Kitabı oxu: «Ботанические мифы»

Name: Ботанические мифы
ISBN: 978-5-04-242181-5

Şrift:

Введение

Растения сопровождают человечество на всем протяжении его истории. Согласно первой главе Книги Бытия, Бог создал их на третий день творения – еще до появления человека. С тех пор растения стали верными спутниками людей: они давали пищу и служили лекарствами, строительным материалом и источником волокон для тканей, дарили красители, смолы и ароматические масла. Из них строили жилища, их плодами питались, ими украшали дома. Растениям находили применение в магии и гаданиях, их использовали для защиты и врачевания. Позже люди научились добывать из них смолы и эфирные масла, создавать духи, украшения и бумагу. Со временем изображения деревьев и цветов появились на гербах и эмблемах монархов.

В османской культуре с XVII века существовал изящный символический язык – селам, представлявший собой систему намеков, передаваемых с помощью комбинаций предметов, растений и цветов. Значение зависело не только от вида растения, но и от его цвета, количества и манеры подачи. Европейцы узнали о селаме от путешественников, особенно от женщин, сопровождавших дипломатические миссии и имевших доступ в закрытые покои. Их письма и путевые заметки, распространившиеся в Европе в XVIII веке, пробудили интерес к этому тайному языку и впоследствии повлияли на формирование викторианской флориографии.

ЦВЕТОЧНЫЕ ЧАСЫ
В книге Flower Fables («Сказки о цветах»), вышедшей в 1854 году, рассказывается история о том, как Матушка Белка, Матушка Бурундучиха и Матушка Воробьиха жаловались друг другу на то, что их дети постоянно опаздывали к обеду и ко сну. Добрые полевые цветы вызвались помочь и создали своеобразные цветочные часы: ипомея раскрывалась на рассвете, за ней просыпались ромашка и тюльпан; яркий козлобородник распускался к полудню, а к четырем часам появлялись первые цветы бугенвиллии; вечерняя примула напоминала о возвращении домой, а луноцвет возвещал о наступлении ночи.

Древние люди воспринимали растения как одушевленных существ, наделенных мистической силой. Деревья виделись хранителями божественной мудрости; существовало поверье, что в их листьях заключены знания всего мира и что деревья делятся ими друг с другом, шелестя на ветру. Античная легенда повествует о маге, который, желая подслушать их беседы, сплел венок из листьев и надел его на голову, и на него снизошла великая мудрость.

Вера в родство человека с растительным миром встречается у народов самых разных регионов. В греческих и скандинавских мифах первые люди возникают из древесных стволов: боги находят их на морском берегу и дают им жизнь. У некоторых народов Южной Африки бытует представление о происхождении людей из священного дерева, а в алтайских и тюркских традициях распространен мотив мирового древа, от которого человечество ведет свой род. Похожие сюжеты встречаются у племен Индонезийского архипелага.

Травники и знахари приписывали растениям особые свойства. Считалось, что одни травы могут погрузить человека в глубокий сон, другие – исцелить от слепоты, защитить от чар, укрепить память или облегчить роды. Растения могли пробуждать любовь или отвращение, дарить способность становиться невидимым, понимать язык животных или летать. В византийской энциклопедии X века «Геопоника» приводили множество советов по выращиванию растений: например, рекомендовали высаживать чеснок среди роз для усиления их аромата или применять особые составы для повышения урожайности плодовых деревьев.

Постепенно растения заняли прочное место в мифологических системах мира и стали героями множества сказаний. Сегодня словом «миф» часто называют вымысел, но в древности оно означало предание, объясняющее устройство мира. Миф помогал человеку осмыслить свое место во вселенной, сохранял традиции, передавал ценности и опыт.

Растения играют заметную роль в шумеро-аккадской, египетской, античной, славянской, кельтской и германской мифологиях, упоминаются в Библии, Танахе и Коране, встречаются в эпосах Азии и Африки. Даже в одном из древнейших произведений мира – «Эпосе о Гильгамеше» – есть история о волшебном растении, возвращающем молодость. В одиннадцатой таблице герой, скорбящий по Энкиду, отправляется на поиски цветка, способного даровать обновление, и находит его на дне моря.

Растения глубоко укоренены в античной мифологии. Гомер, Гесиод и Овидий повествуют о том, как из слюны адского пса Цербера, которого Геракл вывел из Аида, вырос ядовитый аконит; как легкая сандалия Афродиты, потерянная богиней в морской волне, превратилась в венерин башмачок, то есть орхидею с характерным вздутым лепестком, напоминающим миниатюрную туфельку.

Мотивы одушевленных растений существовали и за пределами античного мира. В японских легендах известно дерево дзиммэндзю, на ветвях которого растут плоды в виде человеческих лиц. В скандинавской традиции первых людей, Аска и Эмблу, асы сотворили из двух древесных стволов, найденных на берегу. А в андаманских преданиях прародители человечества вышли из междоузлий бамбуковых стеблей.

Эта книга приглашает вас в большое ботаническое путешествие по европейским странам и городам – от Коринфа до Эдинбурга, от Парижа до Ярославля. В ней собран ароматный букет мифов, сказок и легенд, где главным действующим лицом нередко становится не человек, а дерево или цветок. Вы прогуляетесь по саду метаморфоз Овидия, увидите берега туманного Авалона, отправитесь в темный лес за цветком папоротника в купальскую ночь, сварите любовный эликсир под руководством средневекового мага и расшифруете тайное послание, составленное с помощью языка цветов.

Клод Виньон. Флора. 1650 г. Галерея Резиденции. Зальцбург, Австрия

Глава 1
Травы и цветы в европейской мифологии

В Древней Греции покровительницей цветов была элизийская нимфа Хлорида, а ее римским аналогом выступала богиня Флора. Именно от ее лица ведется повествование в поэме Овидия «Фасты». Согласно мифу, бог западного ветра Зефир похитил белокурую красавицу, сделал своей супругой и даровал ей власть над цветами, наделив способностью создавать их и повелевать их цветением.

Ян Брейгель Старший и Питер Пауль Рубенс. Флора и Зефир. 1617 г. Замок Мозигкау. Дессау-Рослау, Германия

Хлорида помогла Гере зачать бога войны Ареса без участия Зевса, вручив ей чудесный цветок с Оленских полей. Согласно более поздней традиции, именно она вырастила первую в мире розу. В Древнем Риме в честь Флоры устраивали флоралии – экстравагантный весенний праздник, когда столица империи погружалась в пиршества, цирковые игры и фривольные представления с участием жриц любви.

