Kitabı oxu: «Пятёрка по русскому. Книга о том, как преодолеть орфографическую и пунктуационную безграмотность»

© Вадим Слуцкий, 2017

ISBN 978-5-4485-2614-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация. Книга «Пятерка по русскому» – это оригинальное методическое пособие и одновременно учебник по практической грамматике русского языка. Книга адресована преподавателям-филологам, методистам, может быть интересна родителям, которые хотят понять, в чем проблемы их детей и как им помочь. Автор называет причины орфографической и пунктуационной безграмотности и предлагает свою оригинальную методику работы по ее преодолению, обоснованную, простую и компактную. При условии ее соблюдения, высокого уровня мотивации и неплохих способностях учеников достижение результата – в виде значительного повышения уровня орфографической и пунктуационной грамотности – гарантируется.

Сведения об авторе. Слуцкий Вадим Ильич родился в 1962 г. в Кишиневе, в настоящее время живет в России, г. Петрозаводске. Учитель русского языка и литературы, детский писатель. Разработал и апробировал ряд авторских программ по русскому языку (развитию речи и практической грамматике). Автор около 30 статей о проблемах преподавания русского языка в средней школе, опубликованных в газетах «Первое сентября», «Учительской газете», «Литературной газете», газете «Русский язык»; журналах «Русская речь», «Русская словесность», «Русский язык и литература в школах Украины». Автор книг: 1. Элементарная педагогика, М., 1992; 2. Общая педагогика, М., 1993; 3. «Катехизис» директора школы, Ростов, 2006; 4. Воспитатель и дети, Ростов, 2006; 5. Развитие речи на уроках русского языка в 5—7 классах (выйдет в 2007 г.); 6. Говорим на уроке. В настоящее время В.И.Слуцкий преподает авторские курсы «Говорим на уроке» и «Пятерка по русскому» в Школе творческого развития «Ключ» г. Петрозаводска.

Глава 1. Анамнез и диагноз

«Анамнезом» медики называют «течение болезни», ее развитие; «диагноз», как известно, – это определение сущности заболевания, без чего невозможно назначить лечение.

Таким образом, речь в этой главе пойдет о причинах такого распространенного у нас недуга – орфографической и пунктуационной безграмотности: о том, отчего он появляется и «как протекает болезнь».

Орфографическая и пунктуационная безграмотность, на мой взгляд, – это типичная «дидактогения», т.е., попросту говоря, вызвана школой. Во всяком случае, около 90% (по моим впечатлениям) учеников российских школ, испытывающих подобные проблемы, хромает по русскому языку именно по этой причине.

Оставшиеся 10% – это те, для кого русский язык – неродной; просто люди с очень слабыми способностями; те, у кого есть психические или физиологические проблемы (они не в состоянии сосредоточиться на чем-то одном в течение сколько-нибудь длительного времени – это называется проблемами с «произвольным вниманием»; у них очень высокая утомляемость); постоянно голодающие и подвергающиеся насилию в семьях; наконец, просто крайне некультурные, ничего никогда по своей собственной доброй воле не читавшие, испытывающие отвращение к учебе в любом ее виде и (или) патологически ленивые (не способные преодолеть свою лень ни в каком случае).

Уточню: есть неуверенные в себе люди, думающие, что у них слабые способности, но на самом деле это не так. Автор этих строк уже много лет занимается излечением той самой болезни, о которой здесь пойдет речь, и я могу совершенно определенно утверждать, что за все это время мне не встретился ни один ученик, не способный научиться писать грамотно. А были их у меня сотни. Действительно, настолько слабые способности, чтобы нельзя было научиться элементарно грамотному письму на родном языке, встречаются крайне редко.

Дело в том, что и орфография, и пунктуация – весьма несложные учебные дисциплины.

Почему же тогда у нас так много безграмотных людей?

О причинах орфографической безграмотности.

Когда мы пишем сложный текст (под «сложным текстом» здесь понимается текст, не упрощенный искусственно, т.е. изложение, сочинение или диктант, а не упражнение на определенное правило, где специально отобраны слова только на это правило), то неизбежно вынуждены решать определенные орфографические задачи: попросту решать, как это писать.

Допустим, нам нужно написать предложение: «Вопросы здесь только поставлены, но не решены». Ошибиться тут можно, главным образом, в словах «поставлены» и «не решены» (написать две «нн» или «не» вместе со словом). Предположим, мы увидели опасность и задумались: как это надо писать?

Мы пока еще не знаем, как это нужно написать правильно, но орфограммы нам уже ясны: это «НЕ со словами» и «Н/НН в суффиксах». Теперь мы должны очень быстро (представьте себе, что это диктант: долго думать некогда) и правильно рассуждать, чтобы придти к верному решению.

Рассуждать – приблизительно вот как:

«Тут сказано, что „вопросы поставлены и не решены“: вопросы – каковы? – поставлены и не решены: это или краткие прилагательные, или краткие причастия, потому что только краткие прил. и прич. отвечают на этот вопрос. Что же это? „Вопросы“ здесь – явно подлежащее; „поставлены и не решены“ – сказуемые; а главное, в полной форме это будет „поставленные“ – т.е. „те, которые поставили“ – и „не решенные“ – т.е. „те, которые не решили“ – это явно причастия. А краткие причастия всегда пишутся с одним —Н- и раздельно с НЕ».

Впрочем, приведенное рассуждение можно сократить раз в 10—15 – и оно станет таким: «Ага, НЕ и Н или НН. Что это? Краткие причастия! Все ясно!»

И первый, и второй вариант рассуждения идентичны, – разница только в том, как я их изложил: в первом случае – максимально подробно; во втором – максимально кратко. Но это одно и то же.

Итак – еще раз: чтобы писать орфографически правильно, нужно уметь правильно и быстро рассуждать, проверяя любое встретившееся в сложном тексте слово.

В приведенном примере правильное рассуждение состоит из следующих этапов (шагов):

увидели, где (в каком месте какого слова) можно ошибиться;

определили, какая это орфограмма (Н/НН; НЕ со словом),

определили, какая это часть речи (т.к. именно от этого зависит написание),

вспомнили, каково правило для этой части речи,

определили, как писать.

