Kitabı oxu: «Индивидуальная психология А. Адлера»

Все права защищены. Любое использование материалов данной книги полностью или частично без разрешения правообладателя запрещается

Печатается по решению Ученого совета Московского института психоанализа

© В. М. Лейбин, 2020

© Московский институт психоанализа, 2020

* * *

Предисловие

Альфред Адлер (1870–1937)

Индивидуальная психология – одно из направлений глубинной психологии и психотерапии, возникшее в рамках психоаналитического движения в результате переосмысления ряда идей и концепций классического психоанализа З. Фрейда и приобретшее статус самостоятельного существования.

Основатель индивидуальной психологии, австрийский психолог и психотерапевт Альфред Адлер (1870–1937), был одним из тех, кто первым присоединился к З. Фрейду. Он занимал должность президенты Венского психоаналитического общества с марта 1910 по февраль 1911 г. и являлся соредактором ежемесячного «Центрального листка по психоанализу». В 1911 г. создал «Общество свободного психоанализа», а впоследствии возглавил новое направление, получившее название индивидуальной психологии.

А. Адлер родился в небогатой еврейской семье в пригороде Вены 7 февраля 1870 г. Поскольку его родители происходили из привилегированной общины провинции Бургенланд, принадлежащей Венгрии, то при рождении он был записан венгром, а не австрийцем, и только сорок один год спустя получил австрийское гражданство. Его детство прошло в предместьях Вены и в провинциальных местечках Рудольфсгейма, Пенцинга, Гернальса и Веринга, куда переезжали его родители в связи с неустойчивым материальным положением.

Адлер был вторым ребенком из шести детей, пережил смерть своего младшего брата и постоянно находился в тени старшего брата Зигмунда, отличавшегося жизнерадостностью и ставшего преуспевающим бизнесменом, помогавшим семье. С раннего детства он был любимцем отца семейства, Леопольда (Леба Натана) Адлера, обладавшего веселым характером и торговавшего зерном, но чувствовал себя отвергнутым матерью Паулиной Адлер, загруженной домашним хозяйством. Маленький Альфред не отличался хорошим здоровьем, в детстве перенес рахит, пневмонию и несколько раз был на грани смерти.

В 1877 г. семья переехала в еврейский пригород Вены Леопольдштадт, где через два года Альфред поступил в ту же самую гимназию, в которой ранее учился Фрейд. Из-за слабости здоровья и неуспеваемости ему пришлось пройти повторный курс обучения, так как он не был переведен в следующий класс. В 1881 г. семья переехала в Гернальс, где Адлер продолжил свое обучение в одной из гимназий и в возрасте 18 лет получил аттестат зрелости.

За неуспеваемость по математике в гимназии Адлер был причислен к неспособным ученикам, и ему рекомендовали покинуть гимназию и учиться на сапожника. Однако со временем он стал одним из лучших гимназистов в своем классе именно по математике. Согласно некоторым свидетельствам, однажды учитель дал детям задачу, которую никто не мог решить. Маленький Адлер набрался мужества, пошел к доске и нашел верное решение, после чего, поверив в свои силы, стал успешно справляться с этим предметом.

В 1888 г. Адлер поступил на медицинский факультет Венского университета, где прошел курсы занятий по хирургии, органическим нервным заболеваниям, патологии нервной системы. После окончания университета, в 1895 г., он начал работать в венской поликлинике офтальмологом, а затем врачом общего пользования. В дальнейшем проявил интерес к неврологии и психиатрии. В 1897 г. он женился на Раисе Эпштейн (1873–1962) – дочери российского промышленника, родившейся в Москве и проходившей обучение за границей. Свадьба была отпразднована в еврейской общине Смоленска.

В 1898–1904 гг. Адлер опубликовал несколько статей, посвященных проблемам социальной гигиены, включая «Проникновение социальных сил в медицину» (1902), «Врач как воспитатель» (1904), «Гигиена половой жизни» (1904), «Книга о здоровье для портных» (1898). В 1899 г. он открыл частную практику, в 1902 г. на протяжении месяца отбывал воинскую повинность в одном из полков венгерской резервной армии.

В 1904 г. Адлер принял протестантское вероисповедание – в отличие от двух младших братьев, принявших католичество, и старшего брата, покинувшего еврейскую общину, но не примкнувшего к какой-либо иной конфессии. В 1907 г. вышла в свет книга Адлера «Исследование неполноценности органов», в 1912 г. – работа «Нервный характер». В 1912 г. он подал документы на занятие должности приват-доцента Венского университета, которые были рассмотрены лишь три года спустя, когда его кандидатура была отвергнута профессиональной коллегией. В 1916 г. он был мобилизован на военную службу и работал в качестве врача в нейропсихиатрическом отделении различных госпиталей, где занимался проблемой лечения военных неврозов.

После Первой мировой войны и поражения в ней Австро-Венгрии Адлер увлекся социалистическими идеями, которыми интересовался и ранее. В 1918 г. он опубликовал статью «Большевизм и психология». С приходом к власти социал-демократов и с проведением в Австрии реформы системы образования Адлер приступил к реализации своих идей, связанных с индивидуальной психологией. В 1920 г. он начал создавать учреждения, в которых давались консультации для учителей и родителей, а также способствовал организации новых детских садов и экспериментальных школ, проводил семинары по психологии маленьких детей и подростков.

