Kitabı oxu: «Битва за Крым 1941–1944 гг. От разгрома до триумфа»

В книге на основании архивных документов, мемуаров советских и немецких военачальников рассмотрены боевые действия, происходившие на территории Крыма, а также в северной акватории Черного моря в 1941–1944 гг.
Введение
В последние десятилетия история Великой Отечественной войны неоднократно подвергалась ревизии. Было время, когда стало «модным» до невероятного масштаба раздувать факты военных неудач советских войск в 1941 и 1942 годах, выдавая это за «открывшуюся историческую правду». Но даже в те смутные времена в подвигах защитников Одессы и Севастополя никто не смел сомневаться.
Другое дело – операции в Крыму, тесно связанные с именами таких непопулярных в истории личностей, как Л. З. Мехлис, Г. И. Кулик. На этом поле места было достаточно для того, чтобы дать возможность в полной мере разгуляться своим фантазиям на историческую тему. Благо поводов для этого было немало…
В годы Великой Отечественной войны в военно-стратегическом отношении Черное море рассматривалось не только как левый фланг всего советско-германского фронта, но и как особый театр вооруженной борьбы. Хорошо известно, что Гитлер в качестве одной из главных целей плана войны против СССР «Барбаросса» рассматривал не захват Москвы, а захват Украины, Донбасса и нефтеносных районов Грозного и Баку. Путь на Кавказ через Черное море был намного короче, чем по суше. Также крайне важно было то, что в бассейне Черного моря находились союзные Германии Румыния, Болгария и очень важная для нее Турция. Поэтому контроль над Черным морем для Гитлера был крайне важным.
Со стороны Советского Союза контроль над Черным морем обеспечивался Черноморским флотом и береговыми силами, располагавшимися главным образом в Одессе и в Крыму, прежде всего в Севастополе. Основу наземных сил составляли войска Одесского военного округа, который вплоть до начала войны считался второстепенным несмотря на то, что граничил с враждебной к СССР Румынией. Взаимодействие сухопутных войск с силами Черноморского флота традиционно было довольно слабым, так как сухопутчики руководствовались указаниями Генерального штаба РККА, а флотские начальники – Главного штаба ВМФ.
Непосредственно приморское направление к началу войны прикрывали войска 9-й армии Одесского военного округа, которые вечером 21 июня из Одессы (штаб округа) получили директиву, в которой командующего предупреждали, что в ночь на 22 июня со стороны немецко-румынских войск возможны диверсии. В этой директиве содержалось распоряжение на поддержание полной боевой готовности в случае нападения противника и отражение его войск при нарушении границы. Но при этом само слово «война» не произносилось, и войска ориентировались только на ликвидацию возможного приграничного инцидента.
На основании этой директивы по решению командующего 9-й армией в 00 часов 22 июня 1941 года соединения и части армии, прикрывавшие государственную границу, телеграфным распоряжением были приведены в боевую готовность по тревоге и получили приказ занять районы по плану прикрытия.
По воспоминаниям адмирала Кузнецова, силы Военно-морского флота в то время также были приведены в боевую готовность, и, как показали события первых часов Великой Отечественной войны, не зря. В своем первом налете немецкая авиация бомбила Севастополь.
Однако наступление противника в полосе 9-й армии Одесского военного округа в первые дни войны носило пассивный характер, что позволяло советским войскам довольно успешно отражать атаки неприятельских войск. Для этого решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 21 июня 1941 года был образован Южный фронт, формирование управления которого поручалось штабу Московского военного округа. Командование этим фронтом возлагалось на генерала армии
И. В. Тюленева. В состав фронта с 25 июня вошли 9-я, 18-я армии, 9-й особый, 55-й, 7-й стрелковые корпуса, а также части фронтового подчинения, которые дислоцировались не только в районе Одессы, но и в Крыму.
Таким образом, вновь созданный Южный фронт должен был оборонять полосу шириной около 700 км от Карпат до устья Дуная, а также участок побережья Черного моря и полуостров Крым. При этом проблеме обеспечения контроля за советской частью побережья и акваторией Черного моря придавалось особое значение.
К сожалению, оборона Одессы, Крыма в 1941 году для войск Красной Армии сложилась неудачно. В начале июня 1942 года, после многодневной героической обороны, пал Севастополь. К тому времени фашистские войска, овладев Ростовом-на-Дону, прорвались на Кубань и вышли к предгорьям Кавказа. Но победа советских войск под Сталинградом навсегда разрушила гитлеровские планы прорыва на Баку.
Со второй половины 1943 года, с началом проведения советским командованием крупномасштабных наступательных операций, борьба за контроль над Черным морем снова становится крайне актуальной. Она рассматривается не только с точки надежного обеспечения левого фланга советско-германского фронта, но и как существенный рычаг давления на Турцию и некоторых союзников Германии. Поэтому операциям по освобождению Крыма советское командование придавало особое значение.
Крымская наступательная операция Красной Армии была одним из самых ярких событий 1944 года. Незадолго до этого немцы были разгромлены под Корсунь-Шевченковским, а вскоре после ее завершения потерпели сокрушительное поражение в Белоруссии, затем – под Яссами и Кишиневом. Итогом последнего стал выход Румынии из числа союзников Германии и переход ее на сторону стран антифашистской коалиции. Контроль советским Военно-морским флотом всей акватории Черного моря, безусловно, существенно ускорил это событие.
В отечественной исторической литературе, посвященной Крыму периода Великой Отечественной войны, огромное внимание уделено обороне Севастополя. И это вполне справедливо, так как мужество и героизм его защитников достойны уважения и самой светлой памяти. Но не меньшего уважения также заслуживают и мужественные защитники Аджимушкая, героические участники многих крымских десантов, все те, кто в последующем освобождал многострадальную Крымскую землю, моряки, которые своими действиями с моря обеспечивали успех всех крымских операций.
За сотни лет территория Крыма щедро полита русской кровью, и память об этом навсегда останется в сердцах каждого россиянина. Поэтому данная книга не ставит своей целью вписать новые страницы в историю полуострова.
На подступах к Крыму

17 июля 1941 года у А. Гитлера состоялось совещание, но котором, в частности, обсуждался четырехлетний план реорганизации оккупированных районов Советского Союза. На этом совещании было отмечено, что Румыния (Антонеску) стремится получить Бессарабию и Одессу. В связи с этим германское командование основные задачи по наступлению вдоль северного побережья Черного моря возложило на 4-ю армию Румынии, усилив ее двумя немецкими дивизиями.
18 июня Ф. Гальдер в своем дневнике записал: «Согласно указанию фюрера теперь следует приступить к операции по овладению Одессой. Для выполнения этой задачи предназначается корпус Ганзена (54-й армейский корпус 11-й армии. – Авт.) в составе двух немецких и большого количества румынских дивизий».
30 июля начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии, характеризуя обстановку на правом крыле группы армий «Юг», отмечает: «Противник отходит. Несмотря на это, ввиду малой активности румын и учитывая наличие нескольких хорошо сохранившихся дивизий в составе русского Южного фронта, следует ожидать попытки противника удержать район Одессы и прилегающее к ней побережье. Одесса может стать русским Тобруком».
Город-порт Тобрук, расположенный на побережье Средиземного моря, также был осажден немецкими войсками, которые не смогли овладеть им. При наступлении на территорию Советского Союза немцам менее всего хотелось наткнуться на такую преграду, которой, ввиду наличия коммуникаций со стороны моря, могла стать Одесса. В то же время немецкое командование считало, что на приморское направление, вследствие заинтересованности в нем Румынии, не следует бросать немецкие войска, которые нужны были на других участках советско-германского фронта. В результате этого бои на подступах к Одессе некоторое время развивались достаточно вяло. Несмотря на это, блокада города со стороны суши с каждым днем становилась все более плотной.

Разработка плана «Барбаросса»
К 10 августа Ф. Гальдер в своем дневнике записал: «На юге наши войска должны вскоре захватить Одессу, благодаря чему здесь высвободится часть сил. Оккупация захваченных районов должна быть возложена на румын».
До 10 августа войска Отдельной Приморской армии, ведя тяжелые бои с противником, отходили к Одессе, которая готовилась к обороне. Наступление на Одессу вела 4-я армия Румынии в составе 11, 5, 6, 8, 4, 21-й пехотных дивизий, 23-й пехотной, 9-й и 7-й кавалерийских бригад, усиленных танками, артиллерией и авиацией.
Ставка Главного командования, учитывая большое оперативное значение Одессы, приказала оборонять город до последней возможности, привлекая силы Черноморского флота. В состав войск Приморской армии к этому времени входили две стрелковые, кавалерийская дивизии, полк НКВД, Одесская военно-морская база, полк морской пехоты, два укрепленных района, а также специальные части. Всего в войсках было 47 тысяч человек, 303 орудия и миномета калибром 76 мм и выше, 30 самолетов. Для усиления Приморской армии привлекалась также артиллерия береговой обороны (51 орудие) и часть сил Черноморского флота – моряки с неисправных и поврежденных кораблей, временно превращенные в пехоту.
В трудах советских историков указано, что оборона Одессы готовилась и велась в условиях значительного численного превосходства врага: по личному составу – в 6,5 раза, по артиллерии – более чем в 5 раз и полного его господства в воздухе.
Это вызывает определенные сомнения. Известно, что в момент вступления Румынии в войну с СССР в составе двух ее армий (3-й и 4-й) насчитывалось 325 685 человек, 1152 полевых орудия и 1450 минометов различных калибров, 201 легкий танк и 35 танкеток. В составе их Военно-воздушных сил было 493 исправных самолета (226 истребителей, 87 бомбардировщиков и 180 самолетов-разведчиков).
Если сделать соответствующие расчеты соотношения сил и средств на основании этих данных, то получатся совершенно другие цифры. Можно говорить о 2–3-кратном превосходстве противника в живой силе, примерном равенстве сторон по артиллерии, но значительном его превосходстве в танках и авиации. Но при этом мы не учитываем возможности по авиации всего Южного фронта, силы которого мало пострадали в первые недели войны.