В мифах и легендах европейских народов встречается немало персонажей, связанных с цветами и весенним возрождением природы. В античных сказаниях харита Гегемона помогала распускаться бутонам и плодоносить деревьям, а Антея и Ауксо ведали цветочными венками и живительными силами земли. В трактате «О счете времен», написанном в VII веке бенедиктинским монахом Бедой Достопочтенным, говорится о саксонской богине весны Эостре, известной лишь по этому источнику; позднее некоторые исследователи возводили к ее имени английское название Пасхи (Easter).

В валлийской мифологии повелительницей цветов была прекрасная Блодьювед, чье имя означает «цветочное лицо». Средневековый «Мабиногион», свод из одиннадцати валлийских легенд, рассказывает, как ее создали из цветов ракитника, таволги и дуба волшебники Мат и Гвидион, чтобы она стала женой героя Ллеу Ллау Гиффеса, обреченного на одиночество. Однако судьба девы, сотканной из цветов, оказалась печальной: полюбив другого, она вместе с ним замыслила убийство мужа, за что Гвидион превратил ее в сову.

Сандро Боттичелли. Три грации. Около 1485–1487 гг. Галерея Уффици. Флоренция, Италия

О том, как алиссум спас Пьетро от дьявола

Алиссум, также известный как бурачок или лобулярия морская, с древних времен ассоциировался с защитой и исцелением. В странах Средиземноморья, особенно в Южной Италии, народная и оккультная традиции наделяли его свойствами мощного оберега от потусторонних сил. Согласно некоторым легендам, его развешивали в домах, чтобы уберечься от дурного глаза и отогнать дьявола, поскольку считалось, что Лукавый не выносит его запаха.

Однажды лесоруб Пьетро возвращался поздно вечером из соседней деревни и решил срезать путь через лес. Он много пел и танцевал на свадьбе двоюродного брата, изрядно выпил и очень устал. Единственное, о чем он мечтал, – поскорее добраться до постели. Ради этого он был готов пройти через лес, где, по слухам, обитали призраки и злые духи. Говорили даже, что сам дьявол таился в темных зарослях, увлекая в ад заблудившихся путников…

Вооружившись дубиной, Пьетро опасливо зашагал по темной чащобе, прислушиваясь к каждому шороху. Внезапно перед ним промелькнул кролик. Решив, что из него выйдет отличный ужин, мужчина бросился следом, но вскоре кролик превратился в волка, и Пьетро понял, что перед ним сам дьявол. В ужасе лесоруб уронил дубину и пустился наутек, а волк помчался за ним.

Внезапно Пьетро споткнулся и упал в высокую траву. Дьявол, принявший теперь облик дикого кабана, устремился к нему. Пьетро зажмурился, шепча молитву. Дрожа от страха, он ждал, когда зверь вонзит в него клыки, но этого не случилось. Открыв глаза, Пьетро обнаружил, что животное исчезло, а высокая трава, в которую он упал, превратилась в заросли душистого алиссума. Небесные силы услышали его молитвы и оградили от Лукавого.

Якоб Штурм. Бурачок горный. Из книги Deutschlands Flora in Abbildungen. 1796 г.

О том, как из крови Адониса и слез Афродиты выросли первые анемоны

Анемоны были известны в Средиземноморье еще в античную эпоху, но особую популярность в Западной Европе их садовые формы приобрели в конце XVII века благодаря некоему мсье Башелье. Говорили, что этот увлеченный ботаник привез несколько восточных разновидностей диковинного цветка из Константинополя и выращивал их за высокими стенами своего парижского особняка. Желая единолично владеть экзотикой, он более десяти лет отказывался продавать корни и семена, пока один растениевод не пошел на хитрость.

Нанеся визит Башелье, он во время прогулки по его саду прошелся вдоль аллеи с анемонами и незаметно собрал созревшие семена в складки своей длинной накидки. Вскоре он раздал их всем желающим. Современные садоводы, хотя и не одобряют его методы, благодарны ему за то, что с его легкой руки анемон прочно обосновался во французских садах. К XIX веку насчитывались уже сотни садовых форм и сортов этого цветка.

В античном мире считали, что он раскрывается лишь в ветреные дни, и наделяли его целебными и магическими свойствами. Древнеримский эрудит Плиний Старший писал, что первый увиденный в году анемон следовало сорвать с волшебным заклинанием, бережно завернуть в алую ткань и носить как амулет, исцеляющий от недугов.

Аннибале Карраччи. Венера, Адонис и Купидон. 1590 г. Музей Прадо. Мадрид, Испания

Согласно одному древнегреческому мифу, ревнивая Хлорида превратила в анемон нимфу, которой увлекся ее супруг Зефир. Другой миф связывает происхождение цветка со смертью возлюбленного Афродиты – Адониса.

В наиболее распространенной версии мифа Адонис родился из ствола миррового дерева, в которое боги превратили его мать Смирну, дочь кипрского царя Кинира, спасавшуюся от гнева отца после запретной связи, навлеченной на нее проклятием. Адонис стал прекраснейшим из смертных. Афродита, очарованная младенцем, поручила его воспитание Персефоне, царице подземного мира. Но когда юноша возмужал, Персефона сама влюбилась в него и отказалась возвращать Афродите. Спор богинь разрешил Зевс, постановив, что треть года Адонис будет проводить с Персефоной в Аиде, треть – с Афродитой на земле, а треть – где пожелает. Юноша проводил с богиней любви две трети года, а на зиму спускался в царство мертвых.

В других версиях мифа, перекликающихся с историей похищения Персефоны, Адонис предстает богом растительности и возрождения, а его ежегодное исчезновение символизирует зимнее умирание природы. Адонис был страстным охотником и однажды пал от клыков дикого вепря. В некоторых мифах зверя наслала ревнующая Артемида, в других – сам Арес, возненавидевший юношу. Из крови смертельно раненого Адониса и слез безутешной Афродиты выросли кроваво-красные анемоны.

В честь погибшего возлюбленного Афродита учредила поминальный обряд, который ее почитатели совершали каждую весну. Они выращивали «сады Адониса» – растения в горшках, что быстро прорастали и так же быстро увядали, символизируя судьбу юноши. Женщины сопровождали этот обряд ритуальным плачем.

В христианской символике красный анемон ассоциируется с кровью распятого Христа, а в поздних европейских легендах цветок нередко становится пристанищем для фей.

