Kitabı oxu: «В сумерках моря»

Name: В сумерках моря
Author: Вадим Панов
ISBN: 978-5-17-184631-2

Şrift:

Все персонажи данной книги вымышленные, любые совпадения с реально живущими или жившими людьми, а также с любыми событиями, имевшими место в действительности, являются случайными.

* * *

«Я хочу увидеть море. Я хочу дышать до головокружения этим воздухом, густым от мерно вздрагивающей водной глади, от криков птиц, пронзительных, как последнее откровение Бога. Я хочу лежать на мокром прибрежном песке, без одежды, без прошлого, без будущего и курить в сырое небо, улыбаясь невероятной свободе каждого движения ветра, удивительной рыбой струящегося по коже. Я хочу собирать разноцветные камни и стирать с лица брызги воды, не открывая глаз, не будя души, почти не существуя, почти став частью окружающего, движущегося, меняющегося, влажного, солёного, такого чуждого и такого понятного. Я хочу потеряться в ласке волн, я хочу забыть себя самого и просто – плыть. Туда, где жизнь окрашивается мягким светом заходящего солнца. Я хочу сидеть на самой кромке воды, на этой дрожащей грани между фантазией и реальностью, нежностью и жестокостью, человеком и… морем».
Аль Квотион. Запчасть импровизации

* * *

приблизительно год назад

Галин искренне считал, что нет на свете ничего красивее закатов. Самых разных. Он мог позволить себе путешествие в любую точку земного шара, и позволял, и видел много больше обычных людей. В том числе – огромное количество закатов: над высокими горными вершинами, ледяные шапки которых солнце на прощание окрашивало красным, и среди небоскрёбов, отражающих лучи безликими, как глаза толпы, окнами; в пустынях песчаных и пустынях каменных, красота которых таилась в отсутствии красоты; над сибирскими сопками, поросшими непроходимым лесом, и африканской саванной, густая трава которой напоминала бескрайнее море. Но выше всего Галин ценил закаты над водой. Но только над большой водой: над широкими реками, гигантскими озёрами, морями и, особенно, океаном. Или океанами, поскольку видел их все и не раз наблюдал, как уходит холодное солнце за ледяные торосы; как играют его лучи по высоченным стенам антарктических айсбергов; или вспыхивают меж грозными тучами во время диких ураганов самого Тихого из океанов. И в каждом таком закате Галин видел нечто особенное. Каждым восхищался, заворожённый чарующим зрелищем воды, забирающей раскалённое светило. Ещё ему нравилось наблюдать, как на ровную или бушующую гладь опускаются и начинают медленно сгущаться сумерки. Но особенно закаты привлекали Галина тем, что именно в то мгновение, когда нижний край солнца касался верхнего края воды, как правило, наступал апофеоз Ритуала, возможного лишь раз в году.

И неизменно вызывающего у него благоговейный трепет.

Наблюдать закаты Галин полюбил много раньше того, как стал проводить Ритуалы. Но их мистическая связь привела его в восторг: движение умирающего солнца и главное действо года сплетались в энергетический взрыв невиданной силы, наполняющий пришествие ночи таинственным сверхсмыслом, обращающим ночную тьму в божественный туман.

И в том тумане вся Земля возвращалась к царству древних богов…

Но сегодня был тот редкий случай, когда апофеоз ритуала наступил до заката, а не одновременно с ним. И это тоже было хорошо, потому что, насладившись мистическим действом и ощутив пришествие божественного – не во тьму, но на Землю, Галин полностью отдался созерцанию неспешной смерти чудесного дня. Море сегодня оставалось необыкновенно спокойным, небо не таилось в облаках, линия горизонта получилась прямой и отчётливой, и солнце опускалось на неё технично, без особой красоты. Но, благодаря Ритуалу, спокойный, абсолютно простенький закат заставил сердце Галина биться с неистовой силой, стучать так, словно не было на свете картины прекраснее. И важнее. И когда солнце окончательно скрылось, а сумерки принялись обращаться во тьму, Галин шумно выдохнул и медленно провёл по лицу ладонью левой руки, словно снимая с него невидимые и несуществующие капельки воды. Или пота. Наверное, пота, потому что выдохнул Галин как человек уставший, оставивший позади длинный, трудный, но приятный, абсолютно удавшийся день.

Галин встретил закат на широком песчаном пляже, которых так много на западном побережье Крыма. На пляже, оказавшемся сегодня абсолютно безлюдным. Не случайно оказавшемся. Так должно было произойти, потому что Галин всегда точно знал, где проводить Ритуал, где никто не помешает. Ни лично ему, ни самой церемонии, за которой Галин внимательно наблюдал со стороны. Единственный зритель в особенной ложе, которой стал остывший пляж.

А когда всё закончилось, и Ритуал, и закат; когда Избранные сошли в море, уйдя в обитель древних богов, Галин поднялся и подошёл к удивительно красивой башне, созданной, не слепленной, а именно искусно созданной из песка и украшенной ракушками. Башня поднималась почти на два метра и скорее походила на храм, чем на маяк или донжон. Её вершину украшал белый камень, похожий на наконечник копья, который ярко светился во время Ритуала, но потерял всю яркость сейчас. Но не цвет. Галин снял камень с башни, несколько секунд держал в руке, наслаждаясь ещё ощутимым теплом, после чего размахнулся и бросил далеко в воду. И улыбнулся, услышав громкий всплеск воды.

Море приняло подношение.

И начался отсчёт до следующего Ритуала, дату и место проведения которого ему только предстоит вычислить. Затем заняться подготовкой и всё это время ждать, терпеливо ждать следующей возможности насладиться невероятным зрелищем, давно забытой церемонией во славу древних богов людей моря.

Галин посмотрел на воду, которая стала тьмой, и перевёл взгляд на оставленные на берегу вещи: брюки, шорты, платья, футболки, рубашки, кроссовки, сумки… Но взгляд его скользил мельком, без интереса – раскиданные или сложенные аккуратно вещи его не тронули. Он даже не помнил, что и на ком было надето. Да и нужно ли это – помнить? Ведь Ритуал случается каждый год и каждый Избранный уходит навсегда. Зачем их помнить, если они ушли?

Если ушли…

«Зачем я её помню? – Образ той девушки вновь предстал перед глазами Галина. – Зачем?»

Он не знал ответа. Или страшился отвечать. Хотел забыть, но не мог.

Зачем?

«Нужно забыть! Нужно забыть и уйти!»

Галин повернулся к морю спиной и быстрым шагом направился к дороге, где на обочине стояло пять автомобилей. На одном он уедет, остальные обнаружат завтра. И вещи восьмерых человек, но только вещи и документы – сами они исчезли навсегда.

6 августа, вторник

Бывает так, что слово произнесено, слово услышано, слово проникло в тебя… Но не вызвало внутреннего ответа, никаких эмоций. Слово просто пришло, подобно волне, ударившей в прибрежную скалу и откатившейся назад. И, подобно океанским волнам, слово будет накатывать снова и снова, медленно подтачивая ту преграду, которая мешает по-настоящему его принять, и однажды, вполне вероятно, слово сумеет прозвучать так, как должно. Но это случится потом. Скоро или нет – неизвестно, потому что никто не способен точно сказать, когда преграда рухнет. Пока же слово просто прозвучало. Очень важное слово. Он понимал его значимость, но не ощущал её, вообще не ощущал этого сочетания букв – уже дважды произнесённое слово оставалось для него звуком. Пустым звуком, пришедшим в гудящую от боли голову.

– Повтори, пожалуйста, – произнёс он, надеясь, что голос не выдал охватившего его волнения.

– Феликс, – послушно произнесла девушка. – Тебя зовут Феликс.

«Феликс… Как странно…»

Он понимал, что у него должно быть какое-то имя, но требовалось время, чтобы принять именно это и хотя бы чуть к нему привыкнуть.

– Ты уверена, что меня так зовут?

– Ты так представился.

– Как я это сказал?

– Так и сказал: Феликс.

«Феликс… Феликс – это я. Здравствуйте, я – Феликс. Приятно познакомиться – Феликс. Как вас зовут? А меня – Феликс…»

Он старался изо всех сил, но внутри по-прежнему царила тишина. С другой стороны, что он должен был сделать, услышав имя? Подпрыгнуть и радостно завопить: «Да! Конечно! Я – Феликс!»? Или поправить ворот летней рубашки и с достоинством произнести: «Разумеется, я – Феликс». Как вообще ведут себя Феликсы? В обычной жизни? Что они делают? Как говорят? Почему родители называют детей Феликсами? На спор?

– Я называю тебя Флексом. – Девушка шмыгнула носом.

«Флекс… В принципе, неплохо…»

Это имя прозвучало чуть менее странно, чем предыдущее. Видимо, он начал привыкать к сочетанию букв Ф, Л, К и С.

– Тебе нравится.

– Я сам об этом сказал?

– Догадалась по твоей реакции.

«Догадалась она…»

Теперь Феликс внимательно и безо всякого стеснения, поскольку обстоятельства позволяли, рассмотрел собеседницу.

Стройная, но явно не хрупкая, каждое её движение дышало энергией, показывающей, что девушка не чурается спорта. Очень короткие джинсовые шорты подчёркивают длинные ноги. Белая майка с ярким принтом, под ней – чёрный топ, скрывающий маленькую грудь. Завершают одежду низкие белые кеды. Волосы густые, очень светлые, подстрижены в короткое, оставляющее открытой шею, каре. Сейчас растрёпанное, а из-за того, что волосы девушки немного вьются, растрёпанное каре превратилось во взорванное птичье гнездо, однако это обстоятельство придаёт незнакомке шарма. Идеального шарма для красивого лица: выпуклый лоб, прямой нос, большие серые глаза и аккуратный рот – верхняя губа ощутимо тоньше нижней, что в эпоху повсеместной «накачки» выглядит особенно привлекательно.

Выражение лица спокойное, девушка взяла себя в руки, но, когда Феликс только очнулся, он увидел во взгляде тревогу, а в красивых глазах стояли слёзы.

– Флекс, ты… – Она медленно провела рукой по глазам. Слёзы уже высохли, но, видимо, память о них ещё оставалась. – Ты меня помнишь?

Говорить правду не хотелось. Даже очень не хотелось. Феликс напрягся, вздохнул и… И задумался над тем, как люди напрягают память. Как напрягать мышцы, он знал. Как сосредотачиваться для решения сложной задачи, тоже. Но как заставлять работать память? Почесать затылок? Помассировать виски? Попробовать поиграть с ассоциациями?

– То есть не помнишь?

Она не обиделась, поскольку понимала обстоятельства, но, судя по тону, была слегка разочарована. Феликс же захотел сказать что-нибудь уместное, однако в следующее мгновение в памяти всплыли обрывочные образы: они в машине, он за рулём, а девушка на соседнем сиденье. Разулась, оставшись в низких белых носочках, подобрала ноги, обхватила руками и положила голову на колени… А вот она развалилась на сиденье, откинув спинку далеко назад, и забросила длинные ноги на торпедо… Получилось игриво. Он то и дело отвлекается от дороги, она это видит и улыбается…

Феликс тряхнул головой.

– Я тебя помню.

Она шумно выдохнула и робко улыбнулась.

– Мы ехали вместе.

– Это всё? – Показалось или в её голосе прозвучали нотки облегчения? – То есть ты не помнишь, что у нас трое детей, ипотека на двенадцать лет и что ты трахнул меня в день моего восемнадцатилетия?

– Врёшь. – У Феликса даже на мгновение не возникло ощущения, что девушка говорит правду.

– Хотела поднять тебе настроение, – рассмеялась она в ответ. – Хоть чучуть.

Она акцентированно произнесла именно так: чучуть, а не чуть-чуть, а он почему-то обратил на это внимание. И понял, что слышит это произношение не в первый раз.

– У тебя получилось.

– Я рада. – Она протянула руку. – Джина.

– Феликс. Ну, если верить твоим словам.

– Можешь сравнить с документами.

– Я пытался поднять настроение тебе.

– Это не мне дали по голове так, что я обо всём забыла.

– Хотел ещё раз увидеть твою улыбку.

– Ты что, клеишь меня? – делано удивилась Джина. Но улыбнулась.

Как он и хотел.

– А что, уже поздно?

– Когда вспомнишь, в каком смысле поздно, тогда и поговорим.

– Резонно. – Феликс осторожно прикоснулся пальцами к затылку.

– Болит? – участливо спросила девушка.

– Немного. – Он вздохнул и вернулся к делам: – Почему Джина?

– Потому что Евгения.

– Мне больше нравится… – Феликс поразмыслил, но решил пока оставить всё как есть: – И так, и так.

– Ты только что спас себе жизнь.

– Это инстинктивно. Кто меня избил?

– Я не видела.

– Как так?

– И хорошо, что не видела, – продолжила Джина, не обратив внимания на его вопрос. – Потому что если бы видела, они бы наверняка меня изнасиловали. Ты ведь был без сознания и не мог меня защитить.

– Где же ты пряталась?

– Мы поругались, и я была вон там. – Она махнула рукой в дальний конец стоянки.

– А я?

– Ты был здесь и ждал, что я вернусь.

– А ты?

– Я решила, что так будет лучше.

– Как так?

– Чтобы ты помучился, а потом сильно обрадовался моему возвращению. Поэтому я ушла туда и чучуть там постояла. Отсюда почти совсем не видно.

– А я?

– Когда я повернулась, ты как раз получил по башке.

Эта часть рассказа подтверждалась изрядной шишкой и до сих пор гудящей головой.

– Значит, ты ушла… – Он помолчал. – Поэтому ты с рюкзаком?

Сейчас он валялся на асфальте, там, где Джина его оставила, бросившись на помощь Феликсу.

– Да.

– Мы настолько сильно поругались?

– Прилично.

– Я вёл себя грубо?

– Чучуть грубо.

Он вздохнул и мягко произнёс:

– Я ничего не помню, но прошу меня извинить.

В данных обстоятельствах фраза прозвучала идеально.

– Участок мозга, отвечающий за воспитание, не повреждён, – прокомментировала девушка. – Я довольна.

Феликс хотел вставить пару слов, но не успел.

– Я тоже была виновата, – продолжила Джина. – Ты меня извини, хотя и не помнишь за что.

– Хорошо.

– И только?

– Я сделал что-то не так? – растерялся он.

– А поцеловать?

Растерянность исчезла, а вот смущения не появилось, что Феликсу очень понравилось. И он с улыбкой предложил:

– Давай я сначала тебя вспомню?

– Не затягивай, – улыбнулась Джина. – Не в твоих интересах.

– Я постараюсь.

– Правильный ответ.

– Но ведь детей точно нет?

– Мы не очень давно знакомы, так что детей даже обсудить не успели.

Он кивнул, показав, что доволен их шутливым разговором, и огляделся.

Они находились на большой, неплохо освещённой и абсолютно пустой стоянке, протянувшейся вдоль скоростной трассы метров на сто, не меньше. Трасса, в свою очередь, тоже оказалась не слишком оживлённой, видимо, потому, что наступила ночь.

«Автомобильная магистраль называется “Новороссия”, – вспомнил Феликс. – Мы в Крыму».

А рядом стоит серебристый «Ford Bronco» с выключенным двигателем.

– Это моя машина?

– Да.

Другого ответа Феликс не ожидал, однако кое-какие сомнения у него остались.

– Давно она у меня?

– Сколько я тебя знаю.

Машина выглядела далеко не новой: дизайн прошлого столетия, на кузове заметна ржавчина, хромированный бампер погнут справа, а крышка бензобака явно не штатная.

– Мне машина досталась от дедушки? – кисло осведомился Феликс.

– Сказал, что за те деньги, которые у тебя были, ничего приличнее купить не удалось.

– Я при этом плакал?

– Смеялся.

– Над собой?

– Над тем, каким ты был.

– Раз я не поменял машину, то, наверное, таким и остался.

– Расскажешь, когда вспомнишь.

Феликс хмыкнул и медленно обошёл серебристый внедорожник по часовой стрелке. Три двери, задние сиденья сложены, что изрядно увеличило объём багажника, однако сейчас весь этот объём оказался заполнен месивом из одежды, обуви, пакетов пустых и чем-то наполненных, минимум двумя упаковками с водой, коробками из-под обуви и пиццы, сумками… Часть этого богатства валялась рядом с распахнутыми дверцами.

– Почему вещи разбросаны? – поинтересовался Феликс.

– Они что-то искали, – ответила Джина.

– Что?

– Я не знаю. А ты?

– А я не помню.

– Извини, забыла.

– А-ха-ха, смешно. – Феликс вновь потрогал затылок. – Нашли?

– Вроде нет.

– Понятия не имею, радоваться этому или печалиться, – выдал Феликс и продолжил осмотр: – Это тоже моё?

К фаркопу внедорожника был прицеплен ярко-красный четырёхколёсный фургон с плавными, округлыми обводами. По одной длинной стороне явно располагался прилавок, сейчас закрытый металлическим ставнем, на другой длинной стенке оказалась дверца. Распахнутая настежь. И если в первое мгновение Феликс решил, что видит жилой трейлер, то после детального осмотра сообразил, что перед ним передвижная закусочная.

– Что это?

– Твой бизнес, – ответила Джина.

– И чем я торгую?

– Хот-догами.

– Вкусными?

– Разными.

– Ты их пробовала?

– Это входит в наше соглашение.

– Я кормлю тебя хот-догами?

– А я тебе помогаю.

– Работаешь за еду?

– Ты ещё и деньги мне платишь, – быстро добавила девушка.

– И деньги плачу? – притворно удивился Феликс.

– Сказать сколько?

– Я посмотрю в записях.

– Никогда не видела тебя с бумагами.

– Намекаешь на то, что я человек скрытный?

– А каким ты себя ощущаешь?

– Ничего не помнящим и потому слегка недоверчивым. – Феликс заглянул внутрь фургона, окинул взглядом кухню, вздохнул и протянул: – То есть ты на меня работаешь?

– А ты думал, я твоя жена?

– Что?

– Испугался?

– Не знаю.

– Почему не знаешь?

– Я не очень хорошо тебя… – Феликс хотел сказать «знаю», но, посмотрев на девушку, решил использовать другое слово. – Я не очень хорошо тебя помню, Джина, возможно, ты лучшее, что случилось со мной в жизни.

– Это ты на всякий случай сказал?

– Стараюсь быть осторожным.

– Не пугайся, я пошутила.

– Вдруг я должен расстраиваться, а не пугаться?

– А ты оптимист.

– Возможно, это следствие потери памяти.

– И потихоньку становишься таким же остроумным, как раньше.

– Значит, не всё потеряно… – Феликс посмотрел на разбросанные вещи. – Ты поможешь или побездельничаешь в сторонке?

– Я думала, ты уже не предложишь, – мило улыбнулась в ответ девушка.

Они быстро покидали в машину и фургон разбросанные вещи, после чего Феликс сел за руль, достал из кармана ключ, вставил его в замок зажигания, но остановился, повернулся, вытащил из-за сиденья кожаную сумку-пояс – «Откуда я знаю, что она должна быть там?», – открыл, достал права, привычным движением вытащил из подстаканника телефон и включил фонарик.

Феликс. Феликс Анатольевич Чащин. Довольно удачное фото, увидев которое он не удержался и посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Всё то же самое, но с поправкой на пару лет: вытянутое лицо, упрямый подбородок, серые глаза и очень короткие светло-русые волосы. Плюс лёгкая небритость.

– Ожидал подвоха? – Джина вновь рассмеялась.

Очень приятно, легко и свободно, так, как Феликсу нравилось.

– Просто решил проверить, – ответил он, убирая права.

– Если бы в документах указывали рост, тебе бы не пришлось таращиться в зеркало, – заметила девушка.

– Я не хвастался, какой он у меня?

– Сто девяносто четыре сантиметра, – тут же ответила Джина. И уточнила: – Я специально спросила при знакомстве.

«А она любознательная».

– Ты тогда говори громче, – рассмеялся Феликс. – Мне, наверху, не всегда всё слышно.

– Если хочешь, я будут всегда на тебя орать.

– А мы точно не женаты?

– Назовём мой крик репетицией семейной жизни.

– Это лишнее, – твёрдо ответил Феликс, заводя двигатель. И вновь замер.

– Забыл, куда ехал? – сочувственно спросила девушка.

– Угу. – Лгать не имело смысла.

– А водить умеешь? – пошутила Джина. – А то, может, мне сесть за руль?

– Водить умею, – уверенно ответил Феликс.

– Тогда вот. – Девушка достала из перчаточного бокса сложенную в несколько раз карту и показала на точку. – Ты говорил, что мы должны оказаться здесь.

– Судак?

– Тудак. Где-то возле него.

– Я пользуюсь картой? – удивился Феликс.

– Не только ей, – не стала скрывать Джина. – На ней у тебя отмечен маршрут. Ты об этом сказал по дороге.

– Понятно. – Феликс вбил в навигатор написанные на карте координаты. – Не так уж далеко.

– Ночью на дорогах пусто, доедем быстро. – Джина сильно откинула назад спинку кресла. – Ты не против, если я посплю?

– Думаю, для всех будет лучше, если ты не дашь спать мне.

– Сделай радио погромче, – предложила девушка.

– Тогда ты не заснёшь.

– Как же плохо ты меня знаешь.

Она поёжилась.

– Подожди. – Феликс обернулся, несколько секунд смотрел на царящий позади бардак, после чего выудил из кучи чёрную толстовку и протянул девушке. – Надень.

– Мне не холодно.

– Тогда перестань ёжиться.

– Просто сделай чучуть теплее.

– В тепле я могу заснуть. – Он специально включил кондиционер.

– А-а-а… – Джина натянула толстовку, в которой утонула, застегнула и тихо сказала: – Спасибо.

Феликс ответил:

– Не за что. – И медленно выехал со стоянки. – Что я ещё тебе рассказывал?

– Очень мало.

– Как давно мы знакомы?

– Ты уверен, что хочешь это знать?

– Я уверен, что твой голос не даст мне уснуть.

– Ты всегда был нахалом… Стопроцентным столичным нахалом. – Джина улыбнулась. – Настоящим москвичом.

приблизительно год назад

«Так хорошо…»

Тихо. Спокойно. Никто не дёргает. Никто ничего не требует и не хочет. Все «они»: коллеги по работе, друзья, подруги, родственники, знакомые – все «они» остались где-то очень далеко, за невидимой чертой, отделяющей полноценный отдых от суетливой повседневности. Разумеется, вокруг шумят, но эти звуки не беспокоят и не вырывают из блаженной расслабленности, поскольку не несут в себе ничего интересного или важного. Обыкновенный пляжный шум, который окружал их со Стасиком: мамаши с детьми и дети просто так, чуть взрослее и потому бегающие между отдыхающими сами по себе и, разумеется, бегающие стайками, чтобы веселее и громче, из-за чего по отдыхающим иногда прилетал бело-сине-красный мячик. Справа две подружки из Челябинска, никак не могут наговориться, они пересказывали друг другу семейные новости, как будто не виделись целый год и лишь здесь, на песчаном крымском пляже, у них внезапно появилась долгожданная возможность подробно обсудить события последних десяти лет. Семейные перипетии челябинских путешественниц постепенно погружали Джину в таинственный мир любовных интриг и шекспировских страстей. Близкие и дальние родственники представлялись то агнцами, то монстрами, и в какие-то моменты становилось абсолютно непонятно, почему они до сих пор живы. И на свободе. Слева дремал Стасик, а за ним пожилая пара общалась по Сети с оставшимися дома родственниками, подробно описывая движение каждого облака и, кажется, каждой волны, через слово сообщали, что «дельфины пока не приплывали». Но в целом шум не раздражал и не заставлял злиться: когда отправляешься на городской пляж, нужно быть готовым к чему-то подобному.

До сих пор Джина дремала, взяв пример со спутника, захотев пить, открыла глаза и сразу же увидела далеко от берега судно. Не военное и не прогулочное, какая-то рабочая лошадка, нагруженная чем-то полезным, идущая на юг, возможно, в Севастополь. И точно не контейнеровоз. Однажды Джина видела океанский контейнеровоз, правда, в бинокль: отдыхала на Красном море, а он шёл далеко, чуть ли не на горизонте – огромный, массивный, над его бортом высилось столько контейнеров, что было странно, как они не придавили судно к морскому дну. Тот контейнеровоз произвёл на девушку неизгладимое впечатление, и она улыбнулась, прикинув, что проходящее мимо пляжа судёнышко выглядело бы на его фоне маленькой шлюпкой. Однако эта «шлюпка» деловито пыхтела, направляясь куда-то по своим делам, и Джина вдруг подумала, что было бы здорово плыть на ней… Хотя нет, лучше на яхте. На красивой белоснежной яхте. Можно с парусами – они делают обстановку романтичной, но не обязательно, вполне подойдёт быстрая, с плавными обводами, современная яхта, но только белоснежная, чтобы стать морской заменой белому коню, на котором, как известно любой девочке, к ней однажды примчится красивый принц…

Что же касается её принца, то он, густо обмазанный кремом от загара – вчера в двух местах обгорел и сильно переживал по этому поводу, – дремлет на соседнем лежаке. Принц по имени Стасик. Не дурак, но звёзд с неба не хватает. И не амбициозный, абсолютно довольный тем, что имеет. Познакомились в конце зимы, и тогда он показался девушке весёлым, энергичным, а главное – в меру деловым парнем, весьма перспективным во всех смыслах. И продолжал казаться до тех пор, пока они не отправились на машине в Крым. Во-первых, она любила дальние поездки и то ощущение свободы, которое те дарили. Джина решила, что это отличная идея – машина у моря: захотел – поехал на соседний пляж, захотел – сгонял в Севастополь или Бахчисарай, захотел – перебрался в другой отель; во-вторых, дальняя дорога и совместный отдых – идеальный способ досконально узнать человека. Джина не ошиблась, Стасика она узнала, но, к сожалению, он оказался не совсем таким, каким представлялся в городе, в привычной среде обитания. И, если по уму, путешествие имело смысл заканчивать в тот самый момент, когда она показала Стасику машину – ярко-синюю «Subaru BRZ», на которую долго копила, потом долго искала – вместе с другом, хорошо разбирающимся в подобных автомобилях, купила и очень любила. Стасик некоторое время молча ходил вокруг приземистой двухдверной машины, после чего спросил:

«У неё багажник не слишком маленький для поездки?»

«А зачем нам большой? У нас не так много вещей».

«У женщин всегда много вещей».

На это замечание девушка решила не обращать внимания, потому что видела, что Стасика машина смутила.

«Она дорогая».

«Не очень».

«Да, и не очень практичная. Зимой на ней, наверное, не поездишь?»

«Ну…»

«Вот видишь! Да и бензина она, небось, ест много! Зачем покупать такую машину?»

Объяснять, что это была мечта, Джина не стала. Пожала плечами и сделала вид, что согласна с тем, что непрактичная: и «Subaru», и она сама.

«Зачем вообще ехать на машине? Давай на поезде?»

«Машина даёт ощущение свободы».

«Ощущение чего?» – не понял Стасик.

«Ну, в любой момент сел и поехал на другой пляж. Или в другой город».

«Зачем?»

«Если там, где мы окажемся, нам не понравится».

«Зачем мы туда едем, если нам не понравится?»

«Нам может не понравиться», – уточнила Джина, ловя себя на мысли, что разговор делается странным. И ей не особенно хочется его продолжать.

«Не понимаю. Я видел фотографии отеля, с виду он ничего. И отзывы о нём, в основном, хорошие. И место удачное, я люблю песчаные пляжи».

Джина об этом знала. Сама она предпочитала каменистые, но решила сделать спутнику приятное и выбрала отель на западном побережье Крыма. Но теперь поняла, что её выбор был воспринят само собой разумеющимся.

Вот тогда и нужно было заканчивать с этим путешествием. И с этими отношениями.

Кстати, сумка, с которой Стасик отправился на юг, оказалась вдвое больше рюкзака девушки.

Дальше была дорога, ставшая для Джины отдельным испытанием. Стасик оказался убеждённым приверженцем осторожной езды, и восклицания с пассажирского сиденья: Джина, куда ты гонишь? Джина, мы ведь не торопимся! Джина, пожалуйста, потише, – стали для неё привычным и немного нервным фоном. Когда же Стасик садился за руль, скорость «Subaru» не превышала восьмидесяти километров в час и Джина едва ли не физически ощущала боль своей быстрой машинки, вынужденной неспешно передвигаться в правом ряду.

«Да, я не лихач, – с гордостью поведал Стасик. – Я во всём люблю надёжность и предсказуемость».

А ещё он внимательно изучал ценники на бензоколонках, которые они проезжали, и предложил заправляться только на тех, где цены были минимальны. Ах да, покупать на бензоколонках кофе тоже оказалось непрактичным:

«Он там дрянной, а денег за него просят, как за идеально приготовленный в турке на песке…»

С придорожной едой вышла та же история:

«Она невкусная и вредная. Ты представляешь, из чего делают сосиски, которые они пихают в булки?»

«Примерно представляю, – не выдержала Джина. – Из мяса».

«Из какого? Которое ещё вчера гавкало в соседней деревне?»

«Раз вчера гавкало, значит, свежее».

«Ты издеваешься?»

«Нет, конечно, нет…»

С собой Стасик взял бутерброды, которые жевал не только на остановках, но и в пути, запивая простой водой, потому что в «лимонады кроме сахара и химии ничего не кладут». Бутерброды же считались «полезными». В результате ехать так, как она любила, Джине удавалось только в то время, когда спутник начинал дремать.

На месте брюзжание продолжилось. Отель Стасику понравился, хотя…

«За такие деньги он мог быть и получше. А номер – просторнее».

Тем не менее комната была принята, хотя…

«Полотенца не кажутся свежими».

Бассейн, разумеется, оказался маленьким. Песок на пляже недостаточно мелким. Из кафе неподалёку воняло мангалом.

«А по вечерам здесь, небось, грохочет дискотека».

В этом он не ошибся, к сожалению, – дискотека действительно гремела. И действительно раздражала, потому что, планируя отдых, Джина не то чтобы собиралась проводить всё свободное время в номере.

«Давай закроем окна?»

Джина согласилась. И с этого момента фразы, начинающиеся с «давай», стали главными в их первом совместном отпуске.

«Давай ляжем спать пораньше?»

«Давай не пойдём на пляж в самую жару?»

«Давай не будем покупать фрукты, они очень дорогие».

«Давай не пойдём вечером на набережную, а посидим на балконе?»

Стасик не ныл, просто старался сделать отпуск максимально комфортным для себя, совершенно не заботясь о том, как это воспринимает и ощущает его спутница. Возможно, он думал, что если хорошо ему, то хорошо и ей. А возможно, вообще не думал. Зачем? Ей же наверняка приятно соглашаться с его разумными и прагматичными предложениями. Нельзя сказать, что отпуск оказался безнадёжно испорчен – пока нельзя, но романтический настрой, с которым Джина отправлялась в Крым, полностью растворился в бесконечных «давай, давай, давай…»

А самое обидное заключалось в том, что Стасик ничего не замечал.

Впрочем, нет. Кое-что он заметил ещё в самый первый день – то, как на Джину поглядывают другие мужчины. Спортивная, вот что приходило в голову при первом взгляде на девушку. Спортивная и глазастая. Стройная, длинноногая, подвижная, она дышала энергией и задором. Небольшая грудь. Светлые, слегка вьющиеся волосы подстрижены в короткое, не скрывающее шею, каре. Прямой нос, который мог показаться чуть больше, чем следовало. Губы тонковаты, особенно верхняя. Но главное внимание привлекали глаза – большие, серые. Они лучились, когда девушка улыбалась, а улыбалась она очень красиво. Джина привлекала внимание мужчин, и это обстоятельство заставляло Стасика напрягаться.

Девушка сделала ещё один глоток, убрала бутылку и потянулась.

– Пойдём купаться?

– Ты опять в этом купальнике, – заметил Стасик, поднимаясь с лежака.

Чёрный, узенький, идеально подчёркивающий фигуру.

– Он удобный.

– На тебя все пялятся.

– Ты бы хотел, чтобы на меня не обращали внимания?

– Нет, мне всё нравится. – Стасик втянул небольшое пузико, приобнял девушку за талию и улыбнулся. – Абсолютно всё.

6 августа, вторник

– Абсолютно всё устраивать не может, – покачала головой Джина. – Это так не работает, что-то должно нравиться особо. Какая музыка по-настоящему трогает твою душу?

– Чтобы внутри становилось то холодно, то жарко, и волосы на голове шевелились? – уточнил Феликс, глядя на двухрядную горную дорогу, освещённую лишь фарами «Bronco».

– Примерно так, да, – согласилась девушка. – Хотя в твоём исполнении это прозвучало слегка угрожающе.

– Никакая.

– Или ты просто не помнишь.

– Или так, – согласился Чащин.

– Или тебе надоело со мной разговаривать…

– Нет…

– …Просто ты не хочешь в этом признаваться.

– Я хочу…

– Флекс, всё хорошо, я пошутила. И ты тоже не забывай шутить, потому что нельзя быть серьёзным двадцать четыре на семь.

– Ты сама говорила, что я остроумный.

– И я чучуть скучаю по тому Флексу.

– Разве сейчас я не такой?

– Ой, ты опять начал. – Джина рассмеялась, после чего велела: – Не смотри. – И выгнулась в кресле, потянувшись так сладко, что он это почувствовал.

Чащин честно не смотрел. Хватило первого раза, во время которого он едва не пролетел мимо поворота, потому что даже в безразмерной толстовке потягиваться у девушки получалось… замечательно.

А в перерывах между потягиваниями Джина пребывала в одной из тех поз, которую запомнил Феликс: спинка кресла откинута далеко назад, сиденье отодвинуто, длинные ножки заброшены на торпедо. И, как и просил Феликс, не позволяла ему уснуть разговорами на самые разные темы. Нынешняя началась с того, что девушка включила радио и раскритиковала волну, на которую оказался настроен приёмник.

– Я думала, у тебя есть вкус.

– В машине я слушаю всё подряд, чтобы не заснуть, – сообщил в ответ Чащин, которого тоже удивил сделанный им выбор.

«Кажется, до амнезии я был другим человеком».

– Для того чтобы не заснуть, у тебя есть я, – выдала Джина, играя с прядями волос. – Я – эксперт по части незасыпания.

– А если ты сама не заметишь, как вырубишься?

– Только после тебя.

– Ты слишком самонадеянна.

– Пока ты ничего не помнишь, я могу говорить что угодно. Так что, Флекс, найди какую-нибудь местную станцию и ответь на телефон.

Телефон начал подавать голос секунд пять назад, но до сих пор на него никто не обращал внимания.

– Я думал, это твой, – удивлённо произнёс Чащин.

– Мой – вот. – Джина повертела молчащей трубкой.

– А мой – вот. – Феликс указал на работающий навигатором смартфон.

– Точно, твой – вот. – Девушка помолчала. – А звонит кто?

Трель не умолкала.

– Не кто, а что? – уточнил Чащин.

– Кто – тоже, – не согласилась Джина. – Ведь кто-то же тебе звонит. К тому же в багажнике в основном твои шмотки, и я точно знаю, что в моём рюкзаке второй трубы нет.

На некоторое время в машине стало тихо, а затем телефон вновь подал голос. Судя по всему, звонивший был человеком настырным. Или ему очень надо.

– Найди его, – попросил Феликс.

– Что? – поинтересовалась в ответ Джина, продолжая играть с прядями.

– Найди его, пожалуйста.

– С удовольствием, милый. – Девушка повернулась к багажнику, несколько секунд ковырялась в вещах, ориентируясь на звук, после чего протянула Чащину кнопочный телефон. – От бабушки достался?

– Видимо, вместе с машиной купил. – Феликс надавил на кнопку «ответ». – Да?

– Привет. – Голос не показался знакомым.

– Привет.

– Как погода?

– Крымская.

– В смысле?

– Безоблачное небо, полно звёзд, луна. – Феликс не знал, что ещё сказать. – Ну и тепло, конечно, Крым, всё-таки.

Ответ вызвал у собеседника заминку.

– Луна? – переспросил он после паузы.

– Да.

– Полная?

– Вроде, нет.

Опять пауза, после которой последовал осторожный вопрос:

– Ты можешь говорить?

– Да.

– Тебя слушают?

Феликс посмотрел на девушку. Не её ли имел в виду незнакомец? Очень сомнительно, но тем не менее возможно.

– Ну… да.

– А меня? Ты ведь не поставил телефон на громкую связь?

– Нет, конечно. – Чащин хмыкнул. – Разве в этой модели есть громкая связь?

– Точно! – Незнакомец рассмеялся, но сразу же вернулся к деловому тону: – Почему не позвонил?

– Не мог. – Феликс поймал себя на мысли, что ответ получился очень честным, только, похоже, не в том смысле, который уловил незнакомец.

– Ладно, принято. Что у тебя сейчас? Едешь в Судак?

– Да.

– Будешь там сегодня?

– Пока не решил.

– Ты опаздываешь.

– Был повод.

– Ладно, дай знать, когда на месте.

– Договорились.

Чащин отключил связь, попросил Джину убрать телефон в поясную сумку, которую вернул за сиденье, после чего услышал ожидаемый вопрос:

– Кто это был?

– Моя бывшая.

– Аха-ха… Считай, получилось смешно. – Девушка поджала губы. – А если серьёзно?

– Если серьёзно, я понятия не имею, кто мне звонил.

– Но ты расстроился, – заметила Джина.

– Не расстроился, а напрягся, – уточнил Феликс.

– Из-за чего?

– Из-за того, что ничего не помню. – Чащин очень тихо и очень коротко выругался. – Из-за того, что меня где-то ждут. Из-за того, что смысл звонка от меня ускользнул, зато я понял, что на меня напали не просто так. Меня не грабили… То есть меня грабили, но хотели забрать нечто такое, о чём не расскажешь полиции.

– Но у тебя ничего не нашли, – напомнила девушка.

– Именно, – кивнул Чащин. – И это тоже меня напрягает, потому что звонок показывает, что что-то они должны были отыскать.

– Или нет. – Джина накрыла ладонью его руку. – Флекс, постарайся успокоиться, в наших обстоятельствах это главное.

– В наших обстоятельствах?

Феликс голосом выделил слово «наших» и почувствовал, что девушка вздрогнула. Убрала руку и прохладно произнесла:

– Хорошо: в твоих.

Пожалел ещё сильнее и попытался вывернуться:

– Я имел в виду, что из нас двоих ничего не помню только я.

Джина выдержала очень долгую паузу, её тон чуть потеплел:

– Пусть так. Хочу только заметить, что я еду в эту ночь с тобой…

– Я знаю и очень…

– …Хотя могла бы ещё на той стоянке укатить по своим делам и бросить тебя, избитого, около фургона. Но я…

– Прости меня, пожалуйста, я очень ценю всё…

– Не надо меня перебивать.

– И за это прости.

– Хорошо.

Джина отвернулась и стала смотреть в тёмное боковое окно.

Некоторое время ехали молча, затем Чащин поинтересовался:

– Кстати, почему ты так меня называешь?

– Флексом?

– Да.

– Всегда так называла, и тебя это никогда не напрягало, – ответила Джина, продолжая смотреть в окно. – Тебе нравится это имя.

– Всегда – это как долго?

– Сам вспомнишь.

– Ты вредина.

– Ты мне это уже говорил.

– Часто?

– Сам вспомнишь.

И как с ней разговаривать?

Откровенно говоря, Феликс до сих пор не знал, как относиться к попутчице и можно ли ей доверять? Могла ли Джина быть сообщницей напавших на него грабителей? Кстати, существующих только в её рассказе. В принципе, могла: если она не показывалась до того момента, как его вырубили, девушку могли оставить под видом случайной прохожей, путешествующей автостопом туристки, чтобы она узнала, куда делся не найденный грабителями товар. А поняв, что Феликс ничего не помнит, начала импровизировать. Поверить в подобный спектакль трудно, но тем не менее можно. С другой стороны, её рассказ звучал намного правдоподобнее «грабительской» версии, однако окончательно он всё поймёт не раньше, чем вернётся память.

– Чёртова амнезия…

– Что?

Девушка, судя по всему, задумалась и не расслышала очень тихого высказывания Феликса.

– Здесь стоянка. – Чащин вовремя заметил знак, сбросил скорость, медленно въехал на общественную парковку и остановился.

– В туалет захотел?

– Ехать сейчас в Судак смысла нет – там все спят, – объяснил Феликс, внимательно разглядывая стоящие автомобили: три кроссовера и седан. Номера: Казань, Нижний Новгород, Москва. «Для чего я обращаю внимание на номера? Привычка?» Людей не видно, видимо, спят. – Я же хочу посмотреть, как нас встретят.

– Почему? – ляпнула девушка. В следующий миг поняла, что сморозила глупость, и торопливо добавила: – Извини, я поняла.

Чащин кивнул, вышел из машины – Джина последовала за ним, закурил сам, дождался, когда девушка возьмётся за свои сигареты, и продолжил:

– Поэтому я прошу тебя никому не рассказывать о том, что у меня амнезия. Я должен разобраться, кто я и что тут делаю. И ещё… – Он глубоко затянулся, глядя Джине в глаза. – Если ты что-то недоговариваешь, то сейчас самое время об этом рассказать.

– Я рассказала, как было, – спокойно ответила девушка, отвечая на взгляд. – И если ты мне не веришь, нам самое время расстаться.

«Грабительская» версия рассыпалась – он ведь помнил, как они ехали вместе. Значит, она действительно была с ним, а потом они поссорились. И на него напали.

– Верю, – ответил Феликс.

– Спасибо.

Однако Чащин не закончил.

– Я не знаю, кто ты, Джина, и, возможно, я не всё тебе рассказал. Если я тебя сейчас обидел – извини, но ты, надеюсь, понимаешь, что у меня есть причина для недоверия.

– Ты будешь не доверять мне до тех пор, пока не поймёшь, что я помогаю тебе выпутаться из всего этого дерьма. – Девушка по-прежнему говорила спокойно, но сейчас ещё и с неожиданной уверенностью.

– А почему ты мне помогаешь?

– Потому что ты заехал на ту стоянку из-за меня, Флекс. Потому что, если бы я не ушла, тебе, возможно, не так сильно дали бы по голове. И потому что мне до сих пор не предоставлялась возможность помочь мужику вроде тебя.

– Такому сильному и крепкому? – шутливо осведомился Чащин.

– Такому длинному. Что теперь?

– Переночуем здесь, если ты не против. Где-то в багажнике валяется спальник, можешь его взять и лечь в фургоне на полу.

– А ты?

– Я в машине.

Феликс не был уверен в их отношениях, и его ответ был призван их проверить. Как оказалось через мгновение, отношений не было: Джина спокойно восприняла предложение улечься в разных местах. Спросила только:

– Сидя?

– Полулёжа. – Он посмотрел на часы. – За пять часов не сломаюсь.

– Пяти часов мало, чтобы как следует выспаться.

– Могу тебя не будить, когда поеду.

Джина представила, как её начнёт мотать по полу фургона, и улыбнулась:

– Лучше разбуди.

– Договорились.

Чащин улыбнулся и полез в багажник за бутылкой воды.

Несмотря на пережитую нервотрёпку, уснули они быстро: Феликс на водительском месте, отодвинув кресло и максимально опустив спинку, Джина – в фургоне, в спальном мешке. Точнее, на нём. Короткий отдых пошёл на пользу, поскольку был очень нужен. И хотя, поднявшись по будильнику – ещё до утренней жары, – Феликс и Джина поначалу сонно зевали, они всё равно почувствовали прилив сил. Привели себя в порядок, позавтракали купленными на ближайшей бензоколонке сэндвичами, продолжили путь к Судаку и примерно в девять утра добрались до одного из пляжей бухты Капсель. Съехав с дороги, проехали меж двух скал и оказались на довольно большой расчищенной, но не асфальтированной площадке, выполнявшей роль местного паркинга. Остановились у дальней стороны, прямо у ведущей к морю тропинке. Причём Феликс поставил фургон прилавком к тропинке и так близко к краю, что его было видно и с паркинга, и с пляжа. Сам пляж находился метров на пять ниже, считался полудиким, а его естественным цивилизационным центром являлось одноэтажное кафе «Добрый Алчак», вытянувшееся вдоль берега метрах в пятидесяти левее тропинки. Перед кафе стояли готовые к аренде зонтики и шезлонги, а на всём остальном пространстве отдыхающие располагались кто во что горазд. Те отдыхающие, которые приехали в бухту на денёк. А справа от тропинки виднелись палатки тех, кто решил провести у моря несколько ночей.

– Что дальше? – поинтересовалась девушка. – Пойдём купаться?

– Не сразу.

– Неужели начнём торговлю?

– Сосиски не подвезли.

– Тогда что?

– Нас заметили и скоро встретят.

– Кто?

– Те, кто ждал нас вчера.

Расчёт оказался верным: минут через пять из кафе вышли двое мужчин в шортах и майках, неспешно поднялись на парковку и остановились, разглядывая Чащина как незнакомого, но долгожданного гостя.

– Феликс?

– Феликс.

– Нам говорили, что ты высокий. – Оба обитателя пляжа доходили Чащину до плеча и смотрели на него снизу вверх.

– Это был пароль.

– Сергей, – представился тот, что постарше, довольно грузный и лысый обладатель золотой цепи на толстой шее.

– Денис. – Этому было лет двадцать, и девушка его заинтересовала намного больше Чащина.

Мужчины обменялись рукопожатиями, после чего возникла короткая пауза. Секунд через десять Денис вопросительно поднял брови, Феликс догадался, что интересует грузного, и коротко представил спутницу:

– Джина. Она со мной.

– Говорили, ты будешь один.

– И вы мне забронировали маленький одноместный номер?

Сергей и Денис переглянулись. С юмором у них оказалось так себе, поэтому Чащин уточнил:

– Я пошутил.

– Угу, – буркнул Сергей.

– Мы тебе вообще номер не заказывали, – зачем-то добавил Денис, продолжая смотреть на Джину.

– Я знаю.

– Их тут у нас нет.

– Я вижу.

– Ты грамотно остановился, – вернулся в разговор Сергей. – Сейчас мы подключим электричество и воду.

– А всё остальное?

– Еда и прочее?

– Да.

– Привезут позже.

– Хорошо.

– Флекс, пойдём купаться? – Джине надоел заинтересованный взгляд Дениса, и она демонстративно взяла Чащина за плечо. А ещё, чтобы окончательно расставить точки над «i», сделала малюсенький шаг к мужчине.

– Ты иди, я догоню, – улыбнулся Чащин.

– Жду на пляже.

Девушка достала из «Bronco» пакет, который собрала, пока они ждали встречающих, и направилась к морю.

– Твоя? – спросил Денис, когда Джина скрылась в кабинке для переодевания.

– Моя, – подтвердил Феликс.

– Хороша.

– Поэтому моя.

Денис поджал губы.

– Здесь много отдыхающих, – проворчал Сергей, намекая молодому приятелю, что тот должен сбавить обороты. – На любой вкус красавицы. И многие приезжают, чтобы развлечься.

Денис осклабился, соглашаясь, почесал живот и отыскал взглядом вышедшую из кабинки Джину, переодевшуюся в тонюсенький чёрный купальник.

– Подружка твоя?

– Ты уже спрашивал, – ровным голосом произнёс Чащин.

– И что ты ответил?

Задав вопрос, парень перевёл взгляд на Феликса, и некоторое время они смотрели друг другу в глаза. Затем прозвучало спокойное:

– Ты помнишь, что я ответил. А если не помнишь – спроси у Сергея.

– Девчонки ветрены.

– Не она.

– Ты уверен?

– Иначе бы не сказал.

– Повезло тебе.

– Знаю. – Теперь Чащин смотрел на грузного: – Вы без меня справитесь с подключением фургона?

– Он открыт?

– Открою.

– Справимся.

– Тогда я буду на пляже. – Феликс достал из поясной сумки пачку сигарет и, не глядя на Дениса, добавил: – Меня там ждут.

Чтобы расставить точки над «i».

* * *

Спросите у любого москвича, когда он в последний раз был на Красной площади – и он, скорее всего, задумается. Спросите у крымчанина, как давно он купался в море, и, вероятно, в разговоре тоже возникнет пауза, во время которой собеседник попытается вспомнить, когда среди повседневных дел отыскалось время окунуться. Однако человек, достаточно хорошо известный в Крыму и за его пределами, под псевдонимом Читер, обязательно купался каждое утро, за исключением штормовых и совсем холодных дней, и проплывал при этом не менее четырёх километров. Иногда больше – по настроению, но почти никогда меньше. В этом Читер был скрупулёзен и точен. И плавал он превосходно, эффектно и эффективно, о чём ему всегда говорили друзья и подружки – те из них, которые находили в себе силы выйти ранним утром на пляж, чтобы понаблюдать за долгим заплывом известного человека.

Однако сегодня Читера никто не ждал. Выйдя из воды, он привычно растёрся полотенцем – до красноты, и минут десять стоял на берегу, молча разглядывая тихое море. Наслаждаясь тишиной и покоем. Утренние заплывы были временем, которое принадлежало только ему и никому больше, поэтому он не любил, если друзья или подружки выходили на пляж вместе с ним. Не любил, но и не запрещал.

Постояв, Читер неспешно поднялся в дом, что стоял на первой линии, проверил телефон, прищурился, увидев среди входящих интересующий его номер, и позвонил в ответ.

– Что не так?

– Почему ты решил, что что-то не так?

– А почему ты звонишь сегодня, а не вчера?

– Потому что Феликс приехал сегодня, а не вчера, – ответил Сергей.

– Объяснил?