Г. Геринг ставит задачи авиации
Тем не менее противник упорно рвался к Одессе, а советские войска всячески стремились удержать этот город. В период с 10 по 15 августа атаки противника, наступавшего на всем фронте и стремившегося овладеть Одессой с ходу, на подступах к городу были отбиты. Но начавшийся отход войск Южного фронта к Днепру означал для Черноморского флота, что теперь одна из его баз, в Одессе, оказалась под угрозой захвата ее противником. Поэтому с первых дней организации обороны Одессы, с момента создания Приморской армии, командование Черноморского флота с особым вниманием начало относиться к налаживанию тесного контакта с командованием Приморской армии.
Но командование Приморской армии и Южного фронта плохо взаимодействовало с Черноморским флотом, в результате чего вскоре между ними начались трения. Намерение командующего Приморской армией генерал-лейтенанта Г. П. Сафронова освободить тылы армии от лишних людей – многочисленных сотрудников тыловых учреждений, складов, госпиталей – и эвакуировать их морем представлялось морскому командованию (контр-адмирал Г. В. Жуков) мерой, ослабляющей силы Одесского гарнизона. Вообще морское командование настаивало на передаче ему всей полноты власти в Одессе. После отхода Южного фронта на Днепр эти требования имели основания, так как с этого момента главная цель обороны Одессы заключалась в защите ее военно-морской базы.
19 августа директивой Ставки Верховного главнокомандования № 00106 был образован Одесский оборонительный район в составе Приморской армии и Одесской военно-морской базы с приданными ей кораблями. Численность наступавшей на этом направлении 4-й румынской армии была доведена до 18 дивизий, что обеспечило ей еще большее превосходство над оборонявшими Одессу советскими войсками. К 20 августа войска Приморской армии в Западном и Южном секторах обороны Одессы были отведены на передовой и частично на дополнительный передовой рубежи, где продолжали отражать дальнейшие попытки румынских войск прорваться к городу.
С 20 августа Приморская армия вошла в подчинение командующего Черноморским флотом. Был образован Одесский оборонительный район. В тот же день противник, решив взять Одессу штурмом, перешел в наступление. В ожесточенных боях, длившихся в течение месяца, советские войска большим напряжением сил к 21 сентября остановили наступление противника на главной полосе в 8–15 км от города.
К тому времени сложилась тяжелая обстановка в нижнем течении Днепра в районе Каховки. К концу августа 9-я армия Южного фронта, отойдя за Днепр, удерживала оборону в районе Каховки, где противнику удалось захватить небольшой плацдарм.
Непосредственно в том районе оборонялись на широком фронте 296-я и 176-я стрелковые дивизии, в составе которых имелось 130 полевых орудий (калибра свыше 76 мм). Всего же в распоряжении командующего армией было 373 орудия и миномета, и условия местности позволяли осуществлять маневр огнем артиллерии в полосе всей армии. Но в инженерном отношении позиции войск оборудовались слабо, а между дивизиями имелся плохо обеспеченный стык.
Войскам 9-й армии в районе Каховки помогала Дунайская военная флотилия. Ее мониторы «Ударный» и «Мартынов», канонерские лодки «Днепр» и «Буг», 8 бронекатеров, минный заградитель «Колхозник» и полтора батальона морской пехоты, пользуясь рукавами и притоками Днепра, постоянно наносили неожиданные удары по противнику. Бронекатера подходили вплотную к немецким переправам у Каховки и обстреливали не только эти переправы, но и прилегающие к ним берега. Для защиты от ударов бронекатеров немецкое командование было вынуждено развернуть на берегу Днепра несколько артиллерийских батарей и держать их в постоянной боевой готовности.
Бои на Каховском плацдарме начались 1 сентября. До 3 сентября противнику удалось, несмотря на ввод в бой двух полков фланговых дивизий, ведя упорные бои, расширить плацдарм до 20 км по фронту и до 5 км в глубину. Попытка советских войск контратаковать противника 4 сентября вводом в бой резервной 51-й стрелковой дивизии результатов не дала.
В столь сложной обстановке командующий Южным фронтом, вместо того чтобы организовать и провести фронтовую оборонительную операцию всеми имевшимися у него силами, ограничился только частными указаниями на тактическом уровне, сковывая тем самым инициативу командующих армиями. Важно подчеркнуть, что в это время штаб фронта находился от поля боя на расстоянии около 400 км и недостаточно владел обстановкой. Что же касается усиления 9-й армии, то фронт направил в распоряжение ее командующего всего два танковых батальона и одну танковую роту.
Командующий 9-й армией генерал Я. Т. Черевиченко решил обходиться своими силами и приказал левофланговой 150-й стрелковой дивизии частью сил контратаковать во фланг вклинившегося противника. Но этот контрудар, который также начался без должной подготовки, успеха не имел.

Г. Гимлер проводит смотр подчиненных войск
Наконец-то командование Южного фронта начало реагировать на обстановку, сложившуюся в районе Каховки. В распоряжение командующего 9-й армией из состава 18-й армии была передана 130-я стрелковая дивизия. Командующий армией не решился бросить эту дивизию в контратаку и приказал ей только усилить оборону в районе Владимировки. Перевес сил временно сложился в пользу 9-й армии, и бои в районе Каховского плацдарма временно затихли.
На обстановку, сложившуюся под Каховкой, обратила внимание Ставка ВГК, которая потребовала объяснений от командующего Южным фронтом. Генерал Д. И. Рябышев, естественно, «перевел стрелки» на командарма 9-й. 7 сентября директивой Ставки ВГК генерал Я. Т. Черевиченко и его начальник штаба генерал-майор П. И. Бодин были отстранены от своих должностей. Командование 9-й армией приняли генерал-майор Ф. М. Харитонов, а начальником штаба был назначен комбриг Н. П. Иванов.
Генерал Я. Т. Черевиченко был признан виновным за неудачи войск 9-й армии в районе Каховки. Но сказались дружеские связи этого человека с К. Е. Ворошиловым, С. М. Буденным, С. К. Тимошенко, его личное знакомство с И. В. Сталиным. Генерала в Москве пожурили и… назначили командующим 21-й армией, которая развертывалась в тылу Юго-Западного фронта.
Но затишье продолжалось менее двух суток. Во второй половине 9 сентября бои разгорелись с новой силой. Против шести немецких дивизий, не имевших танков, оборонялись семь советских дивизий, имевших на своем вооружении около 50 танков. Но при этом если советское командование стремилось быть одинаково сильным на всех направлениях, то германское решительно массировало силы и наносило удар на одном направлении, считавшемся главным. Именно туда были направлены самые отборные части из моторизованной дивизии «Адольф Гитлер» и сконцентрирована основная масса артиллерии.

Наступление войск вермахта
Бои в районе Каховского плацдарма, продолжавшиеся с 1 по 11 сентября 1941 года, носили ожесточенный характер и завершились неудачно для советского командования. Известно, что за период с 1 по 11 сентября 9-я армия потеряла 24,7 тыс. человек, из них около 50% убитыми и ранеными. Остальные (около 13 тысяч!!!) пропали без вести. При этом нужно учесть, что за указанное время на усиление армия получила более 13,3 тыс. человек.
Боевые действия войск 9-й армии с воздуха прикрывались непосредственно подчиненной армии 20-й авиационной дивизией, а также силами авиации фронта (две авиационные дивизии и ночной бомбардировочный полк). Кроме того, командующий фронтом имел возможность направить в полосу 9-й армии авиацию из соседних армий. Но, как свидетельствуют документы, советская авиация ограничилась ударами по переднему краю противника и воздушными боями с его истребителями, но практически не использовалась для ударов по вражеским тылам, где происходила основная перегруппировка немецких войск. Это объяснялось тем, что информация о перегруппировках противника в штабы армии и фронта поступала нерегулярно и с большим опозданием. Воздушные удары по переправам и другим важным целям также были малоэффективными ввиду отсутствия прицельного бомбометания и пикировщиков.

Я. Т. Черевиченко. В 1941 г. – командующий 9-й армией Южного фронта

С. К. Тимошенко – Нарком обороны СССР (до 26.09.1941 г.)
В результате успешного наступления противника 11 сентября в районе Новой Каменки фронт 9-й армии оказался прорванным, а части левофланговых 51-й и 74-й стрелковых дивизий – отрезанными от основных сил армии. В тяжелом положении оказались и остальные соединения армии. Неся большие потери, соединения 9-й армии начали отходить в восточном направлении. К 15 сентября они отошли на новый рубеж, в результате чего оборонявшаяся в Крыму 51-я армия оказалась фактически оторванной от основной группировки войск Южного фронта.
К тому времени обстановка на южном крыле советско-германского фронта сложилась не в пользу советской стороны. Произошел разгром войск Юго-Западного фронта в районе Киева. Было проиграно сражение в районе Каховки. На приморском направлении немецкие войска, потеснив войска 9-й армии Южного фронта и глубоко охватив Одесский оборонительный район с северо-востока, вышли к Крымскому перешейку и готовились начать штурм Перекопа. На повестку дня встала оборона Донецкого промышленного района и Крыма с главной базой
Черноморского флота – городом Севастополем. Ради этого советское Верховное главнокомандование 30 сентября приняло решение об эвакуации Одессы и переброске войск Одесского оборонительного района в Крым для усиления его обороны.
Эвакуация Одессы проводилась в очень трудных условиях. Приходилось проводить все мероприятия при постоянном давлении войск противника с фронта. Немецкая и румынская авиация неустанно бомбила порт, корабли и транспорты, находящиеся на рейде. Несмотря на это, эвакуация Одессы была успешно закончена к 16 октября.
В истории Великой Отечественной войны записано, что героической обороной Одессы советские войска и флот сковали более чем на два месяца 18 румынских дивизий и нанесли им тяжелые потери, чем оказали существенную помощь войскам Южного фронта при их отходе за реку Днепр и в последующих оборонительных боях восточнее этой реки. После овладения Одессой 4-я румынская армия, вследствие понесенных тяжелых потерь, полностью потеряла боеспособность и была выведена в Румынию на переформирование и пополнение. В марте 1943 года для защитников Одессы была учреждена специальная медаль «За оборону Одессы», а в 1945 году Одессе было присвоено почетное звание «Город-герой».
Катастрофа 1941 года

Для обороны Крыма и главной морской базы в Севастополе 15 августа в составе Южного фронта была создана 51-я армия в составе 9-го стрелкового корпуса и 48-й кавалерийской дивизии под командованием генерал-полковника Ф. И. Кузнецова. Эта армия имела задачу не допустить вторжение противника в Крым как с севера, через Перекопский и Чонгарский перешейки, так и со стороны морских подступов.
Против Южного фронта, командующим войсками которого был генерал-лейтенант Д. И. Рябышев, членом Военного совета фронта – армейский комиссар 1-го ранга А. И. Запорожец, а начальником штаба – генерал-майор А. И. Антонов, противник перешел в наступление 9 сентября. Ему удалось прорвать фронт 9-й армии и к вечеру 12 сентября выйти к Перекопскому перешейку, а 16 сентября – к Чонгарскому мосту и Арабатской Стрелке. Таким образом, противник подошел вплотную к Крымскому полуострову, но его попытка с ходу прорваться через Перекопский перешеек была отражена войсками 51-й Отдельной армии.
Войска Южного фронта, которыми с 5 октября командовал генерал-полковник Я. Т. Черевиченко, в конце сентября по собственной инициативе пытались организовать наступление в Северной Таврии с целью выхода к крымским перешейкам и установления непосредственного сообщения с Крымом. Но Ставка ВГК указала командованию фронта, что их усилия являются несвоевременными и что в сложившейся обстановке целесообразно проводить улучшение своих оборонительных позиций. При этом войскам 51-й Отдельной армии было приказано всеми силами удерживать крымские перешейки и не допустить прорыва противника в Крым.
В то же время немецкое Главное командование, считавшее, что силы Красной Армии на южном участке фронта разгромлены, поставило перед группой армий «Юг» задачу захватить Крым и лишить Черноморский флот его главной базы, а советскую авиацию, бомбившую румынскую нефтяную промышленность, аэродромов в Крыму.
К моменту выхода противника к крымским перешейкам (середина сентября) для их обороны были развернуты три стрелковые дивизии 51-й Отдельной армии, войсками которой командовал генерал-полковник Ф. И. Кузнецов.
На южном крыле советско-германского фронта действовала 11-я немецкая армия, которой командовал генерал-полковник фон Шоберт. Но командующий в середине сентября во время одного из своих ежедневных вылетов на фронт на самолете типа «Шторх» сел на заминированном русскими поле и погиб вместе со своим пилотом, а 16 сентября был похоронен в Николаеве. Новым командующим был назначен генерал Манштейн, который 17 сентября прибыл к месту расположения штаба 11-й армии в город и порт Николаев, находящийся у устья Буга, и принял командование. Начальником штаба был полковник Велер.
Перед 11-й армией стояла задача занять Крым. Причем эта задача немецкому командованию представлялась особенно срочной. С одной стороны, ожидали, что занятие Крыма и его военно-морской базы Севастополя возымеет благоприятное воздействие на позицию Турции. С другой стороны, и это особенно важно, крупные военно-воздушные базы противника в Крыму представляли собой угрозу жизненно важному для Германии румынскому нефтяному району. И наконец, после взятия Крыма входящий в состав 11-й армии горный корпус должен был продолжать движение через Керченский пролив в направлении на Кавказ, поддерживая наступление, которое должно было развернуться со стороны Ростова.
Для непосредственного наступления на Крым были выделены соединения 54-го армейского корпуса под командованием генерала Ганзена в составе 46-й и 73-й пехотных дивизий. Кроме того, туда планировалось направить часть сил из прибывшей из Греции 50-й пехотной дивизии, которая в то время в составе 4-й румынской армии все еще находилась под Одессой, очищая побережье Черного моря от остатков советских войск.
Манштейн считал, что с учетом местности «даже упорной обороны трех дивизий было достаточно, чтобы не допустить вторжения в Крым 54-го армейского корпуса или, по крайней мере, значительно измотать его силы в боях за перешеек». Объяснял это он с позиции сложного характера местности и мощности обороны советских войск. В частности, он писал:
«Крым отделяет от материка так называемое «Гнилое море», Сиваш. Это своего рода ватты или соленое болото, по большей части непроходимое для пехоты, и, кроме того, из-за малой глубины оно представляет собой абсолютное препятствие для десантных судов. К Крыму есть только два подхода: на западе – Перекопский перешеек, на востоке – Генический перешеек. Но этот последний настолько узок, что на нем помещается только полотно автомобильной и железной дороги, да и то прерываемое длинными мостами. Для ведения наступления этот перешеек непригоден.
Перекопский перешеек, единственно пригодный для наступления, имеет в ширину также всего 7 км. Наступление по нему могло вестись только фронтально, никаких скрытых путей подхода местность не предоставляла. Фланговый маневр был исключен, так как с обеих сторон было море. Перешеек был хорошо оборудован для обороны сооружениями полевого типа. Кроме того, на всю ширину его пересекал древний «Татарский ров», имеющий глубину до 15 м.
После прорыва через Перекопский перешеек наступающий оказывался далее на юг еще на одном перешейке – Ишуньском, где полоса наступления немецких войск, ввиду сужения между солеными озерами, уменьшалась до 3–4 км.
Учитывая эти особенности местности и принимая во внимание, что противник имел превосходство в воздухе, можно было предположить, что бой за перешейки будет тяжелым и изматывающим. Даже если бы удалось осуществить прорыв у Перекопа, оставалось сомнительным, хватит ли у корпуса сил, чтобы провести второй бой у Ишуня. Но, во всяком случае, 2–3 дивизий было явно не достаточно, чтобы занять весь Крым, включая мощную крепость Севастополь».

