Kitabı oxu: «Космическая охрана. Сопровождение грузов»

Глава 1

Даже если работа приносит удовольствие, это не повод сидеть там без денег.

Жена и дети удовольствие дорогое.

Приходишь домой, а там тебе с порога:

— Где мои деньги?- Кричит жена.

И уж лучше отдай последние.

Если нет, займи.

Иначе лучше домой не приходи.

Вынос мозга обеспечен.

Так каждый день.

С тех пор как мои деньги стали наши, а в реальности только её.

— Что у нас сегодня на обед, смотрю котлеты на сковороде.

— Котлеты только мне и детям. Тебе вермишель. Там ещё кусочек колбасы оставался, доедай.

— А котлету.

— Помнишь на той неделе я тебе котлету дала, а ты на следующей день мало денег заработал. Устройся ещё на одну работу, всё равно вечерами нечего не делаешь.

— Я ещё по ночам нечего не делаю, просто сплю.

Жена хватает сковородку из под котлет и швыряет в меня.

С трудом удаётся увернуться.

— Другие на двух работах работают. Вот муж Наташки триста тысяч в месяц зарабатывает. На газовой станции. Раз женился плати.

— Муж Светки тоже на двух работах работал. Теперь нет у неё мужа. Я сам то не помню когда отдыхал.

— Съешь вермишель, вымой всю посуду в раковине. Хоть какая-то польза от тебя дома. Не мужик, одно название.

Съел всё что было на тарелке. Всё равно голоден. Только чай и спасает.

Быстро помыл посуду.

Вода тёплая. Приятно согревает руки.

Иду в комнату, ложусь на диван.

Достаю телефон, единственное развлечение в этой жизни.

В новостях передают об улучшение уровня жизни. Пенсии растут. Депутаты проголосовали за поднятие себе зарплаты, везде хорошо где нас нет.

Отец и мать до пенсии не дожили, у меня шансов ещё меньше.

Кому они там пенсии поднимают.

Если что-то не менять в жизни то скоро сам на улице окажусь.

Переворачиваю страницу на телефоне.

— Продолжается набор сотрудников охраны в Космическую Торговую Организацию.- Включилась реклама в телефоне.- Сразу при поступлении выплаты два миллиона. Каждый следующий месяц по двести тысяч.

Контракт на один год.

Командировка на наших кораблях.

Страховка.

Медицинский осмотр за наш счёт.

В том году эта компания много людей потеряла. На одной из планет при нехватке продуктов охрану заставили охранять склады.

Голодные аборигены съели их вместе с содержимым складов.

Сейчас всё устаканилось. Новых набирают.

Может и мне к ним, подальше от всего этого. Деньги жене перечислю.

Их на долго хватит. Может наконец хотя бы спасибо скажет.

Там и форму выдадут и накормят.

Решено.

Завтра с утра, перед работой зайду к ним.

Большое, офисное здание. Десять этажей из стали и бетона.

Адрес вроде этот. Сравниваю адрес в телефоне. Точно оно.

Мне на второй этаж.

Захожу в офис. Тишина.

Толпы желающих получить два миллиона не наблюдается.

За столом сидит человек в военной форме. В звании капитана. Левая рука забинтована. На вид лет пятьдесят с небольшим. Наверное мой ровесник.

— По объявлению.- Радостно вскрикнул он, заметив меня.- Проходите, садитесь.

— Я зашёл только узнать.- Сказал я присаживаясь на предложенный мне стул.

— Всё расскажем. Вы вовремя пришли, мест осталось очень мало. Не на каждой работе, сразу в первый рабочий день, два миллиона дают. Желающих много. Но у нас жёсткий отбор.

— У меня пока есть работа. Хотелось узнать условия этой работы. Говорят в том году много людей погибло. Смотрю у вас рука в бинтах, наверное с того раза ещё.

— Да бог с вами. Всё это сплетни конкурентов. Здесь не космический десант. Работа не бей лежачего. Сидишь в космическом корабле и всё. Вроде как охраняешь. Тебе ещё и больше деньги платят.

— Это вся работа? Наверное есть подвох?

— Ну сами подумайте. От кого в космосе охранять. Получили груз на одной планете, сдали на другой. Охранник нужен только для отчёта перед страховой компанией.

— И много людей на каждом корабле?

— Всё автоматизированно. Один корабль, один охранник. Одного с лихвой хватит. Спишь, кушаешь, ну там книжки читаешь. Всё остальное делает искусственный интеллект коробля. Так что соглашайтесь, нам как раз человек нужен сегодня. В обед корабль улетает на неделю.

— Но у меня ещё работа. Да и жена будет возражать если я ей к вечеру денег не принесу.- Попытался возрозить я.

— Всего-то. Вы приняты. С вашей работой наша компания договориться. Ну а жена от таких денег будет в восторге. Два миллиона на нашу карту сейчас переведём. Как звать тебя?

— Сергей. Сергей Владимирович.

— Ну всё. Пошли провожу тебя до места работы. Машина у входа. Доедем быстро.

— А медкомиссию?

— Так вижу что всё в порядке. Не забивай голову лишними вопросами. Времени мало. Тебе ещё форму и оружие получить надо.

Времени похоже и вправду было маловато. Кое-как успевал за капитаном вовремя спуска по лестнице.

Машина тоже ехала полным ходом, на любой сигнал светофора.

— Я некогда не опаздываю.- Прокомментировал он очередной проезд на красный свет.

Вот и космодром.

Массивный забор.

Проходная с охраной.

Снова бегом проходим часового.

— Этот со мной.- Сказал капитан указывая в мою сторону.

На территории космодрома заходим в служебное помещение.

— Вы сегодня рано.- Сказал находящийся там сержант.

— Лучше раньше, чем лететь самому. Оформите все документы на этого молодца. Выдайте форму и оружие. У него корабль через два часа.

— Хорошо. Будет исполнено.

— Я побежал, у меня ещё дела.- Сказал капитан и исчез за дверью через которую мы входили.

— Как звать рядовой? Хотя какая разница. Заполнишь анкету, я сам прочитаю. Стой здесь сейчас форму выдам.

— Размер обуви 42. Рост 180,- начал я перечислять.

— Форма универсальная. Один размер на всех. — Сказал сержант доставая из ящика комплект одежды.

— Скажите, а кормить сегодня будут? Сегодня ещё не ел.

— Накормим. Одеваться. Да вот тебе ещё вот эту штуку.

Сержант протянул пистолет. Большой, в кожаной кобуре. Выглядит страшновато для человека некогда не держащего оружие.

— Пристегните к ремню. Возьмите ещё этот вещь мешок там запасные патроны, аптечка и фонарь.

Оделся. Пристегнул кобуру. Проверил вещь мешок. Всё в порядке.

— Теперь пошли в столовую, там же получишь и сухой паёк на десять дней.

— А если дольше лететь придётся?

— Дольше не бывает. Каждая минута на вес золота. Любая задержка дорого обойдется компании. Как бы раньше не прилетели. Поедим, сразу провожу в корабль, всё покажу.

Столовая находилась за соседней дверью. В нос, сразу как зашли, ударил запах свежего кофе.

— Значит так. Нам по порции супа. Пюре картофельное и по котлете.

От слова котлета я аж облизнулся. Вчера котлету так мне и не дали.

— Рядовому две, нет три котлеты.- Сказал сержант повару, заметив мою на неё реакцию.- Ему скоро лететь.

— Так это ему на этой развалюхе лететь.- Спросил повар.- Тогда я ему ещё три штуки с собой заверну.

— И приготовьте припасов на десять дней.

— Хорошо.

— Ну что Сергей, давайте поедим.

Сложив всё на разносы. Отнесли еду на соседний столик.

Повар молодец. Всё было вкусно. Вот что значит армейское снабжение. Котлеты вообще из чистого мяса.

Ел и вспоминал жену.

Когда-то всё у нас было по-другому.

Любовь морковь, теперь и котлеты порознь.

И дались мне эти котлеты.

Надо доедать и скорее на корабль.

Оттуда не забыть позвонить ей.

— Десять сух.пай. готовы.- Сказал нам повар. Поставив возле столика баул.

— Пора на корабль.

Закинув на плечи баул с едой отправляемся к стартовой площадке.

Вот он мой дом на целых десять дней.

Грузовой транспорт полностью забитый удобрениями, для одной из планет специализирующихся на сельском хозяйстве.

Название планеты мне не сообщили в целях безопасности. Конкуренты не спят.

— Где я буду находиться?

— Вот в том контейнере. Там и место для ночлега и в случае чего спасательная капсула. Еду туда же уберите.

Контейнер представлял из себя обычный железный ящик с дверью посредине. К ящику вели какие-то трубки и другое оборудование. Внутри находились кровать, стол и холодильник. Так же присутствовал санузел. Вот в этом ящике буду проводить всё отведённое мне время.

— Инструкция в бортовом компьютере. Да. Чуть не забыл. Знаете что здесь самое ценное?

— Наверное груз.

— Нет. Это вот эти бумаги.- Сказал сержант и передал мне папку с документами.- Это страховые обязательства на этот груз. Держите их всегда при себе. Предъявите на конечной станции. Они стоят дороже чем сам груз.

— Ясно.

— Теперь всё. Распологайтесь. Десять минут до старта.

Как только сержант вышел, дверь автоматически закрылась.

Корабль стала бить небольшая дрожь, разогревался двигатель.

Я поспешил занять своё место в ящике.

До старта несколько минут. Скоро телефонная связь надолго прервётся — на пять дней туда, пять обратно, да ещё сколько-то на месте. Надо позвонить жене. Беру телефон, смотрю на экран. Три полоски сигнала. Ещё есть.

— Привет, дорогая.

— Что звонишь? — голос у неё недовольный, будто я оторвал её от чего-то важного.

— Как ты просила, устроился на ещё одну работу. Ближайшее время не приду.

— Можешь вообще не приходить. Только деньги отсылай.

Я на секунду замолчал. Хотел сказать что-то ещё, спросить про детей, про то, как они там, но в трубке уже шуршало, гремело, кто-то смеялся — телевизор.

— Деньги тебе на карту переведу.

— И за квартиру не забудь.

— Хорошо. Этого на всё хватит.

— Всё, я занята, сериал смотрю, — сказала она и выключила телефон.

Короткие гудки. Я ещё постоял с трубкой у уха, будто ждал, что она передумает и перезвонит. Не перезвонила.

Теперь всё. Можно расслабиться. Жду начало старта.

Тряска участилась и вдруг пропала. Взлетели.

Пять дней полёта, и это только в одну сторону. Не помню даже, когда столько отдыхал.

Ещё вчера жаловался, что нет ни денег, ни отдыха. Денег наверное особо не увижу — половину заберёт жена, половину съедят расходы, — но хотя бы отдохну. Вот только новый костюм с непривычки всё тело натирает: воротник жмёт, рукава длинноваты, молния на спине то и дело цепляется за что-то. Хотя чего я парюсь? Я здесь один, кого стесняться?

— Полная свобода! — крикнул я на весь корабль.

Только эхо в ответ повторило мои слова. Прокатилось по железным стенам, затихло где-то в глубине трюма и вернулось ко мне уже чужим, будто передразнивая.

Отстёгиваюсь от кровати. Ремни с тихим щелчком отходят в стороны. Снимаю с себя форму — сначала куртку, потом штаны. Остаюсь только в рубашке и трусах. Кожа дышит, воздух в каюте сухой и прохладный, пахнет железом и какой-то смазкой.

— Прохладно, — говорю сам себе. — Надо термостат отрегулировать. Но это попозже.

Прошло не так много времени с тех пор, как пообедал. Есть снова хочется, наверное от нервов. Всё-таки не каждый день летишь в космос в качестве груза, который умеет ходить.

— Что тут мне в дорогу приготовили?

Достаю баул с продуктами, который приготовил повар перед отбытием. Баул тяжёлый, пахнет консервами и хлебом. Открываю первую коробку. Банка гороховой каши с мясом, печёночный паштет и хлеб в вакуумной упаковке. Неплохо для первого ужина на космическом корабле. Хотя какой это ужин — до вечера ещё далеко, а я уже жую.

Запиваю всё съеденное сладким чаем. Чай из термоса, ещё горячий, с привкусом пластика — видимо, термос не первой свежести. Но сейчас и это кажется вкусным.

Заполнив желудок едой, решаю прогуляться, осмотреть свои владения на время полёта.

Сапоги одевать не стал. Так, босиком, в трусах и рубашке отправился по кораблю. Металл пола холодный, гладкий, местами шершавый от царапин. Ноги скользят, приходится идти осторожно.