– Нет. Но я не спрашивал.

– Почему? – удивился Читер.

– Это не моё дело.

По большому счёту, так оно и было, поэтому Читер промолчал. Кроме того, Феликс ещё вчера утром предупредил, что если не будет успевать – приедет на следующий день, и получается, не опоздал, а задержался. Хотя мог бы позвонить ещё раз. Но не стал.

– Это единственная странность?

– Феликс приехал не один, – доложил Сергей. – С ним девка.

– Прихватил попутчицу на море?

– Вроде того, но эта попутчица вызывает сомнения. Я о ней без телефона скажу.

– Проблемная?

– Не для нас.

– Хорошо, не по телефону, – согласился Читер. – Это всё?

– Феликс странно себя ведёт.

– Подробнее.

– Ну… Я не так хорошо говорю словами, как ты, Читер, поэтому просто: странно. Я это чую, но объяснить не могу. Как будто для него всё это в новинку, и он не совсем втыкает, что и как. – Сергей выдержал паузу. – Не похож он на курьера.

– Он не простой курьер. Об этом нас предупредили.

– Феликс – авторитет?

– Вроде того.

– Ну… – Сергей помялся. – Не знаю, Читер, ты сам решишь, когда на него посмотришь, но я считаю, что с Феликсом что-то не так.

– Спасибо. – Читер помолчал, обдумывая услышанное. Он знал, что Сергей к панике не склонен и без весомых сомнений не стал бы заострять внимание на странностях в поведении гостя. А значит, нужно отнестись к его словам серьёзно. – Когда Феликс приехал?

– С полчаса назад.

– Ни о чём не спрашивал?

– О встрече?

– Да.

– Нет. И в этом тоже странность.

– Ага, я понял. – Ещё одна пауза. – Сегодня пусть осваивается, а ты на него посмотри. Если придёт с вопросом, послушай, что спросит, и сообщи мне. А если не придёт, скажешь при случае, что к нему завтра приедут.

– Ты приедешь? – уточнил Сергей.

– Не говори кто, – приказал Читер. – Просто скажи, что приедут, и посмотри на реакцию.

– Думаешь, это подстава?

– Я пока не знаю, что думать, но ты не загоняйся, Серёга, ты со всех сторон чист. Так ведь?

– Так.

– Вот и хорошо, – одобрил Читер. – Поэтому смотрим на человека и ждём, как он себя поставит. Сам ничего не решай и от всего отказывайся. Договорились?

– Договорились.

– Увидимся. – Читер отключил телефон, положил трубку на стол и вновь посмотрел на море.

И улыбнулся. Потому что море всегда вызывало у него по-настоящему добрую улыбку.

Только оно.

* * *

– Как тебя приняли? – поинтересовалась Джина, жмурясь на солнце.

– Как долгожданного, но нелюбимого родственника, – усмехнулся в ответ Феликс.

– Может, ты не сказал пароль? – предположила девушка.

– Не смешно.

– Почему?

– Раз мне дали по башке там, то здесь могут и вовсе убить, если не найдут того, что им нужно.

– А ты уже выяснил, что им нужно?

– У Сергея и Дениса выяснять что-либо бесполезно, они «шестёрки».

– «Шестёрки» тоже могут что-то знать, – рассудительно заметила Джина.

– Но вряд ли расскажут.

– Зависит от того, насколько они глупы.

– И как их проинструктировали.

– Это верно. – Она помолчала, после чего улыбнулась. – Зато они подключили фургон к электричеству и воде. А значит, мы здесь надолго.

И судя по всему, девушке это нравилось. Во всяком случае, пребывание на южном пляже не вызывало у неё отторжения. Ждать Чащина на берегу Джина, естественно, не стала – сразу бросилась в тёплое море и заплыла довольно далеко, благо буйки на полудиком пляже отсутствовали. Из воды выбралась уставшая, но радостная, улеглась на горячие камни, пробормотав: «Великолепно», и несколько минут молча грелась – или загорала, пока Феликс наблюдал за копошащимися у фургона мужчинами. Затем перевернулась на спину и завела разговор.

– Я не знаю, сколько времени мы здесь проведём, – честно сказал Чащин.

– Потому что понятия не имеешь, на кой ляд ты вообще сюда явился, – закончила за него девушка. – Я помню. – Поправила купальник и добавила: – А ты – нет.

– Ты не хочешь уехать? – поинтересовался в ответ Феликс.

– Потому что я тебе надоела?

– Потому что есть ощущение, что так для тебя будет безопаснее.

Джина помолчала – Чащин надеялся, что она потратила время на обдумывание его предложения, затем приподнялась, потянулась и поцеловала Феликса в щёку.

– Один раз я уже хотела тебя бросить, и видишь, чем всё закончилось? Тебе дали по башке и почти ограбили.

– Я серьёзно.

– Я тоже. – Она посмотрела Чащину в глаза. – И пожалуйста, не возвращайся больше к этому вопросу. Договор?

Он улыбнулся и кивнул:

– Договор.

– Ты пообещал. – Джина вновь потянулась, явно намереваясь снова поцеловать Феликса, и столь же явно передумала. – И не волнуйся, если мне станет страшно, даже чучуть страшно – я сбегу. Но мне кажется, что с тобой мне страшно не станет.

– Почему?

– Понятия не имею, мне просто так кажется.

Она тихонько рассмеялась и потянулась, выгнув спину. Примерно так же, как тянулась, сидя в автомобильном кресле, и с теми же последствиями: собрав на себе заинтересованные мужские взгляды. Во-первых, трудно оставаться равнодушным, когда красивая девушка, облачённая в едва заметный купальник, принимает столько провокационную позу, пусть даже у девушки есть спутник. Во-вторых, на всех пляжах мира новенькие женщины не остаются незамеченными. Джину «срисовали», едва она вышла на берег, однако завязать знакомство с ней не успели: к огромному разочарованию местных ловеласов, вслед за девушкой явился Феликс.

– Как думаешь, что должно было быть в фургоне?

– Скорее всего, наркотики, – медленно ответил Чащин.

– То есть ты дилер?

– Думаю, курьер.

– Ты не похож на курьера.

– Почему?

– Сейчас… – Она достала из пакета флакон, сунула его Феликсу в руку и перевернулась на живот. – Намажь мне спину.

– Боишься сгореть?

– Осточертели похотливые взгляды. Хочу, чтобы здешние самцы окончательно убедились, что я – с тобой. – Джина наклонила голову вперёд и закончила: – Если хочешь, можешь расстегнуть лифчик.

– Хорошо, давай избавимся от похотливых взглядов, – пробормотал Чащин, принимаясь мягко наносить крем на худенькую спину девушки.

Лифчик он трогать не стал.

– Откуда я знаю, почему ты не похож на простого курьера? – продолжила Джина. – Может, потому, что манера разговора другая. И манера поведения…

– Водишь знакомства с наркокурьерами?

– Уверена, что они – ребята простые, вроде тех двоих, что нас встретили, – парировала девушка. – Ты же много думаешь и периодически ведёшь себя властно, даже сам того не замечая. И то, как ты себя ведёшь, показывает, что ты не курьер. Ты – рыба покрупнее.

– Почему тебя это не напрягает?

– Не знаю. Наверное, потому, что у тебя не нашли наркотики и я не убедилась, что ты опасный преступник.

– То есть ты в это не веришь?

– Поверю, если появятся доказательства.

Следующий вопрос он задал после довольно длинной паузы:

– А если они появятся?

– Тогда я, скорее всего, тебя брошу. Ноги тоже намажь – тыльная сторона бёдер быстро обгорает. – Судя по голосу, Джина улыбалась. – Что там со взглядами?

– Стали завистливыми.

– Значит, ты всё делаешь правильно. Приступай к ногам. А брошу я тебя, потому что не хочу проходить по твоим делам свидетельницей. Или соучастницей.

Её манера прыгать с одной темы на другую без пауз и предупреждений сбивала с толку.

– Ты обещала помочь, – с улыбкой напомнил Чащин.

– Бандитам помощь не нужна.

– А что им нужно?

– Ломать чужие жизни. Больше они ничего не умеют.

– Ты не боишься мне это говорить? Вдруг я разозлюсь и изобью тебя?

– Флекс, я провела с тобой ночь, сначала за разговорами, потом в твоём фургоне. Можно сказать, что я практически на тебе спала. И если ты думаешь, что я в тебе не разобралась, то крепко ошибаешься. Ты меня и пальцем не тронешь. Не потому, что не захочешь, может, и захочешь, если я тебя когда-нибудь доведу до белого каления, ты просто не станешь. И не говори, что это не так.

Безапелляционное заявление Джины не вызвало у него внутреннего отторжения: да – не тронет. Никогда.

– Какой же я после этого бандит? – хмыкнул Феликс.

– Вспомнишь – расскажешь. Кстати, тебя зовут.

Завершая короткий монолог, девушка подняла голову – хотела видеть реакцию Чащина, и потому увидела машущего рукой Дениса, рядом с которым стоял незнакомый мужчина.

– Пойду поговорю, – вздохнул Чащин, закрывая флакон.

– Возвращайся к обеду. Я как раз проголодаюсь.

– Мы точно не женаты?

– Я бы запомнила.

Она вновь опустила голову и закрыла глаза.

Он хмыкнул, накинул рубашку – купальные шорты почти высохли, и поднялся к фургону.

– Привет.

– Во-первых, мы закончили с подключением, – хмуро сообщил Денис. – А во-вторых, познакомься с Тимуром.

– Феликс. – Чащин пожал новому знакомому руку.

– Очень приятно.

– Тимур – твой поставщик, – объяснил Денис. – Мы обрисовали ситуацию, и он поможет.

– Поставщик чего?

– Булки, сосиски, соусы…

– А-а. – Феликс кивнул. – Салфетки?

– И салфетки тоже, – улыбнулся Тимур. – Кофе у тебя есть?

– А у тебя?

– У меня всё с собой.

– Вообще всё? – удивился Чащин.

– Всё, что тебе нужно.

– Давай.

Тимур подогнал грузовую «Lada Largus» к фургону, и они вдвоём – Денис демонстративно ушёл в кафе, перенесли внутрь нужные припасы.

– Посмотришь, на сколько тебе этого добра хватит, – сказал Тимур, когда они закончили. – Если что – дозакажешь, телефон у Дениса возьми или у Серёги. Я из Судака, так что привезу быстро.

– Тебе заплатили? – спросил Феликс и понял, что попал в точку – Тимур помрачнел.

– Тебе есть до этого дело?

– То есть нет?

– Не важно.

Тратиться на припасы для закусочной грузный Сергей не стал, возможно, пообещал заплатить потом, но Чащин знал, что подобные обещания, как правило, не выполняются, поэтому уверенно продолжил:

– Мы так не работаем.

– Мы – это кто?

– Мы – это те, кто я. Нам нравится, когда все вокруг довольны и у всех идёт нормальный бизнес. Так что скажи, только честно, тебе заплатили?

– Твои припасы назвали дополнительным взносом, – неохотно ответил Тимур.

– Сколько я должен?

– Ты серьёзно?

– Сколько?

Тимур назвал сумму. Чащин достал из поясной сумки несколько крупных купюр – там лежала внушительная пачка, почему-то не заинтересовавшая грабителей, и протянул поставщику.

– Что-нибудь ещё привезти? – поинтересовался повеселевший Тимур.

– Двухместный спальный мешок.

– Надоело одиночество?

– Старый порвался – слишком энергично сплю.

– Неплохо, – оценил Тимур. – Когда он тебе нужен?

– А когда у нас ночь?

Тимур хмыкнул и хлопнул Феликса по плечу:

– Скажу племяннику, он привезёт.

– Договорились. Если меня не будет, пусть положит под машину.

– Под эту? – Тимур кивнул на «Bronco».

– Да.

– Она тебе в наследство досталась?

– Это трофейная.

– Из Вьетнама?

– Из Афганистана.

– Я так и думал.

– Не сомневаюсь.

На том и распрощались.

Довольный Тимур уехал. Феликс же отыскал взглядом Джину, увидел, что она по-прежнему загорает – и, по-прежнему, в одиночестве, закрыл фургон и забрался в багажник «Bronco». Содержимое поясной сумки он изучил ещё ночью и знал, что, помимо крупной суммы наличными, в ней лежали паспорт, водительские права, документы на машину и фургон и две банковские карточки на разные имена, ни одно из которых не имело ничего общего с сочетанием «Феликс Чащин». Коды были написаны маркером прямо на карточках. Почему поясная сумка не заинтересовала ночных грабителей, можно было только догадываться, видимо, им запретили брать что-то кроме товара, о котором Чащин до сих пор не имел никакого представления.

Телефоны. Два. Современный модный смартфон, настроенный на лицо Феликса. Когда же Чащин снял чехол, то увидел, что прямо на корпусе несмываемым маркером нанесены два пароля, как выяснилось, от смартфона и от второго телефона, кнопочного, который ожил ночью и с тех пор молчал. В памяти кнопочного не оказалось ни одного номера. А тот, с которого звонили, не определился. Память смартфона была заполнена больше, но ни одно имя или кличка Феликсу ни о чём не сказали.

– Ладно, разберёмся.

Следующим шагом Чащин проверил сохранённые в памяти смартфона маршруты, которых оказалось всего два: первый вёл из Московской области в бухту Капсель. Видимо, запустил навигатор по дороге. Второй – со стоянки, на которой его ограбили, в ту же самую бухту Капсель.

«Я что, в самом деле курьер?»

Во время разговора с Джиной Феликс сдерживался, даже старался шутить, но в действительности предположения девушки ему категорически не понравились. Ни одно из них: ни то, что он рядовой курьер, ни то, что он – авторитет. Чащин себя не помнил, но предположение, что он – бандит… даже не просто не понравилось – вызвало отвращение. Сама мысль о том, что он может торговать наркотиками, была Феликсу противна.

Неужели так и есть?

«Джина сказала, что не поверит, пока не увидит у меня в руках наркоту. Вот и я не должен верить до тех пор… Пока не будет доказательств».

Феликс спрятал телефоны, взял рюкзак и, лишь начав его открывать, сообразил, что он принадлежит Джине. Коротко ругнулся, хотел отложить, но остановился, взвесил рюкзак в руке и вновь ругнулся. Точно так же, но тише. Ругнулся, потому что размер рюкзака не совпадал с его весом: учитывая его заполнение, а вещей у девушки оказалось не очень много, он не должен быть настолько тяжёлым. Точнее, характерно тяжёлым, словно внутри, помимо тряпок, находилось что-то ещё…

«Учитывая его заполнение? Характерно тяжёлым? Откуда у меня это?»

Тем не менее «это» – было. Чащин поколебался, снова выругался, вздохнул, запустил руку внутрь и почти сразу нащупал ту самую тяжесть. Завёрнутую в плотную ткань. А под тканью – в полиэтилен. А потом снова в ткань. Два снаряжённых магазина, глушитель и обычный ПБ¹.

«Обычный?! Я могу так говорить об оружии?»

Он поймал себя на мысли, что спокойно, уверенно обращается с пистолетом и не испытывает чувств, которые должны появиться у обычного человека, обнаружившего в вещах спутницы настоящее оружие: никакого беспокойства, волнения и уж тем более страха – Феликс просто увидел пистолет, машинально его проверил и убедился, что оружие заряжено, но не стоит на боевом взводе. Вернул магазин на место и прислушался к себе – ничего.

И даже хуже, чем ничего, потому что, разглядывая оружие, он словно бы услышал очень тихий голос, доносящийся с той стороны барьера беспамятства. Голос того Феликса, которого он позабыл, и голос этот произнёс: «Ну, пистолет, ну и что? Неплохой, кстати, пистолет, да и патронов много. Если понадобится – применим».

И обрывок воспоминания: он целится в мишень. Пистолет в правой руке. Он спокоен и хладнокровен, знает, что стреляет не идеально, но неплохо. Он этому учился.

«Я буду стрелять в людей?»

Да, будет. Если понадобится – выстрелит без колебаний. Но что означает «понадобится»: нападать или защищаться?

А в следующее мгновение Чащин снова выругался, только на этот раз громко и длинно, потому что вспомнил, в чьём рюкзаке обнаружился ПБ. Выругался, аккуратно упаковал пистолет, вернул в рюкзак, а рюкзак положил на место. Закрыл машину, сделал пару шагов в сторону пляжа, остановился, закурил сигарету и, глядя на девушку, очень тихо произнёс:

– Да кто же ты такая?

Сейчас этот вопрос показался ему куда важнее другого, который мучил его со вчерашнего вечера:

«Да кто же я такой?»

* * *

Дикие и полудикие пляжи похожи друг на друга, где бы они ни находились: в Крыму, Турции, Вьетнаме или Австралии. Дикие пляжи – это ощущение максимальной свободы и минимальной связи с цивилизацией. Кто-то готовит на костре, кто-то на миниатюрной газовой плите; кто-то ставит палатку, кто-то предпочитает спальник, а кто-то и вовсе пенку, укрываясь полотенцем; кто-то предпочитает одиночество, а кто-то пьёт в небольшом прибрежном баре, главным достоинством которого являются не демократичные цены на алкоголь, а тарахтящий генератор, благодаря чему есть свет и грохочет музыка, на которую никто не ругается, потому что тут не город, даже не санаторий, тут вообще никого не должно быть, поэтому вызывать полицию, чтобы усмирить разгулявшихся отдыхающих, нет никакого смысла. Да никто и не станет вызывать, потому что либо ты знаешь, что тебя ждёт на диком пляже, либо ты сюда не едешь. Либо выбираешь другой дикий пляж, тихий, предназначенный для тех, кто ценит идеальное уединение, возможное лишь между морем и звёздами.

Но этот пляж, расположенный примерно посередине бухты Капсель, не был тихим.

Здесь веселились каждую ночь, просыпались к обеду и начинали готовиться к следующему веселью. А поскольку место было достаточно известным, ночные забавы притягивали не только обитателей соседних пляжей, но даже людей из Судака, Миндального, Солнечной долины и Нового Света. Любителей шумно отдохнуть на побережье хватало, поэтому владелец бара «Харлей», которого все знали под кличкой Жёлтый, делал заказы каждый день, а ближе к вечеру принимал поступающий товар.

– Десять кегов светлого, десять кегов тёмного, – прочитал он две последние позиции длинного списка. После чего пересчитал снятые с «Газели» металлические бочонки и резюмировал: – Всё на месте.

– Как обычно, – поддакнул поставщик.

– Ага.

Помощники Жёлтого принялись затаскивать припасы в подсобку, а поставщик закурил и заметил:

– Ты в этот раз мяса опять больше взял. Неужели закончилось?

– Сожрали, – благодушно ответил Жёлтый. – Вчера больше народу приехало, всё подчистую смели.

– Умеешь ты дела делать.

– Подходы знаю. – Владелец бара ухмыльнулся и почесал короткую шею.

Жёлтому было под сорок. Невысокий, плотный, но ещё не растолстевший, с мощными, сохранившими рельеф, мышцами, густо покрытыми татуировками, он обожал находиться в центре внимания и владел не только баром «Харлей», но, фактически, всем пляжем. А известен был далеко за его пределами: и в Судаке, и в Солнечной долине, и в Новом Свете. Лицо Жёлтый имел округлое, с толстыми щеками и внушительным носом, а глаза маленькие, прячущиеся под густыми бровями. Брился не часто, предпочитая отращивать модную щетину, в которой прятались толстые губы, а длинные чёрные волосы, как правило, собирал в хвост. Раннюю седину без стеснения прятал краской. Жаркими днями предпочитал ходить в кожаном жилете и шортах, но чаще – без жилета, демонстрируя окружающим волосатый торс.

– Итого, за всё вместе: бухло и еда, с тебя двести пятьдесят, – сообщил поставщик после того, как помощники унесли в подсобку последний кег.

– Сейчас…

– Двести девять, – громко поправила подошедшая Аля. – Ты нам должен сорок одну с прошлого раза.

– Верно, – широко улыбнулся поставщик. – Как же я об этом забыл?

– Бывает. – Жёлтый вновь почесал шею и притянул к себе женщину. – Что бы я без тебя делал?

– Разорился.

– До этого я бы вряд ли докатился.

– Лучше не проверять.

– Согласен. – Жёлтый хлопнул Алю по попке. – Ты везде успеваешь.

– Кто-то ведь должен. – Она поцеловала Жёлтого в щёку и направилась в зал.

– Повезло тебе с ней, – заметил поставщик.

– Или ей со мной, – самодовольно заметил Жёлтый. И прищурился: – Хотел меня кинуть?

– На сорок одну тысячу? – искренне удивился поставщик. – При том, что я тебе каждый день привожу товара на двести-триста? Не смеши меня, брат. К тому же ты всё равно раз в неделю подбиваешь баланс и увидел бы переплату. Я просто забыл, клянусь.

Горячность, показывающая, что поставщик его побаивается, Жёлтому понравилась. К тому же он понимал, что кидать его поставщик не станет, просто решил показать, кто тут главный. Ну и посмотреть на реакцию, которую вызовут его слова.

– Ладно, я пошутил. – Он хлопнул притихшего собеседника по плечу. – Увидимся.

– Увидимся.

Поставщик забрал деньги и поспешил к «Газели». Жёлтый же прошёл через зал, прихватив из бара бутылку пива, подмигнул работающей за стойкой Але, вышел на небольшую террасу, сделал глоток пива и медленно оглядел пляж. И улыбнулся, увидев, что народу прибавилось даже по сравнению со вчерашним днём. Август – все стремятся к морю. Одни выбирают отели, другие – санатории, а кому-то нужен отдых без тормозов, ощущение разнузданной свободы, возможное лишь в таких «укромных» уголках.

– Сегодня, похоже, опять повеселимся, – пробормотал Жёлтый. Сделал глоток и вытащил из кармана зазвонивший телефон. – Алло?

– Босс, привет, ты должен знать… – торопливо заверещал Казак, один из помощников Жёлтого. Волнуясь, он всегда начинал говорить быстро и сбивчиво. – Я из Судака ехал…

– Чего я должен знать? – перебил его Жёлтый. – Говори медленно, ты же Казак, а не трещотка.

Эту фразу он повторял каждый раз, когда помощник сбивался на торопливое верещание, и она всегда срабатывала.

– Прости, босс. – Казак шумно выдохнул и начал говорить медленно: – Я из Судака заехал к Серому в «Алчак», помнишь, ты велел перетереть с ним насчёт травы?

– Ну?

– Короче, мы перетёрли, я потом скажу, что получилось, но знаешь, кого я на пляже увидел? – И прежде, чем Жёлтый выдвинул хоть какое-то предположение, опять шумно выдохнул: – Джину!

– Врёшь! – рявкнул Жёлтый, едва не выронив бутылку.

– Зачем? – не понял Казак.

– Ты уверен, что это она?

– Да я и сейчас на неё таращусь, – пояснил Казак. – Стою на террасе кафе, а она на пляже валяется.

– Одна?

– С хахалем каким-то.

– Что за хахаль? – мрачно спросил Жёлтый.

– Не знаю. Но Серый его ждал.

– Что значит «ждал»? – не понял Жёлтый.

– У хахаля фургон-закусочная, так Серый его уже к электричеству и воде подключил.

– Какой ещё фургон? – окончательно растерялся Жёлтый. – Ты пьяный, что ли?

– Приезжай и сам посмотри, – предложил Казак. – Чего орать-то?

– Так, стоп. – Жёлтый вспомнил, что помощник ни в чём не провинился, и сбавил тон. – Джина приехала с хахалем?

– С длинным таким.

– Хахаль будет торговать на пляже?

– Похоже на то.

– Как выглядит фургон?

– Он здесь один. В смысле – на парковке. Но вообще – красный.

– Ага, понял. – Жёлтый помолчал. – Джина тебя видела?

– Нет.

– Тогда мотай сюда, расскажешь всё лично.

– Да, босс.

– До встречи.

Жёлтый вернул телефон в карман и вяло улыбнулся подошедшей Але. Получилось не только вяло, но и криво, поэтому женщина мгновенно догадалась о смене настроения и нахмурилась:

– Что-то не так?

– Всё в порядке.

– Не ври мне.

Жёлтый знал, что это бесполезно, поэтому решил сказать полуправду:

– Возникли небольшие проблемы по бизнесу.

Под словом «бизнес» в их разговорах подразумевались дела, не связанные с баром. Аля о них знала далеко не всё, с расспросами никогда не лезла – таков был закон, но уточнила:

– Серьёзные?

– Решаемые.

– Ты разберёшься?

– Конечно.

– Не сомневаюсь в тебе. – Она поцеловала любовника в губы и вернулась за стойку.

Жёлтый же сделал гигантский глоток пива, плюхнулся в один из стоящих на террасе шезлонгов и закурил.

Джина вернулась.

Вынырнула откуда-то после годичного отсутствия, а он… Он справился с первым порывом и не помчался на соседний пляж сломя голову, как требовало всё его естество. Как желала душа. Не помчался, потому что стал крепче и теперь способен думать о Джине хладнокровно, даже отстранённо…

Нет. Увы, но нет.