Уточнение оперативных задач в ставке А. Гитлера
Несмотря на столь сомнительные перспективы, 24 сентября 54-й армейский корпус противника начал наступление на Перекопский перешеек. Несмотря на сопротивление советских войск, корпусу удалось, отбивая сильные контратаки, 26 сентября взять Перекоп и преодолеть «Татарский ров».
В период этих боев советское командование бросило против врага все имевшиеся у них танки, в том числе и Т-34. Немецкий саперный офицер так описывает первую встречу с этими танками (в тексте – «тяжелые танки»») в боях за перекопские позиции:
«…Едва мы переправились через ров, как нас со стороны Армянска атаковали тяжелые танки. Один из моих роттенфюреров, к всеобщему веселью, открыл совершенно бесполезный огонь из противотанкового ружья – «пехотного дверного молоточка». Нас спасла румынская батарея тяжелых гаубиц, снаряды которой вырывали огромные воронки, и сталинским танкам пришлось ретироваться». Это были новейшие для того времени 149-мм гаубицы фирмы «Шкода» образца 1934 и 1937 годов.
В три последующих дня труднейшего наступления корпус прорвал оборону советских войск на всю ее глубину, взял сильно укрепленный населенный пункт Армянск и вышел на оперативный простор. Остатки дивизий 51-й армии отошли к Ишуньскому перешейку с большими потерями, по данным Манштейна, немецкими войсками было захвачено 10 000 пленных, 112 танков и 135 орудий.
Но в дальнейшем, в результате контрударов, нанесенных в это время войсками 9-й и 18-й армий Южного фронта, немецкие войска вынуждены были прекратить наступление на Крым. В то же время прорыв врагом первой линии перекопских укреплений советских войск говорил о недостаточной прочности обороны Крыма. Не имея свободных частей для усиления 51-й Отдельной армии, Ставка Верховного главнокомандования 30 сентября решила эвакуировать Одесский оборонительный район и за счет его войск усилить оборону Крымского полуострова. До прибытия войск из Одессы, на что требовалось около трех недель, командующему 51-й Отдельной армией было приказано сосредоточить все силы для удержания Арабатской стрелки, Чонгарского перешейка, южного берега Сиваша и Ишуньских позиций.

«Новый порядок» утверждался с помощью виселиц
Пока осуществлялась эвакуация Одессы и переброска войск в Крым, противник, продолжая продвижение в общем наступлении на Ростов, оттеснил войска Южного фронта к Таганрогу и получил возможность возобновить наступление на Крым. На этот раз для вторжения в Крым немецкое командование выделило 11-ю армию с румынским горным корпусом, всего семь немецких пехотных дивизий и две румынские бригады.
Главный удар Манштейн решил нанести немецкими дивизиями через Перекопский перешеек; вспомогательный – румынским горным корпусом через Чонгарский мост. Для этого к 18 октября на Перекопском перешейке были сосредоточены четыре пехотные дивизии 54-го армейского корпуса. Еще две дивизии 30-го армейского корпуса, направлявшиеся к Перекопу, находились на полпути между Геническом и Перекопом. Еще одна дивизия, 132-я немецкая, в это время подходила к реке Южный Буг. Румынский горный корпус сосредоточивался к Геническу.
Советские войска в Крыму вместе с прибывшими четырьмя стрелковыми и одной кавалерийской дивизиями Приморской армии на 18 октября насчитывали в своем составе 12 стрелковых и четыре кавалерийские дивизии. Этих сил было вполне достаточно для организации прочной обороны крымских перешейков. А так как на Черном море господствовал наш флот, то возможность высадки морского десанта противника исключалась. Также маловероятна была и высадка воздушных десантов противника в Крыму.
Однако командующий 51-й армией не сумел правильно оценить обстановку и разбросал свои силы по всему полуострову. Три стрелковые и две кавалерийские дивизии он держал на охране побережья, две стрелковые и одну кавалерийскую дивизию – в резерве. Для обороны перешейков были развернуты: на ишуньских позициях в одном эшелоне четыре стрелковые дивизии и на Чонгарском полуострове одна стрелковая дивизия. Две дивизии Приморской армии находились на марше из Севастополя к перешейкам и могли туда прибыть не ранее 23 октября.
Противник, перейдя 18 октября в наступление на ишуньские позиции, главный удар наносил двумя дивизиями на узком участке между железной дорогой и берегом Черного моря. 20 октября ему удалось прорвать ишуньские укрепления. Вместо организации контратак во фланг прорвавшемуся противнику командующий 51-й армией стремился закрыть образовавшийся прорыв и только 23 октября предпринял контратаку в лоб силами подошедших 25-й и 95-й стрелковых дивизий Приморской армии. Этой контратакой удалось задержать наступление немецко-фашистских войск до 25 октября. Но с потерей удобных для обороны ишуньских позиций наши войска оказались в невыгодном положении на позициях, почти не подготовленных к обороне.
Это мнение советских историков. Поэтому немалый интерес представляет мнение другой стороны, которое выражает генерал Манштейн. В частности, в книге «Утерянные победы» он пишет:
«Ближайшей нашей задачей было возобновление боев на подступах к Крыму, за Ишуньские перешейки. Могут сказать, что это самое обыкновенное наступление. Но эти десятидневные бои выделяются из ряда обычных наступлений как ярчайший пример наступательного духа и беззаветной самоотверженности немецкого солдата. В этом бою мы не располагали почти ни одной из предпосылок, которые обычно считаются необходимыми для наступления на укрепленную оборону.
Численное превосходство было на стороне оборонявшихся русских, а не на стороне наступавших немцев. Шести дивизиям 11-й армии уже очень скоро противостояли 8 советских стрелковых и четыре кавалерийские дивизии, так как 16 октября русские эвакуировали безуспешно осаждавшуюся 4-й румынской армией крепость Одессу и перебросили защищавшую ее армию по морю в Крым. И хотя наша авиация сообщила, что потоплены советские суда общим тоннажем 32 000 тонн, все же большинство транспортов из Одессы добралось до Севастополя и портов на западном берегу Крыма. Первые из дивизий этой армии вскоре после начала нашего наступления и появились на фронте.
Немецкая артиллерия имела превосходство перед артиллерией противника и эффективно поддерживала пехоту. Но со стороны противника на северо-западном побережье Крыма и на южном берегу Сиваша действовали бронированные батареи береговой артиллерии, неуязвимые пока что для немецкой артиллерии. В то время как Советы для контратак располагали многочисленными танками, 11-я армия не имела ни одного.
Господство же в воздухе принадлежало советской авиации. Советские бомбардировщики и истребители непрерывно атаковали любую обнаруженную цель. Не только пехота на переднем крае и батареи должны были окапываться, нужно было рыть окопы и для каждой повозки и лошади в тыловой зоне, чтобы укрыть их от авиации противника. Дело доходило до того, что зенитные батареи не решались уже открывать огонь, чтобы не быть сразу же подавленными воздушным налетом. Только когда армии был подчинен Мельдерс с его истребительной эскадрой, ему удавалось очистить небо, по крайней мере, в дневное время. Ночью и он не мог воспрепятствовать воздушным налетам противника.

Рекогнасцировка местности перед новым боем
25 октября казалось, что наступательный порыв войск совершенно иссяк. Командир одной из лучших дивизий уже дважды докладывал, что силы его полков на исходе… Тем не менее 27 октября решительный успех был достигнут. 28 октября, после десяти дней ожесточенных боев, советская оборона рухнула, и 11-я армия могла начать преследование противника».
Для объединения действий войск 51-й и Приморской Отдельной армии и Черноморского флота по обороне Крыма по указанию Ставки Верховного главнокомандования было создано командование войсками Крыма. Командующим был назначен вице-адмирал Г. И. Левченко, заместителем по сухопутным войскам – генерал-лейтенант П. И. Батов.
После поражения на ишуньских позициях дивизии Приморской армии начали отходить на юг, а четыре стрелковые дивизии 51-й армии, против которых наступали пять немецких дивизий, медленно отходили в направлении на Джанкой.
Манштейн приказал войскам 30-го армейского корпуса в составе 72-й и 22-й пехотных дивизий продвигаться на Симферополь. 54-й армейский корпус в составе 50-й армии, вновь прибывшая 132-я пехотная дивизия и наскоро сформированная моторизованная бригада получили приказ преследовать противника в направлении Бахчисарай—Севастополь.
Командующий войсками Крыма 29 октября решил отвести войска Приморской и 51-й армий на слабо подготовленный тыловой оборонительный рубеж, проходивший по линии Советский, Ново-Царицыно, Саки, и закрепиться на нем. Но на практике это решение осуществить не удалось, так как 31 октября подвижный отряд противника вышел к станции Альма, а вслед за ним выдвинулись и дивизии 54-го армейского корпуса.
Чтобы не допустить прорыва вражеских войск к Севастополю, гарнизон которого в это время был очень слаб, было решено войска Приморской армии отвести к Севастополю и организовать там ими оборону этого города-порта, а 51-й армией прикрыть керченское направление. В результате такого решения силы советских войск в Крыму делились на две части, и противник получал возможность громить их по частям.
Отход на Севастополь проходил в трудных условиях. Советские войска вели непрерывные бои с наседавшим на них 30-м армейским корпусом противника, который от Джанкоя был повернут на юг. 6 ноября передовые части Приморской армии вышли к Севастополю как раз в тот момент, когда гарнизон города, состоявший главным образом из морской пехоты, отражал на передовом рубеже атаки 54-го армейского корпуса, стремившегося прорваться к городу с востока по кратчайшему направлению. С подходом войск Приморской армии силы защитников
Севастополя увеличились, что дало им возможность отразить наступление врага.
В то время, когда войска Приморской армии отходили к Севастополю, 51-я армия, в командование войсками которой с 30 октября вступил генерал-лейтенант П. И. Батов, отводилась для обороны Керченского полуострова. 4 ноября приказом командующего войсками Крыма на базе 51-й армии был создан Керченский оборонительный район, в состав которого вошли все соединения и части 51-й армии и Керченская военно-морская база.
Несмотря на удобную для обороны местность и достаточные силы (семь стрелковых дивизий), командование оборонительного района не сумело организовать оборону Керченского полуострова и приостановить наступление противника. 16 ноября последние части 51-й армии были эвакуированы на Таманский полуостров.
Таким образом, к середине ноября 1941 года противник овладел почти всем Крымом и блокировал с суши Севастополь. Главная база Черноморского флота оказалась под огнем немецкой полевой артиллерии и под ударами перебазировавшейся на крымские аэродромы немецкой авиации. В силу этого Черноморский флот, кроме нескольких старых кораблей, оставленных для огневой поддержки севастопольского гарнизона, пришлось перебазировать в малоудобные порты Кавказского побережья. Выдвижение противника к Керченскому проливу затруднило сообщение нашего флота между Азовским и Черным морями.
Из мемуаров Э. Манштейна: «16 ноября преследование было завершено, и весь Крым, за исключением Севастопольского крепостного района, был в наших руках.
Стремительными действиями 42-го армейского корпуса сорвал попытку противника оказать нам сопротивление на Парпачском перешейке. Корпус взял важный порт Феодосию, прежде чем противник сумел эвакуировать через него сколько-нибудь существенные силы. 15 ноября корпус взял Керчь. Только незначительным силам противника удалось перебраться через пролив на Таманский полуостров.
30-му армейскому корпусу удалось расколоть главные силы противника на две части, осуществив смелый прорыв по горной дороге к расположенной на южном берегу Алуште, после того как Симферополь был взят еще 1 ноября передовым отрядом 72-й пехотной дивизии. Противник тем самым не только был лишен возможности создать оборону на северных отрогах гор, но и все его силы, оттесненные в горы восточнее дороги Симферополь – Алушта, были обречены на уничтожение.