В 1923 г., в Англии, Адлер прочел курс лекций и сделал доклад на Международном конгрессе психологов в Оксфорде, в 1924–1928 гг. читал курс лекций по проблемам школьников в Педагогическом институте Вены. В 1927 г. он приобрел большой дом с садом в Зальмансдорфе, расположенном на окраине Вены, где проводил с семьей воскресные и праздничные дни. В том же году была опубликована его книга «Понимание природы человека» и он принял участие в работе симпозиума, проходившего в Виттенбергском колледже в Спрингфилде (шт. Огайо, США). В 1928 г. он прочитал курс лекций в Новой школе социальных исследований в Нью-Йорке, в 1929–1930 гг. – в Колумбийском университете, где был выдвинут на должность штатного профессора, хотя университетская администрация не сочла подобное утверждение возможным.

В 1930 г. в связи с 60-летием и научными заслугами А. Адлера городской совет Вены присвоил ему звание Гражданина Вены. В 1931 г. он основал школу индивидуальной психологии. В 1932 г. стал преподавать в медицинском колледже Лонг-Айленда. Основал «Журнал индивидуальной психологии», который выходил на английском языке. Переехав в США, заболел, после чего к нему приехали жена и дочь Александра. В 1935 г. А. Адлер окончательно поселился в США со своей семьей. Читал лекции в различных странах мира.

В 1937 г. по дороге в Англию, где было запланированы лекции и конференции, Адлер прочел лекцию в Гааге для Ассоциации по изучению детей. Несмотря на боли в сердце и предупреждение лечащего врача о необходимости отдыха, на следующий день он продолжил свой путь. Четыре дня спустя, 28 мая, он упал на улице города Абердина в Шотландии и умер по пути в больницу в машине полицейской скорой помощи.

Адлер получил классическое образование, изучал греческих, латинских и немецких авторов, любил произведения Гете, Гомера, Шекспира, Шиллера, а из более поздних писателей – Достоевского. Он обладал музыкальным талантом, замечательно пел, часто посещал театральные спектакли и участвовал в любительских постановках.

Адлер был одним из первых врачей, обратившихся к психоаналитическим идеям Фрейда, и сотрудничал с основателем психоанализа на протяжении ряда лет. В 1901 г. он выступил в печати против критических замечаний, высказанных различными авторами в адрес работы Фрейда «Толкование сновидений». В 1902 г., наряду с тремя другими врачами, он был приглашен домой к основателю психоанализа для обсуждения психоаналитических идей, что послужило началом образования психоаналитического кружка, а позднее – Венского психоаналитического общества.

В студенческие годы Адлер увлекся социал-демократическими идеями. Его жена была близко знакома с российскими революционерами, ее дом часто посещали Л. Троцкий, жена которого была ее близкой подругой, и М. Иоффе. Последний проходил у Адлера курс лечения. Познакомившись с Фрейдом, Адлер пытался привлечь внимание основателя психоанализа к работам К. Маркса и Ф. Энгельса. Однако Фрейд не разделял увлечения Адлера и говорил ему, что классовой борьбой заниматься не может, поскольку «нужна вся жизнь, чтобы выиграть борьбу полов».

Окончательный разрыв с Фрейдом был предопределен выступлениями Адлера в Венском психоаналитическом обществе, где в январе и феврале 1911 г. он изложил свои идеи, связанные с критикой фрейдовской сексуальной теории и основанные на ранее опубликованной работе «Исследование неполноценности органов» (1907) и первоначальных представлениях о чувстве неполноценности, компенсации, мужском протесте. Выход Адлера из Венского психоаналитического общества сопровождался замечанием Фрейда: «Это печальный момент в моей жизни. Впервые за девять лет существования нашей группы я потерял ученика». В ответ на это Адлер заметил: «Я не ваш ученик и никогда им не был».

После разрыва с Фрейдом Адлер создал «Общество свободного психоанализа», в которое вошли аналитики, покинувшие Венское психоаналитическое общество вместе с ним и составлявшие более одной его трети (9 членов из 23). Последующие публикации, включая работу «О нервном характере» (1912) и статью «Психический гермафродитизм и мужской протест – центральная проблема нервных заболеваний» (1912), знаменовали собой возникновение индивидуальной психологии, поскольку в первой из этих работ Адлер представил результаты «индивидуально-психологического учения о неврозах», которые должны были свидетельствовать, по его мнению, о ценности и практической значимости методов индивидуальной психологии «для решения проблем душевной жизни», а во второй работе сведение всех имеющихся у отдельного человека нервных симптомов к «наивысшей общественной мерке» он назвал основным принципом применения индивидуально-психологического метода. «Общество свободного психоанализа» было переименовано в «Общество индивидуальной психологии».

В 1924 г. была создана Международная ассоциация индивидуальной психологии. С тех пор и по настоящее время раз в три года собираются Международные конгрессы по индивидуальной психологии. Международный комитет адлеровских школ и институтов ежегодно проводит летние курсы, на которых обучаются до 300–400 слушателей. В Австрии, Германии, Израиле, Италии, Канаде, США, Франции, Швейцарии и других странах мира существуют общества индивидуальной психологии. Публикации приверженцев индивидуальной психологии находят свое место в ряде специализированных журналов. Так, Североамериканское общество адлерианской психологии издает журнал «Индивидуальная психология». С 1991 г. издается также «Международный журнал индивидуальной психологии и сравнительных исследований».

Помимо упомянутых выше статей и книг Адлером были опубликованы такие работы как «Практика и теория индивидуальной психологии» (1920), «Индивидуальная психология в школе» (1929), «Проблема неврозов» (1929), «Наука жизни» (1929), «Воспитание детей» (1930), «Техника индивидуальной психологии» (1930), «Что жизнь могла бы означать для тебя» (1931), «Смысл жизни» (1933), «Религия и индивидуальная психология» (1933), «Социальный интерес» (1938) и др.

В конце 1970-х годов мне довелось познакомиться с профессором Вермонтского университета Гансом Ансбахером и его женой Ровеной Ансбахер, которые организовали перевод работ Адлера с немецкого на английский язык, благодаря чему идеи индивидуальной психологии получили распространение в США. Р. Ансбахер рассказывала о том, как она музицировала вместе с Адлером, обладавшим таким красивым голосом, что в свое время ему советовали стать оперным певцом. Когда в 1970 г. отмечалось столетие со дня рождения Адлера, то в его честь не только читались лекции в Рокфеллеровском университете в Нью-Йорке, но и был дан концерт, на котором звучала музыка Брамса и Моцарта.

В начале 1980-х годов по инициативе Г. Ансбахера в журнале «Индивидуальная психология» были опубликованы исторические материалы о первых заседаниях Общества свободного психоанализа, принадлежащие перу Р. Адлер, впервые вышедшие в свет на русском языке и обнаруженные мною в издававшемся в России до Первой мировой войны журнале «Психотерапия». Последующая публикация в журнале «Индивидуальная психология» подготовленных мною материалов по истории распространения идей Адлера в России до Первой мировой войны и в 1920-е годы привела к обмену мнениями с такими зарубежными специалистами, как один из основателей Чикагского института Альфреда Адлера Гарольд Мозак и профессор психологии Иллинойского университета Ева Дрейкурс Фергюсон – дочь австро-американского психиатра Рудольфа Дрейкурса (1897–1972), с 1923 г. сотрудничавшего с Адлером и основавшего институты индивидуальной психологии в Чикаго, Тель-Авиве, Торонто.

Стоит отметить то обстоятельство, что Россия была одной из первых стран, в которой идеи Адлера получили свое распространение и практическое использование в терапии. В 1912 г. Адлер стал иностранным членом редколлегии журнала «Психотерапия». В период с 1912 по 1914 г. в этом журнале на русском языке было опубликовано несколько его статей, посвященных проблемам сновидений и их толкования, роли бессознательного в неврозах и органическому субстрату психоневрозов, индивидуально-психологическому методу лечения неврозов и феномену переноса, проявляющемуся в терапевтическом процессе. В тот же период появились отечественные публикации, авторы которых сообщали об опыте применения предложенного Адлером индивидуально-психологического метода лечения психических расстройств. Российские врачи Н. А. Вырубов и Ю. В. Каннабих приезжали в Вену и обменивались мнениями с Адлером по проблемам теории и практики индивидуальной психологии.

Последующая история России была таковой, что на протяжении ряда десятилетий индивидуальная психология, как и психоанализ и другие направления в психотерапии, практически прекратила свое существование. В тот период не могло быть и речи ни об издании на русском языке работ Адлера, ни о распространении его идей, ни об использовании индивидуально-психологического метода в психотерапии и педагогике. Любая деятельность подобного рода была чревата опасностью, связанной с репрессиями и возможной гибелью в мясорубке сталинских чисток.

Известно, что после прихода фашизма к власти в Германии одна из дочерей Адлера Валентина вместе с мужем, венгром Дьюлой Сасом, в 1935 г. переехала на родину своей матери и в 1937 г. была арестована. Все попытки Адлера и нескольких адвокатов узнать что-либо о дальнейшей судьбе Валентины и спасти ее от неминуемой гибели не увенчались успехом. Беспокойство за судьбу дочери стало, по всей вероятности, одной из причин преждевременной кончины Адлера от разрыва сердца.

В конце 1980-х годов другая дочь основателя индивидуальной психологии Александра Адлер, которая стала видным деятелем в адлерианском движении и с которой я состоял в переписке, сообщила мне следующее. После окончания Второй мировой войны по ее просьбе Альберт Эйнштейн, который был другом Адлера, попытался навести справки о судьбе Валентины. Русский посол в Вашингтоне в лаконичном ответе на просьбу Эйнштейна сообщил ему, что дочь Адлера умерла в 1942 г.

Только в 1970-е годы стали появляться отдельные исследования, в которых отечественные авторы обратились к идейному наследию Адлера (Лейбин, 1977). И только в 1990-х годах были опубликованы переведенные на русский язык основные работы Адлера, дающие представление об идеях индивидуальной психологии, ее основных принципах, методе и технике лечения, а также появились публикации, в которых содержится анализ соответствующих идей и концепций индивидуальной психологии (Сидоренко, 1993, 2002; Соколов, 1999, с. 207–236).

Часть I
Теория, практика и техника индивидуальной психологии

Комплекс неполноценности, компенсация и стремление к превосходству

В работе «О неполноценности органов» (1907) А. Адлер высказал ряд идей, последующее осмысление которых легло в основу его исследовательской и терапевтической деятельности. Он обратил внимание на то, что врожденные конституциональные аномалии (недоразвитие органов, гистологические дефекты, функциональная недостаточность в послеутробном периоде и др.) могут служить источником и стимулом развертывания жизнедеятельности человека в направлении достижения им тех или иных успехов. В психике человека возникают особые механизмы компенсации, способствующие восполнению того дефицита, который ощущается им на основе неполноценности органов. Компенсация неполноценности принимает определенную ориентацию, связанную с целеполагающей деятельностью человека, направленной на достижение конкретной цели.

Процесс развертывания человеческой деятельности в рамках схемы «физическое несовершенство (неполноценность) – компенсация – цель – позитивный результат» можно проиллюстрировать на исторических примерах, взятых из жизни великих людей прошлого. Так, Демосфен, будучи заикой от рождения, благодаря психологическим механизмам компенсации стал со временем величайшим оратором Древней Греции. Бетховен, страдавший слуховыми дефектами, приобрел всемирную известность в качестве одного из знаменитых композиторов. Плохое зрение Шиллера способствовало развитию его драматического таланта, определило сценическую силу его творчества, сказалось на выборе и разработке литературного материала (в частности, в драме «Вильгельм Телль» компенсаторную роль играет описание картины ослепления одного из героев).

Подобное позитивное развертывание человеческой деятельности – один из возможных путей компенсации чувства неполноценности, возникающего у человека на основе его физических недостатков. Но может быть и другой путь развития, когда физические недостатки и соответствующее чувство ущербности уже в раннем детстве порождают у человека такое враждебное отношение к окружающему миру, которое будет сопровождаться постоянным тревожным ожиданием ущемленности, настороженности, необходимости ожесточенной борьбы за выживание путем активизации стремления к власти над другими людьми любыми средствами, вплоть до «бегства в болезнь».

Адлер не ограничился рассмотрением возможных последствий человеческой деятельности, связанных с врожденными конституционными аномалиями, порождающими у индивида чувство неполноценности. Он исходил из того, что, в отличие от животных, человек от рождения является слабым, беспомощным существом, в результате чего уже на ранних ступенях своего развития он испытывает чувство ущербности, неполноценности. Это чувство возникает у маленького ребенка на основе не только его возможных физических недостатков, но и экономических, социальных, возрастных отношений, имеющих место в его жизни. В начале жизни любой ребенок оказывается слабым и беспомощным, занимает подчиненное и зависимое положение. Он нуждается в помощи со стороны взрослых, ему необходима как физическая, так и психологическая поддержка со стороны родителей. Уже на ранних стадиях своего развития ребенок начинает испытывать чувство собственной неполноценности, которое способствует формированию у него компенсирующей психической надстройки и в конечном счете той или иной стратегии жизни. Таким образом, как считал Адлер, чувство неполноценности оказывается движущей силой, исходной точкой стремлений любого ребенка компенсировать свою ущербность. «Оно определяет, как удастся данному ребенку добиться покоя и уверенности в себе, оно определяет саму цель его существования и подготавливает путь, на котором эта цель может быть достигнута» (Адлер, 1997 г, с. 64–65).

В понимании Адлера чувство неполноценности свойственно всем людям и само по себе не является чем-то патологическим. Напротив, наличие данного чувства у человека – вполне нормальное явление, свидетельствующее о специфике его природы. Эта специфика состоит в том, что, с одной стороны, на протяжении всего своего развития ребенку присуще чувство неполноценности по отношению к родителям, старшим братьям и сестрам, окружающим его людям, а с другой стороны, развивающееся чувство ущербности ребенка из-за физической незрелости, неуверенности в себе, несамостоятельности и подчиненного положения среди других людей порождает у него внутреннюю потребность в физическом и психическом совершенствовании. Другое дело, что чувство неполноценности может привести к возникновению комплекса неполноценности, который скажется на формировании невротических черт характера человека и его стремлении любой ценой добиться власти или превосходства над другими людьми.

Словом, обладание чувством неполноценности – нормальное состояние человека, который путем компенсации своих физиологических, экономических, социальных, возрастных и половых особенностей (изъянов, недостаточности) стремится к достижению позитивных целей, связанных с возможностью реализации своего физического и умственного потенциала. Однако формирование комплекса неполноценности – основа для патологического пути развития человека, компенсаторные механизмы которого оказываются преломленными через призму стремления к преувеличенному доминированию над себе подобными и достижению амбициозных, антисоциальных целей. Распаленное, усиленное чувство неполноценности стремится к сверхкомпенсации, и это оказывается типичной невротической чертой, способствующей невротизации человека.

