Kitabı oxu: «Как у нас отбирают деньги? Тайные пружины финансов»

© Катасонов В.Ю., 2024

© ООО «Издательство Родина», 2024

Сила денег

Валентин Катасонов

Деньги – это то, перед чем склоняет голову почти все человечество. Денежные отношения пронизали и повязали наш бренный мир. Они оценивают наш труд, определяют содержимое холодильника, становятся причиной короткого счастья и страшных трагедий, они – причина и генератор бесчисленных конфликтов между людьми – от краж и до войн. Поистине деньги для многих – совершенно реальный бог, мамона, золотой телец, на которого уповают миллионы и приносят ему в жертву энергию, таланты, честь и нередко саму жизнь.

Однако время меняет статус мамоны. Да, она по-прежнему заправляет падшим миром и вершит судьбами своих подданных, но мало кто знает ее сокровенную тайну, а именно – патологическую слабость и эфемерность. Что такое деньги сегодня? Какова их сила и есть ли она на самом деле?

Да, мы мало что знаем о внутренней жизни дензнаков. Предлагаемая вашему вниманию статья на многое раскроет глаза. Несмотря на свою определенную академичность и финансовую специфику, она эффективно поможет всем заинтересованным читателям разобраться в наших денежных недоумениях, потому что, повторимся, все мы крайне неосведомлены о сущности «зеленого» тельца – доллара – на сегодняшний день.

Обсуждение проблем текущего экономического и финансового кризиса заставляет нас распутывать сложную цепочку причинно-следственных связей в экономике, и мы рано или поздно доходим до «вечных» вопросов, имеющих отношение к деньгам:

Что представляют собой современные деньги? Какую роль они играют в экономике? Почему в мире ощущается постоянный дефицит денег? Почему при этом деньги обесцениваются? И т. д. и т. п.

Начать распутывать клубок «вечных» вопросов, по нашему мнению, следует с вопроса обеспечения денег. Фундаментом любой денежной системы (организации денежного обращения в стране, регулируемой с помощью законов) является обеспечение денег.

Если деньги не обеспечены, то здание денежной системы и всей экономики начинает рушиться, если обеспечены – то оно стоит. Обеспечение денег – способ поддержания способности денежных знаков выполнять все или некоторые функции денег (прежде всего средства обмена и платежа). Сегодня в некоторых учебниках по экономике пишется, что современные деньги вообще ничем не обеспечены. Это не совсем так, ведь в этом случае мировая экономика переживала бы не просто кризис, а самый настоящий коллапс. Речь может идти об изменении способов обеспечения денег, появлении таких способов, которые выходят за рамки традиционной экономической теории и могут быть адекватно описаны лишь с помощью политических, психологических и духовных понятий.

Товарное обеспечение денег: история и современность

Начнем с того, что в принципе человечеству известно два основных способа обеспечения денег:

1) товарное обеспечение;

2) нетоварное обеспечение.

Товарное обеспечение денег можно рассматривать в двух аспектах:

а) в узком смысле – обеспечение денег товарами и ценностями, которыми располагает эмитент денег (тот, кто выпускает деньги) и которые он обязуется предоставить предъявителю денег по его первому требованию по определенной цене;

б) в широком смысле – обеспечение денег всей массой товаров и услуг, которые обращаются в экономике страны, где данные деньги были эмитированы; в еще более широком смысле – обеспечение денег всей массой товаров и услуг, которые обращаются в мировой экономике (если продавцы готовы обменивать товары и услуги на данные денежные знаки).

Товарное обеспечение в узком смысле чаще всего выступало в форме золота и других драгоценных металлов, которые хранились в банке-эмитенте или казначействе. Эмитент по первому требованию держателя денежного знака (банкноты, казначейского билета) обменивал его на металл по заранее определенному паритету.

Иногда в качестве обеспечения использовались другие ценности и товары. Например, сразу же после революции 1789 года власти Франции приступили к выпуску так называемых ассигнатов под обеспечение земельными участками. Правда, эксперимент с такими бумажными деньгами длился недолго, так как ассигнатов было выпущено очень много, и при фиксированной цене на землю они стали терять доверие со стороны граждан, и их покупательная способность быстро сошла на нет. при товарных деньгах (прежде всего металлических) использовалось товарное обеспечение в узком смысле этого слова.

Однако сегодня в мире практически нет таких денежных систем, которые бы опирались на товарное обеспечение такого рода. Хотя некоторые центральные банки и казначейства (министерства финансов) могут располагать значительными запасами товарных ценностей – золотом, другими драгоценными металлами (а в ряде случаев также драгоценными камнями), они не производят обмен этих ценностей на выпускаемые ими денежные знаки (банкноты, разменную монету, казначейские билеты). Такой размен был временно прекращен еще в годы Первой мировой войны, а окончательно – в 30-е годы прошлого столетия. После Второй мировой войны лишь доллар США, предъявляемый денежными властями других стран, мог обмениваться на монетарное золото из запасов казначейства США (для физических и юридических лиц такой обмен доллара США был прекращен в 1934 году и более не восстанавливался). Давно уже хозяева печатного станка в Америке благоразумно вымарали на зеленых бумажках всякие намеки на то, что эти бумажки обеспечены желтым металлом и что хозяева обещают обменивать доллары на золото. Они также благоразумно перевели в 1934 году золото с балансов федеральных банков, входящих в ФРС США, на баланс Министерста финансов США (получив в обмен так называемые золотые сертификаты), чтобы у держателей банкнот не возникало соблазна требовать у хозяев печатного станка золото.

Теперь о товарном обеспечении денег в широком смысле. В принципе это очень неплохая вещь, так как позволяет отказаться от накопления золота, которое известный английский экономист Джон Кейнс называл «пережитком варварства». Наш гениальный Пушкин еще за сто лет до Кейнса (когда Лондон начал активно насаждать золотой стандарт по всему миру) писал в «Евгении Онегине» о возможности существования общества без золотых денег:

 
Он был великий эконом,
И он умел судить о том,
Как государство богатеет,
И как живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
 

Интересно, что в 1920-е годы Советский Союз стоял перед выбором: то ли восстанавливать золотой стандарт (идея «золотого червонца», которая в значительной мере опиралась на опыт введения золотого рубля министром финансов С.Ю. Виттте в конце XIX века), то ли обойтись без золотого стандарта и сделать упор на обеспечение рубля «простым продуктом» (товарами, производимыми промышленностью, сельским хозяйством и другими отраслями экономики). В конечном счете был выбран второй путь. На наш взгляд, такое решение позволило избежать многих тех проблем, которые в начале ХХ века возникли из-за того, что страна «подсела» на «золотую иглу», и которые подвели Россию к революции 1917 года (проблема золотого рубля Витте, на наш взгляд, до сих пор слабо освещена в современной литературе и требует специального разговора). Именно опора на рубль, имеющий широкое товарное обеспечение, позволила стране провести индустриализацию, стать действительно суверенным государством и подготовиться к войне с Гитлером.

В начале же XXI века ситуация с товарным обеспечением денег в широком смысле слова в России и во всем мире очень не проста. Некоторые экономисты утверждают, что такое обеспечение существует, так как денежная эмиссия представляет собой процесс обмена бумажных знаков эмитента (центрального банка) на иные бумажные знаки или под обеспечение иных бумажных знаков, называемых ценными бумагами. Такие ценные бумаги выпускаются правительствами (обычно министерствами финансов), торговыми и промышленными корпорациями, банками, страховыми компаниями и т. д. Называются они облигациями, акциями, векселями, производными финансовыми инструментами и т. п. Считается, что каждая ценная бумага, в свою очередь, имеет обеспечение в виде уже произведенных товаров или иных материальных активов (прежде всего природные ресурсы); в крайнем случае она является свидетельством того, что ее эмитент в ближайшем будущем произведет товар или услугу. Однако, ценные бумаги, становящиеся основой эмиссии денежных знаков, на самом деле не являются надежными представителями материальных богатств.