О том, как анютины глазки лишились своего божественного аромата

Анютины глазки, или фиалка трехцветная, занимают особое место в европейской традиции. Эти скромные на вид цветы с трехцветными лепестками в разные эпохи наделялись самыми разными свойствами: их считали символом верности, переменчивости, тайной любви и печального раздумья. В средневековой Европе они встречаются в гербариях как растение с «мягким характером», способное успокаивать сердце, а в английском фольклоре их так и называли heartsease – «успокоение сердца». В травниках Нового времени анютиным глазкам приписывали лечебные качества: отваром из них лечили кожные воспаления, а сушеные лепестки использовали в любовных напитках и защитных саше.

Карл Аксель Магнус Линдман. Фиалка трехцветная. Из книги Bilder ur Nordens Flora. Около 1926 г.

Наряду с практическими и символическими значениями вокруг этих цветов возникло множество легенд. Одна из самых известных – история о том, как волшебная сила фей лишила анютины глазки их божественного аромата.

Давным-давно, когда лесные духи-зелигены еще общались с людьми и помогали крестьянам, в одной деревеньке жили старик со старухой. Добрая зелиген, видя, как хорошо они заботятся о своей корове и как радуются скромным фиалкам у порога, решила отблагодарить супругов. Она подарила им самые красивые и душистые цветы на свете – волшебные анютины глазки.

Однажды утром, выйдя в поле, где паслась их корова, старики с изумлением увидели россыпь нежных анютиных глазок, от которых исходил дивный аромат. «Это мой подарок, – сказала белокурая зелиген. – Но пообещайте, что он останется нашей тайной». Счастливые супруги дали слово, однако вскоре желание похвастаться пересилило. Они рассказали о чудесных цветах соседям, и вскоре все селение стало ходить на поле, чтобы насладиться их благоуханием. Людей было так много, что они вытоптали траву, и бедная корова осталась без корма.

Тогда старики взмолились зелиген, умоляя забрать подарок назад. «Я не могу забрать цветущее растение, – ответила фея, – но могу лишить его аромата». С тех пор прекрасные анютины глазки почти не пахнут.

О том, почему асфоделус считается символом забвения

В античном мире асфоделус, луковичное растение с бледными соцветиями, считался символом скорби и печали. Греки и римляне высаживали его на могилах, веря, что семена растения питают умерших. В «Одиссее» Гомер приводит одно из самых подробных описаний царства мертвых, а поздняя античная традиция делила загробный мир на несколько областей. В популярных пересказах обычно говорят о трех сферах: Элизиуме, Тартаре и Асфоделиевых лугах.

Элизиум считался обителью праведных, миром вечного блаженства, куда попадали души героев и тех, кто прожил безгрешную жизнь. Тартар же представлял собой низший уровень загробного мира, бездну, где томились грешники и были заточены поверженные титаны. В отличие от обитателей Элизиума, наслаждавшихся вечным покоем, души в Тартаре обрекались на бесконечные муки. Их палачами служили эринии – богини мщения, чью жестокость знали во всех мирах. Дочери богини Ночи терзали убийц и клятвопреступников, с особым рвением наказывая тех, кто совершил преступление против богов или семьи.

Генрих Семирадский. Орфей в подземном царстве. XIX в. Частная коллекция

Асфоделиевы луга представляли собой безрадостное царство, куда попадали те, чьи земные поступки не заслуживали ни Элизиума, ни Тартара. Бледный, мертвенный цвет асфоделуса ассоциировался с утратой памяти. Считалось, что души, попавшие на эти луга, постепенно забывали о прошлой жизни. Многие источники упоминают, что асфоделус служил пищей умершим, что еще теснее связывало растение с загробным миром и разлукой с земным существованием.

О том, как Афина отомстила Аяксу за непочтение, а Аполлон лишился Гиацинта

Нежный гиацинт, весенний луковичный цветок с плотными соцветиями, парадоксален: его пастельные тона и дивный аромат способны оживить любой пейзаж, но издревле он олицетворял скорбь.

С этим цветком связано несколько древних мифов. Менее известный из них повествует о судьбе Аякса, героя Троянской войны, уступавшего в доблести лишь Ахиллесу. После гибели Ахиллеса его доспехи должны были достаться самому храброму из оставшихся греков. Аякс и Одиссей оба предъявили на них права, и решать спор выпало Агамемнону. Согласно одной версии, Агамемнон сразу исключил Аякса, помня, как тот осквернил храм Афины, обесчестив дочь троянского царя. По другой версии, Агамемнон тайно подслушал троянцев, которые восхищались Одиссеем больше.

Узнав о решении, Аякс поклялся отомстить, но Афина, наслав на него безумие, направила его ярость на стадо овец и коров. Очнувшись и осознав содеянное, герой не вынес позора и пронзил себя мечом, подаренным Гектором. Согласно позднему преданию, из его крови вырос красный гиацинт – вечное напоминание о трагической судьбе героя.

Более известный миф связывает гиацинт со спартанским принцем Гиацинтом, чьей дружбой дорожили и Аполлон, и бог западного ветра Зефир. Охваченный ревностью Зефир, увидев, как друзья соревнуются в метании диска, направил бронзовый диск Аполлона в голову Гиацинта. Аполлон, опечаленный смертью друга, вырастил из крови юноши цветок, на лепестках которого запечатлелся скорбный возглас. А раскаявшийся Зефир наделил гиацинт дивным ароматом.

О том, как ирис стал эмблемой греческой богини радуги и французских королей

В Древней Греции ирис с его мечевидными листьями и пестрыми цветками считался эмблемой богини Ириды – златокрылой вестницы олимпийцев, персонификации радуги. Само имя «ирис» по-гречески означает «радуга», и цветок получил свое название именно в честь этой богини. Яркие переливы лепестков напоминали небесную дугу, по которой, согласно мифам, Ирида спускалась с неба на землю, неся волю богов. Считалось, что там, где проходила Ирида, распускались благоухающие цветы – возможно, в представлении древних именно ирисы цвели на ее пути.

Ее отец, морское божество Тавмант, и мать, океанида Электра, соединили в ее природе стихии моря и облаков. Ее сестер-гарпий почитали как персонификации бурь и ветра, называя «гончими Зевса», – они уносили души злодеев в подземный мир. В отличие от них, Ирида была вестницей Геры и соединяла миры – небесный и земной.

