Kitabı oxu: «Первая тишина. Том 6»

Глава 1

Я прошёл за створку ещё несколько метров и остановился. Коридор уходил вперёд метров на двадцать, затем сворачивал вправо, туда, где на старой схеме проходил маршрут к внешней стене. Под потолком через один горели тусклые аварийные светильники, и этого хватало, чтобы рассмотреть серые стены, несколько закрытых дверей и толстый слой пыли на полу.

Ковалёв шагнул следом, придерживая автомат одной рукой, второй он уже возился с рацией, которую снял с раненого. Я обернулся к двери. За металлической створкой оставались Артур, лежавший возле стены, второй внутренний и мужик с простреленным плечом.

Раненый сидел у стены, зажимая плечо ладонью. Пистолет мы у него забрали, автомат второго внутреннего тоже лежал уже у Ковалёва за спиной. Я подошел ближе к двери, когда из трофейной рации раздалось:

— Двенадцатый, ответь. Двенадцатый, где вы?

Ковалёв посмотрел на аппарат, вскинул бровь и перевел взгляд на раненого.

— Значит, этот у нас Двенадцатый.

Мужик вдруг резко наклонился к Артуру. Я сначала решил, что попытается подняться, но рука пошла к его разгрузке. На ней оставалась запасная рация.

— Даже не думай, — предупредил я.

Он всё-таки схватил её. Ковалёв выстрелил раньше, чем тот успел нажать передачу. Мужик ударился спиной о стену и сполз рядом с Артуром.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом Ковалёв убрал пистолет.

— Теперь свидетелей нет.

— Зато трупов прибавилось... — я огляделся.

Оставлять здесь следы точно не стоило.

В первой комнате за старой дверью оказалось пустое техническое помещение. Мы перетащили туда Артура и обоих внутренних, забрали оружие, рации и прикрыли дверь. Возле порога остались несколько тёмных капель. Я нашёл в углу кусок старой ветоши, стёр самое заметное, Ковалёв сгреб ботинком пыль с края коридора и раскидал её сверху. Судмедэкспертизу мы всё равно бы не обманули, зато человек, пробежавший мимо, крови сразу уже бы не увидел.

Я достал карточку Лизы. Считыватель нашёлся с внутренней стороны, возле самой рамы. Корпус выглядел ровесником всего этого хозяйства, однако красный огонёк горел. Я приложил карточку, внутри двери что-то тяжело щёлкнуло, после чего привод заурчал и медленно потащил створку обратно.

Ковалёв проверил, что дверь технического помещения с телами закрыта. Когда створка сошлась с рамой и замки один за другим встали на место, он повернулся ко мне.

— Обратно-то откроем? Было бы обидно найти выход и остаться с этой стороны.

— Сейчас проверим.

Я снова приложил её к считывателю. Красный огонёк сменился зелёным, за дверью отработали замки. Открывать створку я уже не стал, вернул систему в закрытое положение и убрал пропуск.

Ковалёв кивнул и прислушался к рации. В эфире уже шла обычная для последних часов каша из коротких докладов, чужих голосов и попыток перекричать друг друга. Кто-то требовал двух человек к южным складам, кто-то сообщал о машине возле промзоны, затем поверх разговора прорезался другой голос.

— Третий пост, повторите по людям у старого хозяйственного. Сколько видели?

Ответ прошёл с помехами:

— Четверо точно. Может, ещё вторая машина была дальше. Ушла за корпуса.

Ковалёв прибавил громкость, и мы несколько секунд просто слушали.

— Северный резерв пока держим, — распорядился кто-то. — Южный сектор усиливаем.

Затем канал сменился, и пошёл уже другой голос:

— Внутренним отдельно. Артур и его группа на связь не выходят. Логинова и Ковалёва видели в хозчасти. Проверяйте переходы и старые помещения.

Ковалёв постучал пальцем по корпусу рации.

— Вот это внутренние В-7. У них свой канал. Михалыч ими не командует.

Мы двинулись дальше. Первый десяток метров коридор выглядел так, будто его просто закрыли однажды вечером и больше сюда никто не вернулся. На полу ковром лежала пыль, возле стены стояла металлическая тележка, на ней сохранились пустые пластиковые контейнеры.

Вскоре я заметил, что светильники впереди загорались по мере нашего движения. Значит, где-то здесь всё ещё жила автоматика.

На первой двери висела табличка с почти стёртыми буквами. Я провёл ладонью по пыли и прочитал: «МЕДИЦИНСКИЙ КОНТУР. СЕКТОР 2». Под названием стоял короткий буквенно-цифровой индекс. Я достал карточку Лизы, поднёс ближе и сравнил.

Совпадало.

Ковалёв тоже посмотрел.

— У папаши девчонки, похоже, тут доступ был приличный, — сухо прокомментировал он.

Я убрал карточку и пошёл дальше. Ковалёв задержался возле двери, попробовал ручку и посмотрел на меня.

— Проверим? Минута максимум.

— Когда узнаем, куда отсюда уводить людей, — ответил я.

Он отпустил ручку и догнал меня. Спорить Ковалёв умел прекрасно, зато и приоритеты понимал не хуже моего.

За поворотом коридор стал шире. В стенах появились застеклённые окна, за которыми угадывались пустые помещения с металлическими столами. Часть стёкол была мутной от времени, одно треснуло по диагонали. На полу тянулись две параллельные полосы, оставленные когда-то каталками или тяжёлым оборудованием.

Я посветил фонарём на ближайшую стену. Там сохранилась ещё одна табличка: «КОНТУР АКУСТИЧЕСКОГО ВОЗДЕЙСТВИЯ». Ниже снова стоял знакомый индекс. Рядом висела пластиковая рамка со старой схемой этажа, пожелтевшей по краям.

Ковалёв присвистнул.

— Опять тот же код. Карточка открыла старый вход и теперь здесь его код на каждой второй двери….

Я снял схему с крепления и быстро просмотрел. Часть обозначений уже была знакома по той карте, которую мы видели перед второй дверью: лабораторный сектор, медблок, саншлюз, длинный техкоридор вдоль внешней стены.

Самое полезное находилось справа внизу. Зелёная линия уходила от текущего сектора через два шлюза к надписи «АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД №3».

— Вот сюда, — я ткнул пальцем. — Если план не врёт, идти метров пятьдесят.

— За двадцать с лишним лет тут могло произойти много интересного, — прохрипел Ковалев.

Мы двинулись по зелёным стрелкам. Коридор дважды менял направление, потом упёрся в широкий саншлюз. Створки были раскрыты, внутри сохранились душевые рамы, металлические лавки и шкафчики с выцветшими номерами. Воздух здесь был суше, пахло пылью и старой проводкой.

Ковалёв остановился возле одного из шкафчиков и постучал по дверце.

— Вот это я понимаю в Союзе вещи делали.

Я же оценил ширину прохода и провёл фонарём по полу. Высоких ступеней не было, повороты оставались достаточно широкими.

Рация на поясе Ковалёва снова заговорила. На этот раз голос оказался ближе и гораздо злее.

— Четвёртая группа, отзовитесь. Хозсектор проверить полностью. Артура кто-нибудь видит?

Ответили сразу двое. Один сообщил, что Артур на связь не выходит, второй запросил разрешение проверить старый коридор.

Ковалёв посмотрел на дверь, оставшуюся далеко позади.

— Быстро очухались, сука.

Я ускорился. Пыли под ботинками было столько, что наши следы оставались на полу ровной дорожкой. Скрывать направление сейчас смысла не было. Нам требовалось проверить маршрут раньше, чем внутренние начнут вскрывать дверь.

За саншлюзом обнаружились ещё две гермодвери. Первая стояла открытой примерно на ладонь. Мы протиснулись боком и пошли дальше. Вторая оказалась обычной противопожарной, её Ковалёв толкнул плечом, и она с неприятным скрипом пропустила нас в еще один длинный коридор.

По правой стороне шли толстые трубы, часть была обёрнута старой теплоизоляцией, слева через равные промежутки находились двери в техпомещения. Под потолком висели указатели выхода.

— Всё лучше и лучше, — прошептал Ковалёв. — Сейчас ещё найдём там работающую тачку с полным баком и холодильник с пивом.

Аварийный выход нашёлся именно там, где обещал старый план. Широкая металлическая створка занимала почти всю стену, сбоку стоял пыльный пульт с двумя лампами и массивной красной кнопкой под прозрачной крышкой. Над дверью сохранилась зелёная табличка: «ВНЕШНИЙ ШЛЮЗ №3».

Я нажал кнопку.

Внутри стены щёлкнуло. Зелёная лампа загорелась, затем привод коротко загудел и затих. Створка осталась на месте.

Ковалёв усмехнулся. Я нажал ещё раз и прислушался. Электрозамок точно отрабатывал, потом двигатель пытался провернуть механизм и сразу отключался.

— Привод не тянет, — прокомментировал я.

— Ломать? — предложил Ковалев.

— Погоди.

Под пультом висела металлическая пластина с инструкцией. Пыль с неё пришлось стирать рукавом. Половина текста читалась нормально: при отказе основного привода требовалось перевести шлюз в ручной режим на посту управления №2.

Я оглянулся. В десяти метрах от выхода была дверь с маленьким окошком и табличкой «ПОСТ №2». Ковалёв тоже её заметил и молча показал пальцем.

Дверь оказалась заперта обычным механическим замком. Ковалёв попробовал ручку, отступил и посмотрел на петли.

— Ключей у нас, конечно, нет. Теперь точно ломать…

Я отрицать не стал и взялся за стоявший у стены старый металлический огнетушитель. Два удара по корпусу замка заставили его перекоситься, третий выломал язычок из трухлявой деревянной коробки. Дверь распахнулась внутрь.

Помещение было маленьким, метров шесть квадратных. На стене стоял шкаф управления, рядом стол с телефоном, лампой и раскрытым журналом. Телефон выглядел так, будто его можно было сдавать в музей связи, впрочем не только его. Зато шкаф каким-то чудом работал — две лампы горели, стрелочный индикатор показывал напряжение.

Ковалёв полез к панели.

— Здесь ручной привод, реверс и аварийное снятие блокировки.

Он повернул большой переключатель. Где-то за стеной тяжело лязгнуло. Затем нажал кнопку привода, и двигатель снова загудел, теперь дольше. Секунд через пять звук оборвался.

— Всё?

— Нет. Реле выбивает… с-с-сука.

Я заглянул внутрь шкафа, потом вернулся к двери. Створка сидела плотно, однако снизу возле направляющей виднелся слой ржавчины и затвердевшей грязи. Я присел, провёл пальцами вдоль металлического желоба и поднялся.

— Давай ещё раз.

Ковалёв вернулся к панели. Я упёрся обеими руками в выступающую рукоять аварийного механизма.

— Готов?

— Сейчас дам питание. Только пальцы побереги.

Мотор взвыл. Я навалился на рукоять, сначала она вообще не двинулась. Потом внутри что-то хрустнуло, створка дрогнула на пару сантиметров и снова остановилась.

— Ещё!

Ковалёв отпустил кнопку, выдержал несколько секунд и запустил привод снова. На этот раз я дёрнул рукоять в тот момент, когда двигатель набрал обороты. Механизм протяжно заскрежетал, из верхней направляющей посыпалась пыль, и створка медленно поползла в сторону.

— Пошла! Держи!

Проём расширялся сантиметр за сантиметром. Когда между створкой и стеной появилось около метра, привод снова отключился. Теперь этого вполне хватало, чтобы пройти, но для каталки было все таки тесно.

С третьей попытки мы дожали створку почти до конца. Я отпустил рукоять и несколько секунд разминал пальцы. Ковалёв вышел из поста и первым выглянул наружу.

За дверью оказался короткий бетонный тамбур, а уже дальше начинался двор старого НИЦ. Потрескавшийся асфальт зарос травой, вдоль стены стояли несколько ржавых контейнеров, дальше тянулась дорога между двумя длинными корпусами. Один корпус сохранился прилично, у второго провалилась часть крыши.

Я вышел наружу и остановился у стены. Слева дорога уходила к старым воротам, давно перекошенным и заросшим кустарником. Справа между зданиями виднелся широкий проход, за которым начиналась территория, уже находившаяся за нынешним периметром Маяка.

Ковалёв вышел следом и огляделся.

— Чисто вроде, — подметил он.

Я прошёл до угла ближайшего здания и осторожно выглянул. За дорогой стоял ещё один старый корпус, потом начиналась полоса пустыря. Метров в ста пятидесяти между деревьями двигались две человеческие фигуры.

Молчуны.

Оба шли медленно, нас пока не заметили. Ещё дальше мелькнул третий.

Я вернулся к Ковалёву, забрал у него рацию, переключился на третий канал и вызвал Дмитрия. Ответ пришёл почти сразу.

— Слышу тебя.

— Маршрут нашёл, — обозначил я. — Начинай первый этап — из жилого сектора выводи первую группу в инструменталку. Дальше пока никого не веди.

— Сколько времени у нас? — уточнил Дмитрий.

Я посмотрел на Ковалёва. Тот уже вернул громкость на трофейной рации и слушал внутренний канал. Почти сразу из динамика донеслось: «Хозяйственный, двое к старому переходу. Артур и Двенадцатый всё ещё не отвечают. Проверить закрытые помещения».

— Меньше, чем хотелось бы, — ответил я.

— Понял. Первых веду в инструменталку.

Я вернул рацию Ковалёву и ещё раз оглядел двор. Для идеального убежища место подходило примерно никак. Но нам требовалась дорога наружу, и дорога у нас появилась.

Когда мы пошли обратно, я снова остановился возле схемы эвакуации. Теперь, когда вопрос с выходом решился, взгляд сам зацепился за боковой сектор, мимо которого мы прошли несколько минут назад. Там значились лаборатории и отдельный блок аварийной терапии.

Ковалёв проследил за моим взглядом.

— На обратном пути посмотрим, что там, — сказал я.

Мы двинулись по коридору к саншлюзу. Аварийные светильники продолжали загораться впереди один за другим, и теперь я уже внимательнее смотрел на двери по сторонам.

Впереди где-то за стеной вдруг коротко щёлкнуло реле, после чего в одном из боковых помещений загорелся свет. Мы оба повернули головы туда и остановились.

Щёлкнуло ещё раз, после чего за мутным стеклом боковой двери вспыхнула вторая лампа. Свет был слабым, желтоватым, однако помещение за дверью сразу проступило из темноты: край металлического стола, высокий шкаф и что-то похожее на лабораторную стойку у дальней стены. Ковалёв остановился рядом со мной и посмотрел сначала туда, потом на рацию в руке.

— Кажется, мы всё-таки разбудили эту богадельню, — прошептал он.

— После бассейна меня уже трудно удивить, — ответил я и подошёл к двери.

На табличке под слоем пыли проступали буквы, пришлось провести по металлу ладонью, чтобы прочитать остальное: «АВАРИЙНАЯ ТЕРАПИЯ. БИОЛОГИЧЕСКИЙ РЕЗЕРВ».

Ковалёв негромко выругался. Рация у него снова затрещала, кто-то уточнил, нашли ли Артура.

Я попробовал ручку. Дверь открылась сразу, словно помещение только и ждало, пока кто-нибудь вспомнит о его существовании.

Внутри висел медицинский запах, давно выветрившийся до едва заметного оттенка. Вдоль стен стояли закрытые металлические шкафы, посреди комнаты находились два рабочих стола, на одном валялась перевёрнутая клавиатура старого образца. Мониторы оставались тёмными. Над дальней стойкой горела аварийная лампа, ещё одна мигала возле ряда высоких холодильных модулей.

Я прошёл к ним. Три шкафа стояли мёртвые, у четвёртого на панели светилась тонкая зелёная полоска. Рядом с ручкой висела небольшая табличка с перечнем температурных режимов и знаком аварийного питания.

— Вот этот живой, — сказал я. — Подойди.

Ковалёв остался возле двери и только вытянул шею.

— Я тебе верю, — хмыкнул он.

Я потянул ручку. Уплотнитель держал крепко, потом тихо чмокнул, и тяжёлая дверца открылась. Внутри загорелся холодный белый свет. Большинство ячеек оказалось пустым. В двух лежали небольшие контейнеры с помутневшими индикаторами, ещё у нескольких пластиковые корпуса пошли трещинами от времени.

В нижнем отсеке стояла одна целая кассета.

Я вытащил её и положил на соседний стол. Размером она была примерно с небольшую автомобильную аптечку, корпус толстый, герметичный, с вмонтированным дисплеем и транспортной ручкой. На боковой панели сохранилась заводская маркировка.

«Р-0».

Ниже шло:

«ОБРАТНАЯ ТЕРАПИЯ. ОПЫТНЫЙ ОБРАЗЕЦ».

Я перечитал дважды. После всего, что мы успели увидеть в В-7, сочетание слов выглядело слишком интересным, чтобы просто закрыть дверцу и уйти.

— Ковалёв, иди сюда, — позвал я.

Он подошёл, прочитал надпись и почесал подбородок.

— Обратная терапия чего?

— Хрен его знает… такое спросишь! — ответил я.

Я повернул кассету. На обратной стороне обнаружилась красная предупреждающая наклейка, часть букв стёрлась, однако главная строка сохранилась хорошо.

«ПРИМЕНЕНИЕ БЕЗ СТАБИЛИЗАТОРА ЗАПРЕЩЕНО».

Ковалёв прочитал и недовольно хмыкнул.

Я нашёл на корпусе ещё один небольшой индикатор. Он продолжал работать, хотя понять по двум значкам, что именно показывала система, я не мог. Рядом имелась маркировка транспортного режима и фиксатор крышки. Значит, кассету изначально рассчитывали выносить из холодильника хотя бы на какое-то время.

Я поднял её за ручку.

— После того, что мы видели в В-7, коробку с надписью «обратная терапия» я здесь точно не оставлю. Инна посмотрит, потом решим, — пояснил я.

