Kitabı oxu: «Фундаментальные основы гомеопатической фармакотерапии»
Моей дочери Лесе посвящаю
Возможности медицины не исчерпываются только знаниями, методами и принципами, которые используются в настоящее время – они значительно шире. Поэтому задача того, кто любит медицину, – понять и изучить эти возможности для того, чтобы использовать их на благо больного человека.
Предисловие
Цель этой книги – показать, что существует общемедицинская, общефармакологическая проблема гомеотерапии, которую необходимо решать только с научных позиций, а не путем скороспелых высказываний некоторых специалистов, поверхностно знакомых с основами этой области медицины и не стремящихся вникнуть в её суть. Хочется также обратить внимание исследователей на целесообразность и необходимость изучения гомеотерапии не только как прикладной медицинской дисциплины, а в первую очередь как определенной биологической закономерности, универсального свойства живой материи. И если читатель осознает важность этой проблемы, он согласится с выводом о том, что для достижения фармакотерапевтического эффекта можно применять не только прочно укоренившийся и привычный принцип назначения лекарственных средств, но и другие принципы, которые вытекают из фундаментальных знаний, накопленных к настоящему времени. Эти принципы имеют универсальное общемедицинское, общебиологическое значение, несмотря на то, что многие частные вопросы еще окончательно не изучены. Они используются гомеопатами уже более 200 лет. Исторически сложилось, что они практически опередили создание фундаментальных основ данного метода. Нельзя сказать, что эти фундаментальные основы окончательно разработаны сегодня. Но в настоящее время накопился целый ряд фактов и наблюдений, которые невозможно объяснить, исходя из современного уровня знаний. Они дополняют удивительные эффекты гомеопатии. В основном это касается механизма действия высоких разведений, что не является главным принципом гомеопатии, а следствием основного положения «подобное лечится подобным». Это положение подтверждено многочисленными экспериментальными и клиническими наблюдениями, но до сих пор не нашло практического применения в единой системе общемедицинских знаний.
Казалось бы, какой смысл в очередной раз подтверждать уже обоснованное учение? Однако изучение гомеопатии как фундаментальной проблемы медицины позволит новым поколениям молодых врачей выработать более широкое мышление в понимании возможностей применения различных принципов фармакологического воздействия на течение патологического процесса. Достижение этой цели оправдывает затраты времени.
В книге представлен дайджест наиболее примечательных, на наш взгляд, работ, опубликованных в различное время, демонстрирующих тот интерес, который проявляли к этой проблеме ученые-медики и врачи-практики. Мы решили привести выдержки в оригинале, а не пересказывать их своими словами. Книг по гомеопатии написано довольно много. Но в большинстве из них излагаются практические вопросы, не касающиеся общих представлений о гомеотерапии и общих фундаментальных принципов этого метода, его философии. Тому, кто хочет овладеть этим методом, в первую очередь, следует рекомендовать ознакомиться с общими представлениями о гомеопатии как науке, которые изложены в отдельных публикациях, а затем осваивать практические вопросы. Не поняв и не усвоив общие закономерности гомеопатии, трудно судить об успехах, ошибках, а порой и исторических нелепостях этого метода. В данной работе мы хотели не только обратить внимание на неразрешенные вопросы, но попытаться пробудить мышление у читателя, дабы он осознал, что многие явления медицины и биологии еще не изучены, а также получил представление о еще мало изученной области фармакологии и фармакотерапии, которую называют «гомеопатия».
Универсальное свойство всякого материального объекта отражать любые внешние воздействия (отвечать противоположно направленным действием) является настолько очевидным и основополагающим, что непонимание некоторыми светилами медицины основного принципа гомеопатии лечить «подобное подобным», в основе которого лежит это свойство материи, вызывает, по меньшей мере, удивление. Т. Д. Попова пишет: «О гомеопатии сегодня спорят, часто ее ругают. Обычно ругают тем сильнее, чем меньше о ней знают… А жаль – это действенный лечебный метод. И теоретические его основы далеко не идеалистичны, как иногда думают; надо только спокойно и доброжелательно в них разобраться».
Книга написана не с целью защитить те архаизмы гомеопатии, которые были сформулированы около 200 лет тому назад и устарели в настоящее время, а попытаться обосновать, исходя из современных научных знаний, общебиологические, общемедицинские и философские основы того принципа, который заложен при создании данной терапевтической системы, несмотря на имеющиеся практические недоработки и недостатки.
Эта книга посвящается молодому мыслящему поколению будущих врачей, тем, кто понимает, что фармакотерапия далеко не исчерпывается современными средствами, методами, а также способами лечения и что заглянуть за эти горизонты можно уже сейчас, не дожидаясь, что кто-то принесет тебе все это в готовом, концентрированном виде. Если врач, прочитав эту книгу, придет к выводу, что существуют не только фармакологические средства и методы, но также принципы лечения, которые необходимо искать и разрабатывать, то можно сказать, что книга написана не напрасно.
Введение
Терапевтический процесс состоит из двух основных этапов – диагностического и лечебного. И если диагностике во все времена уделялось значительное внимание, то общие представления о лечении как сложной системе воздействия на организм с целью возврата в здоровое состояние разработаны недостаточно. В фармакотерапии со времен Гиппократа и до настоящего времени доминирует принцип лечения «противоположного противоположным» (contraria contraries curantur). Самуэль Ганеман на основе наблюдения за действием лекарственных средств на организм человека предложил другой принцип лечения – «подобного подобным» (similia similibus curantur). В 1833 г. ветеринарный врач из Лейпцига Луке обосновал возможность лечения тем средством, которое вызывает болезнь, – «одинаковое излечивается одинаковым» (aequalia aequalibus curantur). Последний метод с успехом применяют по утрам некоторые люди после вечернего застолья, выпивая небольшую дозу алкоголя и снимая неприятные ощущения. Чаще всего в современной медицине рассматривается возможность воздействия на отдельные симптомы заболевания или на предполагаемые причины его возникновения, большинство из которых чаще всего остаются неизвестными. Официальная медицина строит систему лечения на основе воздействия на болезнь и на ее проявления, не оказывая специфического влияния на больной организм с целью возврата его в здоровое состояние. Между двумя этими системами имеется существенное различие.
Существуют разные подходы в лечении больных. Некоторые из них универсальны для большого количества больных. Они являются основой всех мероприятий официального здравоохранения, а также обучения и воспитания специалистов. Поэтому в настоящее время преобладает «промышленный» способ лечения многих заболеваний. Насколько перспективен и всеобъемлющ такой подход без учета индивидуальных особенностей организма? Если сравнить жизненные процессы с игрой музыкантов в симфоническом оркестре, то назначение лекарственного препарата можно сравнить с выстрелом в фальшивящего музыканта, которого можно убить, но при этом одновременно нарушить гармонию в игре всего оркестра. Другие подходы направлены непосредственно на конкретного больного. При массовом обслуживании населения они не могут по своей сложности или затратности времени осуществляться официальным здравоохранением. Однако такие подходы существуют и их применяют индивидуально для каждого больного. Эти подходы непривычны специалистам официальной школы и поэтому часто подвергаются нападкам, так как не вписываются в те представления о лечении, которые заложены еще со студенческой скамьи. Специалисты часто воспринимают лишь то, что соответствует их ранее сложившемуся стереотипу.
Фармакотерапия – это творческий процесс, степень проявления которого у врача зависит от знания общих и частных вопросов фармакологии и варьирует от глубокого аналитического и синтетического клинико-фармакологического мышления до шаблонного выписывания рецептов на препараты, рекомендуемые фармацевтическими компаниями.
Что же такое фармакология? Это понятие, вероятно, можно сформулировать следующим образом. Фармакология – наука об особенностях взаимодействия лекарственного вещества с организмом в зависимости от условий внешней и внутренней среды, а также свойств, времени действия, дозы вещества и механизма проявления его специфического эффекта. Гомеопатическая фармакология, в отличие от общепризнанной, подробно изучает не только фармакокинетические эффекты при воздействии лекарственного вещества, но и те реакции, которыми организм отвечает на такое воздействие. В этом заключается принципиальное отличие между традиционной и гомеопатической фармакотерапией. Конечно же, фармакология должна быть единой, учитывающей и действие лекарства, и ответную реакцию организма на его введение. Однако, к сожалению, развитие фармакологии пошло по одностороннему пути изучения только действия самого лекарства, отдав ответную реакцию организма гомеопатам для построения своей системы лечения. К сожалению, для некоторых специалистов-медиков все представления о фармакологии как науке сводятся к знанию механизма и особенностей действия отдельных лекарственных препаратов на организм. В то же время любая наука рассматривает общие и частные вопросы. Общие вопросы дают представления о главных закономерностях, согласно которым проявляют свое действие частные элементы. Общие вопросы возникли на основе глубокого и длительного изучения частных вопросов. Следовательно, в любой науке истинное представление о предмете ее изучения могут дать знания тех общих законов или закономерностей, которые проявляются в большинстве частных случаев. В то же время, несмотря на многовековую историю изучения лекарственных средств, общие закономерности или общая фармакология как раздел науки освещались в литературе фрагментарно. В этом фармакология отличается от других медицинских дисциплин, где выделены общие и частные разделы. Одним из таких общих вопросов для многих препаратов является зависимость проявления их фармакологических эффектов от действующей дозы, концентрации, фазности действия, от состояния объекта воздействия.
Значительно легче анализировать особенности действия одного конкретного препарата, чем проводить сравнительное изучение свойств большой группы лекарственных веществ. Кроме того, практически очень мало известно о специфичности ответной реакции на фармакологическое воздействие в зависимости от его особенностей и состояния организма.
Исходя из того, какими знаниями в области фармакотерапии обладает врач, его можно сравнить или с архитектором, имеющим четкие представления о строении всего здания, или с ремесленником, решающим конкретные вопросы. «Нам очень нравятся врачи, которые, будучи известными практиками, не относятся с пренебрежением к методам и общим теориям науки…Медицина, не опирающаяся на философию, представляется чем-то крайне шатким…» – писал Френсис Бэкон.