Ирис высаживали на могилах, особенно женщин, веря, что Ирида сопровождает души умерших в загробное царство. Радуга, соединяющая небо и море, воспринималась как мост между мирами, и цветок ирис стал живым образом этой связи. Хотя культ Ириды не был широко распространен, на острове Делос ей приносили дары – лепешки, мед, инжир. Корень ириса использовали и в лечебных целях – для обработки ран и извлечения заноз.

Братья Дональдсон. Ирис: Нежное послание. Из серии Floral Beauties and Language of Flowers. 1892 г. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

Лилия: королевская путаница

Геральдическая лилия, украшавшая гербы французских монархов, традиционно называется лилией, но, по одной из версий, на самом деле представляет собой стилизованное изображение ириса. В старофранцузской традиции эти цветы часто смешивались. Само название fleur de lys означает «цветок лилии», а связь знака с королями по имени Людовик (Louis) объясняют тем, что именно при них эмблема окончательно закрепилась. Позже возникла народная этимология, выводящая название из fleur de Louis, что с лингвистической точки зрения недостоверно.

Неизвестный автор. Коронация Людовика VIII и Бланки Кастильской в Реймсе в 1223 г. Миниатюра из «Больших французских хроник». 1450-е гг. Национальная библиотека Франции. Париж

Средневековая легенда гласит, что первым, кто поместил этот цветок на свой щит, был Хлодвиг I из династии Меровингов. Якобы до крещения на его гербе были три жабы, но после откровения, полученного его супругой Клотильдой, их заменили на три цветка. Историки считают это преданием, однако именно в XII веке, при Людовике VII, fleur de lys окончательно стал символом французской короны и одним из самых узнаваемых геральдических знаков Европы.

О том, как трилистник стал символом святого Патрика

В ирландском фольклоре трилистник прочно связан со святым Патриком, покровителем Изумрудного острова. Это растение, вероятно, почиталось кельтами и до прихода христианства, поскольку его форма напоминала солнечный крест. Английское название shamrock происходит от ирландского seamróg – «маленький клевер».

Согласно поздней легенде, когда святой Патрик объяснял язычникам тайну Святой Троицы, вождь спросил, как Бог может быть триединым. В раздумьях святой наклонился, сорвал трилистник и указал на три листа, растущих из одного стебля. Увидев знакомый с древности символ, вождь проникся верой. С тех пор трилистник стал национальным символом Ирландии.

Во многих странах Европы найти четырехлистный клевер считалось большой удачей. Незамужние девушки верили, что он сулит скорое замужество, а в Далмации ему приписывали способность открывать любые замки. Согласно поверьям, разглядеть его в траве могли лишь змеи. Сербский этнолог Л. Раденкович записал черногорское поверье, согласно которому девушку можно приворожить, коснувшись ее клевером, который срезали серебряной монетой и сорок дней выдерживали в меде. На севере Англии четырехлистный клевер служил оберегом от колдовства, его хранили в хлевах и на фермах, чтобы защитить скот от дурного глаза.

Неизвестный автор. Открытка ко Дню cвятого Патрика. 1909 г. Музей истории штата Миссури. Сент-Луис, США

О роковой любви Крокуса и о том, как добрая волшебница благословила бедного Николо

Неприметный на вид крокус – растение бесценное. Его культурный вид, шафран посевной (Crocus sativus), дает одну из самых дорогих пряностей в мире – шафран – высушенные рыльца цветка, которые в некоторые эпохи ценились дороже золота. Шафран применяли в кулинарии, косметологии, ароматерапии и для крашения тканей, а в Древнем Египте использовали и при бальзамировании. В античности шафрановый цвет ассоциировался с одеяниями богини утренней зари Эос.

Крокусу приписывали множество свойств: в Англии верили, что его семена облегчают ревматизм, в Швейцарии матери вешали цветок на шею детям как оберег, а римляне носили венки из шафрана, чтобы избежать опьянения.

Сандро Боттичелли. Весна. Фрагмент. 1482 г. Галерея Уффици. Флоренция, Италия

Древние греки считали крокус афродизиаком и связывали его с Афродитой. В «Илиаде» Гомер рассказывает, что любовь Зевса и Геры была столь страстной, что земля сама расстелила под ними ковер из цветов – лотосов, гиацинтов и золотистых крокусов.

Овидий в «Метаморфозах» упоминает юношу Крокуса и нимфу Смилакс. В одной версии мифа боги превратили юношу в цветок из-за безответного чувства к нимфе, а ее – во вьюнок. В другой – Смилакс сама страдала от безнадежной любви к Крокусу. Есть еще один вариант: их любовь была взаимной, но обреченной, потому что смертному юноше и бессмертной нимфе не суждено было быть вместе; после смерти боги превратили их в цветы, чтобы соединить их навеки.

Отто Вильгельм Томе. Шафран весенний. Из книги Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz. 1885 г.

Сандро Боттичелли. Зефир и Хлорида. Фрагмент. 1482–1486 гг. Галерея Уффици. Флоренция, Италия

Крокус появляется и в итальянском фольклоре. Сицилийская сказка рассказывает о бедном мальчике Николо, который никак не мог продать на базаре виноград, собранный отцом: покупателей отпугивали его бедность и грязные лохмотья. Когда Николо уже отчаялся, к нему подошла старуха и попросила немного еды. Мальчик, сам голодный, отдал ей лучшую гроздь. С каждой съеденной ягодой старуха молодела, а ее рваная одежда превратилась в пурпурный наряд, расшитый золотом.

Прекрасная волшебница велела Николо посадить оставшийся виноград. Вернувшись домой, мальчик нашел в корзине золотые монеты – по одной за каждую отданную ягоду. А из посаженных зерен выросли чудесные крокусы, и бедность семьи сменилась благополучием под покровительством волшебного цветка.

О том, как лаванда обрела свой чудесный аромат и стала символом чистоты

Лаванда издавна почиталась как символ преданности, смирения, любви и чистоты. Родиной растения считается Восточное Средиземноморье и Ближний Восток. Римляне активно выращивали лаванду и завезли ее в Британию. Их водные процедуры редко обходились без благоухающего растения: пучки лаванды замачивали в воде для купания, ароматизировали ими белье и помещения. Само латинское название lavandula связывают с глаголом lavare, означающим «мыть» или «стирать», что отражает прямое бытовое использование растения в древности.

Лаванду окружает множество поверий и легенд. В средневековой Франции ее включали в состав так называемого «уксуса четырех воров» – ароматической настойки на травах, которой, по преданию, марсельские расхитители могил якобы защищались от чумы. В эпоху Тюдоров незамужние девушки выпивали перед сном чашку лавандового чая, надеясь увидеть во сне будущего мужа. Молодожены набивали матрасы сухими цветами лаванды для привлечения супружеского счастья, а девушки клали веточку под подушку любимого, чтобы навеять ему мысли о нежности.