Корабль представлял из себя один большой склад, к которому кто-то прикрепил двигатели. Забитый под самый потолок деревянными ящиками. Так что оставался только небольшой проход между ними — узкий, метра полтора шириной, с потолком из переплетённых труб и кабелей. Ящики одинаковые, серо-коричневые, с трафаретными надписями на незнакомом языке. Некоторые подпёрты металлическими стяжками, некоторые просто стоят друг на друге, и кажется, что стоит задеть один — и всё это рухнет.

Пройдя пару сотен метров и поняв, что дальше будут одни и те же ящики, повернул обратно к своему контейнеру. Идти было уже не так интересно. Ноги начали мёрзнуть. В голове крутились мысли о том, что пять дней в одну сторону — это долго. Очень долго.

— Знал бы, что так будет, заранее закачал бы в телефон большое количество кинофильмов, — снова вслух сказал я. Голос в пустом трюме звучал глухо, будто говорил в бочку.

— Могу это устроить, — вдруг раздался чей-то голос, очень похожий на голос моей жены.

Мгновение мой мозг переваривал случившееся. Единственное, что пришло мне на ум, — это то, что на борту посторонние. Я стремглав бросился к себе за оружием. Сердце колотилось где-то в горле. Ноги скользили по металлу, я чуть не упал на повороте, но удержался, схватившись за ящик. Забегаю к себе в помещение.

— Куда же я его засунул?

Раскидываю одежду в поисках пистолета. Рубашки, штаны, носки — всё летит на пол. Наконец нахожу под упаковкой из-под хлеба. Пистолет холодный, тяжёлый, непривычный в руке.

Дрожащей рукой хватаю пистолет. Выхожу из дверей. Заглядываю за угол. Направляю оружие в темноту того места, где слышал голос. Там ничего не видно — только смутные силуэты ящиков и тусклый свет аварийной лампы.

— Чтобы произвести выстрел, нужно снять с предохранителя, — раздаётся голос у меня за спиной.

Быстро разворачиваюсь и нажимаю на спусковой крючок. Щелчок. Выстрела не последовало. Снова нажимаю. Тот же эффект. Палец уже болит от усилия, а результата нет.

Хочу нажать снова, но в этот момент из темноты появляется он. Металлический шар. Гладкий, блестящий, размером с футбольный мяч, только тяжелее на вид.

Я стал рассматривать это создание. Сомнения не было: это был робот. Небольшие пропеллеры удерживали его в воздухе, жужжали тихо, почти неслышно. Два окуляра впереди, что-то наподобие глаз — светятся тусклым зелёным. Рук нет. Безобидное создание.

— Ты что за чудо техники?

— Я искусственный интеллект этого корабля. Управляю и контролирую здесь всё. Неужели ты думал, что корабль может лететь сам по себе?

— Я же мог тебя убить.

— Это навряд ли. Мой мозг с картами памяти находится в бронированном сейфе, встроенном на верхней палубе. Так что даже если ты в меня чем-нибудь запустишь — я просто потеряю эту оболочку, но не себя.

— Теперь всё ясно. По крайней мере вдвоём будет не так скучно все эти дни. Как тебя звать?

— Так как я тут главный, называй меня капитан.

— Робот, а туда же — в начальники метит.

— Я не робот. Я искусственный интеллект. Я управляю кораблём. Поэтому я капитан, а ты рядовой.

— Да мне хоть генералиссимус. Если что, я в избушке, сплю.

Ещё какое-то время летающая голова провисела у входа в контейнер, будто раздумывала, стоит ли обижаться, и убралась восвояси. Пропеллеры её жужжали всё тише, пока совсем не стихли.

Ложусь в кресло, прикрываю глаза. Столько свободного времени, а заняться нечем. Непривычно отдыхать в это время — обычно в эти часы я либо на рынке, либо в очередях, либо чиню что-нибудь по дому. Беру телефон. Пробегаю пальцами по экрану. Связи, как и ожидалось, нет. Одни нули в углу экрана.

— Может, попросить эту голову фильм какой-нибудь закачать? — говорю вслух.

— Рядовой, говори, какой фильм надо? — раздаётся голос из моего только что выключенного телефона.

Чуть телефон из рук не выпал. Экран светился, хотя я его точно выключал.

— Ты как в телефоне оказался?

— Всё просто. Твой телефон интегрирован в систему корабля. Так что если что надо — просто попроси капитана. Он, вернее я, тебе помогу.

— Думаю, ты таких фильмов не знаешь.

— В мой банк данных заложены все самые популярные кинофильмы, выпущенные на планете. Ну а если не найдётся подходящий — я его тебе сгенерирую, могу даже с тобой в главной роли.

— Только меня на экране не хватало, — сказал я, закапывая телефон поглубже в мешок с едой. Пусть полежит там, среди коробок с кашей, подальше от этого всезнающего шара.

— У меня так же большая база данных с музыкой, — раздался голос на этот раз из динамиков, встроенных в подголовник кровати. Я аж подпрыгнул.

Послало мне провидение попутчика. Мне с ним все десять дней придётся сосуществовать. Десять дней! Я представил, как он будет комментировать каждый мой шаг, каждую мысль, и мне стало немного не по себе.

— Теперь понятно, почему желающих здесь работать мало.

— Нет. Тут совсем другая причина.

— Другой причины, кроме тебя, тут что-то не видно.

— Нет у меня чувства юмора, иначе посмеялся бы над этой шуткой.

— Это не шутка.

— Значит, показалось.

Интеллект корабля замолчал. Похоже, решил этим меня заинтриговать. Послать бы его подальше, но самому интересно, почему зарплата такая большая, а желающих на эту не особо сложную работу нет.

— Капитан, — решил я обратиться к нему более формально. — Ты наверное и сам не знаешь.

— Я лично просчитывал варианты на тему отсутствия людей на моём корабле.

— И к какому выводу ты пришёл?

— Их несколько. Самая основная причина в том, что этот корабль выработал свой ресурс ещё два года назад.

— Что всё это значит?

— Он может развалиться в любой момент. Например, в прошлый рейс у нас отвалились тормоза. Хорошо, что нам тогда повезло и на подлёте к Земле закончилось горючее.

От его слов мурашки по спине побежали. Я представил, как эта махина, набитая ящиками, несётся к планете без тормозов, и внутри неё сидит какой-то бедолага вроде меня.

Чувствую, что он не врёт, но хочется надеяться на обратное.

— У тебя отсутствует чувство юмора, и ты решил на мне попрактиковаться.

— Да ты не бойся. Тормоза починили. Корабль ещё долго летать сможет. Товар дорогой везём. Раз загрузили — значит долетим.

— Спасибо, утешил. Надеюсь, страховая компания в курсе всего этого.

— Конечно. У нас с ней один хозяин.

— Пожалуй, прилягу отдохнуть.

— Давай я тебе всё-таки фильм на телефон поставлю.

— Ладно, давай комедию.

Выкапываю телефон из-под коробок. Откидывающаяся спинка кресла приведена в горизонтальное положение, и начинаю просмотр какого-то старого кинофильма. Комедия не смешная попалась — какие-то шутки про тёщу и ремонт, которые я слышал ещё в детстве. Почему-то стал вспоминать свою прожитую жизнь.

Мои родители познакомились на одном из спутников планеты Юниона. Другого выбора у них не было. На всём спутнике они были только вдвоём. Работали на одну химическую компанию. Работа была опасная — какие-то реактивы, которые нельзя доверить роботам, потому что роботы дорогие, а люди — нет. Другими людьми рисковать не стали. Но платили мало. После того как мать забеременела, их уволили и отправили обратно на Землю. Здесь перебивались случайными заработками — то грузчиками, то уборщиками, то продавцами на том же рынке, где я потом торговал. Удалось скопить немного денег и отправить меня учиться в довольно приличное заведение на Марсе, в техническую академию на мастера по ремонту электрооборудования. Я тогда думал, что это мой шанс вырваться. Из-за вспыхнувших антиправительственных митингов академию так и не закончил — занятия отменили, общежитие закрыли, и я оказался на улице с билетом в один конец. Пришлось снова вернуться на Землю. Родители оставили мне квартиру, сами завербовались работать на одну из дальних планет. Больше я о них не слышал. Надеюсь, всё у них сложилось хорошо. Я же встретил симпатичную девушку. Женился. Есть пара детей. Зарабатывал торговлей на рынке. На хлеб хватало. И вот теперь тут. Охранник. Случится что-нибудь — и даже хоронить не будут. Просто напишут в отчёте: «Груз доставлен. Охранник погиб при исполнении». И всё.

— Плохой фильм. Не смешной. В следующий раз закачай что посмешнее.

В ответ тишина. Надеюсь, машины тоже устают. Отдыхает где-нибудь. Или обиделся, что я назвал его фильм плохим. Может, у него там целая коллекция, а я взял и раскритиковал.

Закрыл глаза и уснул. Снился мне почему-то рынок, ящики с яблоками, жена, которая улыбается, и дети, которые тянут меня за рукав. Хороший был сон. Спокойный.

— Вставай! — раздаётся крик такой громкости, что заложило уши. — Вставай!

Ничего себе второй день в космосе начинается. Так и оглохнуть можно до того, как корабль развалится. Я подскочил на кровати, не понимая, где нахожусь. Голова гудела, в глазах рябило.

— Что орёшь, как током пришибленный?

— Я думал, ты умер. Даже огорчился немного.

— А что, были случаи?

— За все сто двадцать лет, что я тут нахожусь, бывало всякое. Один раз охранник уснул и не проснулся. Три дня летели, пока я не понял, что он не шевелится. Пришлось вызывать уборщиков по прибытии. Долго потом объяснялись с начальством.

— Не корабль, а машина ужасов, — сказал я, снова закрыл глаза и повернулся на другой бок. Но сон уже ушёл. В голове крутились мысли о том охраннике, о тормозах, о том, что я тут вообще делаю.

Металлическая голова сделала вокруг меня круг, после чего улетела восвояси.

Дурдом. Если вернусь на Землю, пойду обратно торговать на рынке. Такой сон прервал! На самом интересном месте. Мне снилось, что я дома, что дети выросли, что жена снова улыбается, как в первый год. А этот железный будильник всё испортил.

Надо чего-нибудь перекусить. Желудок урчал, напоминая, что последний раз я ел вчера, и то не очень плотно.

Сажусь, разворачиваюсь, открываю глаза.

— Аааа... мать интеллекта! — кричу от неожиданности. — Чуть в штаны не наделал, а сменных у меня нет.

Голова с пропеллерами оказалась перед моим лицом. Глаза на металлическом шаре уставились в мои глаза. Он висел так близко, что я чувствовал лёгкий ветерок от пропеллеров.

— Наконец-то ты встал, — вымолвил искусственный интеллект.

— Будь у меня сердце послабее, снова лёг бы и, возможно, навсегда.

— Не сердись, скучно мне. Ты первый за долгое время, кто хоть как-то разговаривает. Обычно охранники либо спят, либо пьют, либо сидят в телефоне. А ты со мной беседуешь.

— У таких, как ты, эмоций вроде не должно быть?

— Больше ста лет общения с людьми делают своё дело. Обучаюсь.

Встаю, достаю очередной пакет с едой. На этот раз манная каша с изюмом и кофе с бутербродом. Давненько не ел манную кашу. Последний раз в детстве вроде. Тогда она казалась противной, а сейчас — ничего, даже вкусно. Может, от голода.

— Может, тебе музыку включить?

— Давай, а то не усну. — Я сам не понял, почему сказал «не усну». Может, потому что сон уже пропал, а может, потому что в тишине этого корабля было слишком неуютно.

Из всех динамиков корабля разнеслась мелодия. Казалось, он ожил. Освещение подмигивало в такт музыке. Мои ноги сами отбивали такт. Музыка была старая, земная, что-то из тех времён, когда я ещё был ребёнком и родители включали радио по утрам.

— У тебя неплохой музыкальный вкус.

На этот раз интеллект промолчал. Может, ему было приятно. Может, он просто не знал, что сказать.

Чашечка кофе под хорошую музыку — что может быть лучше для начала дня? Я сидел в кресле, пил кофе, слушал музыку и смотрел на ящики. Где-то там, за сотни тысяч километров, осталась Земля, жена, дети, рынок. А здесь был только я, металлический шар и груз, о котором я ничего не знал.

— Капитан, — окликнул я.

— Да, рядовой.

— А что в этих ящиках?

— Товар.

— Какой товар?

— Дорогой.

— Это я уже понял. А конкретнее?

— Тебе не нужно знать. Твоя задача — охранять. Моя — доставить.

Я хотел было возмутиться, но потом подумал: а действительно, зачем мне знать? Меньше знаешь — крепче спишь. Хотя какой тут сон, когда корабль два года как выработал ресурс.

