Kitabı oxu: «Не-мужчина»
I
Олег, 38 лет, хорош собой, много работает, много зарабатывает, недавно разведен.
Это был один из тех ресторанов, куда заходят иногда перекусить да отдохнуть от мирских дел сильные мира сего. Он не был чрезвычайно дорогим или безвкусно распиаренным, просто его надо было знать, а также добиться того, чтобы тебя в нем знали. Впрочем, в современной России такая договорная роскошь является уже обыденным делом – в бедной капиталистической стране связи становятся ценнее развитого ума и профессиональных способностей.
– Так, Вадим, заказывай что захочешь, я плачу, – уверенный тон Олега вывел меня из моего пространного состояния души.
– Вот это щедрость, – я слабо улыбнулся.
– Нет. Просто я наконец развелся, и теперь денег завались. Я просто охерел, когда понял, насколько я богат, – просто и без обиняков ответил мне он.
Впрочем, он всегда так разговаривает. Возможно, столь прагматичный и рассудительный ум и привел его к несметным богатствам, когда моя бурная фантазия лишь дает мне неиссякаемый источник пищи для размышлений?
– К тому же, – продолжал Олег, – мы давненько не виделись, Вадим. Ты совсем пропал с радаров… Когда мы в последний раз встречались?
– Года два назад? – я нахмурил лоб, пытаясь вспомнить.
– Больше, – уверенно сказал Олег, подавая знак проходящей мимо официантке.
Девушка была потрясающе красива и, казалось, улыбалась только мне. Мне отчаянно захотелось поцеловать ее в губы, крепко обняв за хрупкие плечи. Видимо, мое расслабленное сознание совершенно изнежилось в столь непринужденной обстановке.
Все же приятно, когда о тебе заботятся.
Олег, как уважаемый завсегдатай, заказал привычные ему блюда, а я, растерянно окидывая взглядом меню с совершенно нечеловеческими (по крайней мере, для меня) ценниками, попросил того же самого. Милая девушка, все еще улыбаясь, записала наш заказ и удалилась в сторону барной стойки.
– Новенькая, – игривым голосом заметил Олег. – Хорошенькая. Тебе как?
Я пожал плечами.
– Она молода и красива. Но я же не знаю, что скрывается в ее душе.
Я имел в виду, сколько горести она накопила и носит в себе в столь юном возрасте, но Олег понял меня совершенно по-другому.
– А ты прав, черт возьми! Наверняка за смазливой мордашкой скрывается очередная стерва, которая только и мечтает, чтобы высосать из тебя все силы и деньги!
Я робко улыбнулся в ответ на его пламенную речь. Вряд ли он сказал это со зла, просто его душа в данный момент тоже полна горести. Как и моя. Как и любого взрослого человека в этой странной депрессивной стране.
– Наверное… – неуверенным голосом поддержал я его.
– Не наверное, а точно, – Олег жестко поставил точку в нашем разговоре.
И тут нам принесли наш первый бокал пива за вечер. Первый и явно не последний. Я заметил, как Олег разом осушил его ровно наполовину, словно хотел срочно потушить свои горящие чувства, бушующие в очаге его души.
Я же принялся аккуратно смаковать принесенный мне дорогой напиток. Он был очень вкусным.
– Может быть, я слегка и погорячился… – внезапно сказал Олег, откидываясь на спинку стула уже в гораздо более благодушном настроении.
Хороший алкоголь творит с людьми чудеса. Жалко, что к этому средству спасения частенько привыкают.
– Просто… – начал он, одновременно доставая из шикарного портсигара импортную сигарету.
Он сделал мне вопрошающий знак, на который я быстро ответил кивком. Дескать, кури, сколько хочешь. Ты хозяин этого вечера, я могу немного и подышать дорогим заморским дымом ради жизненного разнообразия.
– Просто это уж совсем частый случай в последнее время, понимаешь? – он кивнул мне, как человеку, который должен понимать. – Бабы все норовят вынести тебе мозги, а ты за это еще и платишь. Вот где справедливость, Вадим?