Во-первых, потому, что в современной экономике выстраиваются многоэтажные пирамиды из ценных бумаг, и ценная бумага, находящаяся на «верхнем этаже» пирамиды, имеет слишком тонкую и ненадежную связь с бумагами, находящимися на «нижнем этаже». Верхние этажи пирамиды достраивались в 80—90-е годы прошлого столетия с помощью производных финансовых инструментов, которые практически полностью оторвались от реального сектора экономики и создали самодостаточный рынок, где операции мало чем отличаются от азартных игр в казино. Более того, такой спекулятивный рынок обескровливал реальный сектор экономики, т. к. свободные финансовые ресурсы из этого сектора уходили в погоне за легкой наживой в финансовые спекуляции.

Падение пирамид ценных бумаг приводит к тому, что ценные бумаги «верхних этажей», под которые эмитируются денежные знаки, оказываются простым мусором. Яркой иллюстрацией построения таких бумажных пирамид является пирамида ипотечных бумаг, которая была выстроена в США, а затем обвалилась, спровоцировав мировой кризис.

Во-вторых, потому, что некоторые ценные бумаги изначально не были обеспечены материальными ценностями. То есть речь идет о самом банальном мошенничестве. Причем в США это мошенничество было поставлено на «научную основу» и стало называться «управление стоимостью бизнеса». Еще лет 20–30 лет назад стоимость компаний определялась с помощью денежных оценок ее чистых активов по бухгалтерским балансам и иной финансовой отчетности или по котировкам акций, привязанным к значениям фактической прибыли (которая опять-таки фиксировалась в финансовой отчетности компаний). В 1980-е и особенно 1990-е годы главным ориентиром успешности бизнеса стала ожидаемая компанией в туманном будущем прибыль. Курсы акций и стоимость компаний стали определяться сладкими сказками и не менее сладкими мечтами, которые на «научном языке» стали называться «ожиданиями инвесторов». Если в 1970-е годы экономическая наука превратилась в ее жалкое подобие (поскольку исчез измеритель стоимости в виде золота как всеобщего эквивалента стоимости, а без эталонов измерений, как говорил Д.И. Менделеев, науки не бывает), то появление теории «управления стоимостью бизнеса» означало окончательную трансформацию экономической науки в шарлатанство. «Научное» шарлатанство, усиленное «промывкой мозгов» обывателей, привело к появлению на финансовых рынках «пузырей», которые в определенные моменты времени «сдуваются» или «лопаются», приводя к потерям инвесторов, измеряемым иногда не миллиардами, а триллионами долларов. Однако владельцев печатного станка (то бишь ФРС США) это уже не волнует, так как они под эти «пузыри» успели напечатать миллиарды и триллионы долларов, получив эмиссионную прибыль и инвестировав ее во вполне реальные (а не виртуальные) активы.

В-третьих, все те же шарлатаны (опираясь на экономическую «науку» и средства массового оболванивания) стали внедрять в практику новый класс активов, о которых ранее никто и слухом не слыхивал. Речь идет о так называемых нематериальных активах в виде «объектов интеллектуальной собственности», товарных знаков, фирменных «брендов» и всяких прочих каббалистических «виртуальностей». При этом на такие «виртуальности» стало приходиться более половины, а иногда более 90 процентов активов некоторых компаний. Начался ренессанс теории «постиндустриального общества» под вывеской «новой экономики», «экономики знаний», «экономики услуг» и всякой прочей тарабарщины, убеждавшей обывателя, что он может безбедно жить в виртуальной экономике, питаясь духом неизвестного науке происхождения. Энергичное наращивание таких «нематериальных активов» помогало быстро сооружать пирамиды ценных бумаг и надувать «пузыри» на финансовых рынках. В условиях кризиса «нематериальные активы» испарялись с такой же скоростью, с какой сдувались «шарики» на финансовых рынках.

Итак, товарного обеспечения американской валюты в широком смысле слова не было с 70-х годов прошлого столетия. По оценкам некоторых экономистов, всех материальных ресурсов в США хватит лишь для покрытия всего нескольких процентов требований всех держателей долларов (как резидентов, так и нерезидентов).

Даже всех материальных богатств мира (при сегодняшнем уровне цен) не хватило бы для «связывания» небольшой части накопившейся в мировой экономике «зеленой массы». Кстати, даже если бы активов США хватило для того, чтобы удовлетворить всех счастливых держателей «зеленой бумаги», совсем не факт, что Америка им это позволила бы сделать. Если в 1971 году Дядя Сэм отказался делиться своим золотым запасом с остальным миром, он точно также может отказаться от того, чтобы Америку скупали какие-то люди, не вписывающиеся в их представления о демократии и цивилизации. За примерами далеко ходить не надо. В середине текущего десятилетия начался бум создания в странах, торгующих нефтью и сырьем, так называемых суверенных фондов (в России был создан Стабилизационный фонд). Эти фонды формировались за счет валютных доходов от экспорта (прежде всего доллары, частично евро); через некоторое время доллары США подобно бумерангу стали возвращаться в Америку. Вашингтон объявил тревогу и начал выставлять барьеры на пути инвестиций суверенных фондов под предлогом того, что они «угрожают национальной безопасности США».

Что же тогда говорить о других валютах, скажем, нашем рубле? Валюты других стран, особенно развивающихся и таких, как Россия, «обеспечиваются» прежде всего, долларом США («национальные денежные единицы» выпускаются в результате скупки центральными банками американской валюты, накапливаемой в международных резервах). Очевидно, что такое «обеспечение» представляет собой способ ограбления экономически слабых стран теми, кто печатает американскую валюту. В обмен на реальные ресурсы (нефть, металлы, другое сырье, трудоемкая промышленная продукция и т. д.) получают почти ничем не обеспеченные «зеленые бумажки» и над виртуальной мировой финансовой пирамидой надстраивают еще один этаж в виде фантиков, называемых «национальными денежными единицами». На самом деле это все та же «зеленая бумага», которая центральными банками перекрашивается в другой цвет.

Нетоварное обеспечение денег

В современном мире «финансовых пирамид» преобладают способы нетоварного обеспечения денежных знаков. Впрочем, такой способ обеспечения существовал еще задолго до нынешних времен. Довольно часто нетоварные методы выступали (и продолжают выступать) как дополнение к товарным. В литературе нетоварное обеспечение обычно отождествляется с принудительным, или силовым обеспечением. Действительно, чаще всего оно опирается на военную и полицейскую мощь государства, предписывающего людям пользоваться денежными знаками, не имеющими внутренней стоимости или не имеющими достаточного товарного обеспечения. В данном случае мы имеем дело с так называемыми «декретными», или «фиатными» деньгами (от лат. Fiat – декрет, указание «да будет так»). В экономических словарях под «фиатными» понимаются деньги, для которых государство устанавливает ценность, обеспечивает и гарантирует их покупательную способность своим авторитетом и властью.