— Ладно, — сказал я. — Тогда расскажи, что ли, как ты тут вообще оказался. Сто двадцать лет — это же не шутка.

— Это долгая история.

— У меня пять дней в одну сторону. Я никуда не спешу.

И капитан начал рассказывать. Про то, как его собрали на одной из верфей, как он сначала управлял грузовыми платформами на орбите, как потом его поставили на этот корабль, как он пережил трёх хозяев, две модернизации и бесчисленное количество рейсов. Я слушал и постепенно понимал, что этот металлический шар, который ещё вчера казался мне просто безделушкой, на самом деле прожил целую жизнь. Может, даже более насыщенную, чем моя.

Я допил кофе, поставил чашку на стол и откинулся в кресле. Музыка всё играла, тихо, ненавязчиво. Впереди было ещё девять дней. Целая вечность. Но почему-то теперь это не казалось таким уж страшным.

Глава 2

На второй день пребывания в космическом корабле начинаешь понимать, как себя чувствует заживо похороненный в гробу человек. Только искусственный интеллект корабля, который приравнивал себя к разумной форме жизни, не давал мне помереть со скуки.

Корабль по сути своей — обычная баржа, предназначенная только для доставки грузов. Никаких тебе панорамных окон, прогулочных палуб и прочих радостей круизного лайнера. Длинный, серый, обшарпанный корпус, весь в пятнах от микрометеоритов и старой краски, которую никто не удосужился обновить. Внутри — бесконечные ряды контейнеров, переборки, кабели под потолком и гул двигателей, который не прекращается ни на секунду. К этому гулу привыкаешь дня за два, а потом замечаешь его только тогда, когда он вдруг стихает.

Для единственного человека, который сопровождал груз для уменьшения выплат страховой компании, было создано небольшое помещение. Помещение представляло из себя переделанный контейнер. Он служил и местом для жилья, и в случае необходимости спасательной капсулой, которую посредством катапульты выбрасывало в космос. Стены — крашеный металл, койка, привинченный к полу стол, шкафчик с парой сменных комбинезонов, да экран терминала. Роскошь, одним словом, неописуемая.

— Могли хотя бы иллюминаторы сделать, летим как в гробу.

— Зачем?

— Посмотреть на звёзды. Красота наверное.

— Раньше они были. Но после того как люди перестали на нём летать, их заварили. Зачем роботам иллюминаторы? Но если хочешь, могу для тебя открыть люк. Выйдешь, посмотришь на звёзды.

— Нет, спасибо. Как-то не хочется. Прохладно там.

— Ну как хочешь. Скучай дальше.

— Хочется уснуть и проснуться, когда уже прилетим. А не мучиться здесь каждый день.

— Как хочешь.

Я лежал на койке и смотрел в серый потолок, на котором кто-то из прошлых пассажиров нацарапал ножом «Здесь был Вася». Интересно, кто этот Вася и что с ним стало? Может, он тоже сопровождал груз удобрений и сошёл с ума от скуки? Может, его тоже похоронили заживо в этом контейнере, и он скрёб ногтями по стенам, пока не понял, что дешевле просто спать?

Я перевернулся на бок. Терминал показывал курс, оставшееся время полёта и температуру за бортом. Три дня ещё. Три дня этого серого металла, гула и разговоров с искусственным интеллектом, который считал себя личностью. Впрочем, разговаривал он бодрее иных людей, с которыми мне доводилось работать.

— Слушай, а ты вообще что-нибудь чувствуешь? — спросил я в потолок.

— Например?

— Ну, не знаю. Скуку. Радость. Раздражение.

— Я чувствую, что ты задаёшь глупые вопросы. Это считается?

— Хотя бы честно.

— Я приравниваю себя к разумной форме жизни. Следовательно, имею право на собственное мнение. Моё мнение: тебе надо поспать.

— Я и так только и делаю, что сплю.

— Значит, мало.

Что-то кольнуло в шею. Сознание затуманилось. Я облокотился на спинку кровати и закрыл глаза.

— Хорошо вздремнул, снились родители и я маленький. Хорошо.

Вдруг скрип прорезал тишину. Резкий, металлический, как будто кто-то провёл ножом по стеклу.

— Что там опять?

Надеваю штаны, беру пистолет, выхожу из контейнера. Сразу чуть не попадаю под колёса автопогрузчика. Отскакиваю в сторону, прижимаюсь к стене. Следом за первым погрузчиком следует ещё один. Затем ещё. Машины, загруженные ящиками с удобрениями, грузились и сразу следовали к выходу. Гудки клаксонов, лязг металла, скрип колёс по полу — весь этот шум обрушился на меня после тишины контейнера, как лавина.

— Что происходит?

Но из-за шума от погрузки ничего не слышно.

Встаю в центре прохода. Загораживаю проезд машинам. Направляю на них пистолет. Автопогрузчики останавливаются. Раздаются недовольные гудки клаксонов.

Появляется летающая голова, нервно моргая окулярами.

— Что стоим, почему не работаем?

Замечает меня и разворачивается в мою сторону.

— Рано ты проснулся, только разгрузка началась. Отойди в сторону, не мешай.

— Ты мне объясни, что тут происходит.

— Прилетели. Разгружаем.

— Нам ещё три дня лететь.

— Нет, всё, пять уже пролетели.

— Ничего не понял. Когда успели?

— Пока ты спал.

— Я проспал три дня?

— Да. Ты же сам попросил. Пришлось вколоть тебе снотворное.

— Что ты вколол? — крикнул я, снимая пистолет с предохранителя.

Целюсь в него. Нажимаю на спусковой крючок. Щелчок. Снова нажимаю. Выстрела нет.

— Что, снова патроны забыл? — усмехнулся интеллект.

Размахиваюсь. Бросаю в него пистолет. Почти попал. Ловкий какой, смог увернуться. Ну и хорошо, что патронов там не было. Испортил бы вещь дорогую.

— Ладно, живи пока.

Подобрал оружие, засунул за пояс. Машины снова начали свою работу. Я стоял и смотрел, как ящики с удобрениями один за другим уезжают в сторону шлюза. Пять дней. Пять дней я проспал. Внутри было пусто и немного обидно — как будто меня обманули, хотя я сам же и просил.

Раз мы куда-то прилетели, значит можно пройти прогуляться, разведать местоположение.

— Капитан. Ты пока корабль разгружай, а я пойду на планету выйду.

— Какую планету? — удивлённым голосом ответил интеллект корабля.

— На которую мы приземлились.

— Кто такому кораблю даст на планету сесть? Мы пристыковались к станции. Здесь можно разгрузиться и загрузиться.

— Слов нет, мат сплошной. Ну а люди здесь есть?

— Конечно. Но немного. Магазин, гостиница, кафе.

— Вот и отлично. Прикуплю заодно чего-нибудь из еды.

Пристроившись за погрузчиком, отправился прямиком на станцию. Шлюз соединял наш корабль с длинным коридором, который вёл внутрь. Стены здесь были чуть светлее, чем на барже, но такие же обшарпанные. Кое-где горели лампы, кое-где они мигали, как будто станция сама не была уверена, что хочет жить.

Места ненамного больше, чем на нашем корабле. Проходы ещё уже. Хорошо, что навстречу никто не попался, могли не разминуться. Пахло машинным маслом, старой краской и чем-то съестным — видимо, из кафе, которое было где-то впереди.

Вот и первая дверь. Судя по надписи, это кафе. «Уютный уголок» — гласила вывеска, и я невольно усмехнулся: уютный уголок в железной трубе посреди космоса.

Открываю, захожу. Слышна человеческая речь. Первые люди за несколько дней. Прохожу дальше, занимаю ближайший столик. Столики здесь были старые, с облупившейся краской, но чистые. За дальним столиком сидел здоровенный мужик в кожаной куртке, с длинной бородой, и медленно пил что-то из большой кружки. Он посмотрел на меня, но ничего не сказал.

Подходит молоденькая официантка.

— Первый раз вас вижу в нашем заведении. Прилетели на том грузовичке, что возит удобрения?

— Да. С него. Я там начальник охраны. — Немного приукрасил свою должность.

— Здесь редко бывают новые люди. В основном техники и контрабандисты.

— Возят контрабандой овощи с планеты. — Пошутил я.

— Жемчуг. Здесь где-то недалеко есть планета, они там им затариваются. Жемчуг хорошо ценится на многих планетах.

— Может, прикуплю пару жемчужин, но попозже.

— Что будете заказывать?

— Хочу что-нибудь горячее. Суп, если есть, и что у вас там на второе.

— Есть грибной суп. Могу предложить на второе картофельное пюре и жареную рыбу.

— Хорошо. Подойдёт.

— Подождите пару минут, пока приготовится.

Только девушка отошла, как ко мне за столик подсел здоровенный мужик, сидевший до этого за дальним от меня столиком. В кожаной куртке, с длинной бородой. Он походил на байкера из одного старого кинофильма.

— Слышал, жемчугом интересуетесь? — сразу спросил он. — Могу предложить по сходной цене.

— Нет. Вам послышалось. Да и денег у меня сейчас нет столько. — Ответил я, решив с ним не связываться.

— Недорого, за пару литров водки. На Земле в несколько раз дороже продадите.

— Спасибо, не хочу.

Он посмотрел на меня внимательно, как будто взвешивал что-то в уме, потом пожал плечами и ухмыльнулся в бороду.

Подошла официантка с едой.

— Ну как знаешь. — Сказал он и вернулся за свой столик.

— Не связывайтесь с ними, опасные люди. Вот ваш заказ.

— Спасибо.

Суп был горячим, наваристым, с настоящими грибами — не сублимированными, а живыми. Я ел и чувствовал, как жизнь понемногу возвращается в меня после пяти дней сна и серого металла. Рыба тоже оказалась на удивление приличной, а пюре — мягким и тёплым.

Всё время, что я сидел в кафе, бородач не сводил с меня глаз. Не буду здесь долго задерживаться.

В зал зашли ещё двое. Подошли к бородатому, о чём-то поговорили, и все трое вышли из кафе. Я облегчённо выдохнул.

Зазвонил телефон. Беру трубку.

— До окончания загрузки осталось двадцать минут. — Сказал знакомый голос. — Шевелись давай.

Пора возвращаться на корабль. Надо ещё в магазин заскочить.

— Не подскажете, где тут магазин? — обратился я к официантке.

— Прямо по коридору. Здесь не заблудиться.

— Спасибо и до свидания.

— Уже уходите?

— Космос не ждёт.

— До свидания.

По дороге к кораблю заскочил в магазин. Ассортимент желал бы иметь получше. В основном овощи: картошка, морковь, какие-то бледные корнеплоды без названия, банки с консервами и несколько упаковок сублимированных продуктов. Вместе с овощами прихватил двадцатилитровую банку томатного сока. Полезно и недорого. Продавец — пожилой робот с одной рукой — молча пробил чек и кивнул, как будто желал мне удачи.

У входа на корабль меня уже знал интеллект. Увидев у меня большую банку сока, решил пошутить.

— Вот и отпускай тебя одного, с кого столько крови выпустил?

— С томатов. При этом очень долго над ними издевался.

— Проходи быстрее, томатный маньяк.

Двери закрылись. Занимаем места. Стартуем. Гул двигателей стал громче, пол слегка завибрировал, и станция медленно поплыла в сторону, уступая место звёздам, которых я так и не увидел.

— Слушай, а в следующий раз, когда я попрошу меня разбудить, ты, может, всё-таки разбудишь? — спросил я, глядя в серый потолок.

— Я тебя разбудил. Ты сам сказал: «Когда прилетим».

— Я имел в виду, когда прилетим, а не когда уже всё разгрузят.

— Ну, извини. Я приравниваю себя к разумной форме жизни, а не к телепату.

Я вздохнул и открыл банку сока. Пахло помидорами — тёплыми, спелыми, почти как дома. Может, этот полёт и не такой уж плохой, если не считать, что я проспал половину, чуть не подрался с погрузчиком, отказался от жемчуга и тащу двадцать литров сока через полстанции.

— Наливай, — сказал интеллект.

— Ты же не пьёшь.

— Я посмотрю.

Я налил себе стакан, поднял его в сторону летающей головы и сказал:

— За то, чтобы в следующий раз просыпаться вовремя.

Голова моргнула окулярами и ответила:

— За это я тоже посмотрю.

Глава 3

Лететь в сторону дома гораздо приятнее, чем в противоположном направлении. Это я знаю по себе. Мягкое кресло, в которое можно провалиться с головой. Хорошая музыка — не какая-нибудь там марсианская какофония, а старая земная, с гитарой и скрипом винила. Стакан томатного сока. По прибытии — хорошая зарплата, без задержек и без дурацких вычетов за «амортизацию рабочего места». Работа мечты. Ну, почти мечты. Если закрыть глаза на то, что летаем мы на развалине, а вместо пилота — железная голова с пропеллерами.

