Kitabı oxu: «Путь Хайдеггера. Том 22. Путеводитель по GА 87-88»
введение: Метафизическая основная позиция Ницше и конец западной метафизики.
0. Общий замысел: почему Ницше?
Представленный материал (GA 87 и GA 88) представляет собой не просто историко-философский комментарий к Ницше, а размежевание (Auseinandersetzung) с ним как с мыслителем, в котором западная метафизика достигает своего конца. Хайдеггер исходит из следующего тезиса: Ницше, несмотря на свою радикальную критику платонизма и христианства, остается внутри метафизической традиции. Он переворачивает (umdreht) платонизм, но не преодолевает его. Ницше не ставит главного — вопроса о бытии как таковом и вопроса об истине бытия. Вместо этого он мыслит сущее как «жизнь», «волю к власти» и «вечное возвращение того же самого». Тем самым он завершает метафизику, но не открывает путь к другому началу.
Семинар 1937 г. («Метафизическая основная позиция Ницше») и семинар 1944 г. («Основные понятия мышления») вместе с примыкающими упражнениями по Гераклиту, Пармениду, Платону, Декарту, Лейбницу, Канту и немецкому идеализму составляют единое целое: историю ведущего вопроса (Leitfrage: «Что есть сущее?») от его греческого начала до ницшевского конца. Задача — не просто понять Ницше, но через него — и через его границы — подготовить переход к основному вопросу (Grundfrage: «Что есть бытие?») и к другому началу мышления.
1. Структура и метод семинара
1.1. Две части, два семестра, одна задача
GA 87 (основной корпус) делится на две большие части:
Летний семестр 1937 — «Метафизическая основная позиция Ницше в западном мышлении». Здесь Хайдеггер развертывает пять ведущих положений об искусстве, анализирует волю к власти, вечное возвращение, истину как видимость, нигилизм, биологизм и ценностное мышление.
Наброски к «Основным понятиям мышления» (летний семестр 1944) — введение в философское мышление через сопоставление Гераклита (фр. 7: «Если всё сущее стало бы дымом, то носы бы различали») и Ницше (WzM 493: «Истина есть род заблуждения»).
GA 88 добавляет важнейший исторический контекст: метафизические основоположения Платона (уподобление солнца, идея блага, ἀλήθεια как ярмо), Декарта (cogito, достоверность, пример воска), Лейбница (монада, репрезентация, vis), Канта (трансцендентальная апперцепция, время, схематизм) и немецкого идеализма (Фихте, Шеллинг, Гегель). Без этого исторического фона ницшевская «основная позиция» остается неразвернутой.
1.2. Метод: развертывание ведущего вопроса
Хайдеггер вводит строгое различение трех уровней:
Ведущий вопрос (Leitfrage): «Что есть сущее?» — спрашивает о сущностности (Seiendheit) сущего. Ответы исторически варьируются: ἰδέα (Платон), οὐσία (Аристотель), substantia (схоластика), certitudo (Декарт), абсолютная идея (Гегель), воля к власти (Ницше).
Пред-вопрос (Vorfrage): «Что есть истина?» — спрашивает не об истинности того или иного высказывания, а о существе истины как несокрытости (ἀλήθεια). Ницше этот вопрос не ставит.
Основной вопрос (Grundfrage): «Что есть бытие?» — спрашивает о самом бытии, а не о сущностности сущего. Этот вопрос в западной метафизике, включая Ницше, остается непоставленным.
Задача семинара — не дать еще один ответ на ведущий вопрос, а развернуть его сочленение (Gefüge): показать, что в нем всегда уже предполагается:
опрашиваемое (сущее в целом),
спрашиваемое (сущностность),
перспектива (конституция и способ быть),
мера (задающее сущее: у Платона — идея, у Ницше — искусство),
местоположение вопрошающего (Inmitten — «в-середине»),
вовлечение (Einbezug) и обратное воздействие (Rückschlag).
