Kitabı oxu: «Мысли о главном. О жизни и смерти»

Şrift:

© Миловатский В.С., 2020

© ООО «Издательство Родина», 2020

* * *

Памяти сына Степана


Взыскующим истину
Обращение к читателям

Всякая уважающая себя книга имеет, словно некий потаённый ларчик, свой особый код, и открывается своим особым ключиком. Вот мы и предлагаем читателю, ищущему истину, этот ключик.

Дорогой читатель! В этой книге, как в драгоценном ларчике, автором собраны самые дорогие ему идеи и открытия, обретённые им в течение многих лет жизни. Это разгадки и решения на самые животрепещущие вопросы биологии (ибо автор биолог), это концепция устроения планетарного человечества (ибо автор историк), это тайны времени и вечности (ибо автор философ), и наконец, о Тайне всех тайн (ибо автор верующий в Бога как в величайшую из всех тайн). Однако эту книгу вряд ли можно назвать богословской, философской или научной. Скорее всего, это исповедь о том сокровенном, таинственном и великом, без прояснения смысла чего автор не мыслит своего существования.

Пришло время – и он решил выйти к читателю с этой своей исповедью. Ведь есть среди вас такие, которым крайне нужны (знаю по себе) подобные осмысления. Да, на протяжении веков были и другие авторы (и много), решавшие вопросы подобного рода. Однако в том-то и дело, что каждому открывается то своё, на что настроен он и только он: кто о чём неустанно думает, тот это и находит.

Пусть знающий, но не осознавший ещё, увидит здесь близкое ему. И да поможет ему Бог.

9. VIII. 2019 г.

Чудо и тайна жизни
(из записок биолога)

Право на дом – самое главное право. Это право на домашнюю тайну, на тайну своей семьи, на тайну себя. Дом – не «крепость», а тайна, выстроенная тобой. А ещё важнейшая тайна – в слове. Это словесный код семьи: интимные словечки для своих, символы и образы, слова-ключи к родной душе. В каждом доме они свои: в них душа семьи и супружеская тайна. В этом и защита, и энергия, и сущность дома, семьи, человека.

Из записной книжки автора 18.08.2005

О, чудо жизни! О, горечь смерти!

Жизнь миллионами траекторий пробивает смертность – и длится, не уходит, и если умирает, то вновь возвращается. Она в нас и вне нас, в мириадах тварей вокруг, а осознаём ли мы это чудо из чудес? Океаном некоего «соляриса» она плещется вокруг нас – и мы никак не можем уловить мгновений ни её начала, ни её конца. Откуда, куда она идёт? Дорога она нам, но ещё дороже Всевышнему: Земля, солнечная система (солнце светит миллионы лет на благо живой материи) и ближний галактический космос – всё это ради неё. Люди назвали это антропным принципом, но в то же время это и вселенский принцип – быть ради жизни.

К сожалению, жизнь нам кажется чем-то обычным. И мы с трудом воспринимаем то, что она требует к себе такого же строгого отношения, как и смерть. Она требовательна, ответственна, а подчас и сурова: всякая небрежность и вроде бы незначительная ошибка ведут к трагическим последствиям…

Современная наука говорит о живом веществе, о биомолекулах, о генах, трубит о своих победах, но суть жизни по-прежнему ускользает от неё. Ведь в своей самонадеянности наука упрямо игнорирует незримые и неуловимые ноуменальные истоки жизни. Тайна жизни! Как она велика и как недоступна самоуверенным человекам, которым чужд девиз Альберта Швейцера о благоговении перед жизнью, чужд его постулат о том, что жизнь «хочет жить среди жизни, которая тоже хочет жить».

На этих страницах мы хотим хоть сколько-нибудь приблизиться к истокам жизни, к её духовному, ноуменальному началу и перебросить мостик между материальным и духовным, между сферами таинственными, запредельными и научными, эмпирическими. Свой же экскурс начнём с того, что ближе, – с человека.

Часть I. О духовности

Жизнь души и тела человека

Настоящая работа посвящена биологическим явлениям. Однако биологическое тесно связано в той или иной степени с духовным фактором. Поэтому начнём с реальных примеров взаимоотношения души и тела.

Князь Жевахов в своих воспоминаниях рассказал удивительный случай, произошедший в 1845 году в сельском храме Симбирской губернии. Дело было так. Настоятелем храма был знаменитый священник Алексей Гневушев. Ни много ни мало – он воскресил 13-летнего мальчика. Жил в этом селе необыкновенный мальчик: тихий, незлобивый и лучезарный, как ангел. Его и прозвали ангелом. И всё село любило его, так как, где он ни появлялся, сразу же прекращалась ссора или драка. Однажды перепились мужики, целую неделю бузили и кончили повальной дракой.

«А мальчик взял да и умер… – рассказывает Жевахов. – Тут только протрезвились мужики, и поднялся такой вопль, что хмеля как не бывало… Рвали они себе волосы на голове, винили себя за смерть мальчика; бабы выли и причитывали, и всё село, окружив избу родителей мальчика, днём и ночью не расходилось, а всё каялось пред Богом, забыв и о работе, и о своём хозяйстве… А мальчик, точно живой, лежал в гробике, и сквозь закрытые глазки его светилась улыбка… И целую неделю не хоронили его, пока не показались уже признаки разложения, и на ручках появились зелёные пятна… Тогда понесли гробик в церковь… Началось отпевание… От слёз и рыданий не могли ни священник служить, ни певчие петь… Только к пяти часам можно было начать подходить к последнему целованию… Что творилось в церкви, передать невозможно… Все стояли с зажжёнными свечами, точно на Пасхальной заутрене…

Вдруг из алтаря раздался крик священника… он с величайшим дерзновением взывал к Богу громко на весь храм: “Боже мой, Боже мой! Ты видишь, что нет у меня сил дать отроку сему последнего целования… Внемли стенаниям и плачу раскаявшихся, внемли страданиям родительского сердца, внемли моему старческому воплю… Не отнимай от нас отрока сего, Тобою нам данного во исправление, для вразумления, для прославления Имени Твоего Святого… (и потом он восклицает – автор). Так, Господи, так, но воскреси же отрока сего, ибо Ты всё можешь, Ты наш Господь и Вседержитель… По смирению своему, а не по гордости дерзаю…”». И вдруг мальчик приподнялся и сел в гробу. После он прожил ещё шесть лет и умер в 19-летнем возрасте1.

Могут сказать, что это легенда: за давностью лет попробуй проверь, так ли оно было. Но вот уже вполне достоверное описание собственной смерти и воскресения москвича К. Икскуля. Он был в смерти 36 часов, т. е. в течение полутора суток. Тогда не было ещё аппаратов искусственного кровообращения, и это нельзя назвать клинической смертью – он был мёртв и ожил.

И совсем уж достоверный случай с Клавдией Устюжаниной. Он документирован. А кроме того, многократно рассказан ею самой священнику Валентину Бирюкову и многим другим. Она в смерти была три дня. Более того, умерев во время операции, она, вся разрезанная, всё это время находилась в морге. Ни о какой жизни не могло быть и речи. И она ожила.

Какая сила возвратила их к жизни? Ведь они были не в летаргическом сне, не в коме, это была настоящая смерть. И не только сердце остановилось, но и мозг умер (без кровообращения он способен сохранять жизнеспособность 10–20 минут, а затем в нём происходят необратимые изменения). А у мальчика были уже и пятна тления. Какая сила может восстановить работу сердца и мозга спустя 36 часов, 70 часов, семь дней???

Медицинская наука не знает таких способов, более того, не допускает такой возможности даже теоретически. В самом деле, как можно восстановить уже разложившийся мозг, да ещё так, чтобы он после этого нормально работал? И всё же это происходит, и этому есть свои объяснения. Непростые, во многом таинственные.

Всё дело в душе. Да, душа не может заменить тела, однако без её присутствия оно нежизнеспособно. Душа – как некий «эликсир» – является «гарантом» жизненности тела.

Есть, однако, и обратная сторона действия души на тело – она способна не только оживить, но и убить тело. Как часто бывает, что совершенно здоровое, а то ещё и молодое, тело обречено на смерть. Отчего бы это? При некоторых обстоятельствах душа самопроизвольно покидает тело – и тогда, как не старайтесь, врачи, оно не оживёт. Это случается во время операций. Но бывает и без какого-либо вмешательства, кроме одного. Но это одно – ох, как оно значительно! – перевешивает всё остальное. Это вмешательство ангела смерти. В предназначенный час он приходит и изымает душу из тела.

Бывали случаи, когда ангел приходил, но душу не изымал – и тогда человек жил до следующего его прихода. Так было с удивительной старицей Сепфорой, прожившей более 90 лет. Ангел пришёл забирать её душу, а она уговорила дать ей отсрочку, чтобы закончить важные для неё и церкви дела. И ангел согласился, и пришёл второй раз через два месяца, уже окончательно.

Есть примеры, когда кто-то по любви и жертвенности умирал за другого. Широко известен случай Елены Мантуровой, умершей вместо брата.

О душе

Душа моя – она живёт, именно живёт, и интенсивно, какой-то своей загадочной и независимой жизнью. Независимой от моих мыслей, желаний, настроений, вообще от моего сознания. Обособленно, по каким-то своим законам она чувствует тревогу, тоску, боль (да, у неё своя боль и свой плач), трепещет, радуется, ликует, предвосхищает события и предупреждает о них, сообщается с другими душами, особенно с теми, которых любит. Правда, говорить «сообщается» не вполне точно: когда к ней приходит близкая ей душа, она впускает её в себя и на какое-то время сама как бы становится ею – и в тебе начинает жить и пульсировать эта другая, родная тебе душа. Как это происходит, никто не скажет, но это происходит: души как бы перетекают друг в друга, даже сливаются. Это великолепно чувствовали и знали отец Павел Флоренский, монахиня Елена Казимирчак-Полонская, св. Лука Войно-Ясенецкий (о них я знаю определённо, хотя, конечно, таких людей тысячи и миллионы). Мало того, души «читают» мысли и письма, когда близкие обращаются к ним…

И эта моя душа деятельна. Она требует действовать, жить, любить, сопереживать, требует добра, стремления, полёта, чего-то божественного, наконец бессмертия, хочет внимания и ласки, участия, и, паки и паки, соединения душ.

Наверное, нельзя сказать, что она и есть твой дух, твоё высшее Я, твоё самосознание-сердцевина. Но то, что она движима этой сердцевиной, тесно связана с ней, всё время «оглядывается» на неё, – это, наверное, так. Да, в одной связке эта троица: дух, душа и тело. И горние веяния и определения они, видимо, воспринимают каждый по-своему. Об этом хорошо сказал Тютчев:

 
О, вещая душа моя!
О, сердце, полное тревоги,
О, как ты бьёшься на пороге
Как бы двойного бытия…
 

О душе и духовном средоточии

Итак, о духовном средоточии, или, по-другому, об активном начале всякого живого существа. Это понятие включает в себя как дух и душу, так и то, что душой не принято называть. Имею в виду активное начало, присущее растениям, грибам, бактериям и, вообще, всей живой природе. Понятие активного начала и духовного средоточия шире понятия души-духа…

Начнём с человека. Что же представляет собой это духовное средоточие у человека? Нелёгкий вопрос. Да, мы живём с ним и благодаря ему, это наше сокровенное живоносное начало, без которого не было бы ни нашего сознания, ни нашего тела, ни нас вообще. Оно внутри нас, весь строй и смысл нашей жизни в нём – и в то же время нет для нас ничего загадочнее. Оно невидимо, не регистрируется приборами, вообще неуловимо.

В основном мы и ощущаем своё тело и преимущественно ему приписываем всю нашу жизнедеятельность. За самочувствием тела подчас трудно уловить ещё что-то… Часто можно слышать, что духовно-душевного начала как такового и вовсе нет, а есть просто функционирование мозга и нервной системы. «Покажите, где находится ваша душа?!» – говорят скептики. И действительно, где она существует? В голове? В сердце? Или ещё где-то? Но едва она заболит, заплачет, затоскует – мы тотчас ощущаем, что это именно она, душа, и болит, и плачет незримыми слезами.

Да, она таинственна! (Ещё бы не таинственна!) Но как же важно понимать её, уметь слышать её и заботиться о ней. Как она связана с нашим телом? Каковы её «повадки»? Что она делает в посмертии? Вопросы, вопросы… Как отвечать на них? Отвлечённые рассуждения философов, психологов и богословов скажут ли истину?

Духовное средоточие – это не только душа, но ещё существеннее – и дух. Действуют они вместе, но они – не одно и то же.

Известно, что всякая личность неповторима. Откуда эта неповторимость? Это проявление конкретной души – ведь она сугубо личностна. В этом её особая суть: она не терпит стандарта, безликости, однообразия… Личностность – стержень души; стандартизация – её убийство.

Душа соединена с телом и любит его, но может существовать и вне его. Отдадим долг проницательности Аристотеля, который ещё 2300 лет назад удивительно чётко трактовал учение о душе. Итак, по Аристотелю: «Так вот, то, благодаря чему мы прежде всего живём, ощущаем и размышляем, – это душа, так что она есть некий смысл и форма, а не материя или субстрат…Так как одушевлённое существо состоит из материи и формы (т. е. души – автор), то не тело есть энтелехия (т. е. сущность – автор) души, а душа есть энтелехия некоторого тела»2. «Итак сказано, что такое душа вообще. А именно: она есть сущность как форма (logos), а это – суть бытия такого-то тела…»3 (Надо только заметить, что Аристотель под понятием души, скорее всего, объединял дух и душу.)

Столь же проницательно Аристотель пишет о «растительной душе» как о той низшей душе, которая присуща животным и растениям: «Ведь растительная душа присуща и другим, а не только растениям, она первая и самая общая способность души, благодаря ей жизнь присуща всем живым существам. Её дело воспроизведение и питание»4.

Не могу не заметить, что почти слово в слово это же пишет в своём трактате «Дух, душа и тело» святитель Лука Войно-Ясенецкий. Эту растительную низшую душу я предпочитаю называть активным началом, которое дано всем живым существам от человека до бактерий. Об этом будет речь ещё в другом месте.

Уникальные свидетельства

Теперь обратимся к недавно опубликованным и чрезвычайно ценным свидетельствам о душе и духе Н.А. Мотовилова, друга батюшки Серафима Саровского. Уже после смерти Серафима Саровского с ним произошло следующее. Однажды, когда Мотовилов в январе 1835 года был в Киевской Лавре, ему по молитвам замечательного подвижника Антония Воронежского было явление некоего незримого посланника Божьего, который зримо и «осязательно» показал ему, что надо понимать под словами дух, душа и тело и как они связаны.

«Вот смотри, как это устроено в тебе самом, – сказал он. – И я собственными внутренними очами увидал во мне самом, что внутри меня воссиял свет необыкновенный, и мне стала видна, как на ладони, вся моя внутренность. Каким это образом сталось со мною, что я стал видеть это, – не могу пояснить, но истинно видел. И вот что увидал я, и осязательно почувствовал в это время, и услышал от того же невидимого…»5.

Ему и было показано, что душа имеет форму человека, в котором она существует: «Вот смотри же теперь и душу человеческую, она точное подобие видимого человека и имеет все его члены, а потому и Церковь Святая неуподобительно и не аллегорически, но истинно и правомерно её представляет в виде маленького человека – такова она и есть на самом деле»6.

Почти дословно об этом же свидетельствуют Макарий Великий (Египетский), св. Игнатий Брянчанинов, К. Икскуль…

Так, Макарий Египетский на вопрос ««Имеет ли душа образ или вид?» отвечает: «Имеет вид и образ, уподобляющийся ангелу, как и ангелы имеют вид и образ. И как внешний человек имеет вид, так и внутренний имеет вид, подобный ангелу, а не внешнему человеку»7.

Упомянув Макария Египетского, св. Игнатий Брянчанинов по-своему излагает эту тему души: «Грубое человеческое тело служит одеждой для тонкого тела – души. На глаза, уши, ноги, принадлежащие душе, надеты подобные члены тела. Когда душа разлучается с телом посредством смерти, она совлекается его, как бы одежды»8. И далее, ссылаясь на некоего избранника Божьего (вероятнее всего, Брянчанинов описывает собственный духовный опыт), он пишет: «По личному свидетельству такого избранника Божьего, внезапно узревшего душу свою, при обильнейшем благодатном действии молитвы, изшедшей из тела и стоящей на воздухе, она – эфирное, весьма тонкое, летучее тело, имеющее весь вид нашего грубого тела, все его члены, даже волосы, его характер лица, – словом, полное сходство с ним. Не только силы ума и сердца были при душе, но при ней были и все органы чувств: зрения, слуха, осязания, при ней была вся жизнь, а тело оставалось на стуле, как мёртвое, как скинутая одежда…»9

К. Икскуль, оказавшись в состоянии временной смерти, видел свою душу совершенно, так сказать, «осязательно». И свидетельствует, что она вполне дееспособна, т. е. передвигается, помнит себя, мыслит, переживает, но, будучи вне тела, не может воздействовать на материальные тела, так как «соткана» из другой совершенно материи. И меж двумя этими материями существует как бы некая прослойка, некий непроницаемый «экран», душа как бы экранирована им.

В то же время движимая любовью, она способна соединяться, даже сливаться с душой любимого человека. Перед любовью не выдерживают никакие препоны и разделяющие «экраны». Поистине, любовь всесильна! Только надо понимать, что любовь эта не самоуслаждающаяся, не эгоистическая любовь к другому такому же неповторимому существу, как и ты сам, а жертвенный выход из тебя самого ради другого человека. И любовь эта тоже неповторима! Её и любовью как-то не хочется называть, ибо это какое-то чудесное, особенное со-существование с другой душой, вхождение в неё, слияние с нею. Это что-то, что трудно объяснить, да и необъяснимо, ибо тайна! Это то, что исходит из самых глубин души, из её духовного, божественного начала.

Как свидетельствует Н.А. Мотовилов, душа имеет память, разум и волю10; она «есть центр или средоточие человека»11. И ещё, по его свидетельству: «Душа есть посредняя (посредник – автор) между духом и плотию и есть, собственно, то, что называется “внутренний человек” или “я самостное человека”…»12.

И вот ещё ценное замечание того же вестника о воле человеческой души; о том, что она не так уж и пагубна, как принято считать, «однако же и спасения нам никакого, ни временного, ни вечного не приносит, если не покорится совершенно единой, всеблагой и единой всеспасительной вечной Божьей воле – всеблагодатной, приносящей нам всё доброе, временное и вечное»13. Чтобы спасти душу свою, человек должен «погубить самобытную и самостную волю или третью силу души своей, чтобы спасти две остальные части её – разум и память, или, что гораздо точнее, спасти всю её и с третьею её силою, или силою воли, Христа ради и Евангелия… покоряемой под всеспасительную, всесовершенную и всеблагую волю Божию…»14.

* * *

Есть существа, живущие, в зависимости от стадии развития, то в одной среде, то в другой, – жильцы двух стихий. К таковым относятся, например, амфибии, ряд насекомых (стрекозы, ручейники и т. д.). Греческий философ Плотин метко назвал душу амфибией: идея разных сред значима и для души. Душа, исторгнутая из тела, подобна рыбе, изъятой из воды, из своей, так сказать, первичной среды. В первый момент выхода она очень беспомощна. Изъятая из среды близких, родных людей, которых она любила, с которыми дружила, с которыми срослась и творила новую среду ещё там, на земле. Душе, как, впрочем, и всякому живому, нужна своя среда, иначе ей гибель. Выйдя из тела, она с необходимостью должна войти в какую-то другую среду, в коей могла бы поддерживать свою жизнь и существовать. Этой другой «средой» для неё является духовная среда Царствия Божия. (Ад – антисреда, как отравленная вода для рыбы.) Да, там (в Царствии Небесном) другая, особая материальность, пространственность и время другие, но там она обретает «среду» новую, живительную.

О духе человека

Дух человеческий не менее таинствен (а может быть, и более), чем душа. О взаимосвязи души и духа многие писали. Предпочитаю придерживаться сказанного Н.А. Мотовиловым. И не только потому, что это было возвещено ему небесным вестником, но ещё и потому, что оно отвечает моей глубокой интуиции, а ещё и потому, что оно необычно-порадоксально.

Итак, Мотовилов сказал, что душа является посредником между телом и духом, что дух не напрямую связан с телом, а через душу. В посмертии душа отделяется от тела, дух же и в посмертии не отделяется от души – они вместе исходят из тела. Ибо дух – основа души и её жизнедеятельности.

И вот что небесный собеседник сообщил о духе человека Мотовилову: «Дух человеческий живёт в мозгах и чистых соках человека, называемых умными (умственными – автор) соками, и в них его по преимуществу всегдашнее пребывание, хотя, как ты видел теперь, внутрь себя (внутри себя – автор), может занимать и всю внутренность человека. Душа же человеческая живёт в крови человеческой, равно как и душа животных живёт в их животной крови, – почему чрез Моисея Бог и запретил есть кровь животных»15.

И вот что чрезвычайно важно: дух не является какой-то застывшей субстанцией, раз и навсегда данной в неизменном виде. Он мало того, что динамичен, он способен расти и развиваться, видоизменяясь на протяжении жизни. Не зря же святой Серафим Саровский учил как главной цели жизни стяжанию духа святого, накоплению его на протяжении жизни. «Ну вот, далее смотри же, – повествует невидимый небесный собеседник, – ты видел дух человеческий неразвитым, теперь гляди на него, как он бывает в развитом состоянии… И при этих словах огонь духа человеческого – или огневидное существо духа – одною струёю побежал по мозгу станового хребта и, вошед в темя, облил огнём своим, тихо-мирным-сладко-успокоительным, весь головной мозг мой, потом другая струя огненная, но росоносно-дышащая, пошла в правую руку и вышла в пальцы мои, и третья струя в левую руку и т. д. Во все члены мои и, распространившись во все стороны, заняла всю внутренность мою, и помянутая выше сладость, из сердца истекавшая, облекла его светлым одеянием»16. И добавил: «Одеянием нетления». И ещё сказал, что дух, зародившись в виде «огненного языка», развивается через силу веры, через её возрастание17. Всего же дух имеет «три силы: веру, надежду и любовь»18.

Вот она какова, «физиология» духа, если созерцать её в живом человеке духовными очами.

Дух человеческий – это «внутренний дом» в человеке, «где назначил Себе быть жилищу Сам Всетворец Бог наш. Ибо в человеке, как на разумном престоле, Он на духе человеческом, вот на этом самом, обитать изволит. В этом-то духе человеческом и есть то сердце человеческое (духовное – автор), про которое святой пророк Давид говорит: «Готово сердце моё, Боже, готово сердце моё»…»19.

* * *

В каждом человеке есть самосознание. Это не сознание того, какой я есть в этой жизни или что такое мой индивидум. Нет, это совсем другое: особенное и таинственное сознание твоего бытийствования, т. е. того, что ты – есть, что ты вообще имеешь участь быть. Это то глубинное Я, о котором задумывались Кант и Лермонтов, Достоевский и Толстой. О, это «предмет», совсем неудобный для рассуждений. Когда я погружаюсь в него – я ощущаю глубочайшую тайну своего Я и Бога и благоговею. И когда чувствуешь её, то только и можешь сказать, что она есть, что она глубока и неприступна и что всё твоё существо зиждется на ней независимо от того, сознаёшь ты её или нет.

К чему я здесь пишу об этом? Пишу к тому, что моя интуиция подсказывает, что самосознание, это глубинное Я человека, и есть дух человеческий, о котором повествует Мотовилов. Во всяком случае, они если не одно и то же, то очень близки и теснейшим образом связаны. И как же иначе, если самосознание – высшее и самое очевидное свидетельство твоего существования, высшее проявление целостности личности. «В сознании своего Я есть нечто основное, без чего ничего существовать не может»20, – записал 24 мая 1905 года в своём дневнике Л.Н. Толстой.

Итак, дух или глубинное самосознание пребывают в самом основании существа человека. Ему опосредует душа, его интимная союзница и соработница. За ними следует ведомое и животворимое ими тело. И союз этот тройственный настолько тесен, что трудно сказать, кто на кого «работает». Поистине, дух и душа животворят тело, но и сами нуждаются в нём, как в своём доме и воплотителе их велений.

Всякий раз, говоря о человеке, мы ставим на первое место душу и дух. И правильно делаем – они поистине царят в теле. Но вот незадача: тело при этом низводится до чего-то незначащего и беспомощного, до некоего инструмента, до служебной оболочки души, которой суждено через определённый срок быть сброшенной, словно это обветшавшая дерюжка, и без сожаления быть забытой. А вместе с тем забыть и жизнь земную с её живительными силами, с её тропинками, метелями и зорями. Тело ведь земной «продукт» – тем оно и существенно, что тысячами нитей связано с Землёй-планетой и планетно по сути своей. В сущности, оно является этаким необычным мостиком между душой и планетой.

И вот что важно, тело, даже мёртвое, имеет какое-то особое значение для живых. Достаточно вспомнить о мощах святых, о могилках, у которых общаются с умершими, о записочках, оставляемых на них, о видениях бывающих вблизи них. Наконец, всегда надо помнить о воскресших телах Иисуса Христа и Богородицы. Батюшка Александр Шаргунов об этом сказал так: «С кем поделиться сокровенной мудростью о том, что личность человека – не только душа, но и тело? Кто услышит и поймёт, что тело христианина чисто и свято и сродно Телу Христову, что оно омыто водою крещения, помазано святым миром, причастно животворящим Христовым Тайнам?»

Итак, тайна соединения души с телом – в чём она? Почему-то душа для своего возрастания нуждается в теле, именно в теле. Она созревает в нём, и только в нём. Тело – некий «инкубатор» души. И собеседник, и наперсник. Его можно уподобить очагу, в котором из крохотного духовного огонька разгорается могучее пламя души и духа.

Но это происходит только в том случае, когда тело в союзе с душой способствует её духовному росту, а не себя ублажает… В противном случае и душа угасает, и тело страдает.

Да, тело – вовсе не одёжка духа, а скорее особое продолжение его. Что это так, подтверждают многие факты и исследования, приведённые во второй (биологической) части нашей работы. Пока же сошлёмся на многомудрое высказывание великого сербского святого и богослова Иустина Поповича. В своей знаменитой «Догматике» он пишет: «На самом деле сама сущность тела как материи, как вещественного существа окружена не менее непроницаемой таинственностью, нежели сама сущность души как духовного существа. Как сущность души, так и сущность тела в последней своей тайне ускользают от человеческого разума и недоступны для познавательных сил человека. Корни их существа скрываются в мире неприступных тайн Божиих, которые живут превыше всех вершин человеческого сознания»21.

* * *

Здесь уместно будет сказать ещё об одном откровении Н.А. Мотовилова, о некоей «тварной тьме», присущей всему живому на Земле, которую в отношении человека часто называют «первородным грехом». Ссылаясь на незримого вестника, Мотовилов сообщает, что уже Златоуст разумел в человеческой плоти «эту тьму, и не греховную, как отцы её зовут (перебарщивая – автор), но творную (т. е. тварную – автор), как следует звать её, и сотворённую Богом в первый день творения нашего мира, Солнечною системою называемого…»22. Эта материя света и материя тьмы находится во всех планетах и в человеке, который «сам по себе тоже малый мир и в котором ей (материи) допущено по Промыслу Божиему жить, как в планете, для исправления нужд его в теперешнем его временном падшем на Земле состоянии»23. Эта тварная тьма «сущая во всех планетах и во всех животных и растениях, сотворённых Богом из ничего и существующих на сих планетах»24, включает в себя магнетизм, электричество, гальванизм, «нужные только, однако же, для процесса растительного и множительного, и быта временного твари на землях, называемых планетами в их несовершенном состоянии»25.

Таким образом, Мотовилову было открыто о человеке то, что он «сам по себе тоже малый мир», в котором материи, природе «допущено по Промыслу Божиему жить, как в планете»… Человек уподобляется планете! Павел Флоренский не мог читать этих записок Мотовилова, ибо они были обнаружены в начале III тысячелетия. Но его гениальная интуиция ведёт мысль в том же направлении, и ещё смелее и дальше. Он пишет: «…Человек и Природа взаимно подобны и внутренне едины. Человек – малый мир, микрокосм, mikrokosmos. Среда – большой мир, макрокосм, makrokosmos. Так говорится обычно. Но ничто не мешает нам сказать и наоборот, называя Человека макрокосмом, а Природу микрокосмом: если и он, и она бесконечны, то человек как часть природы может быть равно-мощен со своим целым (т. е. природой – автор), и то же должно сказать о природе как части человека… И природа, и человек бесконечны; и по бесконечности своей, как равно-мощные, могут быть взаимно частями друг друга, – скажу более, могут быть частями самих себя, причём части равно-мощны между собою и с целым. Человек – в мире; но человек так же сложен, как и мир. Мир – в человеке; но и мир так же сложен, как и человек…Воистину ум теряется, из-умевает разумения при созерцании бесконечной сложности человека, именно бесконечной… Неисчерпаемою пучиною расстилается пред познанием сложность человека… Человек есть бесконечность»26.

Символистская основа жизни

Ни в чём феномен целостности так ярко не проявляется, как в живой природе. Особенно показательно принцип целостности обнаруживает себя в процессе эмбриогенеза! Об этом часто пишут, много дискутируют, но вновь и вновь скатываются на редукционистские и физикалистские позиции. Дескать, в живой природе действует принцип самосборки биомолекул и тканей. При этом указывают на самосборку вирусов и органов из отдельных клеток, где ведущим является якобы физико-химическое взаимодействие. В действительности же в живой природе всё происходит как есть наоборот: целое порождается целым – принцип целое от целого неукоснителен.

Никакое целое не могло бы возникнуть, если бы его составными частями не управляло некое другое целое, не направляло бы отдельные его элементы соединяться в новое сложное целое. Что же это за другое определяющее целое? И как оно действует? Необходимо сразу задать тон и открыто обозначить свою позицию.

По нашему убеждению, этим определяющим целым является духовная составляющая развивающегося организма – она-то и управляет разномастным, многочисленным сонмищем составных частей. В объятиях высшей духовной целостности многообразное вещество (атомы с электронами, макромолекулы, клетки и т. д.) преобразуется в живое тело, которое уже с самого начала начинает функционировать как единое целое, как живой организм. Сообщаясь зародышу (зиготе) через родителей, духовная субстанция как бы обнимает собой будущий организм, погружает его в себя, живит и «заставляет» изнутри формироваться так, как соответствует плану этого духовного целого. Оно невидимо, но своим таинственным влиянием-присутствием делает неживую материю живой и побуждает её жить!

Мы коснулись здесь одной половины проблемы – духовности целого. Но есть ещё и другая часть этой проблемы – символическая природа всякого живого. Именно она делает живое живым, и именно она полагает глубочайшую пропасть между живым и неживым. Ещё В.И. Вернадский утверждал, что живое в принципе несводимо (нередуцируемо) к мёртвой материи. Именно своим символизмом биологический мир принципиально отличается от мира физического. Собственно, его особость и состоит в том, что весь он держится в первую голову на взаимосвязи символов, на их первостепенности для феномена жизни, в то время как физический мир зиждется исключительно на физико-химических взаимодействиях, на жёсткой детерминантности этих сил.

Но что такое символ? Знак, прочитываемый символо-компетентным субъектом (существом) независимо от того, из чего состоит этот знак-символ и какая энергия затрачена на его создание и прочтение. А энергия-то эта не просто физическая, материальная, а духовно-материальная. Ибо всякий символ имеет за «своей спиной» духовную субстанцию, ноуменальную силу. Следует заметить, что именно символ обеспечивает ту или иную степень свободы субъекту, использующему его. Можно сказать, что он (символ) над материей и сверх материи. Для него несущественна материя, которой он пользуется, хотя абсолютно без материи он существовать не может. Итак, символика – это освобождение от физических сил материального мира; освобождение, возрастающее с каждым шагом развития символического мира.

Таким образом, утверждён тезис – всё живое насквозь проникнуто символами, или – иначе говоря – биологическими языками. Можно утверждать, что всякий организм существует исключительно благодаря непрерывному диалогу посредством символов как внутри себя, так и вовне. Об этом писал ещё Павел Флоренский: если взглянуть на органы нашего тела, – говорит он – «…как на собственное своё творчество, как на творческую деятельность недр нашей ноуменальной воли, в генезисе их… то они, подобно словам, суть не только erga, но и energia нашей жизненной глуби: как и слова, органы вновь и вновь, в каждом отдельном случае, в каждый час и даже в каждое мгновение зиждутся творческими недрами (ноуменально-символическими – автор), непрестанно перетекая и утекая и столь же непрестанно блюдя своё подвижное равновесие (между – автор) новым притоком вещества и формующих и прорабатывающих его энергий жизни»27.