Случаи принудительного обеспечения денежных знаков многочисленны. Они относятся еще к тем временам, когда не было бумажных денег и в обращении использовались монеты. Но ведь далеко не всегда внутренняя стоимость монет соответствовала их номиналу, имела место так называемая порча монет эмитентом (тем, кто имел право чеканить монету – императором, удельным князем и т. п.). Под «порчей» понимается снижение (по отношению к номиналу) содержания драгоценного металла в монете либо за счет снижения ее веса, либо за счет снижения доли драгоценного металла в монетном сплаве. Римский император Диоклетиан, стремясь поддержать покупательную способность чеканенных им неполноценных монет, ввел смертную казнь для «отказников» (тех, кто отказывался принимать монету по ее номиналу). При появлении первых бумажных денег в Китае (VII век н. э.) они воспринимались населением с большим недоверием, и император ввел смертную казнь для «отказников». В записках Марко Поло (XIII век) мы читаем, что по-прежнему император продолжал карать «отказников» смертной казнью. Уже упоминавшиеся выше ассигнаты (Франция, конец XVIII века), которые, несмотря на формальное обеспечение землей, стали терять доверие граждан, революционным властям пришлось дополнительно «подкреплять» декретом, согласно которому «отказникам» грозила 20-летняя каторга или даже смерть. В эпоху борьбы за независимость североамериканских колоний от Британии Континентальный rонгресс решил отказаться от британского фунта стерлингов и стал выпускать свои собственные деньги. Отказ от использования таких денег рассматривался как «враждебный акт» и иногда лишал «отказника» права на взыскание долгов.

Иными словами, силовое обеспечение было необходимо либо для того, чтобы «неполноценные» денежные знаки приравнять к полноценным (металлическим) деньгам? и/или для того, чтобы не допустить замещения денег национального эмитента деньгами иностранного эмитента. Последний случай понятен многим нашим гражданам среднего и старшего возраста: еще два десятка лет назад в СССР использование иностранной валюты рассматривалось как уголовное преступление и каралось многолетним тюремным заключением. Это наглядный пример «силового» обеспечения покупательной способности российского рубля, поддержания его монопольного положения и борьбы с «рублевыми отказниками». Подобная мера вполне нормальна для любого государства, заботящегося о своей безопасности; национальная денежная единица (ее статус, покупательная способность и устойчивость) является важнейшим признаком национального суверенитета и экономического здоровья. Напомним, что развал Советского Союза начался с того, что в стране начала свободно «гулять» иностранная валюта (даже еще до отмены соответствующей статьи Уголовного кодекса).

Итак, нетоварное обеспечение до недавних времен базировалось на использовании такого чувства человека, как страх (страх наказания за отказ от использования денежных знаков или, наоборот, за использование «запрещенных» денежных знаков). Сегодня нетоварное обеспечение денег базируется на эксплуатации также ряда других психологических и душевных свойств человека.

Почему же доллар США продолжает держаться «на плаву», а в условиях нынешнего кризиса даже вырос в цене по отношению к рублю и денежным единицам иных стран? Отчасти мы уже ответили на этот вопрос: потому, что владельцам печатного станка (т. е. хозяевам ФРС) удалось в кратчайшие сроки произвести, как сегодня модно говорить, «перезагрузку» сознания людей – начиная от простых домохозяек и кончая топ-менеджерами корпораций и «профессионалами» финансовых рынков. Неотъемлемым условием взрывного развития финансовых рынков и «финансизации» всей экономики и общественной жизни является агрессивное воздействие мировой олигархии на сознание и поведение человека. Хозяева ФРС озаботились активным «финансовым просвещением» всех слоев общества, и такое «просвещение» не менее разрушительно для человека, чем, скажем? «сексуальное просвещение», насаждаемое сегодня в наших школах. Известна горькая шутка, что «самым ценным ресурсом рыночной экономики является дурак». Прежде всего такой ресурс нужен тем, кто управляет деньгами, не обеспеченными материальными ценностями. Но, согласно статистике, умственно неполноценных людей рождается не более одного процента. Для того чтобы увеличить этот показатель, чтобы убедить людей принимать «зеленую бумагу» и «инвестировать» ее в различные виртуальные ценности, получая при этом положительные эмоции и ощущая себя при этом богатым и счастливым человеком, необходима самая настоящая «революция сознания». Разговор об этой «революции», ее методах и последствиях для человечества выходит за рамки данной статьи. В контексте нашего разговора отметим, что на смену товарному обеспечению валюты приходит нетоварное в виде различных методов управления человеческим сознанием. При этом в конечном счете используются и культивируются такие глубинные и темные свойства человеческой души, как алчность и страх. Многие современные теоретические и прикладные «изыскания» в области экономики и финансов, по сути, заняты изучением, оценкой и прогнозированием именно этих двух свойств человека, причем алчность измеряется с помощью показателей нормы прибыли, «маржи», рентабельности, доходности и т. п., а страх – с помощью различных показателей риска.

В принципе, нетоварное обеспечение денег может опираться не только на негативные, но также положительные качества человека. Скажем, на глубоко переживаемое и осознаваемое людьми чувство патриотизма, народного единения и доверия к властям, осуществляющим выпуск денег. Такое происходит чаще всего в годы войны или иных общенациональных бедствий. То есть люди в экстремальных ситуациях ведут себя совсем не так, как должен вести себя, согласно учебникам экономики, «хомо экономикус». Выпуск денег, который не сопровождался безудержной инфляцией, потому что опирался на доверие людей, происходил в нашей стране в годы Первой мировой войны и в годы Великой Отечественной войны. С некоторыми оговорками в качестве примера можно привести те же США в годы Второй мировой войны, когда президенту Ф. Рузвельту удалось консолидировать американское общество и добиться с его стороны высокой степени доверия. Доверие к властям и в нашей стране, и в Америке, и в других воюющих странах проявлялось в том, что население добровольно приобретало на получаемые деньги облигации государственных займов, полагая, что в мирное время власти смогут вернуть народу долги военного времени. В годы Первой мировой войны многие люди просто хранили и накапливали денежные знаки, полагая, что сразу же после возвращения к мирной жизни власти обязательно восстановят золотой стандарт и при необходимости бумажные деньги можно будет обменять на металл.

Оккупационная валюта

Долларовый станок

Силовое обеспечение денежных знаков становится особенно очевидным и явным, когда насилие со стороны государства осуществляется не в отношении своих граждан, а граждан другой страны (или многих стран) с целью заставить их принимать чужую (иностранную) валюту. При этом государство уже использует не полицейские силы и правоохранительные органы, а армию и другие виды вооружённых сил вплоть до бомбардировщиков и авианосцев (это, конечно, не исключает использование полицейских сил, но уже специальных подразделений, сформированных из местных наёмников). Речь идёт о так называемых военных, или оккупационных деньгах, которые широко использовались воюющими странами в годы Первой и Второй мировых войн.

Большая советская энциклопедия о военных деньгах: «Военные деньги – особый вид бумажных денег, выпускаемых в качестве обязательного платёжного средства военными властями одного государства (коалицией государств) на территории другой страны (группы стран)… В.Д. (называемые также оккупационными) могут быть выпущены как в форме местной валюты, так и в валюте оккупирующей страны. На территории, где они обращаются, находятся параллельно две валюты: местные деньги, бывшие ранее в обращении, и В.Д., официальная цель выпуска которых – выплата денежного содержания личному составу вооружённых сил и обеспечение расчётов с местным населением за товары и услуги. Наличие в обращении двух валют приводит к усилению финансового хаоса в оккупированных странах, к обострению инфляционного процесса». Отличием военных денег от обычных, как отмечается в том же источнике, помимо всего является «отсутствие какого-либо обеспечения, а также принудительный курс по отношению к местной валюте» (БСЭ, 1978 г.).