Ницше, по Хайдеггеру, застревает в ведущем вопросе: он дает ответ (воля к власти, вечное возвращение), но не развертывает само сочленение и не возвращается к его основанию.
2. Основной опыт Ницше: жизнь как сущее в целом
2.1. Жизнь между биологией и искусством
Ницше исходит из основного опыта (Grunderfahrung), который остается для него самого непроясненным: сущее в целом схвачено как «жизнь». Хайдеггер выделяет четыре значения:
Живейшее — бытие как самое активное, динамическое, творческое.
Объемлющее — жизнь объемлет всё сущее, но высшие формы редки.
Мы сами живы — телесность (Leiben), тело как способ бытия.
Творческая воля с обратным знаком — не «воля к жизни» (Шопенгауэр), а воля к власти, к росту, к превышению.
Жизнь толкуется двояко:
биологически (как организм, борьба частей, рост; влияние Вильгельма Ру),
артистически-художественно (как созидание, просветление, видимость).
Но оба аспекта, по Хайдеггеру, не достигают изначальности, ибо относятся к «созданию богов» (Götterschaffen) — способности человека полагать божественное, которая у Ницше выступает как выражение жизненной полноты, но не как проясненное понятие.
2.2. Тело и телесность
Ницше, в отличие от Декарта, не сводит тело к res extensa. Тело — не объект, а место достоверности: «Достоверность тела есть впервые та основа, по которой может быть оценена ценность всего мышления». Однако Хайдеггер задает критический вопрос: не берет ли Ницше тело тоже только как вещь — только вместо вещи-Я? Простая замена одного предметного образования (души, сознания) другим (телом как материальным предметом) не выводит из метафизической установки. Нужен поворот: тело зависит от само-отношения к миру и земле, которое не сводимо ни к телесному, ни к душевному.
3. Истина как видимость и заблуждение
3.1. Центральный парадокс: WzM 493
Афоризм, который Хайдеггер разбирает на протяжении многих страниц:
«Истина есть род заблуждения, без которого определенный род живых существ не мог бы жить. Ценность для жизни решает в последний счет.»
Разбор:
Истина традиционно понимается как правильность (adaequatio rei et intellectus).
Правильность есть фиксация (Festmachung) — остановка становящегося.
Действительность, по Ницше, есть становление (πάντα ῥεῖ, воля к власти).
Следовательно, истина как правильность не соответствует действительности → она есть необходимое заблуждение (Unwahrheit).
Но это заблуждение необходимо: без фиксаций, без устойчивых ориентиров жизнь не могла бы сохранять себя. Истина — ценность сохранения. Искусство же — ценность усиления, поэтому оно «стоит больше, чем истина».
3.2. Род и вид: различение γένος и εἶδος
Чтобы понять парадокс «истина есть род заблуждения», Хайдеггер привлекает греческое различение:
γένος — род, происхождение, исток (истина происходит из заблуждения).
εἶδος — вид, облик, способ явления (заблуждение есть один из видов истины — как непогода есть вид погоды).
Не-истина (Unwahrheit) есть privatio — лишение, превращение истины. Она живет от того, от чего отпадает. Ницше, даже объявляя истину заблуждением, все еще мыслит в горизонте традиционного понятия истины как правильности. Он его не преодолевает, а только переворачивает.
3.3. Видимость (Schein) и ее слои
Ницше отказывается от противоположности «истинный мир / кажущийся мир». Вместо этого: реальность есть видимость. Хайдеггер выделяет в ницшевском понятии видимости несколько слоев:
Воссияние (Aufschein) — явление, самопоказывание, просветление.
Кажимость (Anschein) — обманчивая видимость, ложь.
Видимость как условие жизни: без видимости (фиксации, перспективы) жизнь не может существовать.
Перспективизм: каждая точка зрения есть перспективная видимость, обусловленная волей к власти.
Критический вопрос Хайдеггера: Ницше не развертывает существо видимости. Он не спрашивает, как возможно сияние, просвет, открытость. Он принимает видимость как факт жизни, но не выводит ее из Da-sein. Видимость остается «условием жизни» в биологическом, а не онтологическом смысле.
3.4. Истина как достоверность и как ценность
Хайдеггер прослеживает историческую трансформацию истины:
ἀλήθεια (греки) — несокрытость, событие открытости.
adaequatio (схоластика) — правильность высказывания.
certitudo (Декарт) — достоверность субъекта.
ценность (Ницше) — условие сохранения/усиления жизни.
На каждом этапе истина теряет свой событийный характер. Ницше — последний этап: истина становится «родом заблуждения», но именно потому, что она была сведена к правильности. Ницше не возвращается к ἀλήθεια, а только радикализирует правильность.
4. Воля к власти и вечное возвращение: единство essentia и existentia
4.1. Два учения как одна метафизика
Хайдеггер интерпретирует два главных учения Ницше в терминах традиционного метафизического различения:
Воля к власти отвечает на вопрос «что» сущего (essentia, чтойность).
Вечное возвращение того же самого отвечает на вопрос «как» сущего (existentia, способ быть).
Они неразрывны:
потому что сущее есть вечное возвращение (круговорот, отсутствие конечной цели), оно может быть понято как воля к власти (самопреодоление, рост).
Без вечного возвращения воля к власти была бы телеологической (стремилась бы к конечной цели); без воли к власти вечное возвращение было бы бессмысленным механическим круговоротом.
Высшая формула (WzM 617):
«Запечатлеть становлению характер бытия — это есть высочайшая воля к власти.»
4.2. Вечное возвращение не как космологическая гипотеза
Хайдеггер предостерегает от неверного понимания: вечное возвращение не есть космологическая теория (расчет вероятности повторения конечного числа состояний). Оно есть метафизическая мысль, которая:
отвечает на нигилизм (отсутствие цели),
запечатлевает становлению постоянство,
требует от человека решения (Entscheidung): утвердить вечное повторение того же самого как высшую формулу Да.
Вечное возвращение есть также «освобождение от потока» (не бегство в неподвижное бытие, а освобождение к ожесточению воли).
4.3. Amor fati как формула основной позиции
Amor fati — любовь к судьбе — не психологическая установка, а метафизическое определение:
amor = volo ut sis — «я хочу, чтобы ты был» (Августин), воля, которая просветляет.
fatum — необходимость, понятая как вечное возвращение того же самого.
Воля освобождается к необходимости, а не от нее. Это высочайшая свобода: сказать «да» тому, что вечно возвращается. Circulus vitiosus deus — порочный круг как божественное.
5. Нигилизм: обесценивание высочайших ценностей и его «преодоление»
5.1. Ницшевское определение и его границы
Ницше определяет нигилизм как процесс, в котором высочайшие ценности (Бог, мораль, истина) теряют свою силу. Хайдеггер, однако, показывает:
Ницше не преодолевает нигилизм, а только доводит его до крайности и затем переворачивает в активный нигилизм (Да бессмысленности, amor fati).
Подлинный корень нигилизма — забвение бытия (Seinsvergessenheit) — Ницше не видит.
Ницше остается внутри ценностного мышления: бытие заменяется ценностью, а ценность определяется как условие сохранения/усиления жизни.
5.2. Три стадии нигилизма
Пассивный нигилизм — простое распадение прежних ценностей, упадок.
Активный нигилизм — сила, которая сама осуществляет разрушение старых ценностей.
Завершенный нигилизм — Да бессмысленности как вечное возвращение; бессмысленность не просто принимается, но утверждается.
Но даже завершенный нигилизм, по Хайдеггеру, есть лишь противодвижение (Gegenbewegung) против платонизма/христианства, а не выход из метафизики.
5.3. Смерть Бога и бездомность
«Бог мертв» — не просто атеистический лозунг, а событие: исчезновение всей сверхчувственной инстанции, задававшей цель, смысл и иерархию ценностей. Следствие — бездомность (Heimatlosigkeit). Человек более не укоренен в каком-либо внеположенном ему порядке. Остается только завоевание и открытие: заново созидать сущее в целом и срединность человека в нем.