И далее развивает свою идею в том же ключе: «Основа символики – не произвол, а сокровенная природа нашего существа: язык символов, – а он и есть вообще язык, ибо и язык словесный символичен, хотя есть язык языка, – язык символов заложен в нас в самом творении нас, и притом не как врождённый, то есть к нам присоединённый, и потому могущий быть и могущий не быть, а как неотделимый от самого существа нашего, как такой, без которого мы не были бы вообще возможны (даже биологически – автор)…»28. Да, «язык символов заложен в нас в самом творении нас», творении в биологическом смысле, а уж затем и в других смыслах.

* * *

Интересно, что в 1920-е годы к этому кругу понятий подошёл и немецкий философ Эрнст Кассирер. В своей знаменитой книге «Философия символических форм» он рассматривает душу и тело как единое «психофизическое существо». Говорит, что «эмпирическая причинность в этом пункте должна замещаться причинностью другой формы и другого достоинства» и пониматься «как транскаузальное, как причинность иного, более высокого уровня»29. Здесь же он говорит о «причинности» символического характера: «Отношение души и тела представляет собой первый образец того чисто символического отношения, которое не трансформируется в отношение вещей и ещё менее в причинное отношение»30.

В заключение он пишет о «духовном целом», действующем через символы: «Мы должны вернуться к средоточию того символического отношения, в котором в чистом феномене экспрессии явлена взаимная связь душевного и телесного. Но своеобразие этого отношения прояснится лишь в том случае, если экспрессивная функция предстанет не как изолированный момент, но как член всеобъемлющего духовного целого»31. Резюме всё то же, что и у Флоренского: нельзя отдельно рассматривать телесное от духовного, ноуменального, тайного.

* * *

Поскольку символика тесно связана с памятью, скажем несколько слов о памяти организма и вообще живой материи. Ещё Блаженный Августин задумывался о загадочности человеческой памяти, памяти ума и души. Мы здесь коснёмся памяти всего организма в целом. Жизнь организма – это постоянно возобновляемая его память. Пока действует эта его целиковая память, пока она реализуется в его структуре и функционировании – организм живёт! Целиковая организменная память – это не только генетическая, иммунная, нейронная и т. д., – самое главное, это особая память всего организма, его целого, ноуменальная духовная сверхпамять. Все другие виды памяти – её производные, ею поддерживаемые, регулируемые, координируемые. Поэтому П. Флоренский неустанно повторял свою целожизненную интуицию, что всё пережитое нами не исчезает, а где-то обязательно сохраняется. Где? Об этом можно только строить догадки.

Что такое вообще память? Это противостояние всё уносящему времени, некое удерживание, консервация его в особых «запасниках». Память – это приручение времени, дикого, необузданного!

И вот что ещё важно: без памяти невозможна всемогущая власть символики – она существует и работает, базируясь на памяти. Чтобы удержать символ, хотя бы на микросекунду, необходимо его зафиксировать на каком-то материальном субстрате и на какое-то время удержать заданную символом конфигурацию. Таким образом, сам символ выступает неким воплощением памяти, её элементом. Можно сказать, что символ и есть сама память (но память – не символ).

К сказанному следует добавить ещё то, что как душа всё помнит, так и тело не лишено своей памяти. Оно после смерти долго помнит свой прижизненный диалог с душой. Даже если от него остаются лишь косточки. Нельзя исключить, что это может сыграть свою роль при воскресении.

Часть II. Биологические страницы

Парадоксы эмбриогенеза

Жизнь начинается со звезды, со звёздочки-зиготы. Начинается и длится. Так у человека, так у многих других существ (млекопитающих, птиц, рептилий и т. д.). Именно в зиготе задана целостность будущего организма. Но чтобы реализоваться, она должна развернуться в процессе эмбриогенеза. Эмбриогенез – путь к дееспособному организму, путь, который задаёт дальнейшую траекторию жизни существа как в плотском, так и в духовном плане. От него способности, и характер, и душа, и судьба…32

Эмбриогенез является источником других феноменов целостности, в том числе механизмов молекулярно-генетических процессов, нейрофизиологических и т. д. Именно динамика эмбриогенеза «заказывает музыку» для молекулярно-биологического «концерта», в то время как «кодекс» генетической программы является всего лишь инструментом живой динамики созидающегося организма. Не эмбрион исходит из молекул, а биомолекулы из эмбриона, ибо он главный осуществитель зарождающейся целостности. И вообще, целостность организма реализуется в движении, в самой динамике живого вещества, а не в силу буквализма генетической программы.

Поистине, целое эмбриогенеза – диктатура творения! В связи с этим хочется упомянуть закономерность, открытую академиком П.К. Анохиным. Он показал, что целостность эмбриогенеза неизменно проявляется в удивительном факте «гетерохронии» (термин Анохина), т. е. во временной неравномерности развития эмбриона, которая прежде всего продвигает формирование тех органов и структур, которые предназначены поддерживать жизнь целого организма. П.К. Анохин так формулирует эту закономерность: «Таким образом, в процессе эмбриогенеза орган не созревает одновременно и равномерно как целое во всех своих частях, имеющих функциональное значение… Созревают избирательно и ускоренно только те части и структуры этих органов, которые необходимы для осуществления жизненно важной функции сразу же после рождения»33.

Итак, жизнь человека начинается с микроскопически малой клеточки, с зиготы. Само начало это исполнено великой тайны и удивительных явлений.

Достаточно сказать, что когда в 1990-е годы биофизики Ленинградского университета исследовали зиготу в свете физических явлений, то, к своему удивлению, обнаружили, что уже само возникновение зиготы сопровождается необычными вещественными и энергетическими феноменами: в зиготе возникают мощные потоки ионов Ca2+, других веществ, а также резко возрастает её электрический потенциал. Ещё более удивительным было то, что вокруг образующейся зиготы искривляется пространство (может быть, и время).

И далее, едва появившись, эта кроха первым делом озабочивается созиданием своей собственной среды, своего «домика». Не родительница, а само формирующееся существо создаёт для себя особую систему оболочек, особый орган, называемый плацентой, орган, призванный обеспечить ему в ходе формирования питание и дыхание, защиту и т. д. Подчёркиваю, что с первых мгновений оно творит своё тело-среду, свой дом внутри материнского организма.

Павел Флоренский так характеризовал начало эмбриогенеза: человеческое семя – пишет он, – «…кажущееся только какой-то капелькой жидкости, на самом деле есть сущность в высокой степени таинственная, умная сущность, по речению древних, ибо несёт с собою форму, идею живого существа, несёт с собою нечто гораздо более умное, чем может придумать самый умный, несёт с собою и объективный разум организма, и субъективный разум его мысли, а кроме того, заряжено оккультными энергиями, обмен которыми и составляет средоточие полового общения. Иначе говоря, в семени есть и своя морфема, и своя фонема, и своя семема: это – слово, устанавливающее генеалогическую связность преимущественно со стороны человеческой усии (бытия – автор)»34.

С возникновением зиготы новый организм уже начал существовать. Его ещё как бы нет – и он уже есть! Нет, потому что нет ещё ни рук, ни ног, ни глаз, ни мозга, вообще нет ещё тела, облечённого в форму. И есть – потому что содержит в себе свой эйдос, своё особенное духовное начало, которое прежде всего проявляется в стремлении и жажде жить! Эта жажда жить и приводит всё в движение, всё множество электронов и протонов, молекул, клеток и их излучений – оно верховодит всем!

Здесь нельзя не сказать о замечательном открытии генетиков, сделанном на рубеже 2000-х годов, о пэарент-эффекте, об импринтинге отцовского и материнского влияний на реализацию генома зачатого ими чада. В дальнейшем я подробнее скажу об этом, а сейчас достаточно знать, что этот отпечаток-инпринтинг особым образом метит гены зародыша и проявляется в процессе эмбриогенеза так, что поочерёдно включает то материнские, то отцовские гены, словно косичку плетёт – в итоге же они вместе согласованно ваяют тело нового существа.

Генный импринтинг осуществляется только у млекопитающих (как свидетельствует Кэри), т. е. у той группы существ, которые вынашивают детей в своей утробе и которых (вместе с птицами) относят к амниотам, т. е. к тем, кто «изобрёл» совершенно особенный орган – амнион, обеспечивающий формирующемуся существу (эмбриону) его собственную «среду», лучше сказать – собственный космос! Собственный дом!

Генный импринтинг и его проявление – «пэарент-эффект» – ведут эмбриогенез так, что подчёркнуто разделяются роли отцовских и материнских генов, своеобразное генное разделение труда: сперва выступают отцовские гены, потом материнские, а отцовские в это время отключаются. Потом снова включаются отцовские и т. д. Дело поставлено так, что именно отцовские гены формируют плаценту, они заботятся о доме будущего зародыша. Причём у некоторых существ на этом и исчерпывается действие отцовских генов. Несса Кэри, биолог из Шотландии, свидетельствует, что «…у мышей большинство из примерно 140 импритируемых генов демонстрируют импринтинг (т. е. пэарент-эффект – автор) лишь в плаценте».35 Во взрослых тканях этого нет. При этом определённая часть клеток бластулы (а то и морулы) предназначена для формирования плаценты и только плаценты. Едва это предназначение произойдёт, как все остальные бластомеры утрачивают тотипотентность, становясь плюропотентными (обычными «эмбриональными стволовыми клетками», пишет Кэри), которые «обладают потенциалом, позволяющим формировать клетки любого типа, кроме плацентарных»36. Не преминем заметить, что известная эмбриолог Э. Дьюкар недоумевает о причине этого37. Подчёркиваем ещё раз, что плацента закладывается в самом начале эмбриогенеза, ранее любых каких бы то ни было органов и тканей – ещё на стадии бластулы.

Едва плацента готова, как включаются материнские гены – и начинается созидание «праорганов»: предшественника нервной системы в виде нервной трубки, предшественника сердца в виде крошечного сосудика, уже пульсирующего, и т. д.

Да, плацента – дом для зародыша, и создаёт его сам эмбрион! Какой ум руководит им? Здесь следует подчеркнуть, что этот ум не из эгоистического или паразитического побуждения заставляет его делать это, как считают некоторые биологи на Западе, зациклившиеся на идее конкуренции и борьбы за выживание (в ходе так называемого внутриутробного «естественного отбора»). Факты же, напротив, свидетельствуют о взаимном согласии матери и эмбриона, о взаимном доверии и любви. Мать для ребёнка не некий безразличный субстрат, меж ними образуется духовная (да, эмбрион тоже духовен, хотя ещё и не сформировал свой мозг) взаимосвязь, феноменальное двуединство! И плацента здесь является соединяющим мостиком между ними, а не орудием борьбы. (Случается, что при ложном зачатии (так называемом «пузырчатом») образуется лишь плацента, и при этом материнский организм не терпит ущерба.)

* * *

Здесь сделаем некоторое отступление в последовательности нашего изложения. Целостность эмбриона и в зиготе, и на последующих стадиях развития – от духа. Но где, в чём, как «прикрепляется» дух к материи? Охватывает ли он собой, как «коконом», весь эмбрион или действует как-то иначе? Интуиция и экспериментальные данные говорят: дух, словно некий стержень, является основанием организации материальной ткани эмбриона.

Стало общим местом повторять, что неразрешимую проблему молекулярной биологии и эмбриологии представляет собой факт преобразования одномерно расположенной информации генов в трёхмерную структуру эмбриона. Одно из лучших руководств по эмбриологии вынуждено честно признать, что: «Морфогенез – одна из великих тайн биологии, и современное состояние наших знаний в этой области можно сравнить с положением в генетике до вторичного открытия законов Менделя»38.

Далее авторы свидетельствуют, имея в виду формирование нервной трубки у позвоночных: «Морфогенез данной структуры могут обусловливать многочисленные и разнообразные процессы. Один из самых основных, но наименее понятных процессов – это образование пространственной структуры. Имеются данные, свидетельствующие о том, что на очень ранних стадиях развития многих структур ещё до начала клеточной дифференцировки закладывается некий невидимый план и что дальнейшее развитие протекает в соответствии с этим планом. План не всегда бывает жёстко фиксирован…»39.

Это перестаёт быть проблемой, если принять во внимание ноуменальное руководство процессом эмбриогенеза. Для него посильно любое измерение. Следует сказать, что, решая задачу передачи своей формы в чреде поколений, духовно-материальный организм воспроизводит не вообще, не абстрактные формы и структуры – а прежде всего себя во всей конкретной своей жизненности. Воспроизводит своё тело для жизни, какой бы сложности и пространственной мерности оно ни было, изыскивая для этого любые средства. Так он использует градиенты яйцеклетки для детерминации кранио-каудального расположения порядка эмбриона (кранио-каудальное расположение – передне-заднее)40. В случае нарушения этого порядка у эмбриона могут появиться две головы, одна «спереди», а другая «сзади», с хвоста. А вот другая система, гены Hox, обеспечивает линейную последовательность частей тела, проявляемую как продольная метамерия и сегментация. Для этого используется линейная последовательность расположения генов в ДНК. Со всей определённостью это было установлено для позвоночных и насекомых.

Нельзя не отметить, что для формирования трёхмерной структуры ферментов и других белковых структур жизнь изобрела таких незаменимых помощников, как шапероны. Также она изобрела молекулярные насосы, молекулы-транспортники, молекулярные накопители энергии (АТФ, креатин-фосфат и т. д.), электромагнитные механизмы разного назначения, сложнейшие топологические структуры, голографические эффекты и другие конструкции…41

Всё это вряд ли было бы возможно без духовной организации живых тел, без высшего Божьего разума.

Дух человека изначально витает над своим зарождающимся телом. Именно он и выбирает соединяющиеся гаметы отца и матери и затем руководит процессом эмбриогенеза. И что примечательно! Дух родителей как бы «отщепляется» частично от них и опекает воплощающееся чадо. Позволю себе повториться. Собственный дух будущей личности на этом поле играет главную, решающую роль. Он соединяет отца и мать, ведёт гаметы, активизирует последующее развитие. Гений Павла Флоренского чеканно постулирует тайну этого развития: «Дух проявляется вовне, в теле, воздействует на тело. Тело – символ духа, оно есть проявление духовных состояний. Тело есть, скажу, как бы духовное состояние, наблюдаемое извне»42.

* * *

А вот важные факты о другом феномене эмбриогенеза, касающиеся тайны появления «первичных половых клеток», т. е. самого главного в процессе продолжения рода. Речь пойдёт о том удивительном феномене, который следовало бы назвать эффектом удвоенного материнства. Именно так, ибо эти клетки – истоки будущего организма – возникают не в матери его, а в бабушке… Да, развитие будущего организма начинается издалека: всякий данный эмбриогенез как бы перекликается с предшествующим эмбриогенезом. Почему-то он нуждается в том, чтобы будущий организм начинался с яйцеклетки, отщепившейся от клеток бластулы ещё только формирующегося (его ещё нет!) материнского организма, с первых мгновений его существования. Ещё матери нет, а дитятко «запроектировано», «застолбило» себя! Получается так, что ребёнок (предполагаемый, которого ещё нет) как бы является участником предшествующего эмбриогенеза, «привязан» к нему, научается от него – действуя «назад» через поколение. Что это? Удивительная адаптационная «уловка» – взять «научение» для реализации будущего эмбриогенеза в предыдущем? (И какой «гений» естественного отбора способен на это?) О чём конкретно, собственно, речь?

Вот как приоткрывает эту тайну крупный специалист в области экспериментальной эмбриологии Элизабет Дьюкар: «мужская и женская первичные половые клетки образуются в “родительских” организмах предшествующего поколения, причём у многих животных, что, вероятно, покажется удивительным, они возникают в тот период, когда “родительский организм” сам ещё находится в зародышевом состоянии. У некоторых видов происхождение первичных половых клеток удалось проследить до очень ранних стадий, когда зародыш состоит всего из нескольких слабо дифференцированных клеток»43.

Так у насекомых (исследования велись не только у человека) будущие половые клетки на стадии дробления утрачивают «…отдельные хромосомы. Фактически лишь у одной или двух клеток сохраняется такой же набор хромосом, каким обладала зигота. Проследовав за этими клетками с полным набором хромосом…удалось установить, что они служат стволовыми клетками, от которых берут начало первичные половые клетки (так называемого «зародышевого пути» – автор), тогда как все остальные клетки, утратившие часть хромосомного материала, превращаются в соматические»44. И далее Дьюкар честно признаёт: «Однако мы до сих пор ещё не знаем, какой контролирующий фактор вызывает утрату этих хромосом»45.

Подобное происходит и у позвоночных (в том числе и у человека). Кроме того, у позвоночных отмечено, что «…в первичных половых клетках имеется цитоплазма особого рода. Эта «зародышевая плазма составляет часть цитоплазмы яйцеклетки (бабушкиной – автор), которая во время дробления попадает в первичные половые клетки»46.