Основные принципы индивидуальной психологии базировались на центральной идее Адлера, в соответствии с которой человеческое существо представляет собой единое целое, наделенное творческой жизненной силой, проявляющейся в телеологичности, т. е. в устремлении к цели, и воплощающейся в желании развития, борьбы, достижения, превосходства, компенсации поражения в одной сфере и успеха в другой. «Эта телеология, стремление к цели, является основой адаптации, и существование человеческой души немыслимо без цели, к достижению которой направлены все наши усилия» (там же, с. 21).

Направленность развития человека определяется и осуществляется благодаря поставленной ранее цели. Эта цель может быть реальной, воображаемой или фиктивной, противоречащей действительности. Она может представляться или изменяющейся, или статичной. Но в любом случае она придает человеку уверенность, формирует его действия, руководит его поведением. Другое дело, что человек может придерживаться такой цели всеобщего превосходства, следование которой привносит в его жизнь враждебную тенденцию и отдаляет его от реальности.

Для Адлера цель как таковая – это своего рода фикция, благодаря которой человек ориентируется в мире своего собственного существования. Фикция имеет эвристическое значение и выступает в качестве психического образования, создающего предпосылки для понимания того, как и в каком направлении следует организовывать свою жизнедеятельность. В этом смысле Адлер опирается на идеи немецкого философа Г. Файхингера, изложенные в труде «Философия „как если бы“» (1911), где он рассматривал фикции с точки зрения той важной роли, которую они играют в поведении человека.

Для Файхингера теоретически бесполезные фикции имели практическое значение той необходимой идеи, благодаря которой человек мог достичь намеченной цели. Для него человеческое мышление являлось средством овладения жизнью с помощью уловок фикции. Фактически Файхингер развил ранее высказанное немецким философом И. Кантом положение, в соответствии с которым для понимания происходящего целесообразно пользоваться мировоззренческими идеями типа бог, мир, душа, «как если бы» их объекты составляли некую реальность.

Разделяя подобные представления Файхингера, нашедшие отражение в его философии «как если бы», Адлер как раз и предпринял попытку показать, каким образом у ребенка может возникать целевая установка и фиктивная цель превосходства, как и почему взрослый человек может прибегать к различного рода уловкам, демонстрирующим его тяготение не к реальному, а к внешнему превосходству.

Согласно Адлеру, органические дефекты ребенка, отверженность его родителями или, напротив, избалованность порождают у него чувство неполноценности, которое может стать патологическим и перерасти в комплекс неполноценности. Беспомощность и неполноценность ребенка компенсируются его социальным окружением, в котором формируется стиль его жизни, модель жизненного поведения в обществе, связанные со стремлением к превосходству, которое, как и чувство неполноценности, может стать комплексом превосходства. Неполноценность и превосходство – общие условия, управляющие поведением людей. Однако каждый по-своему стремится к более совершенному стилю жизни, совершая свои собственные ошибки и идя к успеху своим путем.

В норме чувство неполноценности и стремление к превосходству дополняют друг друга, стимулируют жизненные интересы и здоровое развитие. Однако в том случае, когда чувство неполноценности и стремление к превосходству превышают всякую меру, они становятся патологическими и ведут к невротизации человека. Если побеждает чувство неадекватности, это тормозит позитивную деятельность человека, делает его депрессивным и неспособным к развитию. В конечном счете комплекс неполноценности и комплекс превосходства, являющийся, по сути дела, компенсацией первого, всегда оказываются на «бесполезной стороне жизни».

Следует иметь в виду, что в процессе своей исследовательской и терапевтической деятельности Адлер вносил коррективы в свое понимание стремления человека к превосходству. В различных своих работах он говорил о стремлении человека к своей значимости, власти, превосходству, успеху, совершенству.

Кстати сказать, идея о стремлении человека к власти была почерпнута Адлером из философии Ф. Ницше. Как бы предвосхищая последующий теоретический спор Адлера с Фрейдом, немецкий философ отмечал, что человек в своей деятельности не ищет удовольствия и не избегает неудовольствия, поскольку и то и другое – лишь следствие его стремления к неограниченной власти. Все задачи, цели и смысл являются, по Ницше, только формами выражения одной и той же «воли к власти».

Ницшеанская идея «воли к власти» как раз и нашла свое преломление в рассуждениях Адлера, который не скрывал своей сопричастности философии Ницше. Напротив, он недвусмысленно указывал на тот факт, что его взгляды на природу человека вполне согласуются с ней. Неслучайно в своих работах Адлер часто ссылался именно на Ницше, которого называл «великим мыслителем».

В общем плане в размышлениях Адлера о стремлении к власти, превосходству речь шла о следующем. Согласно его представлениям, в силу своей биологической неполноценности человеку свойственно стремление к утверждению собственной значимости. Однако это нормальное и естественное стремление, в принципе направленное в сторону всеобщей пользы, может выродиться в стремление к достижению личной власти, личного превосходства. В этом случае это стремление оказывается не чем иным, как искаженной формой стремления человека к совершенству.

В процессе своего становления и развития каждый человек привязывается к фикциям, ориентациям, идеалам. Благодаря им он осуществляет различия между хорошим и плохим, полезным и ненужным, социально приемлемым и нравственно недопустимым. Тем самым фикции, ориентации и идеалы становятся средством достижения соответствующих целей. При этом, как считал Адлер, обнаруживаются существенные различия между нормальным и патологическим развитием человека.

