Kitabı oxu: «Рубль пятьдесят»
© Вадим Никифоров, 2026
ISBN 978-5-0071-2783-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
На ладони лежали монеты. Тридцать копеек копейками, двадцать копеек монетой, и рубль. Юбилейный. Семьдесят лет что-то там. С профилем Ленина. Кто такой Ленин, он помнил из школы. Кажется, он победил во Второй мировой. В которой одни воевали с другими, а кто с кем, он уже не запомнил.
— Мужчина, берете?
— А, да. Мне портвейн…
Вышел на улицу. Подозрительный Невский. В начале машина, в конце две машины, и всё.
Сел на лавочку. Пробка из алюминия. Дёрнул за язычок. Тот оторвался.
— Попробуй зубами, — какой-то подсел на скамейку, — давай я открою.
Ловко открыл, протянул:
— На, ты первый, — что подразумевало, что он претендует.
Отпил. Теплота потекла по пищеводу, опережая сознание. Что голосило: «Нельзя! Это яд!»
— Я Андрюха. А ты?
Протянул свою слабую руку:
— Иван.
— Ну и имя. Ну, будем!
Андрюха отпил полбутылки. Мутный портвейн заискрился на солнце. Вот и до мозга дошло.
— Ну чего, закусим курятиной?
— Что?
Андрей протянул сигареты.
— Не мальборо, но Урицкого. Это не Цеткин тебе.
Одна сигарета. Она повредит много клеток, но уже не имеет значения. На башне часы стояли на двух. Они там стояли, когда он зашел в магазин.
— Не смотри, они там стоят с революции. Время без четверти. Ты как, куришь?
Напор ошеломительный. Взял машинально, машинально втянул в себя странную смесь табака и опилок, закашлялся.
— Какой-то ты дохлый. Ничего. Щас полечим, — глотнул, передал.
Тоже выпил.
Портвейн растекся по закоулкам. Закоулки один за другим онемели.
— Ну ладно, братан. Допиваем, да и я побегу. Или еще на одну? У меня есть полтинник.
Портвейн стоил рубль пятьдесят. Самый дешевый, как учили на инструктаже. Он уже должен подействовать.
— Ладно, — с приятным теплом от портвейна приходило приятное чувство. Что плевать на инструкции, на осенний день в Ленинграде, на Невский почти без машин, на Андрюху.
— Давай, схожу? Рубль добавишь?
Добавил. Последний. Если портвейн не подействует, вернуться не выйдет. Но так хорошо…
Очутились в какой-то квартире, где хозяйка цвела от Андрюхи, а подруга хозяйки смотрела двусмысленно на человека, который упал на диван и растекся от нежности к миру.
— Вы бледный какой-то. Ира. А вас как зовут?
— Ваня…
— Ваня, давайте я вам водички…
Склонилась так близко, что грудь придавила его, и он еле дышал.
— Не надо водички… дайте дышать…
А потом были водка и танцы. Зазвучала красивая музыка из устройства, в которое надо класть черные диски, на них белую палочку, щелкать переключателем, и…
Он обещал себе, что потом все запишет. Что эта задержка — специальная. Он антрополог, и просто обязан погружаться в среду для изучения…
Утром очнулся с той женщиной.
— Ваня, ты спи… Сон лечит…
Похмелье звало выпить водки. Прямо потянуло к стакану. Все восставало против этого, но похмелье сильнее.
Он встал, взял бутылку, налил полстакана.
— Братан, — донеслось откуда-то снизу. Из под стола протянулась рука со стаканом:
— Налей…
Там был Андрюха. Женщина, что обожала его, с ним поругалась и хлопнула дверью. Он уснул под столом. Женщина Ира затащила Ивана в постель. Что происходит?
В окно постучал воробей:
— Номер 13, вы пропустили окно возвращения. Немедленно…
— Кыш!.. Подоконник засрут, а ты мой… — это вернулась Андрюхина женщина. С пивом. Андрюха встал на колени:
