⁵, Мелтона²⁷⁶, Саттера²⁷⁷ и др.

Коммерческие культы

Коммерческие культы представлены двумя основными типами организаций. К первому относятся группы многоуровневого маркетинга, получающие прибыль в первую очередь от вербовки новых членов и лишь затем от торговли товаром. В систему их продаж включаются религиозные и/или псевдорелигиозные обоснования необходимости покупки товара. В ряде случаев обещается, что приобретение предметов повседневного обихода и/или принятие решения о сотрудничестве с компанией может принести счастье, здоровье, удовлетворение, карьерный рост, станет судьбоносным и радикально изменит всю жизнь человека к лучшему. В некоторых группах товар может отсутствовать вообще. К организациям этого типа специалисты относят Гербалайф, Астран, АмУэй, ИПСУМ, Супер Банк Систем и др. Ко второму типу относятся группы лотерейного типа, использующие религиозно-символические системы аргументации для пробуждения у людей необоснованной надежды на получение выигрыша при очередном розыгрыше каких-то благ и приводящей к убыточным для них капиталовложениям или покупкам по завышенным ценам низкокачественных товаров. В качестве приманки для участия в такой лотерее могут использоваться искусственно сконструированные образы «великих людей», раскрывающих перед человеком уникальный в его жизни шанс (среди таких образов можно упомянуть Марию Дюваль, «Великую Госпожу», «француза Герен», Доминика Уэба, «Мадам» и др.).

К культам этого типа, действующим в Беларуси, относятся «Бума ЛЛЦ», «Бел Пост-Шоп».

Среди исследований коммерческих культов можно упомянуть работы Гросс²⁷⁸, Баттерфильд²⁷⁹, Лонга²⁸⁰, Нордхаузена²⁸¹и др.

Неоязычники

Неоязычники – группы, пытающиеся реконструировать древние дохристианские, политеистические религиозные верования, обычаи и обряды разных стран мира в их первоначальном виде. В возрождении язычества им видится ключ к разрешению политических, экономических, культурных, социальных и иных проблем современного общества. Дохристианская жизнь представляется идеалом, в соответствии с которым необходимо перестроить общество. Среди огромного количества самых разных модификаций языческих воззрений распространяется также ряд концепций расистского и ультранационалистического характера. Особое внимание в неоязычестве уделяется вопросам экологии, возвращения к естественному образу жизни, единению с природой. Неоязыческое движение децентрализовано и представлено широким спектром самых разных типов групп и организаций, начиная с объединений романтиков-интеллектуалов, занимающихся популяризацией неоязычества в СМИ, и заканчивая сплоченными сильно политизированными общинами и группами экстремистской направленности. В большинстве случаев представители неоязычества достаточно враждебно относятся к христианству. При этом во всех без исключения случаях в воссоздаваемое язычество осознанно, либо чаще всего неосознанно, привносятся новые компоненты, которые ничего общего с древним язычеством не имеют. Никакой преемственности с последним современные неоязычники не имеют. Группы этого типа часто действуют без регистрации либо регистрируются в качестве общественных объединений.

К языческим организациям, действующим на территории Беларуси, можно отнести родноверов, Орден Славянский Круг, Всеясветную Грамоту, инглиингов и др.

Неоязычеством занимались Шнирельман²⁸², Бергер²⁸³, Йорк²⁸⁴, Мелтон²⁸⁵, Хуттон²⁸⁶ и др.

НЛО-культы

НЛО-культы разделяются на два основных течения: светское и религиозное. Официальной датой первого наблюдения НЛО в мире считается 24 июля 1947 г. (США). Светские НЛО-культы занимаются любительским изучением НЛО и аномальных явлений и распространением информации о них в СМИ. Группы этого типа не имеют необходимого для научного анализа атмосферных явлений технического оснащения, должного финансирования, профессионального образования их членов, масштабной, оснащенной всем необходимым сети научно-исследовательских обсерваторий для сбора данных и т. д. В результате, имея порой искренний интерес к наблюдаемым явлениям, они чаще всего не могут найти им научного объяснения и останавливаются на популярных, лженаучных концепциях и интерпретациях увиденного. Вполне объяснимые профессиональными учеными явления в среде светских НЛО-культов начинают интерпретироваться как появление НЛО, аномальные зоны, контакт с внеземным разумом. Эта информация, по сути мистифицирующая явления естественного мира, распространяется в СМИ в качестве проверенных свидетельств существования НЛО.

К белорусским светским НЛО-культам относятся центр «Теллур», клуб «Фенид», Комитет по проблемам энергоинформационного обмена в природе и др.

В основе религиозных НЛО-культов лежит учение об инопланетянах и их ключевой роли в прошлом, настоящем или будущем всего человечества (например, о божественной природе инопланетян, о происхождении человека от них, о спасении ими человечества в случае глобальной экологической катастрофы и т. д.). Часто постулируется необходимость религиозного поклонения пришельцам из космоса. Важнейшим фактором возникновения и развития религиозных НЛО-культов является широкомасштабное распространение светскими НЛО-культами информации об НЛО и аномальных явлениях.

К религиозным НЛО-культам относятся: небесные врата, Радар 777, общество Этериуса, раэлиты и др.

Этому типу НРД посвящены работы Льюиса²⁸⁷, Платова²⁸⁸, Саган²⁸⁹, Фишингер²⁹⁰, Шварц²⁹¹ и других исследователей.

НРД восточной ориентации

НРД восточной ориентации – религиозные организации, отколовшиеся от какой-либо из традиционных религий Востока или воспроизводящие с различными искажениями их вероучение и культовую практику. Большинство групп этого типа позиционирует себя в качестве легитимных представителей и преемников этих религий. В то же время они существенно адаптируют для западного человека учение и практику восточных религий. Процесс адаптации, как правило, сопровождается как потерей или видоизменением традиционных для них элементов учения и религиозной практики, так и привнесением изначально чуждых им компонентов. При этом многие НРД этого типа исходят из не артикулируемого допущения о том, что культура и религия Востока глубже, полезнее и интереснее, чем культура и религия Запада. Наиболее активно НРД восточной ориентации начинают распространяться на территории Европы и Америки с конца XIX в.

В зависимости от конкретной религиозной традиции, являющейся источником вероучения конкретной группы, действующие в Беларуси организации можно отнести к: буддийским НРД: центр Карма Кагью, центр дзен-буддизма; даосским НРД: центр «Целительное Дао», Чжун Юань Цигун; зороастрийским НРД: Община Возрожденного Храма Солнца, Священного Духа Зороастра; индуистским НРД: Общество Сознания Кришны, Сатья Саи, «Свет Кайласы», искусство жизни и др.; мусульманским НРД: ахмадия, нурджулар, ваххабиты; сикхийским НРД: Сант Тхакар Сингх, последователи Бабаджи; синтоистским НРД: оомото; и иным сектам и культам.

Данному типу НРД посвящены работы Балагушкина²⁹², Кони²⁹³, Ткачёвой²⁹⁴, Фингера²⁹⁵, Шинна²⁹⁶ и других исследователей.