Если допустить сбой хотя бы на одном из этих этапов, т.е.:

Не заметить «ошибкоопасного места», не остановиться на нем взглядом, не задуматься и не проверить себя;

Не суметь определить, какая это орфограмма (в приведенном примере это вряд ли возможно, но орфограммы есть разные: порой можно и спутать одну с другой, скажем, слово с безударной гласной в корне спутать со словом с безударной гласной в приставке или суффиксе);

Не суметь правильно определить, какая это часть речи (что бывает сплошь и рядом);

Не вспомнить правила именно для этой части речи;

Не суметь сделать правильный вывод из правила именно по написанию этого слова, —

то в итоге вполне можно ошибиться.

А теперь задумаемся: а учим ли мы этому в школе? То есть – учим ли решать реальные орфографические задачи, которые встают перед тем, кто пишет сложный текст? Учим ли видеть ошибкоопасные места в слове? Мгновенно определять, какая это орфограмма? Определять части речи (и части слова – часто и это нужно) в сложном тексте? – и т. д.

Согласитесь: нет, не учим. Именно вот так и именно вот этому – не учим.

Однако же орфография в наших школах изучается – и в огромном объеме. Как же это делается?

Первая причина орфографической безграмотности – это изучение орфограмм в связи с темами по морфологии.

Когда-то очень давно кто-то – это были очень-очень умные люди, языковеды, академики, но кто они, в данном случае не суть важно – решил, что орфография русского языка очень тесно связана с морфологией, т.е., проще говоря, как писать ту или иную букву в слове, чаще всего, зависит от того, какая это часть речи. Ну, если не чаще всего, то очень часто. И это совершенно верно, это действительно так.

И из этого – теоретически абсолютно верного – положения сделали практический вывод: надо изучать орфографию ВМЕСТЕ С МОРФОЛОГИЕЙ, в связи с темами по морфологии – это будет очень правильно с научной точки зрения!

Что же получилось? Вот изучается тема «Глагол». И попутно – орфограмма «НЕ с глаголами». Только с глаголами! – заметьте.

Затем, когда будет изучаться тема «Существительное», будет орфограмма «НЕ с существительными». «Прилагательное» – «НЕ с прилагательными». «Наречие» – «НЕ с наречиями». «Причастие» – «НЕ с причастиями». «Деепричастие» – «НЕ с деепричастиями». И еще «НЕ с местоимениями».

Посчитаем: получается 7 разных «кусков» одной и той же орфограммы.

Правда, термин «орфограмма» я здесь употребляю по-своему: я называю – и буду называть в дальнейшем – «орфограммой» ОПРЕДЕЛЕННУЮ РЕАЛЬНУЮ ОРФОГРАФИЧЕСКУЮ ЗАДАЧУ, встающую перед учеником, пишущим сложный текст. Задача эта в данном случае – как написать «НЕ со словом»? Вот это и есть орфограмма – одна! А ее разбили на семь кусков.

Изучаются они на протяжении почти трех лет, в разных классах. Друг с другом в головах учеников никак не связываются. Пока изучат последний кусок, первые оказываются забыты (не всеми – но большинством).

Но самое главное даже не в этом. Просто искусственно упростив задачу ученика, школа не учит его решать реальную орфографическую задачу: учиться писать «НЕ со словами». Писать отдельно «НЕ с глаголом», «НЕ с прилагательным» и пр., и др. – наши ученики умеют: они, как правило, прилично выполняют упражнения на определенное правило (на один из «кусков» орфограммы). Но в реальной жизни таких задач нет: упражнений на «НЕ с прилагательными» писать не нужно. В сложном же тексте НЕ может встретиться с чем угодно, с какой угодно частью речи. И вот тому, что делать в этом случае, у нас совсем – или почти совсем – не учат.

Но не надо думать, что виноваты только мы, учителя. То есть мы, конечно, тоже. Но – не только и не главным образом.

Просто наша социальная система жестко авторитарна: подчиненный всегда рабски покорно и молча следует указаниям начальства (принцип «Я начальник – ты дурак» в действии). Это начальнику приятно, а если кто-то делает или говорит неприятное для начальника, тот за свою наглость обязательно поплатится.

Поэтому «внизу», хотя и знают о проблемах – проверяют же учителя диктанты и сочинения своих учеников – но помалкивают о них, чтобы не огорчить начальство и не пострадать. Очень многие наши учителя имеют на всякий случай синие и фиолетовые пасты разных цветов и исправляют своим ученикам ошибки в самых важных, контрольных, экзаменационных и пр., работах – чтобы не ставить «двоек», чтобы «не испортить успеваемость». Это общеизвестно, я сам много раз наблюдал подобное: я ведь тоже учитель русского языка и от меня мои коллеги ничего не скрывают.

«Вверху» же об этом тоже знают, но как-то неконкретно и смутно. Чиновники живут своими интересами – карьерными; академики – своими (тоже карьерными и научно-теоретическими). Их никто не беспокоит, не требует: немедленно создайте такие программы и методики по орфографии, чтобы выучивать большинство учеников средних школ грамотному письму! Никто не устраивает пикетов перед Академией Образования и Министерством Образования. Все тихо. Значит, все хорошо.

Они ведь живут по принципу «Нам хорошо – все хорошо!». А им хорошо. Значит, все в порядке.

Практики же, как правило, не в состоянии разработать собственные программы: эта зубодробительная работа – для солидных академических институтов, а не для наших перезагруженных разобщенных учителей.

Вот почему однажды допущенная довольно-таки элементарная и очевидная ошибка не исправляется годами и десятилетиями. И, поверьте, не будет исправлена в ближайшие годы – пока вы работаете в школе.

Но вернемся к причинам орфографической безграмотности.

Надеюсь, вам уже понятно, что первая из них – принятое в нашей массовой школе изучение орфографии в связи с морфологией, в результате чего каждая реально существующая орфографическая задача (орфограмма) дробится на множество кусочков и изучаются эти кусочки. Но ТАК научиться грамотно писать НЕВОЗМОЖНО! Так же невозможно, как невозможно научиться водить автомобиль, имея дело лишь по отдельности с колесами, мотором, кузовом и т.д., но не с автомобилем целиком.