– Кому я вру? – едва слышно прорычал Жёлтый. Едва слышно. Но именно прорычал. С неистово-страстной злобой. И сдавил бутылку так, что, будь стекло чуть тоньше, оно бы наверняка лопнуло. – Зачем ты вернулась, сука? Зачем ты снова здесь?

* * *

Быстро придумать, откуда у Джины взялся пистолет, да ещё бесшумный, да ещё с удалённым серийным номером, у Феликса не получилось: приходящие в голову идеи получались или глупыми, или смешными, или требующими доказательств. Джина его сопровождающая? Или наёмный убийца? Или всё-таки соучастница грабителей? Или девушка нашла оружие и не знает, что с ним делать? Или это его пистолет, который Джина зачем-то переложила в свой рюкзак? Ни одно из этих предположений Феликс не счёл правдоподобным: да, он наблюдал за девушкой всего сутки, но, как ни старался, не мог представить её ни убийцей, ни членом банды грабителей. Внутренний голос, о котором Чащин ничего не знал, но прислушивался, отказывался воспринимать Джину преступницей, и самым правдоподобным выглядело последнее предположение: пистолет принадлежит самому Феликсу. Тем более что обращался он с оружием легко и уверенно. Но для чего девушке понадобилось прятать его у себя? Чтобы не нашли грабители? Другого объяснения Чащин не нашёл, это показалось надуманным, в результате он приказал себе перестать фантазировать, вернулся на пляж и повёл Джину на обед, во время которого отметил, что поданные блюда оказались хоть и простыми, но вполне сносными.

«Кажется, я люблю вкусно поесть».

Впрочем, какой мужчина не любит?

С количеством постарались не перебарщивать, но после еды всё равно потянуло в сон, сказались почти бессонная ночь и длинный вчерашний день, поэтому вернулись на пляж и почти час бездумно валялись в шезлонгах, спрятавшись от солнца в тени большого зонта. У Феликса даже получилось подремать… Комментарий Джины: «Невероятно, но ты не храпел!» Затем искупались, устроив долгий заплыв подальше от берега, после чего Чащин сказал, что нужно подготовить фургон к первому рабочему дню. Джина со вздохом согласилась, но поразмыслив, сообщила, что, поскольку она ничего в устройстве передвижной закусочной не понимает, фургон остаётся за Феликсом, а она «приведёт в порядок “Bronco”».

– Машина в полном порядке.

– В двигатель я не полезу, – пообещала девушка. – А внутри у тебя жуткий бардак. Нужно разобрать шмотки, возможно, что-то выбросить и освободить место.

– Для чего? – растерялся Чащин.

«Нет, она точно не наёмный убийца!»

– Я больше не собираюсь спать в фургоне.

– Почему?

– Там будет вонять твоей колбасой.

– Не моей.

– Не важно. Я собираюсь спать в «Bronco», но его нужно подготовить.

Несколько мгновений Чащин размышлял, разумно ли затевать с девушкой спор, счёл, что нет, буркнул: «Делай как знаешь», – и отправился в фургон. Думал, понадобится что-то вроде инструкции по обслуживанию, искренне надеясь отыскать её в каком-нибудь ящике, но, как ни странно, оказавшись внутри, Феликс почувствовал себя весьма уверенно, словно на своём месте: точно знал, где что лежит, где что должно стоять, как включается свет, как печка, как открывать ставни, где удобнее держать салфетки… Чащин явно оказался в фургоне не в первый раз, то ли много тренировался, то ли и в самом деле был простым курьером, завербованным бандитами владельцем закусочной на колёсах.

«Интересно, кого выберет Джина? – неожиданно подумал Феликс, открыв и сразу же закрыв воду. – Денежного наркодилера или небогатого торговца хот-догами? А может, она уже выбрала? Может, она прекрасно знает, что я – авторитетный преступник, и таскает мой ствол, потому что я, случись что, должен оставаться чистым?»

Несмотря на самозапрет, мысли вновь и вновь возвращались к находке. При этом Феликс понял, что его смутил не сам пистолет… То есть, в первую очередь, конечно же, пистолет, но, когда первая растерянность прошла, внутренний голос удивился тому, что это был за пистолет – ПБ, оружие специальных подразделений. Надёжный, профессиональный ствол. «Жаль, я не обыскал рюкзак, вдруг там ещё и “корочки” под свёртком лежали? Хотя бы узнал, как обращаться к девчонке: товарищ майор или товарищ капитан?» Тоже не получается: если он торговец наркотиками, а она – полицейский под прикрытием, то зачем ей ПБ? Зачем ей вообще ствол, если она играет роль обыкновенной девчонки?

Размышлять, потеряв память, было тем ещё удовольствием. Чащин в очередной раз приказал себе больше наблюдать и собирать факты, вышел из фургона и едва не столкнулся с подошедшей к дверям Джиной.

– Флекс, к тебе пришли.

– Не пришли, а приехали, – поправил девушку плечистый брюнет. И погладил бороду. – По делу.

Феликс щёлкнул зажигалкой, раскурил сигарету и, поскольку брюнет не спешил начинать разговор, вопросительно поднял брови.

– Ты, давай, уходи, – велел брюнет Джине. – Не твоего ума дело.

Девушка фыркнула, но подчинилась, повернулась и, даже не посмотрев на Чащина, направилась на пляж. Брюнет проводил её взглядом, точнее, не столько Джину, сколько удаляющиеся ягодицы, меж которых пролегала едва заметная полоска трусиков, щёлкнул языком и поинтересовался:

– Тебе такие нравятся?

– Какие?

Брюнет несколько секунд смотрел Феликсу в глаза и взгляд его постепенно становился жёстким.

– Ты тупой?

– Нет.

– Ты не понял, о ком я говорю?

– Понял.

– Ты не понял вопроса? Или не хочешь отвечать? Ты решил, что можешь мне не отвечать?

– Ты сказал «они», вот я и не понял сразу, потому что Джина здесь одна и нужно было сказать «она»… Она… – Феликс хотел в очередной раз затянуться сигаретой, но решил не торопиться. – Она – да, нравится. Очень. – И только после этого сделал глубокую затяжку.

Брюнет вновь щёлкнул языком и вынес вердикт:

– Тощая.

Комментировать это замечание Феликс не стал. Несколько секунд мужчины молчали, внимательно глядя друг на друга. Брюнет – жёстко, Чащин – безразлично. Затем прозвучал вопрос:

– У тебя есть сосиски из говядины?

– Кухня не работает.

– Ты мне отказываешь?

Судя по всему, отказы приводили незнакомца в бешенство. Любые отказы. И ещё ему не нравилось смотреть на собеседника снизу вверх, поскольку был ниже на полголовы, но тут уж Чащин ничем не мог ему помочь.

– Мне нужно всё проверить после поездки, – объяснил Феликс, которому не хотелось начинать ссору. Или драку.

– У тебя есть разрешение на работу?

– Ты из санэпидемстанции?

– Вроде того. – Брюнет демонстративно заложил руки в карманы брюк. Судя по всему, он не знал, куда их девать. Или боялся, что правая сработает самостоятельно и Чащину прилетит в скулу. – Меня зовут Магомед Рзаев. И я тот, кто задал тебе вопрос.

«Интересно, не с ним ли я должен встретиться?»

Некстати случившаяся амнезия делала положение Феликса шатким, но в следующее мгновение он сказал себе, что люди, которые его ждали, спросили бы о причине опоздания, и ответил вежливо, но с прежним равнодушием:

– Разрешение у меня есть.

– Покажи.

Чащин вытащил из поясной сумки нужную бумажку. Рзаев её взял, но осмотрел так, словно ему было безразлично, что в ней написано. Или плохо умел читать по-русски. Вернул, Феликс бы не удивился, швырни собеседник бумажку на землю, и продолжил:

– Разрешение есть, но я пока не знаю, как к тебе относиться.

– Я просто продаю хот-доги.

– Ты этим живёшь?

– Да.

– А здесь что забыл?

– Курортный сезон, – пожал плечами Чащин. – Надеюсь подзаработать и заодно отдохнуть.

– И бабу выгулять?

Феликс снова промолчал.

– Ты всегда напрягаешься, когда я о ней говорю, но ты не напрягайся, Хот-дог, она не в моём вкусе, – вальяжно поведал Рзаев. – Если я её трахну, то разве что из любопытства, посмотреть, влезет или нет. Ну, или чтобы тебя наказать. Понял?

– Да.

– А за что я стану тебя наказывать, знаешь?

– Нет.

– Считаешь, что не за что?

– Надеюсь на это.

– Тогда не делай ничего, за чем последует наказание. Понял?

– Да, – ответил Чащин, не моргая глядя на собеседника сверху вниз.

– Повтори, Хот-дог.

– Я не должен делать ничего, за чем может последовать наказание.

– Молодец. – Рзаев вновь погладил чёрную бороду. – Я собак не люблю, но дрессировать у меня хорошо получается. Ничего не хочешь мне сказать?

– О чём?

– А это уж ты сам решай, Хот-дог, сам подумай, что бы ты хотел мне сказать? Или рассказать? Или предложить?

– Раз уж с колбасой не получилось, может, газировки хочешь? За счёт заведения.

Несколько мгновений Рзаев очень жёстко смотрел на Феликса, после чего осведомился:

– Ты смелый, борзый или тупой?

– Думаю, всего понемногу.

– И до сих пор живой?

– Возможно, мне повезло.

– Мне не был нужен твой ответ. Я удивлялся.

– Извините… Уф-ф!

Шумный выдох последовал за ударом: прямым и очень сильным ударом в корпус, который Феликс пропустил. Рзаев пощадил Чащина, не стал бить в печень, но эффект всё равно получился изрядным. От боли Феликс согнулся пополам, а Рзаев схватил его за горло, подтянул к себе и прорычал в лицо:

– Тупые здесь долго не живут, Хот-дог, борзые – тоже. Здесь нужно уметь договариваться с теми, кто держит землю. Понял?

Феликс не ответил – он старательно восстанавливал дыхание, но пару раз хлопнул глазами.

– Конечно, понял. И ещё ты должен понять, что на этой земле дела нужно вести с нами. Понял?

– Да… – Дыхание вернулось, и Феликс смог ответить.

– Своим передашь?

– Обязательно.

– Ты не был со мной уважителен, поэтому огрёб. Что будет дальше, зависит только от тебя. Понял?

Ответа Рзаев не ждал: оттолкнул Чащина и неспешно направился к своему автомобилю, чёрному «Audi А7». И стартовал так резко, словно хотел не уехать, а улететь.

«Кажется, этого артиста среди действующих лиц не было… Проклятая амнезия!»

Феликс понял, что его путешествие в Крым – кем бы он в действительности ни был, пошло не по плану, и задумался над тем, что делать дальше. И как себя вести. Чтобы думалось веселее, он закурил, а пришедшая через несколько минут Джина застала его выводящим пальцем на пыльной дверце: «Грязные небеса».

Дождалась, когда работа будет закончена, и поинтересовалась:

– Надпись что-нибудь означает?

– Я пока не знаю, – не оборачиваясь ответил Чащин. Сделал шаг назад и улыбнулся: – Но звучит красиво.

– О чём ты думаешь, глядя на неё?

– Я думаю… – Феликс хотел сказать, что это сочетание прекрасно подходит в качестве названия для заведения, например для бара, но неожиданно для себя выдал: – «Contra felicem vix deus vires habet».

– Что? – растерялась девушка.

– Это изречение Публия Сира, – медленно ответил Чащин. – Оно переводится так: «Против счастливых даже Бог бессилен».

– При чём тут изречение?

– Понятия не имею. Ты спросила, о чём я думаю, глядя на эту надпись, и я вспомнил это изречение.

– Почему именно его?

– Понятия не имею, – повторил Феликс. И хмыкнул: – Ты мне скажи.

– Я не всё о тебе знаю.

– А что ты знаешь?

– Я точно знаю, что не говорю на латыни. Даже чучуть не говорю.

– Я, кажется, тоже.

– Но ты вспомнил непростое изречение.

– Это другое.

Чащин раскурил сигарету и протянул её девушке. Джина поблагодарила кивком, затянулась и лёгким тоном поинтересовалась:

– Тебя снова били?

– По сравнению со вчерашним – ерунда.

– Я видела, тебе было больно.

– Он решил продемонстрировать свою крутизну. Он ведь бандит.

– Зачем ты ему позволил?

– Он сильный.

– Врёшь.

– Поверь, я знаю, – усмехнулся Феликс, забирая у Джины сигарету и затягиваясь. И поймал себя на мысли, что ему очень нравится курить с ней одну сигарету на двоих.

– Может, он и сильный, но ты совершенно не подходишь на роль владельца ржавой закусочной…

– Она не ржавая, – запротестовал Чащин.

– Но она закусочная. – Девушка отобрала у него сигарету.

– Но не ржавая.

– Так вот. Ты совершенно не подходишь на роль владельца ржавой закусочной, но ещё меньше – на роль слабака, позволяющего себя бить кому угодно. Я видела, как ты двигаешься, как плаваешь, и видела тебя без одежды, в смысле, только в шортах, и то, что я видела, говорит о том, что ты в отличной форме. И ещё хочу добавить тебе на будущее, что слабаки мне не нравятся.

– Это предложение?

– Это жизненная позиция, – отрезала Джина. – Насмотрелась, знаешь ли, на маменькиных сынков, умеющих только хныкать. Ты явно не из таких. Я уже говорила, как ты себя ведёшь. Теперь сказала как выглядишь. И поэтому спрашиваю: почему ты не набил этому уголовнику морду?

– Ты бы посмотрела?

– Я бы посмотрела, – подтвердила девушка. – Мне не понравилось, что он тебя ударил, а ты не ответил.

– И ты уверена, что я бы смог набить ему морду?

– Да.

Прозвучало коротко и безапелляционно. И требовательно. В этом коротком ответе не было желания глупой женщины поглазеть на безобразную драку ради развлечения, зато прозвучало решительное требование к мужчине сохранять достоинство в любых ситуациях. Прозвучало так, как может сказать только женщина.

И если до сих пор Чащин, как ни старался, не мог представить Джину с пистолетом в руке, то сейчас – запросто.

– Так и будешь молчать? – Девушка резко сбавила тон, и вопрос вновь прозвучал легко. Кроме того, она закурила следующую сигарету и сама протянула её Феликсу.

– Дело в том, что я пока не знаю, кто я, – объяснил Чащин. – Вполне возможно, мне не положено его бить.

– Всё время забываю, что ты обо всём забыл, – посетовала Джина.

– Это пройдёт.

– Надеюсь.

Пару затяжек они молчали, после чего девушка негромко продолжила:

– Сергей сказал, что этот хмырь – известный бандит.

– Так и сказал?

– Так и сказал.

– Ты спросила?

– Конечно.

– Как Сергей при этом держался?

– Хмуро. – Джина прищурилась и вынула из пальцев Чащина сигарету. – Фамилия его Рзаев, а зовут – Магомед.

– Он представился, – сообщил Феликс.

– Я на всякий случай. И чтобы ты потом не удивлялся, откуда я его знаю.

– Ты времени даром не теряла.

– Не забыл, что я на тебя работаю?

«Интересно, что ты сейчас имеешь в виду?»

– На самом деле я разговорила Сергея вот по какой причине… – Джина глубоко затянулась и выпустила дым резкой, быстрой струёй. – Флекс, я не видела тех, кто на тебя вчера напал, но у стоянки совершенно точно была машина, на которой приехал этот урод.

– Чёрный «Audi А7»?

– Я запомнила марку и номер. Ну, в смысле, номер я записала, полагаться на память было стрёмно. – Она вернула Чащину сигарету. – Это тебе поможет?

– Это значит, что в Крым я ехал не к Рзаеву.

– А может, наоборот – к нему. Только он решил тебя кинуть.

Феликс обдумал выдвинутое предположение и покачал головой:

– Нет, не получается. Если бы я ехал к нему, Сергей не был бы хмурым, как ты это назвала, а Рзаев вёл себя иначе.

– Как встречающий? – догадалась Джина.

– Да, как встречающий, – подтвердил Чащин. – Он бы иначе говорил, больше по делу, а сейчас он продемонстрировал, что некая третья сила знает обо мне, и ей это не нравится.

– Что не нравится? – не поняла девушка.

– Сделка, ради которой я сюда приехал.

– То есть ты всё-таки бандит? – вздохнула Джина.

– Ты уже десять раз повторила, что я не похож на продавца хот-догов.

– Не десять.

– Но повторила. – Он вспомнил свои ощущения при виде пистолета, вспомнил, как спокойно и уверенно взял его в руку, и медленно продолжил: – И мне кажется, ты права. Я не знаю, кто я, но вряд ли моя жизнь вертится вокруг этой закусочной.

– Тебе виднее.

– Хорошая шутка.

– Наслаждайся.

Когда делишь на двоих сигарету, одной не накуришься. А вот третью Чащин посчитал лишней, и Джина с ним согласилась. И возникла какая-то странная пауза, потому что сигареты закончились и разговор вроде тоже должен был закончиться, но никто из них этого не хотел. И поэтому девушка демонстративно уселась на ближайший камень, а когда Феликс устроился рядом, спросила:

– Каково это – ничего не помнить?

– Говоря откровенно, радости мало.

– Разве тебе не комфортно ничего не знать? Не иметь никаких обязательств?

– От того, что я их забыл, обязательства не исчезли, – рассудительно ответил Чащин. – И однажды мне о них напомнят.

– Но ведь сейчас «однажды» ещё не наступило.

– Ты бы хотела ничего не помнить? – поинтересовался Феликс.

– Я пытаюсь узнать, каково это?

– Первое время сильно болит голова.

– А потом?

– Потом голова проходит, и ты пытаешься нащупать что-то твёрдое, чтобы стоять и понимать, на чём стоишь и куда идёшь. Пытаешься оценить то, что слышишь, и тех, кого слышишь, пытаешься понять, друг перед тобой или нет.

Последнюю фразу Джина приняла в свой адрес и, не глядя на Чащина, произнесла:

– Ты меня не помнишь. Но когда вспомнишь, поймёшь, что я с тобой честна.

Феликс кивнул, соглашаясь, но она восприняла его жест саркастическим и очень серьёзно добавила:

– Память может вернуться к тебе в любое мгновение, а я до сих пор с тобой.

– Вернётся? – вдруг вырвалось у Феликса.

Он не хотел демонстрировать неуверенность, но мысли, разумеется, его посещали, нет-нет, да пробегал внутри холодок: «Вдруг потеря памяти навсегда? Такое ведь тоже бывает».

– Вспомнишь, куда ты денешься, – убеждённо ответила девушка. – У тебя всего лишь кратковременная амнезия. – И тут же сменила тон на шутливый: – Нужно было сказать, что я твоя жена.

– Почему не сказала?

– Из самоуважения.

– Могла бы сказать, что ты моя бывшая.

Чащин думал, что поддерживает шутку, но Джина нахмурилась, несколько мгновений внимательно смотрела на Феликса и лишь потом догадалась:

– Ты прикалываешься, что ли?

– Есть немного. – Чащин не стал говорить, что она начала первой.

– Я слишком молода для бывших отношений. – Девушка вернулась к весёлому тону. – Или для отношений с бывшим. Приходи, когда мне стукнет пятьдесят.

Он помолчал, потом тихо спросил:

– Я правильно понял, что отношений у нас нет?

– Это важно?

– Я должен знать.

– Почему?

– Это важно, – ответил Феликс после паузы.

– У нас нет отношений, – ответила Джина после чуть более длинной паузы. – Никаких.

– Тогда почему ты со мной?

– Потому что неожиданно выяснилось, что нам по пути.

– То есть из общего у нас с тобой исключительно логистика?

– Пока да. – Девушка наклонилась и коснулась плечом плеча мужчины. – Ты расстроился?

– Чучуть.

– Это моё слово.

– Считай, что оно ко мне прилипло.

– Я вижу, что прилипло.

Она хотела сказать что-то ещё, но подошли Сергей с Денисом, и разговор прекратился. Их разговор. Зато начался следующий. Но не сразу: сначала Сергей выразительно посмотрел на Джину, дождался от Чащина: «Она останется», и только после этого поинтересовался:

– Зачем приезжал Рза?

– Рзаев, – уточнил Феликс.

– Рзаев – это фамилия. А погоняло у него Рза.

– Чтобы не перепутать? – невинно спросила Джина.

– Типа, – кивнул Сергей, не глядя на девушку. – Зачем?

– Велел показать документы.

– Ты показал?

– Ты же видел, что показал.

– Почему?

– Потому что ты здесь не обозначился, – жёстко ответил Чащин. – Ты оставил меня наедине с незнакомым авторитетом, и я должен был сам решать, как выходить из ситуации. Без подсказки и без поддержки.

Выбранная тактика оказалась верной: Сергей что-то неразборчиво пробурчал себе под нос, но тон сбавил и честно признался:

– Я немного растерялся. – Фраза прозвучала извинением.

– Откуда взялся Рзаев?

– Он – правая рука Ильхама Кимиева, погоняло – Ким. Слышал о таком?

– Я приехал не к нему, – очень уверенно произнёс Феликс.

И чуть напрягся в ожидании ответа. Который, к счастью, оказался именно таким, каким должен был быть:

– Конечно, не к нему, – подтвердил Сергей. – И у них на моей земле прав нет, здесь территория Цезаря.

«Значит, я приехал к Цезарю…»

– Тогда что Рзаев здесь делал? И как узнал обо мне?

– Будем выяснять. – Сергей произнёс эту фразу таким тоном, словно выяснять будет он. – Рза только документы посмотрел?

– Добавил странное: типа, я должен ему обо всём честно рассказать.

– А ты?

– А как ты думаешь? – искренне удивился Чащин. – Я сюда приехал не для того, чтобы первому попавшемуся беспредельщику исповедоваться.

– Поэтому Рза разозлился и вмазал тебе? – поинтересовался Денис, глядя на Джину. – Я видел…

Разумеется, он видел, как Рзаев врезал Феликсу. Разумеется, Денису это понравилось. А поскольку в тот момент Джина находилась рядом, Денис, разумеется, не удержался от язвительных комментариев. Сейчас же молодому парню имело смысл промолчать, о чём ему хотел сказать Сергей, но не успел, потому что стоял Денис на идеальном для удара расстоянии и не успел среагировать на прямой правой от Чащина. То есть среагировал, конечно, но только на последствия: коротко вскрикнул и «поплыл» в сторону, медленно опускаясь на землю.

Бросаться ему на помощь никто не стал.

– Доложил Цезарю? – ровным голосом спросил Феликс.

– Читеру, – ответил Сергей, стараясь не смотреть на сидящего на земле Дениса. Тот пребывал в состоянии грогги: потряхивал головой и что-то невнятно бубнил. – Читер завтра приедет.

– Надеюсь, не очень рано?

– Это уж как он решит. – Сергей выдержал паузу. – В машине будешь ночевать?

– А у тебя есть свободная комната?

– Нет.

– Значит, в машине.

– Тогда до завтра.

– Увидимся.

Сергей помог Денису подняться и потащил всё ещё не пришедшего в себя парня к кафе. Джина несколько секунд смотрела им вслед, затем повернулась к Феликсу и улыбнулась:

– Я рада, что ты всерьёз отнёсся к моим словам.

Реагировать на шутливую подначку Чащин не стал. Ответил просто:

– Он мне надоел.

– Я заметила. – Пауза. – Мне тоже. – Пауза. – Но я Денису очень нравлюсь.

– Я заметил, – в тон девушке произнёс Феликс.

– Я ему очень сильно нравлюсь.

– Я знаю.

– А он мне – нет.

– Почему решила уточнить?

– Потому что сомневаюсь, что ты решил эту проблему одним, правда, хорошо поставленным ударом.

– А мне кажется, что решил, – не согласился Чащин.

– Почему?

– Потому что Сергей промолчал, – объяснил Феликс. – Сергей из них двоих старший, и если он не стал предъявлять претензии мне, значит, он предъявит их Денису.

– Думаешь?

– Это логично.

– Это логично, – медленно повторила девушка. – Но я не хочу, чтобы Денис и дальше ко мне лез. Он мне неприятен. И он, и его взгляды, и его намёки.

– Если он не дурак, то не полезет.

– Если он увидит, что мы не вместе, то полезет.

Несколько мгновений Чащин обдумывал заявление девушки, после чего напомнил:

– Ты сказала, что у нас нет отношений.

– Когда я приводила в порядок помойку, которую ты называешь машиной, то нашла под днищем двухместный спальник, – сообщила Джина. – Новый. В упаковке.

– Он шире обычного, и я решил, что тебе в нём будет удобнее.

Девушка соорудила на лице насмешливо-вопросительное выражение и с улыбкой осведомилась:

– Теперь, получается, нам? Будет удобнее.