Колонна советских военнопленных
Хотя преследование, таким образом, не удалось завершить захватом крепости Севастополь, оно все же привело к почти полному уничтожению противника вне ее. Шесть дивизий 11-й армии уничтожили большую часть двух армий противника, насчитывавших 12 стрелковых и четыре кавалерийские дивизии. Спаслись через Керченский пролив и отошли в Севастополь лишь остатки войск, потерявшие все тяжелое вооружение. Если их удалось вскоре превратить в Севастополе в полноценные боеспособные войска, то это благодаря тому, что противник, имея господство на море, сумел обеспечить своевременный подвоз пополнений и техники.
26 декабря противник, переправив две дивизии через Керченский залив, высадил десанты по обе стороны от города Керчи. Затем последовала высадка более мелких десантов на северном побережье полуострова.
Высадка советских войск на Керченском полуострове, предпринятая как раз в тот момент, когда решался исход боя на северном участке Севастопольского фронта, как вскоре оказалось, не была просто маневром противника, рассчитанным на отвлечение наших сил. Советские радиостанции сообщали, что речь идет о наступлении с решительной целью, с целью возвращения Крыма, проводимом по приказу и по планам Сталина. Как было объявлено по радио, борьба будет закончена только уничтожением 11-й армии в Крыму, и то, что эти слова не были пустой угрозой, вскоре было подтверждено большой массой войск, брошенных в это наступление. В этом обстоятельстве, как и в том, что противник расходовал силы, ни с чем не считаясь, чувствовалась жестокая воля Сталина.
28 декабря 1941 года 54-й армейский корпус перешел в последнее наступление под Севастополем… 46-я пехотная дивизия форсированным маршем вышла на Парпачский перешеек. Но при этом ей пришлось оставить на обледенелых дорогах большинство своих орудий. К тому же ее личный состав был совершенно изнурен тяготами этого отступления. Вслед за 46-й пд противник сразу же смог начать преследование с оставшихся за ним небольших плацдармов. Керченский пролив замерз, что позволило противнику быстро подтянуть новые силы.
Если бы противник использовал выгоду создавшегося положения и быстро стал бы преследовать 46-ю пд от Керчи, а также ударил решительно вслед отходившим от Феодосии румынам, то создалась бы обстановка, безнадежная не только для этого вновь возникшего участка Восточного фронта 11-й армии. Решалась бы судьба всей 11-й армии.

И. В. Тюленев. Командующий Южным фронтом (25.06–30.08.1941 г.)
Но противник не сумел использовать благоприятный момент. Либо командование противника не поняло своих преимуществ в этой обстановке, либо оно не решилось немедленно их использовать. Из захваченных нами оперативных карт было видно, что высадившаяся у Феодосии 44-я армия имела только одну цель – выйти к 4 января в район западнее и северо-западнее города Старый Крым имевшимися к этому времени в ее распоряжении шестью дивизиями, чтобы затем занять оборону на достигнутом рубеже. По-видимому, даже имея тройное превосходство в силах, противник не решался на смелую глубокую операцию, которая могла бы привести к разгрому 11-й армии. Очевидно, он хотел накопить сперва еще больше сил. Но противник не достиг в действительности даже упомянутого выше рубежа западнее города Старый Крым.
Наступавшая через Керчь 51-я армия преследовала 46-ю пехотную дивизию очень нерешительно. Высадившаяся же у Феодосии 44-я армия сначала предпринимала в решающих западном и северо-западном направлениях только осторожные вылазки. К нашему удивлению, она направила свои главные силы не в этом направлении, а на восток, навстречу 51-й армии. Противник явно видел перед собой только свою тактическую цель – уничтожение наших сил на Керченском полуострове – и совершенно упустил из виду оперативную цель: пересечение основной жизненной артерии 11-й армии.
Таким образом, к концу 1941 года войскам противника, высадившимся у Феодосии и подходившим со стороны Керчи, фактически был открыт путь к жизненной артерии 11-й армии: железной дороге Джанкой—Симферополь. Слабый фронт охранения, который нам удалось создать, не мог бы устоять под натиском крупных сил. 4 января стало известно, что у противника в районе Феодосии уже было 6 дивизий. До тех пор, пока не прибудут дивизии, подтягиваемые из-под Севастополя, судьба 11-й армии действительно висела на волоске. Однако противник пытался помешать снятию войск с Севастопольского фронта, перейдя теперь со своей стороны в наступление на наши новые и недостаточно укрепленные позиции.
Доказательством того, что мы хорошо обращались с пленными, было их собственное поведение во время высадки советского десанта под Феодосией. Там находился лагерь с 8000 пленных, охрана которого бежала. Однако эти 8000 человек отнюдь не бросились в объятия своим «освободителям», а, наоборот, отправились маршем без охраны в направлении на Симферополь, то есть к нам».

Н. Г. Кузнецов. В 1941 г. – Народный комиссар ВМФ СССР
Таким образом, захват практически всего Крыма немецкими войсками в 1941 году следует расценивать, как значительную победу немецкого оружия на южном крыле советско-германского фронта и как крупную неудачу советского командования на важнейшем стратегическом направлении. С падением Одессы и захватом Крыма Черноморский флот лишился возможности свободного маневрирования в значительной части Черного моря и практически оказался прижатым к Черноморскому побережью Кавказа, где не было удобных для него портов базирования. Со стороны Крыма немцы получили возможность воздействовать на территорию Краснодарского края и Северного Кавказа.
Правда, в 1941 году еще держались Керчь и Севастополь. Позже советские историки писали о том, что в 1941 году советские войска сковали в Крыму 11-ю немецкую армию, не позволив немецко-фашистскому командованию использовать ее ни для удара на Кавказ через Керченский пролив, ни для оказания помощи 1-й танковой армии, на которую во второй половине ноября обрушился удар наших войск под Ростовом.
Первый штурм Севастополя

Севастополь – главная база Черноморского флота – к началу войны имел систему обороны, прикрывавшую его с моря и с воздуха.
Прикрытие базы с суши было слабым, хотя еще в феврале 1941 года. Военным советом Черноморского флота был утвержден план строительства главного рубежа сухопутной обороны Севастополя. В конце июня Военный совет флота поставил задачу приступить к оборудованию намеченного главного рубежа сухопутной обороны.
Строительство фортификационных сооружений на главном рубеже обороны началось с 3 июля 1941 года. К строительным работам ежедневно привлекалось около 1500–200 человек из частей гарнизона и до 2000 человек местного населения. В это же время началось строительство двух бронепоездов – «Орджоникидзе» и «Железняков».
С целью увеличения глубины обороны Военный совет флота принял решение о строительстве еще одного рубежа обороны. Была проведена рекогносцировка, и с 7 июля началось строительство второго – тылового – рубежа обороны. Его называли «рубежом прикрытия эвакуации». Этот рубеж проходил в двух-трех километрах за окраиной города: от Стрелецкой бухты через станцию Мекензиевы Горы до устья реки Бельбек. Строительные работы проводили воинские подразделения и группы из местных жителей.
В это же время командующий эскадрой Черноморского флота контр-адмирал Л. А. Владимирский и комендант береговой обороны генерал-майор П. А. Моргунов разработали наставление по использованию артиллерии кораблей для стрельбы по сухопутному противнику.
В начале сентября 1941 года штаб флота получил указание Главного морского штаба усилить северный сектор созданием третьей линии обороны. В середине сентября была проведена рекогносцировка, целью которой было определение положения передового рубежа обороны. Этот рубеж намечалось создать впереди главного рубежа на 5–7 км на удалении от города на 15–17 км. Именно этот рубеж должен был прикрывать город и порт от обстрела вражеской артиллерией. Протяженность передового рубежа составляла 46 км. Рубеж проходил от восточного форта Балаклавы через Верхний и Нижний Чоргунь, Шули, Черкез-Кермен, Дуванкой, Аранчи к устью реки Кача.
Строительство рубежа началось с 20 сентября и велось непрерывно до начала боев. Выполнить весь комплекс намеченных работ не удавалось, поэтому в первую очередь оборудовалось четыре опорных пункта на основных танкоопасных направлениях.