Здесь я хочу обратить ваше внимание еще только на одно – но очень любопытное – следствие такого оригинального метода изучения орфографии: в школьных учебниках у нас – более 60 орфограмм. В действительности же их более чем в 2 раза меньше. Получается, что в каком-то отношении школа искусственно упрощает задачу ученика, а в каком-то другом – искусственно же ее усложняет.

Вторая причина орфографической безграмотности удивительно проста и банальна – наши школьники очень много пишут. Не только на уроках русского языка, разумеется: вообще в школе (и дома – выполняя домашние задания).

В школах США, Канады, Австралии, всех стран Западной Европы ничего подобного нет. Ученик читает параграф или (и) слушает объяснение учителя. Затем дается задание с вариантами ответа на него: нужно поставить «птичку» напротив правильного ответа. Поставить – прямо в учебнике. Правда, эти учебники, мягко говоря, потолще наших – но писать почти ничего не надо. Пишут они, в основном, творческие работы: тексты, которые сами сочиняют, и о том, что интересно им самим. Так что процесс письма не вызывает у них отрицательных эмоций.

У нас же школьники постоянно пишут – причем, то, что им неинтересно, что очень скучно. Много механического переписывания. Упражнения по русскому языку, например, выполняются не прямо в учебниках (вставив пропущенные буквы и раскрыв скобки), а в тетрадях, для чего все упражнение приходится переписывать. Примерно таким же образом организована работа и на многих других уроках.

В результате от механического скучного писания наши школьники страшно устают и само это занятие тихо ненавидят. Да и как может быть иначе?

Но одним из результатов является как раз орфографическая безграмотность.

Дело в том, что грамотно писать может только внимательный и сосредоточенный на процессе письма человек. Нашим же школьникам, в массе своей, этот самый процесс настолько надоел, настолько опротивел, что пишут они крайне несобранно, расхлябанно, лишь бы отделаться – и лепят ошибку на ошибке.

Третья причина орфографической безграмотности – на уроках русского языка нет систематического тренинга орфографической зоркости. Т.е. мы не учим видеть ошибкоопасные места в слове.

Представьте себе, что ваши ученики пишут диктант и им встретилось такое предложение: «В течение многих дней неподвижно держится на речонке лед». В котором, между прочим, 56 печатных знаков (т.е. букв и пробелов между словами), при этом пробелов – 8, значит букв – 48. Почти 50 букв! Какие же из них проверять?

Если ученик не в состоянии мгновенно – именно так! – увидеть именно те места в предложении, где можно ошибиться – не столько вообще можно ошибиться, всякий человек может ошибиться, а где именно он может ошибиться – то он никогда не будет писать грамотно (если только он уже не пишет идеально, но о таких людях нам беспокоиться нечего).

Вообще-то здесь 5 орфограмм, 5 ошибкоопасных мест («В течение» – что с «е» на конце и что с предлогом «в» раздельно; «неподвижно» – слитно с НЕ; «держится» – без Ь; «на речонке» – с «о» после «ч» и с «е» на конце, а это две разные орфограммы). Но фактически всякий не совсем безнадежный ученик, хоть и пишет неважно, а кое-что все-таки знает, и некоторые из этих орфограмм именно для него – не орфограммы («орфограммой» по определению является то, что вызывает затруднение). Например, у него нет сомнений, что «на речонке», а не «на речонки» («на речонки» – это значит «на много речонок»: это множественное число), и это ему проверять не надо; и он прекрасно понимает – просто слышит – что «держится» без «ь», потому что с «ь» было бы «держаться».

Сколько же у нас осталось ошибкоопасных мест? Три! Всего три! А печатных знаков – 56, букв – 48. И нужно сразу увидеть вот эти три опасных места, а не увидишь – не проверишь – и значит можешь сделать ошибку.

Это особый навык, который должен быть натренирован до степени полного автоматизма (писание – на 99% автоматический процесс), так, чтобы все, что нужно проверить, проверялось по ходу записи, почти не замедляя ее, и ничего, что действительно необходимо проверить, не оказалось пропущено.

Излишне говорить, что такой работы – а она должна вестись систематически, постоянно, почти на каждом уроке по орфографии, в течение не одного года, до тех пор, пока у всех учеников этот навык не выработается (кстати, для этого не нужно писать: достаточно слушать и смотреть) – в наших школах на уроках русского языка нет.

Поэтому многие ученики опасных мест не видят, пропускают их, не проверяя, и делают ошибки, причем, нередко – на правила, которые они знают.

Четвертая причина орфографической безграмотности – отсутствие систематического тренинга орфографической памяти.

В русском языке масса написаний не регулируется правилами: их нужно просто запоминать. Но и те слова, которые пишутся по правилам и их можно проверить, тоже часто записываются по памяти, даже – чаще всего, потому что слов с орфограммами в русском языке много, все не проверишь: большую часть приходится писать, не думая, – по памяти.

Что такое хорошая орфографическая память? Это, чаще всего, совершенно бессознательная, склонность (еще точнее – привычка), увидев новое слово, сразу запоминать, как оно пишется, причем, без всякого обдумывания (неизвестно, почему оно так пишется, но вот почему-то так).

Давайте проведем эксперимент. Прочитайте предложение – просто прочитайте – и затем, закрыв книгу, постарайтесь вспомнить его и то, как пишутся отдельные слова (не обязательно все: те, какие вам запомнились): лучше всего – попробуйте себе их представить, как будто они перед вами написаны в воздухе или на стене, или попробуйте их записать. Обязательно постарайтесь заметить, уверены ли вы в их написании или пишете наугад. Потом проверьте себя.

Но – не запоминайте специально слова: просто прочитайте! Быстро, как всегда читаете.

Если вы с большим трудом можете вспомнить написание многих слов – а то и совсем не можете, то орфографическая память у вас развита слабо.

Итак, вот это предложение:

Коллежская асессорша Аделаида Дормидонтовна подала на стол раковый суп, расстегайчиков с кулебякой и паштет из гусиной печенки.