И ещё одна загадка первичных половых клеток – об удивительном их передвижении. Они «… чтобы попасть в развивающиеся гонады, мигрируют на большие расстояния…»47. «Каким образом, – пишет Дьюкар, – первичные половые клетки амфибий (исследования велись на амфибиях, но это относится и к высшим позвоночным – автор) находят верный путь и движутся в нужном направлении – неизвестно…»48 Неизвестен этот «приём» и у млекопитающих49.

В заключение рассмотренной темы должен сказать, что подобная разумность и предусмотрительность живой природы свидетельствуют о существовании некоего целесообразного плана развития организма, некоей энтелехии целостности, которые совсем не обязательно должны быть видимы и доступны манипуляциям экспериментаторов. Дьюкар честно признаёт неведомость и недоступность направляющих сил в обозначенных феноменах.

* * *

Попробуем в целом взглянуть на процесс эмбриогенеза у человека. И шире – у млекопитающих: не удастся ли нам наткнуться на истоки целостности этого процесса.

Начнём процесс с дробления зиготы, со стадии бластулы (а точнее – с морулы). Уже на этой стадии определяется пространственная ориентация будущего организма, определение так называемых осей его – переда-зада, верха-низа. Но кто дирижирует этим делом, да и вообще, синхронностью дробления? Э. Дьюкар обращает внимание на загадочные электрические импульсы: «На поздних стадиях дробления Xenopus (лягушки – автор), – замечает она, – была обнаружена передача электрических импульсов от клетки к клетке… Эти импульсы, очевидно, играют важную роль в поддержании процесса дробления, так как при обработке зародышей (морулы – автор) галотаном (вещество, вызывающее электрическое разобщение клеток) дробление прекращается»50. Также «…обращают на себя внимание периодические волнообразные движения, проходящие по всему зародышу перед началом каждого дробления. Эти волнообразные движения удивительно напоминают сокращение гладкого мышечного волокна в ответ на раздражение электрическим током»51.

В то же время о каких-либо сигналах между клетками бластулы ничего не известно. Характерна видоспецифичность способов «поведения» для бластомеров разных видов. «Каждому виду, – сообщает Э. Дьюкар, – свойственны не только определённый тип дробления, но и постоянная скорость этого процесса при данной температуре»52. Кроме того, дробящиеся клетки «знают», какого числа бластомеров они должны достигнуть в результате дробления53.

Всё это свидетельствует о некоем загадочном «механизме» целостного влияния на динамику развития зародыша в стадии бластулы.

За морулой и бластулой следует очень важная стадия гаструлы (известно, что если при гаструляции случается какое-либо нарушение – зародыш погибает!). С каким восторгом пишет о гаструляции исследовательница после просмотра кинокадров о ней: «Только тот, кому посчастливилось увидеть процесс гаструляции, заснятый на киноплёнку, может в полной мере оценить всю красоту и координированность происходящих при этом движений клеток»54. Как можно при этом умолчать о феномене целостности эмбриональных процессов!

Гаструляция – один из тех моментов эмбриогенеза, при котором происходит массовое передвижение клеток на предназначенные им места. «У зародышей позвоночных (со стадии гаструлы – автор) в клеточных миграциях участвуют, – пишет Дьюкар, – целые слои, состоящие из нескольких сотен клеток и перемещающиеся относительно других клеточных слоёв…»55. И тут же исследовательница вынуждена признать непонятность этих передвижений при гаструляции: «Непосредственные причины, вызывающие начало клеточных перемещений при переходе к гаструляции, неизвестны»56. Далее она высказывает догадку о том, что этому способствует электрический заряд, «распределяющий клетки по слоям»57.

Для подкрепления своей догадки Дьюкар приводит следующие экспериментальные факты, говорящие о том, что получены данные «…о наличии в бластопоре амфибий потока ионов натрия в одном направлении, в результате чего между бластоцелем, с одной стороны, и клетками и наружной средой – с другой, возникает разность потенциалов 30–40 мВ. Эти авторы полагают, что возникающее при этом однородное электрическое поле может инициировать инвагинацию клеток»58. И таким образом дать начало формированию гаструлы. (Здесь уместно отметить, что активность клеток в эмбриогенезе часто связана с некими электромагнитными явлениями, которые стимулируют и направляют дальнейшее формирование функционирующего органа.)

Гаструляция происходит практически у всех многоклеточных организмов, от низших до высших, являя собой важнейший момент эмбриогенеза. Конечно, у высших и низших она сильно отличается: так, у кольчатого червя в ней участвует 30 клеток, тогда как у лягушки – 30 000 клеток59.

По сути уже в гаструле, в трёх её слоях, намечено, как будет формироваться нервная система, внутренние органы, мышцы, скелет и т. д. У позвоночных кранио-каудальная ориентация, а также билатеральная симметрия «возникают во время гаструляции» и выявляются в нейруляции60.

Скажем несколько слов о нейруляции у позвоночных. Эта важнейшая стадия эмбриогенеза включает поэтапно следующие события: образование нервной пластинки из эктодермы гаструлы, затем – нервной трубки из этой пластинки и следом за этим появление на нервной трубке нервного гребня. На последнем и сосредоточим наше внимание. «У позвоночных, – пишет Дьюкар, – есть закладка, клетки которой отличаются своими исключительными способностями к миграции и взаимодействиям и которую трудно со всей определённостью отнести к эктодерме или мезодерме ввиду большого разнообразия образуемых ею структур. Речь идёт о нервном гребне»61. (Из его клеток формируются сомиты, спинной и головной мозг, ганглии, хрящи головы и мозговое вещество надпочечников.) Это ещё одна (после гаструлы) структура, в которой совершаются столь массовые передвижения клеток. Необычно и то, что эти передвижения осуществляются благодаря сильному взаимному отталкиванию клеток нервного гребня. Почему? Зачем? Учёные затрудняются ответить. И хотя Дьюкар вновь твердит о любимой своей идее (о биохимическом взаимодействии клеток в эмбриогенезе), она вынуждена признать странную вещь: взаимодействие клеток нервного гребня, – пишет она, – «…происходит на стадии миграции и выражается во взаимном отталкивании…», однако «…так и не удалось выяснить, обусловлено ли их взаимное отталкивание каким-либо веществом или чем-то иным»62.

* * *

Для нас представляет интерес идея о так называемых шаблонах. В экспериментах у мышей были взяты клетки из формирующегося гиппокампа и мозжечка и диссоциированы. После этого in vitro они были смешаны – и затем сами разделись и воссоединились в ткани гиппокампа и мозжечка. Дьюкар по этому поводу не скрывает удивления и предполагает, «…что у клеток существуют устойчивые “шаблоны поведения”, которые обеспечивают образование определённых групп, характерных для каждого отдела головного мозга…». Она утверждает, что есть «гены, ответственные за эти шаблоны»63. Это очень важное наблюдение о «шаблонах», о некоторых «образцах» и «ориентирах», задающих поведение клеток, свидетельствует отнюдь не о механизме взаимодействия их и не о самосборке.

Здесь я считаю важным сказать о памяти эмбриона. Эта память на каждой стадии развития подсказывает ему, что уже сформировано, а что и когда ещё предстоит сформировать и развить. Эта память вовсе не исчерпывается генетической памятью – это особенная память! Где и в чём её хранилище?

* * *

Обсуждая множество феноменов эмбриогенеза, Дьюкар постоянно обращает внимание на механизмы межклеточного взаимодействия, которые, по её мнению, и являются основным «двигателем» эмбриогенеза. В то же время она многократно признаётся в том, что эти механизмы неизвестны, а часто и не поддаются расшифровке. А дело-то в том, что надо идти не от деталей и частностей, а от целого, которое не следует бояться постулировать, несмотря на его неуловимость и парадоксальность. Дьюкар в итоге своего труда заключает: «Однако теперь, когда мы заканчиваем перечисление примеров межклеточных взаимодействий, происходящих на всём протяжении развития животных, следует чётко указать, что хотя почти для каждого из постулированных механизмов можно привести ряд подтверждающих его экспериментальных данных, ни один из них нельзя назвать общим или нормальным явлением, существование которого твёрдо установлено»64.

Это хороший результат работы Э. Дьюкар: отрицательный результат направляет исследования в другую сторону, ближе к истине.

Перед зародышем (более всего это видно у млекопитающих, но не менее важно и для других позвоночных и беспозвоночных) стоит тройная задача: во-первых, жить и быть живым во всякий момент своего существования. Это непростая задача для организма, который ещё только формируется и не вышел в самостоятельную жизнь. Во-вторых, он должен быть функционально дееспособным для жизненно важных целей уже в самом процессе эмбриогенеза. И в-третьих, он должен созидать свой организм, самого себя до полной дееспособности. И всё это осуществлять одновременно!

Как же это возможно без дирижёра, без зодчего? Никакие взаимодействия клеток этому не помогут! Они – лишь следствия целеустремлённого созидания. А может быть. зодчий всё же есть? Первое недоумение на пути разгадывания этого вопроса состоит в том, что клетки в эмбриогенезе, прежде чем сформироваться в орган (или в ткань), интенсивно перемещаются по всему зародышу. Особенно большие перемещения происходят в гаструле и в нейруле (от нервного гребня), большие перемещения наблюдаются также внутри головного мозга при его формировании. В чём здесь дело? И вот встречный вопрос: а как может формироваться какой-либо орган в том месте, где для него изготавливается «строительный материал»? Нет, «кирпичный завод» должен находиться отдельно от «здания», строящегося из его «кирпичей». Одно с другим функционально несовместимо – слишком разные задачи у них. Передвижение клеток в эмбриогенезе, видимо, обусловлено тем, что эмбриону постоянно необходимо обеспечивать свою актуальную жизнеспособность, свою ежечасную функциональность и одновременно формироваться в целостный организм. Передвижения же клеток обеспечивают условия для выполнения этой тройной задачи – жить, функционировать и формироваться.

Если отдельные блоки или элементы организма и функционируют как роботы самосборки65, то это ещё не значит, что сам организм – робот. Целое организма – не результат самосборки и какого бы то ни было взаимодействия отдельных клеток (и других компонентов тела). Оно есть самоё тело, живущее, самосозидающееся и функционирующее на всех стадиях формирования как единое целое. Только один пример: едва у зародыша уже в первые дни появляется зачаток сердца в виде крошечной трубки, как он уже начинает пульсировать; в то время как из другого места эмбриона поступают к нему «свежеизготовленные» эритроциты. Так у птиц, так и у человека.

И ещё остаётся нерешённым вопрос, как «кирпичи» находят свой «строящийся объект»? С помощью каких механизмов компетентные клетки находят тот орган, который они лепят? Какие сигналы, градиенты или что другое здесь работает? И выясняется, что все предлагаемые механизмы, игнорирующие действие целого, зыбки и неубедительны, в том числе и механизм межклеточного взаимодействия. Что-то тайное, невидимое, ноуменальное есть в этом деле «зодчества». Что же это?

Антиредукционистские представления Б. Гудвина

В этой связи интересны высказывания американского физиолога Гудвина. В своей книге о физиологии клеток, после выдвижения ряда термодинамических и математических моделей, он в конце концов, опираясь на интуицию, приходит к такому взгляду на фундаментальные процессы живой природы: «Для полного описания процессов нужна подлинно общая теория генерации формы в живых системах, которая требует, на мой взгляд, совершенно иного подхода к биологической упорядоченности, в корне отличающегося от современного, где основное внимание уделяется локальным взаимодействиям и межмолекулярным силам, с которыми мы и имели дело в этой книге»66.

И затем Гудвин развивает свою нетривиальную концепцию, ставящую во главу угла когнитивную («познавательную») сущность всей живой природы, усматривая единый корень как для эмбриогенеза, так и для поведения взрослых организмов. Он пишет, что по мере развития эмбриона «возникает важная особенность описания организмов как познающих систем. Эта концепция неявно полагает, что принцип организации развития и поведения представляет собой нечто единое (подобное – автор)…При этом поведение может быть (да, в сущности, и было) описано как неразрывно связанное с более высокой познавательной активностью, к сфере которой относятся такие виды деятельности. как творчество, решение определённых задач, речь и т. д. Таким образом, данная точка зрения на активность организмов в действительности предполагает непрерывность (лучше сказать «единство» – автор) структурных и функциональных принципов, охватывающую все уровни органической материи и объединяющую живую природу и разум в некий континуум»67.

Затем Гудвин развивает идею о пейсмекерах развития, которые «…играют роль генераторов эмбриологических полей»68; и о поведенческих пейсмекерах, которые «…организуют и координируют движение взрослого организма. Поле развития заменяется полем поведения…»69.

Здесь же он отмечает аналогию эмбриональных процессов с языковыми процессами70. При этом он замечает, что «дополнительная свобода, которой обладает язык по сравнению с процессами развития, состоит в том, что лингвистические формулировки могут относиться как к предполагаемым, так и к действительным событиям, т. е. к вообразимым возможностям. Эмбрион не может делать этого…»71. (От себя добавлю, что большая свобода языка коренится в большей степени символичности, в большей свободе от материи!) Далее Гудвин с упоением развивает свою удачную идею: «Упорядоченный, подчиняющийся соответствующим правилам эмбриологический процесс оказывается аналогом генеративной грамматики… Конечно, язык и символические системы вообще имеют особые ограничения, определяющие многие аспекты их внешней структуры, и они заметно отличаются от тех, которые имеют место в эмбрионе. Но в таком сопоставлении намечается возможность рассматривать все эти системы как примеры процессов познавания, генерирующих свою собственную особую морфологию, – эмбриологическую, поведенческую, лингвистическую, мифологическую или ещё какую-нибудь. Все они могут обладать сходными основными динамическими свойствами и быть в своей основе изоморфными… Тогда действительно удастся получить основу для создания теоретической биологии, объединяющей эти области исследования, встроенные в единый процесс эволюции»72. Таким образом, Гудвин утверждает символистскую, а не химико-физикалистскую основу биологии.

В конце книги Б. Гудвин делает удивительное заключение: всякий процесс описания окружающего мира, полезный для субъекта этого процесса, есть проявление интеллекта, точнее, «есть мера его интеллекта». «Согласно этому определению, эволюционный процесс проявляет интеллект. Мне кажется несомненным, что продукты этого процесса, организмы, действительно являются результатом действия разумной системы…»73.

Поистине, вся живая природа в её совокупности на протяжении миллионолетий есть проявление разума. Стоит лишь добавить – Высшего разума!

P. S. Удивительно, что более чем за полвека до Гудвина наш отечественный биолог Л.С. Берг высказал идею об аналогии между биологическими (эволюционными) и лингвистическими процессами. Он пишет в знаменитой книге «Номогенез»: «…выступает параллелизм в развитии языка и процесса видообразования у организмов, как мы его понимаем в настоящей работе»74.

Данные молекулярной биологии

Правильные ориентиры в области эмбриологии подсказывает современная молекулярная биология. Обратимся к фактам, установленным этой наукой, именно к фактам! Начнём с самого известного – с генетического кода. Как показали новейшие исследования, генетическое кодирование признаков осуществляется благодаря функционированию не одного только генетического кода, триплетного, – а нескольких, как минимум, трёх кодов. Другими словами, передача наследственной информации реализуется с помощью трёх геномных языков – с помощью, позволим себе сказать, системы тройной символики! Что же это за языки?

Первый, наиболее исследованный и известный – это триплетный код хромосомной ДНК и мРНК. Этот язык обеспечивает передачу наследственной информации меж поколениями, от предков к потомкам, определяя синтез основополагающих белков. Для исполнения своей функции этот основной язык нуждается в помощи дополнительных языков, ещё двух: тРНК-синтетазного (полное его название – аминоацил-тРНК-синтетазный) и гистонового языков, так называемой «мусорной ДНК» (junkDNA).

Что представляют собой эти два дополнительных языка? Чтобы синтезировать в рибосоме закодированную в ДНК, а затем скопированную в мРНК, молекулу какого-нибудь белка, у тРНК-синтетазы должна иметься система паролей для узнавания в сонме тРНК (их 32 вида) именно той тРНК, которая подходит для требуемой данной аминокислоты75. Чтобы соответствующая синтетаза правильно узнавала нужную (свою) аминокислоту (из 20 видов), необходимо иметь в наличии столько же синтетаз, то есть набор из 20 ферментов, каждый из которых специфичен для своей аминокислоты76. Мало того, тРНК-синтетазы имеют двойной «пароль»: как для распознавания своей аминокислоты, так и для узнавания своей тРНК. «Каждая аминоацил-тРНК-синтетаза, – читаем у Ленинджера, – специфична не только к определённой аминокислоте, но также к определённой тРНК»77. Поэтому-то очень правильно систему тРНК-синтетаз называют «вторым генетическим кодом». (Взаимодействия между аминоацил-тРНК-синтетазами и тРНК называют «вторым генетическим кодом»»78, – гласит всё тот же знаменитый Ленинджер.)