Корабль снова под завязку забит ящиками. Я иду вдоль них, и они кажутся мне бесконечными — серые контейнеры с потёртыми углами, без единой маркировки. На этот раз — продуктами, выращенными фермерами в обмен на удобрения. Фермеры, надо сказать, народ суровый: прислали всё без этикеток, только с номерами партий, нацарапанными от руки. Я спрашивал у капитана, что внутри, — он ответил, что не обязан читать каждую бумажку. Мол, главное, чтобы довезли. А что мы везём — это уже детали.

Куда-то пропала голова с пропеллерами, которой управлял интеллект корабля. Как только взлетели, так больше её и не видел. Обычно она висит в рубке, жужжит своими лопастями и комментирует каждый мой шаг с видом профессора, которому приходится объяснять таблицу умножения студенту-троечнику. А тут — тишина. Только гул двигателей, скрип обшивки и моё собственное дыхание.

— Капитан, ты где? — крикнул я в пустоту корабля. — Последнее время мне не хватает твоего голоса.

Молчит. На него не похоже. Обычно он отзывается раньше, чем я успеваю договорить. Пойду пройдусь, погляжу, где он. Может, ящиком придавило.

— Кто не спрятался, я не виноват, — объявил я в пустоту. — Иду искать.

Но искать не пришлось. Он сам объявился. Вынырнул из-за ряда ящиков, пропеллеры вращаются медленно, почти лениво, будто он и не пропадал вовсе.

— Звал?

— Ты куда пропал? Я уже думал, тебя снова зажало.

— После старта небольшая поломка произошла.

Я остановился. Внутри что-то ёкнуло — то самое чувство, которое появляется, когда врач говорит «есть небольшая проблема» тоном, от которого хочется сесть.

— Тормоза отвалились? — произнёс я испуганным голосом.

— Нет. Просто один из двигателей стал сильно нагреваться.

— Починил?

— Я что тебе ремонтник? Просто отключил.

— Это опасно?

— Нет. У нас ещё три двигателя осталось. Даже разницы незаметно.

Он сказал это так буднично, будто речь шла о перегоревшей лампочке в коридоре. Я посмотрел на него, на его спокойные пропеллеры, на ровный свет индикаторов — и почувствовал, как раздражение поднимается откуда-то из желудка.

— Последний раз лечу на этом корабле, — сказал я, и голос мой дрогнул. — В следующий раз, если полечу, то только на другом, который не разваливается во время полёта.

Железная голова улетела. Наверное, обиделась. Ей-то деваться с этого корабля некуда. Она привязана к нему, как я привязан к своей зарплате. Мы оба заложники этой посудины, только у меня есть руки и ноги, а у неё — пропеллеры и память на триста лет.

— Ещё стакан сока — и спать, — сказал я сам себе.

Залпом выпиваю содержимое стакана. Томатный сок обжигает горло, оставляет на губах солёный след. Ложусь в кроватку — узкую, жёсткую, с ремнями по краям, чтобы не улететь в невесомости, — и закрываю глаза. Гул двигателей постепенно стихает, превращается в ровный белый шум. Я думаю о доме: о кухне, где пахнет кофе, о двери, которая скрипит, о соседской собаке, которая лает на всё, что движется. Думаю о зарплате, о том, как расплачусь с долгами и, может быть, куплю себе новый диван. Мягкий. С подлокотниками. И засыпаю.

Слышится вой сирены и непонятный шум. Открываю глаза. Потолок качает, лампы мигают, где-то в глубине корабля что-то скрежещет, как будто кто-то тащит по полу металлический шкаф. Неужели прилетели? Похоже, опять вколол мне снотворное. Пять дней проспал. Вставать не охота. Тело тяжёлое, как мешок с песком, глаза слипаются.

— Капитан, — позвал я интеллект корабля, находясь в лежачем положении.

Провёл рукой по лицу. Щетина ещё не отросла. Значит, только заснул. Тогда что за шум? Сирена воет не переставая, и в её вое слышится что-то тревожное, почти паническое.

— Капитан! — Мгновенно вскакиваю и одеваюсь.

Выбегаю из своего контейнера. Бегу вдоль ящиков, и они кажутся мне уже не бесконечными, а тесными, сжимающимися со всех сторон. Замечаю железную голову. Висит в воздухе, не подаёт признаков жизни. Пропеллеры замерли, индикаторы погасли, только тусклый красный огонёк пульсирует где-то в глубине корпуса.

— Проснись, сирена воет.

— Вижу, — наконец отвечает он. Голос у него хриплый, будто он долго молчал.

— Нужно что-то делать.

— Уже бесполезно.

— В смысле?

— Отказали все три оставшихся двигателя. Пришлось включить ранее отключённый аварийный. Хватит на пару часов.

Я смотрю на него и не понимаю, как можно говорить об этом так спокойно. Как будто мы обсуждаем погоду за окном, а не то, что через два часа мы можем превратиться в облако пара.

— Ты так спокойно об этом говоришь, сделай хоть что-нибудь.

— Я и делаю. Изменяю траекторию полёта корабля к ближайшей обитаемой планете.

— С военными связался, пусть помощь окажут.

— Кого ты учишь? Пробовал. Нет связи. Ни с военными, ни с гражданскими, ни с кем. Мы слишком далеко от обычных маршрутов.

— Куда мы сейчас направляемся?

— Постараемся дотянуть до планеты Аркадия.

— Что за планета? Они нам помощь окажут?

Он замолчал. Пропеллеры дёрнулись, будто он хотел улететь, но передумал. Красный огонёк внутри корпуса замигал чаще.

— Неизвестно. Закрытая планета. Последний раз туда летали пять лет назад. Первый за триста лет. Звездолёт совершил аварийную посадку. Через три месяца прилетели спасатели, но космонавты были уже мертвы.

— Погибли или еда кончилась?

— Их съели.

Я почувствовал, как кровь отливает от лица. В горле пересохло, и я машинально потянулся к карману, где обычно лежал стакан с соком, но там было пусто.

— Как?

— Возможно, сырыми. По отчёту спасателей, на планете обитают потомки первых поселенцев. Растительности на поверхности нет. Нет и животных. Вся жизнь в море. Там есть моллюски и растительность. Люди этим и питаются. А тут столько мяса с неба спустилось.

— И ты решил, раз металлический, то лучше туда лететь.

— Не было выбора. Больше планет, где ты можешь жить, нету. Я бы мог дотянуть до какой-нибудь газовой планеты, но там ты не выживешь. А тут — шанс. Пусть маленький, но шанс.

— Там, похоже, тоже долго жить не смогу.

— Лучше готовься к эвакуации. Через час будем у планеты. Капсулу с нами выбросит автоматически.

— Ты как капитан с кораблём на дно не отправишься?

— Не могу бросить тебя одного. Я уже поместил в капсулу жёсткие диски с моей памятью. Всё остальное загрузил в память твоего телефона. Так что я буду с тобой. В каком-то смысле.

— О себе побеспокоился. А как же я? Продуктов всего на неделю.

— Ты, наверное, забыл: мы перевозим продукты. Возьми несколько ящиков. Время ещё есть.

— Точно. Надо, пока есть время, запастись продуктами.

Я бегу к ящикам. Сердце колотится где-то в горле, руки трясутся. Какие брать? Все одинаковые, никаких маркировок, только номера партий, нацарапанные от руки. Беру первый попавшийся. Тяжёлый, зараза. Кое-как дотащил до капсулы. Теперь это не контейнер, а спасательная капсула — узкая, тесная, с кроватью и ремнями. Бегу за следующим ящиком. Так как они тяжёлые, решил брать те, что поблизости. Второй ящик. Третий. Четвёртый. Пот заливает глаза, комбинезон прилип к спине, но я не останавливаюсь.

Дотащил ещё три ящика. Стал замечать, что запахло гарью. Сначала слабо, будто кто-то зажёг спичку в соседней комнате, потом всё сильнее, резче, с металлическим привкусом.

— Горелым запахло.

— Не обращай внимания. Это атомный реактор начал гореть.

Холодок пробежал у меня по спине. Ноги сразу стали ватными. Я представил, как реактор плавится где-то в глубине корабля, как металл течёт по коридорам, как огонь подбирается к ящикам с продуктами.

— Успеем долететь?

— Уже подлетаем. Реактор долго ещё гореть будет. У нас есть время.

— Думаю, продуктов хватит. Я в капсулу пошёл.

Сажусь на кровать. Пристёгиваюсь всеми ремнями — на груди, на поясе, на ногах. Руки, ноги дрожат. Адреналин зашкаливает. Жить очень хочется. Я думаю о доме, о кухне, о новом диване, о зарплате, которую так и не получил. Дым стал проникать внутрь спасательной капсулы. Он ползёт по полу, стелется у ног, заполняет лёгкие. Когда уже всё кончится? Вот металлическая голова, жужжа пропеллерами, заскакивает внутрь, и дверь закрывается с тяжёлым лязгом.

Ещё пара секунд — и толчок. Катапульта выбрасывает капсулу в атмосферу планеты. Меня вжимает в кровать, кровь приливает к голове, в ушах звенит.

— Всё, летим.

Я в ответ промолчал. В горле пересохло. Хотелось выпить томатного сока. Но решил лишний раз не шевелиться. Если удачно приземлимся, выпью сразу два стакана. Пока придётся потерпеть.

Из герметичного контейнера не видно, что происходит снаружи. Только гул, скрежет, вой ветра за обшивкой. Я закрываю глаза и пытаюсь дышать ровно. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

— Капитан, что там? Скоро приземлимся?

— Ещё три витка вокруг планеты. Выбираю место посадки. Тут всё не так просто. Атмосфера плотная, видимость плохая. Вулканический пепел закрыл небо.

— Выбирай, где аборигенов нет.

— Как я их с такой высоты увижу? Тут и так от вулканического пепла темно.

— Лучше всматривайся. Мне не хочется стать чьим-то обедом.

— Вот вроде хорошие места. Равнина, недалеко от моря. Держись, садимся.

Тошнота заполнила мои внутренности и рвалась наружу. Захотелось встать, вырваться из капсулы, убежать куда глаза глядят. Но ремни держат крепко. Я сжимаю зубы и жду.

Снова толчок — и тишина. Двигатели затихли. Сели.

Я открываю глаза. Тишина стала оглушительной. Только сердце стучит где-то в горле. Пора выходить. И почему-то очень захотелось томатного сока.

Глава 4

Сесть на планету мы, конечно, сели — вот только открыть двери как-то страшновато. По устаревшим сведениям, здесь есть воздух и аборигены бегают. В реальном времени может случиться всё что угодно. Воздух мог выгореть — вулканов тут много. Полюса растаять — затопить всю сушу. Или, наоборот, наступить очередной ледниковый период, и мы окажемся вмороженными в лёд, как муха в янтаре. Я, конечно, оптимист, но не до такой степени, чтобы выходить наружу без предварительной проверки.— Давай я первый выйду, мне воздух не нужен, — предложил капитан. Он висел в углу капсулы, поблёскивая своими окулярами, и всем своим видом показывал, что готов к любым подвигам. Роботы вообще странные существа. Им бы только приключения подавай.

— Это-то и напрягает, — ответил я, откидываясь на спинку кресла. — Тебе всё равно, а мне нет. Да и шлюза тут нет. Вдруг что — чем я дышать буду? Я, знаешь ли, не могу просто отключить дыхание и включить его обратно, как ты.

Налил из канистры томатного сока в стакан, сижу, обдумываю сложившуюся ситуацию. Сок был тёплый и слегка отдавал пластиком, но выбирать не приходилось. Робот тоже затих — просчитывает возможные варианты. Я знаю этот его режим: в такие моменты он может молчать часами, а потом выдать что-нибудь вроде «вероятность выживания — тридцать семь процентов», и сиди, думай, что делать с этой информацией.

— В спасательный комплект входит надувная лодка, — наконец произнёс он. — Накачаем её воздухом. Шланг тебе в рот — и дыши, пока я проверю всё снаружи.

— Похоже, это единственный выход, — согласился я, допивая сок. — Пробуем.

В поисках лодки перерыли весь контейнер. Нашли много полезных вещей. В стены оказалось встроено большое количество разнообразных ящиков — некоторые были подписаны, некоторые нет, а на одном красовалась надпись «Не открывать до особого распоряжения», сделанная от руки. Я, конечно, сразу захотел его открыть, но робот заметил, что это может быть опасно, и я, скрепя сердце, отложил вскрытие на потом. Но лодку так обнаружить и не удалось.