Срыв первого наступления немецко-фашистских войск на Севастополь
Аранчийский опорный пункт, расположенный в районе деревни Аранчи, должен был прикрывать северное направление – дорогу от Евпатории.
Дуванкойский опорный пункт был расположен в районе деревень Дуванкой и Заланкой и имел назначением прикрывать железную и шоссейную дороги из Симферополя на Севастополь и выходы в долину реки Бельбек и на Мекензиевы Горы.
Черкез-Керменский опорный пункт, расположенный в районе деревень Шули, Черкез-Кермен и хутора Мекензия, имел задачей не допустить прорыва противника к деревне Шули, в долину Кара-Ко-ба и на Мекензиевы Горы.
Чоргуньский опорный пункт, расположенный в районе деревень Верхний и Нижний Чоргунь, и высоты с Итальянским кладбищем, должен был прикрывать Ялтинское шоссе и не допустить прорыва противника к Балаклаве, в Золотую балку и к Инкерману.
В этих опорных пунктах было построено 29 артиллерийских и 92 пулеметных дота и дзота с орудиями калибром от 45 до 130 мм, окопы, землянки, противотанковые препятствия, включая противотанковый ров и противотанковые мины, установлены противопехотные мины и заложены фугасы.
На всех рубежах в лощинах и ущельях было создано 17 огневых завес, состоявших из бочек с горючей смесью и железных трубопроводов.В этих же районах были размещены 14, 15, 16-я фугасно-огнеметные роты береговой обороны.
При строительстве оборонительных рубежей были допущены определенные ошибки и просчеты. Большинство командных высот на этих рубежах были расположены на стороне противника, доты и дзоты часто не маскировались, а стояли открыто. Но свою роль в срыве попытки противника овладеть Севастополем с ходу передовой рубеж сыграл.
Удаление передового рубежа от города на 15–17 км определялось командованием береговой обороны и флота как оптимальное для поддержки ограниченного контингента обороняющихся войск огнем артиллерийских систем средних калибров береговой и корабельной артиллерии.
К 1 ноября 1941 года оборонительная система Севастополя включала тыловой, главный и передовой рубежи обороны. Тыловой рубеж в 3–6 км от города проходил от Стрелецкой бухты через станцию Мекензиевы Горы к деревне Любимовка. Его протяженность составляла 19 км, а глубина – от 300 до 600 м. На рубеже было построено 28 железобетонных артиллерийских дотов с морскими орудиями калибра 45–100 мм, 71 пулеметный дот и дзот. Были отрыты окопы, ходы сообщения, землянки, 31,5 км противотанкового рва, устроены проволочные заграждения в два ряда кольев.
Главный рубеж обороны проходил в 8–12 км от города через Кадыковку, восточные скаты Сапун-горы, гору Сахарная Головка, Камышловский овраг, по реке Кача до горы Тюльку-Оба. Его протяженность составляла 35 км, глубина – от 300 м до 1,5 км. На рубеже было построено 25 артиллерийских, 57 пулеметных дотов и дзотов. Были отрыты окопы, ходы сообщения, оборудованы три командных пункта. Оборудование рубежа в основном было закончено в сентябре месяце1.
Севастопольский гарнизон до прибытия Приморской армии состоял из двух бригад и двух полков морской пехоты, местного стрелкового полка, нескольких отдельных стрелковых батальонов, артиллерийских частей и частей ПВО. Общая численность гарнизона составляла около 21 тыс. человек.
С 30 октября начала прибывать из Новороссийска 8-я бригада морской пехоты (командир – полковникВ. Л. Вильшанский). На крейсере «Червона Украина» 31 октября был доставлен батальон морской пехоты Дунайской флотилии.
Крупные корабли Черноморского флота – линкор и крейсера – под охраной эсминцев 31 октября вышли из Севастополя и ушли в кавказские базы.
К этому времени оборона Севастополя была разделена на три сектора и два отдельных боевых участка (Балаклавский и Городской). Комендантами секторов были назначены начальник школы береговой обороны майор П. П. Дешевых, командир Учебного отряда контр-адмирал Н. О. Абрамов и командир местного стрелкового полка подполковник Н. А. Баранов. В секторах оборону занимали бригада морской пехоты (4 батальона), два полка морской пехоты (по 3 батальона), местный стрелковый полк (3 батальона) и 19 отдельных батальонов морской пехоты.
Из-за почти полного отсутствия батальонной и полковой артиллерии и минометов артиллерийская поддержка пехоты в первые дни обороны возлагалась на артиллерию береговых батарей. Артиллерийская поддержка пехоты усиливалась по мере выхода к Севастополю артиллерии Приморской армии.
Для обороны главной базы с воздуха в районе Севастополя базировалась авиационная группа ВВС Черноморского флота в составе 82 самолетов (41 истребитель, 10 штурмовиков, 31 разведчик). Командовал ею командующий ВВС флота генерал-майор авиации Н. А. Остряков. В составе ПВО было 40 зенитных батарей – 160 орудий среднего калибра, 7 батарей – 36 орудий малого калибра и 90 прожекторов. Часть из этих зенитных средств убыла на Кавказ для прикрытия базирования кораблей, и к началу декабря в Севастополе остались артиллерийский зенитный полк и три отдельных зенитных дивизиона, в которых было 75 зенитных орудий.
Возможности ПВО возрастали по мере прибытия в Севастополь зенитных войск Приморской армии. В Приморской армии было 20 зенитных орудий калибром 85 мм и 10 орудий калибром 76,2 мм. В дивизиях Приморской армии также имелось незначительное количество зенитных орудий. Следует отметить, что это количество средств ПВО оставалось практически неизменным до мая 1942 года.
Во второй половине дня 30 октября 54-я батарея береговой обороны (командир – лейтенант И. И. Заика), расположенная в 40 км от Севастополя, у села Николаевка, открыла огонь по механизированной колонне противника, двигавшейся на Севастополь. Как было установлено, это была колонна бригады Циглера, прорвавшаяся из района Саки вдоль побережья. Почти трое суток шла неравная борьба маленького опорного пункта (4 орудия калибром 102 мм и 150 человек гарнизона) с многократно превосходящими силами противника. Было подбито более 30 вражеских танков и бронемашин, уничтожены сотни гитлеровских солдат и офицеров. Не дрогнули батарейцы, когда оказались во вражеском кольце. На помощь им были направлены тральщик «Искатель» и два морских охотника. Под ураганным огнем противника корабли сняли с батареи 28 человек. Прикрывавшая их отход группа моряков во главе с командиром лейтенантом Заикой смогла пробиться к партизанам2.
Также стойко и решительно начали сражаться с врагом защитники Севастополя и на других участках обороны. Противник 31 октября захватил станцию Альма, 1 ноября – Бахчисарай. 132-я пехотная дивизия вышла на дальние подступы к Севастополю в районе деревни Аранча и вступила в бой с боевым охранением. В этот же день четырехорудийная башенная батарея № 30 (калибр орудий – 305 мм) открыла огонь по противнику в районе Бахчисарая. Эффективный огонь по врагу вела 203-мм батарея № 10, стоявшая на позициях в районе устья реки Кача. Бригаду морской пехоты полковника Вильшанского поддерживала 152-мм батарея № 724.
Командование противника, подтянув основные силы 132-й пехотной дивизии, 2 ноября предприняло попытку прорваться в районе Дуванкоя в Бельбекскую долину. При поддержке танков, интенсивного артиллерийского огня и авиации пехота врага упорно рвалась вперед, стремясь опрокинуть боевое охранение севастопольцев, но продвинуться не смогла.
С утра 3 ноября противник возобновил артиллерийский и минометный огонь по позициям советских моряков, его пехота несколько раз поднималась в атаку, но продвинуться вновь не смогла. Только к ночи, когда возникла угроза окружения боевого охранения, оно было отведено в тыл.
В этот день противник атаковал и на других участках Дуванкойского узла обороны. Разгорелись ожесточенные бои, в которых советские войска проявили стойкость, решительность и отразили все атаки частей 132-й пехотной дивизии и бригады Циглера. Отражению наступления противника способствовал меткий огонь береговой батареи № 10 (командир – М. М. Матушенко).
4 ноября противник ввел в бой части подошедшей 50-й пехотной дивизии, и теперь вместе со 132-й пехотной дивизией они атаковали позиции защитников Севастополя. В ходе дневных боев части местного стрелкового полка и 8-й бригады морской пехоты отразили все атаки противника. Но к вечеру противнику удалось потеснить подразделения стрелкового полка и захватить несколько высот. Создалась угроза прорыва противника в долину реки Бельбек.
В этот же день, 4 ноября, приказом командующего войсками Крыма вице-адмирала Г. И. Левченко был образован Севастопольский оборонительный район (СОР) в составе Приморской армии, береговой обороны, главной морской базы Черноморского флота (севастопольский гарнизон) и всех морских и сухопутных частей, а также частей ВВС Черноморского флота, находившихся в районе Севастополя. Командующим Севастопольским оборонительным районом был назначен командующий Приморской армии генерал-майор И. Е. Петров. Начальником штаба СОР стал полковник Н. И. Крылов. Все войска, оборонявшие Севастополь, были объединены под единым командованием, что значительно улучшило управление ими. Приморская армия в это время завершала свой выход, а точнее – прорыв в Севастополь.
Забегая вперед, отметим, что Ставка ВГК, придя к выводу, что обороной Севастополя должен руководить, по примеру Одессы, флотский начальник, своей директивой от 19 ноября упразднила должность командующего войсками Крыма, а командование Севастопольским оборонительным районом возложила на командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского. Генерал-майор Петров стал его заместителем по сухопутной обороне. Командующему СОРом подчинялись все силы армии, флота и авиации, находившиеся в Севастополе.
С утра 5 ноября 54-й немецкий корпус возобновил атаки на центральном участке передовой оборонительной полосы, особенно в районе Черкез-Керменского опорного пункта. Батальоны 3-го полка морской пехоты, понеся большие потери, вынуждены были отойти южнее Дуванкоя. Гарнизоны артиллерийских дотов в этом районе, расстреляв весь боезапас и взорвав оборонительные сооружения, отошли.
Противник силами 50-й пехотной дивизии с утра 6 ноября развернул наступление на Черкез-Кермен и хутор Мекензия, в направлении деревни Шули и долины Кара-Коба. Четыре дня защитники Севастополя героически сражались, отражая наступление вражеских войск. Примером героизма защитников Севастополя служит бессмертный подвиг, который совершили 7 ноября краснофлотцы И. Красносельский, Д. Одинцов, Ю. Паршин, В. Цыбулько под командованием политрука Н. Ф. Фильченко в районе Дуванкоя. Отважная пятерка удерживала занимаемые позиции от наступавших танков и пехоты противника. А когда кончились патроны, с последними гранатами и бутылками с горючей жидкостью герои бросились под вражеские танки. Погибли, но не пропустили врага к Севастополю. Всем пяти морякам Указом Президиума Верховного Совета было присвоено звание Героя Советского Союза.
Несмотря на более чем трехкратное превосходство в силах и средствах, противнику не удалось сколь-нибудь значительно продвинуться в сторону Севастополя. С 9 ноября его войска прекратили наступление. Взять Севастополь с ходу немецко-фашистским войскам не удалось.
В Севастополе 7 ноября была получена директива Ставки ВГК, в которой говорилось, что «с целью сковывания сил противника в Крыму и недопущения его на Кавказ через Таманский полуостров главной задачей Черноморского флота считать оборону Севастополя и Керченского полуострова всеми силами и ни в коем случае не сдавать Севастополь».
К вечеру 9 ноября к Севастополю основными силами вышла Приморская армия. В район Инкермана выходила 25-я стрелковая дивизия, в Севастополе сосредоточивалась 95-я стрелковая, в районе слоб. Рудольфа – 421-я стрелковая, 172-я стрелковая – в районе западнее Инкермана, 40-я кавалерийская выходила в Севастополь, а 42-я обеспечивала проход войск через Байдарские ворота.
После прибытия Приморской армии был издан приказ, определявший совместное использование ее войск и частей и соединений морской пехоты севастопольского гарнизона. По этому приказу полоса обороны Севастополя делилась на четыре сектора, командирами которых назначались командиры стрелковых дивизий с подчинением им всех войск сектора. При этом батальоны морской пехоты вливались в состав стрелковых полков, а полки и бригады морской пехоты оставались в оперативном подчинении. Приказ о такой организации сухопутной обороны СОР был подписан 9 ноября.
По этому приказу первый сектор обороняла 2-я кавалерийская дивизия, комендантом был ее командир полковник П. Г. Новиков, второй сектор обороняла 172-я стрелковая дивизия, комендантом был ее командир полковник Н. А. Ласкин, третий сектор обороняла 25-я стрелковая дивизия, комендантом был ее командир генерал-майор Т. К. Коломиец, четвертый сектор обороняла 95-я стрелковая дивизия, комендантом сектора был ее командир генерал-майор В. Ф. Воробьев. Стрелковые дивизии были доукомплектованы, организовано боевое и хозяйственное обеспечение.
Проведенные мероприятия способствовали созданию более надежной обороны Севастополя. Комендантами секторов были опытные боевые командиры, штабы дивизий умели организовать боевые действия, вся сухопутная оборона находилась в руках командующего Приморской армией. Назначение командующим СОРом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф. С. Октябрьского сосредоточило в одних руках всю полноту власти по использованию всех сил флота и Приморской армии для выполнения боевых задач.
Артиллерия была распределена по секторам, при этом учитывалась малая живучесть орудий береговой и морской артиллерии. В первом секторе на 6 км фронта было выделено 12 орудий береговой обороны, из них 4 орудия калибром 130 мм и 8–152 мм. Во втором секторе на 10 км фронта было выделено 37 орудий, из них 4 орудия береговой обороны (калибром 152 мм). На 12 км фронта обороны в третьем секторе было 38 орудий, из них четыре орудия береговой обороны калибром 152 мм. В четвертом секторе было 36 орудий калибром 76–152-мм и орудия береговой обороны (12 калибром 130–152 мм и четыре калибром 203 мм). В распоряжении командования были две башенные батареи с орудиями калибром 305 мм по четыре орудия в каждой и до 30 полевых орудий в частях морской пехоты. В дотах и дзотах было установлено 82 морских орудия береговой обороны калибром от 45 до 130 мм.
С 10 ноября противник, подтянув резервы, силами 72-й пехотной дивизии начал атаки против первого и второго секторов обороны в районе хутора Мекензия и селения Аранчи. В это же время, заняв деревню Байдары, он полностью блокировал Севастополь по всему сухопутному фронту. К 11 ноября против Севастополя командование противника сосредоточило 72, 50, 132 и 22-ю немецкие пехотные дивизии. У противника было также 13 артиллерийских дивизионов, танки, бронемашины. Поддерживали сухопутные войска до 100 самолетов.
Ожесточенные бои разгорелись 13–18 ноября в первом и втором секторах обороны. Пехоте и танкам противника удалось захватить несколько высот. Войска 30-го армейского корпуса противника 14 ноября овладели старым фортом Балаклава. Сама Балаклава оставалась в руках защитников до конца обороны. Ожесточенные бои на этом направлении продолжались до 18 ноября. Наступление противника было остановлено на рубеже Балаклава – свх. Благодать– Камары.
Во втором секторе оборонявшиеся отбивали атаки 50-й пехотной дивизии, пытавшейся пробиться на Севастополь через Черкез-Кермен по долине Кара-Коба. За 6 дней боев противник смог продвинуться на этом направлении на 1–1,5 км.
Последним проявлением активности противника в полосе третьего сектора было 23 ноября, когда он пытался незначительными силами улучшить свои позиции.
В результате стойкой обороны войск Севастопольского района ноябрьское наступление противника было отражено. Противнику удалось на отдельных участках вклиниться на 3–4 км в передовую оборонительную полосу в первом секторе обороны и на 1–2 км в стыке между вторым и третьим секторами. На фронте наступило временное затишье. Командование противника прекратило штурм севастопольских позиций и начало подготовку к новому наступлению.
Сосредоточение сухопутных и морских сил под единым командованием сыграло очень важную роль в организации эффективной обороны Севастополя.
Вот как командовавший войсками штурмовавшей город 11-й немецкой армии генерал-полковник Эрих фон Манштейн объяснял в своих мемуарах провал попытки взять город «с ходу»: «54-му ак (армейский корпус. – Авт.), следовавшему вплотную за бригадой, была поставлена задача прорваться через реки Бельбек и Черную и окончательно отрезать путь отступления на Севастополь частям противника, находящимся в горах. Однако корпус после активного преследования на подступах к крепости между реками Кача и Бельбек, а также при своем продвижении в горах к реке Черная натолкнулся на упорное сопротивление.
Противник имел в крепости еще четыре боеспособные бригады морской пехоты, которые составили ядро группирующейся здесь армии обороны. Начала действовать крепостная артиллерия. Из оттесненных в горы частей Приморской армии довольно значительные силы добрались по горным дорогам до Севастополя, правда, без орудий и транспорта. Они сразу же получили пополнение по морю. Многочисленные рабочие батальоны, составленные из рабочих этой крупной военно-морской базы и вооруженные оружием из крепостных складов, также усиливали ряды обороняющихся. Благодаря энергичным мерам советского командующего противник сумел остановить продвижение 54-го ак на подступах к крепости».
После этого немцы поняли, что необходимо готовить штурм города. Вот как Манштейн объяснял причину неудачи первого штурма Севастополя:
«Необходимо было сначала выбить противника внезапным ударом из полосы обеспечения на участке между реками Бельбек и Кача. Одновременно нужно было захватить его опорные пункты в долине Бельбека и на возвышенном южном берегу реки. Дальше наступление должно было вестись уже через гласис крепости к бухте Северной».
Второй штурм Севастополя