В фольклоре лаванда нередко фигурирует как средство привлечения добрых духов. Ее смешивали с розой, ромашкой и полынью в ночь летнего солнцестояния, рассчитывая на благосклонность фей, эльфов и брауни. Старинные предания приписывали отвару цветков способность развивать ясновидение, а аромату – дар видеть призраков. Ношение веточек лаванды при себе считалось защитой от дурного глаза.

Лаванда широко представлена и в христианской традиции. Поздние легенды рассказывают, что она росла в Эдемском саду, и Адам с Евой взяли ее с собой, покидая рай. Существует и поздняя легенда, связывающая лаванду с евангельским эпизодом помазания ног Спасителя: толкователи полагали, что в ароматическое масло, которым женщина-грешница, традиционно отождествляемая в Средние века с Марией Магдалиной, умастила ноги Христа, могла входить и лаванда. По другому популярному преданию, Дева Мария повесила сохнуть на лавандовый куст одежду младенца Иисуса, и чудесный аромат ребенка передался растению. Со временем лаванда стала символом чистоты и непорочности, и в некоторых народных традициях ее использовали как защитный амулет: высушенные стебли связывали в небольшие крестики и хранили в доме, веря, что они оберегают от зла.

Цветочный стебель лаванды с фиолетовыми цветами

О том, как святой Леонард победил Сассекского дракона, а ландыш стал символом счастья и удачи

Серебристо-белый ландыш с древности окружен множеством поверий. В разных странах он символизировал и обновление, и удачу, и чистоту, но порой служил предвестником несчастья. В английском Девоне, например, существовало поверие, что посадить ландыши на собственном участке – к беде: якобы садовод, рискнувший завести у себя ландышевую клумбу, в течение года умрет. Зато во Франции, Германии и Нидерландах ландыш называли майским цветком и считали весенним талисманом, дарящим счастье и добрые перемены.

В европейской традиции ландыш нередко связывали с чистыми женскими слезами. В поздних легендах он вырастает из слез Евы, покидающей Эдем, или из слез Богородицы у подножия креста. В травниках XVI–XVII веков аромат ландыша считался целебным: Пьетро Андреа Маттиоли писал, что ландышевая вода укрепляет сердце, а Джон Джерард и Николас Калпепер называли ее средством от нервных расстройств. Ландышевую воду хранили в серебряных и золотых сосудах из-за ее большой ценности.

Хрупкость цветка обманчива. Старинная легенда, восходящая к VI веку, повествует о cвятом Леонарде, отшельнике, который жил в лесу близ сассекских деревень. В этих местах, гласит предание, поселился дракон, терроризировавший округу. Леонард вступил с ним в бой, и схватка длилась три дня и три ночи. Чудище ранило святого своими когтями, но в конце концов тот одолел змея. Там, где падала кровь Леонарда, весной каждый год вырастают белые ландыши. До сих пор в лесу cвятого Леонарда показывают поляну, где, по местному преданию, впервые выросли ландыши из крови святого. Местные жители рассказывают, что здешние ландыши ведут свой род от тех, что расцвели на месте подвига святого.

Антонио да Корреджо. Святой Пeтр, cвятая Марфа, cвятая Мария Магдалина и cвятой Леонард. 1514 г. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

В германской мифологической и более поздней народной традиции ландыш нередко связывали с богиней весны Эострой: его появление на опушках лесов считалось вестью о приходе весны и обновлении природы.

Иоганн Гертс. Эостра. Из книги Germanische Götter-und Heldensagen. Für Alt und Jung am deutschen Herd, 1884 г.

О том, как из грудного молока спящей богини появились первые лилии и как песнь о смерти погубила лилейную деву

Благородная лилия с древности служила символом материнства и женственности. Для народов Передней Азии она олицетворяла плодородие: ее изображения встречаются на ассирийских рельефах так же часто, как в египетских орнаментах и на вавилонской керамике. Позднее этот нежный цветок стал атрибутом великих богинь Средиземноморья – греческой Геры и римской Юноны, а также критской покровительницы охотников и мореходов Бритомартиды. В преданиях разных эпох лилия рождалась из самых тонких проявлений женской природы. В одном христианском сказании она выросла из слез Евы, изгнанной из рая. А античная мифология связывает ее появление с молоком Геры.

Неизвестный автор. Принц с лилиями. Около 550 г. до н. э. Археологический музей. Ираклион, Греция

История о Млечном Пути начинается с хитрости Зевса. Желая наделить своего смертного сына Геракла божественной силой, он решил напоить младенца молоком супруги. Согласно мифу, Зевс подложил ребенка к спящей Гере, но Геракл так жадно приник к ее груди, что разбудил богиню. В испуге Гера оттолкнула незнакомого младенца, молоко брызнуло в небо и превратилось в серебристую дугу Млечного Пути, а капли, упавшие на землю, породили первые белые лилии. В античных трактатах о растениях этот сюжет остается одним из самых поэтичных объяснений происхождения цветка.

Позднее в христианской культуре лилия стала символом Девы Марии. Белизна цветка, ассоциирующаяся с чистотой и целомудрием, сделала его неотъемлемой частью иконографии Благовещения: архангела Гавриила часто изображали с лилией в руке, а Мария держала ее как знак непорочности. Лилии связывали и с храмом Соломона: библейские колонны Яхин и Боаз, стоявшие у входа, венчали капители, украшенные изображениями распустившихся лилий. В народных преданиях эта связь становилась еще более прямой: говорили, что Мария коснулась желтой лилии, и с тех пор та навеки стала белой.

Лилия появляется и в преданиях Западной Европы. В Нормандии рассказывали печальную историю о рыцаре, считавшем себя неуязвимым для любви. Он предпочитал уединение, подолгу бродил среди поросших мхом надгробий и в кладбищенской тишине размышлял о бренности мира. Но однажды среди старых плит он увидел спящую девушку в самоцветах и жемчугах, с кожей такой бледной, что она казалась сотканной из лунного света. Он наклонился, коснулся ее руки, и в тот же миг забыл все свои обеты.