При нормальном развитии в момент принятия решения человек объективно оценивает сложившуюся ситуацию и освобождается от абстрактных фикций. При патологическом развитии человек напоминает собой беспомощного ребенка, который хватается за фикцию как за спасательный круг, принимает ее за реальность и, преследуя фиктивную цель, стремится к достижению безграничного ощущения власти, превосходства. Усиление фикции сопровождается сужением поля зрения, в результате чего усиливается интерес к собственной персоне и возникает враждебная установка по отношению к другим людям.

Компенсация чувства неполноценности и ущербности приобретает черты сверхкомпенсации того комплекса неполноценности, который ведет к бессознательным патологическим защитам и концентрации всех психических сил на реализации фиктивной конечной цели – повышении личностного чувства путем стремления к неограниченной власти и богоподобного превосходства над другими людьми. «Невротик похож на человека, который смотрит вверх на Бога, дает ему мудрые рекомендации, а потом доверчиво ожидает, как Господь будет в соответствии с этими его советами управлять им; он распят на кресте своей фикции» (Адлер, 1998б, с. 93).

Итак, с точки зрения Адлера чувство неполноценности и стремление к успеху, к превосходству – типичные проявления жизнедеятельности человека, свойственные всем людям. Ни то ни другое не является психическим расстройством. И то и другое характерно для человека, в результате чего нормальный путь его развития задается чувством неполноценности, возникновением механизмов психической компенсации и организации жизнедеятельности в направлении достижения всеобщей цели путем стремления к превосходству.

Вместе с тем чувство неполноценности способно стать патологическим, когда на его основе развивается комплекс неполноценности и когда человек оказывается в плену неадекватного восприятия мира, себя и окружающих людей, что делает его депрессивным, неспособным к осуществлению социально полезной деятельности. В такой ситуации комплекс неполноценности ведет к возникновению комплекса превосходства и вместо естественного стремления к реальному превосходству у человека формируется ложная установка, в соответствии с которой фиктивная цель превосходства подменяет собой естественный процесс развития. «У нормального человека нет ни тени комплекса превосходства» (Адлер, 1997в, с. 62), в то время как психика невротика находится во власти данного комплекса.

Мужской протест и социальное чувство

Ощущение своей природной ущербности, обделенность вниманием со стороны родителей, подчиненность взрослым, недостаточная развитость в физическом и интеллектуальном отношении – все это глубоко переживается ребенком и обостряет его чувство неполноценности. Подобное положение ребенка ассоциируется с теми слабостями человеческого существа, которые приписываются, как правило, женскому началу в противоположность мужскому, олицетворяющему собой активность, силу, грубость, жестокость, величие, успех. Это приводит к тому, что уже в раннем возрасте у ребенка возникает то, что можно, по мнению Адлера, назвать мужским протестом.

Этот протест представляет собой навязчивое стремление ребенка освободиться от женственности и стать сильным, вбирающим в себя все те достоинства, которые приписываются мужчине. Подобный мужской протест не зависит от половозрастных особенностей ребенка. Он возникает как у девочек, так и у мальчиков и служит цели устранения дисгармоний, обнаруживающихся в реальной жизни на почве развития чувства неполноценности. Именно женственность воспринимается как неполноценность, и именно она вызывает проявление сильного мужского протеста.

У мальчиков с недоразвитыми органами, функциональными системами, нарушениями функций секреции ощущение своей неполноценности порождает сомнение в том, что они способны обрести мужскую зрелость. В этом случае может иметь место двойственная установка к мужскому и женскому началу, в результате чего у ребенка обнаружится склонность к повиновению своим родителям и воспитателям, и в то же время ему будут свойственны различного рода желания и фантазии, связанные со стремлением к независимости, личной значимости.

Девочки могут замечать, что в окружающем их мире предпочтение отдается мальчикам, которые являются более сильными и свободными в различных своих проявлениях. Подобное отношение к мужскому полу порождает у них чувство неудовлетворенности своей ролью, и они могут пытаться вести себя, как мальчики. Однако чувство неудовлетворенности своей ролью и стремление походить на мальчиков может оказаться опасным, так как в дальнейшей жизни у таких девочек не исключено возникновение неудовлетворенности своей сексуальной ролью и отвращение к браку.

И у мальчиков, и у девочек неуверенность в своих способностях порождает сомнения и метания между женскими и мужскими проявлениями. Женские черты заменяются гипертрофированными мужскими желаниями, что и составляет, по мнению Адлера, основу мужского протеста. «Он возникает каждый раз в качестве сверхзащиты в ответ на незаслуженное осуждение детьми проявлений женского начала (нечто подобное случается во время детских расстройств); он сохраняется затем только в рафинированном виде или если есть какие-нибудь дополнительные привилегии (любовь одного из родителей, отсутствие наказаний, поощрение за свою покорность, подчинение и т. д.)» (Адлер, 1998а, с. 277).

Мужской протест основан на уходящем в глубь человеческой истории противопоставлении мужского женскому, «верха низу». В нем выражается стремление человека стать более мужественным, подняться снизу наверх. В определенной степени он является продуктом того культурного развития, при котором мужское начало воспринимается как превалирующее над женским, в то время как в действительности оба начала являются равноценными. В психологическом плане это приводит к тому, что в ответ на чувство неполноценности у человека возникает мужской протест, форсирование которого порождает стремление к достижению слишком высоких и часто недостижимых целей. В результате подобного стремления, принимающего форму ориентации на достижение мужского триумфа, пробуждаются эгоистические интересы, обостряются зависть и жадность, возникают непомерные амбиции, усиливается чувство обиды и порождается мстительность. Проявление мужского протеста находит свое отражение в различного рода фантазиях человека о своем величии. Можно сказать, что данный протест является «предковой формой психического тщеславия, желания проявить себя, соответственно которому группируется весь опыт, восприятие и волевые направленности» (Адлер, 1998б, с. 74).

По сути дела, мужской протест представляет собой специфическую форму проявления стремления к превосходству. По выражению Адлера, мужской протест – «это слепой бунт против реальности, содержащий сильный комплекс превосходства» (Адлер, 1997в, с. 108). Обнаруживаемый в детстве и получающий свое дальнейшее гипертрофированное развитие у взрослых людей этот протест может негативным образом сказываться на формировании характера индивида, отрицательно влиять на половые функции личности, вызывать серьезные симптомы и расстройства.

Стремление подняться снизу вверх свойственно как здоровому, так и психически больному человеку. Однако, если здоровый человек при своем стремлении вверх не теряет из поля зрения существующую действительность и соотносит с ней свои расчеты в процессе реальных действий, то невротик фиксируется на своем идеале, цепляется за него и сознательно или бессознательно отворачивается от действительности.

В отличие от здорового человека, конечной целью невротика становится оформление мужского протеста против собственной ущербности и низкой самооценки. В психическом плане это выражается в защитной тенденции, которая предопределяет ориентацию невротика на реализацию гипертрофированного стремления к власти, мужественности, превосходству. В конечном счете, как полагал Адлер, невроз может быть рассмотрен с той точки зрения, как будто человек хочет превратиться из женщины в мужчину или скрыть свою немужественность. Структура нервного заболевания нередко демонстрирует скопление женских черт, скрываемое и завуалированное гипертрофированными мужскими желаниями и проявлениями.

Когда мальчика одолевают сомнения по поводу своей мужественности, то он начинает преследовать цель, обещающую ему господство над некоторыми мужчинами и над всеми женщинами. Тем самым заранее определяется его отношение к женщинам как таковым. У него будет развиваться склонность к недооценке и унижению женщин, к реализации своего превосходства над ними. Появятся невротические черты, проявляющиеся в форме подражания матери с целью лучшего вчувствования в мужскую роль. Кроме того, признаки мужского протеста могут дать знать о себе в форме стремления мальчика превзойти отца, стать в большей степени мужчиной, чем его отец.

Когда девочка находится под воздействием чувства ущемленности, возникающего у нее при сравнении с мальчиком, у нее появляются особые черты, с помощью которых она будет стремиться к развитию и удержанию мужской ориентации. Ощущение собственной ущемленности приведет к повышенной агрессивности против окружающих людей, включая родителей. Желание превращения в мужчину, стремление к мужественности породят мужскую фикцию, которая окажется самодовлеющей и в более зрелом возрасте. Эта фикция заслонит собой реальность, а ее восприятие в качестве идеальной цели развития приведет к невротизации.

Рассматривая под этим углом зрения возможности невротизации человека, Адлер пришел к заключению, что мужской протест – это «трюк психики», с помощью которого она хочет защитить себя и укрыться за руководящей фикцией. Страдающий психическими расстройствами человек прибегает к своеобразной защите, когда черты его характера становятся как бы женскими, в то время как его желания и стремления направлены на достижение мужественности. Проявление женских влечений и ощущений сопровождается чисто мужской ориентацией, что свидетельствует о выражении мужского протеста женскими средствами. При этом мужской протест оказывается самоцелью, предопределяющей мышление и поведение человека.

Исходя из понимания существа мужского протеста, Адлер провел различие между здоровым человеком, невротиком и психотиком. Для нормального человека мужской протест – фикция, трюк психики. Для невротика – попытка реализовать данную фикцию, стать более мужественным. Для психотика – такая реализация фикции, при которой мужской протест становится догмой. У нормальных людей тоже могут быть обнаружены невротические и психотические ориентации, которые по мере необходимости подлежат корректировке и, следовательно, не противоречат существующей действительности. У невротиков и психотиков ориентация на мужской протест, стремление к обретению мужественности, власти и превосходства над окружающими их людьми становятся столь интенсивными, что эти люди не считаются ни с кем и ни с чем.

В представлении Адлера каждый ребенок тянется к высоким целям, каждый слабый человек – к власти, превосходству. Мужской протест является типичной формой проявления этого извечного стремления, являющегося попыткой человека преодолеть чувство своей недостаточности, ущербности, слабости, незащищенности. Но это одна сторона человеческого существования. Другая состоит в том, что природа человека включает в себя, по мнению Адлера, еще один аспект, который можно назвать социальным. Стало быть, психическая деятельность должна быть рассмотрена не только в плане компенсации и сверхкомпенсации человеком его чувства неполноценности, т. е. его стремления к власти, превосходству, но и с точки зрения логики общественной жизни, межличностных отношений, социальных связей.