– А она должна быть? – незатейливо спросил я.
– Хотя бы баланс, Вадим, хоть какой-то чертов баланс в этой гребаной жизни. Логика, понимаешь? Чертова логика. Где она?
Я понимающе улыбнулся.
– Женщин часто признают нелогичными созданиями…
– Да при чем тут женщины?! – резко оборвал он меня. – Вся эта жизнь, в ней отсутствует логика… понимаешь? И…
На стол в это время положили великолепный стейк, а Олег небрежным жестом заказал себе еще пива. Я осторожно потыкал волшебным образом прожаренное мясо вилкой, но из него не полезли деньги. Оно просто приглашало меня попробовать себя, не спрашивая, достоин я того или нет. Мясо не оценивало меня на прочность разума, не классифицировало меня по жизненным папкам и не считало количество купюр в моем бумажнике (хотя там все равно считать было нечего).
II
Михаил, 31 год, руководитель отдела чего-то там, веселый, квартира в Москве досталась от родителей.
Я начал замечать за собой в последнее время, что стал больше пить. Но все время в разных компаниях. То есть практически ни один из мужчин-друзей, встреченных мною за последние месяцы, не предлагал мне посидеть «просто так». За чашкой чая, кофе, лимонада или чего поэкстравагантнее.
Возрастной период «от 30…» у мужчин – это период зрелого бессознательного переосмысления отношений с противоположным полом. А психологи уверяют нас, что с 33 лет мужчин ожидает и пресловутый кризис среднего возраста, то есть попытка обозначения своего места в этой странной российской действительности, которую мы называем жизнью.
И пипец подкрадывается действительно незаметно, ведь в 30 лет мы, мужчины, все еще считаем себя детьми. А кто не считает – просто не хочет в этом признаваться.
Получается, что механизм мужского взросления – это крайне больная для душевного состояния вещь, растягивающаяся на годы вперед. Попытки понимания женщин сталкиваются с попыткой осознать самого себя и… бум!
Кто-то с головой погружается в работу.
Кто-то начинает заниматься таким популярным в наше время саморазвитием (каждую неделю переходя к новому занятию, не довершив старое).
Кто-то начинает пить.
А кто-то успешно совмещает все-все-все… Все, что можно, лишь бы не думать.
Вот и сегодня меня потащили в один из многочисленных московских баров, который в последнее время расплодилось уж чересчур много. Видимо, есть спрос.
– Тут подают первоклассный сидр, Вадим, тебе обязательно надо попробовать!
Это Миша улыбается мне, одновременно разговаривая с барменом, как со своим старым знакомым. У этого парня все в жизни получается легко и непринужденно. Я даже завидую иногда.
Я своим подслеповатым взором внимательно осматриваю меню в поисках разумных цифр, но Миша, как всегда, настаивает на том, чтобы я попробовал «вон то классное». Я слегка вздыхаю. Я бы лучше остановился на «вон том дешевом», благо я не такой уж и гурман в мире алкогольных напитков, но обижать человека, которого я вижу от силы раз в год, тоже не хочется. Я с притворным энтузиазмом соглашаюсь, невольно завидуя девушкам, которым просто покупают «вон то любое».
Конечно, говорят, что женщинам в России жить тяжелее, чем мужчинам. Не буду спорить. Но и от халявного угощения в кафешке я тоже не откажусь. И даже могу потом пожаловаться на свою тяжелую жизнь. Поверьте, я делаю это даже профессиональнее, чем многие девушки.
Мы садимся в укромном прохладном уголке, которое освободилось минуту назад как будто специально для нас. Удивительно, даже окружающий мир подстраивается под беззаботный настрой Михаила, а все проблемы расступаются перед ним, словно…
– Ну как тебе сидр? – деловито спрашивает у меня Миша, обрывая мой медленный поток мыслей.