Оккультно-мистические НРД

Оккультно-мистические НРД – религиозные организации, претендующие на преемственное или приобретенное право хранения, воспроизведения и распространения элементов вероучения и ритуальной практики одной из оккультномистических, эзотерических традиций мира (герметической, гностической, каббалистической, розенкрейцеровской, теософской и др.). Учение групп этого типа может быть частично либо полностью засекречено от посторонних. Оно отличается высоким уровнем сложности, что является естественным препятствием для его распространения среди широких слоев населения. Правильное и точное эзотерическое знание считается наивысшей ценностью, а его носители рассматриваются в качестве элиты, посвященной в сокровенные тайны бытия.

Особым образом подчеркивается аутентичность и древность учения организации. К числу наиболее ярких носителей этого учения причисляются всемирно известные реальные и вымышленные личности (Гермес, Орфей, Моисей, Пифагор, Платон, Парацельс, Агриппа, Сен-Жермен и др.), включая основателей и вдохновителей всех мировых религий (Кришна, Будда, Лао-цзы, Зороастр, Мухаммед, Иисус Христос). Последние рассматриваются в качестве великих посвященных людей, наиболее полно владевших мудростью и тайным, эзотерическим знанием. Оккультно-мистические НРД, за редкими исключениями, не ведут активной пропаганды своих взглядов.

К группам этого типа относятся все разновидности розенкрейцеров, последователи учения Рерихов, теософии, антропософии, школы Арканов, школы четвертого пути и др.

Годвин²⁹⁷, Кэмпбэлл²⁹⁸, Лампрехт²⁹⁹, Ханеграаф³⁰⁰, Фэвр³⁰¹и другие ученые занимались изучением данного типа НРД.

Политические культы

Политические культы – экстремистские, националистические, террористические и иные группировки, обосновывающие свою программу политических действий с помощью какого-либо религиозного или псевдорелигиозного учения. Достаточно часто в основу политических культов ложится учение какой-либо традиционной религии мира. При этом согласие уполномоченных представителей этой религии не спрашивается, и организация действует без их ведома и разрешения. Культы этого типа сильно различаются по степени радикальности методов своей работы. Наименее радикальные пытаются участвовать на общих основаниях в политических процессах своей страны. Наиболее радикальные пытаются дестабилизировать ситуацию в стране, осуществляют террористические акты, участвуют в революциях и свержении существующего государственного строя. Религиозное учение полагается ими главным залогом успеха всех их будущих политических начинаний и предприятий. Соответственно, приход к власти неизменно связывается с последующим повсеместным распространением этого учения среди населения страны. Принадлежность к культу предполагает как согласие с его политической программой, так и принятие его вероучения.

Среди политических культов Беларуси можно выделить Белорусский христианский союз, Движение христианских революционеров, Тад тад, Армию сопротивления Бога и др.

О политических культах писали Дайм³⁰², Доррадж³⁰³, О’Тул³⁰⁴, Прибыловский³⁰⁵, Путинцев³⁰⁶ и другие ученые.

Псевдонаучные культы

Псевдонаучные культы – организации, основывающиеся на математических, физических, химических или иных разработках, которые, во-первых, содержат с научной точки зрения грубые ошибки и, во-вторых, являются отправной точкой в разработке нового религиозного учения либо псевдорелигиозной системы взглядов на человека, природу и общество³⁰⁷. Инициаторами культов этого типа могут быть как академические ученые, так и люди, никогда никакого отношения к науке не имевшие. В первом случае делается достаточно успешная попытка использовать ученые звания и степени, а также прежние заслуги перед наукой в качестве прикрытия для легитимации и продвижения новых псевдонаучных идей и концепций. Во втором случае имеется лишь поверхностное знакомство с наукой, а идеи группы облекаются в наукообразную форму. Под свои разработки многие псевдонаучные культы пытаются найти государственное финансирование. В их наименованиях можно встретить слова «академия», «институт», «научно-исследовательское объединение» и т. п. Своим членам они могут присваивать звания академиков, членов-корреспондентов, докторов и кандидатов наук. Никакого признания со стороны научного мира ни разработки псевдонаучных культов, ни раздаваемые ими звания и степени, ни сами эти организации не имеют. Нередко результатом их работы является создание какого-либо чудодейственного прибора, который якобы может исцелять человека от болезней, благоприятно влиять на окружающую среду либо решать какие-то иные вопросы и проблемы. Эти приборы продаются за большие деньги, но реально не оказывают никакого влияния. В некоторых случаях псевдонаучные разработки могут также использоваться для «научного обоснования» учения традиционных религий. При этом инициатива таких обоснований исходит не от самих религий, но от их авторов.

Последователи Акимова, Казначеева, Вейника, Международная академия информатизации, Международная академия информационных технологий и т. д. являются представителями данного типа НРД.

Бауэр³⁰⁸, Кругляков³⁰⁹, Турпин³¹⁰, Шермер³¹¹ и другие ученые занимались данным типом НРД.

Псевдопсихологические культы

Псевдопсихологические культы – организации, оказывающие населению психологические услуги, но, во-первых, не имеющие при этом необходимой профессиональной подготовки и аккредитации; во-вторых, пользующиеся альтернативными, не признаваемыми традиционной наукой методами и практиками; и, в-третьих, смешивающими свои методы работы с псевдорелигиозными учениями и концепциями. Как и группы движения нового мышления, псевдопсихологические НРД говорят о возможности достижения любых идеалов: исцеления болезней, духовного, интеллектуального, морального, физического и психического совершенствования, карьерного роста и т. д. В качестве основного пути их достижения полагается участие в ряде тренингов и семинаров, выстроенных по авторской методике основателя культа. Однако эти методики не опираются на концепцию движения нового мышления и являются своеобразной смесью в самых разных пропорциях оккультизма, современных психотерапевтических методик, а также религиозных прозрений и псевдонаучных изысканий их авторов. Группы этого типа делают акцент на инициировании у своих клиентов набора сильных эмоциональных переживаний, ярких впечатлений и в ряде случаев опыта измененных состояний сознания. В некоторых группах особое место занимают сексуально ориентированные практики.

К псевдопсихологическим культам относятся академия Золотова, фонд «Весна Жизни», Институт самовосстановления человека, Академия трансперсональных технологий и др.

Работы Хаака³¹², Хеммингера³¹³, Эллиса³¹⁴ и других исследователей посвящены этому типу НРД.

Псевдохристианские НРД

Псевдохристианские НРД – религиозные организации, имеющие в основе христианское вероучение, сильно видоизмененное под влиянием новых откровений или учений, введенных основателями организации. Наиболее существенные искажения христианства касаются, как правило, учения о Боге (например, отрицание Троицы либо, наоборот, введение четвертой ипостаси). НРД этого типа признают Библию, но могут иметь и дополнительные, не менее, а порой и более авторитетные, с их точки зрения, священные писания. Нередко текст Библии может корректироваться и подстраиваться под учение организации. В случае сравнения Библии с творениями или откровениями основателей НРД предпочтение чаще всего отдается последним. В ряде случаев Библия выступает в качестве абсолютного авторитета, но интерпретировать ее разрешается только в свете писаний основателей и руководителей НРД. Большинство групп этого типа для повышения собственной значимости и авторитета представляет себя в качестве христианских организаций. Многие псевдохристианские НРД вводят новые ритуалы и практики, не известные как традиционным христианским церквям, так и христианским сектам. Группы этого типа регистрируются в качестве религиозных организаций.

