Kitabı oxu: «Экономика лжи. Валовой виртуальный продукт и деньги «с неба»»

Введение

Вашему вниманию предлагается очередной, четырнадцатый выпуск книжной серии «Финансовые хроники профессора Катасонова». Он охватывает период ноябрь-декабрь 2019 года (примерно два месяца). Время, очень насыщенное событиями, поэтому данный выпуск по объему больше среднего.

Данная книга содержит тринадцать разделов. Из них так называемых «стандартных» – меньшая часть. Это раздел, посвященный мировой финансовой панораме, а также а также три «страновых» раздела: США; Китай; прочие страны (Япония и Турция). В этом выпуске впервые отсутствует раздел по Европе (никаких выдающихся событий за отчетный период времени там не произошло). Как всегда, выпуск венчает стандартный раздел «Интервью и комментарии» (материалы, рождающиеся в результате живого общения с журналистами таких информационных ресурсов, как «Свободная пресса», «Царь-град», «Русская народная линия», «Регнум», «Накануне. Ru» и др.)

Также уже достаточно традиционным становится раздел, посвященный историческим хроникам (я его размещаю на предпоследнем месте). На этот раз «исторический» раздел (под номером 12) посвящен финансовой деятельности Ордена тамплиеров (в 2019 году исполнилось 900 лет с момента его учреждения). В него также включен исторический обзор мировых экономических кризисов (он приурочен к 90-летию с момента начала мирового кризиса в октябре 1929 года)

В последних сборниках серии наибольшее количество материалов приходится на Россию. И данный выпуск не стал исключением. В нем России посвящено пять разделов (с пятого по девятый включительно). В рамках «российского блока» уже традиционным становится раздел под названием «Россия ростовщическая» (идет по номером 6). А вот названия новых разделов, которых до сих пор не было:

«Российская власть играет против России» (под номером 5);

«Россия как «экономика трубы»» (7);

«Политэкономия российского капитализма» (8);

«Акционерный беспредел вообще и в России в особенности» (9).

Не исключаю, что некоторые из названных разделов могут в последующих выпусках стать постоянными в рамках «российского блока». Если, конечно, не произойдет каких-то радикальных изменений в экономическом курсе страны. С удовольствием, например, заменил бы раздел «Российская власть играет против России» на раздел «Российская власть на службе России». А раздел «Россия как «экономика трубы» – на раздел «Россия индустриальная» (или «Индустриализация-2»).

Как правило, в каждом выпуске есть какой-то оригинальный раздел, посвященный специальным вопросам финансов. Условно такие разделы в сборниках можно назвать «проблемными» (в отличие от «страновых»). В данной книге «проблемными» можно назвать раздел 10 «Экономическая статистика как обман и инструмент управления обществом» и раздел 11 «Деньги «с неба» и прочие «денежные чудеса»». Кроме того, наполовину «проблемным» можно считать раздел 9 «Акционерный беспредел вообще и в России в особенности». Впрочем, раздел 10 также можно назвать «смешанным»: с одной стороны, в нем рассматриваются общие вопросы методологии макроэкономической статистики; с другой стороны, практически все статьи данного раздела «замыкаются» на Россию.

Подозреваю, что особый интерес у читателя может вызвать раздел 11 «Деньги «с неба» и прочие «денежные чудеса»». Статьи, которые вошли в этот раздел и которые размещались в разных СМИ в декабре 2019 года, привлекли к себе внимание широкой аудитории. Видимо, это связано с тем, что в российских СМИ тема «вертолетный денег» и фальшивых долларов («супер-долларов») до сих пор не получила должного освещения, а, главное, осмысления. А проблема денег с «неба» и фальшивых денег, как оказывается, – далеко не «техническая» и не мелкая. Такие деньги могут выступать в качестве мощного инструмента политики. Инструмента в чьих руках? Применительно к так называемым «супер-долларам» можно сказать, что они – инструмент «глубинного государства». В силу большой актуальности вопросов, затрагиваемых в разделе 11, я решил его название вынести на обложку всего сборника – «Деньги «с неба» и прочие «денежные чудеса»».

Как всегда, жду от читателей критических замечаний и предложений по совершенствованию серии «Финансовые хроники профессора Катасонова». Свои замечания и предложения можете направлять по электронному адресу Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова: info@reosh.ru

Раздел I
Международные финансы

Саммит БРИКС: валютные грезы России

Только что закончился саммит БРИКС, который проходил 13–14 ноября в Бразилии. До этого лидеры пятерки (Бразилия, Россия, Индия, Китай и Южная Африка) встречались на полях саммита в Осаке в июне этого года. И в Осаке, и в Бразилии большое внимание было уделено вопросам сотрудничества в сфере валютных расчетов и финансов. Актуальность такого сотрудничества для России резко возрастает в связи с усиливающимся давлением на нашу страну со стороны США и их ближайших союзников. Речь идет об экономических санкциях и угрозах блокирования международных расчетов в долларах США, заморозки долларовых резервов, запретов на размещение долларовых займов и др. Потенциально эти угрозы существуют и для других стран-членов группы БРИКС.

Новый банк развития

Напомню, что в Осаке лидеры стран БРИКС обсуждали такой вопрос, как деятельность Нового банка развития. Соглашение о создании этого банка было подписано на саммите БРИКС в Бразилии летом 2014 года. Президент Владимир Путин на встрече в Осаке сообщил, что Новый банк развития (НБР) на тот момент финансировал 35 инвестиционных проектов на общую сумму более 9 млрд долл. Кстати, тогда он высказался за расширение состава акционеров банка и предложил утвердить формулу расчета квот для претендентов.

На последнем саммите БРИКС Путин вновь вспомнил о НБР, сказав, что в следующем, 2020 году офис банка будет открыт в Москве (отмечу, что штаб-квартира его находится в Шанхае). На всех встречах БРИКС постоянно подчеркивается, что финансирование проектов банком надо осуществлять преимущественно в национальных валютах. Вот и на последнем саммите в Бразилии Владимир Путин выразил пожелание по поводу НБР: «Хотел бы предложить увеличить долю финансирования проектов в национальных валютах стран БРИКС». Однако, согласно оценкам, доля нацвалют в объеме займов НБР пока не превышает, по ряду оценок, 30–35 %. И свою ресурсную базу НБР формирует преимущественно за счет традиционных валют – доллара США, евро и др. На состоявшемся в июле 2018 года в южноафриканском Йоханнесбурге 10-м юбилейном саммите БРИКС президент банка К.В. Каматха (Индия) откровенно заявил: «Наш банк планирует нарастить усилия по привлечению займов в твердой валюте от игроков международных рынков капитала».

Альтернатива СВИФТ

В Осаке обсуждался план интеграции платежных систем государств БРИКС и создания независимого канала обмена сообщениями между национальными банками смогли бы повысить безопасность финансовых операций. «Это способствовало бы и укреплению устойчивости банковских систем государств БРИКС к внешнему воздействию», – заявил тогда Путин. Фактически речь шла о создании альтернативы системе СВИФТ для минимизации рисков блокирования Вашингтоном операций банков России и других стран-членов БРИКС через указанную систему. В Бразилии обсуждение этой темы было продолжено. Россия, как страна, испытывающая наибольшие риски блокирования своих операций через СВИФТ, проявляет в этом вопросе наибольшую активность.

Накануне саммита в Бразилии российские и зарубежные СМИ сообщили новость: три ведущих члена БРИКС – Индия, Россия и КНР – уже начали работу по созданию альтернативы СВИФТ. В России создание альтернативы СВИФТ началось еще в 2014 году, когда против нас были введены первые экономические санкции. Ее название – Система передачи финансовых сообщений (СПФС). Теперь СПФС планируется связать с китайской и индийской платежными инфраструктурами. Для платежей с Китаем предполагается состыковать СПФС с ее аналогом в КНР – трансграничной межбанковской платежной системой (CIPS). У Индии нет таких наработок, как у России и Китая. Поэтому планируется, что в Индии с нашей помощью будет создаваться платформа, которая была похожа на российскую СПФС.

На бумаге все выглядит красиво. Но на сегодняшний день СПФС обеспечивает преимущественно расчеты между российскими пользователями. По данным Банка России, на сегодняшний день число пользователей системы не дотягивает даже до 400. Все это российские банки, включая их филиалы и отделения (преимущественно отделения Сбербанка). Уже года три активно идут разговоры о необходимости распространить действие СПФС на ближнее зарубежье (страны, входящие в Евразийский экономический союз). И что мы имеем на сегодняшний день? Как заявила директор департамента национальной платежной системы Банка России Алла Бакина, к российскому аналогу СВИФТ подключились только 8 зарубежных банков. При этом полноценно работают в СПФС три банка, а пять банков тестируют систему. Нетрудно догадаться, какими темпами будет создаваться альтернатива СВИФТ в треугольнике Россия – Китай – Индия.

Дедолларизация расчетов

Вопрос об уходе во взаимных расчетах от доллара США – постоянная тема всех встреч лидеров БРИКС. В Осаке российский президент в очередной раз повторил: «Перспективной представляется совместная работа по внедрению практики использования в международных расчетах национальных валют наших государств». В Бразилии тема дедолларизации взаимных расчетов была продолжена. Но вместо традиционных слов о необходимости перехода на расчеты в национальных валютах Путин сделал заявление, которое наши СМИ подали как небольшую сенсацию. Российский президент стал энергично пропагандировать российский рубль: «Хотел бы напомнить, что российская национальная валюта – рубль – полностью и свободно конвертируется на любые мировые валюты. Имея в виду устойчивую макроэкономическую ситуацию в нашей стране, рубль может быть дополнительным средством расчетов между нашими странами и вполне соответствует всем этим требованиям». Стабильность российской экономики, продолжил он, стала результатом «сбалансированной макроэкономической политики», которую «многие годы» проводит правительство. «Мы ответственно относимся к государственным финансам, поддерживаем стабильность банковского и кредитного рынков, стремимся содействовать укреплению ключевых секторов экономики», – сказал, добавив, что благодаря всем этим мерам властям «удалось удержать экономику страны от сползания к рецессии». Зарубежные СМИ квалифицировали это заявление Путина как претензию России на валютное лидерство в группе БРИКС.

Рубль не заменил доллар в расчетах России со странами БРИКС

Для того, чтобы понять иллюзорность планов по превращению российского рубля в основную валюту расчетов между странами-членами БРИКС, достаточно познакомиться со статистикой Банка России. Начиная с 2013 года он дает картину по валютной структуре внешнеторговых расчетов Российской Федерации.

Вот как выглядела валютная структура расчетов по экспорту товаров из России в страны БРИКС по итогам 2013 года (%): рубль – 1,3; доллар США – 96,2; евро – 1,2; прочие валюты – 1,3. Теперь посмотрим на валютную структуры по итогам 2018 года (%): рубль – 11,1; доллар – 73,1; евро – 11,1; прочие валюты – 4,7. Наконец по итогам первой половины 2019 года картина следующая (%): рубль – 21,1; доллар – 35,2; евро – 38,6; другие валюты – 5,1. Как видно, в этом году произошло достаточно резкое изменение валютной структуры поступлений от экспорта товаров из России в страны БРИКС. Доля доллара США снизилась более чем в 2 раза. Но освободившееся место доллара заняла валюта евро, а доля рубля хотя и подросла, но все равно он остался на третьем месте после евро и доллара США.

А вот валютная структура расчетов по импорту товаров в Россию из стран БРИКС. По итогам 2013 года (%): рубль – 5,3; доллар США – 88,2; евро – 4,3; прочие валюты – 2.2. По итогам 2018 года (%): рубль – 5,3; доллар -72,3; евро – 4,7; прочие валюты – 14,7. По итогам первого полугодия 2019 года (%): рубль – 5,8; доллар – 67,3; евро – 4,8; прочие валюты – 22,2. Здесь мы вообще не видим никакого усиления позиций рубля в период 20132019 гг. Доллар США как был так и остается основной валютой расчетов по импорту. Заметим, что доля евро остается очень скромной, евро не стало замещающей доллар валютой.

Тупиковый путь

Поставщики товаров из стран БРИКС в Россию не хотят ни рублей, ни евро. Им нужен доллар и еще раз доллар. И это естественно: ведь курс доллара США по отношению к российскому рублю, китайскому юаню, индийской рупии, южноафриканскому рэнду и бразильскому реалу остается гарантированно высоким. Центробанки стран-членов БРИКС постоянно работают на понижение своих валют по отношению к доллару США. Стремление навязать участникам внешнеторговых сделок стран БРИКС национальные валюты вместо доллара США мне напоминают попытки барона Мюнхгаузена вытащить себя из болота за волосы вместе с лошадью.

России из нынешнего экономического и финансового «болота» выбираться надо. Но для этого следует опереться на что-то твердое. Я уже много раз писал и говорил о том, что использование национальной денежной единицы для валютных расчетов – опасный, неперспективный путь. Российский рубль должен использоваться исключительно для внутреннего обращения. Если государство выпускает национальную валюту за пределы страны, то оно вообще утрачивает контроль над валютным курсом национальной денежной единицы.

Уже не собака крутит хвостом, а хвост начинает крутить собакой. Под «собакой» я имею в виду национальную экономику и национальную систему управления экономикой. Под «хвостом» я понимаю различных «нерезидентов», которые представляют собой симбиоз валютных спекулянтов разных мастей и «хозяев денег» (главных акционеров ФРС США), управляющих сворой этих спекулянтов.

Что делать? – Вспомнить опыт СССР и СЭВ

Между национальной денежной системой и мировой валютной системой должен находиться надежный «шлюз». Именно так было в СССР: советский рубль был надежно защищен от спекулянтов и «хозяев денег» с помощью государственной валютной монополии (дополненной государственной монополией внешней торговли). Опыт торгово-экономического сотрудничества Советского Союза со странами-членами Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) подсказывает нам, как следует осуществлять международные расчеты. Во-первых, с использованием двух- и многосторонних клирингов. Во-вторых, в качестве валюты расчетов применяется специальная денежная единица. В СЭВ такой единицей был переводной рубль. Это была наднациональная региональная (действовавшая в рамках СЭВ) валюта. Она имела безналичную форму. Почти исключительно использовалась для покрытия сальдо по клиринговым расчетам (операции проводил Международный банк экономического сотрудничества – МВЭС) Национальные денежные единицы стран-членов сохранялись, и они имели фиксированные курсы по отношению к переводному рублю.

Кстати, Европа заимствовала опыт СЭВ. В 1979–1998 гг. там для взаимных расчетов в рамках ЕЭС (ЕС) использовалась наднациональная денежная единица ЭКЮ. Введение в обращение ЭКЮ произошло через 15 лет после рождения переводного рубля.

Итак, реальная де-долларизация расчетов России с другими странами (как в рамках ВРИКС, так и иных объединений) возможна на путях создания специальной валютной единицы, отличной от денежных единиц стран, входящих в интеграционную группировку.

Кстати, как стало известно из некоторых источников, на прошедшем саммите ВРИКС такой вариант озвучивался. Как сообщил генеральный директор Российского фонда прямых инвестиций (РФПИ), член делового совета ВРИКС Кирилл Дмитриев на заседаниях в Бразилии обсуждался вариант ухода от доллара США путем введения в расчеты единой криптовалюты. Хотелось бы верить, что здравый смысл победит. Что мы, наконец, поймем те угрозы, которые несете в себе вариант «интернационализации» рубля. Что единственно приемлемым для расчетов останется вариант специальной денежной единицы (единой валюты).

При этом я не уверен, что следует сразу запускать такую валюту в рамках всей группы БРИКС. Для снижения рисков можно было бы попытаться отработать технику использования специальной денежной единицы в расчетах России и Китая. Учитывая, что обе страны имеют большие запасы золота, можно было бы привязать эту наднациональную единицу к «желтому металлу» и обеспечить ее конвертируемость в металл, находящийся в специальном фонде. Кроме того, желательно, чтобы эта специальная денежная единица использовалась не для валовых расчетов, а лишь для погашения сальдо в рамках российско-китайского клиринга (на сегодняшний день его нет, а он жизненно необходим).

Картина мирового долга: у Блумберга она еще мрачнее, чем у МВФ

Время от времени Международный валютный фонд, Всемирный банк, Банк международных расчетов и другие известные финансовые организации вбрасывают в информационное поле новые оценки, касающиеся мировой долговой ситуации.

В начале ноября нынешнего года многие зарубежные и российские СМИ ретранслировали свежую оценку мирового долга, которую озвучила Кристалина Георгиева, новый исполнительный директор Международного валютного фонда. «Мировой долг, как государственный, так и частный, достиг рекордного максимума – 188 трлн долларов. Это составляет около 230 % глобального производства», – заявила Георгиева, выступая в Вашингтоне на юбилейной, 20-й ежегодной конференции экономических исследований Annual Research Conference¹.

Предыдущий директор МВФ Кристина Лагард годом ранее отмечала, что глобальный долг составлял 182 трлн долларов. Итак, если верить названным дамам, то за год суммарный долг в мире увеличился на 6 трлн. долл. Для сравнения: ожидаемый прирост мирового ВВП в 2019 году прогнозируется в размере около 3 %, что примерно эквивалентно 2,5 трлн. долл. Кристина Лагард в 2018 году призывала правительства стран сделать все возможное для сокращения этого показателя, поскольку мировая экономика замедляет свой рост и обеспечивать выплаты будет все более проблематично. Однако, как видим, заклинания тогдашнего руководителя Фонда не помогли.