Конечно, можно в практической деятельности использовать изречение Цельса «Cito tuto et ucundo» (быстро, безопасно и приятно) для характеристики идеального лечения. Кроме того, достигнув быстрого эффекта, врач получает благодарность от больного. Но всегда ли за быстрым эффектом идет излечение? Чаще всего этот положительный эффект симптоматичен и носит временный характер. Вероятно, более рационально рассматривать рекомендации другого выдающегося врача древности Авиценны, который писал:
Во времени рассматривай симптом, что было, есть и быть чему потом. Познай, что есть, и предскажи, что будет: врач по симптомам о болезни судит.
Если говорить о философско-фармакотерапевтических вопросах, то необходимо отметить, что в современной медицине сложились и укрепились парадоксально неправильные представления о двух взаимодействующих материальных объектах – лекарстве и организме больного. Обычно рассматривается эффект одного действующего материального объекта и мало внимания обращается на объект воздействия. Всегда необходимо при воздействии рассматривать изменения обоих материальных объектов. В противном случае наши суждения о взаимодействии будут носить односторонний характер. Если вода, действуя на соль, растворяет ее, то как при этом изменяется вода? Если лекарство действует на организм, то какова реакция организма в ответ на лекарство?
Для одних врачей медицина – это профессия, обеспечивающая материальное существование, а для других – состояние, образ жизни и образ мышления. Для одних медицина – это наука, шаблонно использующая последние достижения диагностики и фармации, а для других – еще и искусство понимания принципиальных особенностей взаимодействия врача с организмом больного при помощи фармакологического препарата. Для последних медицина – это постоянный процесс творчества, размышлений и «шлифовки» своих знаний. Вероятно, наивысшим искусством врача является не воздействие на природу, а умение поставить ее в такие условия, когда она уже не может не выдать свои тайны и следовать воле человека. Таких специалистов можно встретить нечасто. Это они проводят выходные дни в медицинской библиотеке. Остальные врачи, вероятно, черпают свои знания из других источников, их не мучают сомнения, у них не возникают вопросы, не создаются гипотезы и теории, они не ищут ответы на библиотечных полках. Тот, у кого не возникает вопрос «почему?», повсюду будет искать ответ на вопрос «как?» И можно добавить, что, постоянно задавая себе вопрос «как?», такой человек будет терять все больше возможностей открыть в себе «почему?».
Врач академической школы применяет фармакотерапевтические знания в объеме, полученном в студенческие годы, и исходя из аннотаций к препаратам, подготовленным производителями.
В отличие от него, гомеопат должен очень хорошо знать весь спектр фармакологических и токсикологических эффектов применяющихся препаратов, а также очень тщательно анализировать весь симптомокомплекс проявления заболевания у больного с учетом его конституциональных особенностей. В противном случае гомеопат не достигнет желаемого успеха, в то время как врач официальной медицины, используя алгоритм лечения при определенной нозологии, может получить временный успех и без этих знаний. Освоить гомеопатический метод более сложно, чем методы фармакотерапии официальной медицины, так как в первую очередь необходимо изменить образ мышления, запомнить и уяснить огромный фактический материал о фармакотоксикологических свойствах необходимых лекарственных препаратов и затем применить имеющиеся знания для лечения каждого конкретного больного в зависимости от проявлений заболевания.
В гомеопатии главное – не фармакокинетика вводимого препарата, определяющая его специфическое действие, а кинетика ответной реакции организма на введенное лекарственное средство, направленность которой противоположна кинетике развития патологического процесса.
Гомеопатия не может развиваться в стороне от современной научной медицины. Она должна быть признанным, научно обоснованным ее разделом.
Для формирования представлений о возможном влиянии гомеопатических препаратов на организм целесообразно, на наш взгляд, рассмотреть следующие вопросы фармакологии:
1. Значение фаз в действии лекарственных препаратов – фазы прямого действия препарата и фазы противодействия организма влиянию чужеродного агента.
2. Роль физико-химических изменений при взаимодействии растворяемого вещества с растворителем, особенностей структурных изменений растворителя при последовательном разведении растворяемого вещества вплоть до теоретического его «отсутствия».
3. Анализ чувствительности клеток к действию очень высоких разведений. Известно, что организм сознательно воспринимает физико-химические воздействия в определенном диапазоне, ограниченном физиологическими особенностями организма. В то же время известна высокая чувствительность других представителей животного мира и одноклеточных организмов к очень слабым химическим раздражениям. Отсюда можно предположить, что отдельные клетки многоклеточного организма также могут сохранить заложенную эволюционно высокую чувствительность, которая реализуется на уровне организма бессознательно, но имеет важное значение.
4. Анализ реакции организма на воздействие различных концентраций лекарственного препарата в зависимости от функционального состояния организма, когда воздействие одной и той же дозы препарата может вызывать различные, даже взаимно противоположные, реакции.
Если в гомеопатии очень много условностей, архаизмов и всего того, что не воспринимается современной медициной, то принцип, положенный в ее основу, является общебиологическим законом, особенности проявления которого мало изучены и широко не используются на практике. Этот закон наиболее глубоко изучен гомеопатами, поэтому их наблюдения заслуживают анализа.
Чтобы понять гомеопатию, поддерживать или отрицать ее, следует опираться на некоторые основополагающие законы природы:
1. Всякое воздействие рождает противодействие – это универсальный закон материального мира.
2. Любое фармакологическое воздействие на организм нельзя рассматривать без учета ответной реакции. Фармакологический эффект – это не только действие лекарственного вещества на организм, а их взаимодействие.
3. Если на протяжении веков человек использовал в этом взаимодействии только эффект лекарства, то ответную реакцию организма используют только гомеопаты.
Каковы возможные ответные реакции организма в зависимости от особенностей фармакологического действия? Какие для этого необходимы условия?
4. При многократном разведении вещества действует всеобщий закон – материя не исчезает, она переходит из одного вида в другой. Так ли это?
5. Какое влияние на растворитель оказывает растворяемое вещество, исходя из универсального свойства материи – отражать? Оставляют ли они память друг о друге и как долго она хранится?
6. Исчерпывают ли наши представления о молекулярно-корпускулярном строении окружающего мира все многообразие проявлений свойств вещества при растворении?
Хотелось бы особо подчеркнуть, что главный принцип гомеопатии – это лечение «подобного подобным». Применение же высоких разведений не является принципом гомеотерапии, это практическое следствие, к которому пришли врачи-гомеопаты, видя в нем возможность лучшей реализации гомеопатического принципа. «Надобно сказать, что вся гомеопатия, будучи непростой терапевтической системой, имеет единый принцип назначения лекарств – принцип подобия. А его следствие – это применение веществ в малых дозах», – писала известный украинский гомеопат Т. Д. Попова. В то же время очень часто критики гомеопатии рассматривают не основное ее положение, а применение сверхмалых доз. Необходимо отметить, что некоторые гомеопаты используют измеряемые разведения лекарственных средств по гомеопатическому принципу. Поэтому в первую очередь следует рассматривать основное положение гомеопатии с фармакологической точки зрения, реальности и обоснованности его применения. Оппонентам гомеопатии, поверхностно знакомым с основным принципом этого метода, в первую очередь необходимо составить представление о его фундаментальных основах, а затем переходить к анализу тех следствий, которые рекомендует практика.
Гомеопатия основана на фундаментальных законах существования материи. Основной принцип ее состоит в том, что после действия лекарственного вещества наступает фаза противодействия организма как свойства материи «отражать» любые воздействия другой материи. При использовании сверхмалых доз можно лишь высказывать предположения о возможности их действия, так как уровень наших знаний и практические методы не позволяют нам разобраться в процессах, протекающих в организме на субатомарном уровне. Однако то, что гомеопаты получают эффект, применяя сверхвысокие разведения, не содержащие, по нашим представлениям, растворенного вещества, требует также тщательного анализа.
К сожалению, мы не умеем управлять фундаментальными законами существования живых объектов как высшей формы материи. «Natura non nisi parendo vincitur» – «природу побеждают, только повинуясь ей». Для одних ученых окружающий мир – это мир нераскрытых тайн и сомнений, вопросов без ответов, загадок, требующих решения; для других – все окружающее имеет объяснение на основе достигнутых знаний, все разложено по полочкам, и если что-то незначительное не удалось объяснить, то это лишь дело времени и техники. Главное стремление последних – углубиться в изучение структуры изучаемого объекта, а не закономерностей функционирования. Врач, который овладел алгоритмами лечения и шаблонно назначает лекарства, приближается в своей деятельности к ремесленничеству, и лишь тот, кто понимает философию применения фармакотерапии, может сказать, что он овладел не только медицинскими знаниями, но также искусством врачевания. Дано ли это каждому? Люди по-разному воспринимают окружающий мир и по-разному пытаются решить его загадки. «Каждый видит этот мир по-своему», – писал Сервантес, вкладывая эти слова в уста Дон-Кихота. Много зависит от вида мышления, при помощи которого пытаются познать окружающий мир – аналитического, синтетического, индуктивного, дедуктивного, формального, линейного и др. Для наглядности приведем старинную притчу, которая демонстрирует, как люди с различным видом мышления могут воспринимать один и тот же объект. Когда мудрец увидел большое строительство, он подошел и спросил одного из работников: «Что ты делаешь?» – «Я копаю яму», – был ответ. Тогда он спросил другого: «Что ты делаешь?» – «Я вожу песок». Третий ответил: «Я кладу кирпич», четвертый: «Я замешиваю раствор», и так далее. Наконец, мудрец спросил человека, который стоял несколько в стороне: «Что ты делаешь?» – и получил ответ: «Я строю дворец».