Будучи неполноценным по сравнению с другими формами жизни, человек способен осознать свою неполноценность. Поэтому его чувство неполноценности становится постоянным стимулом к изобретению таких способов адаптации к жизни на Земле, которые не свойственны иным формам существования. В этом плане у человека срабатывает, по выражению Адлера, «инстинкт общественной жизни», который способствовал развитию человеческого разума, являющегося оружием защиты от различного рода опасностей и невзгод. «Именно интеллект позволил такому уязвимому существу, как человек, успешно адаптироваться к окружающей среде и уверенно в ней существовать» (Адлер, 1997 г, с. 30).

Именно общество сыграло предопределяющую роль в процессе адаптации человека к окружающему миру. С момента своего возникновения человеческий разум действовал в условиях общественной жизни и все его способности развивались благодаря логике общественной жизни, составляющей один из основных принципов развития умственных способностей и речи человека. Разум, интеллект, этика, эстетика, культура – все это зародилось в процессе общественной жизни человечества, предопределяющей социальные связи между людьми. Это означает, что человеку свойственно чувство общности, которое называется Адлером социальным чувством или социальным интересом. С его точки зрения, «все величайшие достижения человеческого духа, а по сути, само развитие человеческих способностей происходит под влиянием социальной жизни и в связи с эволюцией социального чувства» (Адлер, 1998а, с. 94).

Социальное чувство связано со стремлением людей объединяться между собой, реализовывать свои цели и задачи в сотрудничестве друг с другом. Оно отражает тенденцию человека быть полезным с социальной точки зрения. В этом отношении социальное чувство как бы противоположно стремлению человека к власти, превосходству, господству над другими.

Но если это так, то что можно сказать о его природе? Ведь, если стремление к власти, превосходству выступает в качестве компенсации неполноценности человека, а социальное чувство также является своеобразной компенсацией той же самой неполноценности, то получается, что они имеют одну и ту же природу и по сути дела равноценны между собой.

В попытках прояснить природу социального чувства Адлер столкнулся с трудностью, поскольку оказалось, что по своему происхождению и сути данное чувство сродни стремлению человека к утверждению своей значимости, превосходству. Необходимо было ответить на вопрос о том, является ли это чувство врожденным и существует ли какое-либо различие между ним и стремлением к превосходству. При этом Адлеру пришлось признать, что «в своей основе оба явления имеют идентичную сущность, т. е. как индивидуалистическое стремление к превосходству, так и чувство ориентации на общество имеют одну и ту же базу в человеческой природе» (там же, с. 91). В конечном счете оба феномена связаны с желанием человека самоутвердиться. Другое дело, что форма их проявления оказывается различной, в результате чего могут иметь место отличающиеся друг от друга суждения о природе человека.

Так, если исходить из индивидуалистического стремления к власти, превосходству, то придется признать, что индивидуум может обходиться без группы, социальных связей. Если отталкиваться от социального чувства, социальной ориентации человека, то придется согласиться с тем, что развитие личности немыслимо вне социального контекста и его жизнедеятельность детерминирована обществом. Таким образом, попытки осмыслить и понять данную проблематику с необходимостью ставят перед исследователем вопрос о природе человека. Ставят перед ним тот вопрос, на который пытались ответить многие пытливые умы прошлого в связи с рассмотрением «злой» или «доброй» природы человека, его врожденной или приобретенной асоциальности и социальности.

Во многих работах Адлер прилагал усилия, чтобы провести различия между стремлением человека к утверждению своей значимости, превосходства и его социальным чувством. В формальном отношении это было сделать нетрудно, поскольку он считал, что у здорового человека более сильно развито социальное чувство, в то время как у невротика оно ослаблено и подчинено гипертрофированному стремлению к власти, господству над другими людьми. С содержательной же точки зрения возникали методологические трудности, связанные с признанием того, что как стремление к превосходству, так и социальное чувство являются средствами компенсации неполноценности и слабости человека.

Несмотря на некоторые неясности, содержащиеся в отдельных работах Адлера в связи с рассмотрением природы стремления к превосходству и социального чувства, его общее понимание данных феноменов сводилось тем не менее к следующему.

Во-первых, социальное чувство рассматривалось им как первичное, поскольку он исходил из того, что у человека имеется «бессмертное, реальное, заложенное в физиологии чувство общности», из которого происходят «нежность, забота о ближнем, дружба, любовь» (Адлер, 1995б, с. 31). В отличие от него, индивидуалистическое стремление к превосходству уходит своими корнями не столько в физиологию, сколько в психологию и, следовательно, правильнее было бы говорить о психологическом стремлении к превосходству. Будучи связанным с неполноценностью человека, это стремление к превосходству возникает в раннем детстве в связи с проявлением враждебности по отношению к другим людям. В целом можно говорить о том, что «социальное чувство главенствует над индивидуалистическим стремлением к превосходству» (Адлер, 1998а, с. 92). Оно имеет под собой более твердую почву и основано на логической точке зрения.