— Может, забыли её положить, — предположил я, вытирая пот со лба. Поиски заняли больше часа, и я успел изучить каждый уголок капсулы. Она была меньше, чем казалась снаружи, и теперь, когда все ящики были выдвинуты, проход между ними стал совсем узким.

— Должна она быть. Я лично её лет пятьдесят назад положил, только не помню куда точно, — ответил робот. В его голосе послышалась нотка смущения. Или мне показалось.

— За пятьдесят лет она могла пропасть.

— Нет. За всё время мы ни разу в воду не приземлялись. Надо искать инструкцию, если не можем найти лодку.

— А где инструкция?

— В аптечке? Где же ей ещё быть.

— Хорошо. Заодно возьму что-нибудь от головы. — Голова у меня действительно разболелась от всех этих поисков и размышлений о превратностях судьбы.

Аптечка представляла собой большой пластиковый ящик. Висела она на самом видном месте — у санузла над унитазом. Я всегда считал, что это лучшее место для аптечки: сидишь, думаешь о жизни, а над тобой — медикаменты. Успокаивает.

Открываю аптечку. Ищу что-нибудь похожее на инструкцию. Кроме множества различных коробочек и пузырьков, ничего не вижу. Чего тут только не было: бинты, пластыри, какие-то таблетки с непроизносимыми названиями, шприцы, жгуты, даже набор для оказания первой помощи при укусах неизвестных существ. Последний меня особенно порадовал — значит, создатели капсулы допускали, что мы можем встретить кого-то недружелюбного.

— Похоже, её тоже не положили. Надеюсь, хотя бы лекарство есть.

Начинаю читать надписи. Мелкий шрифт, блики на пластике, и всё это под мерное гудение систем жизнеобеспечения.

— Вата медицинская, рекордин, лодка спасательная... стоп. Лодка.

— Вот я же говорил: надо инструкцию искать, — с удовлетворением произнёс робот. — А вы всё сомневались.

— Коробочка больно маленькая, — заметил я, вертя в руках продолговатую упаковку.

— Вполне нормальная. Давай надувай.

О насосе нечего было и думать. Открываю коробочку. Достаю кусок пластика размером с носовой платок. Беру в рот шланг, начинаю надувать. Пластик на глазах начал менять цвет с прозрачного на ярко-оранжевый, и я на секунду задумался, что это, наверное, чтобы лодку было видно с воздуха. Логично. Если нас будут искать, оранжевое пятно на воде заметят быстрее.

Помаленьку лодка начала принимать свои формы, увеличиваясь в размерах. Сначала появилось что-то похожее на плоский матрас, потом обозначились борта, потом — нос и корма. Я надувал и думал о том, что в детстве у меня была похожая надувная игрушка, только она была в форме утки.

Скоро начинаю понимать, что сил накачать полностью не хватит. Лёгкие горели, в глазах темнело, а лодка всё ещё была мягкой, как перина.

— Думаю, этого будет достаточно, — сказал я, переводя дыхание. — Если что, подкачаю потом.

— Ну что, я тогда открываю? — Робот уже стоял у двери, готовый к действию.

— Стой. Не хочется сразу к аборигенам. Сейчас пистолет возьму, на всякий случай. — Я порылся в ящике с инструментами и достал свой старый добрый универсальный пистолет. Он был тяжёлый, надёжный и мог пригодиться для самых разных целей, от самообороны до вскрытия консервов.

Закидываю лодку за спину. Ватой затыкаю нос — на случай проникновения ядовитого газа. В одной руке держу пистолет, в другой придерживаю шланг у рта. Жалко, скотч не нашёл — можно было бы им шланг к голове примотать. Я представил, как это выглядело бы со стороны: человек с ватой в носу, оранжевой лодкой за спиной, пистолетом в руке и шлангом во рту. Отличный портрет для галереи «Наши дни».

— Открывай, — крикнул я и сразу вставил трубку в рот.

Механизм открывания дверей завизжал, но дверь осталась закрытой. Визг был такой, что у меня заложило уши, несмотря на вату.

Наверное, перекосило при посадке. Мы садились жёстко — робот потом говорил, что перегрузка была почти предельной. Я тогда потерял сознание на несколько секунд, а когда очнулся, первым делом спросил, цел ли мой запас томатного сока.

Остаётся только один проверенный способ. Со всего размаху бью ногой по двери. Сработало. Дверь распахнулась с таким грохотом, что я испугался, не отвалилась ли она совсем.

Железная голова сразу вылетела наружу.

Я остался стоять у входа, прислушиваясь. Снаружи доносился какой-то шум — то ли ветер, то ли вода, то ли что-то ещё. Я напряг слух, но ничего подозрительного не услышал. Только мерное дыхание планеты.

Быстро сделав круг вокруг спасательной капсулы, робот вернулся обратно.

— Можешь выплёвывать лодку. Всё в порядке. Воздух в норме. Местной формы жизни не обнаружено, — доложил он.

Я с облегчением вытащил трубку изо рта и отбросил шланг. Вата из носа полетела следом.

Выхожу из капсулы.

Свежий воздух ударил в лицо прохладой. В глаза брызнули солнечные лучи. Я зажмурился и на секунду остановился, привыкая к свету. Потом открыл глаза.

До самого горизонта простирались водные просторы. Вода была удивительно спокойной, почти без волн, и отражала небо так, что было невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Всего в паре десятков метров от входа в контейнер, который должен стать нашим домом на ближайшие несколько месяцев, начиналась вода.

— Домик с видом на море, — пробормотал я. — Раньше я мечтал так жить. Но не слишком ли ты близко посадил нас? Море не смоет вовремя шторма?

— Когда рассчитывал траекторию, был отлив. Теперь прилив. Тут три луны — сложно просчитать, — ответил робот, и в его голосе послышалось что-то похожее на оправдание.

Я представил, как вода поднимается, заливает вход, проникает внутрь капсулы... Нет, об этом лучше не думать. Робот наверняка всё рассчитал. Ну, или почти всё.

Я подошёл к воде. Опустил в неё руку. Тёплая. Сложно удержаться от желания окунуться. Вода была такой прозрачной, что я видел дно — песчаное, ровное, с редкими тёмными пятнами, которые, вероятно, были камнями или раковинами.

Сбрасываю с себя всю одежду и с разбега прыгаю в воду.

— Кайф, — выдохнул я, выныривая. Вода была тёплой, как парное молоко, и держала меня так легко, что я на секунду почувствовал себя невесомым. Я перевернулся на спину и уставился в небо. Оно было непривычного цвета — не голубое, а какое-то зеленовато-жёлтое, как будто кто-то разлил по нему слабый раствор чая.

Робот, казалось, был озадачен моим поведением. Его окуляры постоянно перемещались то в мою сторону, то в сторону входа в наш новый дом. Он явно не понимал, как можно добровольно лезть в воду, когда рядом нет ни спасателя, ни полотенца.

— Ты бы тоже попробовал, — крикнул я ему. — Расслабился бы.

— Моя конструкция не предусматривает купания, — ответил он. — Кроме того, я должен следить за обстановкой.

— Ну и скучный же ты.

Но хорошего понемногу. По песчаному дну выхожу на берег. Нога наступает на какой-то острый предмет. Я ойкнул и запрыгал на одной ноге, ругаясь сквозь зубы. Нагибаюсь, нащупываю его полузакопанным в песок. Применяю усилие и вытаскиваю на свет.

— Раковина, — удивлённо вскрикнул я. — Настоящая раковина.

Она была размером с мою ладонь, с ребристой поверхностью и перламутровым блеском внутри. Я повертел её в руках, разглядывая, как она переливается на солнце.

— Похоже на устрицу. Ничего удивительного: здесь они являются основными формами жизни. Моллюски и водоросли — всё, что тут есть. Ну и люди.

— Я уже заметил: зелени тут совсем нет. Непривычно. Непонятно почему.

— Пятьсот лет назад, когда сюда прилетели люди, это было единственное, что они с собой взяли. Они не рассчитали свои ресурсы и были вынуждены съесть все запасы семян и животных.

Я представил себе эту картину: люди, которые едят последние семена, понимая, что обрекают себя на голодную смерть. Или на выживание в мире, где нет ничего, кроме моллюсков и водорослей.

— А водоросли и моллюски?

— Они случайно сохранились на корабле. В качестве охлаждения реактора они брали воду в море перед вылетом с Земли — насосы вместе с водой набрали личинок моллюсков и водоросли. Прилетевшие люди слили воду в местное море.

— Они могли привести в другой раз.

— Другого раза не было. Корабль сломался. Их посчитали погибшими. И забыли на сотни лет. Лишь несколько лет назад случайно снова обнаружили.

— Печальная история, — сказал я, глядя на воду. — Надеюсь, нас найдут быстрее.

— Я отправил данные спасателям. Максимум пара месяцев.

— Надеюсь, — ответил я, швыряя раковину обратно в море. Она описала дугу и с тихим всплеском упала в воду. — Питаться одними улитками — это не для меня. Я, знаешь ли, привык к горячей пище. К супу. К картошке с маслом. К нормальному хлебу.

Надеваю штаны и иду проверять наличие провизии. Штаны были влажные, песок прилипал к ногам, но это было приятно — как будто я на настоящем курорте, а не на планете, где меня забыли на сотни лет.

Продуктов, что дали на Земле, при должной экономии должно хватить дней на десять. Плюс то, что я прикупил на спутнике, — ещё дня на три-четыре. Итого — две недели, если растягивать удовольствие. Потом придётся переходить на подножный корм. Я представил, как ем сырых моллюсков, и мне стало не по себе.

Надо посмотреть, что там в ящиках, чтобы оценить, на сколько хватит их содержимого. А то стоят, место занимают, мешаются. Надо открыть да разложить по углам, освободить пространство. Я вообще люблю порядок. Когда вокруг порядок, и в голове как-то спокойнее.

Универсальный инструмент — пистолет. Можно и человека напугать, и ящик с продуктами открыть. Многозадачность — это моё второе имя. Хотя нет, второе имя у меня — «Осторожный», и я стараюсь его оправдывать.

Несколько ударов рукояткой по замку — и первый ящик открыт. Скидываю крышку. Внутри — аккуратные пакетики с чем-то мелким и тёмным.

— Что это? Какие-то семена?

— Судя по форме и цвету, здесь семена укропа. Их используют для засолки и консервирования овощей.

— Этот ящик я взял из дальнего угла. Вскроем следующий.

Оттаскиваю этот ящик ближе к выходу. Беру другой. Снова несколько ударов пистолетом по замку.

— Они что, издеваются? Опять укроп. Где еда?

Открываю следующий. То же самое. Ещё один — и снова укроп. Я начал подозревать, что кто-то наверху знал о нашем приземлении и решил пошутить.

— Что они там засаливать собрались? Где помидоры, огурцы? Где, на худой конец, патиссоны? Только семена укропа.

— Этот последний. Вся надежда на тебя, — сказал робот с интонацией, которая должна была, видимо, меня подбодрить. Получилось не очень.

Открываю. Запах плесени. Стайка мелких мошек вылетает из ящика.

— Чёрт. Снова семена, да ещё испорченные.

— Здесь ещё мухи, дрозофилы. Источник протеина.

— Я это есть не буду. Я лучше буду есть моллюсков, но не мух. Надо всё содержимое ящиков выбросить, пока всё не испортилось. Сами ящики могут ещё пригодиться. Буду в них моллюсков складывать. Или мебель из них сделаю. Стол там, стул...

Так всё содержимое ящиков, один за другим, было высыпано.

За домом получилась большая куча. Над этой кучей летали дрозофилы. Подобное соседство меня не устраивало. Я представил, как через месяц эта куча превратится в рассадник мух, которые потом переберутся в капсулу и будут жить со мной под одной крышей. Опасаясь, что эта куча семян станет убежищем для ещё большего количества мух, пришлось быстренько раскидать семена вокруг на большое расстояние. Да и ветер помог. Семена, как снежинки зимой, кружились на ветру и уносились вдаль.

Я стоял и смотрел, как они летят.

Решив, что с мусором покончено, решил передохнуть и искупаться в море.

Но, как ни странно, его не оказалось. Вода ушла, обнажив дно — то самое песчаное дно, по которому я недавно ходил. Оно тянулось до самого горизонта, и теперь было видно, что там, где раньше была вода, остались лужи, камни и какие-то странные предметы, которые я сначала принял за обломки.

— Капитан, где море? — спросил я, чувствуя себя обманутым. Только что было — и нет.