Такой различный подход к решению проблемы всегда наблюдался и наблюдается в настоящее время. Все зависит от исполнителя и широты его взглядов. Это касается также медицины и биологии. Повторяя описанную историю, можно спросить у врача: «Что ты делаешь?» – «Я назначаю лекарство». Часто врач очень хорошо знает свойства и особенности действия назначаемого препарата, а также особенности проявления конкретного заболевания, что и определяет успех лечения. И лишь немногие врачи на поставленный вопрос ответят: «Я лечу организм больного». У такого врача процесс лечения неразрывно связан с его мышлением, а методика назначения препарата является не целью, а исходом этого мышления. К сожалению, таких мыслящих врачей и ученых-медиков очень мало и, несмотря на то, что, по нашему мнению, по уровню интеллектуального подхода они значительно выше окружающих коллег, их не понимают и они остаются в одиночестве со своими взглядами.
В то же время в науке, как и в музыке, нужен композитор и исполнитель, или же как в строительстве – архитектор и каменщик. Один без другого не могут существовать, без мастерства каждого из них невозможно создать совершенное произведение.
Однако, если говорить о прогрессе в развитии, то важнее роль ученого – синтетика, композитора, архитектора, потому что именно они закладывают новое, развивают старое и дают работу исполнителям, от совершенства которых во многом зависит конечный результат. Без композиторов и архитекторов вся музыкальная и строительная деятельность будет носить характер «народного творчества».
Необходимо дифференцировать представления о гомеопатии как науке от того, что иногда приходится видеть в практической деятельности некоторых врачей-гомеопатов. Если первое является учением, имеющим свои фундаментальные основы, то во втором случае наши суждения зависят от того, как врач освоил и понял гомеопатические принципы. В официальной медицине мы сплошь и рядом встречаемся с фельдшеризмом, то же происходит и в гомеопатии. Неправомерно рассуждать о гомеопатии в том случае, когда врач академической школы, не освоив принципы и основы гомеопатии, начинает применять гомеопатические средства «от головы», «от печени» и т. д. Успех при этом будет случайным и минимальным.
Сугубо негативная позиция некоторых ученых по отношению к любой серьезной идее, вошедшей в историю общественной мысли, изначально непродуктивна и сама не выдерживает критики. Ибо, как проницательно заметил Гегель в своей «Эстетике», «…негативное суждение с благородной миной возвышается над сутью дела, не проникая в нее и не постигая ее позитивного содержания… Люди часто думают, что они разделались с вещью, справедливо обнаружив в ней недостатки. Они правы, но вместе с тем и не правы, ибо не постигают положительной основы вещи. Искать повсюду дурное, не видя в нем ничего положительного, подлинного, есть признак величайшей поверхностности» (Гегель. Эстетика. М., 1973. Т. 4. С. 286). Оценивать гомеопатию необходимо не по текстам С. Ганемана 200-летней давности и не по действию отдельных препаратов, а по логике тех принципов, которые заложены в этом направлении медицины. «Удивляют пренебрежительные высказывания о гомеопатии и ее методе со стороны людей, мало осведомленных о ее сущности. Чтобы вершить суд, недостаточно знать, что это лечение микродозами по принципу подобия, и вряд ли надо с иронией цитировать работы Самуэля Ганемана, основателя метода: вне контекста их смысл легко исказить, да и можно ли отрывать высказывания от современного им уровня естествознания? Ганеман умер более 140 лет назад, и за эти годы изменилась вся медицина, в том числе и гомеопатия. Что, если бы мы взялись судить о современной химии по цитатам из учебников начала прошлого века?» – писала киевский врач-гомеопат Т. Д. Попова.
Любая наука имеет положительные и отрицательные стороны, твердо установленные факты и сомнительные закономерности. Если оценивать только положительные стороны гомеопатии, то можно сказать, что это наука, дающая врачу в руки ключ от того, как управлять патологическим процессом. В отличие от общепринятых лекарственных средств, оказывающих влияние и на здоровый, и на больной организм, гомеопатические препараты в высоких разведениях оказывают влияние на организм, пораженный специфическим, патологическим процессом. У здорового человека действие гомеопатических препаратов в высоких разведениях не проявляется. В этом заключается существенное различие между двумя указанными группами лекарственных средств.
Следует рекомендовать всем врачам ознакомиться с общими вопросами построения гомеопатической системы врачевания. Это расширит кругозор, позволит иначе воспринимать больного, иначе смотреть на развитие патологического процесса и, конечно же, на особенности фармакотерапии, с учетом не только действия лекарственного препарата на организм, но и взаимодействия больного с лекарством, в зависимости от состояния организма. Невозможно шаблонно назначать гомеопатические препараты при определенных заболеваниях без учета индивидуального соответствия лекарства определенному больному.
Закон отражения и противодействие фармакологическому воздействию
В медицине сложилось положение, согласно которому врач активно вмешивается в любые жизненно важные процессы организма в период болезни с помощью фармакологических веществ, изменяя и регулируя их по своему усмотрению. При этом организм рассматривается как послушная система, полностью зависящая от фармакологических свойств препарата, и не учитываются те естественные реакции, которыми организм должен ответить на воздействие чужеродного вещества, а также то, что эти реакции являются проявлением общебиологического закона сохранения постоянства внутренней среды.
Материальный мир существует, подчиняясь универсальным законам мироздания. И каждый полученный нами факт, каждое наше действие, каждый день нашего существования вписывается в эти законы. Только увязывание изучаемых фактов с универсальными законами мироздания позволяет познать глубже тайны строения любых объектов окружающего мира. Кроме значимости фактов и их логического трактования, существует логика закономерностей, которая демонстрирует и предсказывает, как должен протекать любой процесс. Опираясь только на логику фактов, трудно представить любые закономерности. В то же время, вписывая полученные и накопленные факты в уже известные закономерности, можно расширять и углублять наши познания окружающего мира, расширять практические возможности использования уже известных законов природы. Академик Вернадский писал: «Не в массе приобретенных знаний заключается красота и мощь умственной деятельности, даже не в их систематичности, а в искреннем, ярком искании. И масса удержанных умом фактов, и систематичность познанных данных – ученическая работа, она не может удовлетворить свободную мысль. Я лично думаю, что систематичность даже невольно ограничивает мысль». Считается, что природа устроена просто и имеет лишь многообразие проявлений этой простоты. Поэтому задача ученого – раскрыть простоту природы, познавая многообразие проявлений, а не концентрировать внимание только на фактах проявления. Накопленные факты дают представления о структуре объекта, а не об особенностях и закономерностях его функционирования. С накоплением фактов и познанием структуры объектов особых проблем нет, в то время как с установлением законов или закономерностей наука продвигается очень медленно. Для этого нужна способность к синтетическому мышлению, как писал академик Глушков. Часто ученые путают раскрытие мелких фактов многоликости проявления природы с простотой ее устройства.
И. П. Павлов учил своих последователей: «…Старайтесь не оставаться у поверхности фактов. Не превращайтесь в архивариусов фактов. Пытайтесь проникнуть в тайну их возникновения. Настойчиво ищите законы, ими управляющие». Любимой поговоркой И. П. Павлова была: «Если нет в голове идей, то не увидишь и фактов».
Если бы мы учитывали, что воздействие на организм в виде назначения препарата подчиняется универсальным законам воздействия на материальные объекты в зависимости от силы и частоты этого воздействия, то наши взгляды на фармакотерапию были бы значительно шире, чем констатация факта «лекарство – фармакологический эффект». Особенно это важно у постели больного, которого необходимо рассматривать не как объект для воздействия лекарственного средства, а как биологическую систему, вступающую во взаимодействие (длительное или короткое) с предметом воздействия. Этот процесс будет проходить согласно универсальным законам взаимодействия материальных объектов, находящихся в определенном функциональном состоянии в момент воздействия. Поэтому более правильно быть в содружестве с организмом, а не бороться с ним, навязывая свои влияния, даже если имеются твердые убеждения об их целесообразности.
Все явления природы осуществляются согласно основополагающим законам существования материи. Закон – это объективная, всеобщая, необходимая и существенная связь явлений и предметов, которая характеризуется устойчивостью и повторяемостью. Сколько бы раз мы ни проделывали эксперимент, всякий раз закон будет подтверждаться. Почти столетие назад русский ученый П. А. Кропоткин проницательно заметил: «Мало обучать физике и химии, астрономии и метеорологии, зоологии и ботанике. Как бы ни было поставлено преподавание естественных наук в школе, ученикам следует сказать о философии естествознания, внушить им общие идеи о природе…». Такими основополагающими идеями являются философские законы, которым подчиняются все наблюдаемые явления природы. Фундаментом основополагающего закона развития, закона «отрицания отрицания», является универсальное свойство материи отражать, «отображать» действие других материальных объектов, затем взаимодействовать с ними, образуя единое целое и обусловливая борьбу противоположностей. Рождение нового, рождение борьбы противоположностей зависит от степени и способности формировать первоначальное отображение действующего объекта, т. е. накапливать стойкую информацию о нем, являющуюся основой для создания противодействия в будущем развитии взаимоотношений между этими двумя видами материи как двумя противоположностями.
Этот процесс зависит от силы, времени и частоты воздействия одного материального объекта на другой. Отсюда известное положение – сила противодействия зависит от силы, времени, частоты действия и свойств объекта.
Отражение является философской категорией, обозначающей всеобщее свойство материи, которое состоит в том, что при определенных условиях взаимодействия одна материальная система воспроизводит в специфической для нее форме определенные стороны другой системы, взаимодействующей с ней. Причем форма этого воспроизведения, форма элементарного отображения будет определяться отображающей системой, а содержание отображения, вариации изменения отображающей системы – отображаемой системой (Украинцев Б. С. «О возможностях кибернетики в свете отображения материи»). Результат этого процесса – воспроизведение, «отпечаток», фиксирующий особенности отображаемого явления. Отражение и взаимодействие – две взаимосвязанные стороны единого процесса движения материи. Отражение представляет собой аспект универсального взаимодействия явлений мира. Единство всех форм отражения состоит в общей закономерности его возникновения, вторичности по отношению к отражаемому предмету, определенной форме сходства отражения и отражаемого, а также зависимости отражения от природы отражаемой системы.