Возможно, у вас возникли сомнения в моей правоте: ведь учат же в школе словарные слова? Да. Но как это делается? Задается несколько слов на определенный урок – ученики их специально заучивают к этому уроку (часто – на перемене перед ним), пишут, после чего благополучно забывают.

А вы уже поняли: специально заучивать – бесполезно. Орфографическая память – это бессознательная привычка запоминать слова, запоминать, как они пишутся. Заучивание словарных слов – работа, кстати, довольно редкая в наших школах – появлению такой привычки не способствует. Нужно стремиться, чтобы появилась привычка запоминать все те слова, которые нам незнакомы – в том смысле, что мы еще не знаем, как они пишутся. Все – а не те, которые задал учитель. И запоминать – раз и навсегда, а не до ближайшего урока.

Чуть-чуть приоткрою завесу над тем, как я это делаю. Перед каждым – абсолютно каждым – уроком по орфографии я записываю на доске, где-нибудь в углу, не очень крупно, предложение типа приведенного выше. Никакого специального времени на его запоминание не дается. Никто не сообщает классу, будем ли мы это писать, и если будем, то когда. Может быть, напишем – через месяц-два. А, может, и нет. Бывает и так, что пишем одно и то же 2—3 раза. А что-то – не пишем совсем.

Но это не для оценки – а для тренировки. Правда, сначала некоторые особо неуверенные в себе люди все-таки пытаются специально все это запоминать, но им быстро надоедает. К тому же они видят: оценок за это не ставят (правда, «пятерки» я ставлю, но только «пятерки»). И они успокаиваются и просто читают. Потом это записывается, вспоминается. И так вырабатывается привычка. И это происходит годами.

Такой работы – согласитесь с этим – на уроках русского языка в наших школах не ведется. Поэтому, если и есть у нас школьники с хорошей орфографической памятью, то это, во-первых, не заслуга школы, а во-вторых, их очень мало. У большинства орфографическая память неважненькая, а то и просто никакая.

И такому человеку приходится чуть не каждое слово проверять – а это физически невозможно: тогда надо записывать одно слово в минуту. В результате, задумавшись над нетрудным местом, ученик неизбежно пропускает более трудное, делает ошибку, другую и, в конце концов, перестает верить в свою способность хорошо писать диктанты, – махнет на это дело рукой и скажет себе: «Нет, этого я никогда не смогу, не стоит и пытаться!»

А, как известно, самый безнадежный больной – тот, который сам не верит в свое выздоровление.

Причины пунктуационной безграмотности

Подавляющее большинство пунктуационных ошибок, допускаемых нашими школьниками, – это ошибки на знаки внутри предложения (а не в конце его): о них-то и пойдет речь.

Первая причина пунктуационной безграмотности – неразвитость пунктуационного слуха, т.е. неумение слышать интонационные паузы в тех местах предложения, где на письме ставятся знаки препинания. А неумение происходит, опять-таки, от того, что не ведется систематической работы по его тренировке, а, чаще всего, и вовсе никакой работы в этом направлении не ведется.

Вы никогда не задумывались над тем, каково происхождение слова «препинание»? Это слово однокоренное с «запинаться», т.е. «останавливаться», «делать паузу». Большинство предложений в русском языке состоит из различных частей (главные и придаточные, обособленные члены предложения, вводные, уточняющие и пр., и пр.), которые при чтении отделяются друг от друга паузами.

Что такое «пауза»? Это значит, что, читая предложение, мы на секунду останавливаемся – а затем снова начинаем читать, так, как будто начали сначала.

Разумеется, обычно мы это делаем совершенно автоматически: это же наш родной язык, который мы усвоили бессознательно. Но дело-то в том, что, для того чтобы научиться правильно ставить знаки препинания внутри предложения, нужно обязательно эти паузы слышать, т.к. знаки там именно и ставятся, где есть эти паузы.

Почему человек с неразвитым пунктуационным слухом – т.е. не слышащий пауз, по крайней мере, многих из них – не может писать пунктуационно грамотно? Потому, что такой человек может правильно расставить знаки, только если идеально знает и умеет применять все пунктограммы и, кроме того, если он тщательно проанализирует предложение, т.е. определит, из каких именно частей оно состоит, простое оно или сложное, какие там есть обособленные члены и пр., и пр. А на это часто нет времени.

Грамотный человек большинство знаков ставит не потому, что он понимает, почему тут нужен знак препинания, а просто потому, что слышит, что он тут нужен.

К сожалению, у меня нет возможности дать в этой книге аудиозапись правильного – с подчеркнутыми (намеренно длительными) паузами – чтения сложных текстов. Причем, особо интересен такой специфический вид работы по пунктуации, как интонационно неправильное (разумеется, речь идет о намеренной и осознанной неправильности) чтение предложений, т.е. с паузами там, где их на самом деле нет, и без пауз там, где они есть: очень интересно бывает наблюдать, как при этом искажается смысл предложения.

Все-таки давайте попробуем. Читать придется вам самим. Вы помните: раз пауза – надо остановиться – а потом снова продолжать, как будто сначала. Пауза у меня будет обозначена косой чертой – /. В том месте, где она стоит, – пауза. В каждом примере записано сначала, как надо правильно прочесть предложение, а затем – как неправильно (паузы не там, где следует).

Прочитайте, как можно внятнее делая паузы, – не бойтесь переборщить: в данном случае это не страшно и даже хорошо – делайте подчеркнуто длительные паузы. Вы наверняка заметите, что предложение с правильными паузами совершенно адекватно передает смысл сказанного, а с неправильными – его искажает: получается какая-то бессмыслица.

Итак.

Вспоминая свое детство/ свой родной Шекер/ Чингиз Айтматов рассказывал о том/ как старики строго требовали от каждого мальчишки/ чтобы он знал свою родословную/ своих предков до седьмого колена.

Вспоминая свое/ детство свой/ родной Шекер Чингиз/ Айтматов рассказывал о/ том как старики строго/ требовали от каждого мальчишки чтобы он/ знал свою родословную своих/ предков до седьмого колена.

2) Об этом/ кстати/ писатель говорит в повести «Белый пароход»/ в эпизоде/ когда мальчик спрашивает шофера/ учили ли его запоминать имена семерых предков/ а шофер отвечает/ что это ему не нужно/ он и так нормально живет.