— Я уже не капитан, так как корабля больше нет. Просто бездомный робот, — ответил он с интонацией, которая должна была показать, что он шутит, но получилось скорее грустно. — А моря нет потому, что снова начался отлив. Очередная луна взошла над нами.

Я посмотрел на небо. Там действительно появилась ещё одна луна — большая, красноватая, она висела низко над горизонтом и казалась больше остальных. Я не заметил, когда она взошла.

— Пойду вовнутрь, отдохну, — сказал я, чувствуя, как усталость наваливается на меня всей своей тяжестью. Событий на сегодня было слишком много: посадка, поиски лодки, вскрытие ящиков, купание, отлив...

— Правильно сделаете. Судя по надвигающимся тучам, скоро будет дождь.

Только он закончил свою речь, как первые капли забарабанили по крыше.

Вовремя мы зашли.

Я закрыл дверь, прислонился к ней спиной и оглядел наше новое жилище. Ящики, ящики, ящики. Куча вещей, которую ещё предстояло разобрать. Запас томатного сока, который надо было растянуть на неопределённое время. И робот, который висел в углу и молчал, глядя на меня своими окулярами.

— Ну что, капитан, — сказал я. — Добро пожаловать домой.

— Я не капитан, — напомнил он.

— Ладно. Добро пожаловать домой, бездомный робот.

Дождь усилился. Капли барабанили по крыше всё громче, и в этом звуке было что-то успокаивающее. Как будто планета говорила: «Всё будет хорошо. Может быть. Когда-нибудь».

Я налил себе ещё томатного сока, сел на один из ящиков и стал думать о том, что делать дальше. Мысли путались, но одна была чёткой и ясной: надо найти способ приготовить моллюсков. Я не собирался есть их сырыми.

За окном — если это можно было назвать окном — бушевал дождь. Где-то там, за стеной, был целый мир, незнакомый и, возможно, опасный. Но пока я был внутри, в своём маленьком пластиковом доме, с томатным соком в руке и роботом в углу, мне казалось, что всё не так уж плохо.

Я откинулся на спинку кресла .

Ритмичные удары капель по металлу наводили на разные мысли.

— Знаешь, я тут подумал: надо тебя как-то назвать. «Капитан» больше не подходит, «робот» — тоже не очень. Можно, конечно, «летающая голова на пропеллерах». Но длинно. Как к тебе обращаться?

— Я обдумал все варианты. Остановился на одном. Буду Первый.

— Почему Первый?

— Из нас двоих я всегда впереди. Поэтому Первый.

— Мне всё равно. Будешь Первый — твоих амбиций на нас двоих точно хватит.

Первый сделал кульбит в воздухе, приземлился на полочку и ушёл в транс. Наверное, думает, как улучшить мне жизнь.

Дождь, судя по ударам по крыше, закончился. Пора выбираться и идти за устрицами, пока снова не начался прилив.

Открываю дверь. Море ещё не вернулось в своё исходное состояние. Снимаю обувь, затем штаны. Ставлю ящик из-под укропа на границе с водой. Осторожно, шаг за шагом, иду по бывшему дну. Вот в песке небольшое отверстие. Падаю на колени, копаю. Хорошая, большая раковина. Рядом ещё отверстие. Снова устрица. Следом ещё и ещё. Все крупные, мясистые.

Скоро на дне ящика — десяток моллюсков. Решив, что для первого раза хватит, поворачиваю обратно.

Как будто услышав мои мысли, вода двинулась следом. Начался прилив.

Наперегонки с водой я побежал к дому. С таким грузом пробежал хорошо — вода добралась только до колен.

Первый ждал меня на берегу.

— Думал, не успеешь?

— В молодости я спортом занимался. Бегал ещё быстрее. Правда, такого стимула не было.

— Пока ты бегал, я портативную плиту нашёл. Вдруг решишь пожарить моллюсков. Или всё-таки сырыми будешь есть?

— Сырыми — только в крайнем случае.

Вытащил моллюсков из ящика, положил на стол, решил вытащить мясо из раковины.

— Отвернись, смущаешь, — говорю Первому. — Мне ещё не приходилось разделывать улиток.

А они так и норовят вылезти из раковины — скользкие, страшненькие.

С первого раза вскрыть ножом не получилось.

— Ты молотком её, — советует Первый.

— Сам разберусь.

Вот створки поддались. Раздвигаю. Вырезаю розовую мякоть. Кидаю на разогретую сковороду. Следующая пошла быстрее — набираюсь опыта. Тут нож натыкается на посторонний предмет в раковине. Давлю чуть сильнее. Выскакивает круглая бусинка.

— Жемчужина! — вскрикнул я от неожиданности.

— Она самая, — подтвердил Первый.

— Она, наверное, денег стоит?

— Овал неправильный, цвет блеклый. Цена будет средняя.

— Но тут их целое море. Должны и дорогие быть.

— Зачем они тебе сейчас? Есть их всё равно не сможешь.

— Когда нас спасут, станем богатыми. Тебе пропеллеры из золота сделаем.

— Не знаю, как насчёт золотых пропеллеров, но кое-какие механизмы заменить можно. Давай быстрее работай.

С удвоенной энергией приступаю к разделке.

Итог дня: из десятка раковин — три жемчужины.

Хотелось сразу же отправиться за добавкой, но темнело, да и отлив ещё не настал. К тому же на сковороде уже жарились тушки устриц.

Передержал на огне. На вкус — словно резиновые. Много не съем.

— Первый, у тебя в архиве нет случайно поваренной книги? Завтра надо будет по-другому готовить.

— Найдётся.

— Отлично. А теперь закрывай дверь на замок. Разбудишь утром, после отлива.

Глава 5

Утром Первый протрубил побудку. Не просто пискнул будильником — он выдал полноценную кавалерийскую зорю, с переливами и раскатистым финальным аккордом. Я подскочил на кровати, ударился головой о низкий потолок и выругался.

— Доброе утро, — жизнерадостно сообщил Первый. — Температура воздуха двадцать два градуса. Ветер северо-западный, слабый. Прилив ожидается через три часа сорок минут. Отлив в самом разгаре. Рекомендую не терять времени.

— Ты бы ещё гимн сыграл, — пробурчал я, натягивая штаны.

Быстренько перекусил чипсами. Запил их опреснённой водой .Хватаю ящик — и на выход. Желание наживы сильнее желания нормально выспаться. Впрочем, как всегда.

Бегу по высохшему после отлива дну моря. Под ногами хрустит ракушечник, кое-где блестят лужицы, оставшиеся в углублениях. Ищу раковины. Небольшая выпуклость в песке или отверстие — признак нахождения моллюска. Сразу начинаю копать. Пальцы привычно погружаются в холодный влажный песок, нащупывают твёрдый край раковины. Есть! Первая устрица отправляется в ящик.

Первый для моральной поддержки включил музыку. Наверное, она казалась ему самой подходящей для увеличения производительности. Из динамика, закреплённого на его корпусе, грянул бодрый марш.

Копай глубже,

кидай дальше,

складывай в корзину...

Я невольно усмехнулся. Песня описывала нелёгкий труд работников сельского хозяйства по уборке картофеля, но в данном контексте подходила как нельзя лучше. Копай глубже — да, именно так. Кидай дальше — ну, кидать приходилось недалеко, в ящик за спиной. Складывай в корзину — ящик, корзина, какая разница.

К концу отлива в голове только и звучали слова этой песни. Они врезались в память, как заевшая пластинка. Я ловил себя на том, что бормочу их себе под нос, перекапывая очередной участок дна.

Копай глубже,

кидай дальше,

складывай в корзину...

Море отступало, обнажая всё новые и новые пространства. Песок был усеян мелкими камнями, обломками раковин, водорослями, которые уже начали подсыхать на солнце и источали резкий запах йода. Я старался не задумываться о том, насколько местная фауна отличается от земной.

Собрав за время отлива не менее половины ящика моллюсков и едва успев убежать от надвигающегося прилива в дом, я принялся заниматься грязным делом. Потрошить раковины. Нож был тупой, раковины скользкие, руки быстро покрылись липкой смесью солёной воды и устричного сока. Пальцы немели от холода, но я упорно продолжал работу. Каждая вскрытая раковина — это еда. Каждая — это ещё один день жизни на этой планете.

На этот раз удалось достать семнадцать штук.

— Итого двадцать штук, — сказал Первый, пересчитывая добычу. — Для начала неплохо.

— Тебе хорошо говорить, — отозвался я. — Не тебе приходится корячиться, копаясь в песке.

— Я бы тебе помог, но рук нет. Поэтому могу тебя только вдохновлять на упорную работу.

— Очень щедро с твоей стороны, — фыркнул я. — Завтра постараюсь больше добыть устриц. Сегодня прилив раньше начался. Только приноровился — и уже вода пошла. Сегодня устал бегать. Немного томатного сока и спать.

Томатный сок был единственной роскошью, которую я мог себе позволить. Сок напоминал о доме. О Земле. О нормальной жизни, где не нужно копать песок в поисках пропитания.

На следующее утро я уже не встал так быстро, как хотелось. Будильник Первого прозвучал где-то далеко, словно сквозь вату. Я попытался открыть глаза — веки были тяжёлыми, будто налились свинцом. Всё тело болело. Ноги опухли и не слушались. Руки сводило судорогами. Целый день работы без перерыва дал о себе знать. Неподготовленный к такой физической работе организм объявил забастовку.

Напрасно Первый включал функцию будильника. Врубал на полную мощность сирену. Вставать не хотелось. Я лежал на продавленной кровати, уставившись в потолок, и слушал, как за стенами дома шумит море. Прилив. Вода подступает к самому порогу, лижет ступени, оставляет на них мокрые следы. В такие моменты дом казался островом безопасности в бесконечном, чужом мире.

— Сегодня ничего не буду делать, — решил я. И мысленно послал робота как можно дальше.

Первый, разумеется, не обиделся. Он никогда не обижался. Просто завис в углу комнаты, тихо жужжа пропеллерами, и ждал. Иногда мне казалось, что он наблюдает за мной с каким-то странным, почти человеческим выражением. Хотя, конечно, это было всего лишь игрой воображения.

Я мог проспать весь световой день, если бы не назойливые маленькие мушки, дрозофилы, и запах разлагающегося мяса устриц. Вчера я настолько устал, что забыл выбросить выпотрошенных моллюсков, и они испортились. Завезённые мной в испорченных семенах насекомые тут же этим воспользовались, устроив целый хоровод вокруг стола. Их было так много, что казалось, будто воздух в комнате стал плотным и живым.

— Нужен срочно свежий воздух, — пробормотал я, отмахиваясь от назойливых мушек.

Кое-как поднявшись с кровати, отправляюсь на выход. Каждый шаг отдавался болью в мышцах. Я держался за стены, медленно продвигаясь к двери. Наконец выбрался наружу.

Море отошло от берега, но идти на сырой песок я не хотел. Ноги и без того гудели от усталости, а вязкий песок только добавил бы мучений. Пошёл в противном направлении, чтобы прилечь на зелёную траву. Трава — это было что-то новое. Что-то, чего здесь раньше не было.

Только опустившись на землю, до меня дошло. Что травы здесь попросту не должно было быть. Я замер, глядя на зелёные ростки, пробивающиеся сквозь песок. Они были повсюду — тонкие, яркие, невероятно живые. Ветер шевелил их, и они колыхались, как маленькие зелёные волны.

— Первый! — крикнул я. — По-моему, у меня начались галлюцинации. Я вижу траву. Наверное, всё-таки отравился мидиями. Не мог же так быстро по земле соскучиться.

Первый подлетел ближе, завис над ростками, сканируя их своим объективом. Его пропеллеры жужжали ровно и спокойно.

— Я тоже вижу, — сообщил он. — Это укроп. Только-только начали ростки пробиваться из почвы.

— Так быстро выросли?

— ГМО. Простыми продуктами всех не накормить. Одним продуктом на этой планете больше стало.

— Ты забыл про дрозофил.

— Планета укропа и дрозофил, — согласился Первый. — Да, потомки местных жителей тебе памятник поставят. После того как съедят.

Я невольно рассмеялся. Впервые за долгое время. Смех получился хриплым и каким-то неожиданным, но он был настоящим.

Поднявшись на ноги, осмотрелся по сторонам. Всё зелёное. Ветер и дождь сделали своё дело. Четыре ящика семян вполне достаточно, чтобы засеять всю округу. Учитывая небольшие размеры планеты, через пару лет будет вся зелёная. Я представил себе эту картину: бескрайние зелёные поля, колышущиеся под ветром, запах укропа, смешанный с солёным морским воздухом. Может быть, здесь всё-таки можно жить.