Особенность отражать выступает важнейшим условием в поведении человека, в принятии определенных решений и совершении действий. Если мысль человека больше сосредоточена не на действии, которое он собирается совершить, а на ответной реакции на это действие, он достигает больших успехов в любых жизненных ситуациях, занимающих длительный промежуток времени. Это, вероятно, является одним из принципов дипломатии. Само действие, его эффективность и скорость необходимы лишь в острых ситуациях. По этому поводу Расул Гамзатов писал: «Плох тот, кто в деле бранном думает о последствиях». Вероятно, это правильно.
Отражение как общее свойство материи обусловлено тем, что предметы и явления находятся в универсальной взаимосвязи и взаимодействии. Воздействуя друг на друга, они производят при этом те или иные изменения. Эти изменения выступают в виде определенного «следа», который фиксирует особенности воздействующего предмета, явления. Формы отражения зависят от специфики и уровня структурной организации взаимодействующей материи. А содержание отражения выражается в том, какие изменения произошли в отражающем предмете и какие стороны в воздействующем предмете и явлении они воспроизводят.
Соотношение между результатами отражения («следами») и отражаемым (воздействующим) предметом может выражаться в виде изоморфизма и гомоморфизма. Под изоморфизмом понимается сходство между какими-либо объектами, подобие их формы, структуры, как это имеет место, например, в фотографии. Изоморфное отображение – это адекватное воспроизведение оригинала. Под гомоморфизмом имеется в виду лишь приблизительное отражение, например, изображение местности на карте.
Отражение присуще материи на всех уровнях ее организации, но высшие формы отражения связаны с живой материей, с жизнью. Отражение и его формы у организмов находятся в прямой зависимости, прежде всего, от характера и уровня их поведения, деятельности. В ходе ее совершенствования у живых существ возникают и развиваются органы чувств, нервная система. Высшей формой отражения является сознание человека.
Любое действие одной материи на другую рождает противодействие, величина которого зависит от свойств взаимодействующих объектов, времени и силы воздействия. Это универсальный закон, распространяющийся на все виды неживой и особенно живой материи. Последняя, являясь более высокоорганизованной, обладает большей чувствительностью к воздействию, рождая комплекс противодействующих сил, обеспечивающих уравновешенное стабильное состояние. Степень и особенности отражения определяются способностью материи сохранять постоянство своих качеств. Наибольшие изменения при взаимодействии должны наблюдаться в том виде материи, которая обладает в большей степени способностью подвергаться изменениям и воспринимать информацию чужеродного.
Взаимодействие двух сил – действия и противодействия – универсальное явление природы. Существует положение: сила действия равна силе противодействия. Это не всегда правильно. Когда сила действия равна силе противодействия, мы имеем уравновешенное стационарное состояние. Когда сила действия больше силы противодействия, мы имеем эффект «подчинения» этой силе или же разрушение системы, на которую направлена сила действия. Когда сила противодействия превосходит силу действия, наблюдается эффект нейтрализации последней и подготовка к «отражению» нового воздействия. Для систем живых организмов, с целью сохранения гомеостаза, применимо последнее положение, когда в ответ на воздействие организм отвечает реакцией, нейтрализующей его и превосходящей по силе и по времени. При многократных повторениях воздействия и при благоприятных условиях, не противоречащих существованию, система «действие – противодействие» может перейти в стационарное уравновешенное состояние, обеспечивающее адаптацию организма к внешнему воздействию.
К сожалению, отражение не всегда правильно трактуют. Отражение – это или приобретенное свойство, или реакция, или перестройка того объекта, на который воздействуют. Тот объект, который воздействует, обладает свойством каким-либо образом воздействовать на различные объекты (раздражать, производить поломки, изменять структуру, специфически воздействовать на какую-то часть объекта). Именно это воздействие вызывает ответную реакцию или формирование «отпечатка» (путем перестройки структуры), что и является отражением. Поэтому формирование отображения состоит из двух этапов – воздействия на объект с изменением его свойств, а затем формирование ответной реакции на эти изменения.
Развивая теорию отражения, мы считаем, что отражение может быть статическим и динамическим. Статическое отражение характеризуется формированием «отпечатка» в ответ на воздействие, а динамическое – формированием специфической ответной реакции на те изменения, которые вызывает объект воздействия. Первый вид отражения больше присущ неживой материи, а второй – объектам животного мира, которые формируют ответную реакцию на изменения, вызванные воздействующим агентом, тем самым противодействуя воздействию и сохраняя баланс. Отсюда общеизвестное философское положение – «на всякое действие есть противодействие». Можно лишь добавить к этому, что сила, направленность и формы этого противодействия определяются свойствами действующего агента и особенностями той системы, на которую оказывается действие.
В неживой природе чаще осуществляется только первая часть этого процесса – воздействие на объект и формирование «отпечатка» в соответствии со свойствами воздействующего объекта. Таким образом последний оставляет память и информацию на объекте воздействия. В то же время он и сам претерпевает изменения, так как на него оказывает влияние объект воздействия. Если бросить шарик из сырой глины на землю, он оставит углубление и сам превратится в лепешку. Такие взаимные изменения зависят от силы и свойств взаимодействующих объектов.
Следовательно, какие бы воздействия мы ни производили на любые объекты – физические, химические, фармакологические и другие, ответные реакции будут формироваться по принципу этих универсальных закономерностей, а все остальные эффекты будут частными случаями их проявления. Очень важным фактором для проявления указанных закономерностей выступает свойство взаимодействующих материальных объектов формировать отражение, а также уровень организации материи, на котором эти отображения могут формироваться – популяционный, индивидуальный, органный, клеточный, субклеточный, молекулярный, атомарный, квантовый. Вероятно, формирование отражения и взаимодействие противоположностей, происходящее на соответствующем уровне организации материи, существенно влияет при этом на функционирование других уровней организации.
Философский закон отражения имеет важное значение для фармакологии. Воздействие лекарственного препарата на человека является частным случаем этого закона. И если мы не всегда видим проявление этого закона при назначении фармакологических препаратов, то это не значит, что противодействие отсутствует, так как любой закон – это явление универсальное, имеющее разные формы проявления, которые необходимо улавливать и учитывать в лечении людей.
Исходя из этих универсальных закономерностей, следует рассматривать эффект воздействия лекарственного средства и взаимодействие между фармакологическим препаратом и организмом, четко разграничивая эффект, обусловленный непосредственным его действием, и реакцию, связанную с отражением этого воздействия, с последующим формированием состояния, основанного на взаимодействии этих противоположностей (учитывая время, частоту и свойства воздействующего объекта). Следует также учитывать ту информацию, которая остается в виде отражения в организме, когда фармакологический препарат уже перестает действовать. Как долго она сохраняется и какие влияния может оказать на течение физиологических и патологических процессов в организме, а также на последующие воздействия других фармакологических объектов? При этом специфическая ответная реакция, по-видимому, будет определяться несколькими факторами:
1. Силой и частотой воздействующего фактора, каким является лекарственный препарат.
2. Способностью органа, клеток или системы отвечать на воздействие, а также специфическими конституциональными особенностями организма воспроизводить ответную реакцию.
3. Состоянием органа, системы или организма в момент воздействия препарата, т. е. фазой развития патологического процесса, влияющего на возбудимость тканей.
Одним из основных принципов фармакотерапии является положение, сформулированное академиком Н. В. Лазаревым: никогда нельзя рассматривать эффект лекарственного препарата, как его действие на определенные структуры организма – это всегда взаимодействие лекарства и организма, поздразумевающее обязательную ответную адекватную реакцию на воздействие чужеродного для него вещества.
Здесь уместно привести слова члена-корреспондента Болгарской Академии Наук, профессора В. Петкова (1974): «Не вызывает сомнения роль стартового механизма процессов, возникающих в результате взаимодействия фармакологического вещества и соответствующих реактивных структур организма. Однако не только эти процессы детерминируют фармакологический эффект…Анализ явлений, возникающих в организме при применении данного фармакологического средства, приводит к выводу о двух группах процессов. В первую группу входят процессы, прямо возникающие в результате взаимодействия фармакологического (или токсического) вещества и организма. Другая группа изменений в организме косвенно вызывается взаимодействием с фармакологическим веществом, возникая после «подсчета» и «интегрирования» результатов этого взаимодействия. Затем, в зависимости от характера угрожающих гомеостазу результатов, подключаются механизмы адаптации, которые ввиду естества своего биологического смысла нередко имеют характер, диаметрально противоположный возникшим в результате взаимодействия фармакологического вещества с организмом процессам». «…Фармакологический эффект интегрирует в себе индуцированные им адаптивно-компенсаторные и ряд других реакций, наступающих в результате нарушения гомеостаза, изменяющихся свойств различных тканевых и клеточных элементов, изменяющейся реактивности различных структур и организма в целом. В ходе основного действия лекарства на передний план могли бы выступать эффекты от дополнительных взаимодействий лекарства с организмом. И так как все эти, присоединяющиеся к стартовой реакции, дополнительные эффекты лекарства сильно изменчивы по своему количественному и качественному проявлению в соответствии с условиями реализации конкретного действия лекарства, его интегральный эффект сильно варьирует для каждого индивидуума в отдельности». Автор приводит многочисленные экспериментальные факты, подтверждающие высказанные слова. С ними можно ознакомиться в монографии В. Петкова (1974).
Защитные реакции организма при воздействии фармакологических веществ бывают двух типов. Одни из них, неспецифические, направлены на нейтрализацию этого вещества (ускорение его связывания, разрушение, выведение из организма, депонирование, понижение чувствительности к нему клеток, снижение проницаемости тканевых барьеров, повышение активности ферментов детоксикации в печени и др.), а другие – специфические (влияние на антагонисты и синергисты измененной функции).
Действие любого фактора, любого вещества на организм неправильно представлять как прямую линию «воздействие – эффект». Это всегда треугольник, в котором участвуют силы, направленные на нейтрализацию действия чужеродного агента и эффектов, которые он вызывает, путем формирования ответной реакции (рис. 1).