Ковалёв усмехнулся и вернулся к двери. Я расстегнул рюкзак, убрал кассету внутрь так, чтобы она стояла ровно, и затянул ремни. Весила она килограмма три.

Откуда-то за стеной снова донёсся низкий гул работающего оборудования. Судя по звуку, после запуска наружного шлюза питание действительно пошло дальше по старому контуру. Возле стены мигнула ещё одна лампа, затем ожил небольшой терминал возле холодильников.

Экран сначала засветился серым, потом по нему побежали строки самопроверки.

Я уже собирался уходить, однако остановился.

— Ещё тридцать секунд, — бросил я Ковалеву через плечо.

Терминал загрузился. Интерфейс выглядел старым даже по меркам моего родного девяносто девятого: крупные прямоугольные окна, простые пиктограммы, белые буквы на тёмном фоне. Современной системы В-7 здесь и близко не было. В верхнем углу стояла дата последнего штатного обслуживания, дальше несколько строк технического состояния.

Я нажал на раздел «АРХИВ».

Экран тут же запросил идентификатор доступа.

— Конечно, — пробормотал я.

Я полез во внутренний карман и достал карточку Лизы. Возле клавиатуры обнаружился старый считыватель с такой же узкой прорезью и тем же обозначением, которое мы уже несколько раз встречали на дверях.

Я приложил карточку. Несколько секунд ничего не происходило. Потом считыватель пискнул, экран мигнул, и поверх окна авторизации появилась новая строка.

«ПРОФИЛЬ ДОПУСКА ПОДТВЕРЖДЁН».

Ниже высветилась фамилия.

«ВАВИЛОВ».

Ещё ниже:

«АВАРИЙНАЯ ТЕРАПИЯ».

Следом шёл длинный номер уровня допуска, а под ним ещё одна строка:

«ПОСЛЕДНЕЕ ОБНОВЛЕНИЕ ПРОФИЛЯ: 2026».

Я снова посмотрел на древний терминал. Самому оборудованию было лет двадцать с лишним, профиль Вавилова обновляли уже в нынешнем году. Выходило, отец Лизы пришёл сюда гораздо позже тех, кто строил этот блок.

Ковалёв всё-таки отошёл от двери и подошёл ближе, тоже заинтересовавшись.

— В двадцать шестом обновляли, — прочитал он.

После подтверждения профиля терминал открыл главное меню. Папок оказалось немного. Я быстро пробежал названия глазами.

«Р-0».

«ОБРАТНОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ».

«АВАРИЙНЫЙ ПРОТОКОЛ».

«ЛИЧНЫЙ АРХИВ».

Последняя строка заинтересовала сильнее остальных, однако сейчас она могла легко украсть у нас полчаса. Я открыл «Р-0». На экране появилась карточка проекта, затем несколько строк состояния.

«БАЗОВАЯ ФОРМУЛА: Р-0».

«СТАБИЛИЗАТОР: Л.В.».

«ПРИМЕНЕНИЕ БЕЗ СТАБИЛИЗАТОРА ЗАПРЕЩЕНО».

Я попробовал открыть строку со стабилизатором. Терминал запросил дополнительное подтверждение и выдал сообщение о необходимости доступа к расширенному архиву. Карточка Вавилова позволяла пройти дальше, однако система требовала ещё какое-то действие, разбираться с которым сейчас времени не было.

Рация у Ковалёва резко ожила.

— Артур, приём. Двенадцатый, ответь. Кто-нибудь из группы Артура, приём.

После короткой паузы заговорил другой голос:

— Старый медсектор проверить в первую очередь. Ковалёв может быть с Логиновым. Если найдёте след — сразу доклад.

Ковалёв моментально повернулся к двери.

— Всё. Наша экскурсия походу закончилась.

Следом заговорил другой человек, уже гораздо быстрее:

— Южная промзона, движение! Две машины возле третьего проезда, вооружённые. Пост четыре запрашивает усиление.

Я закрыл карточку Р-0. На экране снова появились четыре папки. На секунду курсор задержался возле «ЛИЧНОГО АРХИВА», потом я выключил монитор.

— Пошли.

Ковалёв уже был в коридоре.

Я выдернул из бокового разъёма небольшой съёмный накопитель, который терминал определил как локальный архивный модуль, и сунул его в карман рядом с карточкой Лизы. Разбираться с содержимым будем позже, если это «позже» вообще сегодня наступит.

Перед выходом я ещё раз посмотрел на экран, который медленно гас. Две буквы так и остались в памяти.

Л.В.

Я сделал два шага к выходу и уже собирался убрать карточку, когда свет аварийной лампы скользнул по боковой стенке соседнего приборного шкафа. На серой панели под слоем пыли сохранилась заводская маркировка: маленькая эмблема, ряд цифр и буквенный индекс серии. Я прошёл мимо, потом всё-таки остановился и вернулся на полшага.

Что-то в расположении значков неприятно цепляло память. Эмблему я где-то видел, и индекс рядом тоже казался знакомым, хотя откуда именно он взялся в голове, вспомнить сразу не получилось.

— Сергей! — голос Ковалёва донёсся уже из коридора.

— Сейчас догоню.

Рассматривать снимок сейчас смысла не было. Память всё равно крутилась где-то рядом с ответом и всё-таки упорно за него не цеплялась.

Ковалёв появился в дверях и посмотрел на приборный шкаф.

— Что там?

— Знакомая маркировка, — ответил я. — Где видел, пока не вспомнил.

Ковалёв фыркнул и снова поднял рацию ближе к уху. Я выключил свет над рабочей стойкой и вышел в коридор. За спиной продолжал гудеть холодильный модуль, а вот терминал окончательно погас.

Мы пошли обратно тем же маршрутом. Теперь дорогу я уже знал, поэтому двигались значительно быстрее. Когда до первой гермодвери оставалось меньше минуты, Ковалёв снова прибавил громкость рации.

Эфир за последние несколько минут заметно изменился.

— Южный третий, машина зашла со стороны старой промзоны. Людей вижу минимум шесть, вооруженные.

— Второй резерв к складам, остальные пока держат позиции.

— Повторяю, неизвестные машины идут вдоль внешнего сектора. Одна остановилась возле бетонки.

Мы прошли ещё метров двадцать. Я ускорился, потому что Дмитрий уже собирал людей для первого перехода из жилого сектора в инструменталку, а внутренние собирались проверять именно тот сектор, через который им предстояло пройти.

Рация снова ожила.

— Южный четвёртый, контакт! Повторяю, контакт у третьего проезда!

Сразу заговорили ещё двое. Один потребовал резерв, второй докладывал, что машина ушла за бетонные конструкции. Через секунду в эфире хлопнули несколько выстрелов, звук был глухим и далёким, зато ошибиться с ним было трудно.

Ковалёв остановился у поворота и поднял руку.

— Началось, Серег, штурмуют.

— Шакил долго ждать и не собирался, — выдохнул я.

Мы двинулись дальше. До первой гермодвери оставалось меньше минуты хода, когда Ковалёв вдруг крутанул колесо на рации и нахмурился.

— Тихо.

Я остановился рядом.

— Что там?

Он поднял палец. За металлической створкой впереди послышались голоса. Совсем близко. Мы подошли ещё на несколько шагов и остановились.

— Здесь закрыто, — произнёс кто-то с другой стороны.

— Давно?

— Откуда я знаю? Старый сектор. По схеме вообще законсервирован.

Ручка дёрнулась. Замки выдержали. Ковалёв уже держал автомат двумя руками, я встал сбоку от проёма.

— Отсюда к медблоку пройти можно? — спросил первый.

— Если дверь вскроем. Сейчас ключ запросим.

Их рации почти одновременно ожили. Голос Михалыча прорвался даже через металл:

— Всем свободным хозяйственного к южному складу! Контакт у третьего проезда. Повторяю, всем свободным на усиление!

За дверью кто-то выругался.

— Потом проверим. Пошли.

Шаги быстро удалились. Мы подождали ещё несколько секунд. Ковалёв опустил автомат и усмехнулся.

— Шакил сегодня прямо полезный человек.

Только после этого в его рации пошёл другой разговор, сухой и деловой, почти лишённый суеты общего канала.

— Восточный коридор, подтвердите очистку участка до второй точки.

После короткой паузы ответили:

— До второй точки чисто. Персонал снят. Посторонних на маршруте нет.

Ещё один голос добавил:

— Первая мачта готова. Питание штатное.

Ковалёв посмотрел на меня.

— В-7.

Я кивнул и остановился у стены. Эти переговоры уже касались куда более интересной части сегодняшнего бардака.

В эфире прошёл треск, затем заговорил мужчина, которого я раньше слышал возле В-7.

— Восточное направление освободить полностью. Повторяю: освободить полностью. Объект Б-1 — подготовка к выводу.

Ковалёв медленно опустил рацию.

— Они всё-таки решили эту хрень вытащить.

— Похоже на то, — согласился я.

Мы переглянулись и пошли дальше. В голове уже складывалась неприятная картина: юг начинал стрелять, внутренние искали нас, Дмитрий собирал первую группу в инструменталке. Ну а В-7 именно сейчас запускал программу, которую ещё вчера сам считал незавершённой.

До первой гермодвери мы дошли через пару минут. Зелёный огонёк на считывателе горел, замки оставались закрыты.

Я приложил карточку Лизы и приоткрыл створку ровно настолько, чтобы выглянуть наружу. Коридор оказался пустым. Те двое действительно ушли на юг. Я снова закрыл дверь и дождался, пока замки встанут на место. Открывать проход для людей было рано: сначала требовалось вернуться в инструменталку и самому провести первую колонну.

Где-то далеко, за несколькими стенами и корпусами, включилось оборудование.

Сначала я услышал только слабый гул. Через пару секунд звук стал ниже, почти ушёл за предел обычного слуха, зато бетон под ногами слегка дрогнул. На металлическом шкафу рядом задребезжала плохо закреплённая крышка.

Ковалёв поднял голову.

— Вот это уже оно.

Я положил ладонь на стену. Вибрация шла через бетон ровными длинными толчками. Такое поле мы уже чувствовали возле В-7, только тогда оно работало локально и заметно слабее.

Сейчас мощности добавили серьёзно.

Из вентиляционной решётки над дверью посыпалась пыль. Где-то дальше по коридору тонко звякнуло стекло, затем ещё одно. Светильник над нами несколько раз дрогнул, хотя питание держалось.

Рация почти сразу ожила снова.

— Первая точка держит. Вторую готовить к приёму.

— Восточный маршрут, всем уйти за внутреннюю линию. Повторяю: персоналу покинуть маршрут.

Голос сменился. Новый говорил быстрее.

— Объект реагирует. Фиксируем изменение активности.

Ковалёв тихо выругался и убрал рацию чуть дальше от уха. С юга снова донеслась очередь, теперь уже длиннее. Почти одновременно в общем эфире кто-то закричал, чтобы четвёртый пост уходил к складам. Другой голос потребовал проверить переход и ещё раз вызвать Артура с Двенадцатым.

Я снял свою рацию и вызвал Дмитрия.

— Дим, где первая группа?

Ответ пришёл тихий и собранный.

— Собрал. Через пару минут веду из жилого в инструменталку. Пока маршрут чистый.

— В инструменталку и там ждите, мы возвращаемся.

— Принял. У вас там что?

Я посмотрел на Ковалёва. Вибрация снова прошла через стену, на этот раз сильнее.

— Всё сразу. Держи первую группу вместе. Остальных пока готовь.

Я убрал рацию и проверил магазин автомата. Ковалёв уже стоял возле поворота и слушал внутренний канал.

— По хозяйственному двое идут сюда, — сказал он. — Минут пять у нас есть, может семь.

— Значит, за эти пять минут надо успеть вернуться к нашим, — ответил я.

Мы двинулись обратно к инструменталке.

Мы прибавили шаг. За спиной снова прошла низкая вибрация, и на этот раз она уже чувствовалась даже через подошвы ботинок.

Глава 2

До инструменталки мы добрались быстрее, чем я рассчитывал. По пути дважды пришлось переждать в боковых коридорах, пока по хозсектору проходили люди внутренней охраны. Зато к самой двери вышли чисто. Ковалёв первым заглянул внутрь, потом коротко махнул мне рукой, и я прошёл следом.

Инна сидела возле Лёхи и поправляла ремень на каталке. Артём устроился рядом с матерью, Элина стояла у стены с двумя собранными рюкзаками, а Лиза сразу подняла голову, едва увидела меня. Дмитрия здесь не было, что меня даже порадовало: значит, он вёл сюда первую группу из жилого сектора, как и договаривались.

Сама инструменталка теперь становилась промежуточной точкой. Дмитрий собирал людей в жилом секторе, проводил их через прачечную сюда, а уже отсюда мы должны были переводить группы за старую гермодверь. Наружный шлюз оставался третьим этапом, к которому я пока никого не подпускал.

— Проход нашли, — сказал я, снимая рюкзак. — Выход за стену рабочий. Сейчас Дима приведёт сюда первую группу, после начинаем переводить людей за гермодверь.

Артём сразу посмотрел на дверь.

— То есть уходим, Серег?

— Готовимся уходить, — поправил я. — там обстановка меняется быстрее, чем я успеваю её проверять. Сначала соберём всех за старой гермодверью, а дальше двигаемся по ситуации.

Я расстегнул рюкзак, осторожно достал кассету и поставил рядом с Инной. Белый пластик на фоне грязного дерева выглядел слишком чистым и вычурным.

— Инна, вот это посмотри, — попросил я и сразу предупредил. — Только открывать пока ничего не надо.

Инна повернула кассету к свету и прочитала маркировку. На словах «обратная терапия» задержалась, потом опустила взгляд на предупреждение ниже.

— Где ты это взял? — она скосила на меня взгляд.

— В старой лаборатории.

Инна сразу нашла небольшой экран на торце корпуса и нажала кнопку проверки. Индикатор тотчас ожил, на нем пробежала шкала температуры, затем высветился значок транспортного режима.

— Она охлаждается сама, — подметила Инна, продолжая смотреть на экран. — Точнее, держит заданную температуру после извлечения. Заряда или запаса холода здесь на несколько часов, дальше придётся возвращать в холодильник.

— Что это, у тебя есть догадки? — поинтересовался я.

Инна медленно покачала головой, покрутила кассету еще, а потом протянула обратно мне.

— Честно говоря, понятия не имею, что это такое, — в итоге заверила она. — Знакомых обозначений здесь я вообще не вижу.

Я вернул кассету в рюкзак и затянул ремни.

Лиза всё это время смотрела на меня. Я достал карточку её отца, подошёл ближе и дождался, пока она поймает мой взгляд. После положил пропуск девочке на ладонь.

Она внимательно посмотрела на карточку, потом подняла взгляд на меня и слегка прищурилась. Я говорил медленнее, чтобы она спокойно читала по губам.

— Карточка открыла старый блок. Там есть профиль с фамилией твоего отца и его допуском в лабораторию аварийной терапии. Я видел его фамилию на терминале. Профиль обновляли в этом году.

Лиза замерла, затем сразу полезла за телефоном. Пальцы быстро пробежали по экрану, и через несколько секунд передо мной появилось одно слово.

ГДЕ?

— В старом медблоке за этой гермодверью, дальше по коридору. Мы сейчас через него будем выводить людей.

Она снова застучала по экрану. На этот раз ответ получился длиннее, однако смысл читался с первых двух слов.

Я ИДУ ТУДА. СЕЙЧАС.

— Пойдёшь, — заверил я и придержал телефон рукой, чтобы она сначала посмотрела на меня. — Только сначала я хочу убедиться, что туда следом не придут внутренние или люди Шакила. Потом сам тебя отведу.

Лиза резко выдохнула и нахмурилась. Телефон снова оказался у неё в руках, пальцы пошли по экрану заметно жёстче.

ЭТО МОЙ ОТЕЦ.

Она перестала печатать и внимательно посмотрела мне в лицо.

— Поэтому я туда дальше и не полез, — сказал я. — Архив подождёт тебя.

После короткой паузы Лиза убрала телефон в карман.

Элина подошла к нам.

— Там что-то ещё было, Сережа?

— Несколько папок и старая лаборатория, — объяснил я. — Разбираться будем позже, когда людей вытащим.

Про две буквы «Л.В.» я промолчал. Сейчас они ничего не доказывали, а подкидывать Лизе ещё одну загадку, пока она только что узнала про лабораторию отца, смысла не было.

Рация на поясе затрещала. Я вытащил её и услышал Дмитрия раньше, чем успел вызвать сам.

— Серёг, первая группа готова. Ломова пока оставил со второй, у меня здесь и так восемь человек…

— Веди их до инструменталки, — сказал я в рацию. — Дальше ждите нас.

Ответил он не сразу. В эфире прошёл чужой голос, потом ещё один, и только через несколько секунд Дмитрий вернулся.

— У меня проблема. Перед прачечной двое внутренних, ещё один ходит между складом и переходом. Проверяют все двери подряд.

Ковалёв уже прислушивался к своей рации. Он поднял руку и несколько секунд ловил переговоры, потом тихо усмехнулся.

— Эти двое сейчас как раз нашу сторону пасут. Следом должны перейти к старым складам, только что диспетчер напомнил им проверить тамошние помещения.

— Значит, поможем диспетчеру правильно расставить приоритеты, — сказал я.

Я посмотрел на рацию, которую мы забрали у убитого внутреннего.

— Давай её.

Ковалёв сразу понял и протянул аппарат мне.

— Голос могут узнать, Серег.

— Вряд ли, сейчас пол-Маяка друг друга перекрикивает.

Я прикрыл микрофон ладонью, дождался, пока канал освободится, и нажал передачу.

— Третий, Двенадцатый. Двое прошли за ремонтным корпусом в сторону старых складов. Один похож на Логинова, оба вооружены. Проверьте дальний проход.