Однако Ницше, по Хайдеггеру, остается в рамках моральной оппозиции (сильный/слабый) и не достигает изначального вопрошания о бытии.
6. Биологизм, физиологизм и экономика власти
6.1. Тело, влечения, экономия
Ницше мыслит жизнь, тело, волю к власти в категориях, заимствованных из биологии XIX века (борьба частей, приспособление, рост, наследственность). Хайдеггер выделяет:
«Тело» — не просто объект, а место, где жизнь дана себе самой.
Воля к власти истолковывается экономически: ценности суть условия сохранения/усиления; слабое и посредственное необходимо для поддержания целого.
Понятие «квантов силы» (Machtquanten) выдает фатальную близость Ницше к естествознанию XIX века.
6.2. Критика биологизма
Хайдеггер задает решающий вопрос: не является ли нигилизмом — брать «тело» само по себе как «природу» в смысле предметной наличности? Если тело понимать как вещь среди вещей, то это возврат к той самой метафизике, которую Ницше хочет преодолеть.
Ницше, однако, утверждает обратное: «Достоверность тела есть впервые та основа, по которой может быть оценена ценность всего мышления». Но Хайдеггер парирует: что может «тело» для истины? Не есть ли это также только полемический выход — и притом с помощью недостаточной биологии?
Тело, душа, дух — все это, согласно более изначальному пониманию, существуют только как звучащее в присутствии (Da-sein) и, значит, в событии бытия (Seynsgeschehnis). Ницше, ухватывая тело, упускает само бытийное событие.
6.3. «Неисчислимый человек»
Ницше вводит понятие «неисчислимый человек» (der unausgerechnete Mensch) — тот, кто не поддается калькуляции, кто выпадает из экономики. «Растение человек» (die Pflanze Mensch) наиболее мощно возрастало не через стадность, а через противоположность всякой стадной желательности. Исключение, неравенство, конфликт — условия роста.
Но Хайдеггер замечает: это остается внутри той же экономической схемы (исчисление ценности), только с обратным знаком.
7. Пять ведущих положений об искусстве
7.1. Систематика
Хайдеггер разбирает пять положений как скрытую систематику ведущего вопроса:
Искусство — самая известная и прозрачная форма воли к власти.
Искусство должно пониматься от художника (художник — созидающее — движущая жизнь — тело).
Искусство — основное событие сущего в целом («метафизическая деятельность»).
Искусство — противоположное движение против нигилизма.
Искусство стоит больше, чем истина.
7.2. Раскол между истиной и искусством
Положение (5) не просто утверждает превосходство искусства. Оно раскрывает структуру видимости:
Истина (как правильность) есть упрочение (Festmachen), кажимость (Anschein), сохранение жизни.
Искусство есть просветление (Verklärung), вос-сияние (Aufschein), усиление жизни.
Оба суть видимость, но в разных модусах. Искусство стоит больше, потому что оно не сохраняет, а превосходит. Но это превосходство не выводит за пределы метафизики, а только заостряет ее.
7.3. Трагическое познание
Трагическое познание — познание, которое утверждает жизнь в ее полноте, включая страдание и гибель. Ницше наследует это от греков, но переводит в биологический регистр. Хайдеггер отмечает: трагическое познание возможно только на основе изначального раскола (Zwiespalt) между истиной и видимостью, который Ницше не развертывает.
8. Историческое место Ницше: между Платоном и другим началом
8.1. Платонизм и его переворачивание
Хайдеггер в GA 88 подробно анализирует платоновскую метафизическую основопозицию:
Уподобление солнца (VI книга «Государства»): истина (ἀλήθεια) и сущее (ὄν) как свет, связующий ум и мыслимое.
Благо (ἀγαθόν) как «по ту сторону сущности» (ἐπέκεινα τῆς οὐσίας).
Но Платон не ставит вопрос о самой ἀλήθεια; она остается необоснованной предпосылкой.