Об этом/ кстати писатель/ говорит в повести/ «Белый пароход» в эпизоде/ когда мальчик спрашивает/ шофера учили ли/ его запоминать имена/ семерых предков а шофер/ отвечает что это ему/ не нужно он/ и так нормально живет.

Ну как? Получилось?

Если получилось, то вы убедились, как это важно – слышать интонационные паузы. Конечно, в этих примерах я намеренно и очень сильно исказил смысл предложений за счет совершенно нелепых пауз. Но ведь достаточно лишь в одном месте предложения услышать паузу не там, где надо, – или не услышать ее – чтобы допустить пунктуационную ошибку. А если таких предложений в тексте 10—15? Понятно, каким будет итог.

Вторая причина пунктуационной безграмотности – неумение видеть и понимать, из каких смысловых частей состоит предложение (неумение делать синтаксический анализ сложного предложения). Разумеется, все дело опять-таки в том, что у нас этому не учат или учат не так, как следовало бы.

Сделать синтаксический анализ предложения – значит разделить его на смысловые части и установить их связь и зависимость (или независимость) друг от друга. Причем, навык этот – в отличие от умения слышать интонационные паузы – совершенно осознанный: здесь именно нужно научиться сознательно видеть и понимать структуру предложения. Таким образом, эти два навыка взаимодополняют друг друга.

Тот, кто, во-первых, правильно слышит паузы; во-вторых, быстро и верно определяет, из каких частей состоит предложение и как они связаны; кто, наконец, знает пунктограммы и умеет их применять (с чем у наших школьников не было бы особых проблем, если бы они верили в практическую полезность этих самых пунктограмм: они их не знают или знают плохо потому, что это знание все равно ничего им не дает – ведь у них ни пунктуационного слуха нет, ни умения анализировать предложение), – тот обязательно будет писать пунктуационно грамотно.

Но вернемся к синтаксическому анализу. Допустим, нам встретилось такое предложение:

«Кругом куда ни киньте взгляд тянутся ледяные поля местами матовые присыпанные снегом местами чистые сверкающие как хрусталь».

Как видите, знаков я не поставил.

Попробуем его проанализировать.

1. Сначала говорится о том, что «кругом тянутся ледяные поля», а потом рассказывается, какие они, как они выглядят. Это общий смысл предложения.

2. Сразу же понятно, что слово «кругом» относится к «тянутся ледяные поля», а не к «куда ни киньте взгляд»: значит, «куда ни киньте взгляд» – придаточное, вставленное внутрь главного, и должно выделяться запятыми с двух сторон: «Кругом, куда ни киньте взгляд,…».

3. После того как сказано, что тянутся ледяные поля, говорится, какими они были, описываются эти поля – поэтому после слова «поля» можно поставить двоеточие: на том основании, что вторая часть предложения объясняет, конкретизирует первую. Но можно поставить и запятую, т.к. все, что сказано дальше (после слова «поля») – это просто такое распространенное определение, вернее, однородные определения, относящиеся к слову «поля»: поля – какие? – такие, такие и такие. Определение стоит после определяемого слова, поэтому после него должна быть запятая.

4. Это сильно распространенное определение делится на две части: 1) местами матовые, присыпанные снегом; 2) местами чистые, сверкающие, как хрусталь. Понятно, что это две части: сначала говорится о ледяных полях, засыпанных снегом, а потом – о чистых, без снега – эти две части даже противопоставлены друг другу. По этой причине (поскольку они по смыслу противопоставлены) между ними (т.е. после слова «снегом») даже можно поставить тире (есть такая пунктограмма: если две части предложения противопоставлены друг другу, можно поставить тире – правда, это относится к сложным предложениям). Но т. к. это распространенное определение состоит просто из однородных членов, а не из частей сложного предложения, то можно между ними поставить точку с запятой, так как внутри каждой части есть еще запятые: после слова «матовые» – «матовые, присыпанные снегом» – это однородные члены; «чистые, сверкающие, как хрусталь» – «чистые, сверкающие» – тоже однородные члены.

5. Кроме того, ледяные поля сравниваются с хрусталем: «как хрусталь» – сравнительный оборот, который тоже выделяется запятыми (здесь – запятой, т.к. стоит в конце предложения).

Вот что получилось в итоге

Кругом, куда ни киньте взгляд, тянутся ледяные поля, местами матовые, присыпанные снегом; местами чистые, сверкающие, как хрусталь.

Вот это и есть синтаксический и пунктуационный анализ предложения, только записанный максимально подробно.

В действительности, хорошо обученный, тренированный человек мгновенно схватывает структуру предложения и очень быстро решает, что – какие знаки – ему поставить: весь процесс в его мышлении настолько «свернут», что осознаются только некоторые узловые моменты («Ага! – вот кончилась одна часть, начинается другая; это определение, предложение простое» – примерно так).

Понятно, что для выработки такого навыка нужна длительная тренировка.

В наших школах на уроках русского языка синтаксический и пунктуационный анализ обычно делается, но, во-первых, не доводится до результата (просто недостаточно над этим работают; учителя мало интересуются тем, научились ли уже это делать их ученики, достаточно ли быстро они это делают, – что очень важно; просто на эту работу отводится какое-то время, его добросовестно потратят: программу выполнили – и хорошо); а во-вторых, делается это очень формально, очень громоздко, без ориентации на практическую цель – научиться грамотно писать. Получается анализ ради анализа, а это бессмысленно, поэтому неинтересно и не усваивается. Нет стремления к упрощению – «сжатию» – анализа: учителя требуют развернутых полных ответов со всей терминологией и пр. Хотя, когда мы пишем сложный текст, мы без всего этого вынуждены обходиться, – значит, нужно учиться рассуждать как можно короче, а этого нет.

Поэтому многие хорошие ученики – особенно, из тех, кто привык выполнять все требования учителя, не слишком задумываясь над тем, зачем это нужно, – умеют делать синтаксический анализ предложения, но это далеко не всегда помогает им правильно ставить знаки: они ведь научились анализировать предложение, чтобы получать хорошие оценки за анализ предложения, – а не для того, чтобы грамотно писать: одно с другим в их головах часто не связывается.