– Ты сама сказала: если Денис увидит, что мы не вместе, то…

– Может, ещё домашнее видео снимем?

– То есть ты уверена, что не сдержишься?

«А ведь мне приятно её дразнить…»

– А ты уверен, что сдержишься? – мгновенно ответила Джина.

Но удар прошёл мимо цели.

– Сегодня – точно да.

– Голова болит?

– Чучуть.

– Удобная отмазка.

– Понимаю, что совсем не мужская, но тем не менее.

– Ой, только давай обойдёмся без дурацких гендерных шуточек, – шутливо попросила девушка. И тут же предложила: – Пошли купаться.

– Ты серьёзно? – удивился Чащин.

– Я люблю купаться по ночам.

– Я тоже.

– Ты не рассказывал.

– Только сейчас вспомнил.

– Тогда пойдём. – Джина поднялась и протянула Феликсу руку. – Вместе.

К тёплому морю, лунной дорожке, под россыпью ярких звёзд, в тихий плеск воды, по которой так хорошо плыть, абсолютно позабыв, что берег может исчезнуть во тьме. Плыть. А потом лечь на спину и смотреть на звёзды, снова слыша едва различимый плеск – о того, кто лежит на спине рядом с тобой. И радоваться тому, что он – рядом. Что рядом именно она. И наплевать на подозрения и сомнения – им нет места в сумерках бескрайнего моря, согретого ярчайшими морскими звёздами, отражения которых заполнили всю неба ночь. Вернуться на берег и сидеть на камнях, закутавшись в очень большое полотенце, одно на двоих. Сидеть рядом. Курить. И не говорить ничего. Долго ничего не говорить, чтобы потом спросить важное:

– В твоей жизни такое было?

– Я не помню.

– А по ощущениям?

– Я не знаю, было ли мне когда-нибудь так хорошо, как сейчас, – медленно ответил Феликс. – Но по ощущениям, мне сейчас так хорошо, как никогда.

– Ты знаешь, как отвечать на такие вопросы. – Она тихонько рассмеялась и ткнулась головой в его плечо. – Мне это нравится.

– А что с твоими ощущениями?

Она тихонько вздохнула:

– Если бы не понравилось, я бы не спросила.

От её волос пахло морем. И от её кожи. И от её тепла. Феликс понял, что хочет обнять девушку, но Джина неожиданно поднялась, выбралась из полотенца, надела футболку, вытащила из-под неё влажный лифчик и предложила:

– Пойдём спать.

– Пойдём.

В старенький «Bronco», который Джина ухитрилась превратить в небольшую, но уютную спальню: сложила сиденья, постелила всё, что можно было постелить, то есть всё, что сумела найти и приспособить в той «помойке», что устроил в багажнике Чащин, а сверху положила новый спальник. В результате получилось двухместное ложе, на котором, при откинутой задней дверце, мог поместиться даже Феликс.

– Я и не знал, что тут можно так обустроиться, – пробормотал он, разглядывая результаты труда девушки.

– Скорее всего, ноги будут чуть свешиваться, но или терпи, или подожми их.

– А ты хозяйственная.

– Какая? – Она перестала вытирать волосы и вопросительно подняла брови.

– Красивая, – уточнил Феликс.

– То-то. – Джина щёлкнула резинкой трусиков, выразительно посмотрела на мужчину и первой забралась внутрь машины. – Не забудь выключить свет. – А когда Чащин устроился рядом, промурлыкала: – И не смей ко мне приставать.

– Я слишком устал для всего этого, – ответил Феликс, изо всех сил стараясь не думать о лежащей рядом женщине. Не думать как о женщине.

– Болван, – пробормотала Джина, а затем неожиданно взяла левую руку Феликса и положила себе на живот. – Так лучше.

Пришлось придвинуться, прижать девушку крепче и вновь почувствовать идущий от её волос запах моря. И согласиться:

– Лучше.

А ещё через несколько мгновений они крепко спали.

приблизительно год назад

– Ты фотографируешь?

– Сейчас, сейчас… – Стасик с важным видом посмотрел на экран смартфона, проверяя, как получилось предыдущее фото, после чего вновь направил камеру на девушку. – Фотографирую. Только я не понимаю…

– И не надо ничего понимать! – Джина развела руки в стороны и покрутилась на месте. – Мне просто весело! – И рассмеялась. Искренне.

– Я не понимаю, зачем фотографироваться в воде в одежде, – закончил мысль Стасик.

– Мне так захотелось, – пожала плечами девушка.

– Можно было в купальнике.

– Мне в нём не хотелось.

Разве нужно говорить что-то ещё? Как-то объясняться? Зачем? Просто появилось настроение немножко похулиганить, и Джина ему поддалась – настроению. И бросилась в прибой в том, в чём приехала: в длинной, в пол, очень тонкой юбке, сквозь которую просвечивали трусики, и короткой белой майке, под которой ничего не было, что стало особенно заметным теперь, в воде. И Стасик, которого Джина попросила сделать фото и видео, подумал, что даже в узеньком чёрном купальнике девушка выглядит не столь сексуально, как сейчас. Он даже огляделся, но увидев, что поблизости никого нет, успокоился – на этом диком пляже люди начнут собираться чуть позже, до него от ближайшего городка далековато. А редкие в утренний час отдыхающие за парочкой наблюдали, но не приближались, что Стасика очень радовало.

– Ещё вот так. – Джина замерла. – И вот так.

– Можно подумать, у тебя модельный блог, – пробормотал молодой человек, послушно фиксируя прекрасную действительность.

– Тебе не нравится то, что ты видишь? – притворно удивилась девушка.

– Нравится. – Отвечать на этот вопрос иначе было глупо во всех смыслах.

– Молодец. Теперь покажи, что получилось. – Джина вышла из воды, забрала телефон, быстро пролистала кадры, которых оказалось много больше, чем она ожидала, и удовлетворённо кивнула: – Отлично! Ты прирождённый фотограф!

– Спасибо.

– Тебе спасибо. – Она чмокнула Стасика в щёку и направилась к их лежакам. Около которых без всякого стеснения стянула с себя мокрую майку, правда, отвернувшись к морю, и стала надевать лифчик от купальника.

– Джина, я же просил без провокаций, – пробормотал молодой человек, вновь оглядывая пляж.

– Я не виновата, что ты видишь провокацию, даже когда я подношу ложку ко рту, – рассмеялась в ответ девушка.

– Я имел в виду: не провоцируй окружающих.

– Пусть смотрят. Ведь больше им ничего не достанется.

– Точно?

– Ты сомневаешься?

– Нет. – Однако ответ прозвучал не самым твёрдым тоном.

За последнюю неделю Стасик потерял изрядную долю уверенности, а точнее – самоуверенности, которую Джина за неё принимала. В Москве Стасик то ли не видел, то ли не обращал внимания на то, как реагируют на девушку мужчины, а в Крыму внезапно прозрел. Чему, разумеется, способствовали обстоятельства: на тёплом юге Джина одевалась весьма свободно, а на пляж, можно сказать, не одевалась вовсе, поскольку тонкий купальник не скрывал, а подчёркивал прекрасную фигуру девушки, приковывая к ней внимание пляжных самцов. А оно, в свою очередь, усиливало ставшее уже привычным брюзжание Стасика и не способствовало его хорошему настроению. Вчера, окончательно устав наблюдать ощупывающие подругу взгляды, он предложил: «Давай завтра поедем на другой пляж, а то в городе слишком много народу?»

И Джина с радостью согласилась. Правда, она думала отправиться на совсем дикий берег, благо такие ещё оставались, чтобы кроме них – никого, но Стасик выбрал полудикий, если можно так выразиться, пляж, на котором стояли два киоска с нехитрой едой и можно было взять в аренду лежак. Приехали довольно рано и успели провести фотосессию до того, как на пляж явилась основная масса отдыхающих и, конечно же, мужчин, при которых Стасик ни за что не позволил бы Джине резвиться в волнах. Переодевшись, девушка устроила мокрые вещи на солнце – сушиться, сбегала искупаться, уселась на лежак и с полчаса не вылезала из телефона. Она не льстила Стасику, он действительно обладал неплохим глазомером и чувством кадра, благодаря чему большинство сделанных фотографий оказались хорошими. Не профессиональными, но сильно отличающимися от заурядных туристических снимков. Многие фотографии девушку по-настоящему порадовали, но потом она вспомнила, что самые лучшие из них – на её, разумеется, взгляд, ей выложить не позволят, убрала телефон, сделала глоток воды и покосилась направо, на спутника – Стасик предсказуемо и надёжно дремал на своём лежаке. Слегка похрапывая. В горячий песок воткнута недопитая бутылка пива. Идеальный курортник.

«Зачем я здесь? Зачем я с ним?»

Девушка откинулась на спинку лежака и закрыла глаза, чувствуя, как её обволакивает знаменитое пляжное «ничегонехочу, ничегонебуду», то ли дрёма, то ли морок, возможные лишь на раскалённом песке у тихого моря и забирающие желание всего, кроме бессмысленного пребывания тут.

«Может, постараться уснуть?»

И в этот момент соседский ребёнок вернулся к брошенным некоторое время назад ведёрку, совочку и формочкам. Слева от девушки расположилось целое семейство: молодые родители, бабушка и маленький мальчик. Приехали они много позже Джины и Стасика, и менять места ребятам было лень. Хотя имело смысл. Молодые родители им не мешали, они оказались заядлыми купальщиками, надули сапы и уплыли. Зато бабушка отрабатывала за всех возможных родственников, шумно радуясь любому действию внука: «Тарасик, ты покушал? Ещё булочку съешь? Чудо, а не ребёнок! А покакать не хочешь? Смотри, бабушка тебе шоколадку купила, съешь скорее…» А когда ребёнок, не прекращая жевать, взялся за ведёрко, последовал новый взрыв умиления:

– Тарасик, какая замечательная башенка у тебя получилась. А вот рыбку сделай на ней. Или рядом. Или давай куличик сделаем. А вот, смотри, дядя тебе сейчас что-то слепит.

– Вы ведь не против? – услышала Джина приятный мужской голос.

– Нет, конечно.

Видимо, ещё один папаша решил развлечь своё чадо, объединив его с пухлым Тарасиком, чтобы детям было не скучно. И можно даже предположить, что получится у очередного песочного строителя: либо коническая куча под гордым названием «пирамида», либо некое переплетение корявых заборчиков высотой с ладонь под еще более гордым и еще менее подходящим названием «замок». Впрочем, маленьким детям и это в радость.

«Может, сходить искупаться?»

Но идти было лень, даже глаза открывать было лень, и Джина, кажется, задремала. Проснулась от громкого вопроса:

– Мама, кто это сделал?

– Ничего себе строительство!

Следующую фразу произнесла другая женщина, видимо, проходила мимо:

– Ой, какая красота!

Её поддержали. Джина поняла, что поспать не дадут, открыла глаза, вздохнула и вновь посмотрела налево. И удивлённо присвистнула – не удержалась.

Обладатель приятного голоса закончил работу и куда-то делся, а его работа…

– Первый раз такое вижу, – сказал кто-то из толпы, что стала появляться вокруг строения.

– Класс!

– Дети, вам нравится?

– Очень.

– Очень красиво.

– Но всё равно из песка.

– Не важно, важно, что красиво.

И Джина с ним согласилась: важно, что красиво.

На первый взгляд в построенном незнакомце «замке» не было ничего необычного: прямоугольное основание, которое обрамлял «ров», «мостик» из нескольких палочек, стены, коническая пирамида в середине… Всё это – классический набор для тех, кто обладает фантазией на базовом уровне и руками, растущими не из пятой точки. Но пирамида занимала только часть ограниченного рвом основания, а вокруг неё неизвестный строитель расположил домики самого разного вида и образа: с плоскими и двускатными крышами, с башенками и внутренними двориками, и без них. Домики налезали друг на друга, но не приближались к пирамиде и оставляли свободным широкий «проспект» от главных ворот. И создавалось полное впечатление, что обладатель приятного голоса с необычайным искусством изобразил часть древнего города.

«Да, именно так, – поняла девушка. – Это один из районов…» Имя города ускользало, но это обстоятельство не смущало – Джина не сомневалась, что при желании обязательно его вспомнит. И улыбнулась своей уверенности.

Пирамида была аккуратно облицована чёрными ракушками, а у её основания были разложены белые камешки. Не навалены, а именно разложены. Не подчиняясь какой-то системе, с виду хаотично, однако Джина почувствовала, не поняла, а именно почувствовала, что камешки лежат в определённом порядке. И этот порядок придаёт смысл всему строению. И ещё ей показалось, что белые камешки образуют какую-то надпись. Не на русском языке, на другом. На древнем. И чем отчётливее она видела надпись, правда не понимая её смысла, тем сильнее ей казалось, что улицы древнего города наполнены жизнью: по ним идут по своим делам люди, везут различные товары и грузы – на осликах и повозках, стоит громкий, очень громкий гомон. А по морю – по настоящему морю, к городу подплывают старинные корабли, очень древние, даже не парусные, а вёсельные.

Джина тряхнула головой, вуаль видения рассеялась, и перед ней вновь оказалась красиво выстроенная пирамида. А в шаге от неё – вернувшиеся родители Тарасика.

– Красиво очень, – оценила молодая мама.

– Зачем он на это время потратил? – не понял молодой папа.

– Он хотел развлечь Тарасика, – объяснила бабушка. – Тарасику очень понравилось.

– Тарасику на это плевать, он ещё маленький, – отрезал молодой папа.

– Зато весь пляж развлёк.

– И все теперь к нам ходят.

Молодая мама вздохнула и улеглась на лежак. А молодой папа огляделся:

– А где этот, ну, который построил?

– Не знаю. – Бабушка пожала плечами. – Вроде рядом с нами сидел, только теперь ушёл куда-то.

– Скромный какой.

– Прикольно!

Короткое слово прозвучало так громко и так близко к уху, что Джина вздрогнула и даже чуть отшатнулась. И только потом посмотрела на Стасика.

– Ты меня напугал.

– Я говорю, прикольно сделано. Только всё равно завтра ничего не останется. – Стасик зевнул. – Они же и сломают. Сами. Пошли купаться?

Джина посмотрела на город и мысленно согласилась со Стасиком: да, они же и сломают. Эти молодые родители или другие, или задумаются, или пойдут куда-то, уткнувшись в телефон, не заметят и наступят. Или просто наступят, поленившись обходить. Или их дети решат посмотреть, «что у песочного города внутри»? Или ветер усилится и превратит пирамиду в её останки.

Вероятность того, что чудесный город доживёт до завтра, крайне низка. Но как ни странно, при мысли об этом девушка не почувствовала ни грусти, ни разочарования: образ древнего города произвёл сильнейшее впечатление, полностью «съедающее» любой негатив. Она как будто получила подарок, который, даже будучи растоптанным детьми или разрушенный ветром, останется с ней навсегда.

– Так что? – Стасик допил тёплое пиво, поднялся и поправил на пузике плавки. – Идём?

Джина тоже поднялась и улыбнулась:

– С удовольствием.

Они искупались, а поскольку вода оказалась на удивление тёплой, плескались довольно долго, потом прошлись по берегу, вернулись к лежакам, убедившись, что город всё ещё цел, и отправились обедать. Разумеется, в прибрежный фастфуд, ничего другого этот пляж не предлагал, зато поели за столиком, а не на лежаке. Стасик вновь налёг на пиво, Джина, поскольку была за рулём, ограничилась кофе. И взяла банку газировки с собой. А когда вернулись, увидели, что строение незнакомца стоит на месте. Из всех утренних построек только оно и сохранилось, и продолжало привлекать внимание: никто не прошёл мимо, все останавливались, внимательно разглядывали город, фотографировали и придерживали детей, если они слишком близко не подходили к пирамиде.

– Устроили тут музей, – недовольно проворчал Стасик. – К лежаку не подойдёшь.

– Это же не они устроили.

– И мужик тот тоже козёл, – добавил Стасик. – Выпендрился, показал себя… – Учитывая, что сам Стасик пока не проявил особенных талантов, замечание можно было рассматривать двояко. – А эти просто идиоты: толпятся и таращатся. А на что таращиться? Завтра здесь ничего не останется.

– Смотрят сегодня, потому что завтра от этого города ничего не останется, – обронила Джина. – А он красивый.

Стасик открыл рот. Возможно, хотел сказать, что видел и красивее. Возможно, хотел сообщить, что умеет лучше. Джина так и не узнала, что именно должно было прозвучать, потому что, открыв рот, Стасик так же очевидно его захлопнул. Сообразив, как будет выглядеть, если произнесёт нечто подобное. А произносить что-то другое он не хотел и молча присосался к бутылке.

7 августа, среда

Ночевать в машине оказалось не так плохо, как ожидал Чащин. Джине удалось превратить древний «Bronco» в уютную спальню, длины которой более-менее хватило для высокого Феликса. Само ложе получилось неплохим, но без неприятного сюрприза, увы, не обошлось. Как выяснилось, обитатели дикого пляжа просыпались намного раньше, чем планировали подняться Чащин и девушка, а проснувшись, начинали вести себя так, словно никого, кроме них, на пляже не было: кто-то отправился купаться и стал громко звать друзей присоединиться; кто-то занялся приготовлением завтрака; кто-то решил с кем-то поругаться; кто-то просто шумно радовался наступившему дню; кто-то приехал на парковку, кто-то уехал…

– Выключи это дурацкое радио, – попросила Джина.

– Это дневная программа, – ответил Феликс, вылезая из машины. – Прекращается автоматически. Ночью.

– Почему ты не предупредил?

– Сам только что узнал, оказавшись в центре прямого эфира.

– Зато ещё не жарко. – Джина сладко потянулась, тоже выбралась из машины и встала рядом с Чащиным. – Доброе утро.

– Доброе утро.

Возникла короткая заминка, затем Феликс наклонился и поцеловал девушку в щёку. Жест был принят благосклонно.

И ни слова о том, как прошла ночь. Ни одной шуточки о том, какой целомудренной она получилась, несмотря на то что провели они её, тесно прижавшись друг к другу.

– Какие планы на день? – поинтересовалась Джина, натягивая кеды.

– Будем заниматься бизнесом.

– В смысле, торговать жратвой?

– В смысле, кормить людей.

– Давай сначала поедим сами? И умоемся. – Она посмотрела на здание кафе. – Ещё я хочу принять душ и, наверное, постирать какие-нибудь вещи.

– Какие вещи? – не понял Чащин.

– Какие испачкались, – ответила девушка. – Надеюсь, что, несмотря на твою вчерашнюю выходку, нас продолжат пускать в кафе.

– Э-э-э…

– В крайнем случае, извинишься, – продолжила шутку Джина, после чего рассмеялась, вновь потянулась и всплеснула руками: – Ну, что ты стоишь, как истукан? Пошли!

И стала спускаться к пляжу.

Пришлось догонять.

«Интересно, следующую ночь мы тоже проведём вместе?»

Чащин понимал, что ему следует поразмышлять о чём-то более серьёзном, возможно, имеющем непосредственное отношение к его жизни, но поделать ничего не мог – мысли о Джине… не отпускали.

На утренние процедуры, включая завтрак, они потратили чуть больше сорока минут, после чего вернулись на стоянку, зашли в фургон, проверили товар, включили электричество – от печки сразу стало жарко, но прежде, чем открыть витрину, Феликс поморщился, глядя на низкий потолок, не позволяющий ему выпрямиться, и задал риторический вопрос:

– А я точно этим занимался?

– С оборудованием ты управляешься умело, – заметила девушка. – Даже терминал безналичный сразу нашёл и запустил.

– Но продавал ли я своё умение?

– Ты второй день мучаешься этим вопросом, – рассмеялась Джина. – Хватит рефлексировать, начинай вкладывать сосиски в булочки и брать за это деньги.

– Конечно, тебе смешно…

– Мне просто очень хочется посмотреть, как ты будешь это делать.

– Вкладывать сосиску в булочку?

– И брать за это деньги.

– Хорошая шутка.

– Это жизнь, а точнее – жиза. – Девушка вновь рассмеялась. – Открывай витрину, милый, нам пора зарабатывать детям на колледж.

– Продавая сосиски?

– Это была твоя идея, милый, я предлагала грабить банки.

Феликс уже понял, что Джина никогда не лезет за словом в карман, и её манеру нужно или принимать, или сразу отвергать, что означало бы прекращение общения. Кто-то мог счесть поведение девушки чересчур свободным, даже дерзким, но Чащину нравилось, и он искренне надеялся, что, избавившись от амнезии, не вспомнит о Джине чего-то такого, что поставило бы крест на их отношениях. На отношениях, которых, по её словам, не было.

Но какой же приятной получилась ночь вместе…

«Она мне нравится?»

Этот вопрос можно было не задавать. Нравится слышать её голос, отвечать на её взгляд, видеть её улыбку, ощущать её прикосновения, ощущать её присутствие. И это очень важно: чувствовать девушку так, ничего о ней не зная, или ничего о ней не помня.

«Интересно, каким она видит меня?»

Феликс открыл витрину, проверил, видны ли снаружи ценники, как в целом выглядит фургон, после чего вернулся к Джине, и они стали ждать первого клиента.

Нельзя сказать, что появление новой закусочной вызвало ажиотаж, но постепенно люди начали не только подходить и рассматривать меню, но и покупать. Одни «попробовать», другие – поесть. Хот-дог для завтрака не идеален, Чащин рассчитывал, что первые толковые результаты появятся ближе к обеду, но, видимо, сработал эффект новизны и люди заинтересовались только что открывшейся точкой. Торговля пошла. Чему, кроме естественного любопытства, способствовало ещё два фактора: во-первых, Джина уговорила Феликса поставить на хот-доги не «прибрежный», а гуманный ценник; во-вторых, Чащин предлагал не просто «сосиску с булкой и соусом», а несколько очень разных позиций, больше похожих на авторские бутерброды, чем на заурядную уличную пищу. Разные булочки, разные сосиски, разные соусы, среди которых была пара весьма неожиданных, разные добавки – хот-доги из «нового» фургона оказались и вкусными, и выглядели красиво, вызывая аппетит одним своим видом. Старт получился удачным, и хотя Джине и Феликсу пришлось работать в жарком фургоне не покладая рук, они были довольны. А когда наплыв посетителей спал: одни удовлетворили голод, другие – любопытство, зазвонил кнопочный телефон. Чащин кивком показал Джине, что выйдет, получил столь же молчаливое согласие и отправился на солнце.

– Да?

– Как твои дела? – осведомился прежний голос.

– Узнаю сегодня. – Чащин вспомнил, что к нему должны приехать.

– Будут гости?

– Обещали.

– Тогда я наберу позже.

– Договорились.

Феликс думал, что человек положит трубку, но ошибся. Последовала короткая пауза, а за ней – вопрос. И нельзя сказать, что неожиданный.

– Кто она? – По всей видимости, неизвестные не выпускали его из виду и заинтересовались Джиной.

– Пока не разобрался, – честно ответил Чащин.

– Думаешь, её подключили?

– Сначала думал, что это наша поддержка.

– Мы бы предупредили.

– Тогда я буду разбираться.

– Она станет проблемой?

Феликс вспомнил обнаруженный в вещах девушки пистолет, который позволял дать на вопрос однозначный ответ. С другой стороны, Чащин так же хорошо помнил свою реакцию на боевое оружие, тоже вполне однозначную, и поэтому решил ответить осторожно:

– Не уверен.

– Никто не хочет, чтобы ты рисковал.

– И я – больше всех.

– Шутник. Я перезвоню.

Чащин нажал на «отбой», повернулся к фургону, одновременно убирая телефон в поясную сумку, и поморщился, увидев, что Джина остановила торговлю и разговаривает с двумя мужчинами, подъехавшими, судя по всему, на чёрном «Land Cruiser» последней модели.

«А вот и обещанная встреча…»

В этом выводе можно было не сомневаться.

Феликс соорудил на лице дружелюбное выражение и неспешно вернулся к фургону.

– Добрый день. Чем могу помочь?

– Помоги уговорить твою подругу сходить искупаться, – усмехнулся мужчина среднего роста. Судя по голосу и жестам – главный в парочке. Он был одет в чёрную тонкую рубашку с короткими рукавами, белые брюки и белые кеды. На левой руке – дорогие швейцарские часы, чёрные, под рубашку. На мизинце правой – золотой перстень. Волосы тёмно-русые, средней длины, зачёсаны набок. Небольшая бородка «подковкой». Маленькие тёмные глаза смотрят внимательно и… нейтрально. Ни агрессии, ни дружелюбия: сейчас незнакомец оценивал Чащина и при этом его совершенно не смущала изрядная разница в росте, что тоже свидетельствовало о его высоком положении в местной иерархии.

– В фургоне жарко и душно, пусть девочка чуть отдохнёт, – продолжил обладатель чёрной рубашки. – Ты ведь не против?

– Ни в коем случае.

Джина поняла, что услышала не предложение, а приказ, молча прошла к «Bronco», взяла полотенце и направилась к пляжу.