Здесь следует отметить характерное исключение: «Для некоторых синтетаз при распознавании (тРНК – автор) важна не последовательность тРНК, а другие особенности (её – автор) строения»79. Скорее всего, важна топология тРНК. Так, от бактерии до человека для распознавания аланиновой тРНК «..главную роль играет одна-единственная пара оснований G=U в аминокислотном плече тРНК-Ala»80. (Известно, что обычная тРНК содержит 76 нуклеотидов, «клеверный листок»; урезанная же тРНК, называемая «шпилькой», содержит 25 нуклеотидов.)

Вообще, можно предположить, что явление вырождённости триплетного кода имеет значение не только «качания» третьего нуклеотида и «скоростного» считывания при трансляции, но и особого вида кодирования («дырчатого», «пробелами»)81.

* * *

Кроме вышеназванных систем, внутри клетки существуют сложные транспортные системы, которые используют свой особенный язык «сигнальных последовательностей»82. Таких последовательностей сотни. Каждая из них специфична для транспорта своего белка. Сигнальная последовательность (обычно состоит из 13–26 аминокислот) присоединяется к своему белку и затем «ведёт» его к месту назначения (в митохондрию, в хлоропласт или в ядро). Им помогают особые белки – шапероны-транспортники. («Предшественники белков, предназначенных для митохондрий и хлоропластов, связываются с цитоплазматическими шаперонами и доставляются к рецепторам на внешней поверхности органеллы (митохондрии или хлоропласта – автор)»83.)

Пользуясь случаем, хочу отметить, что особые белки, именуемые шаперонами, выполняют в клетке многие и другие важнейшие функции. Они вообще «мастера на все руки». В том числе они эффективно осуществляют процесс складывания одномерных аминокислотных цепочек в трёхмерную структуру белка.

* * *

А теперь самое интересное и самое свежее! Уж никак нельзя не сказать о самой, может быть, необычной языковой системе в клетке, в расшифровке которой сделаны лишь первые шаги. Речь о так называемой «мусорной ДНК», о «junkДНК», той самой, которая занимает 98 % от всей ДНК генома (% junkДНК из книги Н. Кэри) и которая до сих пор считалась «эгоистической», «паразитической», «никчёмной». Однако вновь восторжествовал принцип функциональности: в клетке, как и во всём здоровом организме, ничего бесполезного и нефункционирующего нет! Речь о гистоновом языке генома84, от которого в большей мере, собственно, и зависит, быть ли существу мышью или человеком (первичная последовательность их ДНК совпадает на 99 %).

Оказалось, что именно от «узоров» гистонной модификации зависит и форма носа, и длина рук, и красота кистей рук и т. д.

Итак, о гистоновых модификациях, чаще всего осуществляемых присоединением к гистоновым белкам метильной или ацетильной группы. Изучение этого явления заставило говорить биологов об особом гистоновом языке генома: «Характер модификаций позволяет предполагать существование гистонового кода, с помощью которого эти модификации узнаются ферментами, изменяющими структуру хроматина»85.

Таким образом, современная наука открыла ещё одну языковую систему клетки, которая осуществляет эпигенетический уровень регуляции генной активности. Это язык метилирования, и, вообще, язык модификации и ДНК, и гистонов, которые действуют в одной «упряжке» (ДНК плюс гистоны) благодаря длинным некодирующим РНК. Известный биохимик, шотландка Несса Кэри, в связи с этим в книге о «мусорной» ДНК отметила: «Гистонные модификации также могут применяться для модулирования экспрессии гена: его можно включать слегка, посильнее, очень сильно, на всю катушку. Метилирование ДНК в этом смысле подобно выключателю, а модификации гистонов – регулятору громкости»86.

Все названные эмпирические данные можно подытожить одним фундаментальным положением, высказанным американским генетиком Мэттом Ридли в книге «Геном»: секрет жизни заключается в том, что «…код жизни записан символами…»87. И далее он продолжает: «Наследственность – это изменяемая и сохраняемая программа, а метаболизм – универсальная машина. Их связывает между собой код – система абстрактных сообщений, которые могут быть записаны не важно в чём – в химических веществах, в физических явлениях или даже в нематериальной форме»88. Там же Ридли обобщает: «Сначала было Слово. Слово обратило в свою веру доисторическое море и с его помощью стало беспрерывно копировать себя. Слово нашло способ трансформировать химические соединения таким способом, чтобы зациклить и зафиксировать слабые завихрения в беспрерывном потоке энтропии, зародив жизнь. Слово преобразовало безжизненную и пустынную поверхность планет в цветущий рай»89.

Итак, наконец-то сказано, что жизнь – это Слово, что это прежде всего словесность (биологическая!), а не химия, не физика, вообще никакой не физикализм.

P. S. Уважая авторитет Ленинджера, приведём его основополагающее кредо о живом веществе, о том, что способность живых тел извлекать из среды энергию – «фундаментальное свойство всех живых организмов»90. Это действительно так. Ещё Вернадский постулировал подобный тезис. Но не в этом главный «водораздел» между живыми и неживыми телами. Впрочем, известно, что и в геологических процессах осуществляется концентрирование и накопление энергии, например при образовании каменного угля, нефти, газа и других минералов. Накопление энергии идёт и в других процессах биосферы.

P. S. Биомолекулы (ДНК, РНК, белки, углеводы и т. д.) – это уже не молекулы в обычном понимании, а нечто иное, ибо действуют по другому принципу, нежели молекулы в мире физико-химических взаимодействий: они обмениваются сигналами, информацией, ведут биологически осмысленный диалог, они символичны и сами суть символы, ибо всё специфически биологическое держится на принципе символизма, а не силовых взаимодействий. Их следовало бы отнести к особому классу внутриклеточных структур, принципиально отличающихся от обычных атомов и молекул, и назвать биосигнатурами. Да, они – сигнатуры (латинское слово signum – знак, сигнал, пароль, изображение, печать, значение, смысл). Это суть биомолекулы, которые являются органичными частями клетки, отмеченные печатью её, а не автономными составляющими единицами. И хотя они могут быть произведены (синтезированы) и вне пределов клетки, в них просвечивает всё та же ноуменальная компонента как клетки, так и в целом всего организма, его энтеллехия.

Языки мозга

Книгу с таким названием написал выдающийся современный нейрофизиолог Карл Прибрам – весьма ожидаемую книгу! То, что мозг должен иметь какой-то свой язык, – этим сегодня, пожалуй, мало кого удивишь. Но у Прибрама речь идёт о вещах глубоких, основополагающих. В этой книге он пишет о многоразличных кодах мозга. Вот и мне на этих страницах предстоит его текст перекодировать на свой язык в соответствии с моей тематикой. Хочу сразу сказать, что из множества интересных фактов в деятельности мозга, исследованных Прибрамом, одним из самых удивительных и значительных следует назвать то, что я называю феноменом домостроительства. (В скобках скажу, что идея домостроительства в качестве фундаментального свойства живых организмов уже много лет занимает меня.)

Итак, феномен домостроительства. Рассматривая взаимоотношение мозга с внешним миром, Прибрам отмечает множество систем (гиппокамп, мозжечок, кора полушарий и т. д.), обеспечивающих его активность в плане предвосхищения внешних событий, овладения ими, изменения и преобразования внешней среды. Его лейтмотив высказан чётко: «Единственная возможность у организма управлять собой – это что-то делать, воздействовать на своё окружение»91. Говоря другими словами, управление собой сопряжено со способностью управлять средой! А это и есть, по моей идее, то, что я называю феноменом домостроительства. Далее он уточняет: управление достигается «…либо путём усиленного контроля за внешним окружением, либо путём доведения числа внешних воздействий до минимума и перехода к внутренним формам регуляции»92. Таким образом, организм для диалога с внешним миром либо активизирует свои ресурсы, либо отступает от этой задачи, «зажимая себя» и переходя на режим экономии.

Для выполнения какой-либо задачи мозгу необходим «механизм» предвосхищения внешних событий, а «…для процесса предвосхищения необходим только приблизительный план, черновой набросок тех операций, которые должны быть выполнены. Как только будет выработан такой приблизительный план движений, дальнейшую их отшлифовку может взять на себя обычная сервосистема обратных связей»93. Далее Прибрам отмечает: «В моторных механизмах мозга кодируются условия внешней среды, которые организуют поведение…» в соответствии с внутренней компетенцией мозга94. Таким образом, «…поведение регулируется скорее опережающим процессом, а не процессом обратной связи»95.

И заключительный вывод: «Таким образом, мы пришли к выводу, что исследование регуляции поведения должно быть сосредоточено не на изменении поведения организма в результате влияния внешних условий, а на изменении этих внешних условий посредством последовательного поведения, осуществления действий и достижения результата… Восприятие (внешнего мира – автор) без вмешательства действия имеет тенденцию к простой ассимиляции внешних условий организмом…

Действие имеет и другие последствия. Благодаря действиям достигается согласование между организмами (прежде всего имеются в виду люди – автор)»96.

* * *

Таким образом, исследования К. Прибрама (хотя сам он, скорее всего, об этом не думал) вскрыли домостроительную доминанту мозга, эту его фундаментальную и неотторжимую предзаданность. Конечно, он имел в виду прежде всего человека. В дальнейшем мы увидим, что принцип домостроительства фундаментален для всего живого.

Завершая нашу трактовку исследований Прибрама в аспекте домостроительства, не удержимся от того, чтобы не упомянуть его вывод о значении человеческого языка. Так, он пишет: «В заключение…несколько слов о центрально-моторной теории происхождения человеческого языка. Если действительно знаковые и символические процессы языка объединяются только посредством деятельности, воздействия на окружение (в данном случае на мозг других людей), то это служит объяснением множественности форм языков и того факта, что ребёнок, находясь в изоляции, не формирует никакого языка. Человеческий потенциал может быть реализован только путём воздействия на другой ему подобный мозг»97.

Это высказывание Прибрама приводит на ум исследования нашего русского академика А.А. Ухтомского о доминанте любви и сопереживания, объединяющей, очеловечивающей людей. Это ведь тоже домостроительство по-Ухтомскому. Прибрам убедительно показал, что наш мозг (устроением и своими способностями) нацелен, повторяю, на то, что я называю домостроительством, – то есть на преобразование доступного ему космоса, с которым он, исполняя роль его авангарда, образует единое целое.

Далее Прибрам констатирует: «…поведение регулируется скорее опережающим процессом, а не процессом обратной связи»98. Чтобы могли осуществляться опережающие процессы и предугадывание правильного действия, необходим мощный базис долговременной памяти, которая обеспечивает соответствующее «состояние готовности мозга». Такая память осуществляется и обогащается благодаря «механизму» «внутреннего эха» (внутримозгового!). Этому способствует замкнутая петля гиппокампа99. То есть «механизм» «внутреннего эха» реализуется с помощью амигдаловой структуры. «…Миндалевидное ядро интимным образом связано с организацией процессов во времени, обеспечивая процессы, участвующие в ответе на повторные события, иначе говоря, процессы серийной регистрации в памяти значимых событий, – свидетельствует Прибрам. – В нормальном организме существует (для этого – автор) как бы «внутреннее эхо» событий, без которого соответствующая регистрация (в памяти – автор) не происходит»100. При этом структуры долговременной памяти стимулируются подобно тканевым структурам в процессе эмбриогенеза. Тут же Прибрам многозначительно замечает: «Характерные черты эмбриональной индукции и поведенческих процессов, связанных с подкреплением, удивительно сходны»101.

* * *

Наконец, собственно о кодирующих способностях мозга, о его внутренних кодах. Мозг, по Прибраму, от А до Я насыщен кодами – это его магистральная функция, без которой он лишается своей главной способности обрабатывать информацию, да и вообще своего значения.

Кодирование в центральной нервной системе начинается уже с восприятия внешних сигналов. «Операция кодирования, – пишет Прибрам, – постоянно имеет место в нервной системе. Физическая энергия воспринимается рецепторами и трансформируется в нервные импульсы. Эти импульсы, в свою очередь, достигают синаптических сетей, где дискретные сигналы кодируются в микроструктуры медленных потенциалов. Для того чтобы кодирование было эффективным и могло быть использовано мозгом, необходимо наличие декодирующей операции, благодаря которой было бы возможно восстановление нервных импульсов и сохранение таким образом предварительно закодированной информации»102.

Затем он продолжает: «Таким образом, перекодирование оказывается чрезвычайно эффективной частью процесса памяти, для осуществления которого конструкция нервной системы, по-видимому, великолепно приспособлена. Формы перекодирования, которые возможны в нервной системе, фактически безграничны»103. Кодирование осуществляется как во времени, так и в пространстве104. Следует подчеркнуть, что встречная готовность к внешнему воздействию и предвосхищающая активность органов чувств – основа нейронного кодирования105.

При исследовании внутримозговых процессов становится очевидным, что «…если каждая группа нейронов осуществляет операцию перекодирования получаемых на входе воздействий, то должны существовать изменчивые динамические структуры организации нейронов. Перекодирование – удивительно мощный адаптивный и конструктивный инструмент, которым пользуется организм, чтобы действовать во внешнем мире и воздействовать на него»106.

И Прибрам восклицает: «Нейропсихологический вклад в науку о поведении подтверждает представление об активной природе человека и, таким образом, способствует возрождению звания человека в качестве как научной, так и гуманитарной доктрины»107. Мне остаётся добавить (с благодарностью Прибраму), что эта доктрина мощно подкрепляет идею о домостроительной предрасположенности как человека, так, впрочем, и вообще всего живого108.

И как не привести здесь его слова о том, что человеческая «сила» кодирования собственно и обеспечивает символическую природу его речи. Так, он пишет, что человеческая речь существует как следствие «возросшей способности к действию», но «…вероятно, лучше говорить о возросшей у него способности создавать всякого рода закодированные обозначения…то есть язык»109. То есть символические системы, добавлю я.

* * *

«В заключение, – пишет он, – …несколько слов о центрально-моторной теории происхождения человеческого языка. Если действительно знаковые и символические процессы языка объединяются только посредством деятельности, воздействия на окружение (в данном случае на мозг других людей), то это служит объяснением множественности форм языков и того факта, что ребёнок, находясь в изоляции, не формирует никакого языка. Человеческий потенциал может быть реализован только путём воздействия на другой ему подобный мозг»110.

Завершающий аккорд! Главный его вывод: «…Основная функция мозга заключается именно в его способности кодировать и перекодировать информацию, то есть создавать бесчисленное множество языков»111.

Часть III. Домостроительство жизни

Домовствование тела

Наконец, мы подошли к тому, что считаем главным предназначением всего живого, – к домостроительству! Эта фундаментальная способность настолько вкоренена всему живому, что её смело можно назвать основным его качеством и смыслом.

Как мы уже отмечали в предыдущих главах, у человека эта способность зачинается уже в лоне матери, с созидания плаценты, своего рода, так сказать, «домика», являя этим конкретный пример качества, свойственного всему живому. Вообще, в этом отношении более всех преуспевают амниоты (то есть развивающиеся в особой оболочке – в амнионе), к числу которых относятся млекопитающие, птицы, рептилии, которые издавна пользуются этим гениальным «изобретением».

Если присмотреться к существам других форм и таксонов, от высших до низших, то мы увидим, что все они практически так или иначе обладают этим качеством – быть домостроителями. Среди них птицы с их гнёздами, звери с их норами, пчёлы и осы с сотами, муравьи и термиты с их сооружениями, бактерии с их колониями, капсулами, биоценозами, стрекозы и ручейники и т. д. Ещё со студенческой скамьи почему-то особенно ручейники поразили моё воображение: их личинки, живущие в ручьях, из мельчайших камешков и песчинок склеивают себе настоящий «домик» в виде трубочки, в которой и прячутся от всевозможных охотников за лёгкой поживой. Как эти небольшие существа с парой «простеньких» головных ганглий (нервных узлов) смогли соорудить быстро и складно сии «домики»? – вопрошал я себя.

Все твари создают в среде своего обитания новую среду, свои «домики». Можно подумать, что растения не способны на это. Но ведь известно, что их корневая система при содействии грибов, микориз и вообще почвенных организмов усердно трудится, созидая собственную среду обитания. Таким образом, можно заключить, что вся живая природа, вся биосфера – неутомимая домостроительница, творчески преобразующая окружающую среду, среди которой она живёт. Именно эта её способность является коренной, основополагающей особенностью, отличающей живую природу от неживой. Все эти прирождённые домостроители, не исключая человека (и в первую очередь человека!), изначально, генетически предопределены к этому промыслительному деянию, за «плечами» которого пламенеет домостроительство Бога.

Известно, что В.И. Вернадский как эмпирическое обобщение постулировал другое положение об отличии живого от неживого. В своей итоговой книге он писал: «Подводя итоги, мы видим, что между живым естественным телом биосферы и его комплексами (живым веществом) и ассоциациями (биоценозы и биокосные тела) и косными её естественными телами – минералами, кристаллами, горной породой и т. п. в их бесконечном разнообразии – существует резкая непроходимая грань»112.

Этот основополагающий вывод нисколько не противоречит моему заключению о принципиальном различии между живыми телами и неживыми, которое обусловлено не только особой геометрией живого и его энергетикой (как это следует по Вернадскому) – а главным образом неотделимым от жизни символизмом живых тел и неискоренимым и фундаментальным его домостроительством.

Можно возразить, что у живых существ есть задачи поважнее, чем домостроительство. Задача из задач – продление своего рода, бытийствование его во времени. И тут же вспоминаем, что без гнёзд и без нор ни птенцы, ни беспомощные детёныши зверей не выживут.

Овладение пространством – важнейшая задача. Но ведь заселение «своей» территории и мечение её – разновидность домостроительства.

Освоение жизненных ресурсов (пищевых, энергетических и т. д.) – тоже важнейшая «статья». Но и здесь нужен дом для хранения припасов, для отдыха, для пережидания ненастной погоды.

Спору нет, что эти жизненно важные задачи необходимо решать. Вместе с тем мы видим, что их решение удаётся осуществить лишь в условиях наличия той сверхзадачи, которую мы называем домостроительством. В его-то смысловом поле и таится перспектива всего живого.

Домостроительство живой природы выделяется среди других её основополагающих свойств прежде всего тем, что особым образом связано с метафизикой тела: ведь само тело и есть своего рода дом. Итак, домостроительство – это сверхзадача, сверхоснова. Это нечто метафизическое! Это проект сверхтела, которое является продолжением собственно тела, неотторжимой его частью. И не просто частью – а перспективой, залогом его существования во времени и в пространстве.

Старая французкая поговорка гласит: «Когда идёт на лад строительство, идёт на лад всё»113. Как хорошо сказано!

* * *

Здесь особо следует сказать о теле. Итак, о живом теле. Самое фундаментальное и естественное свойство живого существа – это стремление иметь тело, инициированное его ноуменальным началом. Жизнь начинается с появления тела. Бестелесной жизни не бывает. Это первый исходный закон всего живого. Самое существенное, естественное и неотъемлемое его свойство, по слову отца Сергия Булгакова: «Nulla idea sine corpore».

Но вернёмся к категории тела. Мир состоит из целостностей. Но странным образом, холистический подход в науке (да и в философии) – большая редкость. Вернадский был из числа тех, кого смеем назвать большой редкостью. Он-то не забывал мыслить о целостностях и продвигать их изучение на первое место. «Из предыдущего ясно, – пишет он, – огромное логическое значение понятия о естественном теле для научной работы»114. Вот его определение: «Естественным телом в биосфере мы будем называть всякий логически ограниченный от окружающего предмет, образовавшийся в результате закономерных природных процессов в биосфере или вообще в земной коре происходящих»115.

И далее: «В биогеохимии выдвигаются на первое место естественные тела, характерные для биосферы, – живые естественные тела и сложные естественные тела из косных и живых – биокосные тела, вне биосферы не существующие»116.

Казалось бы, это очевидно само собой: дескать. живое существо и есть тело, как же иначе! – получается, что тело стремится к самому себе… Однако более вдумчивое понимание видит, что ноуменальное начало может иметь своим «предметом» и нечто другое, существующее бестелесно и к живым телам не относящееся. Существуют, например, вирусы, которых с сомнением можно отнести к живым телам: эти молекулярные структуры – не жизнь, а род биороботов, целиком зависимых от настоящих живых тел. (Их «жизнедеятельность» не существует вне жизненного поля клетки. Для этого у них нет ноуменальных квантов жизни; вообще, нет энергетики. Их гипнотизирующая самосборка невозможна вне клетки. Главное же, что характеризует их как биороботов, – это неспособность к домостроительству.) Им подобны плазмиды и другие биомолекулы, вне живых тел не имеющие биологического смысла. В этом ряду можно назвать и бестелесные сущности иного рода – явления из потустороннего мира. В отличие от названных «предметов», живые тела имеют жизнь в самих себе, способную расти, чего не «умеют» делать вирусы, плазмиды и им подобные структуры. Для них характерна жажда быть и жить в теле, такая же таинственная, как и сами живые тела.

Вот и Данте в «Божественной комедии» не зря доносит нам важную весть из Рая о воскресшем теле: «Когда святое в новой славе тело

 
Нас облечёт, то наше существо
Прекрасней станет, завершась всецело…»117
 

За этим стремлением жить в теле как производное явились системы генов, белков, нейронов, физиологических механизмов и т. д. – тело требовалось размножать, развивать, совершенствовать, передавать от поколения к поколению. Всё это делать ради его существования под водительством ноуменального начала. Принцип А. Швейцера гласит: «Жизнь может жить только среди жизни». Если кратко – не живи один.

Продолжая идею первостепенности значения тела, скажу следующее: всякое живое существо (в силу действия своего ноумена!) стремится владеть не только самим собой, но с необходимостью «заручается» и продолжением его в виде приручённой, целесообразно преобразованной среды. Таким образом, оно сущностно обретает как бы два тела, два дома: первый дом – собственно тело – и тело вторичное, которое строится вовне и многократно.

Плацента, кокон, нора, муравейник, терем, оберегающее слово – всё это проявления той же внутренней сущности, жажды иметь себя ещё и рядом с собой, иметь пределы вне себя. Чем более развито существо, тем раньше (уже с эмбриона) и сильнее оно стремится обзавестись домом в этом глубоком и многозначительном смысле.

* * *

Напрашивается вопрос: не противоречит ли принцип домостроительства принципу символистского «инструментария»? Подчеркнём ещё раз – символистский «инструментарий» делает жизнь жизнью, держит собой всю её информатику. И вместе с тем направляет динамику жизни так, чтобы она была способна домостроительствовать. Ибо домостроительство – тот стержень, тот якорь, который подтягивает всякое живое существо на высоту действенной, творчески продуктивной жизни, без чего она гаснет и погибает.

Не боясь повториться, позволю себе сделать далеко идущие выводы. А именно: самое фундаментальное качество всякого живого тела, в отличие от неживого природного тела, – это способность к целеустремлённому созиданию новой среды, новой природы, приспосабливаемой, приручаемой «под себя». Следует подчеркнуть, что это домостроительство осуществляется непременно как творческий, созидательный акт, а не как невольные «отходы производства». (Ещё В.И. Вернадский отмечал как одну из важнейших функций живого вещества – средообразующую функцию, своей творческой мощью преобразующую биосферу.) Это способность изменять не только вещество и энергию окружающей природы с её физическими и химическими свойствами, но и самоё пространство-время! Никакие другие тела в мире свою среду целенаправленно не созидают. В этом и состоит вселенское творческое предназначение живой материи.

В этой связи хочется привести глубокое размышление философа и богослова отца Сергия Булгакова. В своей книге «Свет невечерний» он высказывает глубокое убеждение в том, что в мировом процессе «меональная основа телесности» из потенции переходит в актуальность и «утверждает свою актуальность». И затем, развивая свою идею, говорит: «Земля в этом смысле есть становящаяся духовная телесность, она лишь стремится стать той «новою землёю», которая выявится по окончании мирового процесса, когда чёрная и тёмная масса преложится в «море стеклянное, подобное кристаллу»… Это таинственное преодоление материи идеей мы наблюдаем при всяком изведении «из тёмной глыбы ликов роз», деревьев, цветов и злаков, стремящихся создать себе тело, явить в нём свою идею. Это же самое осуществляется и искусством, просветляющим материю идеей. Наконец, это же самое человек в духовной работе производит и над самим собой, созидая своё высшее Я, а через него изменяя и своё тело. Тело и материя отнюдь не тождественны, как это обычно считают, связь телесности с материей есть загадка, по-своему не менее таинственная, нежели связь души с телом; бестелесное же существование идей есть фикция и абстракция: nulla idea sine corpore. Вся земля есть потенциальное тело…»118.

Такова планетарная парадигма о. С. Булгакова. Не следует ли из этой его идеи о планетарной телесности жизни идея о собственной её центричности?

Известно, что вездесущность жизни ограничивается её привязкой к нашей планете, планетоцентричностью. Однако феномен планетоцентричности жизни состоит ещё и в том, что она сама создаёт эту свою центричность. Она преобразует планету своей работой, всё более насыщая её своей энергией, своими эманациями, своей живоносностью, и сообщает ей тем самым всё большую цельность, своеобразную и уникальную; прорисовывает её лик, делая его всё более выразительным и необыкновенным.

Великая идея единства человека и среды (как и всего живого), та идея, что сама вселенная может быть мыслима как продолжение человеческого тела, более того, как особое вселенское тело его, не оставляла священника Павла Флоренского. «Различными путями, – пишет он, – мысль приходит всё к одному и тому признанию: идеального сродства мира и человека, их взаимообусловленности, их пронизанности друг другом, их существенной связанности между собой… Биологически – окружающее нас, есть наше тело, продолжение нашего тела, совокупность дополнительных наших органов»119.

От себя добавим: домостроительство – это планетарность в устроении всякой земной жизни. И уж тем более планетарность домостроительства присуща человеку. Я считаю, что тело – это мостик, соединяющий душу с планетой и таким образом делающий душу планетной.

И ещё, повторюсь: проблема дома – это проблема тела; тела, всё более одухотворяемого. В этом и суть домостроительства.

* * *

Когда умирает близкий человек, мы тяжко скорбим. И не только из-за того, что больше на этом свете никогда его не увидим, не услышим, не приголубим… Скорбь эта тяжела и метафизически – она о разрушении цельной человеческой личности, ибо душа отпадает от тела, и оба впадают в сиротство. Душа, отделяясь от тела, теряет свою какую-то фундаментальную цельность. А о теле и говорить нечего: оно просто распадается. Конечно, в ином мире, куда попадает душа, своя реальность, духовная. Но эта духовная реальность нуждается в единении с «низшей», плотяной, земной реальностью, которую можно рассматривать в качестве её особого, земно-вселенского тела – тела запредельного. Запредельного – так как пределов его мы не знаем. Флоренский утверждает: «Человек есть бесконечность»120.

Духовная реальность пребывает в единстве с «плотяной», грубо-вещественной реальностью. И человек с его «плотяным» телом (есть ведь и духовное тело) и с его бессмертной душой является мостиком между двумя этими реальностями. (Не зря Плотин называл душу амфибией, хотя точнее было бы, пожалуй, назвать амфибией всего человека.)

Итак, духовное бытие нуждается как в малом человеческом теле, так и в бесконечно большом, космически запредельном, вселенском теле. Тело материальное – великая Божия тайна. Об этом писал и Мотовилов. Здесь мы присоединяемся к удивительно ёмкому прозрению Павла Флоренского, который сказал: «Человеку-мужу надлежит любить Мир-жену (Мир-жена соотносима со вселенной – автор), быть с нею в единении, возделывать её и ходить за нею, управлять ею, ведя её к просветлению и одухотворению и направляя её стихийную мощь и хаотические порывы в сторону творчества, чтобы явился в твари её изначальный космос»121.

Близко к этому высказывание отца Сергия Булгакова: «Но человеку свойственна не только возможность творчества и даже известная его неизбежность: оно же есть и его долг, Божия воля о нём…Человек послан в мир для творчества в нём…Творчество было всегда свойственно человеку, ибо без этого он утратил бы свою человечность»122. К этой мысли, думаю, охотно присоединились бы философы Н. Бердяев, Н. Муравьёв, Пьер Тейяр де Шарден, натуралист В.И. Вернадский, мистик-тайнозритель Даниил Андреев. Никак нельзя забывать золотых слов богослова Иустина Поповича: «На логосном основании человеческого боголикого существа время и вечность органически соединены, онтологически связаны соразмерно величине человеческого существа. Опираясь на эти имманентные элементы вечности в себе, человек может превратить себя в дивное существо. Боголикость есть неиссякаемый источник Богостяжательных творческих сил в человеке, с помощью которых человек созидает себя как существо вечное»123.

По сути, речь идёт о «воплощении» человека (термин Павла Флоренского), о насыщении «тёмной материи» (выражение Мотовилова) мира духовными энергиями, усвоенными человеком от Бога. Не для этого ли человек должен, по слову святого Серафима Саровского, «стяжать духа Святаго»?

* * *

Человек – домостроительное существо изначально и преимущественно. Так он задуман Богом, ибо призван воплощать Его замыслы. Ему суждено преобразовывать мир, пересозидать его! Это призвание человека благодаря «разуму целого» (выражение Гудвина) обнаруживает себя уже с зиготы, с первых шагов эмбриогенеза. Так же и мозг функционирует по принципу домостроительства124.

Вообще, для человека дом – не просто кров и защита. Нет, это некий организм, выражающий сущность каждого данного человека, зримо являющий его душу, выказывающий в плоти дома его материализованный, овеществлённый язык. В идеальном случае это твой собеседник и друг («дома и стены помогают» – говорит народная мудрость), нечто живое, хранящее тайну твоей личности, некий знак твоего доверия окружающему миру. А вовсе не защита-оборона от него, как обычно думают. Без этого доверия настоящего дома не построить! Если же вместо дома воздвигают недоверчивый, настороженный и отчуждённый замок, то это уже будет не дом, а скорее узилище или склеп; и уж вовсе не друг и не собеседник.

Не могу удержаться, чтобы не сказать об энактивиской концепции познания нейрофизиолога Франсиско Варело, утверждающей в этом деле роль тела. Он исходит из того, что «познавательная активность в мире создаёт и саму окружающую по отношению к когнитивному агенту среду»125. Философ Елена Князева так поясняет эту концепцию: «Динамический процесс восприятия и мышления совершается через тело и поскольку тело как-то размещено, локализовано, контекстуализировано в мире, встроено в него. Иными словами, организм (тело-разум) и окружающий мир есть единая система. Организм находится в циклическом взаимодействии, структурном сопряжении со средой, а внешняя среда становится частью собственной организации организма, его собственным созданием, создающим его самого»126. Таким образом, утверждается, «что сознание является телесным по своей природе, определённым образом телесно воплощено».

И вновь о словесности
(домостроительство в слове)

А теперь о самом главном в человеческом бытии. Речь о словесности человека. Ему дана большая сила хозяйствовать (а не только гостить) на нашей планете, делать её своим домом. Это так. Однако надо сказать ещё об одной, исключительно человеческой, способности в его домостроительном устремлении – о способности сотворять словесное, языковое прибежище. Эта способность резко отделяет его от остальных тварей, в меру своих сил – тоже домостроителей. Человеку дан ключ от мира, в котором смыкаются домостроительство материальное, вещественное и высшее – духовное, словесное. В этом ключе соединяются возможность общесимволическая биологических языков – и исключительно человеческое особенное домостроительство посредством слова, через слово, ибо человек живёт одновременно как в материальном мире, так и в мире словесном, духовном. Словесный дом – внутренний, физически почти неощутимый, но это нисколько не умаляет его значительности.

Не удержусь, чтобы не привести несколько замечательных высказываний немецкого философа-герменевтика Ганса Гадамера, близких к нашей теме. Так, он пишет: «Язык есть нечто большее, нежели языковые предрассудки. Он есть всеобъемлющая, предвосхищающая истолкованность мира и в этом смысле ничем не заменим»127. Язык, как некая оболочка, содержит в себе наше понимание мира – и мы находимся внутри этой чудесной оболочки. «Пребывание “внутри слова”, когда на него уже не смотрят как на предмет, есть, безусловно, основной модус всякого языкового процесса»128. И далее, у него же: «…слово есть нечто большее, чем глухой коридор между нами и миром. В таком слове мы дома. Оно ручательство и обеспечение того, о чём оно говорит»129. «Язык, которым владеют, так устроен, что в нём живут, то есть то, что хотят сообщить, “знают” не иначе, как в языковой форме»130.