Не прошло и месяца с момента оглашения новым руководителем МВФ цифры мирового долга, как информационное агентство Блумберг озвучило иную оценку мирового долга. Причем она превысила оценку МВФ не на несколько процентов, а почти на треть. По данным Блумберг, на середину нынешнего года суммарный долг всех стран мира по всем секторам экономики достиг рекордных 250 триллионов долларов. Агентство подсчитало, что если эту сумму поделить на всех живущих на Земле (включая стариков и младенцев), то на душу населения придется 32,5 тыс. долл.² Примечательно, что агентство Блумберг не использовало для своей оценки какие-то особые способы расчета и источники. Даются ссылки на МВФ, Всемирный банк, Банк международных расчетов и особенно Институт международных финансов (The Institute of International Finance). Таким образом, можно предположить, что Кристалина Георгиева сознательно занизила цифру долга для того, чтобы картина не выглядела слишком мрачной и пугающей.

Приведу некоторые цифры из публикации Блумберг, дающие представление о динамике суммарного мирового долга за последние двадцать лет (трлн. долл.): 1999 г. -83,9; 2004 г. – 126,1; 2009 г. – 186,0; 2014 г. – 215,1; 2019 г. (середина года) – 250,9. За первую половину текущего года мировой долг вырос на 7,5 трлн. долл. Основную часть этого прироста в первом полугодии обеспечили две страны – США и Китай (60 %). Согласно прогнозам, за вторую половину текущего года долг может прирасти еще на 4,4 трлн. долл. и к концу 2019 года достичь 255,3 трлн. долл. Таким образом, за два десятилетия в абсолютном выражении мировой долг вырос в три раза.

А теперь посмотрим на относительный уровень долга по секторам экономики (табл. 1)

Табл. 1. Относительный уровень мирового долга в разрезе основных секторов экономики (% ВВП)

* На конец года

** На середину года

Как видно из табл. 1, относительный уровень долга в секторе финансовых корпораций за десятилетие остался без изменения. По сектору домашних хозяйств он несколько снизился. А по сектору нефинансовых корпораций и государственному сектору заметно вырос. В итоге общий относительный уровень мирового долга с почти 300 % в 2009 году вырос до почти 320 % ВВП в 2019 году.

За период 2009–2019 гг. прирост мирового долга составит около 70 трлн. долл. При этом основная часть прироста обеспечена за счет двух секторов – нефинансовых корпораций и государства (примерно по 27 трлн. долл. каждый).

Мировой долг формируется за счет использования таких инструментов, как кредиты коммерческих банков, займы небанковских организаций и займы посредством размещения облигаций. Ключевым источником роста долга стал мировой рынок облигаций, объем которого достиг 115 трлн. долл. (данные IIF).

Если еще в 2018 году Кристина Лагард как директор МВФ призывала страны-члены Фонда сокращать относительные и абсолютные размеры долгов своих экономик, то, кажется, в следующем году эта дама уже в качестве президента Европейского центрального банка (ЕЦБ) будет делать все наоборот. Таково мнение Блумберг.

А почему? А потому, что все ведущие Центробанки мира (включая ЕЦБ) дружно взяли курс на снижение и без того низких ключевых ставок. Такое снижение ведет, в свою очередь, к снижению процентных ставок по банковским кредитам, займам нефинансовых организаций и облигациям (как государственным, так и корпоративным). Следовательно, можно будет затормозить рост и даже начать сокращение расходов на обслуживание долгов. Снижение ключевой ставки ФРС уже привело к тому, что процентные ставки по казначейским облигациям США упали ниже 2 процентов, сегодня они находятся на уровне всего 1,85 %. А процентные ставки по облигациям японского казначейства вообще имеют почти нулевое значение.

Всего, по данным Блумберг, в настоящее время на мировом финансовом рынке облигаций с отрицательным процентом обращается на сумму около 12 трлн. долл. «Нулевых» и даже «отрицательных» облигаций особенно много в еврозоне. Кристина Лагард продолжит курс Марио Драги на поощрение роста государственных долгов в Европе.

Некоторым кажется, что Центробанками найдена «палочка-выручалочка», которая позволит до бесконечности наращивать мировую долговую пирамиду. Относительные уровни долга сегодня уже существенно превышают показатели 2007 года – кануна мирового финансового кризиса. А ожидавшегося экспертами нового финансового кризиса все нет. Однако эйфория, порожденная курсом Центробанков на снижение ключевых ставок, очень опасна. Растущее предложение «денежного наркотика» (дешевых и даже бесплатных кредитов и займов) экономику не оживляет. Новые триллионы кредитов и займов идут не в реальный сектор экономики, а на финансовые рынки. Там надуваются «пузыри». А лукавая статистика увеличение размеров этих пузырей фиксирует как «экономический рост». Так, в этом году МВФ и Всемирный банк прогнозируют, что мировой ВВП увеличится на 3 %. На самом деле, по мнению некоторых экспертов, реальный прирост производства товаров и услуг от силы составит 1 процент, а оставшиеся два процента – прирост «пузырей». Прирост реального ВВП (очищенного от статистической «пены») в лучшем случае идет вровень с приростом населения на планете. А, может быть, даже уже отстает.

Под вопросом оказывается будущее банков, которые не очень понимают, как им работать в случае, если эпидемия отрицательных ставок захватит их депозитные и кредитные операции. Еще более острые проблемы сегодня возникают у таких институциональных инвесторов, как страховые компании и пенсионные фонды. Ведь они привыкли формировать свои активы с помощью долговых бумаг, имеющих высокую надежность. Но сегодня такие бумаги не дают дохода и даже порождают убытки. Тем институциональным инвесторам, которые хотят выжить в условиях отрицательных ставок, приходится вкладываться в бумаги с высокими рисками (не только корпоративные облигации, но также акции). Остальные обречены на вымирание. Проведенное в США обследование 300 пенсионных фондов, администрируемых на уровне штатов, показало, что у них на начало этого года величина непокрытых активами обязательств составила 6 трлн. долл. Нынешний курс ФРС США на дальнейшее снижение ключевой ставки, по мнению американских финансистов, грозит полным крахом системы пенсионного обеспечения страны³.

Кстати, хотелось бы напомнить о том, что в прошлом веке в 20-е годы в Америке наблюдался бум (отчасти экономический, но больше финансовый); это время называют «ревущие двадцатые». Где-то в 1927 году там возникли признаки кризиса на фондовом рынке. Федеральная резервная система США решила применить тогда такую «палочку-выручалочку», как понижение учетной ставки (аналог нынешней ключевой ставки). Такая мера продлила бум на фондовом рынке США. Некоторым даже показалось, что наступила эра «вечного процветания» (prosperity). Однако «палочка-выручалочка» подвела, в октябре 1929 года на нью-йоркской бирже произошел обвал, который позднее получил название «черный четверг». Эта искра спровоцировала «пожар» (экономический кризис) сначала в США, а затем он перекинулся на весь мир (за исключением СССР). Мировой экономический кризис продолжался на протяжении десяти лет. Никакие ухищрения Центробанков и правительств не сумели оживить экономики стран Запада. Кризис завершился лишь потому, что началась вторая мировая война.

Нынешние ухищрения Центробанков грядущего финансового кризиса не отменяют, а лишь отсрочивают его наступление. И чем дольше они будут прибегать к «наркотику» низких (и отрицательных) ключевых ставок, тем тяжелее могут быть последствия кризиса.

Синхронное включение «печатных станков» ФРС и ЕЦБ – финишная прямая к мировому кризису

Людям, даже далеким от экономики, наверняка знакомо выражение «количественные смягчения» (КС). Это эвфемизм, родившийся на Западе в разгар мирового финансового кризиса 2007–2009 гг. Он означает ничто иное, как включение на полную мощность «печатного станка» Центробанка и накачку экономики деньгами. Такую денежно-кредитную политику Центробанков (вкупе с понижением ключевых ставок) на Западе стали называть «голубиной».

Пример КС подал Федеральный резерв США, который в разгар финансового кризиса объявил свою программу количественных смягчений. Она заключалась в том, что американский Центробанк с 25 ноября 2008 года стал закупать большие партии казначейских и ипотечных бумаг, вбрасывая на рынок ежемесячно десятки миллиардов долларов продукции своего «печатного станка». Эта программа КС была завершена 31 марта 2010 года. Она была первой. После семимесячной передышки была запущена вторая программа КС (с 3 ноября 2010 г. по 30 июня 2011 г.). После более чем годовой передышки стартовала третья программа КС (с 13 сентября 2012 г. по 31 октября 2014 г.). Федеральный резерв за шестилетний период раздулся как «пузырь»: его активы выросли с 0,8 трлн. долл. до 4,5 трлн. долл. Это значит, что денежная масса, созданная американским Центробанком за шестилетие, увеличилась в пять с половиной раз.

Не успел еще остыть «печатный станок» Федерального резерва, а эстафету КС подхватил Европейский центральный банк. Весной 2015 года ЕЦБ начал свою программу КС, которая заключалась в покупке казначейских бумаг стран-членов еврозоны. Опуская многие детали, скажу, что европейская программа КС оказалась затяжной и продолжалась до 31 декабря 2018 года. Получается более трех с половиной лет. За это время ЕЦБ «засосал» с рынка казначейских бумаг на сумму около 2,5 трлн. евро. Он также раздулся как «пузырь», его активы за время реализации программы увеличились почти в два раза.

И в Америке, и в Европе было много критиков политики КС. Такую политику можно сравнить с «наркотиком». В сложных ситуациях врач может прибегнуть в процессе лечения пациента к наркотику. Но злоупотреблять этим средством в медицине опасно: длительное его применение вызывает привыкание, а в долгосрочном плане любой наркотик разрушает человеческий организм и, в конечном счете, приводит к летальному исходу.

Да, в острой фазе кризиса использование «печатного станка» Центробанка было оправданно. Длительное злоупотребление «печатным станком» приводит к тому, что экономика перестает развиваться. Создается лишь иллюзия такого развития: деньги с «печатного станка» направляются не на инвестиции или государственные программы, повышающие платежеспособный спрос населения, а на финансовый рынок. Там на эти деньги покупаются ценные бумаги и другие «финансовые инструменты», обеспечивающие высокую прибыль. А вместо роста продукции предприятий реального сектора экономики и роста потребления жизненно необходимых товаров и услуг мы видим рост капитализации компаний, котирующихся на фондовом рынке и неудержимый рост покупок корпоративных бумаг юридическими и физическими лицами. Распиаренные компании (типа Space X и Tesla Илона Маска) могут нести большие убытки, но при этом продолжать собирать миллиарды долларов на рынке и повышать свои биржевые котировки.

Как это ни парадоксально, но на фоне растущих рыночных «пузырей» (особенно в секторе IT-компаний) происходит денежное голодание и обескровливание компаний реального сектора экономики, производящих жизненно необходимые товары. Любая денежная накачка экономики, не подкрепленная программами развития реальной экономики, рано или поздно приводит к тому, что рыночные «пузыри» лопаются. Начинается кризис. 90 лет назад на Нью-Йоркской фондовой бирже произошел обвал, получивший название «черного четверга» (24 октября 1929 года). Второе десятилетие прошлого века в Америке называют «ревущие двадцатые». ФРС США за эти годы увеличило продукцию своего «печатного станка» на 60 %. Плюс к этому деньги безудержно эмитировали коммерческие банки в виде выдававшихся кредитов. При этом ФРС не особенно контролировала деятельность банков по созданию денег из воздуха. И «пузырь» лопнул, погрузив американскую экономику в десятилетнюю депрессию.

На фоне нынешних программ КС денежно-кредитная политика тогдашнего Федерального резерва выглядела сравнительно «приличной», «умеренной». Нынешнее десятилетие с полным основанием можно назвать «ревущие десятые». Трудно себе даже представить, что произойдет, когда лопнут нынешние «пузыри», созданные с помощью печатных станов ФРС и ЕЦБ. Казалось бы, руководителям американского и европейского Центробанков надо давно нажать педаль «тормоза». И некоторые попытки остановить разогретый «печатный станок», кстати говоря, предпринимались. ФРС в октябре 2017 года (при предыдущем председателе Джанет Йеллен) начала кампанию по «количественному ужесточению» (КУ), т. е. по разгрузке своего баланса от избыточных масс ценных бумаг (как ипотечных, так и казначейских); сначала продавали по 10 млрд. долл. в месяц, затем продажи бумаг увеличили до 50 млрд. долл. Курс ФРС на КУ в этом году начал сворачиваться, продажи бумаг окончательно прекратились в августе нынешнего года, к этому времени активы Федерального резерва сократились до 3,8 трлн. долл. В общей сложности удалось облегчить баланс ФРС на 700 млрд. долл. и изъять с рынка аналогичную сумму денег.

Европейский центральный банк с начала этого года прекратил КС, правда и КС (продаж бумаг из своего портфеля) не начал. В общем, в первой половине этого года два указанных Центробанка топтались на месте, раздумывая, в каком направлении двигаться дальше. И в Старом, и в Новом свете имеется много сторонников разворота Центробанков в сторону КУ т. е. нажатия на педаль «тормоза».

Кстати, основная сторонников ужесточения в Европе – немцы и французы. Почему? Потому что косвенно основное бремя спасения европейской экономики с помощью «голубиной» политики ЕЦБ ложится на «локомотивы» еврозоны – Германию и Францию.

Но не менее сильны в Европе и сторонники продолжения «голубиной» политики. Наиболее влиятельным сторонником КС был президент ЕЦБ Марио Драги (говорю «был», потому что с 1 ноября его на этом посту сменяет Кристина Лагард). В Америке главным противником денежного ужесточения был и остается президент США Дональд Трамп. Более того, Трамп призывал и продолжает призывать председателя ФРС Джерома Пауэлла энергично проводить политику КС, возобновив закупки бумаг с рынка и опуская ключевую ставку. Даже предлагая сделать ее отрицательной. У Трампа три основных аргумента в пользу проведения энергичной политики КС.

Во-первых, мол, обильные и дешевые (фактически бесплатные) деньги позволят оживить вялую американскую экономику.

Во-вторых, это будет способствовать понижению курса доллара США по отношению к евро, юаню и другим валютам основных торговых конкурентов Америки.

В-третьих, это позволит американскому государству наращивать долг, причем без особого обременения для бюджета. Мол, Федеральный резерв будет закупать казначейские бумаги, а расходы на обслуживание растущего долга будут падать (по крайней мере, не увеличиваться) за счет снижения ключевой ставки (что, в свою очередь, приведет к снижению процентных ставок по казначейским бумагам).

Трамп ревниво следит за политикой ЕЦБ и считает, что Федеральный резерв отстает от Старого света в деле либерализации денежно-кредитной политики. Эксцентричный Трамп создает атмосферу конкуренции, состязания. Мол, ФРС США должна не только не отставать, а даже опережать ЕЦБ по закупкам бумаг и снижению ключевой ставки.

Если против Китая Вашингтон официально объявил валютную войну, то в отношении Европы он такого термина не использует. Но, по существу, как считают эксперты, состязание с ЕЦБ в деле денежного смягчения и есть валютная война против Старого света. Создается впечатление, что ФРС и ЕЦБ вышли на беговую дорожку и намерены соревноваться в деле количественных смягчений. Если раньше программы КС ФРС и ЕЦБ не совпадали по времени, то теперь мы видим почти полную синхронизацию. Федеральный резерв уже рванул в октябре, а ЕЦБ стартует 1 ноября.

Ожидаемой сенсацией в Америке стало то, что с середины октября нынешнего года Федеральный резерв запустил четвертую программу КС. ФРС в своем пресс-релизе от 11 октября сообщила, что с 15 октября ФРС начнет выкупать на рынке краткосрочные казначейские облигации (сроком до 1 года) на сумму 60 млрд долларов в месяц, говорится в опубликованном в пятнице релизе Федерального резервного банка Нью-Йорка. Операции продлятся как минимум до конца второго квартала 2020 года. Таким образом, их общий объем составит 510 млрд долларов. Одновременно ФРС продолжит реинвестировать в казначейские облигации поступления от продажи ипотечных бумаг, которые еще остаются на ее балансе. Это добавит к покупкам казначейских бумаг еще 20 млрд долларов в месяц. Почему-то руководители Федерального резерва избегают называть запланированные на три квартала операции «количественным смягчением». Видимо, чтобы не раздражать сторонников количественного ужесточения. Но в американских СМИ эту операцию называют «четвертая программа КС».

Итого на поддержку непосредственно бюджета США Федеральная резервная система будет тратить 80 млрд долларов ежемесячно, из которых 60 млрд – денежная эмиссия. Пока график операций по выкупу бумаг определен до середины следующего года, но, как считают аналитики банка Goldman Sachs, на деле остановить КС после второго квартала 2020 года ФРС не сможет. Рынку постоянно нужна долларовая подпитка в связи с гигантскими размещениями американского госдолга на сумму около триллиона долларов ежегодно, которые оттягивают ликвидность со всех рынков. Банк Goldman Sachs прогнозируют, что выкуп казначейских бумаг будет продолжаться как минимум до конца 2022 года, хотя, вероятно, будет постепенно происходить снижение закупок (до 10 млрд. долларов в месяц).

Буквально через несколько дней после старта нового раунда КС пузыри на фондовом рынке США стали еще сильнее надуваться. 20 октября был зафиксирован рекорд индекса S&P 500: он обновил исторический максимум и достиг 3044,44 пункта. А индекс Dow Jones, включающий акции 30 крупнейших американских корпораций (с общей капитализацией в 7 трлн долларов), прибавил с августа 5,8 %; до рекорда ему не хватает лишь менее одного процента.

А что в Старом свете? – 12 сентября председатель ЕЦБ Марио Драги объявил о возобновлении программы количественного смягчения в виде покупок активов на сумму 20 млрд. евро в месяц с 1 ноября 2019 года. Т. е. аккурат с того дня, когда на вахту в ЕЦБ заступит новый председатель Кристина Лагард. В пресс-релизе ЕЦБ ничего не сказано о сроке действия программы. Там использованы очень витиеватые формулировки: мол, действие программы продлится столько, сколько необходимо для усиления адаптивного влияния его процентных ставок, и завершится незадолго до начала цикла повышения ставок ЕЦБ. В переводе на русский язык это означает, что никаких шансов на остановку «печатного станка» нет. Вакханалия будет продолжаться до тех пор, пока не грянет кризис.

Итак, благодаря начавшейся синхронной работе «печатных станков» ЕЦБ и ФРС денежное предложение в Европе и США в ближайшие месяцы заметно увеличится. Может возникнуть обманчивая иллюзия оживления экономик Старого и Нового света. А также мировой экономики, включая страны emerging markets – ведь значительная часть продукции двух упомянутых «печатных станков» уходит моментально за пределы их юрисдикций. Не исключаю, что может возникнуть ощущение некоторого оживления российской экономики. Но такое «оживление» может оказаться оптическим обманом, затишьем перед бурей. Решения ФРС и ЕЦБ о возобновлении КС ускоряют приближение грозы мирового кризиса.

Раздел II
Соединенные Штаты Америки

Трампу удалось добиться очередного «экономического рекорда»
Суверенный долг США пробил планку в 23 триллиона долларов

Начало ноября в США ознаменовалось очередной экономической сенсацией. Минфин США обнародовал данные о государственном долге по состоянию на 31 октября 2019 года. Суммарная величина этого долга достигла планки в 23 (двадцать три) триллиона долларов⁴. Если быть точным, то цифра всего государственного долга составила 23.008.409 млн. долл. При этом чистый государственный долг (debt held by the public) равнялся 16.981.311 млн., а так называемый внутриправительственный долг (intragovernmental debt) -6.027.098 млн. долл. Вот и знаменитый электронный счетчик долга США на своем табло уже с 1 ноября фиксирует, что суммарный государственный долг страны пробил планку в 23 трлн. долл.⁵

Это действительно сенсация, поскольку, по расчетам экспертов, это событие должно было произойти в следующем году. Напомню, что 13 февраля нынешнего года был зарегистрирован такой антирекорд экономической политики Трампа, как достижение государственным долгом США планки в 22 трлн. долл. В конце октября Министерство финансов США опубликовало ежемесячный отчет о состоянии государственных финансов страны⁶. В нем подведены итоги только что закончившегося 2019 финансового года (финансовый год в Америке начинается 1 октября, а завершается 30 сентября). Американские СМИ, комментирующие указанный документ, особое внимание уделили показателю дефицита федерального бюджета за указанный финансовый год. Он оказался равным 984 млрд. долл. Почти один триллион. Это рекордное значение за последние семь лет. Если исходить из того, что в настоящее время темпы прироста государственного долга составляют примерно 1 триллион долларов, то можно предположить, что новый антирекорд по государственному долгу – 23 триллиона долларов – будет зафиксирован в феврале следующего года. Однако событие произошло, по крайней мере, на три месяца раньше, чем ожидалось.

Видимо, такой «квантовый скачок» в величине государственного долга следует объяснить тем, что Федеральный резерв уже с сентября, не афишируя начал приращивать запасы своих казначейских бумаг. А в октябре стартовала официальная программа закупок американским Центробанком казначейских бумаг. Это типичная программа «количественного смягчения», Федеральный резерв уже реализовал в период 2008–2014 гг. три программы КС. По каким-то причинам американский Центробанк воздерживается называть начинающуюся операцию «количественными смягчениями».

До середины следующего года Федеральный резерв планирует приращивать свой портфель долговых бумаг американского казначейства на 80 млрд. долл. в месяц. Причем прирост в размере 60 млрд. долл. будет обеспечиваться «печатным станком», а прирост 20 млрд. долл. будет происходить за счет того, что ипотечные бумаги из портфеля Федерального резерва будут замещаться казначейскими облигациями. Думаю, что срок действия указанной программы закупок государственных бумаг не ограничится тремя кварталами. Многие эксперты ожидают, что она будет продлена. Следовательно, можно ожидать, что темпы наращивания государственного долга США ускорятся. До недавнего времени основным покупателем американского государственного долга был Китай. Теперь отношения Вашингтона с Пекином сильно осложнились, у США нет надежды на то, что Китай и дальше будет помогать американскому казначейству затыкать «дыры» в федеральном бюджете. Теперь, видимо, плечо казначейству США будет подставлять не Пекин, а Федеральный резерв.

Примечательно, что в ходе предвыборной президентской кампании в 2016 году Дональд Трамп страстно обличал предыдущих президентов за то, что они не могли избавиться от бюджетных дефицитов и, наоборот, увеличивали государственные заимствования (в виде размещения казначейских бумаг) и наращивали государственный (суверенный) долг.

Большинство американцев не помнят, что когда-то Америка вообще жила без государственного долга. Это было в 19 веке при президенте Эндрю Джексоне (18291837 гг.). Этот выдающийся общественный и политический деятель Америки шел на президентские выборы с двумя основными лозунгами: отозвать лицензию у Второго банка Соединенных Штатов (он выполнял тогда функции Центробанка) и ликвидировать государственный долг. Обе задачи он решил успешно. Видимо, Трамп вдохновлялся деяниями седьмого президента США: придя в Белый дом, Дональд Трамп в своем кабинете повесил портрет Эндрю Джексона.

После Джексона вновь образовался некоторый государственный долг, но угрожающих размеров он не принимал. В 1910 году государственный долг США был равен всего 2,7 млрд. долл. (8,0 % ВВП). В результате первой мировой войны государственный долг вырос до 26 млрд. долл. в 1920 году (29,2 % ВВП). К 1930 году он сократился до 16,2 млрд. долл. (16,5 % ВВП). Проблема государственного долга приобрела угрожающие масштабы в 30-е годы прошлого столетия, когда страна погрузилась в Великую депрессию. Президент Франклин Рузвельт пытался вытаскивать Америку из этой депрессии путем наращивания государственного долга, что было одним из важнейших элементов политики «Нового курса». К 1940 году долг вырос до 50,7 млрд. долл. (52,4 % ВВП). Вторая мировая война резко подстегнула рост государственного долга и его максимальное относительное значение было достигнуто в 1946 году – 121,2 % ВВП (до сих пор не превзойденный в Америке рекорд).

В абсолютном выражении государственный долг не удалось сократить, он продолжал расти. Так, величина государственного долга США в отдельные годы имела следующие значения (млрд. долл.): 1950 г. – 256,9; 1960 г. – 290,5; 1970 г. – 380,9; 1980 г. – 909,0. Правда, относительные показатели долга имели тенденцию к снижению (% ВВП): 1950 г. – 94,0; 1960 г. – 54,3; 1970 г. – 36,3; 1980 г. – 32,5.

При президенте Рональде Рейгане произошло символическое событие: государственный долг пересек планку в один триллион долларов. Но во времена Рейгана была не только «символика». Начался рост относительного уровня государственного долга. К 1990 году абсолютная величина долга составила уже 3,2 трлн. долл., а относительный уровень достиг 54,2 %.

В 1998–2001 гг. (четырехлетний период) было зафиксировано редкое для Америки явление – профицит государственного бюджета (до этого профицит фиксировался лишь в 1970 году). Это было при президенте Билле Клинтоне. На короткий срок рост долга остановился. А затем, уже в XXI веке, продолжился еще более ударными темпами. В 2000 году величина долга составляла 5,63 трлн. долл. (55,5 % ВВП), в 2010 году – 13,53 трлн. долл. (91,4 %). Относительный уровень государственного долга США достиг планки в 100 % ВВП в начале десятилетия (2011–2012 гг.).

В ходе предвыборной кампании Трамп обещал сбалансировать федеральный бюджет и остановить дальнейший рост государственного долга. Он даже обещал начать переговоры с основными держателями американского суверенного долга на предмет его реструктуризации.

На момент начала президентского срока Дональда Трампа госдолг США составлял 19,9 трлн. долларов. И вот за три неполных года президентства Трампа мы видим четыре последовательных «рекорда» по государственному долгу: 20 трлн. долл. – в сентябре 2017 года, 21 трлн. долл. – в марте 2018 года, 22 трлн. долл. – в феврале 2019 года, 23 трлн. долл. – в октябре 2019 года. Если Трампу удастся досидеть в кресле президента США до конца своего срока (как известно, в Конгрессе сейчас предпринимается попытка объявить ему импичмент), то при существующих ударных темпах казначейских заимствований ему без труда удастся взять планку в 24 трлн. долл. А если программа скупки казначейских бумаг Федеральным резервом будет продолжена и во второй половине 2020 года, то у него есть шанс взять также планку в 25 трлн. долларов. В общем, с некоторыми допущениями можно предположить, что за четыре года президентства государственный долг США прирастет на 4,5–5,0 трлн. долларов. При президентстве Барака Обамы государственный долг США увеличился с 10,6 трлн до 19,9 трлн долларов. Т. е. на 9,3 трлн. долл. Но Обама приращивал долг в течение двух президентских сроков, а у Трампа пока лишь один срок. Можно сказать, что два президента по способности наращивать государственный долг вполне сопоставимы.

Но ведь Трамп остро критиковал своего предшественника именно за то, что тот почти удвоил государственный долг и загнал Америку в долговую ловушку. И обещал, что остановит безумное наращивание долга. Так, что же можно сказать о Трампе? – Его обещания были лишь предвыборной риторикой? Или он неправильно оценил свои силы и возможности в деле решения проблемы государственного долга? Или наращивание долга Трампом – осмысленное изменение политики?

Думаю, что и то, и другое, и третье. Мне кажется, что Трамп действительно изменил свое отношение к проблеме долга. Он его перестал бояться и даже находит удовольствие в наращивании. Если внимательно анализировать заявления и записи в Твиттере нынешнего американского президента, то, по его мнению, долг – не такой страшный зверь, как его малюют. Ведь чем, по его мнению, неприятен для государства растущий долг? – Тем, что его надо обслуживать, т. е. регулярно выплачивать проценты по казначейским бумагам. Это так называемые «процентные» расходы имели тенденцию к увеличению и с некоторых пор стали второй в американском бюджете статьей после военных расходов. Вот данные за отдельные годы (млрд. долл.): 1991 г. – 286; 1995 г. – 332; 2000 г. – 362; 2005 г. – 352; 2010 г. – 414; 2015 г. – 402; 2016 г. – 433; 2017 г. – 458; 2018 г. – 523. В прошлом году на процентные расходы пришлось 12,5 % всех расходов федерального бюджета. За 28 лет процентные расходы увеличились в 1,8 раза. Вроде бы прирост скромный. Однако это лишь потому, что процентная ставка по государственному долгу за этот период очень сильно просела. Если бы в 2018 году правительству США пришлось обслуживать свой долг по процентной ставке 1991 года, потребовались бы бюджетные средства в размере 1,8 трлн. долл. То есть расходы на обслуживание долга приходилось бы около 2/5 всех бюджетных расходов. Итак, надо бояться не абсолютной величины долга, а процентной ставки по нему. Может ли правительство понижать эту ставку? Его возможности в этом ограничены. Главную скрипку тут играет Федеральный резерв, который устанавливает ключевую ставку. Чем ниже ключевая ставка американского Центробанка, тем ниже процентные ставки по казначейским бумагам.

Вот поэтому Трамп и добивается того, чтобы Федеральный резерв понижал и без того невысокую ставку. На последнем заседании Комитета по открытым рынкам ФРС США 30 октября ключевая ставка была понижена в третий раз (предыдущие два были в июле и сентябре этого года). Она оказалось равной на сегодняшний день 1,75-2,00 %. Конечно, это не могло не облегчить выполнение Казначейством своих долговых обязательств. Трампу этого мало, он хочет, чтобы Федеральный резерв вообще опустил ключевую ставку ниже нуля (подобно тому, как это сделали Банк Японии, Банк Швеции, Национальный банк Швейцарии и Центробанк Дании). Тогда можно будет и казначейские бумаги США сделать с отрицательным процентом (подобно, например, казначейским бумагам Германии, у которых процентные ставки уже давно ушли в минус). Увы, Федеральный резерв, по мнению Трампа очень инерционен и далеко не всегда следует рекомендациям американского президента. Я, кажется, начинаю понимать, почему Трамп повесил в Белом доме портрет седьмого американского президента Эндрю Джексона. Ведь тот добился ликвидации тогдашнего Центробанка – Второго банка Соединенных Штатов. А представим, действительно, что было бы с американским государственным долгом, если бы казначейские бумаги имели отрицательные проценты. Американское казначейство в этом случае не платило бы проценты, а получало их. Заимствования американского правительства стали бы источником доходной части бюджета!

Что еще может приходить в голову американскому президенту в связи с проблемой государственного долга? – Не исключаю, что Трамп думает о том, как бы обесценить американский долг. Брать в долг полноценные деньги, а погашать его «мусором». Все предыдущие президенты США так или иначе заботились о том, чтобы поддерживать реноме американского доллара. А его реноме – валютный курс. Трамп – первый в истории Америки президент, который сознательно добивается обратного – ослабления доллара. Для этого он требует от Федерального резерва включения «печатного станка» (под прикрытием красивых слов «количественные смягчения») и понижения ключевой ставки.

Как хотите, а мне Трамп напоминает легендарного Герострата – жителя древнегреческого города Эфеса (ныне территория Турции), который сжёг храм Артемиды в своём родном городе летом 356 года до Р.Х. Как герой потом признался на суде, пожар он сделал ради того, чтобы прославиться и оставить след в истории. Своей финансовой и денежной политикой Трамп явно стремится уничтожить Америку. Он действительно может оставить неизгладимый след в истории – как американской, так и мировой.

Федеральный резерв может стать «должником последней инстанции»

На мировых финансовых рынках наблюдается долгосрочная тенденция к увеличению доли государственных долговых бумаг с нулевым и отрицательным процентом. На конец прошлого года объем облигаций с отрицательной доходностью составлял порядка 8 трлн. долл., в конце июля этого года их стоимостной объем удвоился, а к концу лета достиг планки в 17 трлн. долл. Это около 30 % стоимостного объема всех долговых бумаг в мире

Сейчас, правда, наметился некоторый откат, на середину декабря 2019 года объем таких «отрицательных» бумаг снизился до 11,5 трлн. долл. Но эксперты полагают, что в следующем году рыночный «маятник» качнется в другую сторону и объем бумаг с отрицательной доходностью запросто преодолеет плану в 20 трлн. долл.

Основная часть «отрицательных» бумаг приходится на облигации Японии, Германии, ряда стран Западной Европы. Кстати, 85 % государственных долговых обязательств Германии торгуются с отрицательной доходностью. Согласно оценкам агентства Блумберг, на конец прошлого года из общего объема «отрицательных» долговых бумаг 58,0 % приходилось на облигации Японии, 12,9 % – Германии, 10,2 % – Франции. Уже давно имеют отрицательную доходность государственные облигации Швейцарии. Там процесс зашел так далеко, что в ближайшее время ожидают появление даже корпоративных облигаций с отрицательной доходностью. Впрочем, известная швейцарская корпорация Nestle SA (пищевая промышленность) уже выпустила 10-летние облигации в евро с доходностью ниже нуля.

Примечательно, что среди «нулевых» и «отрицательных» бумаг не было и нет облигаций американского казначейства. Они были и пока остаются популярным финансовым инструментом, сочетающих низкие риски и гарантированную положительную доходность. Хотя оба достоинства американских бумаг начинают постепенно размываться.

Что касается рисков, то они перестали быть нулевыми. Вашингтон дает понять другим странам, держащих большие пакеты казначейских бумаг США, что если те будут вести себя «плохо», то против них может быть применена такая санкция, как «замораживание» международных резервов «провинившихся» стран в части, относящейся к американским казначейским бумагам. Именно по этой причине Российская Федерация вынуждена была резко сократить в составе своих международных резервов портфель американских казначейских бумаг (на протяжении ряда лет он превышал 100 млрд. долл., а в середине этого года составил лишь 10,8 млрд. долл.).

Что касается доходности казначейских бумаг США, то она в последнее время стала снижаться. Триггером такого снижения стало возобновление «голубиной» денежно-кредитной политики Федеральной резервной системы США. Под давлением складывающейся финансово-экономической ситуации в мире и в США, а отчасти, под давлением президента Дональда Трампа председатель Федерального резерва Джером Пауэлл вынужден был три раза подряд провести снижение ключевой ставки (в настоящее время ее значение составляет 1,50-1,75 %). Одновременно (с осени 2019 года) был запущен «печатный станок» ФРС США. Он до этого активно работал в период 2008–2014 гг., накачивая американскую и мировую экономику долларовой массой. Тогдашняя работа «печатного станка» проходила под видом программ «количественного смягчения» (деньги вбрасывались в экономику через покупку Федеральным резервом ипотечных и казначейских бумаг США).

Сейчас накачка экономики деньгами возобновилась, хотя денежные власти США не называют это «количественным смягчением». Накачка производится двумя способами. Первый является типичным методом «количественного смягчения». ФРС США покупает на рынке американские казначейские бумаги, при этом установлена норма таких покупок – по 60 млрд. долл. в месяц⁷.

На этой неделе (с 16 по 22 декабря) у Федеральный резерв проведет четыре такие операции – по 7,825 млрд долл. каждая. Затем последует пауза, и ФРС вернется на рынок 3 января, а завершит выполнение месячного плана в первой декаде января (также четыре операции по 7,825 млрд долл.).

Второй способ – предоставление кредитов банкам, входящим в ФРС. У в сентябре ФРС начала выдавать кредиты РЕПО (от англ. – repurchase agreement – вид сделки, при которой ценные бумаги продаются и одновременно заключается соглашение об их обратном выкупе по заранее оговоренной цене; фактически кредиты под залог ценных бумаг). В период с 12 декабря по 14 января ФРС продолжит в ежедневном режиме проводить операции РЕПО «овернайт» (кредиты с очень коротким сроком) с лимитом 120 млрд долларов⁸.

Конечно, выданные кредиты РЕПО будут погашаться, а деньги вновь изыматься из обращения. Но Федеральный резерв планирует проводить агрессивную кредитную политику, которая предполагает наращивание объемов денежной массы через операции РЕПО (увеличение сумм и сроков).

Баланс ФРС США с сентября нынешнего года вырос на 326 млрд долларов, из которых 120 млрд – чистая денежная эмиссия, закачанная в рынки через скупку активов. В ноябре текущего года активы ФРС достигли планки в 4 трлн. долл.

В ближайший месяц (с середины декабря 2019 г. по середину января 2020 г.) Федеральный резервный банк Нью-Йорка, управляющий балансом ФРС, предоставит банкам 215 млрд долларов дополнительной ликвидности, скупая активы и выдавая долларовые кредиты. Итого, с начала осени 2019 года по середину января 2020 года баланс ФРС может увеличиться более чем на полмиллиарда долларов. Таким образом, активы американского Центробанка уже в феврале 2020 года могут выйти на тот рекордный уровень, который был достигнут к октябрю 2014 года, когда была завершена третья программа количественных смягчений (около 4,4 трлн. долл.).

11 декабря проходило очередное заседание ФРС, на котором рассматривался вопрос ключевой ставки. Как можно понять из заявления по итогам заседания, на ближайший год американский Центробанк не собирается менять ключевую ставку. Но таким долгосрочным обещаниям в условиях нынешней экономической, финансовой и политической турбулентности в мире не стоит уж слишком доверять. Несмотря на начавшуюся кампанию по импичменту нынешнего президента, Трамп не теряет оптимизма, готовится к президентским выборам 2020 года. А одним из важнейших элементов этой подготовки является недопущение серьезных спадов в американской экономике до ноября следующего года. А для этого нужно продолжить и накачку экономики деньгами «печатного станка» ФРС и дальнейшее снижение ключевой ставки. Трамп, не стесняясь говорит, что ему нужна нулевая ставка – такая же, как у Европейского центрального банка (ЕЦБ). Можно не сомневаться, что нынешний хозяин Белого дома усилит своей давление на Джерома Пауэлла. Трамп уже дал понять, что решение ФРС от 11 декабря его не устраивает.

Понижение ключевой ставки влияет не только на реальный сектор американской экономики, ни на финансовый рынок. Конкретно – на доходность долговых бумаг, в первую очередь, казначейских облигаций США. Трамп в последнее время стал говорит о том, что снижение доходности американских государственных облигаций пойте лишь на благо Америки. Ведь в настоящее время в федеральном бюджете США на обслуживание государственного долга (уплату процентов) приходится около 400 млрд. долл. Это вторая статья бюджетных расходов после военных.

По десятилетним казначейским бумагам в середине этого года доходность упала ниже 2 процентов – впервые с 2016 года. В августе были моменты, когда доходность таких бумаг опускалась в ходе торгов почти до 1,5 %. Доходность тридцатилетних казначейских облигаций США опускалась также ниже планки 2,0 % годовых – минимального уровня за всю историю наблюдений с 70-х гг.

Но, судя по всему, Трампу и этого мало. Ему хотелось бы сделать американские облигации такими же, как долговые бумаги в Европе. И тогда с бюджета будет снято непосильное бремя процентных расходов. Но почему-то Трамп не говорит об оборотной стороне это «медали». Ведь снижение доходности казначейских бумаг США ослабляет спрос на американский долг как со стороны американских, так и зарубежных инвесторов.

Учитывая снижение качества казначейских бумаг США по параметрам риска и доходности, ряд крупных американских и зарубежных инвесторов остановил дальнейшее наращивание портфеля таких бумаг или даже начал его распродавать. Так, перестал быть главным держателем американских трежериз Китай. С конца сентября 2018 года по конец сентября 2019 года портфель американских облигаций Китая «похудел» с 1.154,4 млрд. до 1.102,4 млрд. долл., т. е. на 52,0 млрд. долл. На первое место вышла Япония, которая за указанный период времени нарастила портфель американских бумаг на 117,8 млрд. долл., доведя их общий объем до 1145,8 млрд. долл. Да, ближайшие союзники Вашингтона продолжают наращивание портфелей американского государственного долга (такие, как Великобритания, Бельгия, Люксембург). А вот страны, с которыми у Вашингтона отношения напряженные, стараются постепенно от американского долга уходить.

Американские инвесторы также недовольны. Но их, естественно, больше смущает падающая доходность. А доля таких инвесторов в общем объеме размещенного американского долга является подавляющей. Так, в конце 2018 года из общего объема разменных на рынке облигаций американского казначейства доля отдельных категорий инвесторов была следующей (%): иностранные (преимущественно денежные власти других стран) – 36; пенсионные фонды США – 15; денежные власти США – 13; сектор домашних хозяйств США (физические лица) – 13; взаимные фонды США – 11; власти штатов и муниципалитетов США – 4; американские банки и страховые компании – 6; прочие инвесторы – 1.

Многие американские инвесторы, особенно пенсионные фонды, взаимные фонды, страховые компании не могут довольствоваться нынешней скромной доходностью американских государственных бумаг. И пытаются замещать их другими финансовыми инструментами. Даже акциями частных корпораций. Те институциональные инвесторы, которые по инерции продолжают опираться на портфели казначейских бумаг США, испытывают большие сложности и даже банкротятся. Сегодня массовым явлением стало, например, банкротство частных пенсионных фондов в США.

Если доходность бумаг американского казначейства будет и далее падать, то у правительства США начнут возникать серьезные проблемы с размещением новых траншей таких бумаг. И, судя по всему, Вашингтон очень рассчитывает на то, что «палочкой-выручалочкой» в этой непростой ситуации станет Федеральный резерв. Из приведенных выше цифр можно увидеть, что пока ФРС («денежные власти США») является далеко не главным держателем американского государственного долга. Иностранные инвесторы имели портфель американского государственного долга почти в три раза больше, чем ФРС. Среди американских инвесторов Федеральный резерв в конце 2018 года даже уступал пенсионным фондам (13 % против 15 %) и имел такую же долю, как индивидуальные инвесторы (физические лица). В случае, если продолжится дальнейшее снижение доходности государственных бумаг США, Федеральной резервной системе придется компенсировать падающий спрос на них, наращивая свой портфель таких бумаг. Вероятность такого сценария весьма высока.

Дефицит федерального бюджета США нынешнего финансового года (который начался 1 октября 2019 года) оценивается в сумму, превышающую 1 трлн. долл. Порядка 830 миллиардов долларов будет привлечено за счет размещения купонных облигаций, еще 250 миллиардов – за счет выпуска векселей. Федеральный резерв, по оценкам аналитиков Дойче банк, выкупит всех казначейских бумаг на общую сумму 420 млрд долларов. Т. е. главным покупателем (с долей около 40 %) всех долговых бумаг казначейства США станет Федеральный резерв⁹. Такого еще не было в истории американского капитализма.

Российские и зарубежные эксперты обратили внимание на этот прогноз, который исходит из посыла, что Федеральный резерв действительно станет главным спасателем и спасителем правительства США. Это означает, что американский Центробанк все «грехи» по раздуванию финансовых пузырей в Америке и в мире должен взять на себя. Вся «отрицательная доходность» с финансовых рынков переместится на Федеральный резерв. В течение короткого времени американский Центробанк может накопить убытки, которые будут измеряться даже не миллиардами, а триллионами долларов. Центральный банк, который принято называть «кредитором последней инстанции» станет «должником последней инстанции». А это будет означать, что та модель капитализма, которая складывалась на протяжении нескольких столетий, окажется в полном тупике. Кстати, к такому же тупику сегодня двигаются и другие страны Запада с их нулевыми и отрицательными процентными ставками.

«Адские санкции»: Вашингтон реанимирует свои угрозы в адрес Москвы

В стремительном потоке новостей мы уже стали забывать о том, что в феврале-марте нынешнего года американские парламентарии готовили в отношении России акцию под кодовым названием «адские санкции». В феврале 2019 года Конгресс США опубликовал законопроект, предусматривающий введение дополнительных санкций против России. Официальное название документа – Defending American Security from Kremlin Aggression Act – DASKA («О защите американской безопасности от агрессии Кремля»). Это была обновленная версия законопроекта, подготовленного сенаторами еще в августе 2018 года. Авторы проекта DASKA – демократ Боб Менендес и республиканец Линдси Грэм.

DASKA предусматривал меры против инвестиций в российские проекты в области сжиженного природного газа за пределами страны. По удар попали также проекты по разработке месторождений сырой нефти в России. Под запрет должны били попасть инвестиции американских компаний от 1 млн долл. или от 5 млн долл. суммарно за год в любых нефтяных проектах в России.

Но самая «адская» санкция в DASKA – запрет на сделки с новым суверенным долгом России со сроком погашения более 14 дней. Законопроект устанавливал запреты на приобретение долговых бумаг Российской Федерации, номинированных в иностранной валюте, на рублевые займы запрет не распространялся.

Были предусмотрены и некоторые другие санкционные меры. В «черные списки» могли попасть российские банки, причастные к вмешательству в политические выборы в США. Со всеми отсюда вытекающими для них последствиями (закрытие корсчетов в американских банках, блокирование долларовых транзакций). Прежде всего, под прицелом оказывались российские банки с участием государства. Также устанавливался запрет на внешние займы Центрального банка Российской Федерации.

Тема «адских санкций» активно обсуждалась как в американских, так и российских СМИ. Однако в марте в прохождении законопроекта возникла пауза, он так и не стал действующим законом. А президент Трамп в очередной раз продлил пакет ранее действовавших санкций.

Тем не менее, власти России прекрасно уловили, что законопроект DASKA не умер, а лишь возникла пауза. И по этой причине активизировали свои усилия как на направлении реализации нефтегазовых проектов, так и на направлении размещения государственных займов. Остановлюсь подробнее на втором.

В то время, как Конгресс США готовил для России «адские санкции», Минфин России готовил масштабные размещения евробондов. И в марте произошло размещение этих бумаг на 3 млрд долларов и на 750 млн. евро. В июне дополнительно разместил два выпуска евробондов на общую сумму 2,5 млрд. долл. Все бумаги выкупили иностранные инвесторы: больше половины из них из Великобритании, немногим менее 30 % – из США, остальные – из континентальной Европы и Азии.

Таким образом, еще до середины года годовой план по внешним займам уже был перевыполнен более чем вдвое. Каким это образом Минфин может «перевыполнять» план по внешним займам, если закон устанавливает лимит? Как разъяснял министр Антон Силуанов, его ведомство рассчитывает не превысить общий годовой лимит заимствований за счет сокращения сумм займов на внутреннем рынке. Плюс к этому пришлось напрячь «народных избранников», заставив их вносить поправки в законодательство по части повышения потолка заимствований.

Итак, угроза «адских санкций» оказалась очень действенным стимулом для наращивания Минфином России внешних (валютных) заимствований. По его данным, на 1 марта текущего года государственный внешний долг РФ составлял 47.557,7 млн. долл., в том числе государственные гарантии по внешним заимствованиям -11.493,9 млн. долл. На 1 ноября текущего года цифры были равны соответственно 53.935,7 млн. и 12.331,2 млн. долл. Таким образом, чистый (без учета гарантий) государственный внешний долг вырос с 36.063,8 млн. до 41.604,5 млн. долл. Прирост чистого долга государства за 9 месяцев составил 5,54 млрд. долл., или 15,4 %.

С моей точки зрения, бурная деятельность Минфина по размещению новых валютных займов в текущем году выглядит крайне странно. Она особенно иррациональна на фоне непрерывного роста «валютной кубышки» под названием Фонд национального благосостояния (ФНБ), который находится в ведении Минфина. За период с начала марта по начало ноября 2019 года (9 месяцев) величина средств Фонда выросла более чем в два раза – с 59,13 до 124,46 млрд. долл., т. е. на 65,33 млрд. долл. Уже в течение нескольких месяцев величина Фонда превышает 7 % ВВП. Его, согласно российскому законодательству, следует «распечатывать» и использовать. До сих пор ведутся дискуссии, как использовать валюту фонда. Ни Минфин, ни правительство оказались не готовы к этому событию («распечатывание» Фонда).

Вот и внешние валютные заимствования, активно проводившиеся с того момента, когда Россию припугнули «адскими санкциями», выглядят как безусловная рефлексия российской власти. Они продемонстрировали отсутствие какой-то продуманной долгосрочной стратегии противостояния той экономической войне, которую нам объявил Вашингтон пять с половиной лет назад. А это еще более провоцирует Вашингтон на то, чтобы продолжить дожимать Москву с помощью санкций.

Только что стало известно, что вчера в верхней палате Конгресса США решили реанимировать проект DASKA. В комитете Сената по международным делам состоялись слушания, посвященные Российской Федерации с участием Дэвида Хэйла, заместителя руководителя Госдепа по политическим вопросам¹⁰. Ответственный чиновник внешнеполитического ведомства представил деятельность России на международной арене в очень устрашающих красках. Мол, Москва везде сует свой нос – в Сирии, Венесуэле, Северной Корее, на Украине и т. п. Более того, она, мол, в очередной раз собирается вмешаться в выборы президента США 2020 года. Да и вообще пытается дестабилизировать ситуацию в Америке через СМИ и путем проведения кибератак на стратегически важные объекты.

Затем Хэйл от обзора международной деятельности России перешел к описанию внутренней ситуации в нашей стране: «Все это происходит при сокращении населения, слабой промышленной базе – то есть в условиях, когда следовало бы сфокусироваться на внутренних проблемах».

Логика чиновника понятна: он намекнул на то, что Россию следует «дожать», а для этого надо запустить подготовленные еще в начале года «адские санкции». Несколько освеженная версия проекта DASKA, как сообщило агентство Блумберг, будет рассмотрен Сенатом на следующей неделе, на 11 декабря запланировано голосование по документу. Еще раз напомню, что DASKA задуман как оружие для нанесения удара по четырем основным целям российской экономики – госбанкам, суверенному долгу, энергетическому сектору и ЦБ. Обновленная версия законопроекта предусматривает запрет на размещение суверенного долга не только в виде валютных евробондов, но также рублевых бумаг. По данным ЦБ, нерезиденты в таких бумагах в настоящее время держат 44 млрд долларов. Кроме того, предлагается ввести ограничения против российской судостроительной отрасли и сектора кибертехнологий.

Раздел III
Китай

Китай выходит в лидеры по темпам наращивания государственного долга

Обсуждая тему государственного долга (также называемого суверенным), журналисты и эксперты обычно вспоминают такие страны, как США, Япония, Греция. Первая из названных стран называется по той причине, что имеет самый большой государственный долг в мире в абсолютном выражении. 1 ноября по всем СМИ прошла новость, что государственный долг США пробил планку в 23 трлн. долл. И это уже второй «рекорд» за год: в феврале 2019 г. долг пробил планку в 22 трлн. долл. Что касается Японии, то она считается рекордсменом по показателю относительного уровня государственного долга. На начало нынешнего года он был равен 237 % валового внутреннего продукта (ВВП) страны. Грецию обычно вспоминают в связи с тем, что у нее самый большой относительный уровень государственного долга в Европе – 176,6 % ВВП в настоящее время¹¹. Ее также нередко приводят в качестве примера страны с наиболее высокими темпами роста государственного долга. Еще десять лет назад (в 2009 году) относительный уровень государственного долга Греции оценивался в 115 % ВВП.

Иногда при обсуждении темы государственного долга вспоминают и те страны, которые имеют наименьшие уровни такого долга. Среди этих стран фигурирует и Российская Федерация с показателем 16,5 % ВВП. А среди европейских стран образцово-показательной считается Эстония – 8,2 % ВВП.

Но почему-то на периферии внимания журналистов и экспертов оказывается Китай, который по праву сегодня можно назвать второй или даже первой экономикой мира. По показателю ВВП в номинальном выражении Китай находился на втором месте; в 2018 году, по данным МВФ, ВВП США был равен 20,58 трлн. долл., а у Китая – 13,37 трлн. долл. По-иному выглядит картина, если пересчитать ВВП Китая с учетом паритета покупательной способности юаня по отношению к доллару США: получается 25,28 трлн. долл. По показателю ВВП в реальном выражении (т. е. с учетом покупательной способности юаня) Китай стал первой экономикой мира еще в 2014 году.

Так каков же государственный долг ведущей экономики мира? По данным МВФ, Китай по показателю относительного уровня долга можно назвать «середнячком». В 2018 году показатель КНР был равен 50,64 %¹². Для сравнения приведу данные по этому показателю за прошлый год по ведущим странам развитого капитализма (% ВВП): США – 104,26; Япония – 237,13; Великобритания – 104,26; Германия – 61,69; Франция – 98,39; Италия – 132,16. Как видим, наиболее благополучной из западных стран оказалась Германия. А у Китая относительный показатель государственного долга даже ниже, чем у Германии.

К сожалению, ни МВФ, ни Всемирный банк, ни другие международные организации не дают сравнительных картин по величине государственного долга стран в единой валюте (очевидно, что такой валютной единицей должен быть доллар США). Цифры долга приводятся в национальных денежных единицах. У США, согласно данным МВФ (World Economic Outlook Database) в 2018 году был зафиксирован долг в размере 21,46 трлн. долл. Китай, согласно тому же источнику, на ту же дату имел государственный долг, равный 44,79 трлн. юаней. При тогдашнем курсе юаня к доллару США получается примерно 6,54 трлн. долл.

Для сравнения приведу данные о государственном долге по прошлому году по основным странам, входящим в еврозону (трлн. евро): Франция – 2,32; Италия -2,32; Германия – 2,06; Испания – 1,17. В пересчете на доллары по тогдашнему валютному курсу получается (трлн. долл.): Франция – 2,64; Италия – 2,64; Германия – 2,35; Испания – 1,03.

У Великобритании государственный долг составил 1,84 млрд. ф. ст., что в пересчете эквивалентно 2,34 трлн. долл. Япония имела в прошлом году государственный долг в размере 1.301,84 трлн. иен, что эквивалентно 11,84 трлн. долл. У Канады показатель составил 2,00 трлн. канадский долларов, что эквивалентно 1,47 трлн. долл. У Индии – 129,37 трлн. рупий, что эквивалентно 1,85 трлн. долл.

Таким образом, по абсолютному размеру государственного долга в прошлом году страны следует ранжировать следующим образом (в скобках – величина долга в трлн. долл.): США – 21,46; Япония – 11,84; Китай – 6,54; Франция – 2,64; Италия – 2,64; Германия – 2,35; Великобритания – 2,34; Индия – 1,85; Канада – 1,47; Испания -1,03. Это топ-10 по суверенному долгу. Других стран с суверенными долгами, превышающими планку 1 трлн. долл., в мире нет.

Итак, безусловным лидером являются Соединенные Штаты. Вторым в абсолютном выражении после американского оказывается государственный долг Японии (55 % от уровня США). Третьим – государственный долг Китая (30,5 %). В совокупности долг трех главных суверенных должников в прошлом году составил почти 40 трлн. долл. Ни МВФ, ни Всемирный банк не считают суммарный государственный долг всех стран мира. Но по оценкам рейтингового агентства «Fitch», в 2018 году суммарный долг составил 66 трлн. долл., или 80 % мирового ВВП¹³. Получается, что на три указанные страны пришлось около 60 % всего суверенного мирового долга.

Далее следует второй эшелон стран по абсолютным объемам государственного долга, у каждой из которых эти объемы превышают 1 трлн. долл. Суммарный долг этой семерки (Франция, Италия, Германия, Великобритания, Индия, Канада, Испания) равен 14,3 трлн. долл., или 21,7 % мирового суверенного долга.

И далее идут все остальные страны мира, на которые приходится немного более 18 % мирового суверенного долга.

Хочу опять вернуться к Китаю. Особенностью его суверенного долга является то, что в группе топ-10 он имеет самые высокие темпы роста. Некоторые страны топ-10 сумели затормозить в последние годы увеличения государственного долга или даже добились некоторого его сокращения. Вот, например, цифры по Германии, содержащиеся в базе данных МВФ (World Economic Outlook Database). В 2017 г. ее долг равнялся 2,12 трлн. евро, в 2018 г. он снизился до 2,06 трлн. евро. Согласно прогнозным оценкам МВФ, в 2019 г. он сократится до 2,02 трлн., а в 2020 году до 1,98 трлн. евро. Конечно, снижение скромное, но это можно считать достижением на фоне быстро растущих государственных долгов большинства стран мира. Еще более впечатляет показатель относительного уровня долга Германии (% ВВП): 2017 г. – 66,19; 2018 г. – 61,69; 2019 г. – 58,58 (оценка); 2020 г. – 55,70 (оценка).

Конечно, Германию можно рассматривать как исключение в группе стран топ-10. У Японии, например, динамика показателя относительного уровня долга выглядит следующим образом (% ВВП): 2017 г. – 235,00; 2018 г. -237,13; 2019 г. – 237,60; 2020 г. – 237,64. Вот картина по США (% ВВП): 2017 г. – 105,99; 2018 г. – 104,26; 2019 г. -106,22; 2020 г. – 108,02. А вот картина по Италии, которая по относительному уровню государственного долга относится к группе особо неблагополучных стан зоны евро (% ВВП): 2017 г. – 131,36; 2018 г. – 132,16; 2019 г. -133,15; 2020 г. – 133,73.

В общем можно сказать, что в топ-10 наблюдается умеренное наращивание суверенного долга. Исключение составляют две страны. Одну из них я уже назвал. Это Германия, которая добивается замораживания роста и даже некоторого сокращения. Другая страна – Китай. Он имеет самые высокие темпы роста суверенного долга. Приведу данные по относительному уровню долга за четыре года (% ВВП): 2017 г. – 46,78; 2018 г. – 50,64; 2019 г. – 55,57; 2020 г. – 60,92. За четыре года прирост оценивается в 14,14 процентных пункта. А вот как оценивается прирост доли суверенного долга в ВВП за период 2017–2020 гг. у некоторых стран, входящих в топ-10 (процентные пункты): США – 2,21; Япония – 2,64; Франция – 0,80; Италия – 2,37; Великобритания – 2,23. Можно, конечно, сказать, что цифры за 2019 и 2020 гг. пока представляют собой оценки. Однако данные из многих других источников подтверждают, что Китай действительно ударными темпами наращивает свой суверенный долг. И динамика роста китайского долга очень напоминает динамику роста суверенного долга Греции в первой половине нынешнего десятилетия (что, как известно, привело к катастрофическим последствиям для этой страны).

Ниже приведу данные по величине чистых государственных заимствований основными странами, входящими в топ-10 (табл. 1)

Табл. 1. Чистые государственные заимствования*в отдельных странах (% ВВП)

* Чистые государственные заимствования – общий объем государственных заимствований за вычетом предоставленных государством кредитов.

** Оценки

Источник: Международный валютный фонд (World Economic Outlook Database)

Как видно из табл. 1, лишь в Германии государство оказалось чистым кредитором. У Великобритании показатель колебался около нулевой отметки. Все остальные выступали в качестве чистых заемщиков. Уже в 2017 году по относительному показателю чистых государственных заимствований на первом месте находился Китай. Второе место было за США. В 2019–2020 гг. Китай, согласно оценкам, резко активизирует государственные заимствования, а США хотя и сохранят второе место, но отставание от США станет очень существенным.

Все эти цифры по государственному долгу ведущих экономик мира лишний раз укрепляют меня во мнении, что наиболее вероятным эпицентром второй волны мирового финансового кризиса является Китай¹⁴.

P.S. Только что информационное агентство Блумберг опубликовало свои обобщенные цифры по такому компоненту государственного долга Китая, как обязательства по облигациям, выпущенным региональными и муниципальными властями «Поднебесной». Эти бумаги, согласно решениям партии, размещаются на рынке для того, чтобы финансировать экономическую и социальной инфраструктуры проекты (транспорт, энергетика, лесное хозяйство, туризм, образование и медицина). Выпуск таких бумаг резко ускорился в нынешнем году из-за торговой войны с США и замедления экономического роста (до 6 % в год). Во третьем квартале эмиссия муниципального долга составила 2 трлн. юаней, в четвертом, ожидается, что будет выпуск облигаций как минимум еще на 1 трлн. юаней. На следующий год планируется выпуск на сумму 5,5 трлн. юаней. В следующем году наступает срок погашения облигаций китайских провинций на сумму 2 триллиона юаней. Это на 58 % больше, чем в прошлом году, втрое выше 2017 года и в 10 раз превышает средний уровень 2012-17 гг. Эксперты Блумберг оценивают ситуацию в китайской экономике как тревожную. Скорее всего, погашать провинциальные долги не удастся, их придется рефинансировать, что означает продолжение строительства государственной долговой пирамиды¹⁵.

Народный банк Китая пойдет по стопам Федерального резерва и ЕЦБ?

Появление 24 ноября статьи «Китаю надо подготовиться к нулевым процентным ставкам». Может быть, никто бы и не обратил внимание на публикацию, если бы она не была размещена в газете Global Times¹⁶. А это официальный рупор Коммунистической партии по вопросам международной политики. Тем более данная статья без подписи. Можно предположить, что она является выражением точки зрения партийно-государственного руководства страны по вопросам кредитно-денежной политики.

В партийно-правительственных кулуарах Китая и среди китайских экспертов разговоры об угрозе грядущего экономического и финансового кризиса идут уже давно. Причины этой угрозы многообразны – растущая напряженность в торгово-экономических отношениях Китая и США, пробуксовка международного (по сути, глобального) проекта «Один пояс и один путь», утрата конкурентоспособности китайской экономики по причине роста стоимости рабочей силы в стране, отказ США и других стран-членов ВТО предоставить Китаю статус «рыночной экономики», обозначившаяся тенденция к сокращению численности населения, «фактор Гонконга» и т. п.

Но все-таки «проблемой проблем» для Китая на сегодняшний день стал неприемлемо высокий уровень задолженности всех секторов экономики страны. На середину нынешнего года, как отмечается в статье, суммарный национальный долг Китая, включающий обязательства корпоративного сектора, сектора домашних хозяйств и сектора государственного управления (правительств всех уровней), достиг 306 % ВВП. Только за один (второй) квартал этого года прирост показателя составил 2 процентных пункта (с 304 %). А 10 лет назад он был равен 200 %, 20 лет назад – 130 % ВВП. За указанные два десятилетия Китай сумел догнать по показателю относительного уровня национального долга США и страны еврозоны и даже стал их несколько опережать.

При обсуждении проблем растущей задолженности мировой экономики Китай иногда оказывается в тени, поскольку чаще всего используется показатель государственного долга. У Китая, согласно данным МВФ, уровень государственного долга по отношению к ВВП составляет на данный момент 54,44 % ВВП, что достаточно скромно на фоне ряда других ведущих экономик мира (у США -106,2; Японии – 234,18 % ВВП). Однако при учете других секторов экономики (корпоративного и домашних хозяйств) Китай оказывается в группе лидеров.

Громадный долг становится все труднее обслуживать как государству, так и сектору корпораций и домашним хозяйствам Китая. Долг уже живет своей жизнью, его связь с реальной экономикой страны ослабевает. Инвестиции в основной капитал и пополнение оборотного капитала, осуществляемые за счет заимствований, не обеспечивают прироста ВВП в том объеме, который необходим для обслуживания долга. Эффективность заимствований в китайской экономике неуклонно падает, причем она уже давно опустилась ниже единицы. Т. е. прирост долга в 1 юань дает прирост ВВП в размере меньше 1 юаня.

В упомянутой статье из Global Times приводятся на этот счет следующие цифры: с 2007 года совокупный долг Китая вырос на 25 трлн. долл., в ВВП – лишь на 7,6 трлн. Получается, что на 1 доллар долга приходилось 30 центов прироста ВВП. Должники не справляются с обслуживанием долгов. Поэтому приходится брать новые кредиты и займы для обслуживания старых. Происходит наращивание долговой пирамиды, процесс неумолимо продолжается.

Если сравнивать Китай с США, странами еврозоны, Японией, то можно заметить, что в «Поднебесной» обслуживание долга требует гораздо больших затрат. В Китае процентные ставки по кредитам выше. А они выше по той причине, что у Народного банка Китая ключевая ставка выше, чем у Федерального резерва, Европейского центрального банка, Банка Японии.

ФРС США имела ключевую ставку, находившуюся в диапазоне 0,00-0,25 % на протяжении периода 20082015 гг. Затем было несколько повышений, она достигла максимального значения в декабре 2018 года (2,252,50 %), а во второй половине нынешнего года произошло последовательно три снижения (1 августа, 18 сентября, 31 октября). На сегодняшний день она находится в диапазоне 1,50-1,75 %. У ЕЦБ ключевая ставка находится на нулевой отметке с 16 марта 2016 года.

Наиболее ярко выражена тяга к низким процентным ставкам у Банка Японии. Оказывается, Банк Японии опустил свою ключевую ставку до нулевой отметки еще в феврале 1999 года, и она на ней держалась до августа 2000 года. Второй раз понижению до нуля произошло в марте 2001 года, и эта нулевая ставка держалась до июля 2006 года, т. е. почти пять с половиной лет. А вот в январе 2016 года Банк Японии понизил ставку до минус 0,10 %. В настоящее время японский Центробанк продолжает держать ключевую ставку на отметке минус 0,10 %.

Для полноты картину отмечу, что в отрицательную зону ушли еще два Центробанка: Национальный банк Швейцарии (минус 0,75 %) и Банк Швеции (0,25 %). А Национальный банк Дании с января 2015 года держит ключевую ставку почти на нулевой отметке (0,05 %).

А теперь посмотрим на Народный банк Китая. У него имеется несколько процентных ставок – по разным видам кредитных операций. Для сравнения НБК с другими Центробанками обычно используется показатель основной ставки по кредитам для первоклассных заемщиков – LPR (loan prime rate). Примечательно, что даже во время финансового кризиса 2007–2009 гг. НБК не очень сильно снизил ставку LPR. В 2007–2008 гг. она была несколько выше 7 процентов. С конца 2008 года она осторожно снижалась и к октябрю 2015 года замерла на планке 4,35 %. Почти четыре года она находилась на одном уровне. Складывалось впечатление, что китайский Центробанк вообще забыл об этом инструменте денежно-кредитной политики. Но вот, неожиданно, 20 августа нынешнего года НБК снизил ставку на 10 базисных пунктов – до 4,25 %. 20 сентября и 20 ноября произошло еще два последовательных снижений – по 5 базисных пунктов. Таким образом, на сегодняшний день ключевая ставка НБК составляет 4,15 %.

Конечно, такая ставка выглядит все еще очень внушительной. И не только на фоне ключевых ставок ФРС США, ЕЦБ, Банка Японии, Национального банка Швейцарии, Банка Швеции и Национального банка Дании. У Центробанков Англии, Канады, Австралии ключевые ставки на сегодняшний день составляют соответственно 0,75; 1,75; 0,75 %.

А вот на фоне ключевых ставок Центробанков многих развивающихся стран НБК выглядит как Центробанк с весьма «мягкой» денежно-кредитной политикой. Так, у Центробанка Турции на сегодняшний день ключевая ставка равняется 14,00 %; у Банка Мексики – 7,50 %. В группе стран БРИКС у Китая самая низкая ключевая ставка. У других членов группы ключевые ставки на сегодняшний день имеют следующие значения: Индия -5,15; Бразилия – 5,00; ЮАР – 6,50; РФ – 6,50.

Примечательно, что ФРС США, ЕЦБ, другие Центробанки стран «золотого миллиарда» практически отказались от попыток вернуться к тем процентным ставкам, которые были до кризиса 2007–2009 гг. Недолгое время они пытались ужесточать денежно-кредитную политику путем повышения ключевых ставок и сокращения денежной эмиссии («количественное ужесточение»). Сразу же обозначились признаки кризиса. Это вынудило указанные Центробанки вернуться на рельсы прежней «мягкой» политики. Американский президент Трамп вообще потребовал от ФРС, чтобы она установила нулевую, а еще лучше отрицательную, ключевую ставку. Примечательно, что нулевая ставка Трампу нужна, в первую очередь, даже не для оживления умирающей американской экономики, а для того, чтобы минимизировать бюджетные затраты на обслуживание государственного долга (процентные ставки казначейских облигаций напрямую зависят от ключевой ставки ФРС США).

Наблюдатели в Европе считают, что новый президент ЕЦБ Кристина Лагард вполне может принять решение о переходе от нулевой к отрицательной ключевой ставке. Банк Японии как минимум не собирается в ближайшей перспективе отказываться от отрицательной ставки.

Эпидемия низких, нулевых и отрицательных процентных ставок охватила Центробанки стран «золотого миллиарда». Но, кажется, она зацепила и Народный банк Китая. Проведенные в последние месяцы три последовательных понижения ставки LPR, по мнению ряда экспертов, – лишь начало. Это курс китайского Центробанка «надолго и всерьез» Упомянутая статья из Global Times подтверждает эту версию.

Дивный мир денег с китайской спецификой

Китаем сегодня интересуются все. Как никак вторая или даже первая экономика мира. Вторая – если ее валовой внутренний продукт (ВВП) мерить в долларах США по текущему курсу юаня. И первая – если ВВП Китая мерить по паритету покупательной способности юаня по отношению к доллару.

ВВП Китая, измеренный по ППС, в 2018 году, по оценкам МВФ, составил 25,6 трлн. долл. А ВВП США в том же 2018 году составил 20,6 трлн. долл., т. е. был меньше китайского на 19,5 %. По величине реального ВВП (т. е. измеренного по ППС) Китай находится на первом месте в мире с 2014 года.

Все обращают внимание на то, что Китай уже три десятилетия является лидером среди ведущих экономик мира по темпам роста ВВП. В третьем квартале нынешнего года прирост ВВП Китая, рассчитанный на годовой основе, оказался равным 6,0 %. Это, между прочим, самый низкий показатель прироста за всё время функционирования современной статистической службы Китая (с 1992 года). Были годы, когда приросты ВВП Китая достигали и даже превышали 10 % в год.

Всемирный банк составляет базу данных по динамике экономического развития стран мира. Так, вот, по его оценкам, за период 1990–2018 гг. ВВП всех стран мира в реальном выражении (т. е. рассчитанный по ППС) вырос в 3,7 раза. У Китая рост составил 21,6 раза – самый высокий показатель среди всех наблюдаемых Всемирным банком стран. Можно сказать, китайское «экономическое чудо». Для сравнения приведу данные по росту ВВП в реальном выражении за тот же период 1990–2018 гг. по некоторым другим экономикам (число раз): США – 2,4; Европейский союз – 2,1; Германия – 2,1; Российская Федерация – 2,4. А вот у Украины прирост ВВП за неполны три десятка лет составил лишь 11 % (худший показатель среди всех наблюдаемых стран, включая страны Африки)¹⁷.

В своей недавней статье я приоткрыл секрет «экономического чуда» Китая за последний период времени (десятилетие после финансового кризиса 2007–2009 гг.)¹⁸. Этот секрет заключается в быстром наращивании долгов по всем основным секторам экономики – сектору государственного управления, банковскому, нефинансовых корпораций и сектору домашних хозяйств. Всевозможные эксперты на основе открытых источников определили, что относительный уровень совокупного долга Китая уже превысил планку в 300 % ВВП. По этому показателю Китай стал сопоставим с США и Европой (страны еврозоны). Китай уже более десятилетия имитирует бурный экономический рост за счет наращивания долга, причем эффективность заимствований падает. Происходит все большая пробуксовка китайской экономики. Если в Китае в период 2007–2009 гг. на каждый доллар прироста долга экономика КНР давала 0,65 цента прироста ВВП, то за последние два года (2017–2019 гг.) – лишь 0,34 цента. У США, стран еврозоны и Великобритании она выше (соответственно 0,40; 0,38; 0,36 цента). Лишь у Японии эффективность заимствований ниже китайского показателя (0,27 цента).

Но тут возникает еще один вопрос: как создаются новые долги в китайской экономике? – Видимо, с помощью разных кредитов и займов, которые выдаются разным категориям заемщиков. Это Народный банк Китая (Центробанк страны); коммерческие банки; различные институциональные инвесторы, приобретающие долговые бумаги, выпускаемые государством и корпоративными структурами; рядовые китайцы (физические лица). Но для выдачи кредитов и займов нужны деньги. Откуда они берутся? – Некоторым вопрос покажется странным. Во всех странах мира деньги создаются (эмитируются) Центробанками, это прописано в законах и конституциях. И Китай в этом смысле, казалось бы, не должен представлять исключения.

Тезис о том, что деньги эмитируются исключительно центральными банками, является ошибочным. Мир денег (вернее, тот мир, который создается «хозяевами денег») очень лукав. Центробанки создают только часть денег, причем, как правило, небольшую. Это так называемые законные деньги (как правило, в наличной форме). А основную часть денег эмитируют частные коммерческие банки, это происходит в момент выдачи ими кредитов (любых – государству, компаниям, гражданам). Строго говоря, эта денежная эмиссия является нелегальной, т. к. она не предусмотрена ни конституциями, ни законами. Это тайна, о которой финансисты знают, а большинство простых граждан о ней не знают. А если и узнают случайно, то тут же забывают. Одним словом, не задумываются. Это самое настоящее фальшивомонетничество. Вот что по поводу этой тайны писали и говорили некоторые известные люди. Грехам Тауэрс, управляющий Банком Канады признавался: «Каждый раз, когда банк дает ссуду, создается новое залоговое обязательство, новый банковский счет, т. е. новые деньги». А вот слова известного американского экономиста Джона Кеннета Гэлбрейта: «Процесс создания банком денег настолько прост, что ум отказывается в это поверить». Ирвинг Фишер, известный американский экономист и писатель прошлого века откровенничал: «Получается, что наши деньги отданы на милость кредитным операциям банка, который дает в долг не деньги, а лишь обещание выплатить деньги, которых у него нет». Мюррей Ротбард считал, что банки могут выдавать кредиты только за счет тех денег, которые у них имеются (собственный капитал + законные деньги, размещаемые на депозитах). Это называется 100-процентным резервированием банковских операций. А поскольку банки создают новые

деньги, превышающие объемы имеющихся у них законных денег, то он называл это мошенничеством в особо крупных размерах. В литературе это также называется «созданием денег из воздуха».

Те деньги, которые эмитируются Центробанками, принято называть денежным агрегатом М0. А общая денежная масса, создаваемая Центробанками и коммерческими банками, выражается денежным агрегатом М2. Она включает в себя М0 плюс чеки, вклады (срочные и до востребования) и различные средства на расчетных счетах. В большинстве стран мира денежный агрегат М2 превышает М0 в несколько раз.

Вот, например, в США в настоящее время денежная масса М0 составляет 3,25 трлн. долл., М2 – 15,03 трлн. долл. Получается, что коммерческими банками создано 11,78 трлн. долл., что составляет 78,4 % всей долларовой денежной массы¹⁹.

Теперь посмотрим, как выглядит картина в России. Денежный агрегат М0 = 9,41 трлн. руб. Денежный агрегат М2 = 48,27 трлн. руб. Коммерческими банками, таким образом, создано 38,86 трлн. руб., или 80,5 % общей денежной массы²⁰.

Все это предисловие я сделал для того, чтобы показать картину по Китаю. В настоящее время денежный агрегат М0 там составляет 7,34 трлн. юаней. А денежный агрегат М2 = 194,56 трлн. юаней. Коммерческими банками создано 187,22 трлн. юаней, что составляет 96,2 % общей денежной массы²¹.

На данный момент в США коммерческими банками создано денег в 3,6 раза больше, чем Центробанком (Федеральной резервной системой США), то в России это превышение составило 4,1 раза. А вот в Китае превышение просто фантастическое: 25,5 раз. Это означает, что на один юань, который эмитируется Народным банком Китая, коммерческие банки создали 25,5 безналичных юаней. Вот такой мощный «мультипликационный эффект» (это так называется в учебниках по экономике).

При этом в долгосрочной перспективе просматривается опережающий рост денежной массы, создаваемой коммерческими банками Китая. В 2009 году денежная масса, созданная Народным банком Китая (М0) была равна примерно 3,7 трлн. юаней. получается, что за период 2009–2019 гг. масса «законных» денег выросла примерно в два раза. А вот масса денег, произведенных коммерческими банками, увеличилась в 3,4 раза. Коммерческие банки наращивают денежную массу опережающими темпами по сравнению с Народным банком Китая.

Китай, пожалуй, не имеет себе подобных среди ведущих экономик мира по столь доминирующей роли коммерческих банков в создании денег. Не знаю, насколько легитимна эта эмиссионная деятельность китайских банков. Но подобная специфика китайского мира денег объясняет некоторые особенности денежно-кредитной политики Народного банка Китая. В отличие от других ведущих Центробанков (ФРС США, ЕЦБ, Банк Японии) он после финансового кризиса 2007–2009 гг. не проводил количественных смягчений, выражающихся в активной работе своих «печатных станков». Да, НБК также наращивал денежную эмиссию, но не такими темпами, как это делали (и продолжают делать) ФРС, ЕЦБ и Банк Японии.

А все потому, что китайский Центробанк сделал ставку на наращивание денежной массы с помощью коммерческих банков, стимулируя их выдавать кредиты китайским компаниям и гражданам. А как Народный банк Китая может стимулировать кредитные организации? – Образно выражаясь, ослабляя «тормоз» «печатных станков» кредитных организаций. Под «тормозом» я имею в виду нормы резервных отчислений по банковским операциям. Т. е. снижая покрытие обязательств банков «законными» деньгами.

В большинстве стран мира такие резервные нормативы для банков существуют. Еще в начале нынешнего века резервные нормативы для китайских банков были одними из самых строгих. Но в последнее десятилетие ради кредитной накачки экономики денежные власти страны стали последовательно снижать эти нормативы. Это снижение стало инструментом не афишируемого «количественного смягчения» с китайской спецификой («смягчение» нормативов резервирования). В последние годы ослабления нормативов стали происходить особенно часто, и каждое из них давало прирост денежной массы в сотни миллиардов юаней. В октябре 2015 года было произведено снижение норматива резервирования с 18 % на 50 базисных пунктов. 1 марта 2016 года произошло еще одно снижение на 50 базисных пунктов, норматив опустился до 17 %. Аналитики подсчитали, что мартовское сокращение Народным банком Китая нормы обязательных резервов увеличило денежную массу в экономике примерно на 600 млрд юаней (эквивалентно 91,74 млрд долл.).

С начала 2018 года НБК успел семь раз (четыре в прошлом году и три в этом) снизить норму резервирования для китайских банков. К началу мая текущего года норма резервирования для крупных банков составляла 13,5 %, а для мелких и средних кредиторов – от 10,0 до 11,5 %. С 15 мая НБК довольно решительно снизил норму обязательных резервов примерно для 1 тысячи провинциальных коммерческих банков – до 8 %.

Последнее «смягчение» было произведено в сентябре. Опять снижение нормы обязательного резервирования составило стандартный шаг – 50 базисных пунктов. Правда, для наиболее «примерных» (выполняющих все нормативы) банков разрешено сразу опуститься на два шага (100 базисных пункта). Как выразились мировые СМИ, последнее смягчение норматива позволило высвободить в общей сложности 900 миллиардов юаней (126,35 млрд долл.) ликвидности, чтобы поддержать замедляющуюся экономику.

Все сказанное не означает, что НБК полностью отошел от эмиссионной деятельности. Нет, китайский Центробанк также наращивает свои кредитные операции. Так, только что стало известно, что НБК выдал банкам кредиты сроком на один год на сумму 200 млрд юаней (28,6 млрд долл.) в рамках механизма среднесрочного кредитования (Medium-term Lending Facility, MLF). Наблюдатели обратили внимание, что эта эмиссия не имеет компенсационного характера (замена погашаемых кредитов новыми), т. к. до погашения ранее выданных Центробанком среднесрочных кредитов еще далеко. Следовательно, денежная масса, выражаемая агрегатом М0, увеличилась еще на 200 млрд. юаней, т. е. на 2,7 %.

Если мы будем учитывать деньги, эмитируемые коммерческими банками, то по общему объему денежной массы (агрегат М2) Китай вообще «впереди планеты всей». У США на данный момент, как я отметил выше, денежная масса М2 составляет 15,03 трлн. долл. А вот у Китая этот показатель в долларовом эквиваленте (пересчет по официальному курсу юаня) оказывается равным 27,75 трлн. долл.

Для сравнения приведу данные по показателю денежной массы М2 по некоторым другим странам на сегодняшний день (трлн. долл.): Япония – 9,45; Германия -3,47; Великобритания – 3,15; Франция – 2,55. Кстати, суммарный показатель по всей еврозоне (19 государств) составляет 13,51 трлн. долл. У России М2 = 0,75 трлн. долл., по этому показателю она не попадает даже в первую двадцатку стран²².

Понимание того, что Китай в своей экономической политике делает ставку на наращивание денежной массы, причем не за счет Центробанка, а с помощью коммерческих банков, позволяет лучше постичь тайны китайского «экономического чуда». А одновременно понять, что это «чудо» близко к своему завершению. Причем завершение может оказаться катастрофическим.

Раздел IV
Япония, Турция

Япония как испытательный полигон для Центробанков

Центробанк «Страны восходящего солнца» во многих отношениях уникален. И этой своей уникальностью привлекает к себе внимание многих экспертов и финансистов-практиков. Профессионалы усматривают в тех «экспериментах», которые проводит Банк Японии, будущее денежно-кредитных систем ведущих стран мира.

Но прежде несколько слов об истории Банка Японии. Он был учрежден в разгар революции Мэйдзи – в 1882 году. Первоначально срок его деятельности был установлен в 30 лет. Позднее, в ХХ веке срок деятельности Банка Японии несколько раз продлевался. В 1979 году Центральный банк получил бессрочный статус.

Причиной создания ЦБ, как отмечается на сайте Банка Японии, стал резкий рост банков (до полутора сотен к началу 1880-х годов), неконтролируемая эмиссия и рост инфляции. Учрежденный Центробанк был призван постепенно монополизировать денежную эмиссию и погасить инфляцию. Первоначально эмиссия денежных знаков (банкнот) Центробанком осуществлялась с учетом имеющихся у Банка Японии запасов серебра. В 1897 году Япония перешла от серебряного к золотому стандарту, который к этому времени стал преобладающим в мире (кстати, Российская империя в результате денежной реформы С.Ю. Витте также в 1897 году перешла к золотому рублю). Денежная эмиссия Банка Японии стала осуществляться под обеспечение запаса «желтого металла». Золотой стандарт продержался в Японии до декабря 1931 года (в это время под влиянием мирового экономического кризиса остатки золотого стандарта стали ликвидироваться во всех странах).

Долгое время Банк Японии имел статус института, независимого от государства. В 1942 году был принят закон, согласно которому Банк Японии стал подконтролен правительству. Министр финансов Японии получил право самостоятельно изменять подзаконные акты банка. В 1949 году был создан Политический совет, который стал определять интересы государства в области монетарного регулирования. С 1 апреля 1998 года вступил в силу новый Закон о Банке Японии, который восстановил независимость Центробанка от государства.

По статусу Банк Японии является акционерной компанией: 55 % его капитала принадлежит правительству, 45 % – частным и институциональным акционерам. Акционерам гарантированы дивиденды в размере 4 %, в случае получения банком высокой прибыли они могут быть увеличены до 5 %. Основная прибыль взимается в государственный бюджет.

Подобного рода Центробанки акционерного типа со смешанным государственно-частным капиталом – не редкость в мире. Например, Национальный банк Бельгии (50 % – государство, 50 % – частный капитал); Национальный банк Швейцарии (52 % – государство в лице кантонов и кантональных банков, 48 % – частный капитал); Банк Греции (8,93 % – государство, 91,07 % – частный капитал); Центральный банк Турецкой Республики (55,12 % – Минфин, 44,88 % – частный капитал в лице турецких банков и физических лиц).

Теперь об уникальности Банка Японии. Она заключается, в первую очередь, в том, что он стал среди Центробанков «первопроходцем» в деле проведения сверхмягкой (или, как говорят, «голубиной») денежно-кредитной политики. Суть такой политики заключается в том, что масса денег, создаваемых Центробанком, неуклонно и быстро растет, при этом деньги становятся очень дешевыми или даже бесплатными.

Процентная ставка, по которой Банк Японии предоставлял кредиты коммерческим банкам (сегодня она называется «ключевой ставкой»), в 2001 году упала до нуля. Такое было, пожалуй, впервые за всю историю Центральных банков. Ставка продержалась на нулевой отметке до 2006 года включительно. Но и в последующие годы она находилась чуть выше «плинтуса». В 2007–2008 гг. ее уровень равнялся 0,5 %, затем в конце 2008 года ставка опустилась сначала до 0,3 %, а потом до 0,1 %. С 19 декабря 2008 года по 4 октября 2010 года ее уровень – 0,1 %. 5 октября 2010 года Банк Японии снизил процентную ставку до диапазона 0–0,1 %. 29 января 2016 года процентная ставка Банка Японии снижена до отрицательного значения – минус 0,1 %. Правда, следует признать, что здесь Банк Японии не был пионером. Первым ключевую ставку до отрицательного значения опустил Центробанк Швеции в июле 2015 года.

И вот уже почти четыре года (по сей день) ключевая ставка Банка Японии находится на отметке минус 0,1 %. В четверг, 19 декабря 2019 года на своем заседании совет директоров Банка Японии принял решение оставить ставку на прежнем уровне.

По ходу отметим, что по депозитным операциям Банка Японии ставка также отрицательная. С января 2016 года она была установлена на уровне минус 0,1 %. Сегодня она находится на планке минус 0,5 %.

Кроме того, уже с конца прошлого века Банк Японии активно накачивает экономику страны деньгами. Причем преимущественно путем скупки на рынке долговых бумаг государства. Фактически Банк Японии еще по крайней мере за десять лет до того момента, когда Федеральная резервная система США в разгар финансового кризиса 2007–2009 гг. начала программу «количественных смягчений» (скупку ипотечных и казначейских бумаг), уже занимался этими самыми «количественными смягчениями». Банк Японии начал кампанию КС под флагом борьбы с угрозой дефляции и за оживление национальной экономики.

Если по величине активов Банк Японии в конце прошлого века относился к разряду крупных Центробанков мира (был меньше, чем ФРС США, находился примерно на том же уровне, что и Банк Англии или Бундесбанк), то сегодня он стал Центробанком № 1.

Вот самые свежие данные об активах ведущих Центробанков мира (по состоянию на ноябрь 2019 года, трлн. долл.): Банк Японии – 5,3; Европейский центральный банк (ЕЦБ) – 5,2; Народный банк Китая – 5,2; Федеральная резервная система США (ФРС) – 4,0²³.

Надо учитывать, что Япония по масштабам экономики существенно уступает и США, и Китаю, и группе стран еврозоны. Если сравнить показатель активов Центробанков с валовым внутренним продуктов стран (группы стран), то получим следующую картину (%): Япония -102,0; страны еврозоны – 39,2; Китай – 36,8; США – 17,4.

Сегодня и в Европе, и в США идут активные дискуссии по вопросу о том, не слишком ли далеко ЕЦБ и ФРС зашли в своих количественных смягчениях. Ведь они подобны наркотику, к которому экономика привыкает и без него жить уже не может. В случае масштабного кризиса у этих Центробанков не будет уже никаких средств для того, чтобы защищать экономику от кризиса. Но ситуация в Европе и США – еще «цветочки», по сравнению с ситуацией в Японии. Центробанк Японии превратился на фоне национальной экономики в самый грандиозный в мире «пузырь». Складывается впечатление, что с конца прошлого века Японию стали использовать в качестве испытательного полигона, на которым проверяется, чем может закончиться ультралиберальная денежнокредитная политика Центробанка. А ведущие мировые СМИ не очень склонны раскрывать детали продолжающегося в Японии эксперимента.

Следует обратить внимание, что и ФРС, и ЕЦБ, и другие Центробанки закупают часть тех долговых бумаг, которые выпускают Минфины соответствующих стран. Так, на сегодняшний день, на балансе ФРС находится примерно 13 % всех облигаций, выпущенных Казначейством США (другими покупателями выступают пенсионные фонды, страховые компании, хедж-фонды США, Центробанки и институциональные инвесторы других стран). Что касается ЕЦБ, то ныне действующие правила предусматривают, что он не может приобретать более 1/3 общего объема казначейских бумаг, выпущенных государством-членом еврозоны.

А как обстоят дела в Японии? Прежде всего, следует напомнить, что «странах восходящего солнца» – мировой рекордсмен по относительному уровню государственного долга. Он оценивается в 250 % ВВП страны. На этом фоне США и страны еврозоны выглядят сравнительно «прилично»: у них показатель составляет несколько больше 100 %. Да и долг государства в Японии растет быстрее, чем у многих других стран. В последние годы средняя величина дефицита государственного бюджета Японии составляет около 4,5 % ВВП (в США, Великобритании, еврозоне – примерно 3 %). По данным японских экономистов, в 2018 финансовом году треть доходной части государственного бюджета формировалась за счет займов²⁴. Эта доля нарастает из года в год. Если сложившаяся тенденция сохранится, то к середине следующего десятилетия большая часть бюджета будет формироваться не за счет налогов, а за счет государственных займов. Прямо какая-то финансовая утопия (или, наоборот, антиутопия).

В Японии в отличие от США и еврозоны главным покупателем государственных долговых бумаг оказывается Центробанк. Уже в 2016 году примерно 40 % всех государственных облигаций Японии находились на балансе Банка Японии. Государство попало в полную зависимость от «независимого» Центробанка. В 2017 году правительством и Центробанком был сделан очень неординарный совместный шаг, который, как сообщили чиновники страны, должен полностью решить проблему государственного долга. Они договорились что ЦБ Японии будет выкупать с рынка госдолг Японии, принадлежащий всем прочим держателям облигаций.

Сейчас эти «прочие» держатели все еще обременяют государственный бюджет. Ведь им надо выплачивать проценты по государственным бумагам. Сегодня на эти цели расходуется более 15 % бюджета страны. А вот если эти «прочие» бумаги попадут на баланс Центробанка, то вроде бы жизнь государства наладится. Ведь, те проценты, которые до сих пор Минфин платил Банку Японии по государственным бумагам, возвращались назад в Минфин (поскольку получаемая в виде таких процентов прибыль, согласно закону, должна перечисляться Банком Японии в казну).

Согласно принятому плану, каждый год Банком Японии будет выкупаться долг на 700–800 млрд. долларов. Решение практически реализуется. Уже сегодня на балансе Банка Японии сосредоточена половина всех казначейских облигаций. Предполагается что весь государственный долг будет выкуплен Банком Японии к 2026 году. На первый взгляд, возникнет красивая модель долгового финансирования государства без какой-либо нагрузки на бюджет в виде процентных расходов. Да и проценты по государственным бумагам тогда можно будет упразднить. Скорее всего, ставки будут нулевыми. Но вся эта красивая схема напоминает «бесплатный сыр в мышеловке». Государство в итоге окажется в полной власти «независимого» Центробанка. Пока об этой схеме знают очень немногие экономисты, финансисты и политики. Видимо, это «пилотный проект», отрабатываемый на полигоне «страны восходящего солнца». Но если проект окажется успешным, ее могут взять на вооружение США, Европа и другие страны. Схема всем хороша. За исключением того, что государства окончательно окажутся в подчинении Центробанков. Некоторые эксперты даже говорят, что японская схема приведет к полному уничтожению суверенного государства, а отдельные институты государства (в первую очередь, министерства) превратятся просто в структурные подразделения Центробанков, которые станут первой и единственной властью.

Одновременно Банк Японии тихой сапой скупает многие компании страны. Ему в отличие от Центробанков большинства других стран разрешено приобретать на финансовом рынке корпоративные бумаги – облигации и акции. И Банк Японии этим правом все более активно пользуется. Банк Японии уже давно входит в десятку крупнейших акционеров на токийской фондовой бирже. Уже давно, по данным биржи, Банк Японии входит в топ-10 участников фондового рынка страны. В марте 2018 года в портфеле Банка Японии имелись акции 40 % всех компаний, бумаги которых торговались на токийской бирже (1446 компаний из 3735, имевших листинг на этой бирже). Спустя год этот показатель вырос до 50 %. В 23 компаниях в этом году Банк Японии был основным акционером. Общий объем инвестиций Банка Японии в акции составил 28 трлн. иен (примерно 250 млрд. долл. США).

Экспансия Банка Японии на фондовом рынке продолжается. К ноябрю следующего года инвестиции Центробанка Японии в акции могут достичь 40 трлн. иен. По оценкам экспертов, в следующем году он может стать главным институциональным инвестором на фондовом рынке страны, обойдя государственный пенсионный фонд²⁵. Многие японские экономисты с тревогой смотрят на эксперимент Центробанка по скупке акций. Поддерживая постоянный спрос на японские акции, Центробанк способствует росту их курса и общего биржевого индекса. Бизнес, по сути, может получать незаслуженные дивиденды от роста капитализации компании. Постепенно размываются и исчезают стимулы к совершенствованию бизнеса. Скупку акций Банком Японии некоторые эксперты называют «ползучей национализацией», которая ведет к уничтожению классического капитализма.

Готовы ли другие Центробанки мира взять на вооружение опыт Банка Японии по скупке акций частных компаний и «национализации» экономики, сказать трудно. На сегодняшний день имеется лишь еще один Центральный банк, который является активным участником рынка корпоративных бумаг. Это Национальный банк Швейцарии (НБШ). Примерно 20 % его активов представляют собой вложения в акции. Однако в отличие от Банка Японии, который инвестирует исключительно в акции своих компаний, в портфеле НБШ основная часть акций приходится на бумаги американских компаний²⁶.

Эрдоган пытается поставить под контроль банковский сектор Турции

Небольшая сенсация из жизни современной Турции – сообщение информационного агентства Блумберг о «гонениях» на турецких банкиров со стороны власти. Агентство сообщило, что за последние два года из ведущих частных банков Турции был уволен ряд топ-менеджеров по распоряжению регулятора (Центробанка), который, в свою очередь, находится под надзором министра финансов и казначейства Берата Албайрака, зятя президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана.

Свою новость Блумберг основывает на признаниях одиннадцати бывших высокопоставленных сотрудников банков, которые, как отмечает агентство, подверглись этой «чистке». Все, кроме одного банкира, пожелали сохранить анонимность, опасаясь преследования со стороны властей. Блумберг утверждает, что им было проведено достаточно обширное обследование по кадровым перестановкам в тридцати негосударственных кредитных организациях Турции, использовались биографические сведения, которые топ-менеджеры должны представлять при проведении назначений и которые имеются в открытом доступе²⁷.

Увольнения произошли в период с конца 2017 года по октябрь этого года. Топ-менеджеры в своих признаниях полагают, что увольнения в банковском секторе стали продолжением кампании чистки государственного аппарата и вооруженных сил после попытки неудавшегося переворота летом 2016 года. Напомню, что уже до конца 2016 года было арестовано 119 генералов и адмиралов, уволено из рядов вооруженных сил более пяти тысяч офицеров и военнослужащих более низких чинов, из военных училищ исключены более 16 тысяч кадетов. Также были отправлены в отставки почти три тысячи сотрудников судов и прокуратуры. Число чиновников, уволенных из разных министерств и ведомств исполнительной власти и местных органов власти, исчисляется несколькими десятками тысяч. Только в министерстве иностранных дел штаты были обновлены на одну треть.

Наконец, кампания чистки кадров докатилась и до институтов денежной власти. Правда, смена кадров в этой сфере не была продиктована подозрениями в том, что руководители Минфина и Центробанка непосредственно участвовали в подготовке военного переворота. Причина в том, что они своими решениями ухудшали экономическое положение страны. Т. е. осознанно или неосознанно занимались подрывной деятельностью, формировали в стране атмосферу недовольства властью и президентом. А, следовательно, косвенно также приложили свою руку к подготовке переворота.

В 2018 году во главе Минфина был поставлен упомянутый выше Берат Албайрак, при этом полномочия финансового ведомства были расширены. В частности, Минфину было поручено выполнять функции надзора над Центробанком. Наконец, в начале июля нынешнего года был отправлен в отставку председатель Центрального банка Турции Мурат Четинкая, который занял этот пост в апреле 2016 года. На его место назначен заместитель главы ЦБ Мурат Уйсал. Как выяснилось, Мурат Четкиная не реагировал на указания президента и министра финансов, проводя свою «независимую» от государства денежно-кредитную политику. Прежде всего, он отказывался от понижения ключевой ставки Центробанка. Эрдоган и министр финансов и казначейства Берат Албайрак в течение нескольких недель требовали от Четинкая покинуть свой пост. Последний добровольно уйти отказывался, поэтому пришлось прибегнуть к президентскому указу.

Процесс кадровой «чистки» в финансово-банковской сфере продолжился и перекинулся на частные банки. Опрошенные банкиры в своих откровениях признавали, что власти их квалифицировали как «предателей» и «вредителей», отклоняющихся от общей государственной экономической и финансовой политики государства. «Чистки» в банковском секторе, как отмечают опрошенные экс-банкиры, усилились после валютного кризиса, который произошел в прошлом году. Новость агентства Блумберг о «чистках» в банковском секторе Турции была опубликована 15 декабря. А уже на следующий день Центробанк Турции выступил с опровержениями и даже пригрозил подать в суд на Блумберг за дезинформацию²⁸.

Действительно, ссылка агентства на десять анонимных источников не очень убедительна. Единственный банкир, раскрывший свое имя в опросе Блумберг, – Керим Рота, три десятилетия проработал в банковском секторе страны, последнее его место – заместитель главного исполнительного директора Akbank TAS. Даже если публикация Блумберг «придуманная», то все равно, следует признать, что она придумана не пустом месте. Президент Турции и министр финансов действительно решили взять кадровые назначения в высшем звене негосударственных банков под свой контроль.

Напомню, что в конце июня 2018 года в Турции проходили внеочередные выборы президента страны. Главным претендентом на пост главы государства был Р. Эрдоган. Он в своей предвыборной программе помимо всего обещал поставить под свой эффективный контроль денежно-кредитную политику Центробанка. И особенно навести порядок с ключевой ставкой, которая, по мнению Эрдогана, была чрезмерно высокой. Центробанк и стоявшие за ним частные банки находились к глухой оппозиции по отношению к Эрдогану. Субъективная неприязнь к Эрдогану дополнилась вполне конкретным действием. Если еще весной 2018 года ключевая ставка Центробанка составляла 8,00 %, то 1 июня она была более чем удвоена и достигла 16,50 %. Такого уровня она не имела никогда. Это был открытый вызов Эрдогану. А 7 июня 2018 года ставка была повышена еще на 100 базисных пунктов и достигла 17,50 %. И это за полтора месяца до выборов. Эрдоган все понял. Если военные пытались отстранить его от власти силой оружия, то банкиры для этого использовали более изощренный метод – ключевую ставку, с помощью которой можно парализовать экономику страны. Уже после победы Эрдогана на выборах Центробанк продолжил свою деструктивную политику: 13 сентября 2018 года и без того высокая ключевая ставка была еще раз резко повышена – до 24 %.

А тут еще частные банки, которые под управлением банковского регулятора произвели обвал турецкой лиры. Ее валютный курс снижался и до выборов, но после выборов буквально в течение недели (в августе) турецкая лира обвалилась на 25 % по отношению к доллару США (а с начала года она потеряла 45 %) И это, кстати, на фоне сверхвысокой ключевой ставки, которая была введена под формальным предлогом не допустить обвала валютного курса лиры. Как выяснилось, ее можно обвалить при любой ключевой ставке, ибо для спекулянтов гораздо более императивным индикатором являются рейтинговые оценки «большой тройки» международных агентств. А рейтинговые агентства своей дирижерской палочкой спровоцировали резкий отток капитала из страны, что и вызвало обвал лиры. Конечно, Эрдоган не может не быть обиженным на непатриотичное поведение турецких банков, которые больше слушают международных «дирижеров», чем собственно президента. Турецкая банковская система изначально (еще с 19 века) выстраивалась именно таким образом, чтобы управляться международными дирижерами (конечно, это не только рейтинговые агентства, но также ведущие западные аудиторские компании, Международный валютный фонд, Банк международных расчетов в Базеле и др.). И уже, конечно, в законе о Центральном банке Турецкой Республики имеется стандартная формулировка о его «независимости» от государства.

Президент Турции пытается использовать неформальные методы установления контроля над Центробанком. Через назначение «своих людей» в Минфин и Центробанк, через «устные указания» министру финансов осуществлять надзор над Центробанком, даже через кадровые назначения «лояльных» правительству топ-менеджеров в частные банки.

Кое-какие успехи от проведения такой неформальной политики уже имеются. При новом руководителе Центробанка было произведено уже четыре понижения ключевой ставки. 25 июля (через 19 дней после назначения Мурата Уйсала на пост главы ЦБ) она была снижена с 24,00 % до 19,75 %. Далее снижения происходили 12 сентября – до 16,50 %; 24 октября – до 14,00 %; 12 декабря – до 12,00 %. Таким образом, за неполные пять месяцев ключевая ставка была снижена вдвое. Хотя все еще остается на таком уровне, которого не было на протяжении многих лет (до июня 2018 года). Эксперты предполагают, что снижение ключевой ставки продолжится такими же ударными темпами и в следующем году. Хотя, конечно, никто не надеется, что она опустится до 1,50 % – рекордно низкого уровня, который был достигнут в декабре 2010 – январе 2011 гг.

Кстати, эксперты обращают внимание на то, что в этом году на фоне снижающихся ключевых ставок наблюдается снижением темпов инфляции и снижение валютного курса турецкой лиры выглядит более умеренным. Если в прошлом году валютный курс лиру упал на 30 %, то за 11 месяцев этого года падение составило только 8,5 %.

Эксперты обращают внимание также на такую инициативу турецкого Минфина, как подготовка поправок в статье 60 закона о Центральном банке. Они предполагают, что 20 процентов чистой прибыли Центробанка, предназначаемые для формирования его резервов, не должны оставаться в самом Центробанке, а их следует перечислять в государственный бюджет. По итогам 2018 года чистая прибыль Центробанка составила 56,3 млрд. турецких лир, что эквивалентно 9,76 млрд. долл. США. Получается, что если бы уже действовали предлагаемые Минфином поправки, то Центробанк должен был бы перечислить в государственную казну почти 2 млрд. долл.

Минфин Турции полагает, что Центробанку страны следует более активно участвовать в пополнении государственной казны. Делаются ссылки на другие страны, где действительно значительная часть прибыли Центробанков перечисляется в бюджет. Например, в России последний норматив отчисления прибыли Банка России в бюджет составлял 90 % (до этого был 75 %). Правда, этот норматив российскому бюджету в 2017 и в 2018 гг. ничего не дал, потому что у Банка России образовались значительные убытки, перечислять было нечего.

Примечательно, что упомянутые поправки в Закон о Центробанке (статья 60) буксуют в парламенте Турции. Это является косвенным признаком того, что в законодательной власти страны много политиков, которые препятствуют установления эффективного контроля государства над ЦБ.

Впрочем, нет полной гарантии того, что денежно-кредитная и валютно-финансовая политика Эрдогана, основывающаяся на неформальных (преимущественно кадровых) методах, не даст сбоя. Так, нет полной уверенности в том, что в будущем не будет, например, новых обвалов лиры. Для этого неформальные методы следует укрепить внесениями серьезных изменений в соответствующие законы Турецкой Республики. В первую очередь, следует исключить из закона о ЦБ формулировки о «независимости» этого института и сделать его полноценным органом государственной власти. Кроме того, следует поставить под государственный контроль трансграничное движение капитала для того, чтобы нейтрализовать влияние на турецкую экономику упомянутых выше «международных дирижеров».

Р. Эрдоган пока не дерзает на то, чтобы изменить формальный статус Центробанка как «независимого» от государства института. Видимо, понимает, какую бешеную реакцию вызовет это со стороны Запада. Это намного опаснее, чем, например, угрозы введения Вашингтоном экономических санкций против Турции в случае закупки ЗРК С-400 у Российской Федерации. Плюс к этому, как уже отмечалось выше, расстановка сил в парламенте страны такова, что проект закона об изменении статуса ЦБ будет наверняка заблокирован. Война Эрдогана с банкирами продолжится, исход ее предсказать трудно.

Раздел V
Российская власть играет против России

Неужели Россию стали меньше грабить?
Комментарий на свежие данные Банка России о платежном балансе страны

Вчера Банк России разместил на своем сайте информацию «Оценка ключевых агрегатов платежного баланса Российской Федерации в январе-октябре 2019 года». Это еще не подробное изложение всего платежного баланса по итогам 10 месяцев года, а лишь некоторые показатели («ключевые агрегаты»). Знакомство с цифрами производит смешанное ощущение. Положительное сальдо счета текущих операций платежного баланса Российской Федерации в январе-октябре 2019 года уменьшилось до 65,1 млрд долларов США против 88,6 млрд долларов США за аналогичный период 2018 года. Как известно, основной позицией раздела текущих операций баланса является сальдо торгового баланса. Оно у нас на протяжении всех лет существования Российской Федерации положительное, что отражает хроническое превышение экспорта товаров и услуг над их импортом. По итогам десяти месяцев нынешнего года сальдо торгового баланса составило 138,6 млрд долл. против 157,0 млрд долл. за аналогичный период прошлого года. Как видим, за год сальдо снизилось на 18,4 млрд долл. Эксперты полагают, что это снижение отражает прежде всего потери, которые связаны с экспортом углеводородов.

Кое-какую конкретизацию картины падения доходов от экспорта нефти и газа дает Федеральная таможенная служба. Как следует из оперативной статистики ФТС, по итогам трех кварталов нынешнего года российские нефтяники выручили 90,43 млрд долл. от продажи за рубеж «черного золота». Это на 3,8 млрд долл., или на 4 % меньше по сравнению с аналогичным периодов прошлого года. Примечательно, что в физическом выражении экспорт «черного золота» вырос на 3,3 % (до 197,6 млн тонн), однако этого оказалось недостаточно, чтобы компенсировать снижение цен (в среднем на 9 %). Это первое падение доходов от экспорта нефти за три года. Еще хуже обстоят дела с доходами от продажи газа, поставки которого сокращаются не только в денежном, но и физическом выражении. За 9 месяцев, по данным ФТС, «Газпром» продал 159,7 млрд кубометров – на 3,8 % меньше, чем год назад. А вот доходы от газового экспорта из-за обвала цен упали очень резко – на 12,1 %, до 31,1 млрд долл. Кстати, неблагополучие зафиксировано и по ряду товарных групп, не относящихся к углеводородам. Экспорт пшеницы рухнул на 30 % в физическом выражении и 23,5 % в денежном (долларах США); черных металлов – на 10,8 % в физическом объеме и 19,6 % в денежном.