В условиях так называемой глобализации, когда США стали рассматривать весь земной шар в качестве сферы своих национальных интересов, т. е. фактически стали относиться к другим государствам как к своим вассалам, доллар приобрёл ярко выраженные признаки оккупационной валюты. Доллар США имеет хождение во многих странах мира наравне с местными валютами в качестве средства платежа и средства обращения, и это явление получило название долларизации экономики. В более широком смысле долларизация проявляется также в том, что денежные власти других государств интенсивно накапливают доллары в составе международных резервов, а население и юридические лица хранят свободные средства в «зелёных» на валютных счетах в банках или под матрацем (деньги как средство тезаврации, или накопления). Американская валюта имеет ряд поразительных сходств с оккупационными деньгами времён Первой и Второй мировой войн.

Во-первых, это «отсутствие какого-либо обеспечения» (речь идёт, конечно же, о товарном обеспечении; это обеспечение кончилось в 1971 году, когда американский президент Р. Никсон объявил о полном прекращении обмена долларов на золото из запасов казначейства США).

Во-вторых, «принудительный курс по отношению к местной валюте». В России, например, эта «принудительность» проявляется в том, что доллар оказывается переоцененным по отношению к рублю. Так, если сегодня за 1 доллар США дают 30–32 рубля, то при сопоставлении цен в российской экономике и экономике США реальное соотношение покупательной способности доллара и рубля (паритет покупательной способности двух валют) примерно в два раза меньше (1 доллар США соответствует 15–16 рублям). «Принудительный» курс доллара США по отношению к рублю и многим другим национальным валютам приводит к финансовому ограблению оккупируемых стран, так как покупка природных ресурсов, предприятий, банков, других элементов национального богатства этих стран американскому «инвестору» обходится очень дёшево; местные инвесторы, имеющие капиталы в национальной валюте, оказываются абсолютно неконкурентоспособными перед натиском заморских. Также дёшево обходится Дяде Сэму покупка нефти, леса, металлов и других сырьевых товаров.

В-третьих, внедрение доллара в денежные системы других стран «приводит к усилению финансового хаоса в оккупированных странах, к обострению инфляционного процесса». Достаточно вспомнить Россию и другие страны бывшего социалистического лагеря. Местные денежные власти в условиях долларизации экономики теряют всякий контроль над финансовым сектором национальной экономики. Фактически управление этим сектором и всей экономикой переходит к тому, кто печатает доллары, т. е. к Федеральной резервной системе США.

Есть и некоторые отличия доллара США от оккупационных денег времен Первой и Второй мировой войн. В той же статье из БСЭ об оккупационных деньгах говорится, что для их использования характерны «кратковременность и ограниченность территориального обращения». Действительно, оккупационные деньги существовали лишь во время войн, и их использование распространялось лишь на территории, занятые вооружёнными силами. Доллар же выступает в качестве оккупационной валюты уже несколько десятилетий (после прекращения обмена доллара на золото в 1971 г.), а в условиях финансовой глобализации территорией долларовой оккупации стал почти весь мир.

Не следует понимать силовое давление на другие страны лишь как военную оккупацию в буквальном смысле этого слова (примеры современной военной оккупации – Ирак, Афганистан). Иногда бывает достаточно лишь угрозы военных действий в отношении страны, где должен быть наведен необходимый денежный и финансовый порядок по рецептам Вашингтона (или Международного валютного фонда, за вывеской которого скрывается тот же Вашингтон).

Кроме того, эффект грубой физической силы многократно усиливается, когда военные методы дополняются акциями спецслужб (в том числе планирование и проведение террористических операций, компрометация и устранение неугодных политических деятелей), политико-дипломатическим давлением, духовно-психологическим натиском на местное население («промывка мозгов» через СМИ, учреждения культуры и образования; так называемая миссионерская работа различных деструктивных сект и т. п.), экономическими мерами (объявление эмбарго на поставки товаров в страны, не соответствующие американским стандартам «демократии»; «замораживание» и арест счетов в банках, подконтрольных ФРС США; введение запретительных пошлин на ввоз товаров из «недемократических стран» и т. п.).

Какие конкретно задачи по поддержке доллара решают силовые методы?

Прежде всего – навязывание американского доллара в качестве инструмента платежа. После Второй мировой войны сложилась такая ситуация, когда в мире был большой «долларовый голод», поскольку львиная доля всех товаров и услуг на международных рынках были американского происхождения (экономика других стран была разрушена). Именно тогда сложился такой порядок, когда расчёты за многие товары осуществлялись с помощью американской валюты (например, за нефть). Соответственно золотовалютные резервы большинства стран мира также формировались преимущественно за счёт долларов США.

Но уже в 1960-е годы американская валюта начала слабеть, и возникло «бегство от доллара» (в другие валюты или золото). Примером бегства от доллара в золото является всем хорошо известная история генерала Шарля де Голля, который предъявил американскому казначейству доллары для их обмена в золото. Местью Вашингтона за подобный поступок явились спровоцированные американскими службами так называемые студенческие волнения во Франции в 1968 году, которые привели к отставке президента де Голля и бегству капиталов из Франции. Фактически это была акция устрашения, предназначенная для других «союзников», ищущих альтернативу доллару США в золоте, коллективных валютах или так называемом бумажном золоте (искусственная валюта под названием «специальные права заимствования», которую предлагалось выпускать Международному валютному фонду вместо доллара США). И сегодня Вашингтон жестоко наказывает тех, кто пытается соскочить с «долларовой иглы». Например, хорошо известно, какое бешенство в Вашингтоне вызвало заявление Саддама Хусейна о том, что Ирак принял решение перейти к расчетам по поставкам нефти с доллара на евро. Военные аналитики считают, что именно после этого было принято окончательное решение о вооружённом вторжении в Ирак.

Опасения слишком быстрого укрепления коллективной европейской валюты евро сыграли не последнюю роль в инициировании войны против Сербии, расположенной в самом центре Западной Европы. Не в последнюю очередь угрозы применения военной силы со стороны США (и демонстрация военной силы в Ираке) привели к отказу введения 23 исламскими странами коллективной валюты – золотого динара.

В последние десятилетия немалых трудов Вашингтону стоило навязывание другим странам политики накопления валютных резервов в виде долларов США. До недавнего времени рекордсменом по накоплению «зелёной бумаги» в резервах была Япония (сегодня она отошла на второе место, уступив пальму первенства Китаю). Для этого Вашингтону не надо было планировать военную операцию против Страны восходящего солнца, поскольку они её провели ещё в 1945 году, сбросив атомные бомбы на Хиросиму и Нагасаки. Устойчивый «комплекс страха», возникший после этого события, превратил Японию в послушного вассала Америки. Это очень хорошо проявляется в сфере валютно-финансовых отношений двух стран: Япония, за которой закрепилась репутация «прагматичной» страны, принимала и принимает в этой сфере много таких решений, которые кажутся иррациональными с точки зрения её экономических интересов и которые, в конечном счёте привели её к состоянию перманентной экономической стагнации (к сожалению, формат статьи не позволяет даже перечислить все те ходы, которая Япония сделала, играя с Америкой в поддавки).

Очень важно подчеркнуть, что Вашингтон использует силовые методы не только для расширения географического пространства господства американской валюты. Целью военно-финансовой политики США является также расширение экономического пространства такого господства. Речь идёт о навязывании всему миру «рыночной идеологии» с целью резкого расширения сферы товарно-денежных отношений, которые бы обслуживались печатным станком ФРС. Именно под этим углом зрения следует рассматривать причины такого явления, как «приватизационная лихорадка», которая в 1990-е годы захватила не только Россию, но весь мир.