– Хорошая девочка, – оценил обладатель чёрной рубашки. – И красивая, и умная.

Прокомментировать замечание Феликс не успел – слово взял второй гость. И грубовато поинтересовался:

– Как тебя зовут?

Этот посетитель явно был громилой. Ростом примерно с Феликса, но гораздо массивнее, мускулистее, из-за чего выглядел почти квадратным, он оказался обладателем достаточно высокого голоса, которого, наверное, сильно стеснялся в детстве. И одевался он намного проще спутника: шорты, футболка и кроссовки. Удивило отсутствие на бычьей шее толстой золотой цепи, видимо, громила боялся, что она расплавится на крымской жаре.

– Как тебя зовут?

– Ну, допустим, Чащин.

Ответ вызвал у здоровяка короткое замешательство, за которым последовал неожиданный вопрос:

– Татарин, что ли?

Обладатель чёрной рубашки отвернулся, скрывая улыбку. Несколько мгновений Феликс изумлённо смотрел на громилу, потом решил его не расстраивать и кивнул:

– Наполовину.

– А на вторую?

– Грек, – ответил Чащин, припомнив подробности истории Крыма.

Тем временем мысли громилы пошли в правильном направлении.

– А имя у тебя есть?

– Можно обращаться Чащин.

Здоровяк покосился на спутника и выдал:

– Раз имени стесняется, значит, точно грек.

Обладатель чёрной рубашки перестал сдерживаться, рассмеялся и протянул руку:

– Читер.

– Феликс.

– Очень приятно. Это Буня, мой товарищ. Он любопытный.

– Я уже понял.

Оценка распределения ролей в этой парочке оказалась правильной: как только Читер представился и заговорил всерьёз, громила замолчал и даже, кажется, сделал маленький шаг назад, чтобы не нависать над собеседниками.

– Как добрался?

– Нормально.

– Девчонку по дороге подхватил?

– По дороге. – Лгать в мелочах Чащин не собирался.

– Поэтому задержался?

– Можно сказать и так.

– Нам говорили, что ты ответственный.

– Лето, Крым, персики.

– Расслабился?

– Чучуть.

– Такое с каждым может случиться. – В голосе Читера прозвучали благодушные нотки. Впрочем, они тут же исчезли. – У тебя что-то есть для нас?

Феликс вспомнил, что нападавшие ничего не взяли, то есть не нашли, поэтому ответил честно:

– Нет.

Ответ вызвал лёгкое удивление. Но именно лёгкое.

– Почему?

– Решили не торопиться.

– Договаривались иначе, – мягко напомнил Читер.

– Ещё мы договорились, что всё будет ровно, – спокойно ответил Феликс. – А меня конкретно обшманали на въезде.

– На посту?

– Нет, там всё нормально прошло. – Чащин по очереди оглядел собеседников. – На меня напали на стоянке и перерыли фургон. Если бы товар был в нём, я бы сейчас выглядел очень глупо.

– Кто напал? – нахмурился Читер.

– Не знаю. Не представились.

– Если ты нам врёшь… – начал громила, однако Читер поспешил перебить напарника:

– Буня, нашему другу незачем лгать. Это поставит его в неловкое положение не только перед нами, но и перед собственными боссами.

– Почему? – не понял здоровяк.

– Потому что боссов нашего друга наверняка заинтересует, куда делся товар. И кто рассказал нашим неизвестным недоброжелателям, что товар должен был быть в фургоне…

– Кому рассказал? – уточнил Буня.

– Мне это тоже интересно, – не стал скрывать Феликс.

– Думаю, тот, кто к тебе вчера приезжал, – ответил Читер. – Ты его не опознал? Ты видел, кто хотел тебя ограбить?

– На меня напали сзади. – Рассказывать о том, что Джина видела на стоянке машину Рзаева, Чащин счёл излишним – пусть бандиты сами между собой разбираются.

– Мы решим этот вопрос, – пообещал Читер. – А ты скажи, что теперь между нами? Когда будет товар?

– Нужно чучуть подождать. – Учитывая обстоятельства, ответить иначе Феликс не мог.

– Ты очень интересно произносишь это сочетание. – У Читера оказался отличный слух.

– Как привык.

– Да, пожалуй, как привык… Но я тебя услышал, и мы все чуть-чуть подождём. А пока, пожалуйста, сделай нам с Буней по бутербродику.

– По какому?

– На твоё усмотрение.

– Любите острое?

– Не откажемся.

Феликс зашёл внутрь, сделал гостям два больших хот-дога с говяжьей сосиской, луком, огурцами, помидорами и перцем халапеньо. Плату, разумеется, не взял. С улыбкой выслушал одобрительный отзыв, сначала от Читера, затем от Буни, сказал, что будет на связи, и проводил машину бандитов долгим взглядом. А когда она скрылась за скалой, закрывающей парковку от дороги, вздохнул и покачал головой: «Какое-то время я выиграл». И теперь всё зависело от людей, выходящих на связь по кнопочному телефону. Точнее, Чащин понимал, что он, прежний, наверняка знал и об отсутствии в фургоне товара, и том, что следует делать дальше. Но он, прежний, остался на стоянке и теперь ему, нынешнему, приходится вести себя предельно осторожно, потому что никто не должен догадаться, что центральная фигура какой-то большой игры перестала понимать происходящее.

– Ладно, разберёмся.

Чащин огляделся, убедился, что народ плотно ушёл на пляж, а значит, в ближайшее время клиентов будет немного, если они вообще будут, выключил кухню, закрыл фургон и тоже отправился к морю. Джину отыскал не без труда: девушка ушла далеко за кафе, расстелила полотенце у выступающей в море скалы, служившей естественной границей пляжа, и задумчиво смотрела на горизонт, полностью игнорируя намекающие взгляды одиноких мужчин, которые то ли случайно, то ли «случайно» оказались неподалёку. Лезли они с разговорами или нет, Феликса не волновало, зато его сердце забилось, когда Джина поднялась, улыбнулась и помахала ему рукой.

– Ты чего так долго?

– Работал.

– Ты мой добытчик.

– Ещё какой, – пошутил в ответ Чащин. Бросил рубашку рядом с полотенцем девушки и поинтересовался: – Как вода?

– Отличная.

– Пойдём купаться?

– Конечно! – Джина взяла его за руку и потащила к морю. – Нельзя всё время работать.

Она сгорала от любопытства, но понимала, что Феликс не станет ничего рассказывать, пока рядом будут посторонние, поэтому следующий вопрос задала, когда они уплыли далеко от берега.

– Как разговор?

– Лучше, чем я ожидал.

– Ничего неприятного?

– Они будут искать тех, кто на меня напал.

– Ты не сказал им о машине Рзаева, – догадалась девушка.

– И ты не говори, – велел Чащин.

– Почему?

– Мне нужно больше времени.

Джина помолчала, после чего кивнула:

– Я поняла. Я не скажу. – Нырнула с головой – ей нравились мокрые волосы, а когда вновь появилась на поверхности, фыркнула и продолжила расспросы: – Чего ещё ты им не рассказал?

Намёк получился абсолютно прозрачным и Феликсу оставалось лишь подтвердить:

– Ни слова о потере памяти.

Думал, придётся объясняться, но Джина его приятно удивила, прокомментировав сообщение короткой фразой:

– Это разумно.

Или он должен был насторожиться? Наверное, да, следовало насторожиться, но Чащин уже сказал себе, что не хочет настороженно относиться к ней, и обрадовался тому, что она поняла его с полуслова.

– Твои люди наверняка объяснят, что нужно делать, и всё разрулится.

– Они не знают об амнезии.

– А это разумно?

– Не знаю, – вздохнул Феликс. – Но пока я никому ничего не скажу.

– А если твои догадаются?

– Буду тщательно продумывать свои шаги.

– Ну, это всегда полезно, – хмыкнула Джина. – Жаль, что тебе пришлось пережить неслабый удар по голове, чтобы прийти к такой простой мысли.

– Мы точно не женаты?

– У тебя ещё всё впереди.

– Давай обойдёмся без угроз, – предложил Чащин.

Они рассмеялись и поплыли к берегу, где Джина накинула на плечи полотенце, а Феликс сначала бросился на горячие камни, наслаждаясь их острым теплом, затем перевернулся, оглядел пляж и кивнул на стоящую у самой скалы башню, возведённую из подручных камней кем-то из отдыхающих.

– Кто её построил?

– Откуда мне знать? – удивилась девушка.

– Не видела?

– Стояла уже, когда я пришла. – Джина зевнула. – Их тут все строят от нечего делать.

– Эта – красивая, – заметил Чащин.

Девушка обернулась, ещё раз посмотрела на заинтересовавшее Феликса строение, подумала и согласилась:

– Ну, да. – И отвернулась, не увидев в башне ничего сверхоригинального.

В отличие от Чащина.

Как и на любом каменистом пляже, и уж тем более на диком или полудиком, здесь хватало строений разного качества, которые возводили скучающие отдыхающие и их дети. Некоторые представляли собой едва упорядоченную груду камней, другие выглядели с претензией на стиль и даже на сакральность, хотя откуда ей взяться на пляже? Некоторые башни украшались цветными лентами, лоскутами, веточками, водорослями, фантиками и прочей дребеденью, которую легко отыскать на берегу, а в центре одной из композиций гордо торчала пустая пивная банка. Но та башня, которая заинтересовала Феликса, действительно выделялась. У её создателя чувствовался талант если не к строительству, то как минимум к архитектуре или изобразительному искусству, и потому его творение являло собой не просто поднимающуюся примерно на метр вертикаль, но имело чётко выраженную структуру. Камни были подобраны, от больших к маленьким, кладка отличалась необыкновенной аккуратностью, при этом строитель не забыл позаботиться о сочетании цветов, умело выделив входную дверь и несколько окон, в которых, кажется, горел свет. Башня не просто выделялась – она подавляла все остальные пляжные поделки и казалась частью чего-то большего, например, древнего, очень красивого города, раскинувшегося на берегу тёплого моря. Города, на который Чащин смотрел сейчас с высоты птичьего полёта, видя не только башню, но крепостные стены, защищающие его и с суши, и с воды, маяк, порт, к которому подходили многочисленные торговые суда – вёсельные триеры, чьи паруса играли вспомогательную роль; видел дворцы знати и городские сады; каналы, по которым плыли небольшие лодки, и гигантский стадиум, на котором проходили посвящённые Посейдону игры… Ничего этого вокруг башни не было. Всё это Феликс видел так, словно пролетал над древним городом на вертолёте, зависая в наиболее интересных местах и жадно разглядывая безымянную столицу неведомой страны.

– Флекс? – Чащин так засмотрелся на башню, что Джина заволновалась. – Флекс?

– Коленька, что же ты делаешь?

Но было поздно: маленький, лет трёх, мальчик, за которым не уследили родители, подошёл к башне и вытащил один из камней. Не сверху – из середины. И красавица-башня рухнула, словно именно этот камень был мистическим «замком», скреплявшим всё строение.

А вместе с рухнувшей башней рассеялось видение Феликса.

«Чёрт!»

Он тряхнул головой и коротко выругался на глупого ребёнка, разрушившего его удивительную связь с древним городом.

– Флекс? – В голосе Джины слышалось неподдельное беспокойство. – Флекс!

– Что? – Он посмотрел на девушку и неловко улыбнулся.

– С тобой всё в порядке?

– Почему ты спрашиваешь?

– У тебя… – Она прищурилась. – У тебя было очень странное выражение лица. Настолько странное, что я чучуть испугалась.

– Напрасно испугалась. – Чащин вытер лоб и посмотрел на обломки башни. – Я просто задумался, Джина, просто задумался…

* * *

– О чём тут думать? – искренне удивился Рзаев. – Нужно ему всё объяснить.

– Что именно объяснить? – кисло уточнил Кимиев. – Что это мы пытались его ограбить? Тебе действительно кажется, что Хот-догу понравится такое объяснение?

– Читер наверняка напел Хот-догу, что это мы пытались его кинуть на стоянке, – пожал плечами Рзаев. – Доказательств у Читера нет, но он скажет, что кроме нас некому, и постарается быть убедительным. А он такое умеет. Так что Хот-догу это уже объяснили.

Несколько мгновений Кимиев молчал, последовательно признавая, что в каждом высказывании помощник оказался прав, после чего спросил:

– Как ты говорил с Хот-догом?

– Довольно жёстко, – ответил Рзаев. – Как мы договаривались.

– Да, договаривались, – согласился Кимиев. – Но нужно было ещё раз договориться, и, наверное, по-другому как-то, а то какая-то ерунда получается. – И побарабанил пальцами по столешнице, что у него было признаком крайней степени раздражения.

Рзаев кивнул, но промолчал. Во-первых, потому, что, когда босс в ярости, лишний раз подавать голос не следует – опасно. Во-вторых, потому, что после неудачи на стоянке, когда не удалось захватить товар и оказаться в выигрышной переговорной позиции, он предложил выйти на Феликса с вежливым деловым предложением, однако босс, руководствуясь одному ему понятными мотивами, приказал продемонстрировать силу. И, судя по всему, крепко об этом жалел. Но сделанного не воротишь.

Рзаев взял со стола пиалу и сделал маленький глоток горячего чая.

Они встретились в одном из принадлежащих Кимиеву ресторанов и сидели в отдельном, предназначенном только для босса, кабинете, в котором Кимиев проводил большую часть времени. При этом, разумеется, он не отказывал себе в удовольствии перекусить между завтраком и обедом, обедом и ужином, а также пожевать что-нибудь перед сном, из-за чего обзавёлся изрядным количеством лишних килограммов, которые, в сочетании с небольшим ростом, делали Кимиева похожим на шарик. По молодости у него даже погоняло такое было – Круглый, но Кимиеву оно категорически не нравилось, и поднявшись по иерархической лестнице, он в первую очередь избавился от ненавистной клички и тех, кто не сумел начать называть его по-другому – Кимом. Точку в избавлении от старого погоняла Кимиев поставил пять лет назад, лично застрелив одного из своих старых дружков, в очередной раз назвавшего его Круглым. С тех пор все, кроме врагов, внимательно следили за языком, а за Кимиевым закрепилась слава беспредельщика, хотя дела он вёл на удивление разумно. Жёстко, но разумно, и постепенно поднял свою группировку на второе место в крымском криминальном мире. Теперь Кимиев на равных говорил с самим Цезарем, который долгое время был непререкаемым первым номером, и многие начали поговаривать, что война не за горами.

– Хорошо, что ты не убил Хот-дога на той стоянке.

Слова, а главное – тон босса, показали Рзаеву две важные вещи: во-первых, действительно хорошо, иначе у него были бы крупные неприятности; во-вторых, акцентированное «ты» показало, что Кимиев больше не считает ночное нападение на Феликса своей идеей – а оно было его идеей, – и всю ответственность за происходящее возлагает на помощника. Теперь придётся приложить усилия и обязательно всё исправить. Причём не просто исправить, а так, чтобы Ким остался доволен. Нападение он придумал, чтобы рассорить людей Цезаря с боссами Феликса, показать перспективным деловым партнёрам, что Цезарь не способен контролировать происходящее даже будучи крайне заинтересованным в сделке. Но товара в фургоне не оказалось, и срочно требовался новый план. А поскольку собственных мыслей у Кима пока не появилось, он решил напрячь помощника.

– Что скажешь о Хот-доге?

– Мы мало поговорили, – ответил Рзаев. – Но я увидел, что он не боится и не волнуется.

– Он и не должен, – не согласился Кимиев. – С чего ему бояться? Он уверен, что его никто не тронет.

– После нападения на стоянке? – тихо напомнил Рза. – Нет, босс, он должен был волноваться. Все начинают волноваться после такого, это нормально. Я потому и поехал на следующий день – чтобы на него на нервного посмотреть. А он успокоился. Хотя должен был начать успокаиваться сегодня только.

– И что это значит? – нахмурился Кимиев.

– Или он настолько уверен в себе, насколько я людей ещё не видел, или конченый отморозок.

– Товара в фургоне не оказалось, – напомнил Кимиев. – Они пригнали машину, чтобы посмотреть как и что, разнюхать, так сказать, обстановку, а значит, могли прислать даже не курьера, а рядового боевика. То есть дуболома без нервов.

– Хот-дог не такой, поведение у него авторитета, а не боевика, – покачал головой Рза. – Но странность одну я заметил: мне показалось, что Хот-дог нетвёрдо знает, чего от него хотят и что происходит вокруг. Я, конечно, понятия не имею, что он говорил Читеру и другим ребятам Цезаря, как с ними общался. Возможно, со мной он валял дурака. Но говорю, как есть: Хот-дог странный.

– Тогда получается, что он действительно тупой солдат, которого отправили на разведку, потому что не жалко, – резюмировал Ким.

Рзаев вздохнул, но… снова промолчал. Не стал напоминать боссу свои слова насчёт поведения Феликса.

– А если он действительно такой, – развил свою мысль Кимиев, – тебе не составит труда вложить в его тупую голову нужные нам мысли. Пусть передаст своим хозяевам, что сделку нужно заключать с нами, иначе… – Ким выдержал паузу и многозначительно закончил: – Иначе сделки не будет, потому что здесь начнётся война.

* * *

На этот раз кнопочный телефон зазвонил в удачное время: когда Феликс оставил закусочную на Джину, чтобы сходить в туалет. Причём в дважды удачное: Чащин был на полпути между кафе и закусочной, а рядом никого не оказалось.

– Алло?

– Как всё прошло? – не поздоровавшись, поинтересовался незнакомец.

– Ты за мной следишь?

– Тебе бы этого хотелось?

– Я серьёзно. – Феликс остановился и понизил голос. – За мной тут внимательно смотрят, не хватало ещё, чтобы они засекли наших.

Несколько мгновений незнакомец, который для того Феликса, конечно же, незнакомцем не был, молчал, затем нехотя протянул:

– Я понял. И подумаю, что можно сделать.

– Спасибо.

– Как прошла встреча?

– На мой взгляд, неплохо. – Чащин понятия не имел, как она должна была пройти, поэтому выбрал максимально обтекаемую формулировку.

– Кто был? – деловито осведомился незнакомец.

– Читер.

– Мы ждали Цезаря.

– Я опоздал на день и приехал без товара. Так что в ближайшее время Цезарь здесь не появится, будет осторожничать. – Феликс сам изумился столь гладкому и очень уверенно прозвучавшему ответу.

– Согласен… Насколько сильно Читер не обрадовался происходящему?

– Он умеет держать себя в руках, но моё опоздание и отсутствие товара вызывало у него подозрения.

– Что сказал по сделке?

– Согласился подождать.

– Значит, всё идёт по плану, – резюмировал незнакомец. – Хорошо.

– Ну, хорошо, значит, хорошо, – пробормотал Чащин. – Особенно хорошо, что у нас, оказывается, есть план. Надеюсь, я его скоро узнаю.

Он повертел замолчавший телефон в руке, вздохнул и только собрался продолжить путь к фургону, в котором надрывалась с покупателями Джина – очередь выстроилась неплохая, человек из семи, как услышал:

– Феликс!

Обернулся и улыбнулся:

– Сергей.

– Хотел поговорить кое о чём.

– Сколько угодно.

«Интересно, почему ты не завёл разговор в кафе, где мы только что виделись?»

В зале работал кондиционер, на террасе тенёк и дует лёгкий ветер с моря, и там и там можно было пообщаться в комфортных условиях, но Сергей выбрал тропинку под палящим солнцем. Не хотел, чтобы кто-нибудь их подслушал.

– Может показаться, что это не моё дело, я сам так подумал сначала, но потом ещё подумал и решил, что моё, потому что у нас с тобой назревает серьёзная тема, в которую вписан Читер, а значит – Цезарь. – Сергей явно волновался. – А это не те люди, которые будут шутить, если что-то пойдёт не так. Поэтому я не хочу, чтобы что-то пошло не так. Тем более если я могу это предотвратить.

– Подожди, подожди… – Чащин выставил перед собой ладони. – Давай ты просто скажешь, что, на твой взгляд, не так, что такое «это», а я порешаю проблему.

Сказал, и по выражению лица Сергея понял, что сказал правильным тоном: настолько жёстким и уверенным, что владелец кафе мгновенно вспомнил вчерашний, очень короткий «разговор» с Денисом, во время которого Феликс даже в лице не изменился, и посмотрел на собеседника совсем другими глазами.

– Ты сможешь?

– Для начала скажи, что я должен порешать? – рассудительно предложил Чащин.

– Ты давно знаешь свою подружку?

Феликс едва не брякнул: «Не твоё дело». Потом сообразил, что именно о Джине Сергей и хочет поговорить, проглотил чуть было не слетевший с языка ответ и нахмурился:

– Почему ты спрашиваешь?

– Судя по ответу, она тебе ничего не рассказала, да?

– О чём?

Сергей сделал шаг ближе и понизил голос:

– Джина была здесь в прошлом году. Не на моём пляже – на соседнем. Я бы её не узнал, но приятель один про неё сказал.

– Денис?

– Про Дениса забудь, – махнул рукой Сергей. – Во-первых, Дениса прошлым летом здесь не было, я его только весной к делу пристроил. Во-вторых, ты на него зла не держи, девчонка ему понравилась, он по молодости начал выпендриваться, но ты ему всё объяснил и Денис опомнился. Есть другая тема.

– И судя по твоему тону, другая тема мне не понравится, – пробурчал Феликс.

– Совсем не понравится, – подтвердил Сергей. – Ты, случайно, не слышал о Жёлтом?

* * *

– Два «французских» хот-дога с говяжьими сосисками.

– Какие соусы?

– Кетчуп и майонез.

Девушке очень хотелось надеть наушники, но тогда бы она не слышала покупателей, поэтому пришлось принять половинчатое решение: повесила их на шею и фоном включила «Kraftwerk».

– Что-нибудь попить?

– Два кофе.

Джина действовала «на автомате»: отправила булочки разогреваться, запустила первую порцию кофе, подвинула покупателям – молодой паре терминал, отдала чек… Но мысли её витали вдали от работы и даже от того дела, которое привело девушку в Крым, что удивительно, поскольку об этом деле она думала на протяжении нескольких последних месяцев и, казалось, ничто на свете не способно от него отвлечь. Отвлекло. Только отвлекло не «что», а «кто» – высоченный Феликс.

«Надо было действовать самостоятельно, как хотела изначально».

У неё был чёткий план, на детальную разработку которого ушло два месяца, но едва девушка приступила к его реализации, как убедилась в истинности поговорки: «Ни одно сражение в истории не шло в соответствии с заранее разработанным планом». Сначала Джина долго не могла выйти на нужных людей, изо всех сил осторожничая в DarkNet и опасаясь нарваться на мошенников; затем возникла заминка с деньгами – нужную сумму девушка собрала буквально в последний момент; а в довершении всего человек, с которым она договорилась встретиться на бензоколонке, опоздал почти на час, из-за чего пришлось отпустить автобус и остаться без колёс. Потом подвернулся Чащин, показавшийся сначала удачным вариантом, чтобы добраться до Судака, потом – очень удачным, а теперь… Теперь Джина понимала, что события вышли из-под контроля, план начинает управлять ею, а не наоборот, и вместо того, чтобы заниматься своими делами, она торгует хот-догами в закусочной на колёсах, связавшись то ли с бандитом, то ли с завербованным бандитами лохом. И единственный разумный выход: бросить всё и немедленно уехать из Судака, двинуться по намеченному маршруту дальше, а сюда вернуться в том случае, если не найдёт искомое в других местах. Но этот, единственный разумный выход её категорически не устраивал, потому что так она потеряет возможность смотреть поверх голов, выискивая мужчину, без стеснения возвышающегося над толпой. И улыбаться, глядя на него. Но улыбаться так, чтобы он не видел. Но чувствовал. Джина знала, что он чувствует каждую её улыбку. Только виду не подаёт. Уехать означало расстаться с Феликсом, а ей этого не хотелось. Она постоянно повторяла себе, что понятия не имеет, кто он такой, да он и сам этого не знает, не имеет представления, как он к ней на самом деле относится, кем считает, но… Но почему-то не прислушивалась к себе после этих слов. Как будто ей было всё равно.

– Ваш кофе… Один датский? Пробиваю… Ваша газировка… Что вам?

– Ты издеваешься?!

Девушка подняла взгляд и почти сразу же отшатнулась. Машинально сделала шаг назад и, окажись кухня чуть уже, упёрлась бы спиной в противоположную стенку.

– Ну, привет.

Задумавшись и закрутившись, Джина не заметила, что очередь рассосалась и у прилавка остался лишь один посетитель – Жёлтый.

– Почему издеваюсь? – тихо спросила девушка, радуясь тому, что голос не задрожал. И стала вытирать руки полотенцем. Немного нервно.

– Не издеваешься? – переспросил Жёлтый. – А как ещё относиться к тому, что ты вот так спокойно сюда приехала?