Неизвестный автор. Мадонна с младенцем и святыми. Около 1515 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания

Проснувшись, незнакомка улыбнулась ему мягко и доверчиво. Рыцарь признался во внезапно вспыхнувшем чувстве и предложил ей свою руку и сердце. Девушка согласилась, но поставила условие: никогда и ни при каких обстоятельствах при ней нельзя было упоминать о смерти. Они поженились в тот же день, и их счастье стало предметом зависти для всей округи. Когда на мужа накатывало уныние, молодая жена касалась его лба белой лилией, и тревоги отступали, словно растворяясь в воздухе.

Прошел год, наступило Рождество. В замок съехалась нормандская знать. Рыцари щеголяли орденами, дамы блистали драгоценными камнями, а под сводами залов не умолкали музыканты. Когда наступила минута затишья, в зал вошел менестрель и запел о любви, надежде, дружбе и подвигах. Но едва в его песне прозвучало слово «смерть» – неизбежный удел каждого воина, – как юная жена рыцаря вскрикнула и безвольно упала на руки мужа. Спустя мгновение вместо девушки в его объятиях оказалась белая лилия. Лепестки осы´пались, как только он коснулся их пальцами. Зал наполнился нежным ароматом цветов, и в наступивший тишине гости услышали едва уловимый вздох.

Потрясенный исчезновением супруги рыцарь покинул замок, и больше его никто не видел. Говорили, что он ушел той же дорогой, что вела к кладбищу, где он впервые встретил лилейную деву. А когда на землю лег первый снег, он был белым и легким, будто лепестки тех лилий, что выпали из рук несчастного мужа.

Альфонс Муха. Лилия. Серия «Цветы». 1898 г. Музей Мухи. Прага, Чехия

О том, как Лотис спасалась от Приапа, а Одиссей столкнулся с лотофагами

Лотос почитали в разных культурах: от долины Нила до Китая. Египтяне видели в нем знак возрождения, буддисты и даосы связывали его с чистотой духа, а в античной традиции цветок появлялся рядом с нимфами, сатирами и богами. Уже в памятниках Древнего Египта лотос играл особую роль: из него поднималось солнце, распускающийся бутон символизировал пробуждение мира, а погруженный в воду цветок напоминал о цикличности времени. В Индии на лотосе восседали божества, с его лепестками сравнивали глаза и руки богинь, а сам цветок стал моделью мирового порядка. В Китае он прочно вошел в поэзию и живопись как знак чистоты, рождающейся «над мутной водой», и бесстрастия мудреца, который сохраняет внутреннюю ясность, оставаясь в мире перемен.

В античном Средиземноморье лотос получил сразу несколько пластов смысла. Греки называли этим словом разные растения: и водные лилии, и кустарник Ziziphus lotus, и плоды, употреблявшиеся в пищу. В трактатах по ботанике встречается несколько вариантов описания этого растения, а поэты использовали образ лотоса как символ забвения, сладкого сна или ускользающей красоты.

Пармиджанино. Приап и Лотис. Около 1530–1550 гг. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США

В поэме Овидия «Фасты» появление лотоса сопровождается множеством чувственных деталей. Во время лесного праздника, где танцевали наяды, дриады, боги и сатиры, Приап заметил нимфу Лотис, чья красота затмевала всех остальных. Вино и буйное веселье подогрели его желание, и он решил во что бы то ни стало овладеть девушкой. Дождавшись, когда праздник стихнет и все уснут, он приблизился к нимфе, спрятавшейся в тени клена. Но стоило ему наклониться, как осел старого Силена внезапно заревел и разбудил Лотис. Испуганная нимфа бросилась прочь, и весь лес разразился хохотом, увидев Приапа в столь неловком положении. Оскорбленный бог убил осла и ринулся догонять беглянку, но Лотис успела обратиться к богам за помощью. Те вняли ее мольбам и превратили девушку в лотос.

Овидий продолжает эту историю в «Метаморфозах». На берегу озера росло дерево с крупными алыми цветами. Нимфа Дриопа, не зная о судьбе Лотис, сорвала один из бутонов, чтобы сплести венок для подруг-нимф. Но из сломанного стебля проступила кровь. Девушка отпрянула, слишком поздно поняв, что причинила боль живому существу. В наказание она сама превратилась в дерево – ее кожа стала корой, пальцы обратились в ветви, а ноги стали неподвижным стволом. Так Овидий связывает судьбу двух нимф.

Теодор ван Тюльден. Одиссей на острове лотофагов. Гравюра. XVII в.

Образ лотоса возникает и в «Одиссее» Гомера, однако играет здесь иную роль. По дороге домой после Троянской войны Одиссей причалил к земле, где обитало племя лотофагов. Жившие в безмятежном забвении, они угощали странников сладким плодом лотоса. Спутники Одиссея, отведав диковинного угощения, погрузились в мягкое, одурманивающее забытье. Они забыли о цели путешествия и отказались возвращаться на корабль, будто мир за пределами острова для них перестал существовать. Одиссею пришлось силой увести их к судну и привязать к скамьям, чтобы никто не мог вернуться к цветку, дарующему забвение.

О том, как святой Георгий лишил змея клыков и как они превратились в львиный зев

Львиный зев – общее название целой группы растений рода Антирринум. Их объединяет характерная форма цветка: удлиненный венчик с широким «зевом», который кажется живым из-за того, как он раскрывается и сжимается при прикосновении. В разных областях Европы такие растения считались хорошими оберегами для дома и сада, а их необычная форма сама вызывала ассоциации с чудовищами из народных преданий.

С львиным зевом связанo одно из народных преданий о святом Георгии Победоносце. По легенде, во время службы в Малой Азии он услышал, что неподалеку поселился дракон: тот нападал на скот, сжигал постройки и держал окрестные деревни в страхе. Георгий оседлал коня и отправился на поиски чудовища. Он нашел пещеру, выманил дракона наружу и атаковал его. Когда чудовище раскрыло пасть, собираясь отравить воина своим дыханием, Георгий ударил его мечом по голове и выбил клыки. Те упали на землю рядом с голым стеблем и превратились в яркие соцветия необычной формы. Так, по легенде, появился львиный зев.

Паоло Уччелло. Битва святого Георгия с драконом. Около 1456 г. Национальная галерея. Лондон, Великобритания

О том, как придворный парфюмер разлил священные масла и превратился в майоран

Нам майоран кажется скромной приправой, но в странах Средиземноморья к нему всегда относились куда серьезнее. Его умиротворяющий аромат считали радостным; майоран вплетали в свадебные венки, воскуряли на алтарях и включали в благовония, призванные очистить мысли и успокоить сердце. На Кипре растение прочно связывали с Афродитой, веря, что этот нежный запах особенно дорог богине.

Ростки майорана (Origanum majorana)

С этим представлением связана древняя легенда о юноше по имени Амарак. Он служил при дворе кипрского царя Кинира и отвечал за благовония в храме Афродиты. Амарак умел смешивать ароматы так искусно, что о нем говорили: «руки его источают лучший аромат, чем сами масла».

Однажды, готовя драгоценные смеси для торжественного обряда, он замешкался, поскользнулся и опрокинул сосуды. Благоухание мгновенно наполнило святилище. Юноша, потрясенный своей оплошностью, лишился чувств и вскоре умер. Афродита, тронутая его преданностью, сжалилась над ним и превратила его тело в куст майорана – столь же ароматный, легкий и нежный, как те творения, что выходили из рук Амарака. С тех пор майоран почитался как символ спокойствия, мягкости и тихой радости.

О том, как прекрасная Минфа поплатилась за тщеславие и превратилась в мяту

Мята сопровождала людей тысячелетиями: ее ценили в Древней Греции, на Ближнем Востоке и в Египте. Ее клали в воду для умывания, использовали для освежения помещений, а листья растирали между пальцами, чтобы отогнать тяжелые запахи. Греческие авторы – от Гиппократа до Диоскорида – упоминали мяту как растение, которое бодрит, освежает дыхание и помогает пищеварению. Ее добавляли в блюда с луком и сыром и в винные напитки, которые подавали в конце пиршества.

Но у мяты была и другая, ритуальная сторона. В погребальных обычаях греков растения с сильным запахом считались подходящими для помещений, где покоилось тело умершего: аромат перебивал тление и одновременно успокаивал присутствующих. Мята входила в их число. Так со временем она оказалась связана с границей между мирами – отчасти через практическое использование, отчасти благодаря мифу.

Еще одна важная связь – Элевсинские мистерии. Античные авторы писали, что участники перед посвящением пили кикеон – простой напиток из ячменя и воды. Поздние источники уточняют: в него добавляли немного мяты. Это не был ароматизированный напиток в современном смысле – мята лишь придавала легкую свежесть, делая вкус менее пресным. Именно благодаря этой роли скромной добавки в ритуальное питье мята обрела устойчивую ассоциацию с поиском, переходом и успокоением, что приходит после долгого пути.

С мифологией мяту связывает история нимфы Минфы (или Менты). В античных текстах она упоминается как нимфа подземных рек – существо, обитающее ниже мира живых. Такие нимфы занимали промежуточное положение: принадлежа природе, они были тесно связаны с пределами царства Аида.

Согласно одним версиям, Минфа была возлюбленной Аида до его брака с Персефоной. По другим – просто привлекла его внимание, но не стала избранницей. Однако интерес владыки подземного мира вскружил ей голову. Минфа начала вести себя так, словно ее положение незыблемо.

В одном варианте мифа она напрямую похваляется, что Персефона не удержит Аида надолго. В другом – отпускает насмешливые замечания, задевающие и юную богиню, и ее мать Деметру. В греческой мифологии оскорбленное божество почти всегда мстит оскорбившему. Наказание не заставило себя ждать: Минфу превращают в презренное растение, которое люди будут топтать ногами, но чей сильный запах невозможно не заметить.

В некоторых поздних пересказах появляется смягчающая деталь: Аид не в силах отменить превращение, но наделяет растение стойким ароматом, чтобы память о Минфе не исчезла. Этот мотив, пусть и не из самых древних источников, укоренился – возможно, потому что запах мяты, действительно, ни с чем не спутать.

Джоаккино Пальеи. Наяды. 1881 г. Музей Ноттингемского замка. Великобритания

О самовлюбленном Нарциссе и превращении его в цветок

В античности нарцисс обладал неоднозначной репутацией. Его любили за раннее весеннее цветение и нежную красоту, но и относились к нему настороженно: аромат считали слишком сильным, почти дурманящим, а сами цветы часто клали в погребения. Связывая нарцисс и с обновлением природы, и с подземным царством, греческая культура сделала его идеальным образом для мифа, в котором присутствуют красота, одиночество и смерть.

Самый известный пересказ мифа сохранился в «Метаморфозах» Овидия. Нимфа Лириопа родила от речного бога Кефиса сына необыкновенной красоты. Желая узнать его судьбу, родители обратились к прорицателю Тиресию, который предсказал, что юноша проживет долгую жизнь, если не увидит самого себя.

Юный Нарцисс был наделен неземной красотой. В него одна за другой влюблялись нимфы и смертные девушки, но он отвечал всем холодным равнодушием. Он не замечал ни слезы, ни мольбы, ни той боли, которую причинял своим безразличием. Его недоступность стала легендой.

Среди отвергнутых оказалась и нимфа Эхо. Она была наказана Герой за то, что отвлекала ее разговорами, пока Зевс ухаживал за другими нимфами. Эхо могла лишь повторять последние слова собеседника. Увидев Нарцисса, она безнадежно влюбилась и попыталась сблизиться с юношей, но услышала резкий отказ. Сломленная, она зачахла и растворилась в воздухе.

За жестокость Нарциссу отомстила сама Немезида, богиня возмездия. Она привела его к тихому лесному источнику. Нарцисс склонился над водой, увидел себя в отражении и потерял покой. Сначала он пытался говорить со своим образом, тянулся к нему, не понимая, почему тот исчезает при каждом прикосновении. Но чем дольше он смотрел, тем сильнее пленялся. Когда же Нарцисс осознал, что влюбился в собственный образ, было уже поздно: он не мог оторваться от воды, забыл о пище и сне и умер от истощения. На том месте вырос хрупкий цветок со склоненной головкой – нарцисс.

Античные авторы предлагали и другие версии. В некоторых из них Нарцисс, осознав свою ошибку, лишает себя жизни от отчаяния; в других – боги поражают его за гордыню, а нимфы превращают тело в цветок. Поздние толкователи добавляли, что в чашечке нарцисса словно застыли слезы юноши.

Существует и совсем иной сюжет, который приводит Павсаний. У Нарцисса была сестра-близнец, поразительно на него похожая. После ее смерти он приходил к источнику и смотрел на отражение, понимая, что видит себя, но находил в этом утешение: черты сестры продолжали жить в его лице. По этой версии Нарцисс погиб случайно, оступившись у воды, а цветок стал символом печальной памяти, а не наказания.