Рис. 1. Схема воздействия внешнего фактора на организм
Противодействие лекарству начинается во время проявления его фармакологического действия и достигает максимума, когда фармакологический эффект уже закончился. Поэтому данная системная реакция на лекарственный препарат обычно не фиксируется или относится к артефактам и побочным эффектам. В то же время она закономерна.
Организм всегда реагирует на внешние воздействия, противодействуя и оберегая свою внутреннюю среду от смещения. Поэтому любое фармакологическое воздействие не будет восприниматься организмом пассивно. Наоборот, он тем больше будет ему противодействовать, чем более сильное нарушение его внутреннего постоянства оно производит. Следовательно, для оценки фармакологического действия того или иного препарата недостаточно определить только спектр его действия. Необходимо знать характер противодействия организма его влиянию. Следует научиться четко разграничивать эффект действия самого препарата от реакции организма на его воздействие, вызывая формирование противоположной реакции со стороны тех систем, органов и клеток, на которые преимущественно оказывает воздействие фармакологический препарат. При определенных условиях организма, его состояния и реактивности эта ответная реакция может быть значительно более выраженной (по силе и по времени), чем эффект самого фармакологического вещества. Зная эти реакции противодействия, их возможно использовать в борьбе с болезнью, если их направленность будет совпадать с реакциями организма, противодействующими заболеванию (рис. 2).
Уравновешивание жизненных процессов в организме осуществляется путем взаимодействия двух противоположно действующих систем. Когда мы вводим фармакологический препарат, мы учитываем, что его действие направлено противоположно патологическому процессу. Однако, достигая фармакологического эффекта, мы вызываем активацию противоположной системы организма, на которую непосредственное действие препарата не распространяется.

Рис 2. Взаимоотеошение лекарства с организмом
Лекарственные средства
В фармакологии хорошо изучены закономерности доза-эффект, т. е. количественные и качественные особенности действия лекарственного препарата в зависимости от дозы. В то же время мы практически ничего не знаем о закономерностях и количественной зависимости реакции противодействия лекарственному веществу (как агенту, чужеродному для организма) в зависимости от вводимой дозы препарата и вызванного им эффекта. Мы назначаем фармакологические средства без учета реакции контррегуляции и не используем их в терапевтических целях.
До изучения этих закономерностей современная практическая медицина еще не дошла. Это объясняется недостаточной разработкой общих вопросов фармакологии. За всю историю развития медицины эти вопросы освещались фрагментарно и практически не обобщались.
Конечно, никто не может отрицать эффективности непосредственного фармакологического воздействия при лечении многих заболеваний. Например, при диабетической коме немыслимо обойтись без назначения инсулина, а при гипертоническом кризе – без гипотензивных препаратов. Однако, оказывая эффект, эти препараты не лечат болезнь. Наибольших успехов фармакотерапия достигла в тех областях, где действие лекарственных препаратов направлено не на коррекцию измененных функций организма, а против внешнего болезнетворного агента (яды, микроорганизмы, травматические повреждения и др.) или на восполнение отсутствующих в организме необходимых биологически активных веществ (витамины, гормоны, ферменты). Между организмом и лекарством в этих случаях складываются другие взаимоотношения, когда фармакологическое воздействие не изменяет функции организма, а противодействие ему не носит специфический характер.
Вероятно, не все воздействия вызывают противодействие. Так как организм в целом, как и многие его биохимические системы, обладает буферными свойствами, минимальные воздействия быстро уравновешиваются, не вызывая реакций противодействия. Особенно это касается естественных внешних воздействий – питания, физических нагрузок, солнечного облучения, охлаждения и др. Однако это возможно при минимальных воздействиях. Недостаток буферных систем или чрезмерная доза воздействия вызывают развитие реакции противодействия или ее паралич. Практически современная фармакология работает в области паралича сил противодействия путем частого приема лекарств, когда управление патологическим процессом в организме осуществляется врачом и не допускается развитие ответных реакций.
В классической фармакологии редко описывают фазу ответной реакции. Обычно основное внимание уделяется фазе действия самого лекарства. Даже в современных руководствах по клинической фармакологии ответная реакция организма на лекарственное воздействие не учитывается (рис. 3).
Н. В. Лазарев справедливо отмечал, что понимание взаимодействий между лекарством и организмом всегда неполно, если не учитывается, что мы имеем дело не только с действием лекарства, но и с противодействием организма.
Нам представляется целесообразным разделить динамику взаимодействия (не действия) лекарства с организмом на следующие этапы.
1. Насыщение организма лекарством, достижение эффективной концентрации и проявление действия (фармакологический эффект).
2. Освобождение организма от лекарства после прекращения его введения, что не может не сопровождаться определенными эффектами на пути перехода организма от «фармакологической перестройки» до функционирования в интактных условиях.
3. Активирование систем дезактивации и детоксикации лекарственного вещества как чужеродного агента (неспецифическая реакция на лекарство).
4. Формирование специфической ответной реакции организма, противоположной фармакологическому эффекту, как универсальной способности материи к «отображению».

Рис 3. Четыре основных процесса лекарственной терапии(Д.Г. Грэхам-Смит, Д.К. Аронсон, 2000)
Несмотря на существование перечисленных фаз в действии лекарственного вещества, особенности проявления которых зависят от дозы и реактивности организма, на практике мы привыкли учитывать только фазу «фармакологического эффекта», пренебрегая ответной реакцией организма как несущественной. В этом заключается ограниченность современной фармакотерапии, когда при назначении лекарства не учитывается все многообразие его взаимодействия с организмом. Кроме того, до настоящего времени мы не научились использовать с лечебной целью не только фазу «фармакологического эффекта», но также специфическую фазу ответной реакции организма на фармакологическое воздействие, управлять этим процессом и использовать его для лечения заболеваний. Многие годы это делают гомеопаты на основе учения С. Ганемана. В то же время правомерен вопрос, насколько правильно в каждом конкретном случае заболевания гомеопаты учитывают вышеуказанные факторы действия – взаимодействия и во всех ли случаях развития патологии такой подход эффективен?
В литературе имеется целый ряд сообщений, подтверждающих существование реакции противодействия. Особый интерес представляют результаты, полученные русским физиологом П. Альбицким еще в начале прошлого столетия. Он помещал кроликов в герметическую камеру, атмосфера которой насыщалась углекислым газом. Вдыхание углекислоты сопровождалось развитием угнетения, кролики становились вялыми, заторможенными, малоподвижными, но при этом, как пишет П. Альбицкий, не замечалось никаких явлений, которые заставляли бы опасаться за их жизнь: животные выглядели больными, но еще сильными и вполне жизнеспособными. Через некоторое время воздействие прекращалось; камеру открывали, кроликов выносили на свежий воздух, и здесь вместо того, чтобы постепенно оправиться от отравления углекислотой, животные погибали в судорогах. «Казалось бы, – замечает по этому поводу П. Альбицкий, – стоит освободить животное от дальнейшего действия яда, перенеся на свежий воздух, и оно скоро и начисто выздоровеет. Но теперь вдруг это освобождение и свежий воздух приносят животному не облегчение и здоровье, а страшные страдания и гибель. Такой ход явлений, в особенности при наблюдении его впервые, способен приводить в полное недоумение».
П. Альбицкий назвал этот феномен «обратным действием» углекислоты. Нужно заметить, что «обратное действие» углекислоты наблюдалось далеко не всегда. Для этого требовалось, чтобы предшествующее «прямое» действие, обусловленное вдыханием углекислоты, было достаточно сильным и продолжительным и, кроме того, чтобы прекращение воздействия было резким и внезапным. Для проявления «обратного действия» раздражителя, т. е. реакции на его выключение, он должен стать привычным (если не целиком, то, по крайней мере, отчасти) элементом среды – иначе его исчезновение не будет воспринято как изменение внешних условий, а для этого необходима достаточно длительная экспозиция раздражителя.
Таким образом, организм может страдать не только от вредных воздействий, но и от их внезапного, быстрого прекращения. «…Известные нам примеры обратного действия или последствия, – пишет П. Альбицкий, – никоим образом нельзя рассматривать как какие-то курьезы, с возможностью которых следует считаться лишь в отдельных и крайне редких случаях; наоборот, есть веские основания думать, что мы встречаемся здесь с явлениями, имеющими широкое распространение и глубокое биологическое значение.
С этой точки зрения обратное действие СО2 мы должны рассматривать как частный случай обратного действия вообще, как новый и яркий пример, показывающий, что при анализе явлений, наблюдаемых у больных людей и животных, мы должны считаться не только с теми изменениями, которые происходят в организме во время и по мере действия на него различных вредных влияний, но и с теми, которыми сопровождается прекращение вредного влияния и освобождение от него организма».
В соответствии с принципом обратного действия, организм может страдать от быстрого прекращения приема лекарств после их продолжительного применения; такое состояние называют «синдром отмены». Поэтому рекомендуется прекращать длительный курс лечения не одномоментно, а медленно, постепенно снижая дозу медикамента.
Другой пример связан с применением инсулина. В 1922 г., подводя первые итоги лечения больных инсулином, Э. Джослин впервые указал, что введение больших доз инсулина вызывает парадоксальное повышение уровня сахара в крови. Он высказал мысль, что в основе этой парадоксальной гипергликемии лежит нарушение диеты в ответ на голод, вызванный введением завышенных доз инсулина.
Однако в 1959 г. Somogyi на основании собственных наблюдений и данных литературы пришел к твердому убеждению, что избыточные дозы инсулина не только повинны в резких колебаниях уровней гликемии и глюкозурии, но и обладают явным диабетогенным эффектом. Этот вывод был сделан на основании ряда работ. Так, по данным Wilder и соавторов, у больных с опухолями b-клеточного аппарата (инсулиномой) наблюдаются явные признаки нарушения толерантности к глюкозе (диабетоидный тип гликемической кривой, резкие колебания гликемии в течение суток, наличие транзиторного сахарного диабета после удаления опухоли). При искусственном гиперинсулинизме, применяемом с целью увеличения массы тела больных с анорексией, наблюдались такие же отклонения, как и в первом случае. Clark и соавторы при введении больным 75 ЕД инсулина в сутки однократно через 2 ч после завтрака наблюдали колебания гликемии от 33 до 226 мг%. После последней инъекции инсулина также наблюдались диабетоидные отклонения. Odin вводил пациенту 120 ЕД инсулина в сутки (по 40 ЕД 3 раза в день) в течение нескольких дней. Транзиторный сахарный диабет он наблюдал в течение 2 нед после окончания лечения. Appel и Hughes, применявшие инсулиновую шоковую терапию в психиатрической практике, наблюдали признаки транзиторного сахарного диабета в течение 2–3 мес после лечения.