– Вроде неплох, – лениво отвечаю я, пожимая плечами.
– Это крафт! – подмигивает мне мой старый друг.
Я раньше любил играть в «Варкрафт», но вряд ли это можно вставить в беседу. Миша вообще не играет. Игрушки, по его мнению, это для мальчиков, задротов. А он – мужчина.
– Блин, дружище, давно не виделись, чем занимаешься вообще, чем живешь? – воодушевленно спрашивает он меня, делая добрый мужской глоток из бокала.
– Да особо ничем…
Я ловко принижаю свою значимость, делая слова блеклыми, тусклыми, безрадостными, но уже в следующее мгновение оживляюсь, хвалю его за какой-то пустяк и с деланным интересом расспрашиваю о нем самом. Вряд ли такому человеку интересна моя жизнь. Но рассказать о себе он всегда готов – прямо распирает. А я всегда рад послушать лишнюю жизненную историю.
И, конечно же, разговор с рабочих тем переходит на женщин. Куда же без них?
– Слушай, я сейчас целиком и полностью перешел на знакомства на улице… – сказал он, деловито растягивая слова и внимательно отслеживая мою реакцию.
Я незамедлительно хвалю его, оказывая всецелую душевную поддержку. Прошу рассказать больше, интересуюсь.
– Ну… – он явно смущается, ведь не каждый день встретишь мужчину, который интересуется женской темой у другого мужчины. Обычно мы скрываем все в себе, отшучиваясь классическими фразами на тему «это ж бабы…».
– После того, как я расстался с Аней… Помнишь ее, мы еще с ней встречались на протяжении трех лет…
– Нет, – тут же четко ответил я.
Он поднял на меня свои грустные, полные боли глаза. Я ответил ему успокаивающим добродушным взглядом.
Но в душе у меня поселился ужас. Ведь это же хороший, воспитанный, добрый мальчик. Почему?
Почему общество не дает ему нормальных способов найти любимую жену? Почему мы должны проходить через все это, превращаясь в монстров, ненавидя сами себя?
Почему нас превращают в мужчин, кто это контролирует? Или это само собой так получилось?
Нет. Просто с этим миром что-то случилось. Ему нехорошо. Он болен. Но мы должны держаться… хотя бы пытаться…
Я как мог успокоил Мишу, перевел тему на другую, безопасную. Остаток вечера прошел вполне сносно, даже весело.
А на выходных… я полностью и без остатка погрузился в старую добрую темную, терпкую, безвыходную депрессию, не пытаясь больше бороться и находить какие-либо ответы.
Мне просто нужно было время все осознать и понять. А это возможно только через спокойствие и упрощение сознания. Ведь мы же не-мужчины, правда? Мы можем и имеем право мыслить нестандартно.
И, возможно, когда-то, в один неожиданный для нас день, мы найдем свою не-женщину.
Или сдохнем в одиночестве. Но это будет наш выбор.
Наверное, наш. Но даже в этом я уже не уверен.
III
Андрей, 52 года, до пенсии еще очень далеко, наслаждается жизнью.
Лето в Подмосковье – это отдельная романтическая баллада.
Раньше каждую пятницу дачники создавали такие масштабные пробки, что в них некоторые успевали завести новые отношения, обдумать всю свою печальную жизнь вдоль и поперек, а также по сотому разу проклясть всех своих недругов и близких людей.
Теперь же наше государство, сознательно и бесповоротно обвалив и без того шаткую национальную валюту до того грустного значения, что мы наблюдаем сегодня, и вовсе лишило многих наших соплеменников возможности отдаться гнилым объятьям Запада. Что привело к еще большим пробкам, но теперь они буквально каждый день, даже в выходные – все хотят поскорее попасть к себе в загородное имение, на время отгородившись от суеты большого столичного города.
И это в чем-то хорошо. Ведь только бедность и ограниченность в средствах может привести к тому, что человек станет ценить то немногое, что уже есть. Станет патриотом, проявит любовь к родным просторам.