Караваджо. Нарцисс. 1597–1599 гг. Национальная галерея старинного искусства. Рим, Италия

На рубеже XIX–XX веков образ Нарцисса обрел новое звучание в психологии. Зигмунд Фрейд использовал термин «нарциссизм» для описания состояния, при котором человек направляет чувства и внимание прежде всего на себя. В современном прочтении это часто означает, что за внешней самоуверенностью и самовлюбленностью может скрываться внутренняя хрупкость и неспособность к глубокой связи. Так древний миф вошел в язык новой эпохи, продолжая говорить о вечных человеческих слабостях.

Миф о пионе: как Зевс спас Пеана от ревности Асклепия

Пионы – одни из самых величественных садовых многолетников: крупные цветки, насыщенный аромат и способность расти на одном месте десятилетиями сделали их универсальным украшением садов от Китая до Европы. Но задолго до того, как пион стал декоративным, его ценили как лекарственное растение. В античности его корни использовали против судорог, укусов змей и «ночных страхов», а в Средневековье к кустам привязывали алые нити, веря, что растение способно отгонять злых духов. Такое почитание было не случайным: за целебной славой пиона стоял древний миф, связывающий его с божественным врачевателем Пеаном.

Отто Вильгельм Томе. Пион. Из книги Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz. 1885 г.

В раннегреческой традиции Пеан был тем, кого призывали, когда помощь требовалась даже богам. Гомер описывает, как он исцеляет раненую Афродиту и возвращает силы Аиду, пораженному стрелой Геракла. Пеан обладал способностью залечивать раны, неподвластные смертным. Позднее его образ сблизился с культом Асклепия.

Согласно легенде, к Пеану обратился тяжело раненный Аид. Чтобы помочь владыке подземного мира, он приготовил снадобье из корня неприметного полевого растения. Лекарство оказалось настолько действенным, что Аид быстро исцелился. Однако успех принес с собой и зависть: Асклепий, как гласит предание, вознегодовал из-за того, что его ученик затмил его славу. Слухи о чудесном исцелении расходились все шире, и Пеан стал пользоваться особым почитанием среди богов.

Когда Асклепий вознамерился устранить слишком удачливого ученика, вмешался Зевс. Не позволив, чтобы врачеватель богов пал жертвой тщеславия, он превратил Пеана в цветущее растение. Так, согласно мифу, и появился пион. Его корню стали приписывать ту самую целительную силу, а необычное сочетание красоты и стойкости цветка объясняли божественным происхождением.

Сегодня сложно сказать, какое именно растение имели в виду античные авторы. Ботаники спорят, был ли это пион в современном понимании. Но сам сюжет оказался удивительно живучим: лекарственный корень и пышный цветок слились с образом Пеана настолько прочно, что имя божественного целителя и название растения стали неотделимы друг от друга.

О том, как смелый юноша Фэт-Фрумос вернул миру Солнце и почему подснежник просыпается первым

Подснежник издавна воспринимался как символ надежды и возрождения. Когда еще повсюду лежит снег и кажется, что зима никогда не кончится, он первым из всех растений предвещает скорое наступление весны. В мягком климате некоторые виды этих хрупких цветов зацветают уже в конце января.

В европейском фольклоре за подснежником закрепилось множество легенд. Одна старинная немецкая сказка рассказывает, как Бог создал снег прозрачным и бесцветным. Снег падал с неба, но мир оставался серым, и тогда Бог обратился к цветам с просьбой поделиться с ним краской. Каждый цветок любовался собой и бережно хранил собственный цвет. Ни алый мак, ни синий василек, ни солнечный одуванчик не захотели уступить хотя бы каплю своей красоты. Только маленький подснежник не испугался поблекнуть ради другого. Он согласился одолжить снегу свой цвет. С тех пор снег стал белым, как его лепестки, а подснежник получил право первым появляться из подтаявшего снега.

В христианских преданиях этот цветок тоже связан с надеждой. Одна легенда гласит, что, когда Адам и Ева были изгнаны из рая, пошел снег, и Ева дрожала от холода и отчаяния. Несколько снежинок, пожалев ее, коснулись земли и превратились в белые цветы. Увидев их, Ева подумала, что не все потеряно, что Бог оставил знак будущего тепла. В другой версии на землю спускается ангел. Он видит тоску Евы, собирает несколько снежинок и превращает их в подснежники, чтобы показать: зима не вечна и когда-нибудь снова придет весна.

Свое место подснежник занял и в молдавском и румынском фольклоре, где он связан с праздником весны Мэрцишором. По одной из легенд Солнце однажды решило спуститься на землю. Оно приняло облик красивой девушки в красном платье и вышло погулять по полям и лесам. На беду, кровожадный дракон увидел небесную гостью, похитил ее и упрятал в глубокую подземную темницу. Земля лишилась солнечного света, поля почернели, а вместо теплых дней пришла долгая зима.

Люди стали чахнуть без света и тепла, и тогда нашелся смельчак, решивший освободить плененное Солнце. В одних версиях сказки его называют просто юношей, в других он появляется под привычным для румынских народных сказок именем Фэт-Фрумос. Он собрался в путь и отправился туда, где начинались владения крылатого змея. Юноше пришлось преодолеть темные леса, снежные поля и ледяные ущелья. На каждом шагу его подстерегали испытания, но он не свернул назад, потому что помнил, что от его храбрости зависит судьба всего мира.

Наконец он дошел до мрачного логова дракона. Между ними завязалась битва. Они сражались три дня и три ночи. Земля дрожала от ударов, горы отзывались гулким эхом. Наконец юноша нанес чудовищу смертельный удар. Дракон пал, а цепи, которыми он сковал Солнце, разорвались. Девушка-Солнце взмыла в небо и снова озарила мир. Зима отступила, снег начал таять, но сам герой был смертельно ранен.

Силы оставили его, когда бой был уже выигран. Его горячая кровь капала на снег и окрашивала его в алый цвет. Там, где кровь коснулась оттаявшей земли, показались первые зеленые ростки, а затем распустились маленькие белые цветы. Так, по легенде, из крови погибшего освободителя Солнца выросли первые подснежники. Белый цвет их лепестков напоминает о снегах ушедшей зимы, а красные нити в молдавских и румынских мартовских ленточках символизируют кровь героя, который принес людям весну.

С тех пор, когда люди видят подснежник, появляющейся из холодной земли, они вспоминают не только о смене времен года, но и о том, что надежда рождается из жертвы и мужества одного человека.

Pulsuz fraqment bitdi.