В результате нередко бывает: ученик анализирует предложение правильно, но, когда пишет диктант, знаки ставит все равно неверно.

Итак!

Все вышеперечисленное нагромождение педагогических нелепостей и глупостей, как правило, приводит к тому, что ученик пыхтит, сопит, делает кучу противной, скучной работы – а пишет все-таки безграмотно. Подчеркну: речь идет опять-таки только и исключительно о сложных текстах: диктантах, изложениях и сочинениях.

Понятно, что у такого ученика – а это типичный ученик нашей массовой школы – формируется т.н. «обученная беспомощность»: он уже вообще не верит в то, что может научиться грамотно писать, что в состоянии это сделать. А какой смысл стремиться к тому, чего все равно нельзя достичь? Он и перестает стремиться. Выполняя задания на уроке и дома, он старается только получать приличные отметки, а научиться грамотно писать уже и не пробует.

Такой вот анамнез. И диагноз.

Как же все-таки научить наших учеников грамотно писать? Что для этого нужно делать?

Глава 2. Как научить детей грамотно писать

Что нужно делать для того, чтобы научиться писать грамотно, ясно из первой главы.

Необходимо:

1. Научиться решать реальные орфографические задачи, выучив «целые орфограммы», а не их «осколки», и научившись ими пользоваться;

2. Развить свою орфографическую зоркость, т.е. научиться видеть все «ошибкоопасные места», не пропуская ничего существенного;

3. Развить свою орфографическую память, т.е. научиться сразу запоминать, как пишется любое незнакомое слово;

4. Развить свой пунктуационный слух, т.е. научиться слышать все паузы внутри предложения;

5. Научиться делать синтаксический анализ предложения.

Тот, кто успешно решит эти задачи, несомненно, добьется значительного прогресса, т.е. будет писать если и не идеально грамотно, то очень прилично, допуская минимум, притом – негрубых, ошибок.

Как же этого достичь? Что нужно делать?

Далее, отвечая на этот вопрос, я буду говорить о том, что должны делать ученики: роль учителя – в том, чтобы организовать такую работу.

Ученики должны научиться применять правила, решать реальные орфографические задачи.

Все правила русской орфографии вы найдете в этой книге, в главе 4 («Справочный материал»): все они представлены в 13-ти таблицах, из которых первые 11 – это таблицы-алгоритмы, т.е. там записано, как нужно рассуждать, чтобы решить реальную орфографическую задачу.

Возьмем, к примеру, орфограмму-3 (НЕ со словами). Если вы откроете таблицу, то увидите, что, встретив слово с этой орфограммой, нужно, прежде всего, решить, употребляется ли оно без НЕ. Если нет (см. в таблице – слово «нет»), то все ясно: пишется слитно. Если употребляется, то, чтобы проверить написание, нужно определить, какая это часть речи, а затем применить правило для этой части речи. Притом, в таблице сверху записано «Раздельно» – во всех колонках – а внизу «Слитно». Правда, к глаголам и деепричастиям это не относится: они всегда пишутся с НЕ раздельно. А в отношении других частей речи схема рассуждений такая: нужно решить, есть ли основания писать раздельно, а если их нет, то пишется слитно. Вот и все.

Получается так: 1) Употребляется ли без НЕ? – 2) Если да, то какая это часть речи? – 3) Если глагол или деепричастие, то все ясно (раздельно); – 4) Если что-то другое, то есть ли основания писать раздельно?

Вот так нужно рассуждать.

И так каждая из первых 11 таблиц-алгоритмов задает правильный ход рассуждений при проверке слов с этой орфограммой. Нужно требовать от учеников неукоснительного соблюдения правильного порядка рассуждения, особенно, на первых порах.

В последних двух таблицах – все прочие правила, не вошедшие в первые 11 таблиц: в каждой по 9, и, следовательно, в 12-й и 13-й таблицах – 18 правил. Но среди них и такие, как «ЧУ/ЩУ пиши с буквой У», и «Разделительный твердый и мягкий знаки», и «ТСЯ и ТЬСЯ» в глаголах, и сочетания «чк, чн» и пр. – словом, половина из них весьма элементарна; другая же половина – это орфограммы, относительно редко встречающиеся в сложных текстах.

Среди первых 11-ти также есть весьма несложные, например, 5-я, 6-я, 9-я.

Прежде всего, размножьте таблицы и раздайте их (все сразу) ученикам. Прочитайте с ними все таблицы подряд, включая и пояснительный материал к ним (он следует за таблицами). Объясните, что ничего не надо заучивать, запоминать: просто проверьте, все ли им в таблицах понятно, смогут ли они ими пользоваться.

Чтобы применять орфографические правила, нужно кое-что, но очень немногое, знать, что называется, назубок, а именно: 1) в каких словах бывают корни с чередованиями Е/И, Я или А/И, О/А – это первая таблица. Всего таких корней 25. Важно узнавать слова с этими корнями в предложениях, а не запоминать сами корни, поэтому прочитайте не столько корни, сколько примеры – пары слов – с этими корнями (в пояснительном материале к таблице-1).

Чтобы узнавать слова с этими корнями, надо будет потренироваться (это задание-1 в главе-3).

В главе-3 («Тренировочные упражнения»), кстати, нет ни одного задания, где бы требовалось что-то писать: нужно только подчеркивать, вставлять буквы, раскрывать скобки, расставлять знаки – все прямо в тексте упражнения. Разумеется, это в том случае, если ученики получат эту книгу – и у каждого будет своя. После чего дети могут сами проверить себя по «Ключам». Если они успешно справились, значит это они уже умеют и вы можете двигаться дальше. Нет: делают еще одно-два аналогичных задания – пока не добьются результата.

На первых порах даже те работы, которые дети сами проверили по «Ключам», следует потом все-таки проверять и учителю, т.к. ученики часто не замечают своих ошибок, даже сверяя свою работу с данной в «Ключах». Только тогда, когда вы убедились, что этот ученик научился себя проверять и ничего не пропускает, можно больше не контролировать его: пусть проверяет себя сам.