В 1939 г. Goia и соавторы отметили резкие колебания гликемии от гипо- до гипергликемии после единственной инъекции инсулина. На основании перечисленных примеров возникло предположение о наличии феномена постгипогликемической гипергликемии. В основе данного феномена лежит резкое снижение уровня сахара в крови в ответ на экзо- или эндогенный гиперинсулинемизм. Гипогликемия, являясь тяжелой стрессовой ситуацией для организма, мобилизует контррегуляторные механизмы к выбросу контринсулиновых и жиромобилизирующих гормонов, что, в свою очередь, вызывает гипергликемию и глюкозурию. Нередко имеет место нарушение жирового обмена с появлением ацетонурии, кетонемии, жировой инфильтрации печени.
В литературе часто говорится о феномене Somogyi, так как именно он впервые доказал наличие постгипогликемии у больных сахарным диабетом, леченных неадекватно большими дозами инсулина, а как следствие ее – нестабильное, лабильное течение болезни.
Трудность распознавания данного феномена у больных с лабильной формой сахарного диабета заключается в том, что зарегистрировать фазу гипогликемии ввиду ее кратковременности очень сложно. Bruck и соавторам удалось зафиксировать гипогликемию у 7 из 8 детей с нестабильным сахарным диабетом лишь при взятии крови каждые 30 мин в течение 48 ч. Характерно, что ни один из пациентов не имел классических признаков гипогликемии в момент регистрации низкого уровня сахара в крови. В то же время постгипогликемическая гипергликемия имеет место в течение 3 дней, а по мнению Percoff с соавторами и Somogyi – 7–8 дней после зафиксированной аглюкозурии. Здесь следует особо обратить внимание на соотношение фаз в действии инсулина в определенных условиях: после кратковременной фармакологической реакции на инсулин в виде гипогликемии ответная реакция (гипергликемия) продолжается намного дольше.
Ряд примеров «функционального противодействия лекарству» описали в 1976 г. С. Ф. Олейник, М. В. Панчишина и Е. В. Шельмах. Во всех справочниках по лекарственным препаратам указано, что адреналин, эфедрин, кофеин противопоказаны при гипертонической болезни как средства, повышающие артериальное давление. В то же время ряд исследователей достигали гипотензивного эффекта, применяя адреналин, эфедрин и кофеин с эфедрином. Авторы установили аналогичные соотношения при разнообразных пероральных нагрузках (обследовано более 1400 здоровых и больных) – витаминных, белковых, жировых, углеводных, холестериновых, солевых и др. После некоторого кратковременного повышения, а иногда и без него, происходило достаточно продолжительное падение (ниже исходного уровня) содержания в крови соответствующего вещества. При курсовых нагрузках (сахарных, витаминных, холестериновых) реакции противодействия усиливались, что обусловливало адаптацию к данной нагрузке. Наоборот, уменьшение, по сравнению с нормой, величины нагрузок (бессолевая диета, ограничение углеводов в пище) приводило к появлению «диабетоподобных» сахарных и солевых кривых, что свидетельствовало о детренировке и ослаблении соответствующих обменных функций.
В. П. Мищенко (1972) установил, что введение тромбина в кровоток приводит к двухфазным изменениям в свертывании крови; вслед за короткой фазой гиперкоагуляции развивается вторичная гипокоагуляция. Уменьшается выделение тканевого тромбопластического фактора из сосудистых стенок артерий и вен, увеличивается освобождение антикоагулянтов и активаторов фибринолиза. Пропускание тромбина через сосуды гуморально-изолированной почки приводит к замедлению свертывания крови и усилению фибринолиза. Эта реакция в значительной степени обусловлена выходом антикоагулянтов и активаторов фибринолиза из сосудистой стенки.
Развитие вторичной гипокоагуляции при введении в кровоток тромбина, по мнению автора, носит сложный характер. После инъекции небольших доз препарата наблюдается незначительное замедление свертывания крови, не выходящее за рамки физиологической реакции. Это защитная приспособительная реакция, направленная на предотвращение внутрисосудистого свертывания крови. При появлении в сосудистом русле большого количества тромбина гипокоагуляция протекает по типу тромбогеморрагического синдрома. Подобная реакция патологическая и может привести к профузным кровотечениям. Автор пришел к заключению, что сосудистая стенка – не только активный участник гемостаза, но и основной эфферентный регулятор этого процесса.
Н. М. Рзаев (1970) сообщил, что одна и та же доза тромбина, введенного животным внутривенно до наркоза, вызывает выраженную гипокоагуляцию, а при введении животным, находящимся под барбитуровым, эфирным или газовым наркозом, – наоборот, выраженную гиперкоагуляцию. В последнем случае часть животных при этом моментально погибает от обширного тромбообразования. Имеются сообщения о парадоксальном применении для остановки кровотечений антикоагулянта гепарина.
Примеры развития реакции противодействия фармакологическому воздействию, которую можно использовать в терапевтических целях, приведены в приложении, и нет смысла перечислять их в этом разделе. Они еще раз подчеркивают неизученность особенностей использования этой универсальной реакции.
Согласно рациональному линейному мышлению, очень часто ведущие симптомы заболевания отождествляют с причиной его возникновения и все усилия направляются на борьбу с этими симптомами. В то же время известно, что при одинаковых воздействиях патогенных факторов не у всех людей возникает болезнь, так как не менее важную роль играет предварительное состояние организма, создающее благоприятные условия для восприятия болезнетворных воздействий. Поэтому фармакотерапия, по-видимому, должна быть направлена не только на нивелирование действия болезнетворных факторов или тех симптомов, которые возникают при развитии патологического процесса, но также на те системы организма, недостаточность которых способствует реализации эффектов болезнетворных факторов. Поэтому принципы фармакотерапии, которые будут использоваться в будущем, можно представить в виде схемы (рис. 4).

Рис. 4. Основные принципы фармакотерапии
Кроме того, вероятно, необходимо учитывать еще одну особенность организма в ответной реакции на внешнее воздействие. Если мы выделяем «фазу действия лекарства» и «фазу противодействия лекарству», то необходимо отметить еще один возможный период в этом взаимодействии – «фазу возвращения в прежнее состояние». Обычно, применяя лекарственный препарат, мы воздействуем на устойчивую систему, находящуюся в условиях болезненного баланса, и тем самым выводим организм или систему организма из установившегося состояния. Поэтому после фармакологического действия и ответной противодействующей реакции биологическая система будет стремиться к сбалансированному состоянию, которое в одних случаях будет обеспечивать здоровое состояние, а в других – ухудшать имеющийся дисбаланс. Подобную фазность воздействия можно продемонстрировать на целом ряде нефармакологичес ких примеров. Перелетая из Европы в Америку, люди, чаще всего, относительно легко адаптируются к изменениям во времени. В то же время, возвращаясь через 8–10 дней назад, они ощущают резкий и длительный дискомфорт. В этот период, вероятно, проявляется фаза «возврата», или фаза переадаптации.
Другой пример. Во время войны или при тяжелых жизненных ситуациях люди стойко и длительно выдерживают перегрузки. Однако при возврате к привычной жизни у них часто возникают болезненные состояния. Например, космонавты относительно легко адаптируются к условиям пребывания в космосе. В то же время, после возвращения на землю в привычные условия, им требуется особый и сложный период переадаптации.
Было также замечено, что опасные сердечно-сосудистые изменения наступают не в период тяжелых физических нагрузок, а после их завершения и перехода в обычное спокойное состояние.
Жители севера, отдыхая на юге, адаптируются к знойному климату и чувствуют себя великолепно, а возвращаясь к прежним условиям проживания, часто ощущают недомогания, которые могут обострить и ухудшить течение уже имеющихся заболеваний.
Поэтому в будущем при изучении взаимодействия организма с внешними факторами воздействия необходимо, вероятно, учитывать не только фазу действия и противодействия, но также фазу «возврата» к стабильному состоянию.
Если современная фармакотерапия научилась влиять на определенные органы и системы с помощью фармакологических препаратов, то в формировании целенаправленных реакций организма против развития патологического процесса практически еще ничего не сделано. Наибольших успехов пока в этой области достигли гомеопаты.
Закончить эту главу целесообразно словами академика АН Латвийской ССР Ю. А. Банковского: «… Мне представляется очень странным, что столь простую в своей основе идею гомеопатии не понимают некоторые адепты медицины».
Куда же девается материя при разведении?
«Nihilo nihil fit» – «из ничего ничего нельзя сделать», – гласит старинное латинское изречение.
Еще в конце XVIII в. (1770 г.) французский химик Лавуазье ввел в химический обиход основной закон, касающийся характера превращения материи, – закон сохранения вещества (или материи), или, точнее, закон сохранения веса (массы) при химических превращениях. Он гласит, что материя во время реакции не исчезает и не создается, а лишь видоизменяется, всегда оставаясь материей. То же самое можно сказать следующими словами: при химических превращениях масса веществ, вступающих в реакцию, всегда равна массе веществ, получающихся в результате реакции, или, что то же, общая масса участвующих веществ не изменяется, а сохраняется.
Существует и другая формулировка закона сохранения материи: «Каждый раз, когда масса данного вещества изменяется (увеличивается или уменьшается), то масса одного или нескольких окружающих веществ претерпевает одновременное изменение, равное по величине, но противоположное по знаку (уменьшается или увеличивается)».