Да, в этом «доме» мы живём и движемся в пространстве-времени нашей вселенной, продвигая перед собой свой «дом-язык». И «дом» этот надо постоянно не только созидать, но и проектировать, задавать, продвигать в пространстве-времени, как некий ковчег. Герменевтика Гадамера говорит о человеческой «…сущностной устремлённости в будущее, которая и есть мы, этой заложенной в нас потребности проектирования – принципу надежды, как назвал её Блох»131.

Подытоживая, хочется ещё раз сказать: человек существует не только в системе биологических языков своего тела, не только создаёт свою материальную среду-дом, но и исключительно способен созидать языки и слова; вообще, языковую ткань пословиц, песен, сказаний, поэм и т. д. И что самое поразительное – делать ими и в них свой дом, свой словесный дом, свой «кокон», без которого мы немыслимы и из которого выйти не можем (по крайней мере, в этой земной жизни). Мы живём в этом доме, в некоей его особой «оболочке», которая есть и прибежище наше, и некий корабль для навигации в космосе материальном, и что ещё важнее – в космосе духовном, Божием. Владение словесной символикой – высшее проявление домостроительства, которым наделён человек от Бога.

16.10.2017–18.09.2018

Литература

1. Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. М., 1975.

2. Аристотель. Сочинения. Калининград, 2002.

3. Берг Л.С. Труды по теории эволюции (1922–1930). Л., 1977.

4. Св. Игнатий Брянчанинов. Слово о человеке (Слово о смерти). СПб., 2011.

5. Булгаков С.Н. Свет невечерний. СПб., 2008.

6. Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М., 2013.

7. Гадамер Г.-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991.

8. Гаряев П.П. Волновой генетический код. М., 1997.

9. Гудвин Б. Аналитическая физиология клеток и развивающихся организмов. М., 1979.

10. Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. М., 1978.

11. Князева Елена Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии. М.; СПб., 2014.

12. Иванова-Казас О.М., Кричинская Е.Б. Курс сравнительной эмбриологии беспозвоночных животных. Л., 1988.

13. Князь Жевахов Н.Д. Воспоминания. СПб., 2014.

14. Кассирер Э. Философия символических форм: в 3. т. М.; СПб., 2015.

15. Карлсон Б. Основы эмбриологии по Пэттену: в 2 т. М., 1983.

16. Кэри Н. Мусорная ДНК. М., 2016.

17. Лима-де-Фариа. Похвала «глупости» хромосомы. М., 2016.

18. Преподобный Макарий Египетский. Духовные слова и послания. М., 2002.

19. Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. М., 2005.

20. Нельсон Д., Кокс М. Основы биохимии Ленинджера: в 3 т. М., 2015.

21. Преподобный Иустин (Попович). Философские пропасти. М., 2004.

22. Преподобный Иустин (Попович). Догматика православной церкви. Эсхатология. Т. 3. М., 2005.

23. Прибрам К. Языки мозга. М., 1975.

24. Ридли Мэтт Геном. М., 2008.

25. Светлов П.Г. Физиология (механика) развития: в 2 т. Л., 1978.

26. Толстой Л.Н. Философский дневник. М., 2003.

27. Уголев А.М. Эволюция пищеварения и принципы эволюции функций. Л., 1985.

28. Священник Павел Флоренский. У водоразделов мысли: в 2 т. М., 2013.

Созвездие цивилит

Трактат о планетарности человечества

Эта тема витает над нашей планетой. Кто только не упоминает её, ей посвящено множество книг и статей; наконец, всё человечество так или иначе озабочено ею. И есть из-за чего: решается судьба земной цивилизации, без преувеличения – всего населения планеты Земля, в том числе и тварей бессловесных.

Украина возопила, что она не Россия, что она Европа, – и полилась без меры кровь человеческая. Сознавала бы она, что, даже оставаясь отдельным государством, состоит в особой Русской цивилизации, – и не безумствовала бы. Подобная проблема не оставляет и другие бывшие республики Советского Союза.

В тот же час Западная Европа, возглавляемая США, воинственно, даже агрессивно, заявила себя цивилизацией главенствующей и диктующей. Страны Запада, начиная с США, Канады, Евросоюза и кончая Австралией и Новой Зеландией, провели резкую черту, отделяющую их от России, от Русской цивилизации. Наши доморощенные западники не захотели поверить ни Данилевскому, ни Леонтьеву, ни Достоевскому, ни даже Шпенглеру и Тойнби. Теперь уже Запад вразумляет их: Россия – другая цивилизация. Кстати, в связи с этим остро стоит вопрос о нашей открытости. Что под ней понимать? С кем? Какая? До какой степени?

Льётся кровь и на Востоке. Там бурно, хаотично и ужасающе жестоко идёт процесс формирования Исламской цивилизации.

Вместе с тем всё более настырно и агрессивно заявляет свои права глобализация, катком вдавливающая народы, страны и цивилизации в прах земной, безжалостно отсекая всё своеобычное и традиционное.

Политики хватаются за голову, историки не видят перспектив, народы стонут! Что это? Турбулентность, хаос – управляемый ли, стихийный ли – или подспудная «работа» властелинов мира? Всё это связано с нашей темой. Что же это за тема? В чём её суть и каково наименование?

Имя этой темы – констелляция цивилит и планетарность человека. Суть её заключается в том, что сейчас идёт активный процесс формирования «мировых цивилизаций» (термин Ерасова), по-другому – «цивилит» (термин автора). Наступает эра планетарного переформирования человечества.

Каков Промысл Божий?

Тема названа. Но прежде чем разбираться в её существе, мы должны прямо и откровенно поставить вопрос: с кем мы? С Кесарем или со Христом? Иными словами, мы спрашиваем: Бог ли направляет исторический процесс или человечество само бредёт, куда кривая вынесет, конечно же, покорно следуя всем известным и неизвестным «общественным и природным законам»?

Здесь уместно будет отдать должное марксизму. Великая его заслуга состоит, пожалуй, в том, что он на практике доказал, что без Бога, без определяющего Его духовного начала история ведёт в пропасть. Да, существуют материальные законы социума; и они действуют и в экономике, и в политике, в военном деле, и даже в области культуры. Но без их сопряжения с главенством духовного начала история превращается в театр абсурда. Ведь человек – не робот, не просто «средоточие общественных отношений» (Маркс), не потребитель – он духовное, самосознающее, свободное существо, ведомое Богом. Да, человек материален, но он и духовен – он двуедин. Советский опыт России особенно показателен в этом отношении.

Однако не достаточно просто верить в Промысл Божий в истории – надо знать, в чём он. Не в общих чертах христианской доктрины, а применительно к каждой эпохе конкретно. И вот мы спрашиваем себя: а можем ли мы знать волю Божию в исторических реалиях?

Но сначала спросим вот что: угодно ли Богу, чтобы исчезли культура и разноцветье её (термин К. Леонтьева) и чтобы в бескультурье одичали люди? Угодно ли Ему, чтобы человечество лишилось исторической и культурной памяти – и сделалось безумным манкуртом? Угодно ли, чтобы какая-то одна часть человечества господствовала над остальной его частью и паразитически, хищнически высасывала из неё жизненные соки?

И ещё, угодно ли Ему, чтобы человечество, саморазрушаясь, уничтожило и весь живой мир планеты, её биосферу? Кому надо, чтобы планета наша стала безжизненной, мёртвой и никчёмной? И наконец, угодно ли Богу, чтобы это человечество восстало на Него – и в силу этого совсем уж деградировало и исчезло с лица Земли? Слепой природе (как и обезумевшим людям) это, может быть, и безразлично… Но может ли это быть безразлично Богу?? Вот вопрос.

* * *

Вернёмся, однако, к истории рода человеческого. Ни в чём так наглядно не проявляется Божий Промысл, как в поступи истории, в её парадоксах, противоречиях, неожиданностях и одновременно в… последовательности. В свою очередь, нигде так вероломно, ужасающе и бессмысленно не обнаруживает себя разрушительная «диалектика» извечного врага Божьего, как в движении истории.

И наконец, никто столь упорно, самонадеянно и вопреки фактам не тщится игнорировать противодействие двух этих воль в истории, как это делают официальные, «объективные» и «научные» историки. Но как бы они ни старались, они не могут бесконечно дурачить нас иллюзией объективного и беспристрастного исследования. Люди верующие, думающие и знающие убеждены в том, что Бог правит и людьми, и историей, и судьбами Земли. И мы говорим: да, в меру наших сил мы можем знать волю Божью о человечестве и о Земле! Мы не имеем права лукавить, что не ведаем её, что можем своевольничать, как нам взбредёт, вплоть до самоуничтожения.

* * *

Для подтверждения нашей точки зрения приведём несколько примеров. Пример первый. Сталинградская битва. Сейчас имеется уже множество свидетельств, подтверждающих «вмешательство» Промысла Божьего в эту битву. Так, известно, что немецкому офицеру Иоахиму Видеру, человеку верующему, за месяц-полтора до начала операции Красной армии с названием «Уран» в видении был показан её результат. Когда же она началась, всё споспешествовало нашему успеху: и метель, и неожиданность операции (хотя немцы и догадывались о её возможности); и странная нерешительность Паулюса; и, наконец, своевременный и сокрушительный отпор наших сил танковому клину фельдмаршала Гота, стремившегося разорвать кольцо. Всего не перечислить. Конечно же, надо было сражаться, и ещё как сражаться! Но ещё Жанна д’Арк сказала: «Воины будут сражаться во имя Бога, и Бог даст им победу. Помоги себе сам, и Небо тебе поможет». Это свидетельствует серьёзный французский историк Жан Фавье в своём труде о Столетней войне132. Там же им сказано: «Англичане и французы сразу же дружно признали: в войну вмешалось сверхъестественное начало»133.

Приведём невоенный пример, свидетельствующий о том, что Божие решение о значимых, особых исторических событиях и лицах ничто не может отклонить. Царю Николаю II задолго до революции 1917 года было предсказано, что он лишится трона, царская власть будет низвергнута, а он сам в 1918 году падёт жертвой за Россию. И действительно, до 1918 года ничто не могло ему повредить: ни удар самурайского меча, как это случилось, когда он был в Японии; ни картечь от шального выстрела с Петропавловской крепости в 1903 году; ни канонада мятежников в Кронштадте в 1905 году. Ибо такова была Божья воля о нём и о России.

* * *

А вот слова великих. «История знает двоякие следствия событий: одни немедленные, свершающиеся мгновенно, другие отдалённые, поначалу незаметные. Следствия эти часто противоречат друг другу; одни зиждутся на нашей близорукой мудрости, другие – на мудрости вечной. Деяние Божественного Промысла обнаруживает себя после деяний человеческих. За спинами людей встаёт Господь»134. Это написал в итоге своей многоопытной жизни человек, действовавший в самой гуще исторических событий в начале XIX столетия. И каких событий! Человек этот – великий французский писатель, испытавший за жизнь участь то изгнанника, то пэра и посла, то воина. Звали его Франсуа Рене де Шатобриан.

Ещё чётче высказался наш философ, богослов и священник отец Сергий Булгаков: «История есть духовная трагедия, определяющаяся борьбой князя мира сего со Христом, в которой и совершается воцарение Христово»135.

И совсем кратко в дневнике у Льва Толстого: «Из-за управления людского не видят управления Божеского».

* * *

Как понимать современные события, которые совершаются на наших глазах и с нашим участием, в свете Божьего Промысла? Возьмём воссоединение Крыма с Россией. Было ли здесь содействие Божие? Судите сами. И не только по знамениям (а они были), а по сопутствующим обстоятельствам. Без каких-либо кровопролитных сражений, единым порывом, при общем согласии и ликовании крымского народа совершилось это событие.

Иная картина на Украине, сложная, ужасающая. Тысячи смертей, издевательства, пытки, убивают даже священников, в развалинах весь Донбасс – зло торжествует. Разве это может быть Божьим делом? Нет, это действия противобожных сил, отвратительных и зловещих! Что ж, тёмная сила не дремлет.

Но и здесь Божия сила сражается с нечистью. Сколько самоотверженных бойцов за правду сложили свои головы! С великим трудом правда пробивается на Украине: слишком густа и жестока тёмная сила. Через лишения и страдания прозревают люди украинские правду, сильно помрачено их сознание. Но настанет день, когда сбудется предсказание святого Лаврентия Черниговского, который ещё в 1950 году (год его кончины) предсказал, что Украина восстанет на Святую Русь, отколется от неё, много будет злобесия. Но потом она покается – и воссоединится с Россией.

Что же касается России, то события на Украине открывают нам глаза на недружественность по отношению к России западной цивилизации, помогают нам избавиться от иллюзий.

Закон разнообразия Леонтьева – Вернадского – Эшби

Однако вернёмся к цивилитам. Откуда они взялись? Что они такое? Какая связь меж ними и Промыслом Божьим? Последовательно рассмотрим эти вопросы, но сперва обратим внимание на основной закон, на котором зиждется их существование.

Начнём ab ovo, с «яйца». Древняя мудрость в псалме 103 гласит: «Незыблемо утвердил Ты землю; не уклонится от пути своего вовеки. Бездна, словно риза, одеяние её…» И вижу я планету нашу, несущуюся в пространстве по путям, предустановленным Всевышним. Законы небесной механики, как и другие законы природы, не от Бога ли?

Об этом в своё время говорил Мотовилову и Серафим Саровский: Господь «…действительно Всемогущ, но Он вместе с тем и праведен и постоянен в воле Своей, и дав однажды пределы, устав и чин естеству (то, что мы называем «законами природы» – автор), Он без особенной нужды не изменяет их никогда»136.

Среди законов, установленных Богом, особо выделяется закон разнообразия. Он – основа существования экологических систем, человеческих сообществ, всей биосферы в целом. Этот закон основывается, может быть, на самом фундаментальном принципе Бога: всякое бытие призвано и благословлено бытийствовать. И нет пределов бытийствованию и его многоликости – Бог велит (и хочет) всему быть.

* * *

В сфере исторических и социальных процессов этот закон в 1873 году открыл замечательный наш мыслитель Константин Николаевич Леонтьев. Гласит он следующее: только разнообразие (гетерогенность) народов, их культур, языков, традиций, жизненных укладов обусловливает стабильность их существования. Цветущее разнообразие (термин Леонтьева) предотвращает их от деградации, вырождения и полного уничтожения. Унификация, стандартизация, эгалитаризация (от эгалите – уравниловка, равенство) ведут к распаду и гибели народов и в целом человечества.

Впоследствии этот же закон переоткрыл по отношению к биосфере Владимир Иванович Вернадский. В своей последней работе о ноосфере он писал: «В биосфере эта разнородность её строения, непрерывная в течение всего геологического времени, является основным господствующим фактором, резко отличающим её от всех других оболочек земного шара»137. И далее он пишет: «…разнородность строения биосферы, резкое различие её вещества и её энергетики в форме живых и косных естественных тел есть основное её проявление»138. Другими словами, для биосферы сущностно необходимы как биологическое разнообразие, так и разнообразие небиологических компонентов, таких как литосфера, гидросфера, атмосфера и магнитосфера. Они входят в состав биосферы, в её тело, как нечто фундаментальное, без чего она не может существовать.

К законам биосферы мы ещё вернёмся. А пока упомянем имя ещё одного автора закона разнообразия. В середине XX века этот закон применительно к кибернетическим и вообще к сложным системам открыл один из основателей кибернетики англичанин Эшби. В общей формулировке этот закон гласит: уровень разнообразия элементов, составляющих систему, определяет степень её стабильности, её гомеостаза. Чем богаче разнообразием своих элементов сложная система, тем она стабильнее. Этот закон имеет силу для всякой сложной системы, для любого целостного организма, включая и биосферу как нечто целостное. Чем беднее составом система, тем быстрее она распадается от мало-мальски неблагоприятных для неё условий, от любого внешнего воздействия.

Для биосферы важен ещё один закон, установленный Вернадским: основная функция биосферы состоит в осуществлении биогенной миграции атомов, использующей для этого солнечную энергию. Работа этой биосферной «мельницы» необходима как живому веществу, которое не может существовать без притока атомов планетарного вещества, так и для преобразования и развития планеты.

Таким образом, мы знаем два фундаментальных закона существования биосферы, которые тесно взаимосвязаны.

Первый – закон разнообразия компонентов, обеспечивающий стабильность биосферы.

Второй – закон планетарной трансформации материи посредством работы биосферной «мельницы», использующей планетарные и космические факторы.