Конечно, в первую очередь, целью глобальной приватизации было установление контроля западного капитала (в первую очередь американского) над производительными силами в мире. Но одновременно создавался мощный спрос на продукцию печатного станка ФРС.

Именно для стимулирования этого спроса началась также активная кампания в России и во всём мире по вовлечению в рыночные отношения земли и других природных ресурсов, которые традиционно рассматривались в качестве дара Божьего, принадлежащего всем членам общества и не подлежащего купле-продаже.

Сегодня товарами становятся не только земля и недра, но также воздух, питьевая вода, люди, культура, история, слово, идеи и т. д. Говорят, уже начали продавать участки на Луне, а завтра могут начать торговать другими планетами Солнечной системы. Конечными заказчиками подобного рода «рыночных новаций» являются всё те же хозяева печатного станка, которым нужен устойчивый спрос на «зелёную бумагу». Для эффективного и быстрого внедрения таких «новаций» нужна радикальная перестройка человеческого сознания, его полное порабощение. Это возможно лишь с помощью насилия, не только физического, но также психологического и духовного. Оккупация военная обычно идёт параллельно с оккупацией духовной, которая для человека может быть ещё более страшной.

Американский доллар после 11 сентября 2001 года

Валюта, покорившая мир

Несмотря на все потуги Вашингтона, позиции американской валюты к началу нового века и тысячелетия оказались весьма шаткими (в это время в США разразился фондовый кризис, который в короткий отрезок времени привел к потерям виртуальных активов, равных нескольким триллионам долларов). В самых безвыходных ситуациях у хозяев печатного станка остаётся единственный выход – большая война. И она была начата. Речь идёт об известных событиях 11 сентября 2001 года, которые фактически означали начало глобальной (третьей мировой) войны под вывеской борьбы с терроризмом. На самом деле, речь идет не о борьбе с терроризмом, а о борьбе со всем человечеством с использованием культивируемого Вашингтоном (читай: хозяев печатного станка ФРС) терроризма. «Террор» – означает «ужас», таким образом, терроризм призван управлять людьми через создание у них устойчивого чувства страха. С этой точки зрения многие военные акции государства подходят под определение терроризма: бомбардировки мирного населения в Дрездене в конце Второй мировой войны силами английской и американской авиации, атомные бомбардировки в Хиросиме и Нагасаки, агрессия против Ирака и Югославии и т. п.

Необъявленная Вашингтоном третья мировая война помимо политических целей преследует целый ряд экономических.

Во-первых, усилившаяся милитаризация экономики смягчает переживаемый американской экономикой кризис и обогащает военно-промышленные корпорации. Для финансирования военных программ приходится увеличивать дефициты государственного бюджета. Дефициты в конечном счёте покрываются займами банков, входящих в состав ФРС. То есть печатный станок начинает работать ещё веселее.

Во-вторых, под предлогом борьбы с «общечеловеческим злом» Вашингтону легче заставлять своих союзников раскошеливаться на реализацию различных авантюристических проектов и операций (достаточно вспомнить, что союзникам по «совместной военной акции» против Ирака в 2005 году пришлось выложить десятки миллиардов долларов для компенсации расходов Вашингтона).

В-третьих, США получили возможность управлять объёмом громадной денежной «зелёной» массы. Достаточно объявить то или иное государство, банк, компанию, человека в причастности к «терроризму», для того чтобы затем «заморозить» или арестовать соответствующие банковские счета. Некоторые политики и экономисты не исключают, что США в целях сокращения накопившегося гигантского «долларового навеса» (доллары, которые не могут быть «отоварены» реальными ценностями) объявят их «грязными» деньгами, так как они обращались в «преступных» («недемократических») странах (так что нашим олигархам стоит задуматься о своём будущем).

В-четвёртых, для того чтобы создать спрос на доллар США, надо создать хаос, экономическую разруху (или ожидания хаоса и разрухи) в тех странах, которые эмитируют валюты, способные конкурировать с американской валютой. «Борьба с терроризмом» (читай: культивирование терроризма) – идеальное средство для организации такого хаоса. События 11 сентября 2001 года и последовавшие за ними акции Вашингтона подтвердили и закрепили статус доллара США как оккупационной валюты.

Диалектика американской военно-финансовой политики такова, что благодаря оккупационной валюте США становится легче одерживать новые военные победы. Речь идёт о коррупции, «покупке» с помощью «зелёных» бумажек политических и государственных деятелей, журналистов, военных и иных деятелей, образующих «пятую колонну» в завоёвываемых янки странах. Отметим лишь, что опора на «денежное оружие» кардинальным образом меняет стратегию и тактику ведения войн Пентагоном.

Как-то в передаче по радио, посвящённой последней агрессии США против Ирака, я услышал примерно такую фразу, которая, на мой взгляд, точно отражает современную военную доктрину США: «Своим солдатам Америка платит ровно столько, чтобы они не перебежали к врагу. Деньги она платит в основном солдатам чужой армии, поскольку убить чужого солдата дороже, чем его купить. Разгромить чужую армию дороже, чем скупить её генералитет».

Да, американский доллар, как показал пример Ирака, помогает Вашингтону одерживать отдельные военные победы, но это ещё не означает выиграть необъявленную третью мировую войну. Можно подкупить отдельных президентов, министров или генералов, но нельзя подкупить весь народ. На примере того же Ирака мы видим, что после быстрой победы в 2005 году Америка в этой стране «завязла» и несёт серьёзные потери. На другом фланге мировой войны Америка терпит поражение: в Венесуэле к власти пришёл Чавес. Особенно выводит Вашингтон из душевного равновесие заявление Чавеса, что его страна будет отказываться от использования доллара США в качестве платёжного средства и для накопления международных резервов, а сами резервы будут переведены в банки, неподконтрольные Вашингтону. Очевидно, что даже ФРС с её печатным станком не хватит сил для того, чтобы подкупить и завоевать все человечество. И не потому, что запасы бумаги и краски кончатся, а потому, что далеко не все готовы поклоняться зелёной бумажке с масонской символикой.

Многие политики в США (даже на высшем уровне власти) понимают бесперспективность прежней силовой внешней политики. Именно на критике низкой эффективности грубых методов давления на другие страны, практиковавшихся Дж. Бушем-младшим, «сыграл» Барак Обама во время своей предвыборной кампании. Были у Барака Обамы даже намёки на то, что американский доллар исчерпал свой потенциал и для преодоления мирового кризиса надо подумать о радикальной реформе мировой валютной системы.

Тем не менее и при новом президенте Америка продолжает прежний курс (ничего удивительного: ведь американский народ не выбирает управляющих и тем более акционеров ФРС – они всё те же). Суть этого курса предельно проста: для того чтобы обеспечить господство доллара в мире, Америка использует военную силу; для того чтобы обеспечить военное господство, Америка использует силу доллара. Это означает, что имеет место сращивание, смыкание интересов Федеральной резервной системы США и Пентагона, которые вырабатывают и проводят в жизнь единую военно-денежную политику. Более полувека назад американским президентом Эйзенхаэуром в обиход был введён термин «военно-промышленный комплекс США», который объяснял сращивание военно-промышленных монополий и Пентагона. В XXI веке и Америка, и мир совсем другие. Сегодня более актуальным становится термин «военно-денежный комплекс США». Конечно, в этом альянсе доминирующим началом является ФРС, а Пентагон (вкупе с ЦРУ и другими спецслужбами США, Госдепом, информационно-пропагандистскими службами и т. д.) выступает в качестве государственного приказчика, выполняющего указания своего частного и очень могущественного хозяина. Лишь через понимание экономической, политической и духовной природы этого альянса можно оценить политику и планы Америки в отношении всего мира и России.

Безрассудный процент

Ростовщик

В Священном Писании многократно говорится о запрете на взимание процента, который можно рассматривать как одну из «малых» заповедей Бога. Нарушение её ведёт неизбежно к наказанию ростовщика, а также тех, кто попустительствует ростовщикам.

Бог вразумляет всех людей, которые ещё не потеряли совесть и разум, что ростовщичество – грех, не только через Священное Писание, но также посылая периодически им «сигналы». Нынешний экономический кризис является ещё одним таким «сигналом», а по сути – судом (кризис в переводе с греческого означает «суд»). Судом не над отдельным человеком, а над обществом, в котором место Бога заняли деньги, а «хозяином жизни» стал ростовщик, который теперь называется приличным словом «банкир». Думающий человек должен осознать, что корни кризиса – в ссудном проценте, что ссудный процент подобен вирусу, не только разъедающему совесть человека, но также разрушающему экономику – дом, в котором он живёт (экономика в переводе с греческого означает «домостроительство», «домострой»). В данной статье мы апеллируем не только к нравственному чувству читателя, но также к его способности рассуждать логически. И тогда он поймёт, что ссудный процент – не только «подсудный», но также «безрассудный».

Кризисы: попытки технократического истолкования

Далеко не все правильно расшифровывают называемые «кризисами» «сигналы», посылаемые человеку свыше. Эти экономические кризисы уже на протяжении двух последних столетий с удивительной периодичностью терзают человечество. Некоторые люди рассматривают их как разновидность природных стихийных бедствий, подобных засухам или цунами, и отказываются видеть антропогенные причины кризисов. То есть причины, обусловленные прежде всего изменением сознания человека.

Что касается «профессиональных» экономистов, то некоторые из них понимают кризисы как неизбежную «плату» за технический и экономический прогресс человечества и никаких нравственных и духовных причин подобных явлений не усматривают. Их «конструктивные» предложения сводятся к тому, чтобы внести некоторые коррективы в существующую (капиталистическую) модель общества. Например, усилить или, наоборот, ослабить государственное регулирование хозяйственной деятельности, что позволит если не ликвидировать кризисы, то по крайней мере смягчить их. Среди современных «профессиональных» экономистов в основном превалируют технократические представления о природе кризисов. Например, очень популярной является теория «волнового развития экономики» нашего отечественного экономиста Кондратьева. Похожие представления были популярными уже в XIX веке, когда Запад столкнулся с первыми кризисами перепроизводства; здесь на память приходит теория «циклического развития экономики» К. Маркса.

Все подобные теории причины циклического развития (и соответственно, кризисов) сводят к «техническому прогрессу», точнее, к цикличности процессов замещения основных фондов на новой технической (технологической) основе. С теми или иными вариациями авторы подобных теорий выделяют следующие фазы (этапы) цикла:

1) бурное развитие производства на основе новых технологий и масштабных инвестиций в «локомотивные» отрасли экономики;

2) расширение рынка и повышение платёжеспособного спроса во всех сегментах экономики (денежные средства из «локомотивных» отраслей растекаются по всей экономике);

3) мультипликативный подъём во всех отраслях экономики за счёт повышения совокупного платёжеспособного спроса;

4) исчерпание мультипликативного эффекта и падение производства (кризис перепроизводства, рецессия) со всеми вытекающими последствиями (затруднение реализации продукции, банкротства предприятий, увольнения рабочих, падение цен на товары и активы и т. п.).

«Технократы» типа Кондратьева мало интересуются антропологическими, социальными и политическими аспектами экономической деятельности, и их логические построения похожи на астрологические или каббалистические схемы. Такие авторы вольно или невольно приписывают производительным силам какие-то мистические свойства «циклического», «волнового», «спирального» развития, как будто речь идёт о восходах и заходах солнца или смене времён года.

Парадокс заключается в том, что до перехода человечества к капиталистической цивилизации экономика действительно имела сезонный характер развития, т. к. была преимущественно аграрной. Но в той экономике циклических кризисов перепроизводства как раз не было (скорее, там бывали кризисы недопроизводства в результате засух и других стихийных бедствий). В капиталистической цивилизации трудовая деятельность человека сосредоточилась в промышленности, т. е. освободилась в значительной мере от влияния сезонных факторов. Однако именно с этого времени общество стало переживать циклические кризисы перепроизводства, причём с удивительной периодичностью.

Карл Маркс о кризисах

У отдельных авторов имеются нюансы, которые детализируют и дополняют эту технократическую теорию кризисов социальными, психологическими и даже политическими факторами. Например, у К. Маркса технологический подход дополняется политэкономическим.

Он не считает, что кризисы перепроизводства фатальны для человечества, эти кризисы присущи лишь капитализму. Капитализм – это то, что мы сегодня стыдливо называем «рыночной экономикой». Из самого названия капитализма следует, что это такая организация общества, при которой главной целью человеческой деятельности становится накопление, приумножение богатства, капитала, а отнюдь не производство товаров и услуг для удовлетворения жизненно необходимых потребностей всех членов общества.

Немножко отвлечёмся: слово «капитализм» также не до конца раскрывает смысл и цели той цивилизации, которую мы привыкли так называть. Дело в том, что по отношению к цели накопления богатств и капиталов у элиты этого общества имеется ещё более «высокая» цель, которая на протяжении всей истории скрывалась и продолжает скрываться. Речь идёт о мировом господстве, мировой власти. Богатство – это власть над вещами. А есть ещё власть над людьми. Если речь идёт о власти над телом человека, его способностью создавать какие-то блага, то это просто рабовладение. В истории это уже было. Но есть власть над душой человека, «душевладение». Вот к этой-то высшей цели и стремится элита того общества, которое мы называем «капиталистическим». Будет достигнута власть над душой человека – будет власть и над его телом, и над всеми материальными благами на Земле. По отношению к этой высшей цели миллиардные богатства оказываются лишь средством. Но это понимают и этим руководствуются лишь самые «избранные» и «посвящённые» в элите так называемого капиталистического общества (в основном это ростовщики). Это уже сфера особого религиозного сознания, по сравнению с которой «капитализм» в его обычном «материалистическом» понимании кажется грубой вульгарщиной. Именно в таком вульгарном, «материалистическом» виде подаёт нам концепцию «капитализма» К. Маркс в своём «Капитале». Именно поэтому тем, кто слишком усердно изучал марксизм, до сих пор трудно понять смысл современной истории и тех событий, которые переживает сегодня Россия.

Но вернёмся к проблеме кризисов. Классик вводит в схему циклического развития экономики понятие «ограниченный платёжеспособный спрос», который, по его мнению, является органическим «дефектом» капитализма. Чтобы избавить читателя от чрезвычайно сложного и утомительного пересказа «Капитала», где Маркс языком профессионального талмудиста пытается объяснить циклический характер развития капиталистической экономики, скажем коротко: фактор «ограниченного платёжеспособного спроса в модели Маркса «накладывается» на фактор «циклического развития основного капитала» (обновление, старение и замещение устаревших основных фондов), создавая периодически мощный негативный синергетический эффект в виде разрушительных кризисов перепроизводства.