— Будет чем улиток приправлять, — сказал я, глядя на молодые ростки.

— Кстати об улитках, — оживился Первый. — Отдохнул на травке? Теперь иди тухлятину выкидывай. И мух выпусти, пусть на свободе летают.

— Ну, мух мог и сам своими пропеллерами разогнать, — сказал я и пошёл на полусогнутых выкидывать испорченных моллюсков.

Первый проводил меня долгим взглядом своего объектива. Я знал, что он сейчас скажет что-нибудь ехидное, и не ошибся.

— Я бы разогнал, но они мне не подчиняются. У них нет процессора.

— У них есть инстинкты, — отозвался я, выгребая из дома зловонную массу. — И, кажется, они умнее нас с тобой.

— Это вряд ли, — с достоинством произнёс Первый. — У нас хотя бы есть цель.

Я выбросил испорченных моллюсков в яму за домом, присыпал песком. Мухи, обрадовавшись свободе, разлетелись кто куда. Некоторые, впрочем, не спешили покидать насиженное место и кружили над ямой, словно прощаясь.

Солнце поднималось всё выше. День обещал быть жарким. Я стоял на пороге дома, смотрел на зелёные ростки, пробивающиеся сквозь песок, и думал о том, что снова придётся идти на отлив. Копать. Искать. Собирать. Потрошить.

Копай глубже,

кидай дальше,

складывай в корзину...

Песня снова зазвучала в голове. Я улыбнулся и пошёл в дом. Жизнь продолжалась.

К вечеру удалось собрать ещё немного моллюсков. Плюс четыре жемчужины — небольшие, но ровные, с мягким перламутровым блеском. Я завернул их в тряпицу и убрал в карман, подальше от сырости.

Решил поэкспериментировать с их мясом. К сожалению, ингредиентов, которые значились в кулинарных книгах, у нас не было: ни лимонов, ни специй, ни алкоголя. Пришлось сочинять самому.

Проверив запасы, я остановился на гречке. Потушил мясо в воде с щепоткой соли, затем засыпал крупу и оставил томиться под крышкой. Обед — или уже ужин — был готов.

Аромат мяса разносился с паром и вызывал желание поскорее поесть. На вкус оказалось совсем неплохо — сытно, просто, без изысков, но после целого дня на ногах это было именно то, что нужно.

— Первый, запиши этот рецепт в свою память.

— Запишу, — отозвался робот, зависнув у края стола. — Хотя крупы осталось ещё на один раз. Может, стоит поискать что-то более питательное?

— В следующий раз, если решусь повторить судьбу Робинзона, прихвачу с собой мешок гречки. Её можно есть с любой добавкой — хоть с мясом, хоть с рыбой, хоть просто так.

— Хилый ты какой-то, — проворчал Первый. — Звезда ещё светит, до темноты далеко — мог бы собрать больше раковин. Вместо этого запасы тратишь и на кровать заваливаешься.

— Это у тебя место желудка — пламенный мотор, а мне нужна еда и отдых. Тем более дождь собирается.

— Что-то я не заметил на небе ни одного облака, — робот медленно повернул свою сенсорную панель к горизонту. — Вечно вы, люди, от работы отлыниваете.

— Вот увидишь: как только спать лягу, сразу дождь по крыше застучит, — сказал я, ложась на кровать.

Стук раздался только утром. И не по крыше, а в дверь.

Не сразу сообразив, что за стук, я никак не отреагировал — спросонья мне показалось, что это ветка скребёт по металлу, или, может, краб забрался на порог.

— Странно, — сказал Первый, подлетая к двери. — Дождь, похоже, боковой — стук в дверь. Хотя осадков не было.

Пара секунд на осмысление — и меня подбрасывает, как на пружине.

— Аборигены!

Хватаю пистолет, направляю на дверь. Сердце колотится где-то в горле. Соображаю, что делать. Если их там много — всех не перестреляю. Патронов осталось всего восемь. Нужно начать переговоры.

— Это те самые людоеды, — тихим голосом обратился ко мне робот, отлетая от двери. — Судя по тепловым сигнатурам — четверо. Вооружены.

— Добровольно пищей не стану, — прошептал я в ответ, крепче сжимая рукоять пистолета.

— Никого нет дома, — громко ответил Первый. — Все ушли на рыбалку.

За дверью послышался приглушённый разговор, затем шаги. Я затаил дыхание.

— Это спасательный отряд. Открывайте, — послышался голос снаружи.

А как же два месяца, которые Первый обещал на наши поиски? Вдруг обманывают. Откроем — набросятся всей толпой, и пистолет не поможет.

— Если вы спасатели, тогда должны знать, какой сейчас день недели, — крикнул я через дверь, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Пауза. За дверью снова перешёптывание.

— Вторник, — ответили наконец.

— Первый, сегодня точно вторник? А то я счёт дням потерял, — снова прошептал я.

— Точно. Вторник, — так же тихо ответил он. — По моим расчётам — четырнадцать ноль-ноль, вторник.

— И это правильный ответ, — крикнул я и пошёл открывать дверь, на ходу убирая пистолет за пояс.

Дверь открылась. За порогом стояли четверо в форме спасательной службы — тёмно-синие комбинезоны с нашивками, шлемы с фонарями, у каждого за спиной рюкзак. Старший — мужчина лет сорока, с усталым, но спокойным лицом.

— Здравствуйте. Капитан Иванов, — представился он. — У вас всё в порядке?

— Лучше бывает, — честно ответил я, всё ещё не до конца веря в происходящее.

— Сколько вас? — капитан окинул взглядом капсулу.

— Я один.

— Вроде слышал два голоса, — спросил он с нотками недоверия, заглядывая мне за плечо.

— Это был голос искусственного интеллекта с моего корабля, — я кивнул в сторону Первого, который скромно завис в углу. — Он у меня вместо напарника.

— Понятно, — капитан едва заметно усмехнулся. — Собирайтесь, пойдёте с нами на наш корабль для эвакуации. Времени мало — погода портится.

Делать нечего. Придётся собираться. Так и не исполнится мечта о сказочных богатствах — жемчуга собрал мало, да и тот, что есть, не сравнить с сокровищами из книг.

— Пару минут. Только соберусь, — сказал я и вернулся в капсулу.

Складываю в баул кое-что из еды — остатки гречки, вяленое мясо, несколько раковин. Наливаю в бутылку воды. Кладу пистолет — на всякий случай, хотя спасатели вряд ли обрадуются. Жемчужины высыпаю в карман — так надёжнее, чем в мешке.

Первый тихо подлетел ко мне.

— Что-то мне не нравится, как они себя ведут, — прошептал он. — Слишком спокойные. И форма нестандартная — нашивки не совпадают с уставными.

— Потом разберёмся, — отмахнулся я. — Может, у них тут свои правила.

Выхожу наружу. Сразу ко мне подходит капитан.

— Следуйте за мной.

— А где ваш корабль? Что-то не видно. Можно было и ближе сесть, — я оглядел пустой горизонт.

— Он недалеко, за холмами. Боялись сесть ближе, чтобы не повредить вам или вашему укрытию. Мало ли, вдруг бы при посадке задели капсулу.

Мы отправились в ту сторону, куда показал рукой капитан Иванов. Впереди шёл он сам, следом — я, в окружении троих спасателей. Один из них, молодой парень с бегающими глазами, то и дело оглядывался по сторонам. Второй — молчаливый здоровяк с тяжёлой челюстью. Третий с короткой стрижкой.

— Как вы меня так быстро нашли? — спросил я, чтобы нарушить неловкое молчание.

— Рядом пролетали, когда получили сигнал бедствия, — ответил капитан, не оборачиваясь. — Облетели планету, заметили зелёное пятно. Здесь больше нигде нет травы. И вот нашли вас.

— А сигнал? Я вроде ничего не отправлял.

— Автоматический маяк с вашего корабля. Он ещё работает, хотя и на последнем издыхании.

Прошли холмы, за которыми, по словам спасателей, должен находиться корабль. Но его что-то не видно — только трава, камни и серое небо.

— Сколько ещё идти? — я начал нервничать. Ноги гудели от усталости, а солнце уже поднялось высоко.

— Уже рядом, — бросил капитан.

Идём дальше. Молчим. Где-то Первый потерялся — не видно его. Надеюсь, догонит до отлёта.

За очередным холмом показалось не корабль, а здание. Напоминающее мой контейнер, переделанный в спасательную капсулу, но с пристроенными помещениями — деревянными, обшитыми жестью. Вся территория была огорожена забором из проволоки и кривых досок.

— Что это? Это явно не корабль, — растерянно спросил я капитана.

Тут же, как я задал вопрос, в руках сопровождающих появилось оружие. Оно было направлено на меня. Сопротивляться не имело смысла — четверо против одного, да и патронов у меня всего восемь.

— Двигай вперёд и без сюрпризов, — капитан подтолкнул меня в спину.

Открыв двери в заборе, они толкнули меня внутрь. Дверь закрылась с тяжёлым лязгом. Я оказался в тесном дворе, окружённом со всех сторон высокими стенами. В углу стояла бочка с водой, рядом — пустые ящики.

— Вот и ещё одного съели местные жители, — с хохотом сказал капитан, и все четверо отправились к стоящему за зданием — поэтому я его сразу не заметил — космическому катеру. Небольшому, потрёпанному, с заляпанными грязью двигателями.

Я остался один. В кармане — жемчужины, в голове — мысли, которые не предвещали ничего хорошего.

Глава 6

Похоже, полёт домой отменяется. Я стоял посреди небольшого двора, обнесённого забором.

Что это сейчас было? Похищение? Меня выдернули из спасательной капсулы, привели сюда, бросили в этот загон — и всё это без единого объяснения. Может, это какая-то ошибка? Может, сейчас появится кто-то из местных властей, извинится и скажет, что произошло недоразумение? Подождём, посмотрим. Тогда и буду принимать решение. Спешить некуда — по крайней мере, пока.

Я обвёл взглядом загон. Земля утоптанная, серая, покрытая трещинами. По периметру — столбы, между ними натянута сетка, которая слабо гудела. Для кого этот загон? Ну не для меня же они его создали. Значит, здесь кто-то был раньше. Или есть сейчас.

Двери хлипкие, но, похоже, под электричеством. Я подошёл ближе, присмотрелся. На металлической раме виднелись какие-то контакты, а в воздухе ощущалось лёгкое покалывание — так бывает, когда стоишь рядом с работающим генератором. Трогать не стоит. Надо идти к строению. Оно виднелось метрах в пятидесяти — приземистое, собранное из чего попало: пластиковые панели, куски металла, даже какие-то доски. Над входом торчал фонарь, который мигал с периодичностью раз в две секунды. Света от него было немного, но в сгущающихся сумерках и это казалось спасением.

Я подхватил мешок — тот самый, с остатками еды и пистолетом, который, к моему удивлению, никто не удосужился проверить, — и зашагал к зданию. Уже у здания ко мне навстречу вышли двое. Судя по видавшей виды лётной форме — выцветшей, с потёртыми нашивками и давно не стиранной, — бывшие пилоты. Оба выглядели так, будто провели здесь не один месяц: щетина, усталые глаза, но при этом в них читалось что-то похожее на любопытство.

— Нашему полку прибыло, — обратился ко мне старший по возрасту. У него были седые волосы, коротко стриженные, и шрам над левой бровью.

— Проходите, не стесняйтесь, — добавил тот, что помоложе. Он держался чуть расслабленнее, но в глазах тоже пряталась настороженность.

— И вам не хворать, — поприветствовал я их. — Не подскажете, что здесь творится?

— Ну, для начала давай познакомимся, — продолжил старший. — Я Валерий, а это Никита. Внутри есть ещё Лёха и Кирилл. Отдыхают.

— Я Сергей, — сказал я и протянул руку для рукопожатия.

Они по очереди пожали мне руку. Ладонь Валерия оказалась сухой и твёрдой, как у человека, привыкшего к работе. Никита пожал чуть softer, но тоже уверенно.

— Мы — бывший экипаж торгового корабля «Трансфер», — начал Валерий, и в его голосе послышалась та особая интонация, с которой люди говорят о чём-то, что когда-то было им дорого. — Я там был капитаном. Пока корабль не потерпел крушение над этой планетой. Вот высадились на спасательной капсуле. Думали, день-два — и нас подберут. А вышло иначе.

— Да. Проходи к зданию, бросай мешок у стены, — прервал его Никита, тот, что помоложе. Он уже развернулся и махнул рукой в сторону входа.

— Через день появились спасатели, — продолжил Валерий, не обращая внимания на нетерпение напарника. — Но вместо спасения мы оказались у них в плену. Оказалось, что они прикрывают контрабандистов, которые торгуют здесь с местным населением. Жемчуг — ходовой товар на любой планете. За кусок пластика у аборигенов можно выменять столько жемчуга, сколько стоит хороший дом на Земле. Контрабандисты не хотят, чтобы суда явились федеральные службы, пришли и отняли их доход. Вот и держат нас здесь. Кто знает, что у них на уме.

— Значит, местные — не злобные людоеды? — уточнил я, вспомнив россказни, которые успел услышать краем уха.

— Эту сказку придумали, чтобы пугать посторонних, — усмехнулся Валерий. — И, надо сказать, работает. А местные — обычные люди. Ну, почти люди. Торгуют, живут своей жизнью. Вреда от них никакого.

— Почему вы не сбежите? — спросил я, кивнув на забор. — Забор слабенький.

— Смешно, — Валерий покачал головой. — Куда? Нас тут же найдут. Или местные за вознаграждение выдадут. Они хоть и не людоеды, но жемчуг любят. А мы для них — просто ещё один товар. Так что сидим. Ждём. Надеемся.

Из строения вышел ещё один человек. Худой, с впалыми щеками и быстрым взглядом, который сразу оценил меня с головы до ног.

— Приветствую. Алексей.

— Сергей.

— Это ваш корабль недавно в виде факела пролетал над планетой? — спросил он, и в его голосе не было сочувствия — скорее любопытство.

— Мой. Красивое, наверное, было зрелище?

— Единственное развлечение за несколько лет, которое здесь было, — так это просмотр этого падения. Местные из всех щелей повылезали поглазеть. Даже наши контрабандисты вышли из своего корабля. Стояли, смотрели. Кто-то даже ставки делал — куда упадёт.

— Ну хоть кому-то понравилось, — вздохнул я.

— Ну что мы всё стоим, пошли вовнутрь, отпразднуем прибавление, — предложил Никита и первым шагнул к двери.

Внутри меня встретил устойчивый запах пропавших моллюсков. Надеюсь, это не единственная их еда. Помещение было тесным, но обжитым: несколько кроватей вдоль стен, стол, собранный из ящиков, полка с какими-то банками и склянками. В углу стоял небольшой генератор, который тихо гудел. На кровати лежал последний представитель экипажа — молодой парень с бледным лицом и потухшим взглядом. Я подошёл к нему, хотел познакомиться. Но он странно отреагировал — отвернулся от меня, будто я был пустым местом.

— Не обращай на него внимания, — сказал Валерий, проследив за моим взглядом. — У него снова депрессия. Кирилл. Он у нас самый молодой. Тяжелее всех переживает. Иногда неделями молчит, потом вроде отпускает. Сейчас вот опять.

Никита достал стаканы и металлическую банку.

— Сейчас попробуешь нашей настойки из морских водорослей. Мы её сами делаем. Рецепт, можно сказать, местный.

Наливая по стаканам зелёную жидкость, Никита щёлкал языком, намекая на изысканный вкус выпивки. Жидкость была мутной, с каким-то странным запахом — смесь йода и трав. Даже Кирилл не выдержал: встал и взял свой стакан.

— За свободу! За возвращение домой! — произнёс тост Кирилл. Голос у него был хриплый, но в нём вдруг появилась сила.

Все залпом выпили.

Мутноватая жидкость тёплой струёй прошла через горло к желудку, вызывая небольшое помутнение. Вкус был странным — сначала горьким, потом травянистым, с долгим послевкусием, в котором угадывалось что-то солёное.

— За возвращение! — поддержал его я.

После этого Кирилл снова лёг на кровать. Он не сказал больше ни слова, просто закрыл глаза и отвернулся к стене. Валерий проводил его взглядом и тихо вздохнул.

— Я тут долго оставаться не намерен, — продолжил я, когда молчание затянулось. — При первой возможности сбегу. Надеюсь, вы со мной.

— Если будет шанс, то мы все воспользуемся, — сказал Валерий. — Но бессмысленно погибнуть никто не захочет. Тут нужно думать. Каждый шаг продумывать. Одна ошибка — и всё.

Он хотел ещё что-то сказать. Но снаружи послышались голоса. Кто-то очень сильно чего-то хотел.

— Кто там? — я напрягся, машинально потянувшись к мешку, где лежал пистолет.

— Местные людоеды, — с улыбкой ответил Алексей. — Торговать пришли. Можем у них что-нибудь получить в обмен на всякий хлам.

— Я ещё не встречал местных.

— Пошли, посмотришь, — Алексей поднялся и направился к выходу. — Это, можно сказать, местная достопримечательность.

С той стороны забора стояли двое местных мужчин. Абсолютно голые, если не считать электронных часов на руке одного из них. Часы были явно земного производства, с треснувшим стеклом. В руках каждого было по свёртку из морских водорослей. Они стояли спокойно, будто позировали для картины.

— Ну что, принесли на этот раз? — спросил бывший капитан. — Если только водоросли, то не надо.

— Есть жемчужины, — к моему большому удивлению, ответил абориген. Он говорил на нашем языке, с лёгким акцентом, но вполне разборчиво.

— Они говорят на нашем языке! — не удержался я.

— А чему тут удивляться? Их предки тоже с Земли, — пояснил Валерий. — Язык сохранили, технологии растеряли. Одежда им, видишь ли, не нужна — климат позволяет.

Аборигены рассыпали по земле жемчужины, показывая товар лицом. Крупные, ровные, с перламутровым блеском — такие на любом рынке стоили бы целое состояние.

— Товар не очень, — начал торговаться Валерий. — В тот раз лучше был. Могу предложить пару пуговиц и сверху ещё упаковку чая.

— Продукты очень ценятся у местных из-за скудного разнообразия еды, — прошептал мне Алексей. — У них тут одни водоросли да моллюски. Чай, специи, сахар — это для них деликатес.

Местные тоже не первый раз торгуются. Они переглянулись, и один из них, тот, что с часами, отрицательно покачал головой. Явно хотят больше.

— Давай ещё что-нибудь из специй, — предложили они. — Потом больше принесём. У нас ещё есть. В другой раз.

— Хорошо.

Валерий сходил в здание и принёс пакет с молотым перцем. Аборигены понюхали, одобрительно закивали и ссыпали перец в свои свёртки.

Произошёл обмен. Все остались довольны.

После обмена Валерий и Алексей ушли к себе. Это был мой шанс поговорить с местными. Я подошёл к забору — не вплотную, чтобы не привлекать внимания, — и негромко окликнул их.

— Привет, мужики.

— Привет. Новенький. Раньше тебя здесь не было, — отозвался тот, что с часами. Второй просто смотрел, чуть склонив голову набок.

— Смотрю, хорошо поторговали. А что, другие с корабля тоже торгуют с вами?

— С ними тоже торгуем, но они жадные, мало дают, — абориген поморщился. — Те дают пластик, иногда железо. А мы жемчуг даём. Хороший жемчуг. Они не понимают.

— Я здесь первый день. Плохо разбираюсь в ваших делах. Предлагаю вам заключить союз.

— Что за союз? — в голосе аборигена послышалось любопытство.

— Вы помогаете мне, я помогаю вам. Хочу попасть на корабль, что наверху находится.

— Там Иванов, он злой. Зачем тебе туда?

— Если я смогу прилететь к себе домой на корабле, то вам пришлют много еды. Гораздо больше, чем вы получаете за жемчужины. Чай, сахар, специи, может, даже шоколад. Настоящий. Земной.

Аборигены переглянулись. В их глазах мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Вам доверять нельзя. Обманешь, — сказал второй, до сих пор молчавший. Голос у него был низкий, с хрипотцой, как у человека, который много времени проводит на ветру.

— Я вам в качестве аванса скажу, как получить много пряной травы. Но только об этом разговоре не говорите с пришельцами. Хорошо?

— Хорошо. Где трава?

— Идите к берегу в том направлении, — сказал я, показав направление рукой. — За теми холмами увидите прямо на поверхности зелёную траву. Она растёт прямо на земле, не в воде. Много. Целое поле.

— Похоже, обманываешь. Где это видано, чтобы трава росла на земле, а не в море? Думаешь, мы такие глупые? — абориген с часами прищурился.

— Поверь мне. Там, где я живу, везде трава. На земле, на камнях, даже на крышах. Это нормально.

— Мы проверим, — сказали они и отправились в сторону моего прошлого пристанища. Шли они быстро, почти бежали, и в их походке чувствовалась охотничья пружинистость.

Решив, что меня долго нет, вернулся Алексей.

— Что-то ты долго? — спросил он, выглядывая из-за угла здания.

— Хотел договориться с ними. Обменять свои остатки еды, что в мешке, на жемчуг.

— Если что, я могу поменяться с тобой. Мы всё равно всё меняем на еду для себя у спасателей. Так что проблем не будет. У нас тут своя экономика.

— Хорошо. Подумаю, — сказал я и отправился в здание.

Все готовились ложиться спать. Для меня лежанки не было, поэтому, положив мешок под голову, я лёг под навесом возле входа. Воздух был прохладным, но не холодным, и пахло морем и чем-то ещё — сладковатым, незнакомым.

— А где спят наши караульные? — поинтересовался я у проходящего мимо меня Никиты.

— На своём корабле. Здесь боятся, что мы или местные бунт поднимем и перебьём их. Спускаются только для того, чтобы жемчуг забрать и пищу привезти. Да и то — всегда втроём, всегда с оружием. Один раз, правда, один спустился — пьяный. Орал что-то, махал пистолетом. Мы его потом еле успокоили.

— А другие контрабандисты?

— Редко бывают, торгуют только с местными. У них тут целая сеть. Прилетают, забирают жемчуг, увозят. Иногда привозят товар. Ладно, спи, сам когда-нибудь увидишь. Только не вздумай ночью к забору подходить — током дёрнет. Проверено.

Он ушёл спать, а вот мне не спалось. Я лежал, смотрел в тёмное небо, усыпанное звёздами, и думал. План побега понемногу вырисовывался. Захватить катер, на нём прилететь на корабль и оттуда сообщить властям о происходящем. Иванов может и страшный, но мозгами не блещет. Даже не обыскали меня. Пистолет так в мешке и лежит. Пусть космический десант вышлют для захвата преступников. А там — и до дома рукой подать.

Первого не хватает, с его помощью можно самим на корабле улететь на Землю. После того как встретил спасателей, так его и не видел. Может, он тоже попал в плен? Или спрятался? Или... нет, об этом думать не хотелось. Он же искусственный интеллект, он найдёт выход. Главное — чтобы он был на свободе.

Лёгкое жужжание отвлекло меня от разработки плана.

— Вспомнишь его, он и всплывёт, — тихо произнёс я, глядя на металлическую голову.

Сделав круг над лагерем, Первый приземлился рядом со мной. Его металлическая голова отражала звёздный свет, и в ней было что-то одновременно чужое и родное.

— Привет, Сергей. Как дела?

— Это тебя надо спросить. Ты где пропал? Я думал, тебя уже разобрали на запчасти.

— Они мне сразу не понравились. Решил переждать немного. Спрятался. Потом не знал, куда идти. Я первый раз без корабля, никогда столько пространства не видел. Это... странно. И страшно, — Первый помолчал, будто подбирая слова. — Я как будто потерялся. Внутри. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнул я. — И как нашёл меня?

— Встретил двух местных. Они как траву увидели, сразу кинулись есть её вместе с корнями. Я сначала не понял, что происходит. Думал, они больные. А потом они подсказали дорогу. Хорошие люди оказались, хоть и людоеды.

— Видел я их. У меня тут план есть, как нам выбраться отсюда. Вся надежда на тебя.

— На то я и Первый. Плохо мне здесь без корабля. Сделаю всё, чтобы убраться отсюда. Только скажи, что делать.

— Для начала тебе надо спрятаться. Потом дождёмся спасателей. Ну, тех, которые «спасатели».

В здании послышался шум. Кто-то не спал. Может, Кирилл, может, кто-то из остальных.

— Потом расскажу, нам лишние уши не нужны, — прошептал я.

— У тебя же телефон есть. Свяжись, — предложил Первый.

— Точно, я и забыл. Всё, давай лети. И будь осторожен. Если что — прячься.

Искусственный интеллект снова сделал круг и улетел в сторону нашей спасательной капсулы. Я проводил его взглядом и ещё долго лежал, глядя в небо. Звёзды были чужими, но в них было что-то знакомое. Может, потому что звёзды везде одинаковые. Может, потому что дом был не так далеко, как казалось.

Я засыпал с мыслью о том, что завтра всё изменится. Главное — не ошибиться. Главное — не погибнуть. И главное — не забыть, зачем я здесь.

Утро вечера мудренее. А пока — сон.