Сам Лавуазье выразил закон сохранения вещества в следующих словах: «Мы можем признать за аксиому, что при всех превращениях, как искусственных, так и природных, ничто не создается вновь: одно и то же количество материи существует до опыта и после него. На этом принципе покоится возможность каких бы то ни было химических опытов, и мы принуждены, благодаря ему, всегда ожидать настоящего тождества, или равенства между сущностями тел изучаемых и тех, которые могут быть извлечены их анализом». Заметим, что этот закон был руководящим для многих исследователей и за много столетий до Лавуазье. М. В. Ломоносов этот закон сформулировал в 1760 г. в своем «Рассуждении о твердости и жидкости тел» в следующих словах: «Все перемены, в натуре случающиеся, такого суть состояния, что сколько чего у одного тела отнимается, столько присовокупится к другому. Так, ежели где убудет несколько материи, то умножится в другом месте». Что же касается точности этого закона, то необходимо помнить, что он ограничивается точностью существующих методов измерений. Поэтому на субатомарном уровне его трудно проверить, но это не значит, что в этом случае закон теряет силу. Принцип относительности А. Эйнштейна доказывает, что масса вещества зависит от скорости его движения – при небольших скоростях, с которыми обычно приходится иметь дело, эти изменения незаметны; но если скорость будет приближаться к скорости света, то масса вещества сильно возрастает.
Как ни прост закон неуничтожаемости материи, но на утверждение его в науке потребовалось немало столетий. Теперь он лежит в основе понимания всего, что происходит с материей. В настоящее время, когда сама материя уже начинает рассматриваться как форма энергии, закон сохранения материи трактуется как частичное выражение закона сохранения энергии. Закон сохранения энергии формулируется следующим образом: «Полная энергия какой-либо материальной системы есть величина, которая не может быть ни увеличена, ни уменьшена каким-нибудь действием между частями системы, хотя она может быть обращена в любую из тех форм, какие может принимать энергия». В современной науке намечается новый взгляд, согласно которому существует лишь одна форма энергии – электромагнитная. Так называемых превращений энергий по этой теории не существует, меняется только зримая форма проявления энергии.
Главнейшим условием для проявления химической энергии является непосредственное соприкосновение веществ, т. е. химическая энергия действует лишь на весьма малых расстояниях. Отсюда все, что способствует наитеснейшему сближению веществ, иначе – все, что способствует увеличению числа точек соприкосновения (увеличению поверхностей) реагирующих веществ, – все это благоприятствует и более интенсивной работе химической энергии.
Весьма примечательно, что еще ученый Древней Греции Эмпедокл высказал следующее положение: «Из ничего не возникает ничего; ничего из того, что существует, не может быть уничтожено. Всякая перемена в природе не что иное, как соединение и разделение частей. Сущность природы заключается в вечном круговороте».
К сожалению, не все ученые учитывают закон сохранения материи, когда утверждают, что в процессе гомеопатических разведений образуются растворы, не содержащие ни одной молекулы вещества. Но что же тогда содержат эти растворы? Если предложить такому ученому проделать с огромной тщательностью всю гомеопатическую процедуру разведений до состояния, когда в каждом из них не будет содержаться ни одной молекулы, а затем слить вместе все растворы и испарить растворитель, то при этом должно получиться первоначальное количество вещества. Тогда как же оно может получиться из ничего? Это противоречит закону сохранения материи.
Огромным препятствием в понимании этого закона при изготовлении гомеопатических разведений и подсчете количества молекул в растворе является использование закона Авогадро, на который, не задумываясь, ссылаются все противники гомеопатии.
В 1811 г. итальянский физик Авогадро в своей работе «Опыт о способе определения относительных масс элементарных молекул тел и отношений, в каких они входят в соединения» высказал гипотезу, согласно которой при одинаковых условиях температуры и давления, в разных объемах всех газов содержится одно и то же количество молекул. Авогадро выдвинул положение, что плотности газов, измеренные при одинаковых условиях, относятся как их молекулярные веса. Из закона Авогадро вытекало следствие: грамм-молекула всякого газа занимает при одинаковых внешних условиях один и тот же объем (при 0 °C и 760 мм рт. ст.) – 22,4 л. Вторым следствием из закона Авогадро было «число Авогадро». Оно показывает, сколько молекул содержится в грамм-молекуле любого индивидуального вещества или число атомов в грамм-атоме любого элемента. Это число равно 6,0 641 023. Число Авогадро является одной из основных физических постоянных.
Впоследствии Вант-Гоффу удалось показать применимость законов газов к растворенным веществам. Чисто эмпирически было обнаружено, что осмотическое давление растворенного вещества равно давлению газа, которое наблюдалось бы, если бы после удаления растворителя растворенное вещество заполнял тот же объем в виде газа. Отсюда Вант-Гофф выдвинул гипотезу, согласно которой растворы, показывающие одинаковое осмотическое давление, содержат, при одной и той же температуре, в равном объеме одинаковое количество молекул растворенного вещества; количество это равно числу молекул, содержащемуся в равном объеме газа, при той же температуре и том же давлении.
Многие исследователи указывают, что Авогадро приложил закон только к идеальным газам, а все реальные газы отклоняются от этого закона так же, как от законов Бойля-Мариотта и Гей-Люссака. Необходимо отметить, что число Авогадро рассчитано для идеальных условий газа и объема 22,4 л. В то же время реальные газы подчиняются законам идеальных лишь тогда, когда можно пренебречь собственным объемом молекул и энергией межмолекулярного взаимодействия. Если рассчитать молярный объем реального газа или пара при нормальных условиях, то получаются величины, отличающиеся от 22,4 л. Например, для кислорода – 22,39 л, для этилена – 22,24 л, для хлора – 22,02 л.
Как могут влиять изменения условий на указанную величину? Интересные расчеты представил Е. А. Коган в одном из номеров журнала «Химия и жизнь». Согласно «Справочнику химика», при 40 °C плотность и давление насыщенного пара СН3СООН соответственно равны:
r = 0,1965 г/л, Р = 34,4 мм рт. ст.
При таких условиях объем 1 моля парообразной уксусной кислоты составит:
V = M/r = 60,05/0,1965 = 305,6 л.
Если привести этот объем к нормальным условиям, то получится величина Vо = 12,06 л.
Таким образом, отклонение составляет 46 %. Такие же результаты получаются при расчете молярного объема муравьиной и пропионовой кислот, диоксида азота, этилового спирта. Обнаруженное явление автор объясняет тем, что в парообразном состоянии молекулы химически взаимодействуют между собой, образуя димеры. Автор делает вывод, что закон Авогадро, как и другие законы, надо применять с осторожностью. А когда в газообразном или парообразном состоянии молекулы вступают во взаимодействие, эти законы и вовсе применять нельзя, если давление невелико.
Кроме того, можно ли считать верным положение: если одна грамм-молекула любого газообразного вещества при 0 °C и давлении 760 мм рт. ст., занимая объем 22,4 л, будет содержать 6,0 641 023 молекул, то и грамм-молекула твердого кристаллического вещества также будет содержать такое же количество молекул, не имея объема 22,4 л. Такого объема можно достигнуть путем испарения твердого вещества при высоких температурах, но тогда будут нарушаться условия закона Авогадро. Поэтому число Авогадро, вероятно, нельзя безоговорочно применять при расчете количества молекул в процессе разведения жидкости. В данном случае более правильно использовать другие расчеты.
Необходимо, вероятно, считаться с мнением специалистов В. Я. Антоненко, А. С. Давыдова, В. В. Ильина, которые в академическом издании «Основы физики воды» (1991) отмечали: «Жидкое состояние по сравнению с твердым и газообразным изучено в меньшей степени. Последние обычно считаются предельными моделями состояния жидкости. По аналогии с газами, жидкость рассматривалась как неупорядоченная система. Различие между ними в основном только в разной плотности частиц. Подход к жидкости как к разупорядоченному твердому телу привел к представлению о ее квазикристалличности. Однако оба эти подхода во многом не подтверждаются данными экспериментов. Квазикристалличность – такое же крайнее понятие, как и бесструктурность жидкостей». «Жидкость имеет многочисленные подвижные локальные молекулярные образования (ассоциаты, мерцающие кластеры, диссипационные структуры). В жидкости существуют более благоприятные условия для обмена энергией и молекулярных перестроек. Жидкости и жидкие растворы относятся к наиболее сложным взаимодействующим физическим системам. К ним нельзя непосредственно применить теорию газов и теорию твердого тела. Здесь необходимы дальнейшие систематические исследования, их теоретическое обобщение, разработка новых идей и подходов».
Если рассматривать вопрос, что происходит с веществом при бесконечном разведении и куда же в конце концов девается материя как философское понятие, то, на наш взгляд, это можно делать в двух направлениях.
Во-первых, можно представить, что по мере разведения в конце концов в жидкости не будет содержаться ни одного атома вещества. Однако при этом мы должны признать, что делимость материи при растворении останавливается на уровне атома или других элементарных частиц (протонов и электронов), что требует доказательств и противоречит бесконечности делимости материи. Кроме того, это представление будет носить механистический характер, так как предусматривает неравномерность распределения вещества в растворителе, когда в какой-то его части вещество присутствует, а в другой нет и гомеопатическая динамизация не обеспечивает равномерного распределения материи. При таком подходе объяснить лечебные свойства гомеопатических препаратов можно лишь «памятью воды», ее структуризацией в соответствии с введенным веществом.
Во-вторых, можно представить, что в таком необычном высокополярном растворителе, как вода, при разведении материя будет делиться значительно глубже атомарных структур, приобретая двуединые свойства корпускулы и волны, а само вещество будет присутствовать в виде плазменных элементов, распределенных среди специфически структурированной воды.
Давайте рассмотрим правомочность каждого из возможных суждений.
Делимость материи при разведении
Мы никогда не должны забывать (история наук это доказывает), что каждый успех нашего познания ставит больше проблем, чем решает, и что… каждая новая открытая земля позволяет предполагать о существовании еще неизвестных нам необъятных континентов.