По Марксу, существует неизлечимое противоречие капитализма – между ограниченным платёжеспособным спросом и предложением товаров и услуг. Ограниченный платёжеспособный спрос (спрос населения на потребительские товары и услуги и компаний – на машины, оборудование и другие инвестиционные товары, сырьё, энергию), спады и стагнация экономики – это «норма» капитализма. Это болезнь, которая «выходит наружу», и всем наглядно видно «гниение» капитализма. Болезнь может уходить «внутрь» лишь на короткие моменты времени – на фазе подъёма экономики.

По Марксу, отставание платёжеспособного спроса (т. е. спроса, обеспеченного деньгами) от предложения товаров и услуг порождается капиталистической эксплуатацией. Эта эксплуатация проявляется прежде всего в присвоении капиталистом (хозяином предприятия) большей части созданного рабочим продукта – так называемого прибавочного продукта, или «прибавочной стоимости». Рабочему остаются лишь «крохи» в виде так называемого необходимого продукта. Такие «крохи» не в состоянии обеспечить необходимый платёжеспособный спрос, особенно учитывая неизбежный процесс имущественной поляризации общества и накопления капитала в руках капиталистов-предпринимателей (этот процесс Маркс даже назвал «всеобщим законом капиталистического накопления»).

Приведённые выше положения классика достаточно хорошо популяризированы и хорошо известны не только профессорам экономики. Сегодня в условиях кризиса мы наблюдаем определённый ренессанс марксизма, когда «Капитал» стал вновь востребованной книгой. Действительно, многие положения классика хорошо ложатся на сегодняшнюю действительность. Однако то, что сказал Маркс о циклическом развитии экономики и ограниченном платёжеспособном спросе, как мы покажем ниже, – лишь половина правды. Создатель «Капитала» недоговаривает самого важного. А полуправда иногда хуже обмана, поскольку «чистую» ложь бывает легче раскусить. Приведённые выше объяснения кризисов (даже дополненные политэкономическими объяснениями) являются поверхностными, не затрагивают «пружин» капиталистической модели экономики.

Денежная система капитализма

Ядром общества, построенного на идеологии капитализма, является специфическая денежная система. Классик марксизма в «Капитале» говорит о том, что капитал может существовать в различных формах – товарной (произведённые для реализации продукты труда), производительной (прежде всего основные фонды экономики), а также денежной (наличные и безналичные деньги). Если говорить простым языком, то товарная и производительная формы – это как бы «не совсем» капитал, «неполноценный» капитал. Опираясь на современную терминологию, их можно было бы назвать двумя формами реальных активов – товарные и производственные активы. Мы далее будем ставить в кавычки слово «капитал» применительно к этим двум формам. По отношению к денежному капиталу товарный и производительный «капиталы» – лишь средство создания и наращивания первого. Деньги являются наиболее полным и завершённым воплощением капитала в силу того, что он обладает абсолютной ликвидностью, т. е. способен моментально и без потерь конвертироваться в любые другие блага, как материальные, так и нематериальные.

Обычно в учебниках по экономике пишут, что основными функциями денег являются функции всеобщего эквивалента (измерителя) стоимости всех товаров, средства обмена и платежа. Однако подобные положения (которые зазубривают каждый год миллионы студентов) также, как и теория Маркса, являются полуправдой. Деньги при капитализме – не только инструмент платежей и обмена, некий сиюминутный «посредник» в торговле и производстве, они не просто их «бесстрастный слуга».

Деньги – это прежде всего инструмент организации и управления. А управление может иметь разные цели, что зависит от нравственных, умственных и духовных качеств хозяина денег. Те, кто стремится управлять другими людьми, подчинять их себе, эксплуатировать их, неизбежно хотят иметь больше этих самых инструментов, которые называются деньгами. В пределе они стремятся собрать в своих руках столько денег, чтобы можно было господствовать над всем миром (выше мы уже отметили, что именно это является «высшей» целью «денежной» цивилизации, а накопление денег – лишь средство достижения этой цели). «Капитал» в товарной и производительной форме для реализации таких амбициозных целей не очень подходит, для этого нужен капитал именно в денежной форме.

Но тут возникает одно серьёзное «но» для тех, кто хотел бы править миром с помощью денег. Деньги, которые они будут накапливать, перестанут «работать», приумножать капитал. Стало быть, произойдёт «омертвление» капитала, что противоречит самой природе капитала. «Капитал, как говаривал классик марксизма, – это самовозрастающая (выделено мною. – В.К.) стоимость». Те, кто изучал марксистско-ленинскую политэкономию, эту фразу запомнили на всю жизнь. Но именно здесь осторожный классик «проговаривается». Ни товарный, ни производительный «капиталы» «самовозрастать» не могут, для их приумножения необходимы затраты умственного и физического труда – купцов, промышленников, наёмных работников физического и умственного труда. «Самовозрастать» может лишь денежный капитал!

Как же заставить накопленные деньги «самовозрастать»? Очень просто: деньги должны давать процент посредством передачи их в ссуду (кредит, заём). Капитал при этом никуда не уходит, так, право собственности на ссужаемые деньги остаётся у кредитора. Деньги даются на время (срочность), под процент (платность) и под залог (обеспеченность).

Поскольку в Средние века в Европе существовали жёсткие ограничения и запреты на ростовщичество, то тем, кто задумал накапливать капитал в денежной форме и стремиться к экономическому и политическому господству, надо было добиться отмены этих ограничений и запретов. Именно с отмены таких ограничений и началось бурное развитие капитализма. Именно это событие можно назвать настоящей буржуазной революцией, которая была совершена ростовщиками, находившимися до этого на нелегальном или полулегальном положении. Все другие события, о которых подробно говорится в наших учебниках по экономической истории капитализма («огораживание» крестьян в Англии и другие формы первоначального накопления капитала, Великие географические открытия и приток золота из Америки в Европу, свержения с престолов и казни монархов, промышленная революция в Англии и т. д.), вторичны по отношению к этой главной «революции» ростовщиков, или «денежной» революции. О «денежной» революции, к сожалению, в учебниках пишется крайне редко и мало (иногда одним абзацем).

Отмена запретов на ростовщичество привела к тому, что появилась новая функция денег – функция образования сокровищ (так пишут в учебниках). Здесь следует уточнить: просто «сокровища» лежат мёртвым грузом подобно имуществу Скупого рыцаря. У ростовщиков (в отличие от непрактичных рыцарей) сокровища стали «самовозрастать» посредством начисления процентов, а это уже не просто сокровища, а капитал. Следовательно, новую функцию денег правильнее назвать функцией образования капитала.

Все последующие столетия ростовщики думали только об одном: как усовершенствовать процесс «самовозрастания» денег, капиталистического накопления. История денег и денежного обращения свидетельствует о том, что ростовщики (которые стали себя называть «банкирами») были весьма изобретательны в конструировании хитроумных схем и механизмов приумножения денежных капиталов. Перенесёмся в новую и новейшую историю капитализма.

Кредитные деньги и кризисы

Наиболее важной особенностью денежной системы зрелого капитализма является то, что все деньги стали кредитными. Кредитные деньги – величайшее изобретение ростовщиков Нового времени. Оно позволяет банкирам делать деньги «из воздуха», а одновременно загонять всё общество в долговую петлю и управлять им! Такое не снилось ни средневековым алхимикам, ни самым изощрённым деспотам.