Немецко-фашистское командование после отражения первого штурма не отказалось от своей цели овладеть Севастополем. Организуя новое наступление, оно понимает, что имеющихся под Севастополем четырех дивизий явно недостаточно. Командованию 11-й армии необходимо подтянуть к Севастополю максимально возможные силы. Оно стало перебрасывать под Севастополь войска из других районов Крыма.
Из района Керчи были направлены 170-я и 73-я немецкие пехотные дивизии и 1-я румынская горнострелковая бригада. Во второй половине ноября из резерва группы армий «Юг» прибыла 24-я немецкая пехотная дивизия и из 3-й румынской армии 4-я горно-стрелковая бригада.
Для нового штурма Севастополя фашистское командование могло привлечь семь пехотных дивизий и две горно-стрелковых бригады. Для усиления артиллерийской группировки с целью разрушения долговременных оборонительных сооружений и для борьбы с береговыми батареями в район Севастополя было переброшено несколько батарей тяжелой артиллерии, включая орудия 360-мм калибра. Всего к началу второго штурма у противника было 645 полевых, 252 противотанковых орудия и 378 минометов, в том числе и шестиствольных, а всего 1275 единиц. Противник также подтягивал танки (до 150 машин) и авиацию (до 300 самолетов). Превосходство противника по танкам было почти шестикратное (у севастопольцев было 26 легких танков), по авиации – в 3,3 раза (300 против 90).
Силы СОРа состояли из четырех прежних стрелковых дивизий (2, 172, 25 и 95-я), укомплектованность которых составляла 40%, вновь прибывшей 388-й стрелковой дивизии, которая была укомплектована до 100% штата, и 40-й кавалерийской дивизии 20%-ной укомплектованности. Соотношение сил по людям составляло 1,7 в пользу противника.
Артиллерия Приморской армии насчитывала 191 орудие, артиллерия береговой обороны – 111 орудий и артиллерия ПВО – 108 орудий, а всего 410 орудий. Имелось также 120 минометов калибра 82–120 мм. Превосходство противника по артиллерии было в 2,5 раза в его пользу.
Замысел противника по овладению Севастополем заключался в одновременном нанесении ряда ударов с нескольких направлений с тем, чтобы лишить обороняющихся возможности сосредоточивать усилия обороны на одном атакованном участке, нанося главный удар с северо-востока в направлении Северной бухты с целью быстрейшего выхода к порту.