– У нас с другом была пара неприятных эпизодов по дороге, но в целом, да – добрались без приключений. – Она знала, что встреча обязательно состоится, но сейчас, именно сейчас, оказалась абсолютно к ней не готова и изо всех пыталась взять себя в руки.

– И всё? – грубо спросил Жёлтый.

– И всё что?

– Это всё, что ты хочешь мне сказать? Что у тебя по дороге была пара неприятных эпизодов?

– Рассказала, как есть.

– В том году ко мне приходили полицейские. Спрашивали о тебе.

– В том году у меня было больше неприятностей. Тебе ли не знать?

– Почему они тебя искали?

– Они не сказали?

– Нет.

– Значит, не твоё дело.

– Ты… – Жёлтый выдохнул так, что показалось – ударит. Прямо через прилавок ударит, но сдержался. – Ты не отвечала на звонки.

– Не хотела.

– Что значит «не хотела»?! – Он начал злиться. Хотя, пожалуй, нет: он приехал заведённым, а ответы девушки многократно усилили его злобу.

– Не хотела – и всё.

– Я тебя предупреждал, что если уедешь, то лучше не возвращайся?

– Нет, – неожиданно громко ответил вошедший в фургон Феликс. – Впервые слышу. – И мягко коснулся плеча девушки: – Спасибо, что подменила. Дальше я сам.

Джина тихонько выдохнула и сделала маленький шаг в сторону, оказавшись ещё дальше от окошка. Жёлтый же насупился.

– Это кто?

– Мой друг, – очень тихо произнесла девушка.

– Она со мной, – громко и одновременно с Джиной ответил Чащин, жёстко глядя на Жёлтого. – Я здесь торгую сосисками. К еде претензии есть?

– Что ты делаешь? – Жёлтый слегка растерялся.

– Торгую сосисками, – повторил Феликс. – Тебе что, колбасу не так вложили?

Несколько мгновений Жёлтый молчал, оценивая Чащина, затем процедил:

– И как бизнес?

– Процветает. Так есть претензии к еде?

– Я ещё ничего не купил.

– Тогда купи, – предложил Чащин.

– Попробуй меня заинтересовать. – Разговор о хот-догах не входил в планы Жёлтого, так же, как и появление высокого спутника девушки, и он лихорадочно пытался поймать правильный для продолжения разговора тон.

– Если не собираешься ничего покупать – уматывай и не мешай торговле.

– Здесь никого нет.

– Мы с Джиной собирались привести будку в порядок.

– Сосиски пересчитать?

– Булочки помыть. Ты уже уходишь?

– Клёвый маркетинг.

– Рад, что понравилось.

Жёлтый достал из кармана мятую купюру и бросил на прилавок.

– Вот тебе деньги, считай, что я что-то купил, и не мешай.

– Спасибо, что выбрали наше заведение. – К деньгам Чащин не прикоснулся. – Теперь вы должны отойти от окошка, чтобы не мешать другим покупателям.

– Не борзей. Нам с девочкой нужно кое-что обсудить.

– Приходи после закрытия.

– Всё в порядке, Флекс, – выдавила Джина.

– Не похоже, – не оборачиваясь, произнёс Чащин.

– Не лезь не в своё дело. – На этот раз в голосе Жёлтого прозвучала неприкрытая угроза.

– Я сам разберусь, где моё дело, а где нет.

– Хватит нарываться.

– А то что?

– Не хочешь по-хорошему? Ладно. – Жёлтый отошёл от окошка.

– Флекс, зачем ты это делаешь? – едва слышно спросила девушка.

– Не люблю борзых клиентов.

– Это не клиент… Он…

– Потом расскажешь. Если захочешь.

Чащин прекрасно понимал, куда направился скандалист, вышел из фургона и недружелюбно посмотрел на приближающегося Жёлтого.

– Уходи.

– Она пойдёт со мной.

– Джина, ты хочешь с ним идти? – спросил Феликс, продолжая буравить взглядом остановившегося соперника.

– А ты меня отпустишь?

– Нет.

– Я и не хотела.

– Девушка с тобой не пойдёт, – сообщил Жёлтому Чащин. – И видеть тебя не хочет.

– Это мне решать.

– Неужели?

– Да.

И тут Жёлтый допустил ошибку. Он оценил противника, не увидел в нём ничего заслуживающего внимания, кроме роста, понадеялся на свою силу и решил просто столкнуть Феликса с дороги. Даже не столкнуть – отшвырнуть. Чащин замысел прочитал и в тот момент, когда Жёлтый двинулся вперёд, быстрым, почти неуловимым движением схватил его за руки и направил в другую сторону, заставив сбиться с шага и, чтобы не упасть, потешно засеменить ногами. Джина не удержалась – хмыкнула. И тем окончательно разозлила Жёлтого, который яростно бросился в атаку, не понимая, что именно этого высокий и длиннорукий Чащин от него ждёт. Бросился, налетел на прямой встречный и остановился, переваривая удар.

Ситуация почти в точности повторила вчерашний «разговор» с Денисом. И Феликс вновь едва сдержался, чтобы не провести полноценную «двойку» и уложить соперника на землю. Понял, что достаточно.

Жёлтый сделал шаг назад, потом в сторону, потом к фургону и упёрся в стенку рукой. Его явно вело, но он так же явно пытался этого не показывать. Но и бой продолжать не собирался.

– Чёрт… – пробормотала Джина.

– Дать воды? – участливо спросил у соперника Чащин.

– Пошёл ты.

– Ты за неё заплатил.

– Ты… – Жёлтый тряхнул головой, взгляд его стал осмысленным, он глубоко вздохнул. Несколько раз. Пообещал: – Ты тоже заплатишь.

И направился к мотоциклу. По дороге, видимо, окончательно пришёл в себя, потому что чоппер по курсу не рыскал, не заваливался, а двигался туда, куда хотел водитель, правда, не быстро. И кроме них за отъездом скандалиста наблюдал Сергей, который набрал номер Читера сразу после того, как Чащин отправил противника в нокдаун.

– Он очень злопамятный, и он вернётся, – тихо сказала Джина, когда мотоцикл с Жёлтым скрылся за скалами.

– Я знаю, – ровным голосом ответил Феликс.

– Тогда зачем всё это устроил?

– Потому что он не должен был так с тобой говорить. И так себя вести.

Девушка повернулась и внимательно посмотрела Чащину в глаза.

– Почему?

– Потому что я – против.

Что к этому добавишь?

– И тебе всё равно, кто он и почему так себя ведёт?

– В общем, да, – ответил Феликс, не отводя взгляд. – К моему решению его биография не имеет никакого отношения. Но если ты расскажешь, что это за боец, я пойму, что делать дальше.

– Его зовут Жёлтый. Он мой бывший.

– Насколько бывший?

– Совсем бывший. Курортный бывший. – Они по-прежнему смотрели друг другу в глаза. – Мы познакомились в прошлом году на его пляже, это соседний пляж, за тем мысом. – Джина махнула рукой в нужную сторону. – У Жёлтого там бар под названием «Харлей», и он вообще местный авторитет, держит тот пляж и все пляжи, кроме этого. И вроде говорят, что Судак тоже под ним, но я не уверена.

– Местный авторитет? – переспросил Чащин.

Джина поняла, что он имеет в виду, и уточнила:

– Жёлтый приторговывает… разным. Это я имела в виду, когда сказала, что он держит пляжи.

– Угу, понятно. – Феликс помолчал. – Почему он зол на тебя?

– Его в первый раз бросили, а он считает себя и крутым, и неотразимым. – Девушка сделала небрежный жест рукой. – Комплекс обиженного мальчика.

– Только поэтому?

Сергей рассказал прошлогоднюю историю в целом, без особых подробностей, но они Чащина не особенно интересовали, ему было важно услышать тот же рассказ от самой девушки.

– Почему ты хочешь об этом узнать? – спросила Джина.

– Потому что Жёлтый вернётся и нет ничего глупее, чем не знать, почему он возвращается: потому что считает себя обиженным или потому что считает себя обманутым? Ты его кинула?

– Где ты научился драться?

– С твоим бывшим у меня случайно получилось.

– Дважды получилось, – напомнила девушка, сопроводив ответ выразительным взглядом. – У тебя отлично поставлен удар.

– Не переводи стрелки, – попросил Феликс. – Я хочу услышать ответ на свой вопрос.

Но Джина уже поняла, что честного разговора не избежать, и, поморщившись, сказала:

– Жёлтый всем рассказывает, что я его кинула на большие деньги.

– А на самом деле?

– А ты мне поверишь?

– Зачем ты об этом спросила? – вопросом на вопрос ответил Чащин.

– Потому что мне важно, чтобы ты поверил, – произнесла Джина, продолжая смотреть ему в глаза.

– Зачем ты спросила? – повторил Феликс. – Ты ещё не поняла, что я тебе верю?

Несколько мгновений девушка обдумывала его слова, а затем… Затем дикое внутреннее напряжение, в котором Джина пребывала последние минуты, неожиданно исчезло. Растворилось, будто его не было. Джина поняла, что Чащин не собирается выговаривать ей за сделанное раньше и уж тем более – судить. Все совершают ошибки. Все могут оказаться в ситуации, которую можно назвать неприятной. У всех есть прошлое, и Феликс готов помочь с ним разобраться.

– У меня были деньги. Я не нуждалась. Не шиковала, но у меня всё было нормально и даже чуть-чуть лучше, чем нормально. Я отдыхала в своё удовольствие, а на том пляже оказалась случайно, и мне там понравилось. У Жёлтого правда весело, если тебе нравятся подобные развлечения и есть с кем веселиться.

– В смысле?

– Что значит «в смысле»? – Джина округлила глаза. – Есть с кем – это значит есть надёжный спутник, потому что в противном случае можно проснуться с тем, кто тебе не нравится. Или не только с ним, если ты понимаешь, что я имею в виду.

– Понимаю.

– Вот. – Девушка помолчала. – Я приехала на тот пляж одна, мне понравилось, но я знаю правила и не хотела рисковать. Решила уехать, но тут меня увидел Жёлтый, а дальше… Не могу сказать, что была от него в восторге, но он умеет включать обаяние, такое… Яркое… Животное обаяние альфа-самца. – Ещё одна пауза. – А мне тогда очень нужно было с кем-нибудь быть, и я задержалась на его пляже. А он почему-то решил, что я готова остаться с ним навсегда.

– Ты ему понравилась, – сказал Феликс.

– С чего ты взял? – Теперь она не смотрела ему в глаза.

– Иначе он бы сегодня вёл себя совсем не так.

– Пожалуй, ты прав. – Джина продолжила смотреть на море. – Потом Жёлтый предложил мне сделать одно дело, связанное с его основным бизнесом. Теперь я понимаю, что он хотел привязать меня к себе, а тогда просто не смогла отказать… Жёлтый умеет быть настойчивым, к тому же не предложил ничего стрёмного, в общем… В общем, мы договорились на определённую сумму, я честно выполнила свои обязательства, а он… К тому моменту Жёлтый решил, что я – его собственность. Когда я заикнулась об оплате, он выкрутил мне руку, прижал лицом к камням и сказал, что если я ещё раз осмелюсь вякнуть, он отдаст меня своим парням.

А в полицию она обратиться не могла, потому что Жёлтый замазал девушку своим «бизнесом».

– И что ты сделала?

– Во время наших положительных, скажем так, отношений я увидела, где он прячет наличные. Два дня исполняла все его прихоти, затем залезла в заначку, взяла столько, сколько он задолжал, плюс компенсацию за моральный вред и уехала.

– Вред компенсировала от души?

– По совести.

– Ну и правильно, – одобрил Чащин. – Жёлтый тебя искал?

Джина помолчала, а затем дала немного странный ответ:

– Это я и хочу узнать.

* * *

При необходимости Читер мог говорить о серьёзных делах по телефону – завуалированно, конечно, избегая любых слов, за которые так или иначе могли зацепиться полицейские. А Цезарь, лидер группировки, умел такие разговоры поддерживать. Однако на этот раз дело было достаточно важным и потому говорить о нём решили при личной встрече, напрямую, не только не подбирая слова, но и не стесняясь в выражениях.

– Кто-нибудь может объяснить, что за … происходит?! – выдал Цезарь, едва пожав руки Читеру и Буне. – Какого … до сих пор ничего не решено?

Агрессия была направлена не на помощников – лидер искренне недоумевал и хотел понять, что случилось? Почему не выполняется с таким трудом достигнутая договорённость?

– И за каким хреном к Феликсу приезжал Рза?

– Я пока не понимаю, – честно ответил Читер.

– У него не спросил? – угрюмо пошутил Цезарь.

– Не сложилось.

– А что думаешь?

Они разговаривали в доме главаря, расположенном в небольшом и очень уютном посёлке на Южном берегу Крыма, в окружении гор и горных сосен, запах которых долетал даже в наглухо закрытую комнату, которую Цезарь называл то «кабинетом», то «библиотекой». Впрочем, две полки с книгами здесь имелись. Хозяин сидел за письменным столом, гости устроились в креслах для посетителей. С виду – рабочее совещание у генерального директора какой-нибудь коммерческой компании.

– Мы узнали, что Феликса пытались ограбить, – сказал Читер, сведя перед собой пальцы. – Поскольку мы этого не делали, остаётся один кандидат – Круглый.

В отличие от всех, включая Цезаря, Читер всегда называл Кимиева старой кличкой. Тот об этом знал, но сделать ничего не мог и лишь скрипел от злобы зубами.

– Зачем Киму грабить наш товар? – удивился Цезарь.

– Показать нашим будущим поставщикам, что мы не способны вести дела, – предположил Читер. – Что мы не контролируем происходящее, а значит, не являемся надёжными партнёрами. Только Круглый лажанулся – в фургоне товара не было.

Новые поставщики, которых Цезарь лично и очень долго обхаживал, обещали бесперебойные поставки товара в любых количествах и по весьма привлекательным ценам. Сделку ещё не заключили, а Чащин должен был обкатать маршрут и лично посмотреть, насколько хорошо у Цезаря выстроена система распространения. К сожалению для бандитов, в самом начале путешествия Чащин узнал, что у них так себе выстроена система безопасности.

– Ким хочет помешать сделке?

– Она не в его интересах, – пожал плечами Читер.

– Он на нас наехал, – подал голос Буня. – Надо жёстко ответить.

Цезарь посмотрел на Читера и едва заметно поднял брови.

– Сейчас мы не можем предъявить Круглому ничего, кроме подозрений, – развёл руками помощник. – Если наедем, нас объявят беспредельщиками. К тому же сезон в разгаре, и наш наезд точно никому не понравится. Сейчас деньги нужно делать, а не кровь лить.

Главарь скривился, кивнул, показывая, что согласен с помощником, и спросил:

– Что говорит Феликс?

– Он не знает, кто на него наехал. И…

– Что не так? – нахмурился Цезарь, который отлично читал мимику главного помощника.

– Да пока всё не так, – ответил, после короткой паузы, Читер. – Феликс не говорит так, как должен говорить. Он говорит, как хренов продавец хреновых хот-догов, а не человек, который приехал к нам с серьёзным делом. И я этого не понимаю.

– Ты не понимаешь? – искренне удивился Цезарь, жёстко выделив «ты», поскольку главный помощник очень редко произносил подобные слова.

– Вот именно – не понимаю. И мне это не нравится.

– Потому что не можешь объяснить происходящее?

– Да, не могу. – Читер помолчал. – Цезарь, по дороге были какие-нибудь проблемы?

– Рубик не докладывал.

От Ростова Чащина скрытно сопровождал личный шофёр Цезаря, которому главарь абсолютно доверял.

– То есть, всё чисто?

– Всё чисто.

– А в Судак приехал тот же самый человек, который выехал из Москвы? – вновь вернулся в разговор Буня.

Цезарь посмотрел на него так, что здоровяк покраснел, но тем не менее подтвердил:

– Да, тот же. Нам прислали фото и назвали имя. Это он. – Вновь повернулся к Читеру. – Ехал. Останавливался. Заправлялся.

– Он действительно девку по дороге подхватил?

– Да, за Мариуполем уже. На бензоколонке.

– Она там работала?

– Голосовала.

– Разве Феликсу можно было брать попутчиц?

– Видимо, она оказалась настырной.

– Как это произошло?

– Феликс заправлялся, девка там шаталась, выбирала, с кем поехать. Рубик сказал, что желающих составить ей компанию было много, потому что девка красивая.

– Так и есть, – подтвердил Читер.

– Только тощая, – добавил Буня.

– Надо будет посмотреть, – хмыкнул Цезарь. И продолжил рассказ: – Так вот. Она искала, с кем поехать, и к ней какие-то парни подкатили. Девчонка напряглась и пошла к Феликсу. Феликс её взял. С виду всё чисто.

– На Феликса напали на одной из стоянок «Тавриды». Рубик видел, как это произошло?

– Нет, – ответил Цезарь. – Иначе доложил бы.

– Почему не видел?

– Рубика очень долго на посту держали. Машину чуть на винтики не разобрали, досматривали плотно.

– Зачем?

– Кто их знает?

– Цезарь, может, им на нашу машину наводку дали? – предположил Буня.

– Скорее всего. – Задумавшись, Читер произнёс свою фразу, всего на мгновение опередив приготовившегося отвечать Цезаря, и не заметил этого. – И пока Рубика шмонали на КПП, Феликса грабили на стоянке. – Он помолчал: – Явно наводка, я в такие совпадения не верю.

– Откуда они знали, что Феликс остановится?

– Уверен, они смогли бы его остановить там, где им надо.

– Ну, допустим, – согласился Цезарь. – А что сам Феликс рассказал?

– Было темно, он сразу получил по башке и свалился без сознания.

– Девка была с ним?

– Они поругались, и Феликс её выгнал. Для того и остановился.

– Потом она вернулась?

– Да.

– Надо с ней поговорить, – задумчиво протянул Цезарь. – Феликсу, допустим, действительно дали по башке. Но ей, вроде, нет?

– Ей, вроде, нет, – кивнул Читер. – Хорошая мысль, босс.

– Поговорим как следует, – пообещал повеселевший Буня.

– Как следует не надо, – огорчил напарника Читер. – Девка Феликсу нравится. Сергей сказал, что спят они вместе.

– Он специально следил?

– Девчонка Денису понравилась, он и следил, – уточнил Читер. – А Феликс Денису вчера вломил как следует, чтобы на девку не пялился.

– Поэтому он её на бензоколонке и прихватил – понравилась, – решил Цезарь.

– Скорее всего.

– Тогда вы говорите с девкой и… – Цезарь поморщился. – Что решаем с Кимиевым?

– Предлагаю пока делать вид, что ничего не произошло, потому что ничего не произошло, – вздохнул Читер. – Посмотрим, что он будет делать дальше.

– Отдаём инициативу?

– Заманиваем, – усмехнулся Читер. – Я знаю Круглого: раз основной план не сработал, он начнёт нервничать, суетиться и делать ошибки. Тут мы его и возьмём за жабры.

– И отомстим, – добавил Буня.

– И отомстим, – с улыбкой поддержал здоровяка Читер. – Никуда он от нас не денется.

* * *

С точки зрения бизнеса, день получился продуктивным: и «местные» – те отдыхающие, что обосновались на пляже в палатках и спальниках, и «пришлые», что приезжали из Судака или снимали жильё неподалёку, «распробовали» новую закусочную, охотно в неё заглядывали, то и дело образуя очереди. Сергей даже пошутил, что Феликс отбивает у кафе клиентов. К вечеру поток ожидаемо иссяк: хот-доги еда «дневная», перекус на пляже, ужинать народ предпочитал плотно, или у палатки, или за столиком, поэтому Феликс и Джина закрыли фургон, вымыли кухню и уселись на камни покурить.

– Доволен?

– Доволен тем, что ты мне помогаешь, – негромко ответил Чащин.

– Неожиданно, – прокомментировала его слова Джина, после довольно длинной паузы.

– Почему?

– Ну… Я о другом спрашивала.

– Я понял, о чём ты спрашивала.

– Тогда почему так ответил?

– Потому что, когда ты спросила, доволен ли я днём, мне сразу же пришла в голову эта мысль: здорово, что ты мне помогаешь. – Он глубоко затянулся сигаретой. – Во-первых, я непривычно чувствую себя на кухне, нет ощущения, что это моё.

– В смысле, не появилось?

– Похоже, ему неоткуда взяться, – усмехнулся Чащин. – И ты меня крепко выручаешь, можно даже сказать – спасаешь. Причём спасаешь за свой счёт: ведь ты могла валяться в своё удовольствие на пляже, а не торчать на душной кухне. В общем, не знаю, как бы я без тебя справился. – Он покосился на девушку: – Доводилось работать за прилавком?

– Нет, – покачала головой Джина. – Но мне понравилось брать у людей деньги.

– Прекрасный ответ.

– Обращайся. – Она помолчала. – А что второе? – И тут же уточнила: – Ты ведь сказал «во-первых».

– Во-вторых, мне приятно видеть тебя целый день.

– Ты ещё скажи: без косметики.

– Ни разу не видел тебя накрашенной.

– А ведь верно! – Джина звонко рассмеялась. – Между нами сложились удивительно искренние отношения.

– Разве это плохо?

– Учитывая, что ты не можешь быть искренним по объективным причинам, отдуваться приходится мне.

– Если я когда-нибудь что-нибудь о себе вспомню, то обязательно тебе расскажу, – пообещал Феликс. – А до тех пор в наших отношениях будет царить искренняя недосказанность.

– Есть ощущение, что ты всегда будешь говорить, что ничего не помнишь, – пошутила девушка.

– Э-э-э… – Он хотел обратить внимание на слово «всегда», но неожиданно услышал громкий рёв двигателей, очень характерный рёв, который издают вполне определённые моторы, повернул голову и увидел, как из-за небольшой скалы, закрывающей парковку от дороги, выехало несколько мотоциклистов.

Джина бросила сигарету, вскочила, прищурилась и выругалась.

– Это они!

– Да, они, – согласился Чащин.

– Я вызываю полицию.

– Не надо. – Он тоже поднялся и мягко положил руку ей на плечо.

– Почему?

– Ну, во-первых, полицейские всё равно не успеют. Во-вторых, попробуем уладить всё своими силами.

– Не получится. – Она покачала головой. – Флекс, ты же знаешь, что не получится.

– Да, есть такая вероятность. – Чащин прищурился на чёрный внедорожник, который въехал на парковку почти сразу за мотоциклистами, и едва заметно улыбнулся.

Джина этого не заметила.

– Может, позовём Сергея? – У неё дрожали губы.

– Он не впишется.

– Почему?

– Потому что мы с ним не друзья. – Мотоциклисты остановились, и Феликс быстро приказал: – Встань в шаге за мной. Что бы ни случилось – не вмешивайся, даже голос не подавай, если всё пойдёт не очень хорошо – убегай.

– Куда?

– К Сергею.

– Ты же сказал, что он не поможет.

– Тогда ему придётся, – ответил Чащин, разглядывая спешивающихся мотоциклистов. Только мужики. Причём крепкие мужики. – Я не хочу, чтобы Жёлтый тебя забрал, это понятно?

Джина прекрасно понимала, что имеет в виду Феликс, вздохнула и ответила:

– Да.

– Что ты сделаешь?

– Убегу.

– Молодец. Не подведи меня.

Чащин нашёл взглядом внедорожник. Чёрный «Toyota Land Cruiser» последней модели. Номеров не видно, но Феликс не сомневался, что это именно тот автомобиль, на котором приезжали дневные «гости». Только сейчас они остановились метрах в тридцати позади гостей «вечерних» и остались сторонними наблюдателями. Во всяком случае, пока.

«Ладно, разберёмся…»

Но разобраться так, как он рассчитывал, не получилось.

Мотоциклистов же оказалось шестеро, и возглавлял их, разумеется, Жёлтый, который решительно направился к Феликсу. Решительно и молча. Со стороны могло показаться, что Жёлтый собирается атаковать Чащина лично, но так только казалось, потому что Жёлтый прекрасно помнил, чем закончилась прошлая попытка. Поэтому в пяти шагах от Феликса он резко затормозил, дружки его обогнали и толпой навалились на Чащина. Одному из них Феликс успел свернуть челюсть, но и только – остальные облепили, повисли на руках, не позволяя двинуться, а подошедший вожак с наслаждением пнул Чащина ногой в живот.

– Получил?!

Следующий удар – кулаком, пришёлся в лицо. Скула хрустнула, но, кажется, устояла.

– Падаль, – хмыкнул в ответ Феликс.

– Как ты меня назвал?

– Трусливой жирной мразью, способной избивать только связанных людей.

– Ты не связан.

– Меня держат. Чтобы с тобой не повторилась утренняя неприятность.

Озверевший Жёлтый размахнулся вновь, но замер, услышав резкий крик Джины, и осклабился:

– Поймали.