Пауза вышла короткой.

— Двенадцатый, сам где?

— У технического сектора. Проверяю боковые помещения, потом подойду.

— Принял. Прачечная, снимайтесь к ремонтному, проверьте проход за складом.

Я опустил рацию и вернул её Ковалёву.

— Всё. Минуты три у Дмитрия точно есть.

— Дим, слышал? — спросил я в свою рацию.

— Слышал. Уже выдвигаемся, — ответил тот.

Связь оборвалась. Через стену снова прошла слабая низкая вибрация, и Лёха на каталке вдруг повернул голову в сторону В-7. Инна заметила это одновременно со мной, положила ладонь ему на плечо и несколько секунд следила за лицом.

— Опять на звук реагирует, — шепнула она. — Раньше остальных.

Мы начали готовить инструменталку к выходу. Элина собрала оставшиеся сумки ближе к двери, Артём помог матери подняться, Инна проверила крепления на каталке. Лиза сама надела рюкзак и встала возле выхода, что называется, на низком старте.

Из коридора наконец донеслись быстрые шаги. Ковалёв выглянул первым, потом отступил в сторону. Через несколько секунд в инструменталку вошли первые люди из жилого сектора. Их было восемь: несколько мужчин с рюкзаками и оружием, две женщины, ещё двое тащили сумки с вещами. Дмитрий появился последним и сразу прикрыл за собой дверь. Лёха, Инна, Артём с матерью, Лиза и Элина всё это время находились здесь, поэтому теперь первая «партия» для перехода за гермодверь была собрана полностью.

Дмитрий перевёл дыхание и посмотрел на меня.

— Прошли чисто. Те двое действительно ушли к ремонтному, но долго они там гулять не будут.

— Им и не потребуется, — ответил я. — Сейчас ведём первую группу до старой гермодвери. Ты помогаешь нам довести людей туда, потом возвращаешься сюда и снова идёшь в жилой за следующей группой.

Дмитрий посмотрел на меня.

— То есть из жилого тащу людей в инструменталку я, отсюда дальше ведёшь ты?

— Именно.

Ковалёв открыл дверь и вышел проверить коридор. Через пару секунд махнул рукой, после чего каталка тронулась с места, Артём повёл мать следом, а Инна пошла рядом, придерживая медицинскую сумку.

Лиза пристроилась за ними. Следом пошли несколько человек из тех восьми, которых только что привёл Дмитрий. Остальные из восьми пока ждали в инструменталке, чтобы не забивать коридор одной большой толпой. Элина же пошла вместе с нами. Дмитрий замыкал колонну и должен был вернуться сразу после гермодвери.

Каталка глухо постукивала колёсами на стыках бетонных плит. Ковалёв шёл впереди, держа автомат у груди и время от времени поднимая трофейную рацию к уху. Я держался ближе к хвосту группы и поглядывал назад. До старой гермодвери оставалось метров двадцать, когда с юга снова донеслась очередь, длиннее прежних, а следом где-то далеко ударило ещё несколько одиночных выстрелов.

Люди впереди невольно ускорились. Лиза двигалась чуть позади и всё время поглядывала то на меня, то на карточку отца в своей ладони. Я попросил убрать ее ещё два раза, после чего понял, что занятие бесперспективное, и оставил девчонку в покое.

Ковалёв дошёл до двери, приложил ладонь к стене и прислушался к рации.

— За нами пока чисто. Те двое всё ещё ищут нас возле ремонтного бокса, — сообщил он.

Мы подошли к гермодвери. Я протянул руку, чтобы взять у девочки карточку и разблокировать дверь. Лиза посмотрела на ладонь, демонстративно подняла брови и только после этого отдала пропуск.

Замки отработали один за другим. Ковалёв взялся за створку, мы вместе отвели её в сторону, и перед группой открылся старый коридор с редкими аварийными лампами.

Первая дверь справа оставалась закрытой. За ней лежали Артур и двое его людей, которых мы с Ковалёвым спрятали перед разведкой маршрута. Я прошёл мимо, даже головы туда не повернув. Людям, которых мы сейчас выводили, эти подробности совершенно не требовались.

Я пропустил каталку первой. Инна пошла рядом, следом Артём провёл мать, затем в коридор вошли ещё несколько человек из группы. Антенна остановился прямо у порога и посмотрел внутрь.

— Твою ж мать, лабиринт… — он перевел взгляд на меня. — Серег, я вопросов не задаю, как ты заметил, полностью тебе доверяю. Но очень надеюсь, что ты понимаешь, что делаешь.

— Спасибо за доверие, — я хлопнул его по плечу. — Держись за теми, кто впереди, и лабиринт закончится быстрее.

Дмитрий дождался, пока последний человек пересечёт порог, и посмотрел на меня.

— Дальше сами?

— Да. Возвращайся в инструменталку и веди следующую группу из жилого.

— Принял, — подтвердил Дмитрий.

Он вышел обратно в действующую часть Маяка, пока проход оставался свободным. Теперь каждый занимался своим участком: Дмитрий собирал людей до инструменталки, мы переводили их оттуда за гермодверь.

Рация Ковалёва резко треснула. Он сначала отмахнулся, потом вслушался и повернулся ко мне.

— Михалыч вызывает, — Ковалёв переключился на общий канал. — Слышу, Михалыч. Говори.

Из динамика донёсся знакомый голос, на заднем плане грохотало так, словно разговаривал он прямо возле южного сектора.

— Ты где шляешься? На юге второй проход пытаются продавить, помощь нужна!

Ковалёв посмотрел на меня.

— Я сейчас занят, — ответил он.

— Я тоже, твою мать, занят! — зарычал Михалыч. — Где Логинов?

— Здесь он, Михалыч, со мной.

Ковалёв протянул мне рацию и негромко пояснил:

— Это общий канал Маяка. Михалыч держит периметр, посты и оборону. Внутренние В-7 сейчас гоняются за нами отдельно.

Я взял рацию.

— У меня юг сейчас начнёт сыпаться, если Шакил ещё людей подкинет. Сергей, ты эту публику уже видел и знаешь, как они работают. Помощь ваша нужна, мужики!

Связь оборвалась, Ковалёв убрал рацию на пояс и посмотрел на меня уже серьёзнее.

— Михалыч действительно прижат, если сам попросил, — тяжело вздохнул он.

— Поэтому заканчиваем здесь быстрее.

Через несколько минут в трофейной рации прошёл новый приказ.

— Артур и его группа всё ещё не отвечают. Хозяйственные переходы перекрыть. Старый медсектор проверить отдельно. Логинова и Ковалёва при обнаружении задержать.

Ковалёв поднял рацию ближе к уху и скривился. Я тотчас вышел на связь с Димой.

— Дим, внутренние закрывают переходы. Ты где?

— Вернулся в инструменталку, — сразу сообщил он. — Сейчас снова иду в жилой за следующими. Перед жилым уже поставили ещё одного, прачечную тоже скоро закроют.

— Маленькие интервалы отменяем, — распорядился я. — Собирай вторую группу и веди до инструменталки сразу. Если проход закроют раньше, держи всех вместе и вызывай меня.

— Принял.

Я убрал рацию. Элина уже поняла, что происходит, и освободила проход дальше по коридору.

— Сколько людей осталось? — уточнила она.,

— Из жилого сектора осталось вывести ещё две группы. Если внутренние перекроют проходы раньше, придётся вытаскивать людей как-то по-другому.

Каталка Лёхи вдруг скрипнула. Он сам дёрнул плечом, повернул голову в сторону стены и застыл, глядя куда-то на восток. Инна сразу оказалась рядом и взялась за его запястье.

— Дружочек, посмотри-ка на меня.

Он перевёл взгляд с заметной задержкой. Лицо оставалось осмысленным, однако пальцы на краю каталки сжались так, что побелели костяшки.

Я подошёл ближе.

— Что с ним?

Инна несколько секунд замеряла у Лехи пульс.

— Та же реакция. Только он похоже почувствовал раньше нас.

Я сначала вообще ничего не чувствовал. Потом через подошвы прошла слабая вибрация, похожая на далёкую работу тяжёлого генератора.

— Реакция на поле? — спросил я.

— Похоже…

Лёха явно ощутил её раньше нас. Ковалёв присел возле каталки.

— Лёх, ты меня сейчас слышишь?

— Слышу, — выдавил тот и повернулся к Ковалеву. Голос был хриплый, но вполне нормальный. — Просто башка гудит.

Инна бросила на Ковалёва короткий взгляд и снова проверила Лёхе пульс. Когда вибрация стала слабее, напряжение в его руках тоже постепенно ушло.

Я запомнил это и посмотрел на стену в сторону В-7. Сейчас разбираться с причиной было рано, зато совпадение становилось уже слишком заметным.

Через несколько минут Дмитрий снова вышел на связь. Вторую группу он уже провёл из жилого сектора в инструменталку, забрал оставшихся там людей из первой восьмёрки и теперь вёл всех к гермодвери. Ковалёв пошёл к входу встречать людей, а я прошёл дальше по старому коридору к наружному шлюзу. Пока люди размещались внутри, хотелось ещё раз посмотреть, что творилось снаружи.

Привод внешней двери я включать не стал. В контрольной комнате имелось небольшое грязное окно, выходившее во двор, и через него прекрасно просматривалась часть дороги. Я протёр стекло рукавом и сначала увидел молчунов. Один стоял возле ржавого контейнера. Ещё двое медленно шатались между корпусами, дальше у дороги двигалась небольшая группа.

Потом первый возле контейнера остановился. Голову он повернул вправо, в сторону востока. Через несколько секунд то же самое сделал второй. Третий застыл прямо посреди дороги. Следом ещё две фигуры из дальней группы почти одновременно развернулись в том же направлении.

Ковалёв, успевший принять вторую группу у гермодвери и передать её Элине, вошёл в диспетчерскую за моей спиной.

— Что там, Серый?

Я поднял ладонь и продолжал смотреть наружу. Молчун возле контейнера сделал первый шаг на восток. Второй пошёл следом, потом вся дальняя группа медленно сместилась вдоль дороги в ту же сторону.

Ещё несколько молчунов вышли между корпусами. Один задержался, повел головой на далёкий звук со стороны Маяка, затем тоже повернулся к востоку и пошёл за остальными.

Рация у Ковалёва захрипела.

— Северо-восточный пост, подтверждаю движение. Молчуны снялись с площадки и идут на восток…

Другой голос перебил почти сразу:

— У меня то же самое. Восточная дорога, движение сразу с двух кварталов.

Я почувствовал очередную волну низкой вибрации через стену и посмотрел туда, куда уходили молчуны.

Снаружи к первой группе присоединялись новые фигуры. Пространство возле старого НИЦ, которое ещё полчаса назад было забито молчунами, понемногу начинало освобождаться.

Я достал рацию.

— Дмитрий, ускоряй сбор оставшихся.

— Что случилось? — насторожился он.

— Снаружи движение.

Дмитрий помолчал секунду.

— К нам?

Я снова посмотрел через окно. Последний молчун возле дороги повернулся на восток и пошёл вслед за остальными.

— Пока от нас.

Ковалёв стоял рядом и следил, как пустеет двор. На востоке низкий фон становился всё отчётливее, а через рацию уже шли новые доклады с соседних постов.

Б-1 всё ещё находился внутри В-7, его вывод только готовили. Но вот само поле уже добралось до улиц… Молчуны один за другим теперь поворачивали в одну сторону.

Глава 3

Я ещё смотрел через грязное окно диспетчерской, когда последние трое молчунов пересекли дорогу. Далее твари скрылись за дальним корпусом. Минут десять назад там шаталось несколько десятков, теперь между ржавыми контейнерами оставались пустой асфальт и трава, которую ветер шевелил вдоль потрескавшегося бордюра.

Ковалёв стоял рядом и внимательно слушал эфир. Доклады с северо-востока шли один за другим: группы снимались с привычных мест, выходили из дворов, пересекали улицы и двигались в одну сторону. Пока операторы В-7 только готовили Б-1 к выводу, но его поле уже активно работало за стенами комплекса.

— Слушай, для нас это даже удачно выходит, — сказал Ковалёв, выглядывая наружу. — Ещё немного, и дорогу нам расчистят сами.

— Посмотрим, куда их потянет дальше, — ответил я. — Но до этого момента наружный шлюз держим закрытым.

Я снял рацию и вызвал Дмитрия. Он ответил сразу: вторая группа уже вошла в старый блок. В жилом секторе оставались Ломов и ещё пятеро — последняя группа.

— Темп держи, — распорядился я. — Здесь снаружи становится чище, но выпускать пока никого не будем. Как соберёшь остальных, доложи.

— Понял, — ответил Дмитрий. — Ломов и ещё пятеро — последняя группа. Сейчас поведу их через старую столовую.

Я уже собирался убрать рацию, когда с юга ударила длинная очередь. Через секунду ей ответили с другой стороны, затем загрохотало сразу в нескольких точках. Даже через стены старого корпуса теперь было понятно, что прежняя возня у промзоны закончилась.

Ковалёв выкрутил громкость своей рации. Эфир забили голоса постов, и в первые секунды разобрать можно было только отдельные слова: «машина», «левее», «второй проход», «держать ворота».

Потом прорезался Михалыч.

— Южный первый, машину пропустите до бетонных блоков и там принимайте. Второй пост, наружу не высовывайтесь, они вас оттуда видят. Резерв через складской двор, быстрее!

Ковалёв присвистнул и прислонился плечом к стене.

— Пошли серьёзно.

Я отошёл от окна. Смотреть с безопасного места на чужую перестрелку можно было сколько угодно. Вот только моих людей это через хозсектор не проведёт.

— Значит, нам тоже пора двигаться.

Мы уже вышли из диспетчерской, когда по внутреннему каналу передали новую сводку. Наблюдатель с южной вышки видел минимум три группы, две машины стояли за бетонными плитами, ещё одна перемещалась вдоль промзоны. Люди Шакила использовали корпуса и старые грузовики как прикрытие, перебегали небольшими группами и работали по конкретным огневым точкам.

Ковалёв слушал несколько секунд и покачал головой.

— Эти второй раз вслепую не полезли. Южный пост сейчас прижали ровно с того места, откуда его в прошлый раз было лучше всего видно.

— И первый раз они сюда тоже не с закрытыми глазами приходили, — возразил я. — Шакил слишком долго вокруг Маяка крутился, чтобы сейчас импровизировать.

По рации снова заговорил Михалыч. Он перебросил двоих к хозяйственному и потребовал проверить боковой проезд, после чего связь захлебнулась очередным докладом о машине у стены.

Ковалёв посмотрел в сторону выхода.

— Может, туда сходить? — предложил он. — Я местность знаю, ещё пара стволов им сейчас пригодится.

— Нам тоже, — я покачал головой.

Мы пошли обратно по коридору. Стрельба с юга становилась плотнее, зато вокруг старого блока было спокойно. Первый этап сработал: часть группы уже сидела здесь, до наружного выхода оставалось несколько минут хода, а внутренние пока не добрались до гермодвери.

На полпути ожила моя рация.

— Сергей, у меня засада, — голос Дмитрия звучал тихо. — Ломов и ещё пятеро уже вышли. Я отправил их через старую столовую, как договаривались. Перед ними внутренний пост, сзади ещё двое перекрыли переход возле жилого.

Я остановился.

— Где они сидят?

— Подсобка возле кухни. Вышли раньше, чем задний пост поставили. Сейчас назад полезут и попадут прямо под раздачу... что делать?

Ковалёв уже смотрел на меня. По выражению лица было понятно, что услышал достаточно для того чтобы сделать вывод.

— Сколько там человек на посту? — уточнил я.

— Двое. Один у двери, второй ходит до лестницы. Там ещё народ В-7 постоянно проходит, так что просто снять их тихо вряд ли получится.

— Ломов как?

— Идёт сам, — заверил Дмитрий. — Медленно, зато идёт.

Я вытащил схему, которую всё ещё таскал сложенной в кармане. Старую столовую я помнил, кухонный коридор тоже. Между ними и нашим проходом оставалось метров сто с небольшим, только теперь этот участок разделили два поста.

— Сиди там, — наконец, ответил я. — И никого наружу не выпускай, пока не увидишь нас. Десять минут и мы там.

Я убрал рацию и повернулся к Ковалёву.

— Показывай короткую дорогу.

Он даже спорить не стал. Проверил магазин, перехватил автомат удобнее и сам пошёл впереди.

— Через двор быстрее, — бросил он на ходу. — Только сейчас там носится половина личного состава В-7.

— Тем лучше. В толпе нас искать сложнее.

Мы вышли из старого блока через внутреннюю гермодверь и двинулись обратно в сторону Маяка. Ковалёв держал высокий темп, но на каждом открытом участке сначала выглядывал и проверял дальнейшую дорогу. Я шёл следом, периодически проверяя эфир Дмитрия.

Люди вокруг проходили почти бегом, двери держали открытыми, а по коридору тянули кабели и кто-то катил стойку с аппаратурой в сторону В-7.

Ковалёв придержал меня за плечо и показал вперёд.

— Посмотри туда.

Из бокового прохода появилась каталка. На ней лежал мужчина лет сорока, полностью в сознании, руки свободны. Возле головы была закреплена пластиковая карта, и крупный чёрный код я увидел ещё до того, как они поравнялись с нами.

РН-4.

Следом шла вторая каталка. Там лежала женщина, тоже бодрствующая, а на серой папке у сопровождающего стояла та же самая маркировка.

Мужчина на первой каталке медленно повернул голову к человеку в медицинской куртке.

— Куда меня везут? Мне сказали только на повторное обследование...

Сотрудник продолжал толкать каталку.

— Врач все объяснит.

— Какой врач? Я же вчера уже всё проходил.

Ответа он больше не получил. Каталки ушли за поворот в сторону закрытого сектора В-7.

Ковалёв проводил их взглядом.