К псевдохристианским организациям в Беларуси можно отнести мормонов, христадельфиан, поместную церковь, богородичный центр, новоапостольскую церковь, свидетелей Иеговы и др.

Анализом групп этого типа НРД занимались Биглер³¹⁵, Дэвис³¹⁶, Пентон³¹⁷, Обст³¹⁸ и др. исследователи.

Сатанизм

Выделяется два основных направления сатанизма: молодежный и рационалистический. Первый практикуется подростками и молодыми людьми от 13 до 25 лет и понимается как символ восстания против любого типа власти. Вера в дьявола и поклонение ему сопровождаются богатой и вызывающей внешней символикой. Именно молодежный сатанизм ответствен за поджоги церквей, осквернения кладбищ, убийства животных и людей. Важнейшим фактором успешного развития молодежного сатанизма в обществе являются статьи в СМИ, направленные на критику сатанизма. В ряде случаев идеология сатанизма используется лишь в качестве удобного оправдания садистских наклонностей. В рационалистическом сатанизме полностью отсутствуют характерная символика и какие-либо формы поклонения сатане. Бог рационального сатанизма – сам сатанист, не признающий никаких иных авторитетов, кроме самого себя. Группы сатанистов, за редкими исключениями, никак не регистрируются и действуют в глубоком подполье.

В Беларуси наибольшее распространение имеет молодежный сатанизм.

Исследованиями этого типа занимались Кристиансен³¹⁹, Ричардсон³²⁰, Эллис³²¹, Дворак³²² и др. ученые.

Синкретические культы

Синкретические культы – религиозные организации, смешивающие в самых различных вариантах и комбинациях элементы вероучения и ритуальной практики нескольких сильно отличающихся друг от друга религиозных организаций в единую религиозно-символическую систему. Известные из истории религий разных народов мира примеры синкретизма существенно отличаются от синкретических НРД. В первом случае процессы взаимного влияния, приводящие к формированию новой синкретической религиозной системы, протекают на протяжении жизни нескольких поколений, не подконтрольны одному человеку, охватывают огромные географические ареалы и обусловлены глобальными политическими, экономическими или культурными процессами. В противовес этому появление синкретических НРД является результатом творения одного или нескольких человек, которые в краткие сроки в соответствии со своими индивидуальными предпочтениями искусственно соединяют несколько разных религиозных учений в единую систему и пытаются собрать вокруг своего творения группу последователей. При этом если в первом случае новая религиозная синкретическая традиция формируется под прямым влиянием двух и более религиозных традиций мира, то синкретические НРД только претендуют на такое преемство, но в действительности его не имеют. Часто культы этого типа заявляют, что переняли у разных религий мира самые лучшие, важные и «истинные» их компоненты, отбросив при этом всё второстепенное и наносное. Группы этого типа могут регистрироваться как в качестве религиозных, так и в качестве общественных объединений.

К синкретическим культам можно отнести движение объединения (христианство, даосизм, корейские народные верования), великое белое братство (христианство, буддизм, индуизм, теософия), церковь последнего завета (индуизм, православие, язычество, рерихианство) и др.

Силлер³²³, Стюарт³²⁴, Тертицкий³²⁵, Цеханская³²⁶ и др. ученые занимались данным типом НРД.

Спиритические культы

Спиритические культы – организации, основанные на псевдорелигиозной практике, состоящей в установлении контакта человека с «миром духов» и/или в его использовании в качестве канала связи с потусторонним миром, из которого может «поступать» разнородная информация преимущественно религиозного содержания. Источником информации может быть всё, чему возможно приписать степень разумности (духи умерших предков и знаменитых людей, ангелы, гномы, демоны, античные боги, растения и даже геометрические фигуры и т. д.). Существует две основные разновидности спиритических культов. К первой относятся частные практики контактеров, «выходящих на связь» с духами умерших по заказу их здравствующих друзей, родственников и знакомых. Информация, «получаемая» ими из потустороннего мира, не структурирована в какое-либо связное учение и касается различных вопросов преимущественно личного характера. Ко второй относятся организации, которые формируются вокруг контактеров, «получающих» из мира духов информацию в виде цельного учения, охватывающего самые разные сферы бытия человека, мира и космоса одновременно. Во время получения информации сам контактер может впадать в трансовые состояния, либо находится в состоянии полного осознания происходящего. В некоторых случаях сверхъестественные сущности могут напрямую говорить через контактера с аудиторией, что может сопровождаться некоторыми изменениями в голосе, мимике лица и положении тела. При этом сам процесс может быть им инициирован, в том числе с помощью каких-то особых техник или психотропных веществ, либо начинаться внезапно, вне зависимости от его воли и желания. Послания и откровения из потустороннего мира могут приходить в рамках самых разных религиозных организаций. В той или иной форме они присутствуют в большинстве типов нетрадиционной религиозности. Однако только в спиритических культах они занимают центральное место в общем контексте жизни группы, являются главным источником, определяющим вероучение, ритуальную практику, структуру и прочие составляющие жизни группы. В той или иной форме спиритизм существовал на протяжении всей истории человечества, однако массовое распространение среди всех слоев населения он получает после «контактов с духами умерших» сестер Фокс в Америке в 1848 г.

К спиритическим группам можно отнести Эказон-ДС, Иоганнскую церковь, Центр здравия и чести и др.

Этому типу посвящены работы Барроу³²⁷, Кэррол³²⁸, Хазельгрува³²⁹, Сватоса³³⁰ и других ученых.

Утопические культы

Утопические культы – религиозные либо светские организации, стремящиеся к построению идеального общества на Земле посредством создания общежительных общин, находящихся на полном материальном самообеспечении. В основу учения утопических культов может ложиться как вероучение традиционных религий (без их ведома и согласия), так и учение любого из существующих типов НРД. Однако вне зависимости от первоначальной вероучительной платформы ее содержание будет полностью модифицировано с целью обоснования необходимости создания общины, ее поддержания на плаву и всестороннего развития. При этом элементы учения о самой общине займут центральное место. Организации этого типа создают уникальную систему морально-этических и др. норм и правил поведения. Последние регулируют не только трудовые и межличностные отношения, но порой могут переструктурировать системы родства, в деталях определять личную, в том числе интимную, жизнь человека, его свободное время, допустимые развлечения, вопросы гигиены, одежды, приема пищи и т. д. Многие утопические культы не ведут никакой миссионерской работы, а для желающих вступить в их ряды устраивают серьезные испытания. При этом незнание учения организации, но лояльность группе, способность гармонично вписаться в существующую систему межличностных отношений являются определяющими при принятии новых членов. В зависимости от места поселения общины утопии разделяются на городские и сельские. Особенностью многих современных утопических культов является их экологическая направленность.

К группам этого типа можно отнести инициативы создания родовых поместий последователями Анастасии, Щербовское братство, Общину Онеиды и др.

Этим типом НРД занимались Заблоки³³¹, Кантер³³², Нордквист³³³, Холлоуэй³³⁴ и др.³³⁵.