Ницше переворачивает платонизм: чувственный мир объявляется истинным, мир идей — иллюзией. Но сам способ мышления в двух мирах остается. Поэтому Ницше не преодолевает платонизм, а только создает его перевернутую копию.
8.2. Декарт, Лейбниц, Кант, немецкий идеализм
Хайдеггер прослеживает, как путеводная нить мышления (νοῦς → ratio → cogito → трансцендентальная апперцепция → абсолютное знание) постепенно укрепляется:
Декарт: истина как достоверность (certitudo), пример воска (сущность = протяженное, математически вычислимое).
Лейбниц: монада как vis (сила), perceptio и appetitus, двойная репрезентация, но ἕν (единое) остается необоснованным.
Кант: трансцендентальная апперцепция, время как форма внутреннего чувства, но вопрос о бытии не ставится.
Немецкий идеализм (Фихте, Шеллинг, Гегель): путеводная нить мышления становится абсолютной, мышление и бытие отождествляются.
Ницше наследует эту традицию, но биологизирует ее: вместо трансцендентального субъекта — жизнь, вместо абсолютной идеи — воля к власти. Но он не ставит вопрос о том, что делает возможным само отношение мышления и бытия.
8.3. Граница Ницше: непоставленный вопрос об истине бытия
Главная граница ницшевского мышления, по Хайдеггеру:
принимает традиционное различение бытия и становления,
переворачивает их иерархию, но не вопрошает об их происхождении,
не развертывает пред-вопрос (Vorfrage) об истине как несокрытости (ἀλήθεια),
не ставит основной вопрос (Grundfrage) о бытии как таковом.
Истина у Ницше остается правильностью (пусть и объявленной заблуждением) или ценностью, но не становится событием открытости.
9. Переход к другому началу: Da-sein и Ereignis
9.1. От ведущего вопроса к основному вопросу
Семинар завершается указанием на то, что ницшевский конец метафизики может стать переходом к другому началу (der andere Anfang). Для этого необходимо:
Развернуть ведущий вопрос и вернуться к его основанию — показать, что в нем всегда уже предполагается нечто неспрошенное (истина бытия).
Поставить вопрос об истине бытия не из сущего, а из самого бытия.
Понять Da-sein не как субъект, не как жизнь, не как сознание, а как открытое место, в котором бытие становится событием (Ereignis).
9.2. Da-sein и покинутость бытием
Da-sein не есть человек, но человек есть Da-sein постольку, поскольку он выдерживает открытость. Покинутость бытием (Seinsverlassenheit) — не случайность, а основная черта эпохи, когда сущее есть, но бытие отсутствует. Ницше, утверждая жизнь и волю к власти, углубляет эту покинутость, ибо он не испытывает нужды бытия (Not des Seins).
Хайдеггер противопоставляет ницшевской формуле «запечатлеть становлению характер бытия» свою задачу: впервые испытать бытие как событие, которое не есть ни сущее, ни свойство сущего, ни ценность, а само время-пространство (Zeit-Raum) открытости.
9.3. Прыжок (Sprung)
Переход от метафизики к другому началу не может быть постепенным. Он требует прыжка — решения, риска, оставления привычных опор. Ницше, по Хайдеггеру, не совершил этого прыжка. Он остался внутри нужды, но не внутри нуждания в основании бытия. Его «позитивизм в высшем смысле» (вечное возвращение) есть лишь откачивание назад (Zurückschnellen) в непроработанное начало.
10. Значение семинара для понимания Ницше и Хайдеггера
10.1. Ницше как переход, а не исполнение
Хайдеггер задает риторический вопрос: что пользы в толстых книгах «о» Ницше, если никто не понимает, что он знал себя как переход (Übergang)? Задача не в том, чтобы останавливаться на Ницше как на предмете изучения. Необходимо вместе с ним совершить переход — то есть пройти через его философию к тому, на что она указывает, но чего сама не достигает.