— Опять четвёртые... — прошептал он.

Я посмотрел дальше по коридору. Оттуда уже везли следующего человека, а возле стены стояли ещё две медицинские тележки с такими же папками.

— Похоже, что собирают всех, кого успевают, — прокомментировал я.

Поток вокруг нас шёл сразу в двух направлениях. Пациентов с маркировкой РН-4 везли внутрь В-7, туда же уходили несколько сотрудников с контейнерами и измерительными блоками. Навстречу двигались техники: они тащили ящики, сворачивали кабели и освобождали проходы.

Мы прижались к стене, пропуская платформу с аккумуляторными блоками. Энергии здесь нужно было невероятно много. Двое техников катили платформу к восточному выходу, третий шёл рядом и говорил по гарнитуре, требуя открыть следующий сектор маршрута.

Ковалёв посмотрел ему вслед. Я тоже посмотрел на людей РН-4, которых один за другим увозили внутрь. Потом на техника, кричавшего в гарнитуру, и на сотрудников, освобождавших коридор прямо во время штурма.

Мы пересекли коридор вместе с очередной группой техников. Один из сотрудников В-7 мельком посмотрел на нас, но сразу потерял интерес.

За следующей дверью стало тише. Ковалёв свернул к служебной лестнице, поднялся на несколько ступеней и выглянул через узкое окно.

— Передний пост на месте. Двое, как Дмитрий говорил. Один торчит возле кухни, второй у лестницы.

Я подошёл рядом.

— А наши?

— В подсобке за углом, — Ковалев ткнул пальцем в нужном направлении. — До них метров двадцать.

С другой стороны снова послышались быстрые шаги. Мы оба отступили в нишу, пропуская ещё троих сотрудников В-7 с медицинскими контейнерами.

На верхней папке снова стояло РН-4.

Ковалёв дождался, пока они уйдут, и тихо сказал:

— Серёг, мне уже очень хочется узнать, зачем им сейчас столько людей?!

— Мне тоже. Только сначала вытащим своих.

Я проверил оружие и переключил внимание на кухонный проход. Двое внутренних всё ещё стояли там, отрезая Ломову и остальным дорогу.

До подсобки все еще оставалось метров двадцать, однако пройти их прямо сейчас означало выйти ровно между двумя внутренними. Один так и торчал возле кухонного коридора, а вот второй отошёл к лестнице и время от времени заглядывал в соседние двери. За спиной тоже становилось весело: с той стороны, откуда мы пришли, уже слышались голоса очередного патруля.

Ковалёв присел возле окна на лестничной площадке и выглянул через грязное стекло.

— Если полезем, первый увидит сразу. Второй секунд через десять тоже подтянется, — поделился он.

— А сзади?

Ковалев прислушался.

— Тоже двое. Пока далеко, но гулять здесь до вечера нам точно не дадут, Серег.

Я посмотрел на дверь подсобки. За ней сидели Дмитрий, Ломов и ещё несколько наших, которые выбрались из жилого сектора ровно в тот момент, когда внутренние начали закрывать переходы. До старого блока им оставалось меньше пяти минут нормального хода. Но теперь эти пять минут внезапно превратились в целую военную операцию.

Рация у Ковалёва зашипела. Сначала прошёл чей-то доклад с юга, потом в эфир влез другой голос, заметно громче.

— Хозяйственный внешний, контакт у повреждённого ограждения! Повторяю, люди вдоль стены, минимум шестеро. Резерв сюда, они пробуют пройти через техучасток!

Следом заговорил Михалыч. Он потребовал снять резерв с постов охраны Маяка и отправить к хозяйственному двору: основные силы уже работали на юге. Почти одновременно по отдельному каналу внутренних В-7 приказали освободить проход у лестницы для очередной партии техников.

Первый внутренний возле кухни прижал рацию к уху. Через несколько секунд выругался, махнул второму и показал в сторону двора. Тот сразу пошёл к лестнице, а первый остался возле прохода и принялся спорить с кем-то по рации.

В то же время из В-7 хлынули люди. Двое катили тележку с аппаратурой, за ними шли трое техников с ящиками, следом появилась женщина в медицинской одежде и ещё несколько сотрудников. Всех гнали из освобождаемого сектора в сторону хозяйственных помещений, поэтому коридор быстро заполнился.

Я толкнул Ковалёва локтем, давая понять, чтобы он приготовился. Мы дождались, когда оставшийся внутренний отвернётся к рации, быстро пересекли коридор и нырнули в подсобку. Дмитрий стоял возле двери с автоматом, Ломов сидел на старом ящике, вытянув ногу.

— Долго вы, — улыбнулся Дмитрий. — Я уже хотел сам попробовать прорваться.

— Попробовал бы, потом пришлось бы ещё тебя вытаскивать, — ответил я. — Собирай всех, сейчас идём.

Ломов поднялся с ящика и поморщился.

— Куда?

— За мной. Там народ из В-7 как раз устроил экскурсию по хозсектору, так что присоединимся к ним.

Я объяснил быстро.

— Выходим вместе с очередной группой сотрудников, рюкзаки держим ближе к себе, оружием не размахиваем. Ломова ставим в середину. Если кто-нибудь начинает задавать вопросы, никто не останавливается по собственной инициативе и идет дальше, пропуская вопросы мимо ушей. Все понятно?

Возражений не последовало.

Очередная тележка показалась из-за поворота. Я приоткрыл дверь и подождал, пока она поравняется с нами.

— Пошли!

Мы вышли почти одновременно с техниками. Ковалёв пристроился возле тележки, я держался с другой стороны, Дмитрий повёл остальных следом. Вокруг творилась достаточная суета, чтобы несколько новых лиц потерялись среди людей, которых перебрасывали с места на место.

Один из сотрудников сначала только проводил нас взглядом. Потом увидел Ковалёва и нахмурился.

— Ковалёв, ты куда?

Тот замедлил шаг и краем глаза посмотрел на Дмитрия, который всё ещё вёл людей за нами.

— На хозяйственный, — ответил он. — Там людей не хватает.

— Ковалёв, стой. Тебя по внутреннему ищут.

Техник с тележкой как раз полез между ними, ругаясь из-за узкого прохода. Я поймал взгляд Дмитрия и коротко указал ему на дальний поворот. Он сразу повёл Ломова с остальными дальше, не оборачиваясь.

Ковалёв отступил к нише с дверью кладовой, будто пропускал тележку. Внутренний пошёл за ним и поднял рацию. Сотрудники с аппаратурой на несколько секунд закрыли нас от основного коридора.

— Центральный, у меня...

Договорить он не успел. Когда внутренний шагнул в нишу, Ковалёв перехватил его руку с рацией и впечатал запястье в стену. Я оказался рядом через секунду, выдернул аппарат из пальцев и толкнул дверь ближайшей кладовой.

— Сюда его.

Сотрудник попытался вырваться и получил от Ковалёва короткий удар под дых. Воздух из него вышел сразу, ноги подогнулись, и мы вдвоём затолкали мужика в кладовую. За спиной прогрохотала тележка, чей-то голос потребовал освободить дорогу. К счастью, техникам было сейчас не до нас: они продолжали тащить своё оборудование.

— Посиди пару минут, — сказал Ковалёв, придерживая его за ворот. — Там сейчас вообще опасно ходить.

Я закрыл дверь и провернул торчащий снаружи старый фиксатор. Запирать его надолго смысла не было, но зато несколько минут мы получили.

Ковалёв покосился на отобранную рацию в моей руке и вздохнул. Дмитрий успел увести людей за поворот, пока мы возились с внутренним. Мы нагнали своих там, где поток сотрудников разделялся, а дорога к старому блоку снова становилась свободной.

Я остановил Дмитрия за плечо.

— Это последние? В жилом больше никого не оставили?

— Последние, — подтвердил Дмитрий. — Ломов и пятеро с ним. Всех остальных уже провёл.

Дмитрий кивнул на людей впереди и снова взялся вести группу. Я хотел добавить ещё что-то, но со стороны двора ударила очередь, потом ещё одна, уже гораздо ближе прежних.

Ковалёв резко повернул голову.

— Вот это уже внутри…

По рации одновременно заорали несколько человек. Один голос перекрыл остальных.

— Хозяйственный, прорыв! Люди внутри периметра, человек десять, может больше! Идут через техпостройки!

Я подтолкнул Ломова вперёд.

— Шевелись.

Группа ускорилась насколько могла. Мы с Ковалёвым остались сзади, прикрывая переход, а стрельба за корпусами становилась всё ближе.

На открытом участке между мастерскими я наконец увидел людей Шакила. Несколько вооружённых мужчин перебежали от низкого кирпичного здания к старому складу. Ещё трое появились следом, прикрывая друг друга.

Они находились уже внутри Маяка.

Ковалёв выругался и поднял автомат, но я сразу опустил ствол рукой.

— Погоди.

Нападавшие тоже нас пока не заметили. Они быстро прошли за складом и двинулись дальше по старой промышленной части.

Я задержался на пару секунд. До главных ворот отсюда можно было добраться другим проходом, оружейный склад вообще оставался в противоположной стороне, топливные ёмкости находились южнее.

Эти туда даже не посмотрели.

Ковалёв тоже проследил направление.

— Куда они попёрлись? Ворота в другой стороне.

— Потом выясним. Сейчас ведём людей.

Мы нагнали остальных и ушли за следующий корпус. Уже оттуда я услышал новые очереди: охрана наконец столкнулась с прорвавшейся группой.

До входа в старый блок оставалось меньше ста метров. Ковалёв как только мы приблизились, открыл внутреннюю гермодверь. Люди начали проходить внутрь, и я дождался последнего, прежде чем сам шагнул за створку.

Из рации снова донёсся голос Михалыча.

— Ковалёв, приём. Где ты там пропал?

Ковалёв ответил уже на ходу.

— У хозяйственного. Логинов со мной. Видел чужих внутри, человек семь-восемь ушли к старым корпусам.

— Знаю. Одну группу наши прижали ближе к складам, вторая разошлась по промсектору. Юг пока держим, но у хозяйственного мне уже людей как раз не хватает. Ковалёв, ты мне там нужен. И Логинов тоже, если сможет. Резерв почти закончился.

Михалыч на несколько секунд отвлёкся, кому-то рядом приказал передать боеприпасы на третий пост, потом снова вернулся к нам.

— До начала всей этой веселухи у меня наблюдение держало три машины Шакила. Две пошли на юг, одну там уже бросили. Третью потеряли минут пятнадцать назад.

Ковалёв замедлил шаг.

— Где последний раз видели?

— За старой промзоной. Потом она ушла за корпусами, и всё.

— Могла людей к хозяйственному перебросить, — сказал Ковалёв. — Те, кого я видел, явно откуда-то туда попали.

— Могла, — подтвердил Михалыч. — Только машину пока никто не нашёл, так что считайте, что она ещё где-то здесь.

Я подошёл ближе к рации.

— Сколько людей могло быть?

Михалыч сразу узнал голос.

— В машине человек шесть-восемь, если набились плотнее — больше. Вы честно заняты, мужики?

— Тут эвакуация полным ходом, Михалыч, — ответил я. — Помогаем гражданским.

— Ладно… сначала выводите. Только потом возвращайтесь, если сможете. Особенно ты, Ковалёв: у меня хозяйственный двор сыплется к чертовой матери. И смотрите, чтобы те, кто ушёл за корпуса, не вышли вам навстречу у шлюза.

В эфире снова загрохотала стрельба, и Михалыч отключился. Ковалёв тотчас убрал рацию.

Я посмотрел назад, туда, где за закрытой гермодверью оставались старые склады, хозсектор и коридоры В-7.

— Запомни, куда они ушли. Если доберутся до корпусов у наружного шлюза, мы сами выведем на них людей, — сказал я.

Ковалёв поправил автомат на плече.

— Думаешь, у них здесь отдельная цель?

— Возможно. Но сейчас искать их мы точно не пойдём. Сначала выведем наших, потом решим, можем ли помочь Михалычу.

Мы пошли дальше по коридору. Впереди уже слышались голоса наших, а за стенами Маяка продолжался штурм, который теперь подобрался к старому блоку гораздо ближе, чем мне хотелось.

Глава 4

Элина встретила нас уже возле старого саншлюза. Пока Ковалёв закрывал за последними гермодверь, она отвела Ломова и остальных людей в сторону и принялась пересчитывать по списку, который успела составить ещё в инструменталке.

Дмитрий остался возле входа, а я несколько секунд прислушивался к происходящему за металлической створкой. Хозяйственный продолжал стрелять короткими сериями, однако ближайший коридор пока оставался пустым.

— Ну что там? — спросил я у Элины, когда она закончила пересчёт.

— Все на месте, Серёжа, — ответила она и показала мне список. — Я дважды проверила.

Дмитрий рядом вытер ладонью пот со лба, прислонился к стене и кивнул.

— Всё, Серёг. Последняя ходка. В жилом больше никого из наших не осталось.

Я прошёл дальше, проверяя, как разместились остальные. Старый саншлюз оказался удобнее, чем выглядел во время первой разведки. Каталку с Лёхой поставили вдоль стены, рядом Инна устроила мать Артёма, ещё несколько человек заняли соседнее техническое помещение. Воду и рюкзаки Элина складывала отдельно, чтобы потом не искать их по всему коридору.

Лиза сидела возле стены и крутила в руках карточку отца. Увидев меня, она сразу поднялась и показала пальцем в сторону лаборатории. По выражению лица было понятно, что обо всех моих прежних обещаниях девчонка прекрасно помнила.

— Помню, — сказал я, дождавшись, когда она посмотрит на губы. — Теперь все собрались. Осталось проверить, что творится снаружи, и тогда займёмся лабораторией твоего отца. Сам тебя туда отведу.

Лиза ещё несколько секунд смотрела на меня, затем опустилась обратно к стене и принялась разглядывать карточку отца.

Я же вернулся к остальным. Ковалёв уже закончил с дверью и подошёл к Дмитрию, который проверял оставшиеся магазины.

— Дмитрий, вход твой. Если кто-то подойдёт к гермодвери, сразу вызывай меня. Элина, ты распредели воду — сейчас, потом времени может уже не быть. Инна ты остаешься с больными. Остальным пока отдыхать и далеко не разбредаться, — я отдал распоряжения.

Элина кивнула в сторону внешнего маршрута.

— А наружу когда идем, Сереж?

— Пока сидим здесь. Сначала посмотрим, что происходит за стеной.

— Там же молчуны уходят, — возразила девчонка.

— Уходят. Только я понятия не имею, куда их потянет через пять минут и что будет, когда В-7 закончит свои приготовления, — озвучил я свои опасения.

Ковалёв поправил автомат, потом прислушался к рации. В общем канале продолжали требовать подкрепление к хозяйственному двору.

— Зато район вокруг выхода почти очистился, — сказал он. — Может, как раз подходящий момент, а Серег?

За последние часы у нас заметно изменился характер коммуникации. Не скажу, что Ковалев вмиг превратился из начальника в моего подсиженного. Но к моим словам он, как минимум, прислушивался.

— Может, — согласился я. — Но сначала хочу понять, куда поведут эту махину. Если она окажется возле нашего выхода, нам придётся искать другую дорогу. А быть застанными врасплох — перспектива так себе.

Не успел я договорить, как в рации Ковалёва раздался новый доклад. Кто-то из охраны Маяка сообщил, что у ремонтных мастерских снова видели вооружённых людей. Шестеро или семеро прошли между корпусами и исчезли в старой промышленной части. Наблюдатель пытался проследить за ними, однако был вынужден уйти с открытого участка под огнём.

— Хозяйственный второй, держите проход к складам, — приказал Михалыч, появившись в эфире. — Остальным проверить мастерские и прилегающие дворы. Мне надо знать, куда эти суки делись.

Через несколько секунд начальник охраны вызывал Ковалёва и тот нажал передачу:

— Ковалев Михалычу…

Ковалев не успел договорить.

— Ты мне объясни, какого хрена вы с Логиновым вытворяете? Мне из В-7 уже дважды звонили. Говорят, на их сотрудников напали, Артур со своей группой пропал, пациентов из закрытого сектора увели. Ковалёв, ты там совсем охренел? У меня Шакил хозяйственный ломает, а вы с собственными людьми воюете!

Тирада подучилась гневная. Ковалёв повернулся ко мне. Я протянул руку, забрал у него рацию и нажал передачу.

— Михалыч, ты сперва разберись, кого собственными людьми считаешь. Тебе известно, что у Демида в закрытом секторе происходит? Или ты только его жалобы на нас выслушал? — прямо спросил я.

Михалыч на миг запнулся, но быстро сориентировался.

— Я знаю, что у меня людей не хватает! А внутренние требуют вас задержать. Сергей, ты понимаешь, как это сейчас выглядит? Вы с Ковалёвым устроили перестрелку в тылу, когда Шакил на Маяк полез!

— Понимаю. Поэтому и говорю: с выводами не торопись. Мы забрали из В-7 женщину, которую там держали для опытов. Внутренние пытались нас задержать, пришлось отбиваться. Теперь они сами рассказывают, какие мы предатели. Ты вообще в курсе, чем Демид там занимается?

— Нет, конечно! — отрезал Михалыч. — Откуда мне знать? У них свой начальник, свои приказы, свои посты. Мне даже в медицинский корпус свободно пройти нельзя. Я за оборону Маяка отвечаю, а что они там за дверями делают, мне не докладывают.

На этот раз он ответил спокойнее.

— Тогда с обвинениями повремени, — попросил я. — Если бы ты увидел то, что мы с Ковалёвым сегодня обнаружили, сам бы к Демиду с вопросами пришёл. При встрече я тебе подробно всё расскажу.

Михалыч помолчал, осознавая мои слова. Звучало все и правда дико.

— Ладно, Логинов, — наконец, выдохнул он. — Но разговор у нас с вами ещё будет, и серьёзный. Ковалёв, как только закончите, дай знать. Мне ваши автоматы на хозяйственном очень пригодятся.

— Сообщим, Михалыч, — ответил я и вернул рацию Ковалёву.

Я дождался, пока Ковалёв уберёт рацию. После прорыва люди Шакила вполне могли добраться до старых корпусов возле нашего выхода. Куда именно ушла та группа, никто пока не знал, и выпускать туда Лёху на каталке вместе с остальными я не собирался.

Я ещё раз проверил проход к наружному шлюзу. Створка внешнего выхода после нашей разведки так и оставалась сдвинутой в сторону. Старый привод работал неважно и возвращать обратно заклинивший механизм мы тогда уже не рискнули. От основного помещения её отделяли коридор и противопожарная дверь, которую Ковалёв закрыл после возвращения. Пока люди находились в саншлюзе, этого хватало, чтобы никто случайно не вышел наружу.

В диспетчерской я снова подошёл к грязному окну и протёр стекло рукавом. Снаружи действительно стало заметно пустее. Отдельные молчуны ещё проходили между корпусами, однако прежних скоплений возле стены уже не было. Твари двигались на восток, причём теперь даже те, что задерживались возле старых контейнеров, постепенно разворачивались в том же направлении.

За спиной щёлкнула рация Ковалёва. Он сначала просто слушал, потом прибавил громкость и позвал меня рукой.

— В-7 опять зашевелились, — пояснил он.

Я подошёл. В эфире шли короткие технические доклады, спокойные и почти деловые на фоне всей остальной стрельбы.

— Восточный коридор чист. Персонал снят до второй точки.

Через несколько секунд ответил другой голос.

— Первая мачта, подтверждаю готовность к запуску. Питание устойчивое.

Следом пришёл ещё один доклад.

— Вторая точка готова. Поле держится в заданном диапазоне.

Ковалёв посмотрел на меня.

— Похоже, лабораторные заканчивают подготовку.

Я прислушался. Где-то далеко снова прошла низкая вибрация, теперь ощутимее прежней. На стене диспетчерской тихо задребезжало стекло, а с потолочного светильника посыпалась мелкая пыль.

В рации возникла пауза, затем появился новый голос. Демида я узнал сразу.

— Начинаем, — распорядился он. — Восточный маршрут держите свободным до отдельной команды.

Ковалёв аж подобрался после этих слов.

— Вот теперь точно пошло...

Мы оба смотрели на рацию, словно от этого можно было увидеть происходящее внутри В-7. Через несколько секунд эфир наполнился короткими подтверждениями, потом один из операторов заговорил быстрее.

— Объект поднялся. Контур бассейна открыт.

Следом кто-то потребовал снизить мощность первой точки, ещё один голос сообщил о нормальном отклике. Пол под ногами снова дрогнул, и на этот раз вибрация продержалась несколько секунд.

Ковалёв тихо выдохнул.

— Представляешь, сколько там сейчас народу вокруг этой туши бегает?

— Представляю, — ответил я после небольшой паузы.

Некоторое время операторы обменивались короткими командами. Судя по переговорам, Б-1 уже покинул бассейн, однако его продолжали удерживать во внутреннем секторе. Несколько раз запрашивали состояние акустических установок, проверяли маршрут и требовали убрать оттуда оставшееся оборудование.

За стеной снова ударила очередь. Затем другая, заметно ближе. Ковалёв переключился на общий канал, где один из постов докладывал, что люди Шакила пытаются обойти ремонтные мастерские. Михалыч потребовал удержать проход и отправил туда двоих из последнего резерва.

— Тех, что ушли за корпуса, всё ещё не нашли, — сказал Ковалёв. — Зато ещё одна группа лезет к хозяйственному двору.

— Насколько далеко от нашего маршрута? — уточнил я.

— Пока достаточно. Но если мастерские сдадут, они смогут пройти сюда через старую промзону.

Я ещё раз посмотрел в окно. Между контейнерами оставалось пусто, зато за дальними корпусами мы ничего не видели. Михалыч отбивался от Шакила, а В-7 продолжал выводить Б-1, будто эти два события происходили в разных концах света.

Наконец рация захрипела, и тот же оператор произнёс уже отчётливо:

— Б-1 покинул внутренний контур. Объект движется по восточному маршруту.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем поступил следующий доклад.

— Объект Б-1 вышел из В-7. Повторяю: Б-1 покинул корпус. Восточный маршрут принят.

Мы переглянулись. Ковалёв медленно опустил рацию и покачал головой.

— Всё-таки выпустили, суки.

Я посмотрел через окно на дорогу, по которой ещё недавно уходили молчуны. Восточное направление совпадало, и это нравилось мне всё меньше.

— Надо посмотреть, куда они его ведут, — сказал я. — Если эта тварь окажется возле нашего выхода, мы людей отсюда не выведем.

— Из окна много не увидишь.

— Здесь есть техническая площадка наверху. Я заметил лестницу, когда первый раз осматривал диспетчерскую…

Я вышел из диспетчерской и свернул к узкой лестнице вдоль наружной стены. Ковалёв пошёл следом, предварительно предупредив Дмитрия по рации, куда мы направляемся.

Подниматься пришлось осторожно: ступени покрывала ржавчина, а металлические перила кое-где держались на честном слове. Наверху находилась небольшая обслуживающая площадка возле вентиляционных коробов, откуда когда-то, видимо, обслуживали оборудование на внешней стене корпуса.

Дверь на площадку оказалась заржавевшей. Я навалился плечом, и створка с протяжным скрипом подалась наружу. В лицо ударил тёплый воздух с запахом дыма. Мы оба задержались у порога, прислушиваясь к тому, что происходило внизу, однако поблизости всё оставалось спокойно.

Со стороны хозяйственного двора доносились частые выстрелы. Над одним из дальних зданий тянулся дым, а ниже, между корпусами, мелькали люди. Разобрать, кто из них охрана Маяка, а кто нападавшие, отсюда было невозможно. Ковалёв посмотрел туда и недовольно сжал губы, но я уже показывал ему на восточную дорогу.

Отсюда восточная часть территории просматривалась гораздо лучше. Между зданиями стояли машины В-7, вдоль дороги работали акустические установки, возле первой мачты бегали люди. Дальше часть маршрута закрывал невысокий корпус, за которым начиналась открытая дорога.

Я остановился за вентиляционным коробом и выглянул из-за него. Ковалёв устроился рядом, сразу поднял рацию ближе к уху и принялся слушать операторов В-7.

Сначала ничего особенного не происходило. Возле первой мачты двое сотрудников проверяли оборудование, ещё один показывал водителю грузового фургона, куда отъехать, чтобы освободить проезд. Машина медленно подалась назад, развернулась и остановилась возле стены.

Потом за дальним корпусом появилась тёмная верхушка головы.

Я прищурился, пытаясь определить расстояние. Голова поднялась выше, следом над плоской крышей показалось плечо, затем часть спины. Движение прекратилось, будто существо на несколько секунд остановилось за зданием.

Ковалёв замолчал. Я покосился на него, затем снова перевёл взгляд на дорогу. Б-1 за корпусом двинулся дальше, и над крышей показалось второе плечо.

— Охренеть…

Ковалев медленно покачал головой и поднял бинокль, который захватил ещё из диспетчерской. Я продолжал смотреть на тёмную фигуру, постепенно выходившую из-за здания.

Теперь Б-1 оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы оказаться на открытой дороге. Впереди его уже ждала первая акустическая мачта, а дальше, за поворотом, находилась вторая.

Именно туда ещё недавно уходили молчуны.

Б-1 снова появился из-за корпуса. Теперь он вышел полностью, и Ковалёв невольно присвистнул.

Первое, что бросалось в глаза, — рост. Рядом стоял грузовой фургон, и на его фоне размеры существа уже невозможно было списать на обман зрения или плохое освещение. Плечи находились заметно выше крыши машины, руки висели почти до колен, каждая ладонь выглядела размером с хороший дорожный чемодан.

Человеческие очертания ещё сохранялись. Голова, плечи, руки, ноги — всё находилось на своих местах, просто пропорции давно вышли за привычные пределы. Грудная клетка была широкой, шея толстой, а голова на фоне огромного туловища казалась даже немного маленькой.

По коже тянулись тёмные прожилки. Некоторые на предплечьях были толщиной почти с палец, возле шеи они собирались в плотную сетку и уходили под остатки ткани, которую на него когда-то натянули. На одном плече ткань давно разошлась, открывая огромный участок сероватой кожи с выступавшими под ней тёмными полосами.

Ковалёв не убирал бинокль. Я устроился удобнее за вентиляционным коробом и продолжал следить за происходящим. С такого расстояния подробностей было видно немного, зато движения Б-1 просматривались хорошо.

В общем канале рации раздался возбуждённый голос наблюдателя с восточного поста.

— Михалыч, у нас тут какая-то здоровенная тварь вышла из корпуса В-7! Ростом выше грузовика, идёт по дороге возле первой установки. Вокруг люди внутренних, никто даже не стреляет!

— Чего у вас там вышло? — переспросил Михалыч. — Ты нормально доложи, что видишь!

— Огромный урод мутант! Только таких я вообще никогда не видел. Он сейчас между машинами проходит, они все перед ним разбегаются!

В эфире послышалась короткая пауза, затем голос Михалыча прозвучал уже гораздо громче.

— Ковалёв! Логинов! Вы меня слышите? Вы же где-то возле старого НИЦ! Что там за хрень из В-7 выпустили? Мне наблюдатель докладывает какую-то совершенно дикую историю!

Я смотрел на громадину, которая медленно приближалась к первой акустической установке, и забрал у Ковалёва рацию.

— Слышу тебя, Михалыч. И тварь тоже вижу. Мы сейчас с Ковалёвым на технической площадке, наблюдаем за ней. Обозначение Б-1, экспериментальный объект В-7.

— Какой ещё, на хрен, экспериментальный объект? Ты мне человеческим языком объясни, что это такое!

— Огромный изменённый молчун, — спокойно пояснил я. — Его сегодня вывели из закрытого сектора. Сейчас ведут по восточной дороге с помощью акустических установок. Видишь мачты вдоль проезда? Это для него.

— Подожди! — перебил Михалыч. — Ты хочешь сказать, Демид всё это время держал внутри Маяка такую громадину? И теперь просто выпустил наружу?

— Получается, так. А ты, значит, действительно ничего об этом не знал?

— Нет, конечно! — взорвался Михалыч. — Мне эту хреновину даже на бумаге никто не показывал! Они у меня половину восточной дороги перекрыли, сказали, технические испытания проводят. Какие, к чёрту, испытания?! У меня Шакил на юге хозяйственный разносит, а Демид чудовищ по территории водит!

Возмущения были более чем понятны. И для той твари, которые появилась из лаборатория Михалыч отреагировал даже спокойнее, чем мог бы.

— Теперь понимаешь, почему мы с внутренними сцепились? — спросил я. — И почему я тебе говорил, что с обвинениями спешить не надо? Мы сегодня только часть их хозяйства увидели. Что они там ещё прячут, я пока даже представить не берусь.

— Вот ведь суки... — процедил Михалыч. — А что эта тварь сейчас делает? На людей бросается?

— Пока идёт за акустическим сигналом. Операторы ведут её от одной мачты к следующей. Насколько хорошо они ей управляют, ещё вопрос.

— Если эта дрянь вдруг на мои посты свернёт, я Демиду голову оторву! Ладно, Логинов, следи за ней. Узнаешь что-нибудь важное — сразу докладывай. Я попробую выяснить у внутренних, какого чёрта они вообще затеяли.

Связь оборвалась. Ковалёв посмотрел на меня и покачал головой.

— Ну вот, Серёг. Кажется, Михалыч теперь тоже понял, что у Демида за секреты. Только чувствую, разговор у них после штурма будет о-очень весёлый.

— Если Демид раньше ничего ещё не учудит, — ответил я, возвращая ему рацию. — Ты лучше за громадиной следи. Мне интересно, насколько долго она будет слушаться этих установок.

Тварь шла тяжело, однако вполне уверенно. Она не шаталась, не тащила ноги и даже не пыталась броситься на ближайших людей. Каждый шаг получался медленным, рассчитанным, будто существо прекрасно чувствовало собственный вес. Огромные ступни опускались на асфальт почти всей поверхностью, а руки при ходьбе слегка раскачивались вдоль туловища.

Возле дороги находились несколько сотрудников В-7. Никто не держал цепей, тросов или каких-нибудь механических поводков. Машины тоже двигались в стороне, оставляя существу широкий проход.

Ковалёв заметил это одновременно со мной.

— А держат его чем?

— Пока вижу только мачты, — ответил я.

Первая акустическая установка стояла метров в пятидесяти впереди Б-1. Возле неё оператор работал с пультом, рядом второй человек следил за показаниями планшета. Ещё двое находились возле грузовика, готовые, судя по всему, в любой момент убраться с дороги.

Б-1 тяжело остановился.

Ковалёв сразу поднял рацию ближе к уху. В эфире прошла команда:

— Первую точку поднять до основной мощности. Вторую держать на резерве, — донеслось из динамика.

Через несколько секунд низкий фон усилился. Я почувствовал его грудной клеткой раньше, чем нормально услышал.

Даже металлическое ограждение под локтями начало мелко вибрировать.

Б-1 медленно повернул голову к первой мачте. Некоторое время он стоял неподвижно, затем перенёс вес на одну ногу и сделал шаг вперёд. Следом второй, третий, постепенно приближаясь к установке.

— Вот и поводок, — холодно прокомментировал Ковалев.

Я продолжал следить за мачтой. Оператор возле пульта что-то изменил в настройках, после чего Б-1 немного замедлился. Затем человек поднял руку, передавая сигнал следующей группе, и огромное существо снова продолжило движение.

— Похоже, слушается, — отметил я.

Б-1 сделал ещё несколько тяжёлых шагов по восточной дороге. Люди В-7 отходили в стороны заранее, оставляя ему широкий коридор, а первая мачта продолжала работать. Дальше по маршруту уже ждала вторая.

— И как они его заставляют идти именно туда? — задумчиво спросил Ковалёв.

Я показал на первую установку.

— Сейчас увидим.

Оператор возле мачты снова поднял руку. В рации прозвучала короткая команда перевести вторую точку в рабочий режим, после чего фон немного изменился. Б-1 остановился посреди дороги, медленно повернул голову в сторону следующей установки и несколько секунд стоял, словно прислушивался. Потом он развернулся всем корпусом и пошёл дальше.

— Ага, — протянул Ковалёв. — Значит, одной манят, другой подхватывают. Как собаку на свисток.

— Похоже на то, — задумчиво согласился я.

Я посмотрел дальше по восточной дороге, туда, где между корпусами ещё недавно двигались десятки молчунов. Сейчас оттуда уже почти никого не было видно, зато из рации продолжали поступать доклады о перемещении больших групп тварей на восток.

Ковалёв тоже повернул голову в ту сторону.

— Серёг, а ведь молчуны туда же уходили. Думаешь, это таки как-то связано?

Я ещё раз посмотрел на Б-1, который послушно двигался от одной установки к другой. Затем перевёл взгляд на дорогу за следующим корпусом, где уже собирались включать очередную мачту.

— Если поле действует на него и на остальных, связь вполне возможна, — предположил я.

Ковалёв наконец опустил бинокль.

— Может, они его таким образом кормить собрались?

— Возможно. Только проверять эту догадку поближе я не собираюсь. Нам ещё людей отсюда выводить, — ответил я и снова посмотрел в сторону хозяйственного сектора, откуда донеслась очередная серия выстрелов.

Мы ещё несколько секунд наблюдали, как Б-1 приближается ко второй мачте. Люди В-7 держались от него на приличном расстоянии, однако продолжали работать спокойно, словно сопровождали по территории обычную тяжёлую технику. Похоже, операторы действительно были уверены, что акустическое поле удержит чудовище под контролем.

Я посмотрел на дорогу, ведущую от нашего старого корпуса к внешнему выходу. Пока она оставалась свободной, и молчуны продолжали уходить в противоположную сторону. Но Б-1 уже находился снаружи, а его маршрут уходил всё дальше на восток.

Оставалось понять, как долго Демид собирался держать там свою громадину и что произойдёт, когда акустические установки выключат.

Ковалёв вдруг повернулся в сторону хозяйственного. Со стороны ремонтных мастерских загремела длинная очередь, затем короткими сериями ответили сразу несколько автоматов. В общем канале требовали боеприпасы и носилки для раненого; Михалыч приказал удерживать складской двор, пока туда перебрасывают оставшихся бойцов.

— Всё, Серёг, — сказал Ковалёв, опуская рацию. — Они там долго не продержатся. Михалыч уже последних людей с места на место гоняет.

Я посмотрел на восточную дорогу. Б-1 пока уходил от нашего выхода, молчуны следовали в том же направлении. Зато где-то за спиной вооружённые люди Шакила всё глубже забирались в хозяйственный сектор. Оставлять группу в старом блоке становилось опаснее с каждой минутой.

— Сейчас связываюсь с Дмитрием, — решил я. — Пусть всех готовит. Мы спустимся и проверим двор у наружного шлюза. Если проход свободен, начинаем выводить.

— А Михалыч?

— Сначала выведем раненых и остальных за периметр. Потом ты сможешь вернуться к нему, если здесь всё будет чисто. А сейчас ты мне нужен рядом.

Я протянул руку к рации.

— Дмитрий, как обстановка?

— Спокойно пока. Элина воду раздаёт, Инна с нашими больными. У гермодвери все чисто. Вы там что, уже это чудовище рассматриваете?

— Рассматриваем. Его действительно вывели из В-7, сейчас ведут по восточной дороге.

— И как оно?

Я посмотрел на огромную фигуру, которая как раз проходила мимо грузового фургона. Даже с нашей площадки разница в размерах производила впечатление.

— Здоровое, Дим. Очень здоровое. Готовь людей к выходу: вещи, каталку, всё необходимое. Но к наружной двери пока никого не веди. Мы сейчас вернёмся и проверим, что там снаружи.

— Понял. Только вы там сами… поосторожнее.

— И ещё: следи за внутренней гермодверью, — добавил я. — Если появятся люди В-7, сразу вызывай. Нам сейчас только их здесь не хватало.

Я убрал рацию и снова посмотрел на восточную дорогу. Б-1 уже почти дошёл до второй мачты, когда оператор возле неё неожиданно поднял руку. Люди рядом остановились, один из техников быстро подошёл к пульту, а в эфире послышался новый доклад.

Ковалёв прибавил громкость.

— Вторая точка, объект на подходе. Реакция сохраняется. Готовимся к передаче на третью.

Я прищурился. За следующим поворотом начиналась часть территории, которую с нашей площадки уже невозможно было рассмотреть. Туда уходила дорога, там же исчезали молчуны, которых последние полчаса стягивало с окрестных кварталов.

Б-1 сделал ещё один шаг, потом остановился перед второй мачтой.

Со стороны хозяйственного двора снова ударила очередь. Ковалёв на секунду поднял бинокль, но я уже направился к лестнице.

— Пошли. Дальше за ним отсюда всё равно не проследим, — сказал я. — Лучше убедимся, что Шакил раньше нас к наружному выходу не добрался.

Ковалёв убрал бинокль и поспешил следом. В рации ещё шли команды операторов В-7, когда мы закрыли за собой заржавевшую дверь и начали спускаться к нашим.

Глава 5

Мы с Ковалёвым спустились с технической площадки и вернулись в коридор диспетчерской. За стеной продолжала грохотать стрельба, хотя теперь очереди слышались реже. В рации Ковалёва операторы В-7 переговаривались о следующей акустической установке, и он то и дело прибавлял громкость, пытаясь разобрать их команды.

— Хорошо они устроились, — проворчал он, когда мы свернули к старому санитарному шлюзу. — Михалыч там последние патроны считает, а эти свою махину по территории выгуливают.

Я кивнул и ускорил шаг. Впереди показалась противопожарная дверь, которую мы закрыли после первой разведки. За ней находился последний участок коридора, ведущего к наружному шлюзу. Я осторожно приоткрыл створку и прислушался, затем пропустил Ковалёва вперёд.

Коридор оставался пустым. Под потолком горели тусклые аварийные светильники, вдоль правой стены тянулись толстые трубы со старой теплоизоляцией. На полу сохранились наши следы, оставленные во время предыдущего прохода, а возле поста управления №2 так и валялись обломки дверной коробки, которую пришлось выбивать огнетушителем.

Ковалёв остановился у поста и посмотрел на раскрытую дверь.

— Слушай, а закрыть её мы вообще сможем? Я про наружную, — уточнил он, показывая дальше по коридору. — Если сюда Шакиловы сунутся, прямо по нашим следам и пройдут.

— Привод заклинило ещё при открытии. Возиться с ним сейчас времени нет, да и толку особого. Давай посмотрим, что во дворе творится, потом решим, как людей проводить, — ответил я.

Мы добрались до аварийного выхода №3. Массивная металлическая створка по-прежнему стояла сдвинутой почти до конца, оставляя широкий проход. За ней виднелся короткий бетонный тамбур, куда снаружи попадал дневной свет.

Я остановился перед выходом и поднял ладонь, предупреждая Ковалёва. Несколько секунд мы прислушивались к звукам двора. Со стороны промзоны доносилась стрельба, где-то дальше работал двигатель, но рядом с тамбуром было спокойно.

— Я первый, — сказал Ковалёв, поправляя ремень автомата. — Если что увижу, сразу назад. Ты пока здесь стой, чтобы оба на одном месте не торчали.

— Далеко не уходи, — предупредил я. — Нам достаточно проверить проход между корпусами.

Ковалёв зыркнул на меня, вышел из тамбура и прижался к стене. Я пропустил его на несколько шагов, затем последовал за ним и остановился у наружного проёма.

Двор пустовал. Ржавые контейнеры по-прежнему стояли вдоль стены, между бетонными плитами пробивалась трава, возле дальнего корпуса ветер гонял по асфальту кусок старого пластика. Во время первой разведки здесь шатались молчуны, и нам приходилось следить сразу за несколькими направлениями. Теперь площадка возле контейнеров была свободна. Две человеческие фигуры медленно двигались за дальним зданием, ещё одна появилась возле старых ворот, остановилась и повернула голову на восток.

Я проследил за ней. Молчун некоторое время стоял посреди дороги, потом пошёл дальше, удаляясь от нашего выхода.

За зданиями продолжал работать акустический контур. Гул то усиливался, то становился слабее, а временами почти исчезал из обычного слуха. Его всё равно можно было почувствовать, если прислониться к бетонной стене.

Ковалёв тем временем добрался до угла ближайшего корпуса. Он осторожно выглянул, постоял несколько секунд, затем перебежал к ржавому контейнеру и осмотрел дорогу справа. Отсюда я видел лишь часть прохода между двумя длинными зданиями, за которым начиналась территория вне нынешнего периметра Маяка.

Ковалёв показал рукой, чтобы я оставался на месте, и прошёл ещё немного вперёд.

Пока он осматривался, я перевёл взгляд на левую сторону двора. Там дорога уходила к старым воротам, за которыми начинались заросшие технические площадки и промышленные корпуса. Именно оттуда могли появиться люди Шакила. Сейчас за воротами никого видно не было, хотя несколько очередей со стороны хозяйственного прозвучали достаточно близко.

Минуты через две Ковалёв вернулся. Он обошёл контейнер, придерживая автомат, и остановился возле меня.

— Выйти сможем, Серёг. Справа проход чистый, дальше тоже никого поблизости не увидел. Только за вторым корпусом трое молчунов идут, все в одну сторону.

— К нам? — уточнил я.

— На восток. Если так дальше пойдут, скоро здесь вообще пусто станет. Только вот со стороны промзоны мне совсем не нравится, как стреляют, — Ковалев смахнул испарину со лба. — Близко уже подобрались.

Я ещё раз посмотрел на дорогу. Основная масса молчунов действительно уходила от НИЦ, и пока этот процесс продолжался, у нас оставалась возможность провести людей наружу.

— Тогда возвращаемся. Пока они нам дорогу расчистили, надо пользоваться, — решил я.

Ковалёв согласился и первым направился в тамбур. Я задержался у входа, проверяя левую сторону двора, затем пошёл следом. Через несколько минут мы уже проходили обратно по коридору.

У санитарного шлюза нас встретил Дмитрий. Он стоял возле входа с автоматом, а за его спиной люди уже поднимались со своих мест. Каталку Лёхи развернули к выходу, рюкзаки и сумки лежали рядом, чтобы их можно было сразу забрать.

— Ну что, Серёг, можно двигать? — спросил Дмитрий, когда мы подошли. — Я тут уже всех поднял. Элина только что последний раз проверила, кто что несёт.

— Можно, — ответил я. — Двор свободный, но дальше ещё молчуны ходят.

Я прошёл мимо него и направился к каталке. Инна проверяла ремни, которыми закрепили Лёху, Артём стоял рядом с матерью и помогал ей поправить рюкзак. Женщина держалась на ногах, хотя по ней было заметно, что переход дался ей крайне тяжело.

Лёха повернул голову, когда я подошёл.

— Мы уже выходим? — спросил он и попробовал приподняться на локтях. — А то я тут скоро к этой каталке прирасту к чертовой матери… Я бы пешком попробовал, — он посмотрел на Инну. — Тут же недалеко осталось, насколько я понял.

Инна сразу придержала его за плечо.

— Ты сначала научись нормально сидеть, дорогой мой, — отрезала она.

Лёха со вздохом снова опустился на каталку. Инна подтянула последний ремень, убедилась, что крепление держит, и кивнула мне.

Я направился к Элине. Она уже распределила воду между несколькими рюкзаками и теперь проверяла, у кого из людей осталось свободное место для небольших сумок.

— Всё забрали? — спросил я, остановившись рядом.

— Всё, Серёж. Сумки собраны, лишнего не брали, — ответила она и показала на людей возле стены.

Ковалёв тем временем подошёл к Дмитрию, и они принялись обсуждать порядок движения. Я присоединился к ним, затем подозвал Элину.

— Значит, так. Впереди идет Ковалёв и Антенна, дорогу проверяете вы. Дальше каталка с Лёхой, Инна рядом. Артём, мать ведёшь следом, а остальные идут за вами. Дмитрий, середина твоя, смотри, чтобы колонна не растянулась. Я замыкаю.

Дмитрий сразу посмотрел на Ковалёва.

— Если впереди кого-то увидите, предупреждайте сразу. У нас здесь далеко не каждый с автоматом бегать может.

— Не переживай, Дим, — ответил Ковалёв, проверяя магазин. — Если что увижу, первым узнаешь. Только сами там за мной не гоните, мне ещё углы посмотреть надо.

Я обвёл людей взглядом и поднял голос, чтобы услышали все.

— Теперь общее правило. Никто самостоятельно никуда не сворачивает. Если передние остановились, остальные тоже стоят. Услышали выстрелы или увидели молчунов — ждёте моей команды. Стрелять разрешаю только в крайнем случае. Нам сейчас главное тихо выйти за стену.

Несколько человек согласно закивали. Артём крепче взял мать под руку, Элина отошла к замыкающим, проверяя, чтобы никто не остался возле старых лавок. Лиза стояла рядом с остальными, уже надев рюкзак и убрав карточку отца в карман.

Ковалёв бросил на меня взгляд.

— Ну что, командир, двигаем?

Я проверил коридор за его спиной, затем кивнул.

— Пошли.

Ковалёв первым вышел из санитарного шлюза. Антенна пристроился следом, придерживая автомат возле груди. За ними медленно покатилась каталка Лёхи, и люди один за другим начали втягиваться в коридор.

Я дождался, пока последние пройдут мимо, ещё раз осмотрел помещение и направился следом за Элиной.

Последний этап эвакуации начался. До наружного выхода оставалось несколько минут нормального хода, однако с каталкой мы двигались медленнее. Ковалёв периодически останавливался возле поворотов, проверял следующий участок и только после этого пропускал остальных. Колёса каталки постукивали на стыках бетонных плит, Ломов заметно прихрамывал, зато пока держался рядом с остальными и помощи не просил.

Я шёл позади Элины, время от времени оборачиваясь на коридор. Внутренняя гермодверь осталась далеко за спиной, но полностью исключать появление сотрудников В-7 я пока не собирался. У них хватало причин искать нас, начиная с исчезновения Артура и заканчивая всей историей с матерью Артёма.

Впереди Ковалёв вдруг замедлил шаг и поднял руку — из его трофейного аппарата донёсся голос оператора.

— Вторая точка, готовность к передаче подтверждаю. Третья выходит на основную мощность, объект на подходе.

Ковалёв остановился возле стены и прибавил громкость. Антенна, находившийся рядом, тоже прислушался, а я подошёл ближе, оставив Дмитрия следить за колонной.

— Чего там? — спросил я, кивнув на аппарат.

— К третьей мачте тварь подогнали. Сейчас передавать будут, — пояснил Ковалёв.

Ковалёв хотел что-то добавить, но рация снова заговорила. На этот раз оператор явно торопился.

— Третья точка, подтверждайте отклик. Объект остановился перед границей сектора.

— Третья на связи. Параметры штатные, мощность поднята. Ожидаем реакции.

Прошло несколько секунд.

— Вторая, объект у вас ещё удерживается? Подтвердите направление.

Из динамика донёсся треск, потом ответил другой мужчина:

— Вторая мощность снижается по графику. Объект на третью точку пока не выходит.

Ковалёв повернул голову ко мне.

— Вот тебе и прогулка. Что-то опять встал...

В эфире одновременно заговорили несколько человек, затем один голос потребовал освободить канал. Почти сразу я узнал Демида.

— Третья точка, повторите корректировку. Второй удерживать резервный уровень до восстановления отклика. Доклад о положении объекта каждые десять секунд.

— Принято. Корректировку повторяем.

Перед нами был коридор, где до противопожарной двери оставалось метров двадцать, за ней уже начинался участок, ведущий непосредственно к наружному шлюзу. Колонна тем временем остановилась, ожидая нашего решения.

Дмитрий подошёл ближе.

— Серёг, чего встали? Впереди проблемы?

— Пока у нас всё спокойно. Это Демид свою махину дальше вести пытается, — ответил я, показывая на рацию Ковалёва. — Пусть передние идут. Мы по дороге послушаем, чем у них закончится.

— Понял. Тогда я людей сейчас подтяну, а то растянулись уже прилично.

Он вернулся к каталке, а Ковалёв снова двинулся вперёд. Я шёл рядом с ним, прислушиваясь к переговорам.

Операторы несколько раз повторяли параметры воздействия. Кто-то доложил, что третья установка работает в установленном диапазоне, однако Б-1 продолжает стоять. Следом потребовали проверить передатчики и повысить мощность.

Под ногами прошла очередная волна низкой вибрации. Я почувствовал её через подошвы ботинок, затем возле стены тихо задребезжал металлический кожух. Где-то дальше по коридору зазвенело стекло. Волна продержалась несколько секунд, после чего постепенно ослабла.

— Хорошо они там добавили, — заметил Ковалёв, придерживая рукой рацию. — Смотри, как всё хозяйство трясёт. А ведь эта мачта уже чёрт знает где находится.

Операторы продолжали обмениваться командами. Затем из динамика раздался новый доклад:

— Третья точка, реакция появилась. Объект начал разворот, направление уточняем.

Ещё через несколько секунд подтвердили движение.

— Объект принял маршрут. Третья точка ведёт, вторая переводится в резерв.

Рация снова ожила. На этот раз заговорил другой оператор.

— Южный резервный контур, проверка связи. Мобильный излучатель на юго-восточном проезде установлен, питание от автономного блока. К приёму объекта готовы.

— Южный резерв, сохранять готовность, — ответили ему. — До распоряжения руководителя воздействие не включать. Основной маршрут остаётся восточным.

Ковалёв повернулся ко мне.

— Ты слышал? Им ещё и на юге установка понадобилась. Они что, теперь эту тушу обратно к хозяйственному собираются вести?

— Пока только резерв готовят, — ответил я. — Но мне это совсем не нравится. Там сейчас люди Михалыча с Шакилом воюют. Если Демид решит свою громадину через них провести, весело никому не будет.

Ковалёв усмехнулся.

— Ну вот, уговорили бегемотика, кажись.

Он открыл противопожарную дверь. Антенна прошёл следом, а я остался у створки, дожидаясь каталки.

Низкий гул снова изменился. На этот раз вибрация была слабее, но продолжала ощущаться даже после того, как операторы подтвердили снижение мощности второй установки.

Ковалёв прислонился ладонью к стене и нахмурился.

— Слушай, вторую же уже убрали. Чего тогда всё ещё гудит?

— Третья работает, — предположил я. — Может, от неё доходит.

— Может... Только они дальше ушли, а разницы почти никакой.

Я тоже положил ладонь на бетон. Вибрация действительно сохранялась. Причём несколько раз она меняла характер, хотя в эфире уже перестали требовать очередной корректировки.

— По одним ощущениям тут ничего не разберёшь, — сказал я, убирая руку. — Слишком много установок вокруг работает. И чёрт его знает, чего они там ещё включили.

— Ты про саму тушу?

— И про неё тоже. Мы понятия не имеем, на что она вообще способна. Пока видели только, как ходит за их свистульками.

Ковалёв задумчиво хмыкнул, но продолжать обсуждение не стал. Из общего канала его второй рации раздался голос наблюдателя с восточного участка.

— Северо-восточный пост, подтверждаю освобождение дороги до старого переезда. Основная группа молчунов ушла дальше на восток, отдельных наблюдаем возле зданий.

Следом сообщил другой пост:

— Восточная транспортная, движение продолжается. Участок возле складских корпусов практически чистый.

Впереди показался наружный шлюз. Ковалёв сразу ускорил шаг, проверил бетонный тамбур и поднял руку, разрешая остальным подходить. Я повернулся к Дмитрию и показал, чтобы он продолжал вести колонну.

Пока люди проходили мимо, я ещё раз посмотрел на металлические трубы вдоль стены. Вибрация постепенно слабела, но полностью пока не исчезала.

Операция В-7 явно давала результат. Молчуны уходили с дорог, и мы собирались воспользоваться этим, чтобы вывести своих. Однако короткая остановка Б-1 возле третьей мачты мне совершенно не понравилась. Если Демиду каждый раз приходилось повышать мощность, чтобы заставить громадину продолжать движение, оставалось надеяться, что аппаратура выдержит хотя бы до нашего ухода.

Последними к тамбуру подошли Элина и двое мужчин с рюкзаками. Я убедился, что за ними никого не осталось, затем вышел наружу следом за колонной.

Тёплый воздух ударил в лицо. После затхлых коридоров старого блока даже запах дыма, доносившийся со стороны хозяйственного сектора, показался почти приятным.

Ковалёв уже стоял возле стены и осматривал двор.

— Давайте сюда, вдоль корпуса! — позвал он, показывая направление. — На середину площадки пока не выходите. Сначала всех соберём у стены.

Я подошёл к каталке и помог провести её через неровный участок возле тамбура. Передние колёса зацепились за выступ бетонной плиты, пришлось приподнять раму вместе с Антенной. Лёха недовольно поморщился, когда каталка качнулась.

— Аккуратнее, мужики, — проворчал он, вцепившись пальцами в поручень.

Лёха поправил голову на сложенной куртке. Инна сразу проверила, удобно ли он лежит, после чего мы покатили его дальше.

Люди постепенно выстроились вдоль стены старого корпуса.