Нужно знать наизусть все исключения, по всем правилам (их всего 24, все вместе они даны в «Материале для запоминания», в главе-4). Знать, как пишутся некоторые непроверяемые (словарные), но очень распространенные слова: их в таблицах нет (они же не проверяются правилами), но они есть в главе-4. Знать все значения приставок ПРЕ- и ПРИ- (таблица-2). Знать все глаголы-исключения (таблица-7) I-го и II-го спряжений и разноспрягаемые: их всего 15. Кое-что знать и из самих правил: например, когда причастия пишутся с НЕ раздельно (таблица-3); когда прилагательные и причастия пишутся с НН, когда с Н – и еще кое-что. Все прочее без труда запомнится само собой при применении правил.

Все, что нужно просто запомнить, выучить, вы найдете в последней главе, под заголовком «Материал для запоминания». Он умещается на одной странице. Чтобы убедиться в том, что все ученики это действительно запомнили, дайте им серию самостоятельных письменных работ, на которых нужно воспроизвести на листиках отдельные части «Материала для запоминания». Добейтесь того, чтобы все хорошо запомнили все, что нужно.

Что нужно уметь, чтобы успешно применять правила?

А) Очень быстро – почти мгновенно – определять все части речи в сложном тексте. Как этому научиться, объясняется в задании-2 3-й главы («Тренировочные упражнения»); там же вы найдете упражнения для тренировки этого, довольно несложного, навыка. Но – мой совет: пока ученики не начнут совершенно уверенно, безошибочно и, что важно, очень быстро определять части речи, не двигайтесь дальше. Лучше на каждом этапе достичь результата, чтобы потом уже к этому не возвращаться.

Особое внимание здесь обратите на умение отличать прилагательные от причастий, т.к. от него зависит правильное применение правил 3 и 4 («НЕ со словами» и «Н/НН в суффиксах») – самых коварных и одновременно самых распространенных (после безударных гласных) русских орфограмм.

Б) Нужно уметь – тоже очень быстро – определять части слова, чтобы не спутать, где буква: в корне, приставке, суффиксе или окончании – иногда (например, в орфограммах 2 и 9) это бывает важно. Как этому научиться, объясняется в задании-3 главы-3; там же – тренировочные упражнения. Делать их можно так же – проверяя себя по «Ключам» – до результата. И это еще легче, чем научиться определять части речи, да и гораздо менее важно. Но – лучше сразу закройте эту не самую сложную проблему.

Вот и все, что нужно сделать предварительно. Перечислю все это еще раз:

Прочитать таблицы по орфографии в «Справочном материале», разобраться в них.

Выучить все, что нужно точно знать – по «Материалу для запоминания» из «Справочного материала».

Научиться определять части речи и части слова.

После этого можно выполнять тренировочные упражнения на применение орфограмм (это задание-4 главы-3). Делается это точно так же: дети вставляют пропущенные буквы – только не наугад, а проверяя себя, если в этом есть хоть какая-то необходимость (вы не вполне уверены в том, что они понимают, как это пишется), раскрывают скобки, сначала – пользуясь таблицами, затем – без них, – и затем проверяют себя по «Ключам». Старайтесь следить за ходом их рассуждений (если они должны рассуждать вслух): правильно ли они рассуждают, в том ли порядке, как надо.

Первая, но не единственная, цель – почти не допускать ошибок. Вторая – делать все как можно быстрей.

Чтобы развить орфографическую зоркость, можно воспользоваться заданием-5 главы-3. Там даны тексты, в которых нужно найти ошибкоопасные места (подчеркнув их), и тексты, где допущены ошибки, которые детям предстоит найти, проверив себя по «Ключам». Как только вы убедитесь, что они могут очень быстро найти все или почти все ошибкоопасные места и исправить почти все (может быть, за исключением одной) ошибки в любом тексте, – результат достигнут.

Затем нужно развить орфографическую память.

Впрочем, это так только говорится – «затем». На самом деле, для развития орфографической памяти почти не нужно специального времени: достаточно на одном из двух-трех уроков потратить 5—7 минут, но это нужно делать регулярно, на протяжении довольно длительного времени, – до результата. Достичь его за очень короткое время – если только у ваших учеников не феноменальные способности – почти невозможно, либо он будет непрочным.

Что и как в этом смысле следует делать, понятно из задания-6 главы-3. Там даны предложения – вроде приведенного выше (про коллежскую асессоршу Аделаиду Дормидонтовну), в которых много слов с непроверяемыми написаниями. Сначала вы читаете предложение вслух: постарайтесь объяснить детям, что это значит; потом какое-то время (до 3 мин.) они сами «рассматривают» предложение; затем, спустя какое-то время (можно даже – на следующем уроке) вставляют пропущенные буквы; затем снова открывают предложение и проверяют себя. Одно и то же предложение можно записать до трех раз.

Полезно для детей попытаться себе представить то или иное слово, как будто оно написано перед ними на стене, или четко проговорить его по буквам. Можно и записать его несколько раз. Тогда вам наверняка удастся выяснить, какая память у каждого из ваших учеников лучше развита: слуховая, зрительная или моторная (память «пальцев», когда «сама рука» «запоминает», как писать слово). И затем пользоваться именно ею.

Постарайтесь заметить, появится ли у них привычка запоминать слова не из учебного задания: просто какие-то незнакомые им прежде слова – запоминать, как они пишутся (скажем, в книгах, которые они читают; на рекламных плакатах и т.п.). Если такая привычка появилась и они перестали или почти перестали допускать ошибки на непроверяемые написания, значит результат достигнут.

4. Чтобы развить свой пунктуационный слух, надо читать предложения со сложной пунктуацией (в задании-7): читать сначала вслух, как можно четче делая паузы и следя за тем, правильно ли передается смысл предложения. Затем ученики должны разделить предложение на части (косыми линиями), после чего проверить себя по «Ключам» (правильно ли разделили). Потом читают уже ученики (сначала те, которые хорошо читают; потом все остальные). Постепенно читать предложения все тише и быстрее и, в конце концов, перейти на чтение про себя, но такое, при котором бы они «слышали» все паузы. Результата вы достигнете, когда дети будут, читая предложение, сразу же ясно слышать все паузы, будут уверены в себе в этом отношении и, проверяя себя по «Ключам», убедятся, что почти не допускают ошибок, разделяя предложение на смысловые части.