Христианские секты

Христианские секты – религиозные организации, сохраняющие в своем вероучении основные положения традиционных христианских церквей, но претендующие на восстановление первоначального христианства I–III вв. н. э. и не учитывающие при этом весь позитивный и негативный опыт его двухтысячелетнего развития. Большинство всех сект этого типа признает в качестве авторитетного источника своего вероучения только Библию и одновременно отвергает всё священное предание (творения авторитетных богословов, отцов и учителей Церкви). В то же время они создают свое собственное, альтернативное предание как в виде многочисленных работ пасторов и миссионеров их же организаций, так и в форме новых, не объяснимых только с точки зрения Библии религиозных норм и практик. Для повышения собственного статуса, авторитета и значимости практически все христианские секты пытаются представить себя в качестве протестантов. Однако по времени своего возникновения, по вероучению и ритуальной практике, по формам и методам своей работы, по авторитетам богословской мысли, а также по многим иным параметрам христианские секты сильно отличаются от всех основных протестантских церквей мира: лютеран, англикан, пресвитериан, реформатов, конгрегационалистов, епископалов, методистов, меннонитов и др.

К христианским сектам можно отнести пятидесятников, церковь Христа (бостонское движение), мессианских евреев, миссию благих вестей, центр «Ковчег» и др.

Этим типом НРД занимались Андерсон³³⁶, Дьяченко³³⁷, Холленвеггер³³⁸ и др. ученые.

Центры экстрасенсорного воздействия, магии и целительства

Центры экстрасенсорного воздействия, магии и целительства – организации, занимающиеся разработкой, распространением и практическим применением знаний в сфере нетрадиционных, паранормальных и псевдорелигиозных методов воздействия на человека и его окружение. К основным видам деятельности центров этого типа можно отнести:

а) издание и распространение литературы, журналов и газет, посвященных экстрасенсорике, магии, целительству, колдовству и т. д.;

б) организацию курсов по подготовке профессиональных целителей, экстрасенсов, эниопсихологов, биоэнерготерапевтов, колдунов и др.;

в) оказание услуг населению по снятию и наведению порчи и сглаза, заговорам, гаданиям, в т. ч. на картах Таро, чистке кармы, ясновидению, коррекции биополя, экстрасенсорному воздействию, убийству на расстоянии с помощью магических средств, целительству, диагностике и «исцелению» болезней разными магическими и иными не признаваемыми традиционной медициной способами, снятию «родового проклятия» и «венца безбрачия», защите от «энергетических вампиров», предсказаниям по фотографии, ауродиагностике и т. д. и т. п.;

г) проведение конференций, конгрессов и иных мероприятий, направленных на популяризацию магии и экстрасенсорики в обществе, а также на обмен знаниями и опытом работы в этой области;

д) оказание иных видов услуг, в основе которых лежат псевдорелигиозные, магические и иные не признаваемые современной наукой и традиционными религиями мира практики.

Группы этого типа регистрируются чаще всего в качестве общественных объединений. Среди них можно упомянуть центр «Мир магии», Международную академию целительства, магистрат позитивного мышления, ассоциацию экстрасенсов, агентство «Тибет» и др.

Этим типом НРД занимались Вернер³³⁹, Какар³⁴⁰, Минько³⁴¹, Лебедев³⁴², Христофорова³⁴³ и др. исследователи.

Представленные классификации охватывают всю совокупность разновидностей нетрадиционной религиозности Беларуси, передают все ключевые ее составляющие и полагают собой критерии, на основании которых производится идентификация по структурным и содержательным характеристикам тех или иных групп, организаций и общностей в качестве сект, культов, клиентурных и аудиторных культов. Сам факт отнесения какой-либо группы к одному из типов нетрадиционной религиозности не несет на себе никаких оценочных характеристик. В работе не выносятся никакие суждения о степени опасности или безопасности анализируемых групп для личности, общества и государства.

2.4. Матрица нетрадиционной религиозности

Выделенные в обеих классификациях типы нетрадиционной религиозности не просто тесно взаимодействуют между собой, но в реальности не существуют друг без друга. Так, восточный по содержанию тип сектантства требует привязки к конкретному типу по структуре. Точно так же любой тип по структуре, например секты и культы, является абстракцией, идеальным конструктом, требующим своего наполнения конкретным содержанием в рамках 17 выделенных вариантов. Наложение 17 типов по содержанию на 6 типов по структуре дает 102 потенциально возможных типа нетрадиционной религиозности. Так, например, существуют восточные секты и культы, восточные клиентурные и аудиторные культы, восточные сектоподобные группы; восточные идеи могут распространяться в культовой среде общества и являться частью учения внутрицерковной сектантской группы. Данные типы образуют 102 базовых элемента системы нетрадиционной религиозности, согласно особенностям ее содержания и структуры. В своей совокупности они образуют матрицу нетрадиционной религиозности, являющуюся эффективным инструментом мониторинга, фиксации и представления всего многообразия ее форм и разновидностей для конкретной страны в заданный период времени.

Как содержательные, так и структурные характеристики всех 102 элементов влияют на их уникальное положение в рамках системы нетрадиционной религиозности, на специфику их взаимодействия, взаимовлияния и взаимосвязи друг с другом, а также на особенности их воздействия на систему в целом. В рамках каждого из 102 элементов или типов возможно огромное количество вариантов и разновидностей их наполнения конкретными группами, сообществами, идеями и практиками. Потенциал каждого элемента, например псевдохристианских сект и культов, не исчерпывается реально существующими в его границах в конкретное время и в конкретном месте организациями. Так, секты и культы III в. н. э. входят туда точно так же, как, например, современные свидетели Иеговы. Более того, можно предположить, что в будущем в рамках тех же псевдохристианских сект и культов появятся какие-то организации, которые, подпадая под ключевые характеристики типа, предложат новые вариации учения и ритуальной практики. При этом отсутствие конкретных примеров сообществ и групп для какого-то элемента в определенный период времени на какой-то местности еще не означает его исчезновения как такового.

На разных уровнях, в различных сферах и областях функционирования системы нетрадиционной религиозности доминирующее влияние на ее поведение оказывают самые разные, порой уникальные комбинации и сочетания приведенных 102 элементов. Так, например, при анализе одних областей сильное развитие христианских НРД всех типов структуры может иметь большее значение, чем все остальные типы НРД. Анализ других областей может выявить второстепенность содержательного наполнения НРД в целом по сравнению с особенностями взаимодействия разных типов по структуре, например, всех сект и культов с той же культовой средой общества. При анализе третьих тем может оказаться, что само выделение разных типов по структуре не играет существенной роли на фоне специфики взаимовлияния, например, утопических и уфологических НРД. При этом в процессе развития системы нетрадиционной религиозности значение и функции отдельных ее элементов, их комбинаций и сочетаний могут меняться. Какие-то типы и группы типов могут терять свое ключевое значение, растворяться где-то на периферии, а на их место будут приходить новые элементы, выполняющие те же самые или несколько иные функции в новых условиях работы системы. В этом контексте становится понятно, что глубокое понимание феномена сектантства невозможно без четкого представления различий всех 102 типов, обеспечивающих работу системы нетрадиционной религиозности в целом.

Означенные 102 типа выделены на основании анализа нетрадиционной религиозности Европы конца XX – начала XXI в. Для этого региона и периода времени они исчерпывают всё многообразие форм нетрадиционной религиозности. Так, как уже говорилось, на 1 января 2018 г. в архиве автора есть информация о деятельности 4631 НРД из 103 стран мира. При этом 2780 из них работают в странах Европы (из них в Беларуси – 1070 групп) и могут быть точно классифицированы в рамках означенных 102 типов НРД. Эти данные репрезентативны для Беларуси, но не для Европы в целом. Тем не менее, насколько это известно автору, на начало 2018 г. это самые полные данные по ситуации с НРД на европейском пространстве в целом. Вне всякого сомнения, дальнейшее увеличение количества данных об НРД в Европе сможет внести свои коррективы в эту картину в сторону увеличения числа документально зафиксированных типов НРД.

Следует учитывать, что не все 102 типа присутствуют одновременно в каждой, отдельно взятой стране Европы. Так, какие-то имеющиеся в России или Беларуси типы сектантства могут отсутствовать в Германии или Франции и наоборот. Попытка описать всё многообразие типов сектантства для всего современного мира в рамках матрицы нетрадиционной религиозности неизбежно привела бы к необходимости введения нескольких принципиально новых по содержанию типов сектантства. Точно так же попытка описать нетрадиционную религиозность таких малых стран, как Люксембург, Монако или Мальта, привела бы к необходимости значительного сокращения уже выдвинутых выше типов сектантства. Таким образом, содержательное наполнение матрицы нетрадиционной религиозности будет варьироваться в зависимости от особенностей сектантства в каждой отдельно взятой стране либо регионе мира. При этом матрица позволяет наиболее точно отразить индивидуальный портрет, или индивидуальную конфигурацию сектантства исследуемого региона. Более того, внесение диахронической перспективы в матрицу нетрадиционной религиозности позволило бы проследить историю трансформаций разных типов НРД, исчезновения одних из них и появления других, а также сохранения одних и тех же типов сектантства на протяжении избранного для анализа периода в истории человечества. Таким образом, выделенные выше 102 типа даже и близко не исчерпывают всё многообразие типов нетрадиционной религиозности в масштабах всего мира. Включение в анализ всей полноты географического (например, страны Латинской Америки, Азии и Африки и др.) и диахронического измерений, безусловно, повлияло бы на увеличение количества типов НРД по их содержанию. Не исключено, что появилась бы необходимость введения каких-то дополнительных, промежуточных типов, находящихся на грани двух и более уже выделенных типов НРД. Так, например, боболайзены Малайзии относятся по типу структуры к аудиторным культам, а по содержанию своих практик совмещают спиритизм и целительство одновременно³⁴⁴.

Матрица нетрадиционной религиозности той или иной страны мира задается огромным количеством разных параметров. В настоящей работе остановимся на анализе только двух из них – степени представленности и степени распространенности на избранной территории каждого из 102 типов.

Степень представленности операционализируется посредством учета количества разных для каждого типа нетрадиционной религиозности групп, действующих на территории той или иной страны мира. При этом общее количество общин, представительств или филиалов каждой отдельно взятой группы не учитывается³⁴⁵. Некоторая несоизмеримость результата, при которой маленькая секта, состоящая из одной общины в 100 человек, учитывается так же как и одна крупная секта, имеющая 500 филиалов и несколько десятков тысяч человек, компенсируется вторым параметром анализа: степенью распространенности НРД³⁴⁶.

Индивидуальный портрет нетрадиционной религиозности конкретной страны формируется под влиянием ее социокультурного контекста. Сходство контекстов разных стран, имеющее место, как правило, при наличии у них общей границы либо иных факторов, будет влиять на сходство в степени представленности и степени распространенности на их территории разных типов сектантства. Соответственно, существенные различия в контексте неизменно будут вести к существенным отличиям как в степени представленности, так и в степени распространенности разных типов. Исследователям еще предстоит вычленить факторы контекста, оказывающие наиболее сильное влияние на формирование индивидуального портрета нетрадиционной религиозности. Однако уже сейчас можно отметить, что в разных странах и регионах мира на формирование одних и тех же типов будут влиять самые разные факторы. Можно предположить, что нетрадиционная религиозность в целом сохраняется в обществе на одном и том же уровне. Все основные изменения в ней относятся не к сокращению или увеличению ее общего объема по отношению к традиционным религиям, но к степени представленности и распространенности отдельных ее типов.

Проблеме выявления особенностей сектантства на территории той или иной страны мира посвящены тысячи исследований. При этом подавляющее большинство из них пытается вывести эту специфику нетрадиционной религиозности для всей страны путем анализа деятельности нескольких наиболее заметных и известных сект и культов. Иногда количество включаемых в анализ организаций может достигать нескольких десятков, что в общем и целом совершенно не приближает их к достижению поставленной цели.

С 1997 г. автором работы проводится мониторинг конфессионального пространства Беларуси³⁴⁷, в рамках которого к 1 января 2018 г. была собрана документально подтвержденная информация о деятельности в стране 167 сект и культов, 392 клиентурных культов, 468 аудиторных культов и 43 сектоподобных групп. На основании полученных данных была сформирована матрица нетрадиционной религиозности Беларуси, охватывающая 1070 разных групп, что составило 68 из 102 заявленных типов нетрадиционной религиозности. Имеющаяся информация по оставшимся 34 типам (внурицерковное сектантство и культовая среда общества в 17 основных разновидностях каждый) пока еще недостаточно систематизирована и операционализирована для представления ее в общей схеме в рамках данной работы. Можно предположить, что автору удалось найти информацию далеко не обо всех НРД, действовавших в Беларуси. Таким образом, предлагаемые здесь результаты мониторинга пока еще не могут претендовать на полноту и всестороннее представление матрицы нетрадиционной религиозности Беларуси³⁴⁸. Однако выборка в 1070 уникальных НРД, без учета их филиалов, достаточно репрезентативна для того, чтобы можно было сделать определенные выводы о специфике индивидуального портрета нетрадиционной религиозности Беларуси вообще и степени представленности всех основных структурированных форм сектантства в частности. Полное и продуктивное выявление специфики сектантства Беларуси возможно лишь при наличии соответствующего горизонта для сравнения в виде данных по индивидуальному портрету нетрадиционной религиозности иных стран. До тех пор пока эти данные отсутствуют, можно только исходить из допущения, что конфигурация полученных данных по Беларуси существенно отличается от аналогичных данных по других странам.

В таблице 2.1 показана степень представленности 68 типов НРД на территории Беларуси. Полученные результаты позволяют выявить одну закономерность, характеризующую нетрадиционную религиозность в целом: чем менее структурирован тот или иной тип сектантства, тем в большей степени он представлен в обществе.

Таблица 2.1

Степень представленности НРД в Беларуси

Так, самый структурированный тип, секты и культы, уступает с 15,6 % менее структурированным клиентурным культам с их 36,6 % и еще менее организованным аудиторным культам с их 43,7 %. Вполне понятное исключение составляют пограничные формы сектантства, представленные в данном случае сектоподобными группами с их 4 %. Это глубоко неустойчивый и недолговечный тип нетрадиционной религиозности, который по своей природе и функциональной значимости лишь в самых исключительных и редких случаях может занимать сколько-нибудь существенные позиции в обществе³⁴⁹.