Убежать девушка не сумела. Увидев, что толпа холуёв Жёлтого движется прямо на него, Феликс велел Джине уходить, не дожидаясь развития событий, но за ней сразу же бросился один из мотоциклистов и теперь нёс брыкающуюся девушку обратно. При их приближении Жёлтый облизнулся и вновь обратился к Чащину:

– Догадываешься, придурок, что я с ней сегодня сделаю? Наверняка догадываешься, но я скажу: сегодня я оттрахаю твою подружку так, как её никто никогда раньше не трахал, а когда устану – позову ребят, и они добавят ей по полной программе. Сегодня ночью твоя маленькая шлюха отработает каждую… у меня копейку по двойному тарифу. А если нам понравится – будет отрабатывать и следующую ночь тоже…

– Нет! – взвизгнула Джина.

– Я твоего мнения не спрашиваю, сучка. Ты едешь с нами хоть по-хорошему, хоть по-плохому.

– А по-плохому это как?

Жёлтый обернулся на негромкий голос и насупился. Увлёкшись разборкой с Феликсом, мотоциклисты пропустили момент, когда Читер и Буня выбрались из внедорожника и подошли совсем близко. Какое-то время они молча наблюдали за происходящим, теперь же Читер задал вопрос. А увидев, что привлёк к себе внимание, уточнил:

– Мне просто любопытно. – И дружески улыбнулся.

– По-плохому, я ей прямо сейчас врежу.

– Не самая лучшая идея, Жёлтый, откажись, – по-прежнему негромко произнёс Читер.

– Она мне должна.

– Да плевать. – Он стал смотреть за плечо собеседника, на море, на которое опускались вечерние сумерки. – Я хочу, чтобы ты всё прекратил.

– Читер, пожалуйста, – это моя разборка. – Требовать Жёлтый не мог, угрожать – тем более. Он мог только просить, но вежливо, чтобы не потерять лицо перед своими, и он просил. Вежливо. – Иди мимо.

– У тебя с ним была разборка. – Читер кивнул на Феликса, которого мотоциклисты всё ещё держали за руки. – Ты ему вернул то, что задолжал сегодня утром, – это справедливо, мы не мешали. Но девку оставь, это другая тема, и сейчас о ней забудь.

Жёлтый зло ощерился, хотел промолчать, но не смог.

– Я за девкой приехал, а должок придурку по дороге вернул.

– Сейчас твоя девка с придурком, и ты её не тронешь. Ты расплатился, Жёлтый, на этом хватит. Уезжай.

– А если она сама со мной пойдёт?

Читер покачал головой, улыбнулся снова, показывая, что предложение не пройдёт, но из вежливости перевёл взгляд на Джину:

– Ты пойдёшь?

– Нет.

– Вот и всё, Жёлтый. Уезжай.

Выражаясь дипломатическим языком: инцидент был исчерпан. Повинуясь недоброму взгляду насупленного вожака, его дружки отпустили и Феликса, и Джину и направились к мотоциклам. Читер последовал за ними, но примерно на середине дороги придержал Жёлтого за плечо, заставив повернуться к себе лицом, и предложил:

– Спрашивай.

Вопрос прозвучал мгновенно и весьма угрюмым тоном:

– Зачем ты вписался?

– У нас серьёзные дела, Жёлтый, а ты мешаешь.

– Я всё равно за ней приду. Джина задолжала мне много больше, чем её придурок сегодня.

– Ты придёшь, только когда я не буду против.

– А это случится?

– Да.

Выдвинутое условие Жёлтому пришлось принять, но он не смог не добавить:

– Ты меня обидел.

– Не заставляй меня тебя убивать.

Ответ прозвучал ровным тоном, каким предпочитал говорить Читер, и потому – очень веско. Ответ показал Жёлтому, что он почти разозлил очень серьёзного человека, и по его спине пробежал предательский холодок.

– Настолько крутые дела?

– Настолько, – спокойно подтвердил Читер. – Давай, Жёлтый, увидимся. А когда увидимся – я тебе кое-что расскажу. Не всё, но много. Пока.

Читер вернулся к фургону и насмешливо посмотрел на Феликса:

– Вижу, ты умеешь заводить друзей. Учился где?

– И даже был отличником, – проворчал Чащин.

– Заметно. – Читер перевёл взгляд на девушку. – Джина, да?

– Очень приятно.

– Мне тоже. – Он улыбнулся. – Джина, тебе нравится любоваться ночным морем?

– Не особо.

– А придётся.

– Понятно. – Девушка покосилась на Чащина. – Я буду на берегу.

– Я тебя найду.

Джина покопалась на переднем сиденье «Bronco», взяла полотенце, купальник, чёрную толстовку Феликса и направилась на пляж. Читер и Буня проводили её долгими взглядами, после чего переглянулись, и Буня, без всякого стеснения, сообщил:

– На мой взгляд – тоща.

– А тебе её и не пялить, – заметил Читер. Подумав, добавил: – Жёлтому, впрочем, тоже. – И со вздохом спросил у Феликса: – Зачем ты увёл у него девку?

– Спасибо, чувствую себя хреново.

– Это потому, что тебя били, – рассказал Читер.

– Ты тоже будешь?

– Зависит от обстоятельств.

– Догадывался, что услышу нечто подобное.

– Я давно заметил, что ты не дурак. – Читер рассмеялся. – Так зачем ты увёл у Жёлтого девку?

– Я только сегодня узнал, что они знакомы. Сергей рассказал.

– И не нашёл ничего лучше, чем набить ему морду?

– Жёлтый первый полез.

– Он полез за своей девкой. Кстати, почему ты её не прогнал?

– Откуда я должен был её прогнать? – не понял Чащин.

– Не откуда, а где, – обронил Читер. Некоторое время они смотрели друг на друга. Читер уточнил: – На бензоколонке. Зачем ты посадил её в машину?

– Джина попросилась со мной, я хотел её послать, но вдруг подумал, что помощница – это хорошо. На КПП меньше вопросов возникнет. Так и получилось. – Чащин выдержал короткую паузу. – К тому же она очень попросила.

– Прям очень-очень попросила? – характерным тоном поинтересовался здоровяк.

– Буня, сейчас мы уже не смеёмся, – негромко, но очень уверенно бросил в ответ Феликс.

А прежде, чем напарник нагрубил в ответ, Читер вставил:

– Да, всё так.

И Буня грубить не стал. А Чащин, который давно разобрался в несложной иерархии этой парочки, демонстративно потрогал скулу, в которую не так давно прилетел кулак обиженного Жёлтого, сделал вид, что больше его ничего не беспокоит.

– То, что я сказал Жёлтому, – это на сейчас, и он всё понял правильно, – неспешно продолжил Читер. – Когда мы уладим наши дела, тебе придётся разбираться с ним самостоятельно. Если, конечно, тебе всё ещё будет интересно вписываться за девчонку.

– Я понял, – кивнул Феликс. – Спасибо, что предупредил.

– Будет интересно? – уточнил Читер.

– Наверное, – избежал прямого ответа Чащин.

Хотел избежать, но не получилось.

– Понравилась?

– Иначе с той бензоколонки я бы уехал один.

– Логично, – признал Читер. И неожиданно произнёс: – Так бывает: смотришь на женщину, вроде ничего особенного, а ты смотришь и смотришь, и не можешь оторваться, и нет никакого желания смотреть на других.

– Хочешь сказать, что у меня нечто подобное? – спросил Чащин.

– Хочу сказать, что нам с тобой этого нельзя, – очень серьёзно ответил Читер. – Она делает тебя счастливым, но одновременно – уязвимым. Ты ведь это понимаешь?

Феликс молча кивнул.

– Но ты прав: Жёлтому её отдавать не нужно, потому что это животное сделает с ней и то, что уже пообещал, и кое-что похуже. И если Джина тебе дорога – помоги ей отсюда уехать. Если скажешь – я организую.

– Спасибо, что выручил.

На прозвучавшее предложение Чащин не среагировал. Читер это понял, но комментировать не стал, улыбнулся:

– Я защищаю свои инвестиции.

– Всё равно спасибо. Как ты узнал, что Жёлтый приедет?

– Догадался, когда Сергей рассказал о вашей стычке. Хотел приехать пораньше и отговорить его, но не успел: когда подъезжали, увидели на дороге их банду и поехали следом.

– Но ты не торопился с помощью, – заметил Феликс.

В ответ – очередная улыбка:

– Надо было посмотреть, как ты себя поведёшь.

– Сделать тебе хот-дог?

– Не напрягайся, завтра сделаешь.

– Как скажешь. – Чащин ещё раз потрогал скулу. – Тогда до завтра?

– До завтра.

Феликс повернулся и неспешно направился к пляжу. А когда он отошёл достаточно далеко, Буня удивлённо спросил:

– Мы же хотели перетереть с девкой.

– Сегодня не в тему, – чуть рассеянно ответил Читер, глядя то ли на Чащина, то ли на море. – Завтра перетрём, когда она успокоится.

– Ладно, ты у нас психолог. – Буня почесал затылок. – А вдруг он её увезёт? Ну, как ты ему сказал. Что тогда будем делать?

– Если бы Феликс хотел её увезти – увёз бы после утренней драки, – прежним тоном произнёс Читер. – Но Джина осталась, он не убедил её убраться подальше от Жёлтого, из чего можно сделать вывод, что ей что-то нужно. Возможно, ей что-то нужно от Феликса. И ещё возможно, что именно поэтому он ведёт себя не так, как должен.

– Это всё слишком сложно для меня, – признался здоровяк.

– Знаю, – вздохнул Читер. – Мне просто нужно было выговориться.

– Я привык.

– Это я тоже знаю. – Читер посмотрел на часы. – Поедем к Жёлтому, объясню ему, почему пришлось наехать… А потом нужно будет где-нибудь поужинать.

– Поужинать – это хорошо, – заулыбался Буня. – Это правильно. – И направился к машине.

Читер последовал за ним, но перед этим бросил последний взгляд на Феликса, который как раз подошёл к закутавшейся в полотенце Джине.

– Замёрзла?

– Поговорил?

Чащин сел рядом с девушкой и тоже стал смотреть на море.

– Поговорил.

– Странно, что ничего нового на лице не появилось.

– Ха-ха-ха. – Феликс потрогал скулу. – Появилось, но не от них.

– Мне жаль, что так получилось.

– Такое иногда бывает. – Он посмотрел на звёзды. – Путешествие проходит под созвездием Мордобоя.

– Может, нужно что-то поменять?

– Вряд ли получится.

– Ты, главное, не привыкни огребать от кого попало.

– Спасибо за добрый совет.

– Всегда пожалуйста. – Она выдержала коротенькую паузу, ровно такую, чтобы Чащин её почувствовал, но не успел вставить хоть слово, и закончила: – Спасибо. – И на мгновение ткнулась плечом в его плечо.

– Я ничего не сделал, – буркнул Феликс.

– Ты не убежал, а велел убегать мне.

– А что, были другие варианты?

– Были. Но, видимо, не для тебя. – Джина помолчала. – А теперь скажи, ты поэтому не хотел звать полицию? Потому что заметил тех двоих?

– В том числе поэтому, – не стал отрицать Феликс. – Но полицейские всё равно бы не успели.

– Ты знал, что они вмешаются?

– Предполагал, но не был уверен на сто процентов. – Пауза. – Зато теперь я знаю, что могу требовать очень многое.

Чащин видел, что Читер очень неохотно принялся усмирять Жёлтого, но всё-таки принялся, поставив на кон свой авторитет.

«Я им очень нужен, и они будут меня обхаживать».

Однако Джину волновало другое:

– Получается, когда ты запретил звонить в полицию, ты фактически отдал меня Жёлтому?

О том, что полиция не успела бы приехать на пляж, Джина упоминать не стала.

– Нет, – ответил Чащин. – Не получается.

– Неужели?

– Да, всё так. – Он не принял её ироничный тон.

– Почему? – спросила девушка.

– Потому что, если бы они тебя забрали, я бы их убил.

Джина бросила на Феликса быстрый взгляд, но глаз не увидела – ответив, он продолжил сидеть, как сидел, глядя на тёмное море. Но голос сказал всё, что должен был сказать, поэтому девушка тихонько вздохнула и молча прижалась к плечу сидящего рядом мужчины.

три дня назад

Обновлённая дорога в Крым, та, что из Ростова через Мариуполь и Джанкой на Симферополь, радовала не только хорошим асфальтом, но и новыми бензоколонками, большими, современными станциями, на которых можно было и заправить машину, и помыть её, и перекусить, и зайти в небольшой магазин. Они резко контрастировали с артефактами прошлого, которые ещё можно было обнаружить вдоль трассы: или доживающие последние дни, или уже заброшенные. Как правило, эти артефакты, помнящие раздолбанный асфальт и пыльные обочины, представляли из себя маленькие, изрядно перекошенные домики, рядом с которыми ржавели древние колонки, покрытые облупившейся краской, один только вид которых наводил на мысль о безбожно разбавленном бензине, который скорее убьёт двигатель, чем поможет автомобилю проехать хотя бы сто километров. В такие места, если, конечно, они работали, заезжали только в случае крайней необходимости, и Джина искренне обрадовалась тому, что её встреча была запланирована на современной станции. Пусть даже всюду видеокамеры – плевать. Она не сделала ничего предосудительного, просто встретилась со «знакомым», который, правда, изрядно опоздал, коротко с ним переговорила и забрала небольшой свёрток – стоя так, чтобы не угодить в прицел видеокамер. Перед встречей дико нервничала, и из-за неё самой, и из-за опоздания «знакомого», но теперь, когда всё закончилось и «знакомый» уехал, девушка успокоилась. Всё прошло как задумано, она получила «товар», а «знакомый» не оказался мошенником или, что ещё хуже, подставным сотрудником какой-нибудь силовой структуры, и её не арестовали после получения товара. Владевшее ею напряжение спало, и девушка стала прикидывать, как теперь добраться до Крыма – автобус ведь уехал.

Джина поправила большие наушники, в которых громко играл «Radiohead», отошла в сторону, заглянула в рюкзак и нахмурилась, увидев в нём две пачки сигарет. «А сколько я покупала? Две или три? Мне казалось, что три… Неужели я одну успела выкурить?» Вроде не должна была, она купила сигареты в Ростове перед тем, как сесть в автобус, и просто не смогла бы выкурить всю пачку за те остановки, что были по пути сюда. Получается, две? Но почему казалось, что три? Или пачка незаметно улетела во время нервного ожидания? «Возможно… Дёргалась я изрядно».

Девушка закурила сигарету и внимательно оглядела парковку, устроенную около станции. Большегрузы… С их водителями можно договориться без особого труда, но Джина решила оставить этот вариант на крайний случай. Легковые машины с туристами… Нет, эти сразу мимо: в большинстве таких автомобилей на юг едут семьи, а жёны ни за что не позволят взять в попутчицы красивую девушку. Что же касается машин, в которых едут только мужчины, в них она сама не сядет. Кто остаётся? Неужели никто?

В наушниках заиграл трек «Optimistic», а на заправочную станцию въехал серебристый «Ford Bronco» настолько старой модели, что даже не очень хорошо разбирающаяся в машинах Джина поняла, что видит «привет из девяностых». И пробормотала:

– Какой раритет…

Но самым интересным было то, что на фаркопе древний агрегат тащил за собой ярко-красный четырёхколёсный фургон-закусочную с плавными, округлыми обводами. Сейчас основная витрина была закрыта ставнем, но не было никаких сомнений в том, что это именно закусочная. Или передвижная кофейня. Но вряд ли сувенирная лавка.

«Bronco» остановился у колонки, и из него вышел очень высокий мужчина в расстёгнутой до живота рубашке с короткими рукавами, шортах до колена и чёрных шлёпанцах. Он вставил «пистолет» в бак, убедился, что бензин полился, и неспешно направился к зданию.

«Интересно, во сколько раз он складывается, оказываясь внутри фургона?»

С другой стороны, высокий может оказаться не торговцем, а шофёром, перегоняющим закусочную в Крым, и если так, то из него может получиться отличный попутчик. Он один и наверняка будет рад предложению одинокой девушки составить ему компанию.

«Или всё-таки поискать толкового дальнобойщика?»

Учитывая обстоятельства, Джине было безразлично, с кем ехать дальше, но ей показалось, что в «Bronco» будет удобнее.

– А ты чего одна?

Пока девушка размышляла, возле неё остановилась «Priora» с тонированными стёклами. За рулём сидел брюнет с аккуратно подстриженной бородкой. Второй брюнет лыбился Джине с пассажирского сиденья. Они были видны только потому, что опустили стёкла на передних дверцах.

– Подвезти?

– Я не одна.

Обычно такого ответа оказывалось достаточно, но брюнеты проявили настойчивость:

– Неужели?

– Ты уже полчаса здесь бродишь.

– Поехали, с нами весело.

Пассажир продолжал улыбаться, а вот шофёр явно начал злиться. Или девушке так показалось? В любом случае, садиться к ним в машину она не собиралась, поскольку ни одна история, которая начиналась подобным образом, ничем хорошим не заканчивалась. Тем более что молодые брюнеты очевидно полны желания.

«Что они мне сделают? Здесь полно людей!»

Но все заняты своими делами. Кто обратит внимание, если её резко втолкнут в машину? Кто заметит, что происходит за затемнёнными стёклами? Кто услышит крик, если они включат свою музыку на полную громкость?

«Втолкнут в машину?»

Девушка вдруг испугалась, что со спины к ней подбирается третий брюнет, а то ещё и четвёртый, и сделала маленький шаг назад, чтобы оказаться подальше от «Priora».

– Чего испугалась?

– Я не испугалась, я просто не хочу с вами разговаривать.

– Почему?

– Потому что моему парню это не понравится, – ответила девушка. – Я курю, пока он заправляется.

– И кто твой парень? – ощерился водитель.

– Он. – Джина бросила сигарету в урну и направилась к «Bronco», спиной чувствуя пристальные взгляды брюнетов.

«Только бы не уехал! Только бы успеть!»

Ведь если уедет, придётся прятаться в магазине станции до тех пор, пока приставалы не уберутся. Если они вообще уберутся…

Но повезло: когда девушка подошла, высокий как раз вынимал из бака «пистолет», а увидев её, он, как и надеялась Джина, улыбнулся. Но промолчал. Ни тебе «привет!», ни какого-нибудь пошлого вопроса «для затравки разговора». Равнодушная улыбка и молчание. Идеально. Как будто они вместе уже пару лет.

– Ты должен мне помочь. – Она подошла совсем близко.

– Не сегодня, красавица. – Судя по скучному тону, высокий решил, что Джина здесь работает.

– Водила той «Приоры» срисовал, что я путешествую одна. И если я не уеду с тобой, он с приятелем продолжит ко мне приставать, и Бог знает, чем всё закончится.

– Позвони в полицию.

– Что я им скажу?

– Что к тебе пристают.

– Неужели непонятно, что мне очень страшно? – Она бы выкрикнула эту фразу, но брюнеты продолжали на них таращиться, а кричать «своему парню» у нормальных людей не принято.

Мужчина вернул «пистолет» на место, закрыл бак и окинул девушку внимательным взглядом. Не очень высокая, но не малютка даже на его фоне. Стройная, спортивного сложения. Светлые волосы подстрижены в короткое каре. Большие глаза. Майка настолько открытая, что маленькую грудь приходится прятать под чёрным топом. Очень короткие джинсовые шорты, выставляющие на обозрение длинные ноги. Завершали облачение низкие белые кеды. На левом плече – чёрный рюкзак, на шее – большие наушники.

И подрагивающие от волнения пальцы.

– Ничего удивительного, что тебя срисовали, – буркнул высокий. – Ты привлекаешь внимание.

– Извини, я еду на юг, а не в театр.

Сзади посигналили, требуя от владельца «Bronco» отъехать: люди торопятся к морю, а тут досадная заминка.

– Ты мне поможешь?

– Как?

– Возьми меня с собой. – Теперь дрогнул голос.

– А куда ты едешь?

– В Крым.

Сзади посигналили повторно, мужчина очень медленно повернулся и выразительно посмотрел на водителя китайского кроссовера. И Джина поняла, что не ошиблась в выборе попутчика: высокий ничего не сказал, только посмотрел, но нетерпеливый мгновенно сменил мимику и теперь выглядел не раздражённым, а недоумевающим. И очень вежливым жестом попросил освободить колонку. Высокий кивнул, вернулся к Джине, которая нервно кусала губы, и указал на пассажирское кресло:

– Садись.

А сам занял место за рулём.

Джина открыла вторую дверь, увидела на сиденье бумажный пакет, взяла его и, не удержавшись, заглянула:

– Здесь два хот-дога.

Видимо, мужчина купил их только что.

– Голодная?

– Чучуть.

Девушка ответила так, как привыкла произносить это сочетание. Он услышал, повторил:

– Чучуть… – словно пробуя на язык. Помолчал, улыбнулся, отвернувшись, чтобы Джина не увидела, и предложил: – Угощайся.

– Я не об этом.

– Об этом.

Есть действительно хотелось, поскольку время близилось к вечеру, а единственной едой девушки стал утренний кофе и йогурт. И какая-то булка по дороге. Поесть же в ожидании «незнакомца» Джина не смогла – слишком нервничала, и теперь ей безумно захотелось впиться в горячий бутерброд и съесть его за секунду, максимум за две. Но воспитание не позволило сразу воспользоваться предложением.

– Джина. – Она протянула руку.

– Феликс. – Он очень осторожно пожал девичью ладошку.

– Очень приятно.

– Мне тоже.

– Не врёшь?

– Нет.

Рюкзак Джина бросила назад – Феликс сложил сиденья, существенно увеличив багажник, и завалил его разными вещами. Потом заглянула в пакет, вздохнула и уточнила:

– Правда можно?

– Правда.

– Они разные.

– Бери любой.

– Спасибо.

Джина взяла первый попавшийся, подумала и спросила:

– Тебе подать?

– Да.

Девушка протянула хот-дог Феликсу, себе взяла оставшийся и только теперь в него вцепилась. Жадно вцепилась, поэтому первый укус получился большим. Хот-дог не успел остыть, но не был горячим, то есть всё так, как она любила. Сосиска же оказалась куриной, а из соусов мужчина выбрал кетчуп и горчицу, что тоже было хорошо.

«Да, я не ошиблась с попутчиком».

Прожевав, решила пошутить:

– А чего ты сам себе не приготовил?

Феликс хмыкнул:

– На этой бензоколонке не любят конкурентов.

– То есть ты бы смог?

– Да.

– Я думала, ты только фургон перегоняешь.

– Нет, он мой.

– Значит, голодными не останемся. – От хот-дога осталось меньше половины, и девушка решила не торопиться.

– Ты сейчас о чём? – не понял Феликс.

– Так, мысли вслух, – улыбнулась Джина. – Ты лучше скажи…

– Сначала скажи, что ты там делала?

Вопрос прозвучал достаточно безапелляционно, не грубо, конечно, но жёстко, однако учитывая, что они ехали в машине Феликса, Джина решила не обращать внимания на тон. На первый раз.

– Что ты делала на бензоколонке?

– Искала попутку, чтобы свалить.

– Решила посмотреть большой мир?

– Это, типа, ответная шутка?

– Типа того, – подтвердил Феликс.

– Я отстала от автобуса, – сказала девушка. Потом доела хот-дог, вытерла губы салфеткой, бросила её в пакет и поэтому на следующий вопрос ответила не сразу.

– Водитель не заметил, что тебя нет в автобусе?

– Такое бывает.

– Как так получилось?

– Я ехала одна и не люблю знакомиться в транспорте.

Он так выразительно посмотрел на девушку, что сумел задать взглядом следующий вопрос. На который Джина ответила в своём стиле:

– Ладно, ладно, трое пытались познакомиться, но я их отшила. Так что тебе крупно повезло.

– А как же багаж?

– Все мои вещи валяются на твоём заднем сиденье. Кстати, у тебя там жуткий бардак.

– Я специально его устроил.

– Зачем?

– Хотел произвести на тебя впечатление.

– А ты, оказывается, остроумный.

– Всего один рюкзак? – Феликсу отлично удалось отложенное удивление.

– Я скромная и неприхотливая девушка, и вещей у меня чучуть, – сообщила Джина. – Куда ты едешь?

– В Крым.

– В какое-то определённое место?

– А ты?

– Мне нужно в Судак. Тебе по пути?

– Относительно.

– Это как? Или тебе по пути, или нет? Но если не хочешь говорить – не надо.

Она скинула кеды, поставила ноги на сиденье и обхватила их руками. Он посмотрел на неё внимательно, вновь улыбнулся, больше как-то внутрь себя, и не удержался от вопроса:

– Тебе так удобно?

– Да, а что?

– Просто спросил.

– Я часто так сижу и вообще везде: дома, в машине, в самолёте… Если станет неудобно – меняю позу. Но я могу так долго просидеть. Почему ты сказал «относительно»? Я думала, ты едешь в какое-то определённое место.

1.ПБ (пистолет бесшумный) – самозарядный пистолет конструкции А.А. Дерягина.

Pulsuz fraqment bitdi.