Я оглядел двор. Возле ржавых контейнеров оставалось пусто, зато за дальними зданиями временами мелькали отдельные человеческие фигуры. Молчуны продолжали перемещаться на восток, постепенно исчезая между корпусами.

Ковалёв показал на дорогу, которую предстояло пересечь.

— Вон там пройти надо. За следующим зданием уже наш выход из нынешнего периметра. Я сначала посмотрю, чего там сейчас творится.

— Смотри. Остальные пока у стены, — ответил я и повернулся к Дмитрию. — Дим, держи людей вместе.

Дмитрий подтвердил и направился вдоль колонны. Элина помогала Ломову, который остановился возле стены перевести дыхание. Артём тем временем усадил мать на край низкого бетонного выступа, чтобы она немного отдохнула, пока проверяют дорогу.

Ковалёв осторожно прошёл вперёд.

Он добрался до угла, выглянул на дорогу и некоторое время наблюдал за противоположной стороной.

Я подождал, пока Ковалёв вернётся.

— Что видишь?

— Сейчас двое прошли возле дальнего здания, оба на восток. За ними вроде чисто, — сообщил он. — Если быстро пересечём, успеем.

Я посмотрел на дорогу. От нашего здания до противоположного было метров двадцать с небольшим. Асфальт местами потрескался, возле середины валялись куски бетона. С каталкой требовалось выбирать путь внимательно, зато на другой стороне находился широкий угол корпуса, за которым можно было укрыть людей.

— Хорошо. Ты с Антенной первым, занимаете тот угол. Дима, ведёшь каталку сразу за ними, потом остальные.

Ковалёв кивнул и первым вышел на открытый участок. Антенна последовал за ним. Они пересекли дорогу, проверили угол противоположного здания и подали сигнал. Я сразу махнул Дмитрию.

Каталка тронулась с места. Один из наших толкал её сзади, второй придерживал сбоку, помогая объезжать повреждённые участки асфальта. Инна шла рядом с Лёхой, внимательно следя за его состоянием. Артём повёл мать следом.

Я двигался позади, постоянно оглядываясь на оставшихся людей. Передняя часть колонны уже добралась до противоположного здания, когда Лёха неожиданно схватил Инну за руку.

— Подождите, — произнёс он громче обычного. — Сейчас опять начнётся.

Инна сразу наклонилась к нему.

— Что начнётся, Лёша? Тебе опять хуже стало? Скажи нормально, что чувствуешь.

— Гул этот... Сейчас сильнее будет, — ответил он и поморщился. — Остановитесь пока, я же говорю.

Я услышал его и прислушался.

Со стороны Маяка продолжали доноситься далёкие выстрелы, где-то за корпусами работал двигатель. Низкий акустический фон оставался примерно таким же, каким был последние несколько минут.

Однако Лёха уже дважды реагировал на воздействие раньше остальных. Теперь он сам пытался предупредить нас.

Я повернулся к Ковалёву.

— Останавливай. Передних сразу за угол уводи, остальных к стене. Быстро.

Ковалёв посмотрел на меня с противоположной стороны дороги.

— Чего случилось, Серёг? Я там пока никого не вижу.

— Потом разберёмся. Давай людей убирай!

Он сразу развернулся и махнул стоявшим возле него мужчинам.

Я подхватил каталку за переднюю раму и вместе с Дмитрием развернул её к стене. Инна отступила в сторону, пропуская нас к бетонному выступу у здания. Колёса загрохотали по неровному асфальту, но через несколько секунд мы уже находились за углом.

Остальные тоже поспешили укрыться.

Элина подвела Ломова к стене, Артём помог матери пройти последние метры. Двое моих людей с рюкзаками успели перебежать дорогу и присоединились к Ковалёву на противоположной стороне.

Я проверил, чтобы на открытом участке никого не осталось, затем присел возле угла корпуса.

— Всем пока стоять здесь. И потише, — предупредил я, выглядывая на дорогу.

Инна уже снова занималась Лёхой. Она проверила его пульс, посмотрела на лицо и попросила описать ощущения.

— Давит, — ответил он, закрывая глаза. — Вроде как изнутри по голове проходит.

Сейчас сильнее станет, вот увидите.

Через несколько секунд я почувствовал первую новую волну. Под подошвами прошла низкая вибрация. Затем у стены дрогнул старый металлический лист, прислонённый к бетонному выступу. Звук постепенно усиливался, становился ощутимее, и я невольно посмотрел в сторону восточной дороги.

Почти одновременно за соседним корпусом появилось движение. Сначала из-за угла вышел один молчун. Он остановился возле края дороги и повернул голову, прислушиваясь к чему-то. Следом появились ещё двое, потом четвёртый.

Все двигались на восток. Однако дорога, по которой им предстояло пройти, пересекала именно тот участок, где несколько секунд назад находилась наша колонна.

Я приподнял автомат и показал Дмитрию, чтобы оставался возле людей.

Молчуны вышли на середину дороги. Первый шёл медленно, слегка раскачивая плечами. Второй задержался возле разбитого бетонного блока, повернул голову в сторону далёкой стрельбы и постоял несколько секунд. Потом акустический фон снова изменился, и тварь двинулась вслед за остальными.

Ковалёв наблюдал за ними с противоположной стороны. Он осторожно высунулся из-за угла, увидел последнего молчуна и сразу вернулся в укрытие. Через несколько секунд моя рация тихо щёлкнула.

— Серёг, я этих четверых вижу. Вы там как, нормально спрятались?

— Нормально. Пусть проходят, потом двинемся дальше. Только пока никого не выпускай, последний у бетонного блока задержался.

— Да вижу я его, — заверил Ковалев. — Стоит, башка в разные стороны крутится. Главное, чтобы опять на выстрелы не рванул.

Я продолжал наблюдать за дорогой.

Один из молчунов уже скрылся за следующим корпусом. Второй и третий прошли следом, а последний задержался возле края асфальта. Он медленно повернул голову в сторону нашего здания.

Я опустился ниже и поднял ладонь, предупреждая Дмитрия. За спиной едва слышно шевельнулись люди. Кто-то поправил рюкзак, металлическая застёжка коротко звякнула о бетон. Я обернулся и приложил палец к губам.

Звук получился слабым, но молчун всё-таки сделал несколько шагов в нашу сторону.

Я приготовился стрелять, если он подойдёт вплотную. Тварь остановилась метрах в десяти от угла и некоторое время прислушивалась. Затем со стороны востока снова пришла волна низкой вибрации. Молчун повернул голову, постоял ещё несколько секунд и направился вслед за остальными.

Я проводил его взглядом, пока он не исчез за дальним зданием. После этого выждал немного, убедился, что на дороге больше никого нет, и только тогда опустил автомат.

— Ну вот, теперь можно дальше, — сказал я, поднимаясь. — Дима, поднимай наших. А этого любителя железяками звенеть поставь подальше от молчунов.

Дмитрий негромко усмехнулся и принялся собирать людей. Я подошёл к каталке, возле которой Инна всё ещё разговаривала с Лёхой. Парень уже открыл глаза. Он выглядел уставшим, но следил за происходящим вполне осмысленно.

— Ну что, предупреждение твоё сработало, — сказал я, присаживаясь рядом. — Только объясни мне одну вещь. Ты самих молчунов почувствовал или опять этот гул?

— Гул, Серёг. Я же сказал, — ответил Лёха и потёр висок. — Он сначала в голове появляется, потом уже снаружи начинается. Молчунов я вообще не видел, пока вы меня за угол не увезли.

Инна посмотрела на меня.

— Пульс сейчас нормальный. Во время воздействия участился, но быстро вернулся. И сам он вполне нормально соображает.

— Вот и хорошо, — заверил я. — Лёха, если ещё раз такое почувствуешь, говори сразу.

Я поднялся от каталки и посмотрел на дорогу. Ковалёв с Антенной уже проверяли следующий поворот, а Дмитрий собирал людей после вынужденной остановки.

— Лёха нас здорово выручил, — заметил Ковалёв, когда я подошёл к нему. — Ещё немного, и встретили бы этих четверых посреди дороги. Интересно всё-таки, что с ним в В-7 сделали.

— Выясним, когда выберемся отсюда. Сейчас дорогу проверь, — ответил я и показал на проход между двумя длинными корпусами. — За ним уже старое ограждение. Если всё спокойно, проведём остальных и остановимся где-нибудь подальше от Маяка.

Ковалёв двинулся первым, Антенна прикрыл его с другой стороны прохода. Я вернулся к хвосту колонны, пропустил мимо себя Элину с последними людьми и занял своё место позади них. Дмитрий держался возле середины, рядом с каталкой, чтобы в случае остановки сразу развести людей по укрытиям. От головы до хвоста было каких-нибудь двадцать пять метров: растягиваться на открытой территории я запретил ещё перед выходом из санитарного шлюза.

Мы успели пройти вдоль стены метров тридцать. Справа через промежуток между корпусами виднелись остатки старого ограждения, за которым начиналась территория вне нынешнего периметра. Впереди наш путь пересекал ещё один технический проезд. Слева он подходил от промзоны, справа уходил между зданиями и дальше загибался к двору старого НИЦ, из которого мы недавно вышли.

Со стороны хозяйственного ударила короткая очередь. Через несколько секунд ей ответили ещё двумя, а в общем канале рации кто-то потребовал удерживать проход возле мастерских.

Штурм продолжался, хотя стреляли теперь отдельными участками. Под ногами снова прошла знакомая низкая дрожь; Б-1 оставался где-то на восточном маршруте, и установки В-7 продолжали работать.

Ковалёв, уже добравшийся до угла перед перекрёстком, внезапно поднял руку.

Антенна повторил сигнал Дмитрию, тот сразу остановил каталку, а я придержал Элину и последних двоих, чтобы никто не вышел из-за стены. Впереди Ковалёв присел за бетонным выступом и указал стволом в сторону промзоны.

— Дим, держи колонну у стены, — приказал я. — Я посмотрю, что увидел Ковалёв, а вы пока стойте здесь. Если понадобится укрытие, вон слева погрузочная площадка: въезд с нашей стороны, за высоким бортом с дороги людей не видно.

— Понял, — ответил Дмитрий, оглянувшись на каталку. — Только быстрее решайте. Ломов уже еле идёт, мать Артёма тоже устала.

Я прошёл вдоль стены к Ковалёву. Антенна остался возле головы колонны и следил, чтобы никто случайно не выскочил на перекрёсток. За углом открывался поперечный проезд. По нему со стороны старой промзоны двигались вооружённые люди.

Первым шёл мужчина с автоматом на груди. Следом, метрах в десяти, держались остальные.

Я насчитал семерых.

Двое несли тяжёлый металлический ящик с широкими ручками, ещё один придерживал жёсткую сумку. Замыкающий то и дело оглядывался туда, откуда они пришли. Один из мужчин достал сложенный лист, развернул его на ходу и показал товарищу направление.

— Ну вот и наши потеряшки, — тихо произнёс Ковалёв. — Михалыч их по всей промзоне ищет, а они тут со своим барахлом гуляют. Смотри, к нам на перекрёсток выходят.

Глава 6

Я рассмотрел людей внимательнее. Одежда у них была разная, оружие и разгрузки выглядели ухоженными. Держались уверенно, прикрывали друг друга и на здания по сторонам поглядывали гораздо внимательнее обычных беглецов.

— Может, на пропавшей третьей машине приехали, — сказал я, отдавая бинокль. — Только из Маяка они уходить не собираются. Смотри, куда поворачивают.

Мужчина с листом остановился у развилки и показал рукой направо. Поперечный проезд вёл к старому двору НИЦ. Если идти по нему дальше, можно было добраться до нашего аварийного шлюза №3, который мы так и оставили открытым.

— Серёг, пока они до перекрёстка не дошли, давай всех за погрузочную уберём, — предложил Ковалёв. — Отсюда им наш проход отлично просматривается, если кто голову повернёт.

— Так и сделаем. Ты с Антенной оставайся здесь, проследите за ними. Я наших спрячу и вернусь.

Я прошёл обратно к Дмитрию. Вооружённые мужчины оставались чуть в стороне, за поворотом поперечной дороги; от самой колонны их отделяли два корпуса. Мы успевали убрать людей до того, как противники окажутся напротив нашего прохода.

— Дим, заводи всех на погрузочную площадку. Въезд слева, за этим же корпусом. Дальше вдоль борта, ближе к стене. Элина, помогай Ломову. Артём, мать веди за ней. Говорите тихо, вещи держите при себе, — я провел короткий инструктаж.

Дмитрий повёл передних к боковому въезду. Я остался возле поворота и пропускал людей мимо, следя, чтобы никто не задерживался на виду с перекрёстка. Площадка находилась на нашей стороне дороги, так что пересекать путь семерых не требовалось. Высокий бетонный борт закрывал её со стороны поперечного проезда; подход к укрытию находился глубже между зданиями.

Переднее колесо каталки задело обломок плиты возле въезда. Я подошёл к Дмитрию, и мы вдвоём приподняли раму, пока третий мужчина придерживал её сзади. Лёха недовольно поморщился.

— Вы там помягче можете? — проворчал он, хватаясь за поручень.

— Потерпи, скоро остановимся, — ответил я, опуская колесо на ровный асфальт.

Инна придержала Лёху за плечо. Мы закатили каталку вдоль стены, Элина усадила Ломова за высоким бортом, а Артём помог матери устроиться рядом. Я последним прошёл на площадку, проверил, что от въезда никто не торчит, и подошёл к Дмитрию.

— Теперь вся группа твоя. Держи людей за бортом, пока я не разрешу выходить, — проговорил я. — Если начнётся стрельба, остаётесь здесь и ждёте распоряжений. Сам на дорогу не выходи: Ковалёв с Антенной смотрят за противником.

— Ясно, Серёг. Только бы эти семеро к нам не заглянули… — он поежился.

— Для этого мы сюда и забрались. Присмотри за входом, а я вернусь к передним.

Я вышел тем же боковым проходом и вдоль стены добрался до Ковалёва. Он лежал за бетонным выступом, Антенна держался чуть позади. Семеро успели приблизиться к перекрёстку. До них теперь было около шестидесяти метров, и я уже различал сумку на плече одного из бойцов и ремни, которыми двое перехватили тяжёлый ящик.

— Если сейчас открыть огонь, всех положим, — шепнул Ковалёв, снимая автомат с предохранителя. — И укрыться им особо негде. Хороший момент, Серёг.

Я посмотрел на поперечную дорогу и на выступавший из-за угла край погрузочной площадки. За ним прятались наши, включая Лёху, мать Артёма и едва передвигавшегося Ломова. Перестрелка могла привлечь молчунов, которые ещё недавно проходили совсем рядом. Да и не только их.

— А потом наших оттуда как вытаскивать будем? — спросил я. — Этих семерых сейчас пропустим. Нам надо за периметр выйти, пока молчуны дорогу освобождают.

— Ладно, понял, — нехотя согласился Ковалёв. — Только слишком уж уверенно они сюда пришли. С картой, с железом. Я бы на их месте в сторону южных ворот отходил, там свои.

— Потому и хочу узнать, зачем они прутся к старому НИЦ, — ответил я. — Смотри за тем, который впереди.

Передний остановился перед перекрёстком, оглядел проезд, затем махнул остальным. Мужчина со схемой подошёл к нему, ещё раз развернул лист и указал вдоль правой дороги. Двое с ящиком поставили груз на землю, перехватили ручки и снова подняли.

В общем эфире Маяка кто-то доложил о стрельбе возле ремонтных мастерских. Я сразу убавил громкость рации, чтобы сигнал не привлёк внимания. Издалека донеслась ещё одна очередь, и один из семерых повернул голову на звук. Через несколько секунд он вернулся к своим и продолжил движение.

Они прошли перекрёсток по поперечному проезду, свернули вправо и направились к старому двору НИЦ. Для этого им пришлось пересечь наш будущий путь, однако укрытая колонна оставалась за стеной. Один из замыкающих остановился возле развилки и осмотрел боковой проезд, ведущий к нашей погрузочной площадке.

Ковалёв приподнял автомат. Я коснулся его рукава, и он замер, продолжая наблюдать. Человек на дороге посмотрел в нашу сторону, поправил ремень оружия и догнал товарищей. До площадки он не дошёл, да и за высокий борт ему заглянуть было бы трудно.

Когда семеро скрылись за правым корпусом, Ковалёв осторожно выглянул ещё раз. Я выждал немного, проверил дорогу и жестом велел Антенне посмотреть следующий участок нашего маршрута.

— Прямо к наружному двору пошли, — сказал Ковалёв, убирая бинокль. — Ещё немного, и у нашего шлюза окажутся. Он ведь так и остался открытым.

— Остался. Попадут в старый блок — смогут ходить по коридорам до внутренней гермодвери. А там лаборатория Вавилова, архив, оборудование. Мы с тобой ещё не успели разобраться, что отец Лизы здесь делал, а эти могут всё забрать и увезти Шакилу.

Ковалёв нахмурился и посмотрел в сторону скрывшихся мужчин.

— Так, может, догнать? Пока они до корпуса не добрались, можно перехватить.

— Сейчас у нас за стеной люди. Стоит затеять перестрелку, и они тут же окажутся между Шакиловыми и молчунами, — повторил я. — Сначала выведем всех. Потом вернёмся к вопросу об архиве. Я Лизе обещал показать лабораторию отца и хочу сам выяснить, что там осталось. Посмотри только, чтобы они обратно не повернули.

Ковалёв с Антенной проверили перекрёсток. Поперечная дорога опустела, а из-за дальнего корпуса доносились приглушённые голоса уходивших вооружённых людей. Над зданиями снова прокатилась низкая вибрация. По трофейному каналу В-7 сообщили, что объект продолжает двигаться по восточному маршруту и следующая установка готовится к приёму. Б-1 всё ещё вели акустической эстафетой, а молчуны уходили в том же направлении.

Я вернулся на погрузочную площадку, где Дмитрий уже поднялся мне навстречу.

— Прошли? — спросил он, поглядывая на въезд. — У нас тихо, все сидят.

— Прошли. Теперь быстро проведём колонну через перекрёсток. Ковалёв и Антенна уже проверяют дорогу. Ты снова держишь середину, а я останусь сзади. Элина, помоги Ломову подняться, нам совсем немного осталось.

Люди начали выходить из укрытия. Я пропустил вперёд каталку, затем Артёма с матерью и остальных. Когда последний человек миновал въезд, ещё раз проверил площадку и направился следом. На перекрёстке Ковалёв стоял за углом, контролируя правую дорогу, по которой ушли семеро. Антенна уже занял противоположную сторону прохода.

Мы пересекли поперечный проезд и продолжили путь между двумя длинными корпусами. Через несколько десятков метров показалось старое ограждение, местами поваленное и заросшее кустарником. За ним начиналась территория НИЦ, находившаяся уже за нынешним периметром Маяка. Вдалеке, со стороны хозяйственного сектора, ещё стреляли. Шакил продолжал давить на оборону, а Михалыч удерживал посты, перебрасывая людей туда, где нападавшие пытались пройти.

Ковалёв остановился возле проржавевшей опоры и подождал, пока я подойду с замыкающими.

— Вот теперь действительно вышли, Серёг, — сказал он, оглядывая старую дорогу. — За этим ограждением хозяйство НИЦ. Охрана Маяка сюда уже давно не ходит.

Я проверил, чтобы все прошли за остатки ограды, и посмотрел назад. Старые корпуса скрывали от нас вход в лабораторный блок; семеро Шакила ушли в ту сторону, и узнать их дальнейший маршрут отсюда уже было невозможно. Пока что наши люди находились вместе и могли продолжить путь.

— Тогда ищем место, где можно дать им отдохнуть, — сказал я Ковалёву. — Ломов долго не протянет, мать Артёма тоже устала. Ты впереди с Антенной, Дима держит середину, я замыкаю. Пока всё идёт нормально, порядок менять не будем.

Ковалёв кивнул и направился вдоль дороги, проверяя следующий поворот. Я дождался, пока каталку проведут через заросший проход в ограждении, затем пошёл следом за последними. Из-за корпусов ещё доносились очереди, а низкий гул продолжал приходить с востока. Нам требовалось найти укрытие и перевести дух, прежде чем заниматься людьми Шакила и оставленным в старом НИЦ архивом.

За старым ограждением дорога шла вдоль заброшенных корпусов. Колонна уже вышла за нынешний периметр Маяка, и теперь Ковалёв с Антенной выбирали путь по уцелевшим участкам асфальта. Дмитрий держал середину, я шёл позади Элины и последних людей, присматривая за дорогой со стороны НИЦ.

Возле первой широкой трещины пришлось остановиться. Дмитрий показал мужчинам с каталкой, как обойти разбитую плиту по краю дороги. Лёху провезли осторожно, и он лишь покосился на очередное препятствие.

Инна проверила его состояние, Дмитрий убедился, что колёса целы, и мы пошли дальше.

Возле следующего корпуса дорогу перегородила поваленная металлическая секция. Ковалёв провёл колонну в обход по узкой полосе асфальта, а я ещё раз проверил направление к старому НИЦ. Семеро Шакила ушли туда совсем недавно, и появиться за нашими спинами могли в любую минуту.

В какой-то момент Ломов остановился и прислонился плечом к стене. Элина сразу подошла к нему, но тот махнул рукой и попытался сделать ещё несколько шагов. Я заметил это и остановил колонну.

— Насколько тебя хватит? — прямо спросил я.

— Хватит, Сергей, — ответил он, вытирая пот со лба. — Просто ногу немного свело. Сейчас отпустит, и пойдём дальше.

— Хватит сегодня переходов. Найдём ближайший крепкий корпус и устроим привал. Только пока держись рядом с Элиной, договорились?

К нам подошёл Артём. Его мать тоже заметно устала. Женщина держалась за его руку и время от времени останавливалась, чтобы перевести дыхание.

— Сергей, если можно, нам бы тоже где-нибудь присесть, — попросил Артём. — Она говорит, что всё нормально, только идти ей всё тяжелее.

— Сейчас остановимся, — ответил я.

Я подошёл к Ковалёву, который как раз вернулся после проверки следующего участка.

— Ну что там впереди?

— Чисто.

Я посмотрел на людей. Ломов стоял возле Элины, мать Артёма опиралась на сына, Лёха лежал на каталке и наблюдал за разговором.

— Здесь есть что-нибудь подходящее для того чтобы остановиться? — спросил я.

Ковалёв показал на небольшое кирпичное здание в стороне от дороги.

— Вон тот корпус можно проверить. Крыша вроде целая, окна частично сохранились. И от дороги он подальше стоит.

Я проследил за его рукой. За бывшей технической площадкой, где валялись ржавые металлические рамы и остатки оборудования, находилось двухэтажное служебное здание. По сравнению с соседними постройками выглядело оно прилично. Основная часть крыши сохранилась, стены стояли ровно, хотя штукатурка местами осыпалась.

Справа к зданию примыкала низкая хозяйственная пристройка. Возле неё виднелась ещё одна дверь.

— Похоже, сойдёт. Дим, остаёшься с колонной, Антенна прикроет дорогу. Мы с Ковалёвым проверим комнаты, лестницу и второй выход, потом заведём остальных.

Я дождался, пока Дмитрий отвёл людей за уцелевшую стену соседней постройки. Затем мы с Ковалёвым направились к служебному корпусу.

Под ногами хрустело битое стекло. Возле главного входа сохранилось несколько бетонных ступеней, одна заметно просела. Металлическая дверь стояла приоткрытой: одна петля просела, и нижний край створки задевал порог. Я осторожно потянул створку на себя, заглянул внутрь и посветил фонарём.

За дверью находился небольшой вестибюль. У стены валялся старый стул, дальше виднелся коридор с несколькими дверями. Пол покрывала пыль, местами лежали куски штукатурки. Следов недавнего пребывания людей я сразу не заметил. Ковалёв заглянул через моё плечо.

— Нормально. Даже мебель имеется, — оценил он обстановку.

— Сначала проверим первый этаж, потом поднимемся наверх и посмотрим второй выход, — ответил я. — Ты следи за дверями справа, я прикрою коридор.

Мы проверяли помещения по очереди, прикрывая друг друга. В трёх комнатах сохранились металлические шкафы, пустые столы и остатки перегородок. В одной с потолка обвалилась штукатурка, соседняя оказалась сухой и просторной, с целыми перекрытиями. Её я сразу присмотрел для Лёхи и матери Артёма.

Потом мы осмотрели лестницу и поднялись на второй этаж. Там было пусто, в дальнем кабинете возле окна лежала груда старого хлама, а кровля над коридором выглядела целой. Я подошёл к окну и выглянул наружу. С этой стороны между крышами двух соседних корпусов просматривался участок юго-восточного проезда, за которым начинались ремонтные мастерские Маяка. Сам хозяйственный двор скрывали здания, зато часть дороги возле мастерских отсюда была видна. Я показал Ковалёву этот просвет, чтобы он запомнил, откуда можно наблюдать за южным направлением. Затем мы спустились и дошли до кладовой у задней стены. Ковалёв заметил за ней ещё один проход.

— Серёг, тут, похоже, ещё одна дверь на улицу. Давай проверим, куда выходит.

За кладовой находился проход в пристройку. Наружная дверь была металлической, с простым механическим замком; возле неё сохранилось узкое грязное окно. Ковалёв повернул ручку, приоткрыл дверь и показал на заросший двор снаружи.

— Если что, отсюда можно уйти за здание. Дверь открывается, только петли скрипят, — сообщил он. — Снаружи кусты, потом проезд между двумя сараями. Дальше пока не смотрел.

— И не надо пока. Главное, выход есть, — ответил я, осматривая замок. — Теперь давай окна проверим. Мне нужно, чтобы с улицы нас сразу не увидели.

Мы прошли обратно по коридору. Часть окон выходила на площадку, где мы оставили людей. Несколько стёкол отсутствовало, другие были покрыты таким слоем грязи, что через них едва проникал свет. Выходящие на дорогу окна находились выше человеческого роста с наружной стороны, поэтому заглянуть в помещения с земли было трудно.

В угловой комнате сохранился старый электрический щит. Я открыл дверцу, посмотрел на выключатели и индикаторы. Питания здесь давно не было.

— С электричеством, значит, мимо, — заметил Ковалёв, заглядывая в щит. — Зато стены целые. Для ночёвки сойдёт.

— Пока на несколько часов обоснуемся, — ответил я, закрывая щит. — Пошли людей забирать.

Мы вернулись к колонне. Элина встретила нас вопросительным взглядом.

— Нашли что-нибудь?

— Нашли. Два выхода, несколько комнат, крыша вроде на месте. На первое время хватит, — сообщил я и показал на здание. — Всех заводим туда. Только внимательно под ноги смотрите, возле входа ступень провалилась.

Дмитрий помог провести каталку через вестибюль. Перед крыльцом её снова пришлось приподнять, зато внутри коридор оказался достаточно широким. Мы завезли Лёху в угловую комнату, где сохранился целый участок пола и было меньше пыли.

Инна сразу занялась его размещением. Следом Артём привёл мать, и мы устроили женщину рядом, чтобы Инне было удобнее наблюдать за обоими.

Ломов добрался до помещения самостоятельно. Он нашёл возле стены старый деревянный ящик, проверил, выдержит ли тот его вес, и с заметным удовольствием уселся.

Элина сложила запасы воды и лекарства в отдельном углу, чтобы при необходимости быстро их забрать. Остальные постепенно размещались в соседних комнатах.

Я подошёл к Дмитрию.

— Дим, организуй наблюдение. Один человек у главного входа, второй пусть смотрит со стороны пристройки. Меняйте их по очереди, чтобы народ мог отдохнуть. И проследи, чтобы никто самостоятельно гулять не отправился, особенно в сторону дороги.

— Понял. Сейчас Антенну поставлю у входа, потом сменю. Ты сам куда собрался?

— Пока никуда. Сначала с Михалычем свяжемся, узнаем, как там у них дела. А потом уже решим, что дальше делать.

Дмитрий кивнул и пошёл распределять людей. Заглянув к Инне, я увидел, что Лёха уже устроился, а Артём разговаривал с матерью вполголоса. Лиза помогала Элине с оставшимися сумками.

Возле выхода меня уже ждал Ковалёв. Он держал рацию и недовольно смотрел на экран.

— Здесь сигнал похуже будет, — сообщил он. — Внутри вообще через раз пробивается. Пойду у двери попробую, может, Михалыч ещё на связи.

— Пойдём. Сообщим про семерых с оружием у старой промзоны, только про аварийный шлюз по общему каналу пока ни слова. Нас и внутренние В-7 слушать могут.

Мы вышли к главному входу. Отсюда просматривалась часть старой площадки и дорога, по которой мы пришли. В стороне стояли заброшенные корпуса, дальше виднелись деревья и остатки ограждения. Ковалёв поднял рацию и переключился на общий канал Маяка.

— Михалыч, Ковалёв на связи. Приём.

В эфире слышались чужие переговоры, кто-то требовал носилки к хозяйственному двору, потом другой голос сообщил об отходе вооружённых людей от южного сектора. Ковалёв прибавил громкость и повторил вызов. На этот раз Михалыч ответил почти сразу.

— Ковалёв, наконец-то!

Я протянул руку за рацией.

— Как у вас обстановка? — спросил я. — Судя по эфиру, Шакил отходить начал.

— Начал, сука такая. Только перед этим нам тут всё хозяйство разворотил, — ответил Михалыч. На заднем плане кто-то громко потребовал помочь с раненым, и он на несколько секунд отвлёкся. — Южный удержали. Возле мастерских сейчас остатки его людей выдавливаем. Складской двор вернули, дальше ещё проверять надо.

— Потери большие?

Михалыч тяжело выдохнул.

— Есть погибшие... Раненых тоже хватает. На некоторых постах патронов почти не осталось, люди с начала штурма на ногах. Зато основные силы Шакила сейчас отходят, так что хоть немного передышки получили. Машины его уходят со стороны южного проезда, часть людей пешком откатывается к промзоне.

Ковалёв слушал с таким лицом, будто уже собирался немедленно возвращаться в Маяк.

— Подожди, Михалыч, — сказал я. — Они сами начали отходить или ваши их продавили?

— И то и другое. Мы хозяйственный обратно отжали, потом у них одна группа под молчунов попала. Твари двигались на восток и перерезали им боковой проезд. Шакиловы начали отстреливаться, ещё и двигатель у машины завели. Ну и собрали вокруг себя кого только можно.

Ковалёв невольно усмехнулся.

— Хорошо их подловили, блин.

— Кто кого подловил, там ещё разобраться надо, — возразил Михалыч. — Нам тоже пришлось людей оттаскивать. Зато у нападавших один проход закрылся, машину бросили. Потом их начали по группам отводить. Причём вполне организованно, прикрывая друг друга.

Я жестом попросил Ковалева включить передачу.

— Пока выводили людей, видели семерых с автоматами. У одного схема местности, с собой металлический ящик и ещё какая-то сумка. От основного боя держались в стороне, двигались от старой промзоны и скрылись между заброшенными корпусами.

На другом конце связи на несколько секунд установилась тишина.

— Когда видели? — наконец спросил Михалыч.

— Пока выводили людей. Совсем недавно. Прошли рядом с нами, мы их пропустили, чтобы перестрелку возле колонны не устраивать.

— А сразу сообщить никак было? — раздражённо спросил он. — Я тут уже который час этих уродов по корпусам собираю!

— Мы в тот момент людей прятали, Михалыч, — ответил я. — Я решил сначала всех вывести подальше, потом уже в эфир лезть.

Михалыч выругался.

— Ладно. Куда конкретно свернули?

Я назвал старый проезд за ремонтными мастерскими, где мы видели вооружённую группу в последний раз с открытого участка. О точном расположении наружного шлюза и лаборатории Вавилова в эфире говорить не стал.

— Понял. Сейчас своим передам, чтобы тот участок проверили. Только у меня для этого людей особо нет, все заняты. Вы сами к ним пока не суйтесь, понял?

Ковалёв забрал рацию.

— Михалыч, если у вас юг уже держится, я могу обратно подойти. Ты же сам просил помочь, когда мы людей выведем.

— Просил, — подтвердил тот. — И до сих пор лишние руки пригодились бы. Только у меня сейчас хотя бы резерв появился, когда нападавшие назад попятились. А у вас там семеро с автоматами рядом ходят.

— Принял. Тогда остаюсь здесь, — ответил Ковалёв. — Ты только скажи, что там с внутренними В-7? Они хоть помогали оборону держать?

Михалыч недовольно хмыкнул.

— Эти? У них своя война. Они сейчас свои проходы сторожат и вокруг медицинских корпусов крутятся. Мои ребята раненых таскают, а внутренние требуют по их территории лишний раз не ходить. Я с ними ещё отдельно поговорю, когда здесь всё закончится.

— А про Б-1 что говорят? — спросил я, снова наклоняясь к рации.

Ответа сразу не последовало. Ковалёв повторил вызов и уже собирался переключить канал, когда из динамика послышался голос наблюдателя. Мужчина говорил быстро, периодически отвлекаясь на кого-то рядом.

— Хозяйственный, у юго-восточного проезда движение! Большой объект идёт со стороны восточных корпусов. Это та самая тварь, которую внутренние вывели. Повторяю, она разворачивается к мастерским!

Ковалёв сразу достал трофейную рацию и прибавил громкость. Во внутреннем канале В-7 тоже шли переговоры, причём операторы работали гораздо оживлённее, чем несколько минут назад.

— Третья точка, сохранять поддерживающий уровень. Южный резерв, включайте направленный канал. Объект должен выйти к проезду между мастерскими и восточной линией.

Следом заговорил Демид.

— Южному контуру поднять мощность. Объект вести на группу вооружённых у складского проезда. Персоналу В-7 покинуть участок. Повторяю, всем сотрудникам уйти за укрытия.

— Серёг, они его на Шакила разворачивают, — произнёс Ковалёв, не отрываясь от рации. — Слышал приказ?

— Слышал. Давай сначала узнаем, что там у Михалыча. Он ведь может вообще не понимать, что ему сейчас на голову свалится.

Я нажал передачу на общей рации.

— Михалыч, Логинов. Ты слышишь? Демид Б-1 на южный проезд переводит. Его операторы только что получили приказ вывести объект к людям Шакила. Ты своим передай, чтобы к этой дороге не подходили!

На этот раз Михалыч ответил почти сразу. На заднем плане отчётливо слышалась стрельба, кто-то громко требовал принести ещё один ящик с патронами.

— Логинов, я тебе сейчас сам хотел звонить! Они эту громадину на хозяйственный ведут, что ли? Мне с вышки докладывают, что она уже возле восточных складов показалась. Ты же говорил, её в другую сторону отправляют!

— До этого вели на восток. Сейчас переключили на южный резервный контур. Я их переговоры слышу, они целятся в группу, которая возле мастерских засела.

— Какую ещё группу?! У меня там свои люди сидят! Сергей, ты представляешь, что будет, если эта хреновина к нам полезет?

— Поэтому убирай бойцов с открытого проезда. Пока она слушается излучателя, есть шанс, что пройдёт мимо ваших позиций. Я сейчас посмотрю, что происходит.

Я вернул рацию Ковалёву и направился к лестнице. Тот поспешил следом, на ходу убирая бинокль в подсумок. На втором этаже мы прошли к дальнему кабинету, из которого во время осмотра здания я заметил юго-восточный проезд. У окна пришлось отодвинуть старый шкаф, зато теперь через промежуток между корпусами можно было рассмотреть часть территории возле мастерских.

И там не происходило ничего хорошего…