Конечно, многие с этой мыслью не согласятся, но всем и не угодишь, верно? Главное, что хоть кто-то в нашей стране живет счастливо и безбедно, пусть и за счет других. Почему бы не порадоваться за них? Ну давайте, поднимем же бокалы!
Мне как-то сказали, что народ сегодня злой, лучше его не доводить. А я всегда был бедным и пушистым, поэтому с полным правом довожу всех и вся, в том числе и себя.
Мне как-то сказали, что если я настолько беден, то почему бы мне не взять кредит, не быть как все? Пробовал. Пытался. Разговаривал. Не дали. Сказали, что слишком беден. Но с того момента смотрю на всех должников с уважением, даже немного улыбаюсь при встрече. Всегда приятно пожимать руки достойным людям.
– Смотри, Вадим, недавно привезли из Франции гостинец, – мягкий голос с приятными модуляциями нежно вложил в мою ушную раковину теплые слова.
Андрей аккуратно передал мне слегка пыльную бутылку с красным сухим вином. Я с умным профессорским видом принялся изучать этикетку.
– Чудесно, – тихим, расслабленным голосом проговорил я, отдавая ценный зарубежный напиток обратно хозяину.
И он ушел резать голландский сыр и прочие диковинные заморские закуски к нашей вечерней приятной беседе.
В общем и целом Андрей был настоящим патриотом. Как и все те несчастные, кто мечтал вернуться на Родину, но пока грустно вздыхал о ней в своем скромном особняке в пригороде Лондона.
Часы плавно перемещали время ближе к десяти вечера, на улице разливалась мягкая неземная благодать. Было прохладно, но не холодно, а вечернее прекрасное небо мерцало украшениями-звездами, переливаясь таинственной синевой.
Я возлежал на мягком шезлонге, лениво прислушиваясь к стрекоту сверчков и прочей живности, которая окружала меня, гармонизируя со всем остальным чудесным и прекрасным миром. В этот самый момент я еще раз убедился, что я и правда не-мужчина, лишь часть всей этой простой, но в то же время загадочной природы, часть бытия и самой жизни. И мне вдруг жутко захотелось стать проще, стать естественней, но я понимал, что никогда таким не буду. Судьба хороших мальчиков – быть сложными, быть неудобными, в том числе и самим себе.
– Знаешь, я однажды подумал, – вдруг тихо произнес Андрей, – что, несмотря ни на что, есть нечто прекрасное в этом странном мире. Например, небо.
Я еще раз посмотрел на прекрасный вечерний небосвод. Странно, но только сегодня, впервые за всю свою недолгую жизнь, я стал по-настоящему его замечать.
– Я… – начал я, но Андрей мягко меня перебил.
– Давай просто посмотрим на небо, Вадим. Сегодня оно действительно достойно нашего внимания.
Да, мне было очень грустно.
Но в небе я узрел то спокойствие и ту силу, которыми только и может быть наполнено мироздание. И если я и есть часть этого донельзя странного мира, то, возможно, эта сила есть и во мне?
Хотелось бы верить.
Но теперь я точно знаю, что в поисках вдохновения и душевного равновесия мне иногда просто стоит посмотреть наверх. Иногда этого хватает. Потому что человеку действительно для счастья нужно немного. А не-мужчине тем более.
IV
Александр, 25 лет, умен не по годам, противник саморазвития.
В антикафе принято платить за время.
Интересно, а в жизни мы тоже платим за время? Или платим временем, которое мы затрачиваем на получение того, чем платим?
Поверьте, если вы пьете дешевый чай из пакетиков, то подобные мысли – это еще цветочки. А в антикафе только такой чай. И обычный растворимый кофе. А также бесконечное количество кипятка, сладостей и задушевной молодежной атмосферы, ради которой здесь все и собираются.
– Блин, и как тут зачекиниться? – деловито спрашивает Саша сам у себя, нажимая разные кнопочки на своем продвинутом телефоне.