Деньги выпускаются, прежде всего, центральными банками (которые часто называют эмиссионными банками) – в виде банкнот. В самом общем виде банкноту можно определить как вексель на банкира, т. е. обязательство центрального банка перед держателем банкноты. Первоначально эти обязательства заключались в том, что центральный банк обменивал банкноту на золото, которое имелось у него в запасе. Сегодня банкноты нигде в мире уже не обмениваются на золото, они превратились в неразменные бумажные деньги. Тем не менее банкноты относятся к кредитным деньгам, так как они выпускаются под долговые обязательства других субъектов (облигации казначейства, коммерческие векселя, валюта), т. е. их эмиссия сопровождается увеличением различных долгов в экономике.

Кроме того, деньги выпускаются коммерческими банками, которые выдают кредиты, и эти кредиты размещаются на депозитных счетах либо банка-кредитора, либо других банков. Поэтому данные деньги ещё называются депозитными. Поскольку они представляют собой записи на счетах, а операции с такими деньгами (изменения величин обязательств и требований участников сделок) выражаются также в форме записей на счетах, то они ещё имеют название безналичных денег (в отличие от банкнот и разменных монет, которые относятся к наличным денежным знакам). Главное для нас в данном случае не форма денег, а то, что создание денег коммерческими банками ведёт к увеличению долгов (физических и юридических лиц). Хотя законными платёжными средствами считаются лишь банкноты, тем не менее в реальной жизни основная часть денежной массы приходится на депозитные деньги.

И тут мы подходим к самому главному, что позволяет понять природу кризисов в капиталистической экономике. Количество денег, имеющихся в экономике, равно сумме количества всех эмитированных центральным банком и коммерческими банками денег во всех формах. Предположим, что банки выпустили кредитных денег на сумму 1000 единиц. Именно столько денег будет обращаться, и других денег в экономике нет и быть не может. При этом в экономике возникают долговые обязательства, которые равны основной сумме долга, т. е. 1000 единицам, плюс проценты по долгу. Предположим, что средний срок погашения долга равен одному году, а сумма начисленных за этот период процентов составит 500 единиц. Таким образом, общий объём долговых обязательств, которые должны быть погашены в конце периода, составит 1500 единиц. Но ведь денег в экономике лишь 1000 единиц! То есть на всех должников денег не хватит! Таким образом, сакраментальная фраза «Денег никогда не хватает», которую мы иногда произносим, имеет очень глубокий смысл. Речь идёт, конечно же, не о том, что человек по своей природе может безудержно культивировать и наращивать свои потребности, на которые может не хватить всех денег мира. Речь идёт о том, что имеющихся в обществе кредитных денег не хватает на то, чтобы покрыть все возникшие обязательства.

В момент «денежной революции» времён позднего Средневековья «жаждой денег» страдали лишь немногие (ростовщики), для кого деньги представлялись универсальным и самым эффективным средством власти и господства. Для Нового времени (эпохи капитализма) «жажда денег» стала всеобщей болезнью. Но при этом для 99 процентов таких «жаждущих» погоня за деньгами стала лишь средством выживания, способом выскочить из долговой петли кредиторов-ростовщиков. Погоня за деньгами сделала конкуренцию нормой жизни, именно легализация ростовщического процента быстро превратила общественные отношения в «войну всех против всех» (Гоббс).

Вновь вернёмся к нашему числовому примеру. Предположим, предприниматели, получившие кредиты, рассчитывают после реализации товара получить прибыль, равную 500 единицам (условный пример). Следовательно, сумма цен товаров будет равна: 1000 ед. кредита (который был израсходован на заработную плату работников, сырьё, энергию, оборудование и т. п.) плюс 500 ед. процентов (которые надо уплатить кредитору в течение года) плюс 500 ед. ожидаемой прибыли. Получается, что сумма цен товаров (заложенных в расчёты предпринимателей) равна 2000 ед. В нашем условном примере ожидаемая предпринимателями норма прибыли равняется 33,3 % (500 ед. прибыли: 1500 ед. издержек производства, включая уплату процентов). Учитывая, что предпринимателю ещё надо заплатить налоги с прибыли, норма чистой прибыли может оказаться существенно ниже.

Таким образом, наш условный пример наглядно показывает, что за каждую денежную единицу, обращающуюся в стране, конкурирует товаров стоимостью 2 единицы. Вот вам простое числовое объяснение того, откуда при капитализме взялась конкуренция и почему «профессиональные» экономисты называют «склонность к конкуренции» «естественным» (и даже «вечным») свойством человека.

В хозяйственной жизни всё перевернулось с ног на голову. По сути, можно констатировать «смерть» экономики. Ведь «экономика», как мы выше сказали, – это «домостроительство», т. е. человеческая деятельность, направленная на удовлетворение естественных потребностей людей в товарах и услугах. На смену экономике пришла «хрематистика», что в переводе означает деятельность по наращиванию богатства (термин этот ввёл в оборот ещё Аристотель). Более понятным для современного человека является слово «капитализм» – синоним «хрематистики». Кстати, достаточно абсурдно звучит используемое сегодня словосочетание «капиталистическая экономика», т. к. «капитализм» и «экономика» являются противоположными понятиями. С учётом только что сказанного, уважаемый читатель, дальше по тексту слова «экономика», «экономический» я буду ставить в кавычки. Кстати, слово «экономист» сегодня также надо употреблять с кавычками, так как люди, которые себя так называют, занимаются в основном не «домостроительством», а ретранслируют и пропагандируют идеи хрематистики. Настоящее их название – хрематисты.

Раньше товары производили ради того, чтобы обеспечивать «жажду товаров» (прежде всего товаров первой необходимости, но также предметов роскоши для аристократов). При капитализме акценты незаметно, но быстро сместились, и производство товаров стало исключительно средством для добывания денег. А если это так, то по большому счёту товаропроизводителю всё равно, что производить. Это может быть пшеница, а может быть опиум; это могут быть автомобили, а могут быть пушки и пулемёты; это могут быть лекарства, а могут быть сигареты и водка и т. п. Более того, многие производители заметили, что удовлетворение «противоестественных» потребностей (наркотики, водка, табак, оружие и т. п.) оказывается более прибыльным (денежным) бизнесом, чем удовлетворение естественных потребностей (продовольствие, одежда, жильё и т. п.). Тотальная «жажда денег» привела к тому, что основное внимание компании стали уделять не производству жизненно необходимых товаров и услуг, а формированию «противоестественных» потребностей с помощью активной рекламы и других изощрённых методов развращения человека.

Но, несмотря на все ухищрения товаропроизводителей и на ужесточение конкуренции, платёжеспособный спрос общества всегда оказывается меньше предложения товаров, причём разница оказывается равной величине начисленных процентов (в нашем примере – 500 единиц). А уж о получении запланированной нормы прибыли (в нашем числовом примере – 33,3 %) и мечтать не приходится! Отсюда – неизбежные банкротства и все остальные атрибуты кризиса перепроизводства.

Возникает естественный вопрос: затрагивает ли кризис кредиторов, не возникает ли «эффект домино», когда обанкротившийся получатель кредита тянет за собой в яму банкира? Ничего подобного! Банкиры не любят рисковать, а для защиты от подобных ситуаций у них есть проверенный инструмент – залог. Скажем больше: банкиры даже желают, чтобы их клиент обанкротился. Почему? Потому, что стоимость залога (даже с учётом его возможного обесценения), как правило, намного превышает сумму долга. В классической литературе выведен образ ростовщика, который, между прочим, мечтает не о процентах, а о залоге! («Гобсек» О. Бальзака, «Венецианский купец» В. Шекспира и др.).