Следующим по значимости открытием стал тот факт, что из 68 потенциально возможных типов НРД в Беларуси действует только 43, а для 25 какая-либо информация отсутствует. Так, например, в Беларуси нет астрологических и уфологических сект и культов, псевдохристианских и утопических клиентурных культов, синкретических, политических и иных аудиторных культов, утопических сектоподобных групп и т. д. Для выяснения того, насколько такое распределение типов обусловлено местной белорусской спецификой либо особенностями самих типов НРД, автор проверил наличие отсутствующих в Беларуси типов в других странах мира³⁵⁰. Результаты анализа представлены в таблице 2.2. В тех случаях, когда в других странах мира действуют НРД отсутствующего в Беларуси типа, в таблице приводилось для них три конкретных примера.

Таким образом, с одной стороны, как минимум 9 типов НРД, отсутствующих в Беларуси, не представлены также и за рубежом, а существуют лишь в качестве идеальных типов, реальное воплощение в жизни которых пока автором не зафиксировано, но в потенциале вполне возможно. С другой стороны, как минимум 7 из отсутствующих в Беларуси типов НРД достаточно серьезно представлены за рубежом, в том числе в ряде случаев и на территории пограничных с Беларусью стран: России, Украины и Польши.

Из этих данных пока еще рано делать далеко идущие выводы. Так, например, отсутствие астрологических сект и культов более или менее понятно: сама специфика астрологического знания не охватывает все сферы жизни бытия человека, мира и космоса, что сильно усложняет создание астрологических сект и культов. Тем не менее существование астрологических культов в теории возможно, так как история сектоведения и трансформаций сектантских идей знает и не такие метаморфозы и трансформации сектантских учений.

Таблица 2.2

Наличие отсутствующих в Беларуси типов НРД в других странах мира

Отсутствие аудиторных культов сатанинской направленности объясняется отсутствием у автора документальных данных по этому типу организаций, а не какими-либо препятствиями к его существованию со стороны содержательных и структурных особенностей типа. В то же время очень сложно представить себе существование утопического клиентурного культа, так как само понятие утопии предполагает институт постоянного членства как минимум для какой-то существенной группы людей. Тот факт, что в современном мире целый ряд утопических культов, например ЦЭГГ или Даманхур, предлагают населению пройти набор тренингов и поучаствовать в ряде мероприятий по типу клиентурного культа, нисколько не отменяет наличие у них достаточно большого числа постоянных членов, проживающих на территории этих общин. Все эти оговорки свидетельствуют о необходимости более глубокого анализа темы в рамках отдельного исследования.

Как и ожидалось, все типы НРД по структуре несколько отличаются по своим содержательным характеристикам. Среди сект и культов на первом месте по степени представленности с 35,9 % находятся НРД христианской ориентации. На втором с 24,6 % – восточные НРД, и на третьем с 15,6 % – оккультномистические культы.

Доминирующим типом среди клиентурных культов являются оккультно-мистические НРД с 33,2 %. Затем следуют центры экстрасенсорного воздействия, целительства, магии и колдовства с 22,2 % и христианские клиентурные культы с 8,9 %. При этом клиентурные культы за исключением псевдохристианских и утопических групп охватывают практически всю палитру типов НРД по содержанию.

Среди аудиторных культов абсолютное большинство с 82,3 % занимают целители, экстрасенсы, колдуны. За ними с большим отрывом следуют астрологи с 8,3 % и оккультисты с 5,3 %.

Разница в степени представленности сектоподобных групп не столь велика. Лидируют с 25,6 % псевдонаучные группы, за ними с 18,6 % следуют группы восточной ориентации и целительские центры.

Распределение по содержанию полученных данных позволяет взглянуть на нетрадиционную религиозность Беларуси с несколько иной стороны. Так, в содержательном отношении большинство восточных (54,7 %), псевдохристианских (75 %), синкретических (80 %) и христианских (60,6 %) НРД представлено сектами и культами. Большинство групп движения нового мышления (100 %), коммерческих культов (54,5 %), оккультно-мистических (69,1 %), псевдопсихологических (81,8 %), спиритических (58,8 %) и уфологических НРД (100 %) представлено клиентурными культами. Только астрологические с 65 % и целительские с 82,3 % аудиторные культы доминируют над всеми остальными типами НРД по содержанию. Сектоподобные группы не доминируют ни в каком типе по содержанию, хотя и занимают 35,4 % среди псевдонаучных НРД.

В общем зачете НРД, действующих в Беларуси, лидируют центры целительства, магии и колдовства с 44,9 %, затем – оккультно-мистические группы с 17,6 %. На третьем месте с 9,3 % находятся христианские НРД, на четвертом – группы восточной ориентации с 7 %. Наиболее слабо, со значением до 1,5 %, представлены движение нового мышления, политические, псевдохристианские, синкретические, утопические, уфологические коммерческие группы и сатанисты.

Эти отличия обусловлены как местной спецификой, так и характерными особенностями этих типов нетрадиционной религиозности в целом. К этим данным мы еще вернемся в дальнейшем.

2.5. Региональная распространенность НРД

Следует провести краткий теоретический анализ второго параметра, задающего индивидуальный портрет нетрадиционной религиозности любой страны мира. Это важно сделать главным образом потому, что при всем значении результатов исследования степени представленности разных типов НРД их все же недостаточно для составления сколько-нибудь полного представления о сектантстве той или иной страны мира.

Степень распространенности отдельных типов НРД является гораздо более сложным для изучения параметром. Можно выделить два частично взаимосвязанных аспекта анализа распространенности НРД: географический, относящийся к количеству затронутых работой НРД населенных пунктов страны; и статистический, относящийся к количеству членов НРД.

Основным критерием при оценке степени географической распространенности организации принято считать количество филиалов, основанных ею в стране. Основной общепринятый критерий статистической распространенности – количество членов НРД на территории той или иной страны. Однако результаты сравнительного анализа специфики работы сект и культов с клиентурными и аудиторными культами ставят под вопрос не только легитимность обоих критериев, но и самую возможность нахождения точных данных по этому вопросу. Представление сути выявленной проблемы значительно упростит понимание феномена сектантства в целом.

Проблема критериев статистической оценки состоит в следующем. Далеко не все НРД ведут учет количества своих последователей. В тех случаях, когда статистические данные все же имеются, они в большинстве случаев отличаются высоким уровнем ненадежности³⁵¹. Это связано с тем, что каждое НРД при их составлении пользуется индивидуальными, часто совершенно не сопоставимыми критериями оценки членства в группе. Соответственно, не представляется возможным путем простого сложения высчитать общую сумму всех членов НРД.

Самоидентификация с группой, часто используемая в качестве основного критерия принадлежности к религиозной организации, при анализе многих НРД не играет никакой роли. Далеко не всякий человек, считающий себя членом группы, будет признаваться в качестве такового со стороны самой секты и являться таковым. Далеко не всегда члены НРД готовы говорить о своей принадлежности к секте и открыто идентифицировать себя с ней, и, наконец, люди, никогда не входившие и в некоторых случаях ничего не знающие о секте, могут записываться ею в число своих последователей. Кроме того, НРД склонны к преувеличению собственной значимости, выражающемуся как в декларации зависимости мировых, глобальных процессов от деятельности их адептов и лидеров, так и в значительном завышении чисел своих последователей в конкретной стране и по всему миру. Рассказы об огромном количестве людей во всем мире, якобы разделяющих учение конкретного НРД, являются одним из мощных аргументов как для убеждения потенциальных адептов в пользу принятия новой веры, так и для поддержания веры в истинность организации среди полноправных ее членов. На этом фоне тот факт, что значительное количество НРД просто не сообщает никаких статистических сведений о себе, представляется не самой большой и серьезной проблемой.