5. Научиться делать синтаксический анализ предложения можно, используя примеры из того же задания (7-го). Делать это можно, подчеркивая части предложения разными линиями (одну – сплошной, другую – пунктирной, третью – волнистой и т.п.) или разным цветом, а также показывая стрелкой, откуда куда можно задать вопрос. Можно подчеркивать и члены предложения, если это важно.

Выглядеть это будет примерно так.

Дано предложение: Сверчок маленькая ужасно смешная кудлатая собачка хозяйка его девочка редко встающая с постели поэтому Сверчок гуляет почти всегда сам.

Сначала вы читаете предложение и ставите косые линии на месте пауз:

Сверчок /маленькая /ужасно смешная /кудлатая собачка /хозяйка его /девочка /редко встающая с постели /поэтому Сверчок гуляет почти всегда сам.

Затем вы делаете синтаксический анализ, «материальные» итоги его могут быть примерно такими:

Сверчок ^это/маленькая /ужасно смешная /кудлатая собачка /хозяйка его^это /девочка /редко встающая с постели /поэтому Сверчок гуляет почти всегда сам.

Что это означает, понятно: «Сверчок» – подлежащее, «собачка» – сказуемое; можно сказать «Сверчок – это собачка», значит здесь будет тире. То же самое во второй части («хозяйка – это девочка»). Волнистой линией подчеркнут причастный оборот. Разными цветами (можно подчеркнуть разными цветами) выделены три простых в составе сложного, хотя это делать не обязательно, можно просто косые линии, отделяющие простые в составе сложного друг от друга, сделать потолще.

Наконец, расставим знаки:

Сверчок – маленькая, ужасно смешная, кудлатая собачка; хозяйка его – девочка, редко встающая с постели, поэтому Сверчок гуляет почти всегда сам.

Вместо точки с запятой может быть запятая: это не будет ошибкой.

Конечно, стремиться следует к тому, чтобы постепенно синтаксический анализ становился максимально «свернутым», но не стоит делать его таким с самого начала из желания сэкономить силы детей: в этом случае они, скорее всего, просто не научатся по-настоящему анализировать предложение и даже не смогут себя проверить по «Ключам». «Сворачивать» анализ лучше по мере достижения результата, т.е., когда вы убедитесь, что они делают это все лучше и лучше, допускают все меньше и меньше пунктуационных ошибок.

Затем вы вовсе перестаете уделять специальное внимание анализу, а просто просите расставить знаки – и проверить себя по «Ключам». Каждую свою ошибку (это относится и к работе на предыдущих этапах) они должны постараться понять: почему они ее допустили.

Расставляя знаки, ученики сначала пользуются справочным материалом «Знаки препинания внутри предложения» (это одна страничка). Сначала прочитайте его, но, опять-таки, не для того, чтобы «вызубрить» – просто прочитайте, убедитесь, что им все понятно, а потом используйте (лучше эту страницу ксерокопировать, чтобы она во время выполнения задания лежала рядом с каждым учеником) – и все запомнится само собой.

Если в текстах (они есть в конце задания-7) в 60—80 слов дети будут допускать только 1—2 пунктуационных ошибки, значит результат есть.

Итак, вот что ученикам предстоит сделать, чтобы стать грамотными людьми:

Прочитать таблицы по орфографии в «Справочном материале», разобраться в них.

Выучить все, что нужно точно знать – по «Материалу для запоминания» из «Справочного материала» (одна страница).

Научиться определять части речи и части слова (задания 2, 3).

Научиться решать орфографические задачи (применять правила) (задание-4).

Развить свою орфографическую зоркость (умение видеть ошибкоопасные места) (задание-5).

Развить свою орфографическую память (задание-6).

Развить свой пунктуационный слух (задание-7).

Научиться делать синтаксический анализ предложения (тоже задание-7).

Возможно, им и не придется делать все задания до конца, если они добьются результата раньше.

Если какой-то ученик все сделает, но вы (и он сам) все еще будете недовольны его результатами, можно сделать то же второй раз: чтобы оставить себе такую возможность, пусть они пишут (вставляют буквы, ставят знаки и пр.) карандашом. Но это вряд ли понадобится: при правильной организации работы предложенных упражнений вполне достаточно.

Напомню еще раз, что имеется в виду под «правильной организацией работы»:

Рассуждать строго в соответствии с «порядком рассуждений», предлагаемом в таблицах (см. примечания к таблицам), не пропуская ни одного этапа, по крайней мере, поначалу.

Ничего не заучивать, кроме одной странички «Материала для запоминания» из главы-4.

Постоянно проверять себя по «Ключам», стараясь понять каждую свою ошибку.

Работать до результата, не огорчаясь отдельными временными неудачами.

Кстати, сейчас почти все школьники сдают ЕГЭ по русскому языку. Так вот, 22 задания этого экзамена (из 38) имеют самое прямое отношение к тому, чему дети могут научиться с помощью этой книги.

Судите сами: задания А8 – А10 – по синтаксису (а задание-7 этой книги – это синтаксический анализ предложения); А11 – по морфологии (на определение частей речи), А13 – по морфологии и орфографии (на те правила, где написание зависит от того, какая это часть речи), А14 – А19 – по орфографии, А20 – А26 – по синтаксису и пунктуации, В2 – по морфологии, В4 – В7 – по синтаксису.

Так что, продуктивно поработав с этой книгой, они и ЕГЭ по русскому языку сдадут значительно лучше.

Вот и все. Теперь я могу попрощаться с вами, потому что все дальнейшее – не для чтения, а для работы. Напомню еще только то, что выработка орфографических и пунктуационных навыков – дело сугубо индивидуальное: каждый ученик будет это делать в своем темпе. Одному придется выполнить, скажем, задание-4 2—3 раза, а другой сделает половину – и добьется результата. Один потратит на это 10 часов, а другой – 2 часа. Об этом нельзя забывать. Результат может быть достигнут, только если вы даете возможность каждому ученику работать до результата.

*Все дальнейшее – для учеников (разумеется, учителю все это тоже нужно иметь).