Я лишь смутно догадываюсь, что такое «чекиниться», но, надеюсь, это что-то хорошее.
– Щас, подожди, надо еще отметить в проге, что я тут был, оценку поставить… – Саша аж высунул язык от программистских усилий, через которые ему приходилось пройти.
– Все! – с победоносным видом он разложил перед собой все свои многочисленные гаджеты, на каждом из которых время от времени что-то загоралось.
Тут один из аппаратов завибрировал, срочно попросив покормить его своим вниманием.
– Блин, ща-а-а…
И Саша снова погрузился в работу.
Мне нравилось иногда видеться с моим молодым другом, а все это его зависание в телефонах почему-то никогда меня не раздражало. Может быть, потому что он старался изо всех сил сделать все быстро? Или потому, что вежливо извинялся передо мной каждый раз, когда какой-то прибор требовательно пищал?
А то как иногда кто-то возьмет телефон на встрече, уткнется в него – и все… пиши пропало, человека засосало, нету его.
И вот настал наконец момент, когда все маленькие и средние приборчики были покормлены, обласканы и удовлетворены.
Интересно, когда настал момент в нашей современной быстроразвивающейся хаотичной жизни, что гаджет по сути заменил собой любимого человека? Фильмы для взрослых (и не очень взрослых) заменяют нам секс, чаты – живое общение, а смайлики – эмоции.
Что тут говорить, я даже был невольным свидетелем встречи, где люди чатились друг с другом, находясь на расстоянии вытянутой руки. Это немного забавно. Хоть и слегка страшно.
– Ну, рассказывай, как дела, – Саша попросил меня начать наш разговор.
Ему я поведал чуть больше, чем остальным своим друзьям, но не все, конечно. Люди, как я уже говорил, не очень любят слушать истории других, а больше любят говорить о себе.
И вот, через пару часов разговоров о работе, об увлечениях и новых жизненных целях разговор зашел и о женщинах. Куда ж без них.
– В последнее время я чувствую себя немного запутанным, неопределенным, – честно поведал я Саше.
– А чо случилось? – он усердно хрумкал печенькой и отмечал что-то важное в своем третьем смартфоне.
Я спокойно подождал, пока он доделает свои важные телефонные дела, а затем вернулся к теме разговора.
– Не знаю, – я рассеянно пожал плечами. – Не совсем понимаю, какое мое место в этом странном мире.
Саша был, пожалуй, единственным, с кем я мог поделиться подобными мыслями. Остальные мои друзья все еще продолжали быть мужчинами, несмотря ни на что, поэтому разговоры о самоопределении вызвали бы у них либо непонимание, либо головную боль.
Все было донельзя просто. Как я уже говорил, практически любой мужчина ближе к 30 годам и далее начинает задаваться неприятными вопросами, что же делать дальше со своей жизнью. А так как в России сейчас, в это крайне неблагоприятное и кризисное время, жизнь не похожа на сказку, то мы, как гордый и независимый народ (с глубинными рабскими корнями), постоянно балансируем между своими мечтами и вопросом о банальном выживании. Это нервирует, раздражает и заставляет эскапировать.
Саша элегантно поклонился мне.
– Красивые речи, выпендрежник. Особенно интересно их слушать от человека, который не может определить свое место в мире.
Я разом поник после его слов.
– Твоя правда, – согласился с ним я. – Просто… Смотри.
Я положил две оставшиеся в живых печеньки на разные стороны стола.
– Вот это, – сказал я, указывая на левую печеньку. – Это жизнь. Ее начало, ее зарождение. А вон та вкусная печенька олицетворяет смерть. Наш логический финал, к которому мы рано или поздно придем.
– Ну, – нетерпеливо произнес Саша, хищным взглядом смотря на обе печеньки.