Далее возникает вопрос о том, насколько принадлежность к сектам и культам, клиентурным и аудиторным культам в принципе сопоставима в качественном и количественном отношении? Предположим, что один филиал секты или культа имеет около 100 постоянных членов. Наиболее крупные общины сект и культов в городах могут иметь до 1000–1500 постоянных членов, участвующих на протяжении десятилетий в их работе. Клиентурные культы института постоянного членства не имеют вообще. За те же 10 лет работы, за которые секта сохраняет тысячу своих прихожан, один клиентурный культ, не имеющий филиалов, может пропустить через себя более 5 тысяч человек. Соответственно, если самая крупная пятидесятническая организация Беларуси, христиане веры евангельской (ХВЕ), утверждает, что имеет, по данным на 2006 г., в 494 своих филиалах по Беларуси 31 018 членов общин³⁵², то приблизительно такое же количество человек проходит за 15–20 лет работы всего через 2–3 успешно развивающихся клиентурных культа с их 3–5 филиалами по Беларуси. Клиентурных культов в Беларуси значительно больше, но они имеют меньшее количество филиалов, чем секты и культы. В то же самое время далеко не все секты и культы настолько развиты, как пятидесятники Беларуси. Многие из них имеют не больше 100 постоянных членов. Таким образом, есть все основания предполагать, что через 40–50 наиболее крупных клиентурных культов прошло большее количество людей, чем через 151 секту и культ Беларуси со всеми их филиалами вместе взятыми.

Дальнейший анализ показал, что члены клиентурного культа не привязаны территориально к месту нахождения его филиала и могут съезжаться на прохождение тех или иных тренингов, семинаров и мероприятий организации со всей Беларуси и даже из других стран. В противоположность этому члены сект и культов значительно сильнее привязаны к находящемуся на территории их проживания филиалу организации, так как физически не могут позволить себе многократные еженедельные перемещения в иные населенные пункты страны. В результате один клиентурный культ с 3–5 филиалами по стране может иметь большую географическую распространенность, чем секта, имеющая 100 филиалов в разных населенных пунктах, так как в его деятельности могут принимать участие люди из нескольких сотен городов и деревень страны.

Аналогичным образом выглядит ситуация и для аудиторных культов. Последние не имеют филиалов вообще, но через каждого целителя, в зависимости от степени его популярности среди населения, может проходить до нескольких тысяч человек в год. При этом установление точного числа людей, посетивших целителя, должно сопровождаться всегда анализом городов и стран, из которых люди к ним приезжают. Дело в том, что география влияния аудиторных культов, не имеющих никаких филиалов, как в самой стране, так и за рубежом будет вполне сопоставима с географией влияния клиентурных культов и многих сект и культов, а в некоторых случаях будет даже многократно превышать ее. Так, всемирно известных целителей и ясновидящих, наподобие Ванги, посещали люди из такого количества стран и городов мира, которому смогут только позавидовать любой клиентурный культ и многие секты и культы.

Таким образом, критерий количества филиалов однозначно применим для сект и культов. При этом необходимый горизонт для сравнений задается как фактом существования различных сект и культов и их филиалов, так и традиционными религиями мира. Но он не применим для клиентурных и аудиторных культов, которые самим фактом своего существования и специфического устройства требуют пересмотра традиционного подхода к оценке степени географической распространенности нетрадиционной религиозности.

Полученные результаты ставят вопрос о необходимости пересмотра характера соотношения географической и статистической степени распространенности сект и культов с клиентурными и аудиторными культами. При этом необходимо учитывать, что клиентурные культы, имеющие незначительное количество филиалов, и аудиторные, не имеющие филиалов вообще, могут охватывать намного большее количество жителей Беларуси и могут быть географически значительно более распространены, чем секты и культы с их сотнями филиалов по всей стране. Кроме того, возникает вопрос о том, насколько вообще сопоставимо разовое участие в работе аудиторного культа, временное членство в клиентурных культах и постоянное членство в сектах и культах? Можно ли в принципе сравнивать членов и приверженцев всех трех типов НРД, и какие у нас есть основания и инструменты для проведения таких сравнений?

Поиск соответствующих общих оснований и инструментов требует дополнительного изучения характера членства во всех трех типах организаций. Допустим, что основным критерием при оценке членства будет являться степень его влияния на изменение мировоззрения человека, личностных характеристик и установок, определяющих его отношения с людьми и окружающей средой³⁵³. Чем сильнее оказывается влияние на человека по всем трем параметрам и чем более длительно оно сохраняется, тем значительнее место и роль организаций, оказывающих это воздействие в общем контексте нетрадиционной религиозности общества.

В этом принципиально важном пункте аудиторные культы сильно выделяются на фоне остальных типов. Жизнь приходящих в аудиторные культы людей может резко и сильно поменяется, но эти случаи являются исключением из правила. Как правило, уже сам приход к целителю, магу или астрологу является следствием достаточно высокого уровня готовности человека к тому, что он увидит и услышит, т. е. свидетельствует о таком уровне вовлечения человека в культовую среду общества, который не предполагает слишком глубоких и кардинальных перемен после прихода к целителю. При этом у аудиторного культа нет ни времени, ни желания, ни внутреннего потенциала к всестороннему, глубокому и последовательному изменению жизни человека.

Несколько иначе выглядит ситуация с сектами, культами и клиентурными культами. То, что секты и культы могут радикально изменить жизнь человека по всем трем параметрам, достаточно хорошо известно и в дальнейших разъяснениях не нуждается. Интересно то, что клиентурные культы также могут оказывать сильнейшее воздействие на все три сферы. Принципиально важная разница между двумя типами будет заключаться не в силе этого воздействия, но в его продолжительности и характере влияния на мировоззренческую сферу. Клиентурные культы способны кардинально изменить отношение человека к миру и его поведение в обществе. После пребывания в них человек так же, как и после секты и культа, может бросить свою учебу, работу, порвать со своей семьей и кардинально перестроить всю свою жизнь. Но сам клиентурный культ, в отличие от секты и культа, не будет поддерживать, развивать и направлять эти изменения в нужном для организации направлении. Даже оказав невероятное по силе разовое воздействие на человека, клиентурный культ не будет беспокоиться о его развитии, поддержании на плаву и сохранении на сколько-нибудь значимый период времени. Это не лежит в сфере его интересов, которые наиболее часто фиксируются на получении максимальной материальной выгоды от проведения конкретных мероприятий. В дополнение к этому клиентурные культы не имеют развитой системы вероучения, которую их последователи могли бы перенять. Своим членам они передают ряд специфических оккультных, религиозных или псевдорелигиозных идей, концепций и правил жизни в современном мире.