Срыв второго наступления немецко-фашистских войск на Севастополь
Для нанесения главного удара из района Дуванкой вдоль долины реки Бельбек к северо-восточной оконечности Северной бухты привлекался 54-й армейский корпус (22, 132, 50 и 24-я пехотные дивизии).
С целью сковывания сил защитников Севастополя 30-й армейский корпус (72-я и 170-я пехотные дивизии и 1-я горно-стрелковая бригада) наносил удар из района юго-восточнее Чоргунь вдоль долины реки Черная.
Наступление противника началось на рассвете 17 декабря после сильнейшей артиллерийской подготовки. Наиболее ожесточенные бои развернулись на высотах южнее и севернее долины реки Бельбек в стыке третьего и четвертого секторов обороны. Многочисленные атаки превосходящих сил противника отразили защитники дзотов № 11, 12, 13, 14, 15 и 16.
Вот как об этих боях вспоминали сами защитники этих дзотов.
Из воспоминаний И. Ф. Жигачева:
– После усиленной подготовки с воздуха и артиллерией, обстрела из минометов 17 декабря начался второй штурм Севастополя. Все содрогалось от страшного гула орудийных залпов, минометных взрывов, непрерывных взрывов авиабомб. Немцы перешли в наступление всеми видами современной техники, воздух смешался с дымом, гарью, столбами пыли, зачастую не было никакой видимости, телефонная связь поминутно прекращалась из-за частых обрывов полевого провода, растянутого по сотням деревьев и столбов, радиосвязи не было. Вся связь переключалась на посыльных. В бой вступила пулеметная рота, которой командовали лейтенант М. Н. Садовников и старший политрук В. И. Гусев. Противник в сторону дзотов пустил дымовую завесу. Впереди дзотов стояла морская пехота – 17-й батальон под командованием капитана Черноусова, который, не выдержав удара превосходящих сил противника, отошел. В бой вступил 13-й дзот.
Из воспоминаний М. Н. Садовникова:
– Дзот № 13. Утро 17 декабря 1941 г. Доклад из дзота № 13: «Задержан старшина 2-й статьи, который говорит, что немцы разбили стоящий впереди нас полк морской пехоты, а штаб взяли в плен». Докладываю комбату и получаю приказание: «Немцы начали наступление по всему фронту обороны, приготовиться к бою». Немедленно вызываю к телефону командиров дзотов, сообщаю обстановку, объявляю боевую готовность. Они ждали этого момента, поэтому спокойно доложили, что к бою готовы, усилили наблюдение.
Примерно в 10 часов 17 декабря командир дзота № 13 старший краснофлотец Романчук и командир дзота № 15 старший краснофлотец Умрихин доложили, что по Симферопольскому шоссе, по Бельбекской долине и ее склонам к дзоту движется большая масса людей, все в черном, наверное эсэсовцы. Так оно и оказалось: впереди гитлеровских частей шли эсэсовские подразделения без шинелей, в одних френчах. Шинели им обещали выдать только в Севастополе.
Приказываю подпустить их как можно ближе и открыть огонь из всех видов оружия. Через некоторое время снова раздался резкий телефонный зуммер: «Немцы рядом, открываю огонь!..» Потом доклады уже шли один за другим. Дзот атаковало больше роты гитлеровцев. Подпустив врага метров на пятьдесят, Романчук открыл огонь из «максима». Тут же Шевкопляс ударил из трофейного пулемета. Зачастили винтовочные выстрелы. Первую атаку отбили, захлебнулась и вторая. Тогда фашисты выкатили противотанковое орудие и стали бить по амбразурам прямой наводкой.
Славно поработали матросы, не один десяток фашистов остался лежать на южном склоне Бельбекской долины. Но силы были неравны. Убиты комсорг дзота И. К. Шевкопляс и П. А. Андерсон, перебило руку командиру дзота П. Н. Романчуку, убиты еще двое. Остались А. К. Деркач и молодой матрос Александр Зинченко. А немцы все лезут и лезут. Поврежден пулемет. Ранен в руку Деркач, и получил тяжелое ранение Зинченко. Последними усилиями они вынимают и выбрасывают замок от вышедшего из строя пулемета, набирают, сколько могут, боеприпасов и отползают к кустам в тыл, в Камышловскую долину.
К концу дня в живых осталось трое: тяжелораненый командир и матросы Деркач и Зинченко. Зинченко вызвался уничтожить орудие, продолжавшее бить по дзоту. Романчук разрешил. Взяв связку гранат, краснофлотец пополз. Через несколько минут там, где стояло орудие, раздался раскатистый взрыв.
Расчет дзота № 13 успешно выполнил задачу, он на полдня задержал продвижение фашистов по южному склону Бельбекской долины. Из семи человек четверо погибли, самоотверженно выполняя свой долг, трое тяжело ранены (остались в живых, активно участвовали в боях на других фронтах А. К. Деркач и П. Н. Романчук)
Дзот № 14. Вечером в темноте командир дзота № 14 Пампуха и краснофлотец Коваленко ползком, от трупа к трупу, подсчитали трупы гитлеровцев, их в этом месте оказалось сорок девять. Не желая ползти дальше, Пампуха и Коваленко возвратились обратно, принесли с собой трофеи: несколько автоматов, мундир с убитого офицера, в кармане которого обнаружили приказ Гитлера «Взять Севастополь за четыре дня». Как доказательство этого, мундир, пистолет и документы были отправлены на КП батальона.
К вечеру 17 декабря связь с дзотом № 13 прекратилась. Обстановка была неясной. Послали связного – краснофлотца Коваленко. По пути он встретил раненого командира дзота № 13 – Романчука, расспросил его, отправил в медсанбат, а сам попросил разрешения остаться в дзоте № 14, у Пампухи. Они дружили давно, еще с финской войны, вместе отпросились после нее служить на флоте.
Сломив сопротивление 13-го и 15-го дзотов, немцы ринулись по Бельбекской долине к морю. Пришла очередь вступить в бой дзотам № 14 и № 21. К этому времени наши стрелковые части создали в долине оборонительную позицию. Особенно отличился в боях дзот № 14. Дзот весь день вел бой, а к вечеру моряки обратили внимание, что в саду в долине немцы тянутся к одиноким домикам. Что же в них находится?
Я позволил Пампухе сходить в разведку. Он взял с собой Коваленко и еще двух матросов. Перед самым домом Коваленко настолько вплотную столкнулся с обер-лейтенантом, что уже ни один из них не смог воспользоваться оружием. В этой безмолвной яростной схватке Коваленко свалил и прикончил врага его же ножом. Потом четверо моряков устроили внезапный налет и перебили всех фашистов. У тех, оказывается, в одной халупе был здравпункт, в другой – морг, где они штабелями складывали трупы своих солдат.
В том бою Коваленко Иван Макарович, ординарец М. Н. Садовникова, получил ранение, и его отправили на Кавказ. После госпиталя – другие военные дороги. Был в отряде Цезаря Куникова, высаживался с ним на Малую Землю, служил на Балтике, в Польше, Чехословакии, Германии. После войны он жил в Геленджике и работал шофером. Свой кортик прислал командиру роты с просьбой передать в Музей Черноморского флота3.
После той стычки дзот № 14 стал подвергаться бесконечным артналетам и бомбежкам. Но Пампуха был хитер: он еще раньше установил связь с нашими артиллеристами и теперь лишь корректировал огонь по Бельбекской долине, по вражеским батареям. С рассветом – снова артобстрел, бомбежка и атаки одна за другой. Четыре дня непрерывного боя. Убит комсорг Володя Шевченко, краснофлотцы Турчак, Алешин, Колпаков. И дзот постепенно погибал, в живых почти никого не осталось. 20 декабря дзот разворотило окончательно. Иван Пампуха был ранен. При отходе на КП батальона он попал под снаряды и сложил голову. Удалось подобрать лишь тяжелораненых краснофлотцев Курганского и Жаботинского.
Дзот № 15. Долго и упорно сражался дзот № 15. Он стоял на середине северного склона Бельбекской долины (почти напротив 13-го и 14-го дзотов) и держал под обстрелом долину и шоссе на Симферополь. В бой дзот вступил 17 декабря около 10 часов. Очень он мешал продвижению фашистов. Атаки фашистов были безуспешными. Поддержка минометов и крупнокалиберного пулемета не помогла. Дзот держался, не давая рвущимся вперед гитлеровцам поднять головы. Было убито более полусотни немцев. Но и защитники несли потери: убит комсорг Петр Гринько, двое ранено. Моряки ножами и штыками в каменистой земле вырыли могилу. Стали хоронить – на руке Гринько часы. Идут. Решили оставить – пусть идут часы.
Наступило утро 18 декабря. Командир 15-го дзота краснофлотец Умрихин доложил, что фашисты выкатили на шоссе противотанковое орудие и бьют из него по амбразуре дзота. Началась своеобразная дуэль моряков с пулеметом и расчета немецкого противотанкового орудия. Метким пулеметным огнем короткими очередями моряки выводили прислугу орудия из строя и не давали возможности выполнить наводку. Один-два выстрела из орудия – и расчет его убегает в укрытие. Но раненых и убитых у орудия становились все больше и больше. Гитлеровцы убедились, что «орешек» пушке не по зубам.
Наступило временное затишье. А через некоторое время доклад: «На шоссе подошел танк и остановился в расстоянии 300–400 метров от дзота. Двух моряков послал на его уничтожение». Легко сказать – послал. Один из краснофлотцев с бутылкой зажигательной жидкости и связкой гранат буквально скатился из дзота по склону в долину и по канаве вдоль шоссе пополз к бронированной машине. Второй, скатившись в лощину с левой стороны дзота, медленно и очень осторожно продвигался к цели.
У дзота начали рваться снаряды – это танк стал бить прямой наводкой. Мог ли устоять пулемет против тяжелой бронированной машины? Все больше и больше разрушений в дзоте, разбит пулемет, погиб командир дзота, оставшиеся тяжело ранены. Дзот замолчал. Фашисты ринулись в атаку. Когда они по склону стали приближаться к разбитому и умолкнувшему дзоту, под ногами у них начали рваться гранаты. Двое израненных, умирающих краснофлотца, оставшихся в дзоте, продолжали вести бой. Они не в силах были бросать гранаты. Собрав остатки сил, моряки зубами выдергивали чеки и с трудом выталкивали гранаты из амбразур. Гранаты катились по склону и взрывались. Фашисты снова отошли. А в это время как салют умирающим, но не сдающимся защитникам Севастополя прозвучал взрыв, и громадное тело танка охватило пламя. Одному из моряков все же удалось приблизиться к танку, бросить в него связку гранат и бутылку с зажигательной жидкостью.
Фашисты уже не решались атаковать в лоб, они обошли дзот далеко стороной и сверху, со склона, подобрались к дымящимся его останкам. Все защитники во главе с командиром, старшим краснофлотцем Умрихиным, погибли.
Из защитников дзота № 15 известны имена только двоих – Умрихин и Петр Иванович Гринько, 1921 года рождения. Рабочий, украинец, пять классов образования.
На месте дзота № 15 высится обелиск. История его такова. Дочь Садовникова училась в 44-й школе. Ее отца часто приглашали пионеры, комсомольцы. С ними он не раз выезжал на места боев. И однажды на склоне горы, где стоял дзот № 15, рассказал о подвиге его защитников. На другой день комсомольцы школы пришли к директору: «Там должен стоять памятник – к нашему выпускному вечеру». Им помогли заводские комсомольцы, и поднялся на камнях обелиск!4
Дзот № 16. Весь день, то затухая, то вновь ожесточаясь, шел бой у 16-го дзота. Здесь, на плато, на стыке с Мамашайским участком обороны, гитлеровцы первые же свои атаки начали под прикрытием танков.
Командиры двух соседствующих дзотов – 16-го и 17-го – еще заранее договорились и отработали совместные действия по отражению атак противника. Большие потери понесли фашисты на Дуванкойской возвышенности. Командир 16-го дзота старшина 2-й статьи Пузик хорошо подготовил личный состав к бою, организовав дополнительные огневые точки на флангах и впереди дзота. Передовые цепи фашистов быстро залегли после губительного огня краснофлотцев. Завязалась перестрелка. До следующего дня – 18 декабря – немцы не смогли прорвать оборону на стыке двух взаимодействующих рот.
Но вот появились немецкие танки. На каждый идущий на дзоты танк поползли по два бойца с гранатами и бутылками с зажигательной жидкостью. Это истребители танков. Двое вскоре погибли. Осталось двое моряков против двух тяжелых бронированных машин, изрыгающих смерть. Моряки ползли, стараясь не уклониться с пути танков. Вот уже 50 метров, 30, 20. …Надо ждать и бить наверняка. Осталось 15–20 метров, и в танки полетели гранаты и бутылки. Замер один танк, дымным костром вспыхнул другой. Тут же заговорили пулеметы дзотов, вражеская пехота повернула назад.
Новая атака началась через несколько часов. И опять впереди пехоты шли танки. Но теперь местонахождение дзотов обнаружено. Танки остановились, не дойдя до подбитых, еще дымящихся машин, и открыли огонь по амбразурам дзота. Вновь два моряка поползли навстречу танкам, но они погибли, так и не сумев приблизиться. Под прикрытием огня танков ринулась в атаку пехота. Разбит пулемет, на исходе боезапас. Раненный в голову командир 16-го дзота Георгий Пузик и еще один боец отбивают атаку противника. Еще одно прямое попадание снаряда – дзот окончательно разрушен. Два героя вынуждены отползти. После перевязки командир дзота Пузик продолжал сражаться еще до 25 декабря, пока не был вторично ранен.
Когда Михаил Николаевич Садовников писал свои воспоминания, Георгий Пузик был жив. Жил и работал в Крыму. С тех пор прошло так много лет, что, конечно, его уже нет в живых.
Дзот № 11. «18 декабря, рано утром, бой начался опять с сильного обстрела наших позиций, – вспоминает И. Ф. Жигачев, командир батальона, – включая КП батальона. Опять появилось много раненых. Вступил в бой 11-й дзот. С наблюдательного пункта было видно, как немцы шли в атаку, как косили их краснофлотцы из пулеметов 11-го дзота, не давая продвигаться вперед.
Поздно вечером комиссар Старев навестил гарнизон 11-го дзота вместе с начальником штаба, рассказал обстановку и поставил задачу на следующий день, решил вопрос о пополнении боезапаса, санитары снабдили бинтами.
Воспоминания И. Ф. Жигачева дополняет рассказ М. Н. Садовникова:
– День начался с артиллерийского обстрела. Однако ни один снаряд вблизи дзота не разорвался: огневая точка была хорошо замаскирована. Когда обстрел затих, бойцы увидели, как из пелены тумана, что тянулся по оврагу, поднимаются цепи вражеских автоматчиков – не менее роты. Они шли не спеша, в полный рост, треща автоматами. «Стрелять только по моей команде, – предупредил командир взвода старшина 2-й статьи Сергей Раенко. Рядом с ним, подготовив пулеметные ленты, затих Алексей Калюжный. Остальные моряки – Григорий Доля, Дмитрий Погорелов, Владимир Радченко, Василий Мудрик и Иван Четвертков – встали с винтовками у амбразур, расположились у окопчиков, примыкавших к дзоту.