Но вернемся к информации Банка России. Ряд СМИ и экспертов выразили оптимизм по поводу одной цифры, фигурирующей в этой информации. Это показатель, называемый «Сальдо финансовых операций частного сектора». За этим мудреным названием скрывается очень простая вещь: соотношение экспорта и импорта частного капитала. На протяжении четверти века у России хронически устойчивое превышение вывоза такого капитала над ее ввозом (т. е. отрицательное сальдо). Если все называть своими именами, то отрицательное сальдо международного движения частного капитала (инвестиций) является проявлением того, что Россия подергается непрерывному ограблению (в котором на паритетных началах участвуют как российские, так и зарубежные мародеры, которых политкорректно называют «инвесторами»).

Так вот по итогам десяти месяцев нынешнего года сальдо финансовых операций частного сектора составило 31,6 млрд долл., естественно со знаком минус. Чему же радоваться? А радоваться, по мнению некоторых комментаторов, следует тому, что за аналогичный период прошлого года оно было равно минус 41,2 млрд долл. Т. е. масштабы ограбления России по указанной статье платежного баланса снизились на 23,3 %, а в абсолютном выражении на 9,6 млрд долл. Я бы не спешил разделить оптимистическое настроение тех, кому мерещится, что Россия выходит из-под колониального гнета мирового финансового интернационала. В прошлом году радовались, что сальдо финансовых операций частного сектора за три квартала составило «всего» 41,2 млрд долл., что вселяло надежды, что годовое сальдо будет ниже оценок, которые делал Банк России. Однако в четвертом квартале сальдо финансовых операций частного сектора вылилось в рекордную цифру 33,1 млрд долл. и суммарное сальдо за год составило гигантскую величину 74,3 млрд долл. Четвертый квартал всегда самый непредсказуемый, есть целый ряд признаков, что в последние месяцы нынешнего года чистый отток частного капитала резко подскочит.

Но и это еще не все. В свежей информации Банка России об оценках ключевых агрегатов платежного баланса есть еще одна цифра – по приросту резервных активов (международных резервов) Российской Федерации. По итогам 10 месяцев 2019 года он составил 56,3 млрд долл. против 35,7 млрд долл. за аналогичный период прошлого года. А ведь этот прирост резервов ничто иное, как чистый отток капитала, только не частного, а находящегося в управлении Центробанка и Минфина России. И если мы просуммируем суммарный чистый отток частного капитала и капитала денежных властей, то получим по итогам 10 месяцев нынешнего года цифру, равную 87,9 млрд долл. А в прошлом году за аналогичный период эта цифра равнялась 76,9 млрд долл. Таким образом, суммарные чистые потери России от вывоза капитала увеличились ровно на 11 млрд. долл.

В очередной раз хотел бы напомнить, что «дойная корова» под названием «российская экономика» питает своим «молоком» остальной мир не только по статьям платежного баланса, отражающим международное движение капитала. «Молоко» из России выводится в виде инвестиционных доходов – процентов, дивидендов, ренты и др. В разделе текущих операций платежного баланса имеются статьи «инвестиционные доходы к получению» (это те доходы от зарубежных инвестиций российских экспортеров капитала), «инвестиционные доходы к выплате» (это те доходы, которые иностранные инвесторы выводят из России за рубеж) и статья «сальдо инвестиционных доходов». Так вот это сальдо на протяжении всех лет существования России имеет устойчиво отрицательное значение. Причем величина отрицательного сальдо нередко превышало чистый отток частного капитала. К сожалению, эксперты (и уж, тем более, журналисты) на эту «дыру» в российской экономике редко обращают внимание. В упомянутой выше сводке свежих цифр показатель чистого сальдо инвестиционных доходов Российской Федерации по итогам трех кварталов не приведен. Думаю, что цифры по этой позиции на сайте Банка России могут появиться где-то в конце текущего – начале следующего месяца.

Но давайте посмотрим уже имеющиеся цифры за первое полугодие 2019 года (млрд долл.):

Инвестиционные доходы к получению – 23,99;

Инвестиционные доходы к выплате – 47,13;

Сальдо инвестиционных доходов – минус 23,14.

Для сравнения отмечу, что по итогам первого полугодия сальдо финансовых операций частного сектора составило минус 23,50 млрд долл. Т. е. утечка валюты из страны по каналам чистого оттока частного капитала почти точно равнялась утечке валюты под видом инвестиционных доходов.

Российские власти делают вид, что пытаются заткнуть «дыру» под названием «инвестиционные доходы». В частности, этому должны способствовать амнистии для «беглого» российского капитала. В понедельник 11 ноября в ходе совещания у президента России Владимира Путина первый вице-премьер и министр финансов Антон Силуанов сообщил, что с начала амнистии капиталов было подано около 19 тысяч деклараций. Чиновник заявил «Мы сейчас реализуем третий этап амнистии…. Сумма задекларированного имущества: это и деньги на счетах, и имущество за рубежом, составляет около 35 млрд евро. В принципе, это очень неплохой результат». С моей точки зрения, результат провальный. Ведь, даже согласно самым консервативным оценкам экспертов, совокупный объем активов, сформировавшихся за многие годы нелегального вывода капиталов, составляет около 2 трлн долл. Не исключаю, что в Россию будет переведено несколько миллиардов долларов (или евро) в виде инвестиционных доходов для того, чтобы заплатить налоги в казну. Но радикально нынешняя либеральная амнистия уменьшить отрицательное сальдо инвестиционных доходов не может. Нужны более смелые и радикальные меры. Например, запрет иностранных инвесторам на репатриацию инвестиционных доходов из страны в течение определенного количества лет. Уже на протяжении многих лет такая норма используется в Китае и дает хорошие результаты. Для серьезных инвесторов, настроенных на долгосрочные вложения в российскую экономику, такой запрет не окажет существенного влияния. А вот для спекулянтов, действующих под видом «инвесторов», этот запрет действительно лишит их всякого желания приходить в нашу страну и заниматься финансовыми спекуляциями.

Увы, поскольку никаких серьезных мер по защите страны от финансовых мародеров (как отечественных, так и зарубежных) не принимается, то думаю, что по итогам четырех кварталов нынешний 2019 год вряд ли будет более благополучным, чем предыдущий. «Дойная корова» (то бишь российская экономика) выполнит очередной годовой план по сдаче «молока» финансовым мародерам всех мастей.

«Ускорять» российскую экономику будут заключенные

Российская власть мечется в попытках каким-то образом оживить хладеющий труп экономики страны. Эти попытки выглядят одновременно и как откровенная глупость, и как глумление над людьми. Яркими проявлениями такой глупости и такого глумления являются попытки найти деньги для выполнения майского указа президента за счет так называемой «реформы» пенсионной системы или введения новых налогов (последний пример – налог на самозанятых). Но и это еще не предел.

В поле зрения чиновников попал такой большой контингент людей, как заключенные. На конец прошлого года их число в России составило, по данным информационного ресурса «World Prison Brief» (WPB), 536760 человек²⁹. Не так уж мало на фоне общей численности населения. По оценкам, WPB в России в расчете на 100 тысяч человек населения приходится 370 заключенных.

По ходу замечу, что на 1 января 1934 года число сидельцев в сталинском ГУЛАГе (тюрьмах и исправительнотрудовых колониях) составляло 510,3 тыс. человек³⁰. Численность населения СССР на тот момент равнялась 160,5 млн. человек. Получается, что на 100 тысяч тогдашнего населения приходилось 318 заключенных. До сих пор нынешние чиновники любят вспоминать и ругать «проклятый сталинский режим» с его ГУЛАГом. А получается, что сегодня в тюрьмах «демократического режима» и в абсолютном, и в относительном выражении «сидельцев» больше, чем в середине 1930-х годов в СССР.

Конечно, мы явно не дотягивает до лидера «мировой демократии» и «оплота прав человека» – Соединенных Штатов. Америка является безусловным лидером в мире как по абсолютным, так и относительным показателям численности заключенных. По данным WPB, в 2018 году количество людей, находящихся за решеткой в «оплоте мировой демократии» превышало 2 миллиона человек (если быть точным, их число составило 2.121.600). Примерно 25 % всех заключенных на нашей планете. В расчете на 10 тысяч жителей – 655 заключенных. Даже «диктаторский» и «кровавый» Сальвадор занял лишь второе место по относительному показателю – 604 заключенных.

Россия в мировых тюремных рейтингах занимает весьма скромные места. По абсолютной численности тюремных сидельцев она находится лишь на четвертом месте в мире – после США, Китая (1649,9 тыс.) и Бразилии (746,5 тыс.). А по относительному показателю (в расчете на 10 тысяч жителей) – лишь двадцатое (где-то между Гуамом и Бразилией). Что касается Китая, то его второе место по абсолютному показателю объясняется гигантской численностью населения страны (почти 1,4 млрд. человек), а по относительному уровню он занимает всего лишь 44 строчку мирового рейтинга (265 человек на 10 тысяч населения).

В общем, по мнению российских чиновников, отечественные тюрьмы – все-таки неплохой инструмент для того, чтобы решать поставленные руководством страны задачи. На данный момент – это задачи, вытекающие из прошлогоднего майского указа президента (особенно задача по ускорению экономического развития и выведению России на пятое место среди мировых экономик).

Кажется мне, что наши чиновники решили позаимствовать опыт «оплота мировой демократии» – США. А опыт наработан немалый. Еще в 80-е годы прошлого столетия в Америке стали раздаваться призывы к тому, чтобы произвести реформирование государственной системы исполнения наказаний. Суть предложений заключалась в том, что тюрьмы должны перестать быть бременем для государственного бюджета. Их следует перевести на «хозрасчет», они должны сами себя окупать. Но для того, чтобы тюрьма могла превратиться в эффективное и конкурентоспособное предприятие, ее следует отдавать в концессию (управление) частным корпорациям. Тут сразу можно убить двух зайцев: сделать тюрьму самоокупаемой и при этом помочь бизнесу повысить свою конкурентоспособность. И в этом случае американским корпорациям не надо вывозить свои капиталы за рубеж и строить предприятия в какой-нибудь Папуа – Новой Гвинее, где, по американским меркам, рабочая сила почти бесплатная.

У Америки ведь есть свой ресурс почти бесплатной рабочей силы – заключенные. Да, конечно, в Америке есть Конституция, запрещающая принудительный труд. Но после принятия 13-й поправка к Конституции США (в декабре 1865 года) формулировка Конституции стала звучать по-новому: «Рабство и насильственное принуждение к работе, за исключением наказания за преступление, должным образом осужденное, не должны существовать в США». И эта 13-я поправка, по мнению инициаторов тюремной реформы, должна была «оживить» американскую экономику.

Несколько лет назад я проводил изучение вопроса об организации тюремного бизнеса в Америке. В США к 2008 году в 27 штатах было уже 100 частных тюрем с 62 тыс. заключенных (для сравнения: 5 частных тюрем с 2 тыс. заключенных за 10 лет до этого). Эти тюрьмы управлялись 18 частными корпорациями. Самые крупные из них – Коррекционная корпорация Америки (ССА) и Уокенхат (новое название этой фирмы – G4S); они контролировали 75 % всех заключенных частных тюрем. Акции CCA с 1986 года стали торговаться на Нью-Йоркской фондовой бирже. В 2009 году ее капитализация оценивалась в 2,26 млрд. долл. Позволю себе процитировать самого себя (статья 2012 года): «Частные тюремные компании заключают долгосрочные концессионные соглашения с государством на управление тюрьмами. При этом они получают от государства определенные средства на каждого заключенного. Оплата труда заключенного определяется самой компанией; ставки намного меньше тех сумм, которые выплачивают компании, эксплуатирующие заключенных на основе аренды (первая форма «тюремного рабства»). Ставки оплаты в частных тюрьмах иногда равняются 17 центам за час. За самый квалифицированный труд платят не более 50 центов. В тюрьмах, в отличие от производственных компаний, не может быть и речи о забастовках, профсоюзной деятельности, отпусках, больничных. Для «стимулирования» трудовой деятельности «тюремных рабов» работодатели обещают «за хороший труд» сократить срок «отсидки». Однако, при этом действует и система штрафов, которая фактически может сделать заключение пожизненным»³¹.

Следует обратить внимание на такую особенность американского тюремного бизнеса: многие корпорации США с конца 80-х годов прошлого века стали активно подавать заявки на приватизацию тюрем или на заключение концессионных соглашений с тюремным ведомством (ФБТ – Федеральным бюро тюрем, находящимся по Минюстом США). А спрос, как известно, рождает предложение. На всех бесплатной рабочей силы в Америке стало не хватать. Как вы сами догадываетесь, американская правоохранительная система уловила сигналы со стороны бизнеса и стала стараться увеличивать предложение такой рабской силы. В 1972 году в США было менее 300 тысяч заключенных. К 1990 году их количество выросло до миллиона, а к настоящему времени этот показатель удвоился. Судебная система, как полагают некоторые эксперты, готова и дальше увеличивать «предложение» бесплатной рабочей силы. Главным ограничителем является нехватка тюремных помещений в американском ГУЛАГе (на сегодняшний день – 6916 тюрем). Американские суды, учитывая перегрузку тюрем, нередко выносят вердикты, которые не предусматривают тюремного заключения. Поэтому сейчас концессионные соглашения, заключаемые между ФБТ и корпорацией, предусматривают, что последняя должна расширять площади взятого в концессию «объекта». Расширение тюрем позволило бы увеличить в США предложение дешевой и бесплатной рабочей силы.

А теперь вернемся на нашу грешную землю, т. е. в Россию. Видимо, власть решили пойти по пути Америки и интегрировать тюрьмы и осужденных к тюремному заключению в бизнес-процессы. Федеральным законом от 07.12.2011 № 420-ФЗ введен новый вид наказания – принудительные работы, которые являются альтернативой лишению свободы. Замена может производиться в отношении лиц, у которых срок лишения свободы по решению суда составляет от 2 месяцев до 5 лет. Применение этого вида наказания согласно Федеральному закону от 28.12.2013 № 431-ФЗ было отложено. А с 1 января 2017 года. эта норма начала действовать. Главными бенефициарами нового порядка должны стать государственные компании (госкорпорации и акционерные общества с участием государства). Первой среди госкорпораций к труду заключенных начала прибегать РЖД. Как сообщили российские СМИ, эта компания еще в 2017 году оформила заказ на осужденных к обязательным исправительным работам. Еще два года новой возможностью заинтересовалась госкорпорации «Ростех».

Кстати, в наших тюрьмах сегодня сидят люди, которые много что умеют. Это специалисты, которые умеют работать не только руками, но и головами. Не так давно бизнес-омбудсмен Борис Титов предложил в СИЗО создавать бизнес-инкубаторы. Он имел в виду использование большого количества «креативных» бизнесменов, которые справедливо или несправедливо оказались за решеткой. Но уже подумывают и о том, чтобы создавать в местах лишения свободы «шарашки» по образу и подобию тех, какие были при Сталине. Действительно, в СИЗО немало людей с техническим образованием. Президент страны в майском указе задачу добиваться «технологических прорывов», вот и будут зэки заниматься «стартапами» и готовить «прорывы»³².

Разные бизнес-инициативы исходят и от самих тюремщиков. Так, учреждения ФСИН в регионах заявили о готовности включиться в территориальные проекты обращения с твердыми коммунальными отходами, созданными в рамках разворачивающейся в стране «мусорной реформы». Колонии готовы создать на своей территории центры переработки отходов и обучить персонал для работы в этих центрах.

Как сообщают российские СМИ, в следующем году крупные государственные компании откроют специальные филиалы, которые будут называться «колонии» (при такой-то компании). Соответствующий закон, принятый Думой в июле этого года, вступает в силу с 1 января 2020 года. Глава правления Ассоциации юристов России Владимир Груздев следующим образом прокомментировал эту правовую новацию: «Закон позволит решать и социальные, и экономические задачи. Нередко предприятия в малонаселенных районах испытывают нехватку рабочих рук. С другой стороны, есть очевидные проблемы с трудоустройством осужденных. Теперь появится возможность открывать филиалы колоний-поселений и исправительных центров при предприятиях и крупных стройках»». Пока еще российские компании не «распробовали» в полной мере преимущества использования почти бесплатной рабочей силы. Заместитель директора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Рустам Степаненко в прошлом месяце сетовал на нехватку заказов со стороны бизнеса: «На сегодняшний день у нас привлечено к труду 170 тыс. человек, что составляет 46,5 % (от всех заключенных – В.К.)». По его мнению, такой показатель неудовлетворителен, в тюремном ведомстве работают над тем, чтобы все заключенные в РФ эффективно трудились. Как показывают опросы представителей бизнеса, большинство из них пока не может понять, нужна ли им такая рабочая сила, готовы ли они заключать соглашения с тюремным ведомством. Отмечу, что нечто похожее было и в Америке в 80-е годы прошлого века. Американские компании сомневались и опасались связываться с тюремным миром.

Но к началу нынешнего века предрассудки и сомнения были преодолены. Аппетит на бесплатную рабочую силу со стороны американского бизнеса высокий. И правоохранительные органы готовы удовлетворять эти растущие аппетиты, расширяя масштабы американского ГУЛАГа.

Не исключаю, что примерно то же самое может происходить и в России. Некоторые сомнения и опасения со стороны российского бизнеса могут со временем смениться потоком заказов на тюремных рабов. Может появиться новая форма государственно-частного партнерства в виде сращивания бизнеса и тюремщиков. Сращивание опасное, которое со временем может привести к тому, что правоохранительная система страны переродится в машину превращения граждан в тюремных рабов. С 1992 года в России по умолчанию строится капитализм. Кажется, эта фаза исторического развития страны заканчивается. Дальше маячит «демократический» ГУЛАГ и рабовладельческий строй.