Луи де Бройль
В литературе имеются сведения об активности сверхвысоких разведений различных химических веществ. Один из случаев, когда биологическое действие оказывали растворы с концентрацией до 10–17 моль, был описан в журнале «Биофизика» в статье Е. Б. Бурлаковой, Т. Н. Греченко, Е. Н. Соколова и С. Ф. Тереховой «Влияние ингибиторов радикальных реакций на электрическую активность изолированного нейрона виноградной улитки» (1986. Т. XXХІ. Вып. 5. С. 921). Однако эти разведения приближаются к возможностям определения микроколичеств вещества современными приборами. Так, с помощью рентгеновской фотоэлектронной спектроскопии можно определять наличие элементов, если их количество в веществе составляет одну десятитысячную долю грамма, а для обнаружения элемента достаточно иметь его одну десятимиллионную или даже одну миллиардную долю грамма. Детекторы, работающие на принципе фотохимического окисления, позволяют определить в воде органические соединения в концентрации одна часть на пятьдесят миллионов.
Согласно современным представлениям физики, за рубежом атома материя продолжает делиться, но по другим правилам. Кроме того, высказано предположение (с которым согласно большинство специалистов по теоретической физике), что существует некая наименьшая длина, дальше (глубже) которой деление невозможно. Называют длину 10–33 сантиметра – одна миллиардная одной триллионной от одной триллионной доли сантиметра. Эта величина, конечно, сверхмизерная, но сопоставимая с гомеопатическим разведением. Однако и этот вывод противоречит общефилософскому положению о бесконечности делимости материи.
Прежде чем говорить о возможных пределах делимости вещества при разведении и переходе в другие виды существования материи, а также о возможности передачи его свойств растворителю, необходимо рассмотреть универсальные особенности делимости химических веществ и свойства воды как среды, обусловливающей эту делимость. Но до какого предела вода как растворитель может обеспечить делимость растворяемого вещества? Возможно ли ответить на этот вопрос или ответ ограничен нашими знаниями и может рассматриваться только исходя из диалектических законов существования материи?
Известно, что существование молекул и их реакционная способность обусловливаются четырьмя типами связей между атомами (табл. 1). Огромное значение в понимании природы химической связи сыграла публикация в 1939 г. книги Л. Полинга «Природа химической связи».

Таблица 1. Основные типы связей
Наиболее универсальным типом связи являются вандерваальсовы связи, которые возникают между любыми двумя атомами, входящими в разные молекулы, когда они находятся на достаточно близком расстоянии друг от друга. Они возникают вследствие того, что молекулы, даже на низшем энергетическом уровне, обладают еще достаточной энергией, за счет которой атомы, составляющие молекулу, могут колебаться. Временные диполи, образующиеся в атомах под влиянием этих колебаний, индуцируют диполи в других, соседних, молекулах и таким образом между ними в конечном счете возникает притяжение. Силы Ван-дер-Ваальса изменяются обратно пропорционально седьмой степени расстояния, так что они действуют только на очень коротких дистанциях. Так, если расстояние между двумя атомами увеличивается в два раза, то притяжение между ними падает до 1/128 исходной величины (сила ионного притяжения снизилась бы при этом до 1/4 начального значения, а величина диполь-дипольного взаимодействия – до 1/16). Прочность вандерваальсовой связи увеличивается по мере возрастания атомной массы. Для атомов водорода она так мала, что ею можно пренебречь.
Первоначально предполагалось, что силы Ван-дер-Ваальса представляют собой один тип взаимодействия. Но затем было показано, что имеется несколько типов такого взаимодействия, природа которых различна. Главные из них – силы Кесома, Дебая и Лондона, а также сила отталкивания Борна. Отметим лишь принципиальные особенности этих взаимодействий.
1. Сила отталкивания Борна оказывается существенной, когда электронные облака соседних атомов перекрываются.
2. Сила Кесома связана с взаимодействием молекул, имеющих дипольные моменты, а также электрически нейтральных молекул, заряды которых распределены асимметрично, в которых противоположные заряды находятся на незначительном расстоянии друг от друга. При взаимодействии такой молекулы с электрическим полем она стремится расположиться таким образом, чтобы ее собственная энергия была минимальной.
3. Сила Дебая связана с влиянием молекулы, имеющей дипольные свойства, на неполярную молекулу. В результате такого влияния электронное облако неполярной молекулы смещается, что приводит к возникновению в ней диполя и взаимодействию этого диполя с молекулой, вызвавшей его появление.
4. Сила взаимодействия Лондона возникает между двумя атомами, не имеющими дипольных моментов. Благодаря законам квантовой механики атомы приобретают свойства флюктуирующего диполя, зависящего от мгновенного распределения электронов. Несмотря на непродолжительность своего существования, эти диполи влияют на диполи окружающих молекул своим полем. Силы Лондона обусловливают электрокинетическое взаимодействие (по К. Ингольд), а вышеприведенные силы – электростатическое.
Часто описанные силы суммируются, что в значительной мере зависит от стереоконфигурации молекул и их физико-химических свойств. Л. Полинг указывал, что силы Ван-дер-Ва-альса наиболее выражены у молекул с большой молекулярной массой, так как они обладают большим количеством электронов, которые обусловливают возникновение этих влияний. При взаимодействии между лекарственным агентом и рецептором силы Ван-дер-Ваальса начинают обычно играть заметную роль в тех случаях, когда атомные массы пар реагирующих атомов достигают величины 12–16. Если конфигурации реагирующих молекул совпадают настолько, что несколько пар атомов в молекулах оказываются достаточно близко друг от друга, между ними возникает весьма сильное притяжение, которое дополнительно увеличивается за счет сил Ванд-дер-Ваальса. Таким образом, в результате близкого контакта агента с рецептором между ними может возникнуть очень прочная связь (энергия такой связи составляет 5 ккал/моль). Термин «гидрофобная связь» был предложен Кауцманом для характеристики вандерваальсовых сил притяжения (между неполяризованными участками двух молекул), возникающих благодаря наличию жесткой структуры в окружающих атомы молекулах воды. Эта структура стабилизирована водородными связями, существующими между молекулами воды. Таким образом, понятие «гидрофобная связь» не предполагает существования каких-либо связей нового типа. Этим термином пользуются в биологической литературе, даже в литературе по химии поверхностных явлений, но в термодинамике и в химической физике он не применяется.
Учитывая, что описанный процесс взаимодействия вещества с рецептором происходит всегда в водной среде, возникают вопросы: какой вклад вносит растворитель в это взаимодействие? Не могут ли сами молекулы воды, восприняв структуру, колебательные и дипольные свойства растворенного вещества, оказывать специфическое влияние на биологические структуры? Ответа на них пока нет. Однако отрицать такую возможность также нет оснований, так как тогда не будет оснований для поиска ответа.
Очень важную роль в биологии и медицине играют водородные связи. Атом водорода способен связывать между собой два атома кислорода, атомы кислорода и азота или два атома азота, если для этого существуют достаточно благоприятные стерические условия. Водородные связи определяются способностью самого малого атома водорода проникать в электронные оболочки соединяемых атомов и стягивать их. По сравнению с вандерваальсовой, эта связь более прочная, поэтому для ее возникновения не требуется столь тесного соприкосновения между лекарственным веществом и рецептором. Предполагается, что взаимодействие между антигеном и его антителом (между белками) происходит исключительно за счет сил с малым радиусом действия, т. е. вандерваальсовых сил и водородных связей.
Ионные связи (солеобразующие) возникают между ионами, несущими разноименные заряды. Это очень прочные связи. В биологических средах содержится большое количество различных неорганических солей и велики возможности обмена ионами, поэтому длительность существования ионных связей не превышает 10–5 с. Если наряду с ионным между атомами существует также взаимодействие за счет короткодействующих сил, то связь оказывается более прочной. Две молекулы могут быть связаны друг с другом ионными силами в какой-либо одной точке и вандерваальсовыми – в другой. При этом значительно возрастают и прочность связи, и время ее существования.
Ковалентные связи образуются между двумя атомами за счет общей пары электронов. Эти связи обычно самые прочные из всех описанных. Поэтому они лишь в редких случаях принимают участие во взаимодействии с биологическими структурами. Основанием для такого предположения служит то обстоятельство, что фармакологическое действие в большинстве случаев оказывается обратимым. Энергия самой прочной связи, которая поддается расщеплению при комнатной температуре или температуре тела, составляет около 10 ккал. Для разрыва ковалентных связей такой энергии в большинстве случаев недостаточно. В биологических системах долговечные, существующие годами связи, как правило, оказываются именно ковалентными. В то же время с физико-химической точки зрения такое положение не является обязательным.
Почему мы считаем, что делимость материи при растворении останавливается только на уровне атомов? Какие у нас основания думать, что вещество далее не может делиться, когда, согласно философским законам, материя может делиться бесконечно? Может ли последовательное разведение являться одним из способов деления материи? Согласно универсальному закону философии «перехода количественных отношений в качественные», его положения должны проявляться и при разведении веществ. Здесь уместно вспомнить изречение Г. Гегеля: «Всякое рождение и всякая смерть вместо того, чтобы быть продолжающейся постепенностью, есть, наоборот, перерыв такой постепенности и скачок из количественного изменения в качественное».
До настоящего времени сформулированной теории растворения нет и все рассуждения о поведении атомов при растворении могут носить лишь спекулятивный характер. Одни будут говорить, что при растворении, в конечном счете, в растворе не будет содержаться ни одной молекулы, а их противники будут утверждать, что материя не может исчезать и вещество переходит в другое качественное состояние. Согласно философским воззрениям, по мере накопления количественных изменений изменяются свойства объекта до полного их исчезновения, когда начинают проявляться уже свойства не самого объекта, а его составляющих. Это хорошо можно продемонстрировать на примере старинного философского рассуждения: когда увеличивающееся количество песчинок можно назвать «кучей»? Вероятно, когда начнут проявляться свойства кучи – объем, сыпучесть, стабильность формы и др. По мере отбора песчинок свойства кучи теряются и начинают проявляться свойства отдельных песчинок.
Pulsuz fraqment bitdi.