Когда до передней цепи гитлеровцев осталось несколько десятков метров, Раенко нажал на гашетки пулемета. И в тот же миг открыли огонь из винтовок моряки. Первые же пулеметные очереди срезали впереди идущих, остальные залегли, а потом, оставляя убитых и раненых, откатились назад, в селение. В следующую атаку фашисты уже не шли в полный рост, а перебегали, припадая к земле. Моряки встретили их огнем и гранатами из окопов.
Гитлеровцы отступили и тут же открыли яростный огонь из тяжелых минометов. Мины рвали землю вокруг дзота. Одна из них разорвалась прямо у амбразуры. Трое – Раенко, Калюжный и Мудрик – были ранены. А вокруг продолжали рваться мины. Когда осела поднятая взрывами пыль, моряки снова увидели приближающиеся штурмовые группы врага. И вновь заговорил пулемет, полетели гранаты. Умер смертельно раненный Мудрик.
В дзоте появился дым: фашистам удалось поджечь маскировку дзота. Схватив лопаты и шинели, моряки бросились гасить пожар. Потушили удачно и быстро, в дзот вернулись невредимыми.
И снова атака, опять безуспешная. Атаками начался и новый день – гитлеровцы во что бы то ни стало стремились уничтожить дзот, так мешавший им выйти кратчайшим путем к полустанку Мекензиевы Горы. Но моряки держались. Поняв, что в лоб упрямую огневую точку не взять, гитлеровцы попытались обойти дзот. Моряки разгадали маневр врага. Доля и Погорелов, выкатив пулемет в траншею, ударили во фланг. Огонь оказался неожиданным и разительным. Фашисты вновь откатились в селение.
Наконец врагу удалось обойти дзот с другой стороны. Положение осложнилось – пал сосед справа, дзот № 12.
– Товарищ командир! Одиннадцатый вызывает огонь на себя! – взволнованно доложил телефонист на КП.
– Уточните! – приказываю телефонисту. – Вокруг дзота немцы. Раенко просит открыть артогонь. Ориентир – дзот.
Да, видно, обстановка на 11-м скверная, если командир просит огонь на себя. Вызываю стоящую за нами батарею капитана Бундича. Прошу открыть огонь по противнику.
– Только осторожно, в дзоте наши люди, – прошу по телефону артиллеристов, сам понимая, что моя просьба невыполнима.
Через несколько минут вокруг дзота заплясали всплески взрывов. Фашисты откатились, оставив много убитых. К счастью, из дзота никто не пострадал.
Атаки фашистов временно прекратились. Но отдельные головорезы, пользуясь рельефом местности, близко подбирались к дзоту и бросали в амбразуру гранаты. Матросы хорошо знали, что немецкая граната взрывается только через несколько секунд. Поэтому быстро подхватывали их и выбрасывали обратно через амбразуры. Больше всех этим пришлось заниматься Доле. Но вот где-то замешкался, и очередная немецкая граната взорвалась в его руке. Рука повисла как плеть.
Ночью в дзот прорвалось небольшое подкрепление. Вышло семь, пробилось трое: заместитель политрука Макар Потапенко, главные старшины Петр Корж и Константин Король. Все трое – коммунисты. С ними пришли три санитара за ранеными. Но те отказались покинуть дзот.
Третий день на пути гитлеровцев стоял 11-й дзот. Он оказался для фашистов непреодолимой крепостью. Небольшая группа израненных, оглохших, изнывающих от жажды черноморских моряков продолжала сдерживать натиск в десятки раз превосходящих сил врага.
Фашисты бросали на дзот бомбардировщики. С нашего КП было видно, как девять пикировщиков один за другим устремлялись вниз, и холм, на котором стоял 11-й, тонул в тяжелой туче взрывов. Но дзот снова ожил.
– Убит Король, – докладывал 11-й, – вторично ранен Раенко, остальные контужены, дзот поврежден. Прямого попадания нет. И снова атака. Умер командир дзота старшина 2-й статьи Сергей Раенко. Его предсмертными словами были: «Ни шагу назад! Помните нашу клятву…» Потом связь с 11-м прекратилась. Послать для связи, тем более в помощь, было некого: везде было тяжело, а в строю оставалось все меньше и меньше бойцов.
О последних часах 11-го дзота мы узнали позднее. После гибели командира к пулемету встал Алексей Калюжный. Бинт на его голове пропитался кровью, пылью, пороховой гарью и был почти черным. Потом Алексей упал – вторично ранило смертельно. Погиб Четвертков. Все меньше и меньше оставалось патронов. Не было связи.
Оставшийся за командира Дмитрий Погорелов приказал Григорию Доле:
– Любым путем доберись до КП, доложи обстановку, если могут, пусть пришлют подкрепление и боезапас.
– Я останусь со всеми. – Приказываю! – рассердился Погорелов и добавил: – С перебитой рукой, Гриша, ты пользы принесешь мало – ни стрелять, ни бросать гранаты не можешь. Иди.
Молча кивнул Потапенко, подтверждая слова командира. Добраться до КП сам Доля не смог: через несколько часов его в бессознательном состоянии подобрали санитары».
К исходу 20 декабря дзот № 11, до конца выполнив свою задачу, перестал существовать. Смертью героев погибли все его защитники.
Доля остался в живых, жил в Севастополе. И еще об одном человеке, сражавшемся в 11-м дзоте и оставшимся в живых, есть сведения в разных источниках. Это Иван Акимович Еремко. В те дни он состоял в списках дзота № 12 и по приказу командования восстанавливал телефонную связь между КП роты и дзотом № 11. Он участвовал в последних боях дзота, был тяжело ранен. Его нашли вместе с телом Радченко, приняли за погибшего и внесли в списки павших. Но он остался жив, до последних дней своей жизни жил в селе Верхне-Садовое.
О дзоте № 11 написано очень много. И в книге Моргунова П. А. «Героический Севастополь», и в сборнике «Героическая оборона Севастополя», в воспоминаниях Жигачева И. Ф., Садовникова М. Н. и в других материалах. Всюду приводится клятва А. Калюжного, найденная в его противогазной сумке: «Родина моя! Земля русская!.. Я, сын Ленинского комсомола, его воспитанник, дрался так, как подсказывало мне сердце. Я умираю, но знаю, что мы победим. Моряки-черноморцы, уничтожайте фашистских бешеных собак. Клятву воина я сдержал. Калюжный».
И сколько я живу на свете, я считала, что те, кто сражался в дзоте № 11, получили звание Героя Советского Союза. И вдруг я обнаружила, что это совсем не так. В библиотеке Музея ЧФ РФ библиотекарь Татьяна Евгеньевна дала мне справочник «Герои Советского Союза Севастополя». И я стала искать знакомые с детства имена Раенко, Калюжного и других. Каково же было мое удивление, когда их фамилий я не обнаружила в этом справочнике. Почему же их там нет? И почему я и другие люди всегда их считали героями, получившими официально это звание? Я приняла эти сведения, как данность: значит, я просто не знала, как обстоят дела. Но однажды заглянула в книгу П. Мусьякова «Они стояли насмерть»5 и на странице 47 увидела фотографию А. Калюжного, под которой черным по белому написано: «Герой Советского Союза Алексей Калюжный». Не веря своим глазам, я вновь поехала в библиотеку Музея ЧФ РФ, Татьяна Евгеньевна принесла мне другой справочник, двухтомник, в котором собраны имена всех Героев Советского Союза страны. Мы вместе листали страницы справочника, но не нашли имена героев дзота № 11. Возникает вопрос: так было ли погибшим морякам присвоено это почетное звание? Кто может разобраться в этом вопросе через прошедшие десятилетия, когда не осталось ни одного живого свидетеля?
Было так много героев, что всем не хватило золота? Обидно за молодых ребят, отдавших самое главное, что у них было – жизнь, защищая Родину. Глядя на фотографию А. Калюжного, я с каким-то удивлением читала надпись на его бескозырке – «Ворошилов». И вдруг в статье Суходольского «Вечные дзоты»6 читаю:
«К сожалению, имена многих (героев дзота № 11. – Л. П.) долгое время оставались неизвестными. И называем мы их благодаря благородному, многолетнему поиску Садовникова и его боевых товарищей…
Совсем еще они были молоды – 19–20 лет. Когда Садовников стал разыскивать родственников погибших, когда собрал фотографии, у некоторых на бескозырках гордо красовалось название известного тогда на всю страну черноморского крейсера «Ворошилов». Откуда? Почему? Ответ пришел от оставшегося в живых краснофлотца Таирова. Оказывается, на Историческом бульваре, где они решили сфотографироваться, в очереди к фотографу перед ними стояли моряки с «Ворошилова». «На ленточках у нас было написано «Учебный отряд», а хотелось быть ближе к морю, – пишет Таиров, – и попросили мы у «ворошиловцев» бескозырки»… Разослали потом карточки по домам, по родным и близким – «Привет из Севастополя». А через месяц война».
К сожалению, никаких сведений о Таирове я не нашла, даже в альбоме «Отдельный батальон электромеханической школы Черноморского флота» его фамилии нет. Михаилу Николаевичу Садовникову прислали фотографию сына Ивана Четверткова, которую до конца жизни берегла его мать и, умирая, попросила положить фотографию в ее руки, но ее прислали командиру роты. А фотографию Макара Потапенко привез в Севастополь сын, приехавший на могилу отца. О документах Василия Мудрика сказано выше.
Вернемся к дзотам. На направлении, где стояли наши, фашисты встретили упорное сопротивление. В том числе там, где стояли дзоты № 11, 12, 25.
Дзот № 12. Дзот 12-й находился в 600 метрах от 11-го дзота. Он начал боевые действия 18 декабря. А 19 декабря, потеряв большую часть личного состава убитыми и ранеными (дзот был разрушен, пулемет вышел из строя, не смог больше оказывать сопротивление врагу), оставшиеся в живых раненые командир дзота старший краснофлотец А. Е. Беленко и краснофлотец И. А. Еремко покинули дзот.
Фамилия И. А. Еремко встречается и при описаниях действий дзота № 11, там он был ранен и в бессознательном состоянии подобран своими.
И теперь вроде получается неясность, кто же остался в живых в дзоте № 11. Неясность эта может смущать нас, когда разбираемся, как все было тогда, а не защитников Севастополя. Им некогда было думать, что мы скажем о них. Для нас же главное – не упустить фамилии, не забыть их, чтобы люди, совершившие подвиг, остались в памяти потомков.
Дзот № 25. Противник, захватив 12-й дзот, продолжал прорываться на Мекензиевы Горы. Расчетом дзота № 25 командовал старшина 2-й статьи Р. Ф. Пух. Располагался дзот на склоне небольшой лощины, представляющей как бы ветвь Камышловской долины. Моряки еще накануне, 19 декабря, вступили в бой, поддерживая своим огнем действия расположенных впереди и с флангов стрелковых подразделений. Противник не остался к этому безучастным. Он постоянно обстреливал дзот из орудий и минометов. От прямого попадания снаряда дзот был частично разрушен, большая часть расчета убита или ранена. К утру 20 декабря дзот снова восстановил свою боеспособность. Его личный состав пополнился за счет моряков других дзотов, отошедших на КП роты.
В ночь на 21 декабря, когда левый фланг роты, по существу, перестал существовать, связь с дзотами была нарушена, a КП роты разбит в результате артналета, лейтенант Садовников, командир роты, и политрук Гусев с остатками управления роты перенесли свой КП на дзот № 25. К исходу 21 декабря командир роты и политрук были вызваны на КП батальона, там обстоятельно доложили о действиях каждого дзота, о состоянии дел на участке обороны роты. После этого им поручили возглавить группу моряков подразделений батальона, вышедших из боя, и к утру 22 декабря организовать оборону подступов к КП батальона с востока и северо-востока, прикрыть перевод управления на новое место. В распоряжении Садовникова оказалось около сорока моряков и старшин, занимавших резервные стрелковые окопы.
С рассветом 22 декабря завязалась ожесточенная перестрелка в районе 25-го и 26-го дзотов. Она продолжалась до полудня. «По перестрелке я мог судить, что расчеты дзотов № 25 и № 26 продолжают героически сражаться, – писал в своих воспоминаниях М. Н. Садовников.
– К полудню бои в районе дзота № 25 затихли, и там показались немецкие танки и пехота. Через некоторое время они оказались перед нашими окопами. Мелкий дубняк и кустарник маскировали нас. Несколько добровольцев со связками гранат поползли навстречу и подожгли два танка, оставшихся гореть перед нашими окопами, остальные танки повернули и пошли в обход. Пехота немцев, попав под дружный огонь моряков, тоже отошла и вслед за танками двинулась в обход наших позиций.
Движение противника на наши фланги, особенно на левый, обеспокоило меня, т. к. создавало впечатление окружения. Приказав продолжать наблюдение за движением врага, я с несколькими моряками поднялся на высотку бывшего КП батальона, чтобы выяснить обстановку. Действительно, противник двигался по железнодорожному пути в направлении 30-й батареи. Я решил держаться до темноты, а затем начать отход к железнодорожному полустанку Мекензиевы Горы. Немцы, очевидно, заметили нас и открыли минометный огонь по высоте. Взрывом мины меня ранило в обе ноги. Кое-как меня перевязали, и мы добрались до своих позиций. С наступлением темноты начали отход, а меня на какой-то случайной автомашине отправили в медсанбат в Инкерман.
Так проходили и завершились ожесточенные бои на участке 1-й пулеметной роты Отдельного батальона ЭМШ в период декабрьского наступления немцев на Севастополь. Много прошло времени с тех пор, многое стерлось в памяти. Но героизм, самоотверженность личного состава роты навсегда остались примером верного служения своей Родине. Каждый с честью выполнил свой долг. Многие боевые товарищи и соратники погибли в этих боях. Они защищали родную севастопольскую землю. Советские люди вечно будут им благодарны.
Из воспоминаний И. Ф. Жигачева: – После потери 11-го дзота в бой вступил 25-й дзот. Впереди КП батальона никого не осталось. Богданов перешел на запасной КП. Получаю распоряжение посыльным от Богданова краснофлотцем Дадыхановым перейти и мне на КП Богданова. Это одним километром южнее железнодорожной станции Мекензиевы Горы, вернее, между Симферопольским шоссе и железной дорогой на Севастополь. При выходе из КП батальона – очередной налет трех «юнкерсов». Он прижал нас к земле, смешал на КП батальона все с землей, но мы успели выйти. От сильного взрыва бомб полопались все камеры на автомобиле. Мы уцелели, вскочив в окоп рядом с КП. Ехали на новый КП к Богданову на «полуторке» с лопнувшими камерами.
Pulsuz fraqment bitdi.