Ницше — мыслитель конца метафизики. Но конец не есть просто прекращение; он есть завершение одной эпохи, которое само по себе есть начало перехода к иному. Ницше важен не тем, что он «завершил» философию, а тем, что он расчистил место для нового вопрошания.
10.2. Что требуется от читателя
Для понимания семинара Хайдеггер формулирует два условия:
Постоянно растущая вработка (Einarbetung) в произведение Ницше — не как филологическое изучение, а по указаниям, проистекающим из самой лекции.
Действительное вопрошание — безусловная воля к ясности, готовность поставить на карту собственные убеждения.
Философское вопрошание требует отказа от простой любознательности (bloße Neugier) и от уклонения от решений. Семинар о Ницше — не историческое сообщение, а подготовка к будущему, которое уже наступило (XX век) и еще только наступает.
10.3. Размежевание вместо критики
Хайдеггер не «критикует» Ницше в обычном смысле (не указывает на ошибки, не опровергает тезисы). Он вступает с ним в размежевание (Auseinandersetzung) — такое отношение, в котором:
признается историческая сила ницшевского мышления,
выявляются его невысказанные предпосылки,
показывается его граница (непоставленный вопрос о бытии),
и через эту границу открывается путь к другому началу.
Размежевание есть высшая форма уважения: оно принимает противника всерьез, в его собственной силе. Ницше для Хайдеггера — не ошибка, которую нужно исправить, а судьба, через которую необходимо пройти.
GA 87: Seminare (Schelling – Trakl) (
Семинары
).
I. Nietzsches Leitfragenbehandlung und somit metaphysische Grundstellung (Amor fati) (Sein und Schein) –
Обработка
Ницше
ведущего
вопроса
и
тем
самым
метафизическая
основная
позиция
(Amor fati) (
Бытие
и
видимость
)
1. Nietzsche (Grunderfahrung) und Beantwortung der (Leitfrage) –
Ницше
(
основопыт
)
и
ответ
на
(
ведущий
вопрос
)
Обработка Ницше ведущего вопроса – «Что есть сущее?» – осуществляется не из тематически развернутого знания о структуре этого вопроса, а из некоторого основного опыта, остающегося для него самого непроясненным фоновым условием. Этот основной опыт есть опыт сущего в целом, схваченного как «жизнь». Сама жизнь толкуется двояко: биологически и артистически (художественно-творчески). Оба аспекта, однако, не достигают изначальности, ибо они относятся к «созданию богов» (Götterschaffen) – способности человека полагать божественное, которая у Ницше выступает как выражение жизненной полноты, но не как проясненное понятие.
Во всем этом остается нерешенным главное: где и как находится реальное (das Reale), если даже необходимое истолкование мира как жизни оказывается видимостью (Schein), а именно кажимостью (Anschein) и ложью (Lüge). Здесь вводится ключевое различение: Schein (видимость как сияние, явление) и Anschein (кажимость, обманчивая видимость, нечто, что выдает себя за то, чем не является). Мир, согласно такому истолкованию, лжет – но лжет ради того, чтобы подстегнуть жизнь. Цель этой «лжи» мира – чтобы жизнь жила. Чтобы сущее вообще было. И именно жизнь в ее высочайшей и ужасающей проблематичности, в ее непримиримой двойственности, есть Дионис.
Мыслитель в этой картине выступает как герой. Вокруг героя – обман (Trug). Вокруг Бога – но каков этот Бог? И как устроено это «вокруг него»? Эти вопросы остаются без ответа.
Здесь, где всё с самого основания неясно и зыбко, нет ни метода, ни основопыта. Нет основного вопроса (Grundfrage) – вопроса о смысле и истине бытия как такового. Нет и той высочайшей нужды, которая была бы настолько велика, что вышвыривает вон из всего реактивного и вновь вводит в игру первый-начальный исток. Вся сила мышления направлена назад, за Платона и платонизм, – но именно этот шаг Ницше не осуществлен в своей изначальности. Он остается внутри той самой метафизической традиции, которую пытается преодолеть, лишь переворачивая ее иерархии, но не вопрошая их основание.