– Между двумя этими аппетитными сладостями проходит дорога жизни. И она наполнена разными событиями. А также она наполнена смыслом. И если ты мужчина, то твой смысл быть мужчиной. Если ты женщина, то твой смысл также предопределен. Но что, если ты перестаешь быть мужчиной или женщиной? Становишься человеком, личностью? Что тогда? Какой смысл в нашей с тобой жизни? Потому что в последнее время я чувствую, как усердно наполняю мою жизнь различными событиями, но я не понимаю, куда мне стоит идти. Ради чего мне жить, Саш? В чем моя основная задача? Получается, что вся моя текущая жизнь – это эскапирование… побег от смысла…
Саша раздраженно махнул на меня рукой.
– Ты задолбал со своим философствованием! Зануда!
И он положил в рот обе печеньки, недавно участвовавшие в решении вопроса бытия.
– Жизнь существует, чтобы жить! – гордо произнес он с набитым ртом. – А смерть, чтобы умереть. И все! А в промежутке делай что хочешь, кроме ускорения собственной смерти. Это запрещено по нашим правилам игры.
– У тебя прямо совмещение гедонистических и христианских ценностей, Саш, – шутливо подметил я.
– Да вообще пофиг, как там все называется!
Он с улыбкой посмотрел на меня, а потом серьезно сказал:
– Все равно мы будем себе задавать все эти вопросы, Вадим. Так уж мы устроены. И сейчас мне кажется, что жизнь – это попытки ответить на вопрос о ее смысле. Постоянная внутренняя борьба, постоянные страдания и самобичевания.
– Неожиданно слышать подобное от тебя, – я действительно удивился.
– А вот слушай, пока я добрый, – он весело усмехнулся. – Но главное… Ты должен жить, Вадим. Жить, невзирая ни на что. А там уж бери задачи откуда хочешь. Ставь их перед собой сам или спрашивай у общества. Это не важно. Но живи. Как можешь. Живи и твори. Задавай вопросы. Пробуй отвечать на них. А дальше уж как сложится.
Его слова не ответили ни на один из моих внутренних вопросов, но почему-то после них мне стало легче на душе.
За весь день мы в итоге выпили десять кружек чая и съели в совокупности 63 конфеты, 44 печеньки и более 20 различных других сладостей.
В общем и целом день прошел хорошо. И я был рад этому.
V
Мы гуляли по тихой ночной улице, рядом с деревьями, луной и жаром наших собственных тел.
Мы очень понравились друг другу, я это чувствовал, ощущал, понимал.
Разговор шел легко, плавно, непринужденно. На душе было то самое прекрасное любовное настроение, доступное каждому из нас в редкие драгоценные моменты жизни.
Мы дошли до ее дома. Хотя разве благостное парение по воздуху можно назвать ходьбой?
И вот настал тот самый момент. Я знал, что он рано или поздно настанет. Было слегка грустно, но разве можно обмануть самого себя? Можно, конечно, но зачем?
И все равно грустно.
Она что-то сказала. Я что-то ответил. Это явно было что-то неправильное.
Всю прогулку меня тестировали, а я просто наслаждался этой красивой девушкой, луной и общей прекрасной картиной мироздания. Да, меня люди часто упрекали в некоторой несерьезности, но разве можно всю жизнь трактовать, как серьезный экзамен?
Я уже не хочу. Я сдал все экзамены в школе и в университете. Больше не хочу. Не хочу правильно отвечать на заранее подготовленные вопросы.
Раньше я часто получал пятерки. Хорошо учился.
А теперь хочу получать двойки. Или колы. Но это мои честные оценки, отражающие мое собственное мировосприятие.
Да, такой-то знаменитый человек сказал то-то. Я отметил правильный ответ. Получил пятерку. А что, если я с ним не согласен? Когда в этой жизни мне можно будет начать думать самому?
И вот тест был провален. По всем статьям. Меня журили, распинали, ругали почем зря. А я улыбался, наслаждаясь этой прекрасной девушкой, которая стала еще прекраснее в гневе… Наслаждаясь луной, наслаждаясь общей картиной мира.