Не все клиентурные культы, равно как и не все секты и культы, радикально меняют человека, и, что достаточно важно, после клиентурных культов люди радикально меняются значительно реже, чем после сект и культов. Однако вычислить количество людей, кардинально изменившихся под воздействием клиентурных культов, практически невозможно. Даже если ученый каким-то образом сможет узнать точное количество человек, прошедших через клиентурный культ, он все еще не будет знать, какое конкретно влияние это временное членство в клиентурном культе оказало на последующую жизнь человека. У него не будет инструментов для вычленения той категории людей, которые, радикально поменявшись, продолжат жить по принципам и заветам, услышанным в организации. Само число людей, побывавших в клиентурных культах, еще ни о чем говорить не будет, так как не будет известна дальнейшая судьба каждого человека. При этом именно оно смогло бы стать сколько-нибудь надежным показателем реального влияния конкретного клиентурного культа. Ведь его посещение может стать как стимулом к полному погружению в сектантство с дальнейшим прохождением через десяток иных клиентурных культов, уходом в секту или культ, так и наоборот, полным дистанцированием от него с приходом в Православную Церковь либо превращением в атеиста. В силу этого достаточно сложно было бы провести сравнительный анализ количественных и качественных отличий как изменения самих людей так и влияния на них в обоих типах НРД. Иначе говоря, степень влияния НРД на человека, с одной стороны, является фактором в чем-то объединяющим, а в чем-то и разделяющим секты и культы с клиентурными культами, но с другой – она не является доступным для измерения и анализа признаком. Соответственно, в качестве пригодного для операционализации и значимого критерия в данном исследовании она не может быть использована.

Возвращаясь к проблеме анализа статистических данных количества последователей сект и культов, следует отметить еще один принципиально важный момент. Дело в том, что при анализе индивидуального портрета нетрадиционной религиозности нужно учитывать не только количество людей, находящихся в НРД, но и количество ушедших из них людей. Ротация членов имеет место в том числе и в сектах и культах, и, как это прекрасно показал Заблоки³⁵⁴, в группах этого типа она имеет не только негативное, но и вполне позитивное значение. Однако для данного исследования важно только то, что она способствует формированию определенной прослойки людей, которые по каким-то соображениям вышли из НРД и не склонны более приобщаться к их работе. Увеличение этой прослойки неизбежно влияет на уменьшение количества людей в обществе, потенциально пригодных к уходу в НРД, что в свою очередь влияет на эффективность работы последних (особенно если учесть, что изначально далеко не всё население потенциально пригодно к уходу в НРД). Именно поэтому данные по ротации членов в сектах и культах, с точки зрения автора, имеют для формирования индивидуального портрета нетрадиционной религиозности конкретной страны мира не меньшее значение, чем данные по актуальному числу членов НРД. Иначе говоря, при системном подходе к анализу данной темы важно также учитывать процентное соотношение людей, ежегодно входящих в НРД и выходящих из них. Однако если какие-то секты и культы готовы делиться данными по количеству своих членов, то практически никто из них не готов делиться информацией по числу покидающих их людей.

Ученым в дальнейшем еще предстоит более глубоко проанализировать условия наиболее корректного сравнения статистических показателей всех типов НРД. В настоящем, с учетом вышесказанного, отметим, что при анализе информации по клиентурным культам принципиально важно учитывать время их работы, количество мероприятий и среднее число людей, проходящих через каждое из них. Простой информации о фактах деятельности НРД этого типа и о количестве их филиалов недостаточно для анализа их статистической и географической распространенности. При этом самое сложное состоит в том, что каждый человек при анализе данных по всем клиентурным культам должен учитываться только один раз вне зависимости от того, какое количество мероприятий одного и того же клиентурного культа он посетил и в скольких клиентурных культах страны в целом он побывал. В противном случае есть риск многократного учета одних и тех же людей. Всё это делает практически невозможным анализ данной темы без информационной помощи самих клиентурных культов. Однако последние изначально не заинтересованы в ее оказании, так как она является одновременно ключевым средством в выяснении финансовой составляющей их работы и, что гораздо важнее, будет способствовать разглашению той информации, на передачу которой они не имеют по крайней мере морального права.

Ситуация с анализом статистической распространенности аудиторных культов выглядит еще печальнее. Подавляющее большинство из них не ведет никакого учета своих посетителей вообще. Последние периодически посещают не один, а несколько аудиторных культов сразу: не получив помощи у одного целителя, человек часто не разуверяется в целительстве как таковом, но ищет «более сильного» и опытного мастера. При этом сами аудиторные культы достаточно сложно поддаются учету, так как многие из них, во-первых, далеко не всегда делают рекламу своей работе, позволяющую отследить их общее количество; во-вторых, очень часто меняют место приема посетителей, в том числе гастролируя из города в город, нередко с принятием нового имиджа и сменой своих выходных данных.

В то же время можно предположить, что географическая распространенность филиалов сект и культов положительно коррелирует с их статистической распространенностью, то есть чем больше филиалов имеет секта или культ, тем большее количество членов она будет иметь. Географическую распространенность клиентурных культов можно проанализировать, учитывая количество населенных пунктов страны, из которых люди приезжали для участия в их работе. При этом количество человек из одного населенного пункта должно быть репрезентативным для его учета в качестве действительного ареала распространения работы организации.

Учитывая все выше обозначенные проблемы в анализе статистического и географического измерений степени распространенности НРД, последнюю можно операционализировать посредством анализа:

• общей статистики членства и принадлежности к НРД – а) количество людей, состоящих в сектах и культах, а также ежегодно входящих в них и выходящих из них с учетом места их расположения в стране; б) количество людей, проходящих через клиентурные и аудиторные культы с учетом места их расположения в стране;

• количества и географии распространения филиалов НРД – общее количество филиалов всех типов НРД и их территориальное распределение по стране;

• географии деятельности НРД – территориальное распределение разовых или регулярных мероприятий, проводимых НРД в отдельных областях, районах и населенных пунктах страны, не сопровождающееся созданием на их территории филиалов НРД;

• географии влияния НРД – территориальное распределение населенных пунктов, жители которых активно участвуют в деятельности НРД (включая те случаи, когда НРД не имеет ни одного филиала на территории страны, а действует дистанционно, например через интернет).

В идеале вся эта информация должна фиксироваться с учетом диахронической перспективы, то есть времени существования филиала, периодов активной деятельности НРД в регионе и, что наиболее сложно установить, периодов активного участия жителей региона в деятельности не местных НРД. Сбор информации осложняется тем фактом, что многие филиалы НРД не регистрируются, а мероприятия и многие акции НРД не рекламируются. Таким образом, выявление данной информации предполагает постоянную работу целой группы исследователей, имеющей представителей как минимум во всех областях и крупных городах страны. Усилиями одного исследователя проанализировать степень распространенности НРД практически невозможно.

Систематически изучая степень представленности и распространенности НРД, можно составить индивидуальный портрет сектантства в странах Западной Европы в сравнении со странами Восточной Европы, либо сравнить африканское и южноамериканское сектантство. При этом наибольшую эвристическую силу имели бы исследования обеих переменных в диахронической перспективе. Так, было бы весьма полезно провести анализ динамики изменений индивидуального портрета нетрадиционной религиозности для разных стран мира в Древнем мире, Античности, Средневековье и Новом времени.