* * *

Отойдя от биосферных законов и обратив взоры на собственно человеческую «материю», на исторические процессы, мы увидим поразительную аналогию исторических процессов с биосферными. Оказывается, первый и второй биосферные законы работают (с некоторыми поправками, оговорками) и в человеческой сфере. В этом заключается глубокое родство двух сфер. На это обратил внимание наш современный философ и политолог А.С. Панарин: «Судя по многим признакам, культурное многообразие для выживаемости человечества имеет такое же значение, как разнообразие видов в живой природе. Если это разнообразие иссякнет, то в запасе у человечества, попавшего в ловушку глобального кризиса, не останется спасительных альтернатив»139.

О термине «цивилита»

Объяснимся по поводу основного термина нашего трактата. Давно многими авторами отмечена двусмысленность и некое лукавство в термине «цивилизация», в котором сталкивается сразу несколько смыслов. Во-первых, он означает вообще цивилизованность как уровень высокой культуры и значительного развития. Во-вторых, относят его к гипотетическим инопланетным цивилизациям. И наконец, этим термином обозначают социокультурные организмы, объемлющие своим влиянием, как правило, группы сопредельных стран. Так как же в этом можно разобраться?

Известный исследователь теории цивилизаций Б.С. Ерасов так охарактеризовал ситуацию с термином «цивилизация»: «В вестернизованном мышлении до сих пор “работает” термин “цивилизация” в единственном числе, в применении лишь к “передовому отряду” человечества, которым ранее был античный мир, затем Южная Европа, Западная Европа, Америка и АТР»140.

Семьдесят лет назад об этом же самокритично писал А. Тойнби: «…Тезис о “единстве цивилизации” является ложной концепцией… Одна из причин, породивших это заблуждение, заключается в том, что современная западная цивилизация распространила свою экономическую систему по всему миру. За экономической унификацией, которая зиждется на западном основании, последовала и политическая унификация, имеющая то же основание и зашедшая почти столь же далеко»141. В результате около 60–70 государств «…в настоящее время оказались членами (в разной степени включённости) единой мировой системы государств с единым международным правом»142.

Ввиду такой ситуации историки изобретают разные способы, дабы избежать двусмысленности и терминологической путаницы. Б.С. Ерасов ввёл термин «мировая цивилизация». А.Г. Конфисахор «изобрёл» термин «геоцивилизация». Спасибо им за это. Однако мне представляется, что термин основного понятия теории цивилизаций должен кардинально отличаться от термина «цивилизация».

Современные планетарные социокультурные целостности сильно отличаются от цивилизаций недавнего и давнего прошлого. Во-первых, современным цивилизациям свойственна тенденция охватывать своим влиянием, как правило, целые материки. Они как бы распределяют между собой всю поверхность земного шара. Во-вторых, они органически укоренены в той природе, в той земле и земной коре, на которой они существуют и симбиоз с которой они осуществляют.

Ввиду тесной материковой привязанности и по аналогии с литосферными плитами, с тектолитами143, их следовало бы называть цивилитами.

Это ставит всё на свои места: избавляет от путаницы и ложной двусмысленности термина «цивилизация», подчёркивает их материковую привязанность; и, наконец, сообразуется с планетарным характером цивилизационных процессов. Сверх того, выбивает оружие из рук глобалистов, которые спекулируют на старом термине. На этом основании в дальнейшем мы будем полноправно пользоваться термином «цивилита» (существительное женского рода).

О сущности цивилит

Всякий живой организм с необходимостью «привязан» к той или иной экологической системе, к экологическому сообществу. Подобно этому всякий социальный организм не может существовать без того, чтобы не входить в ту или иную социально-историческую и культурную суперсистему.

Главное свойство цивилит в том, что они есть! Род человеческий не может быть просто агрегатом единиц-индивидов; не может быть тривиальной толпой или неким стадом, безликим и аморфным. Он многолик и имеет свои особые формы существования. Цивилиты – самая крупная и самая сложная из форм его самоорганизации. Более развёрнуто: цивилита – это планетарная культурно-историческая целостность, объединяющая (часто неформально) группу стран, живущих по единой парадигме. Эта целостность обычно не имеет чётких границ, общей конституции, и, вообще, какого-либо единого свода законов. Она вписана в определённую географическую зону и, как правило, привязана к тому или иному материку! Всё человечество организовано в виде пяти – семи основных цивилит: Русской, Западноевропейской, Китайской, Индийской, Исламской, Латиноамериканской и Африканской. Несколько цивилизаций существуют обособленно, представляя собой одну страну: японская, израильская. Их мы не относим к цивилитам: они не имеют планетарного характера. Есть страны, которые не входят ни в цивилиты, ни в цивилизации: они не дозрели до этого.

Цивилиты характеризуются личностным началом, их можно назвать соборными личностями, объединяющими в себе миллионы лиц, которые только в рамках этих целостностей и могут наиболее полно, творчески плодотворно, духовно безущербно, истинно существовать.

Эти соборные личности не могут быть сконструированы искусственно – они возникают и развиваются естественно в ходе истории, органически складываясь, как живой организм. Как всякая личность, они имеют своё лицо, характер и самосознание.

Цивилиты неслиянны друг с другом, как и виды животных, – это одно из фундаментальных их свойств. Они и должны быть неслиянны, иначе существование их лишается смысла – вся суть в том, чтобы они были обособлены и различались!

* * *

Множество внешних и внутренних факторов влияет на цивилиты, но лишь один из них, и именно внутренний, является определяющим – это особое цивилитное самосознание, таинственное начало, тайна их бытия. Именно от него идут импульсы творчества, консолидации, самодеятельности, духовного роста (именно духовного прежде всего!). Оно определяет всё в цивилите: и то, какой ей быть; и чем отличаться от других; и как и зачем ей существовать.

Да, цивилиты – самосознающие организмы. Их самосознание и является основой их духовности, вбирающей в себя и консолидирующей языки, культуры, историческую память, религии, вектор судьбы-предназначения. Это активное, волевое начало, оно не ждёт милостей от природы: оно само их продуцирует. Каждая клеточка, каждый субъект данной цивилиты, этой соборной личности, сознаёт, что их цивилита особая, отличная от других, и что они только ей и принадлежат. Есть самосознание у народов, есть оно и у цивилизаций и цивилит. Это хорошо понимают как на Западе, так и на Востоке. Несколько лет назад мне подвернулась книга о современной японской мысли. Там я нашёл многозначительное и актуальнейшее рассуждение о геополитике нашего времени: «…в центр сегодняшнего мирового соперничества перемещается фактор национального самосознания, а государство, владеющее этим фактором, имеет больше шансов на успех в глобальном состязании. Как говорил Мацумото, “…стратегия нынешнего этапа, как я чувствую, состоит в соперничестве вокруг самосознания”144».

Формируются цивилиты в историческом творческом процессе с участием самых различных факторов: географических и этнических, геологических и экологических, языковых и культурных (сие тоже язык, особый!), исторических и религиозных, но всегда ведущим является активное начало – их самосознание. Это та Божья искра, которая побуждает всякое существо жаждать жизни, быть активным в творчестве и в развитии. Без этой неуловимой искры, без жажды быть ни одна инфузория не могла бы существовать.

Да, это трансцендентное начало! Таковым и является активное начало цивилизаций и цивилит, ибо и ими движет Божие. Всякое самосознание от Бога!

1.Воспоминания товарища обер-прокурора Св. Синода князя Н.Д. Жевахова. СПб., 2014. С. 419–420.
2.Аристотель. Сочинения. Калининград, 2002. С. 103.
3.Там же. С. 100.
4.Аристотель. Сочинения. С. 106.
5.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. М., 2005. С. 88–89.
6.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. С. 94.
7.Преподобный Макарий Египетский. Духовные слова и послания. М., 2002. С. 468.
8.Св. Игнатий Брянчанинов. Слово о человеке (Слово о смерти). СПб., 2011. С. 378.
9.Там же. С. 378.
10.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. М., 2005. С.91.
11.Там же. С.95.
12.Там же. С.94.
13.Там же. С.95.
14.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. С.95.
15.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. С. 94.
16.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. С. 92.
17.Там же. С. 93.
18.Там же. С. 92.
19.Там же. С. 91.
20.Толстой Л.Н. Философский дневник (1901–1910). М., 2003. С. 190.
21.Преподобный Иустин (Попович). Догматика православной церкви. Эсхатология. Т. 3. М., 2005. С. 111.
22.Мотовилов Н.А. Записки Николая Александровича Мотовилова. М., 2005. С. 97.
23.Там же. С. 97.
24.Там же. С. 99.
25.Там же. С. 99.
26.Священник Павел Флоренский. У водораздела мысли. Т. 1. М., 2013. С. 457.
27.Священник Павел Флоренский. У водораздела мысли. С. 438.
28.Там же. С. 441.
29.Кассирер Эрнст. Философия символических форм. Т. 3. М.; СПб., 2015. С. 85.
30.Там же. С. 86.
31.Там же. С. 88.
32.«Наиболее существенное влияние на характер оказывают события в утробе, на которые мы не можем никак реагировать или которыми мы не можем управлять», – пишет генетик М. Ридли. См.: Ридли Мэтт. Геном. М., 2008. С. 405.
33.Анохин П.К. Очерки по физиологии функциональных систем. М., 1975. С. 285.
34.Священник Павел Флоренский. У водоразделов мысли. Т. 1. М., 2013. С. 260.
35.Кэри Несса. Мусорная ДНК. М., 2016. С. 143.
36.Там же. С. 113.
37.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. М., 1978. С. 88.
38.Карлсон Б. Основы эмбриологии по Пэттену. Т. 1. М., 1983. С. 28.
39.Карлсон Б. Основы эмбриологии по Пэттену. Т. 1. М., 1983. С. 28.
40.Ныне установлено (по крайней мере, у дрозофилы), что передне-заднюю асимметрию (полярность) определяют гены bicoid (перед) и nanos (зад). См.: Нельсон Д., Кокс М. Основы биохимии Ленинджера: в 3 т. Т. 3. М., 2015. С. 276.
41.Наш первопроходец П.П. Гаряев героически бросился прокладывать новую стезю в дебрях современной фундаментальной биологии и в полный голос сказал о волновой геномике, где клетка использует лазерные эффекты, электромагнитные и звуковые поля, солитоны, голограммы и т. д.
  У него «…геном высших организмов рассматривается как солитонный биологографический компьютер, формирующий пространственно-временную структуру развивающихся эмбрионов…». И затем дополняет: последовательности junk ДНК (мусорной) «…являются стратегическим информационным содержанием хромосом. Оно имеет материально-волновую природу и поэтому многомерно и, по своей сути, выступает как ассоциативно-образная лингвистико-волновая программа эмбриологического начала, смыслового продолжения и логического конца любой биосистемы». А вот его рассуждение – от Бога оно или от себя, но стоит того, чтобы его привести. «Внешне Божественные (или искусственные) волновые сигналы несут дополнительную, а может быть, и главную, информацию в геноконтинуум Земли». См.: Гаряев П.П. Волновой генетический код. М., 1997. С. 23, 28, 26.
42.Священник Павел Флоренский. У водоразделов мысли. Т. 2. М., 2013. С. 422.
43.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. М.,1978. С. 31.
44.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. С. 32–33.
45.Там же. С. 33.
46.Там же. С. 33.
47.Там же. С. 31.
48.Там же. С. 36.
49.Там же. С. 39.
50.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. С. 91.
51.Там же. С. 91.
52.Там же. С. 75.
53.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. С. 76.
54.Там же. С. 92.
55.Там же. С. 95.
56.Там же. С. 96.
57.Там же. С. 96.
58.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. С. 97.
59.Там же. С. 92.
60.Там же. С. 118.
61.Там же. С. 176.
62.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. С. 177.
63.Там же. С. 212.
64.Дьюкар Э. Клеточные взаимодействия в развитии животных. С. 290.
65.Ныне учёные всего мира (не только биологи, а даже и физики) набросились на феномен самосборки, как на золотой прииск. Тем не менее ни субмолекулы вирусов (Т4 и др.), ни клетки печени или сердца не следует уподоблять кристаллам неживой природы. Ибо их разделяет принцип символизма живой материи. Да и роль «шаперонов» и подобных им сигнатур не надо упускать из виду.
66.Гудвин Б. Аналитическая физиология клеток и развивающихся организмов. М., 1979. С. 254.
67.Гудвин Б. Аналитическая физиология клеток… С. 256.
68.Там же. С. 257.
69.Там же. С. 258.
70.Там же. С. 258.
71.Там же. С. 259.
72.Гудвин Б. Аналитическая физиология клеток… С. 260.
73.Там же. С. 261.
74.Берг Л.С. Труды по теории эволюции (1922–1930). Л., 1977. С. 295–296.
75.Нельсон Д., Кокс М. Основы биохимии Ленинджира: в 3 т. Т. 3: Пути передачи информации). М., 2015. С. 174.
76.Там же. С. 189.
77.Там же. С. 189.
78.Там же. С. 189.
79.Там же. С. 189.
80.Там же. С. 190.
81.Там же. С. 174.
82.Нельсон Д., Кокс М. Основы биохимии Ленинджира… С. 211.
83.Там же. С. 215–216.
84.Гистоны – это хромосомные белки, которые своими нуклеосомами организуют динамику и топологию ядерной ДНК.
85.Там же. С. 258.
86.Кэри Несса. Мусорная ДНК. М., 2016. С. 124.
87.Ридли Мэтт. Геном. М., 2008. С. 21.
88.Ридли Мэтт. Геном. С. 24.
89.Там же. С. 19.
90.Нельсон Д., Кокс М. Основы биохимии Ленинджера: в 3 т. Т. 2. М., 2014. С. 11.
91.Прибрам Карл. Языки мозга. М., 1975. С. 236.
92.Там же. С. 239.
93.Там же. С. 259.
94.Там же. С. 299.
95.Там же. С. 323.
96.Прибрам Карл. Языки мозга. С. 332.
97.Там же. С. 404–405.
98.Прибрам Карл. Языки мозга. С. 323.
99.Там же. С. 372.
100.Там же. С. 313.
101.Там же. С. 319.
102.Прибрам Карл. Языки мозга. С. 84.
103.Там же. С. 90.
104.Там же. С. 92.
105.Там же. С. 95.
106.Прибрам Карл. Языки мозга. С. 101.
107.Там же. С. 116.
108.Нелишне заметить, что задолго до К. Прибрама И. Кант считал своей главной заслугой осознание того факта, что человек именно благодаря своей активности познаёт мир, и не только познаёт, но и творит его в процессе познания.
109.Прибрам Карл. Языки мозга. С. 402.
110.Там же. С. 404–405.
111.Прибрам Карл. Языки мозга. С. 414.
112.Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М., 2013. С. 446.
113.Ле Гофф Жак. Рождение Европы. СПб., 2014. С. 72.
114.Ле Гофф Жак. Рождение Европы. С. 426
115.Там же. С. 418
116.Там же. С. 420
117.Данте Алигьери. Божественная комедия. М., 1982. С. 420.
118.Булгаков С.Н. Свет невечерний. СПб., 2008. С. 352–353.
119.Действительно, рыбы или птицы (или другие животные) так тесно слиты со своей средой, что хочется думать, что они и порождены этой средой! И в самом деле, так оно и есть в глубокой своей основе: именно среда даёт им основу, и благодаря этому сама как бы получает завершение в своём развитии. (Здесь проглядывает всё тот же антропный принцип.) См.: Священник Павел Флоренский. У водоразделов мысли. Т. 1. М., 2013. С. 457.
120.Священник Павел Флоренский. У водоразделов мысли. Т. 1. М., 2013. С. 456.
121.Там же. С. 456.
122.Прот. Сергий Булгаков. Невеста агнца. М., 2005. С. 356.
123.Преп. Иустин (Попович). Философские пропасти. М., 2004. С. 93–94.
124.Свои исследования мозга К. Прибрам резюмирует фундаментальным заключением: «Единственная возможность у организма управлять собой – это что-то делать, воздействовать на свое окружение». См.: Прибрам К. Языки мозга. М., 1975. С. 236.
125.Князева Елена. Энактивизм: новая форма конструктивизма в эпистемологии. М.; СПб., 2014. С. 90.
126.Там же. С. 95–96.
127.Гадамер Г-Г. Актуальность прекрасного. М., 1991. С. 29.
128.Там же. С. 59–60.
129.Там же. С. 60.
130.Там же. С. 65.
131.Гадамер Г-Г. Актуальность прекрасного. С. 130.
132.Фавье Ж. Столетняя война. СПб., 2009. С. 486.
133.Там же. С. 485.
134.Шатобриан Ф.Р. де. Замогильные записки. М., 1995. С. 594.
135.Булгаков С.Н., прот. Невеста агнца. М., 2005. С. 355.
136.Записки Николая Александровича Мотовилова. М., 2005. С. 135.
137.Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. М., 2013. С. 248.
138.Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. С. 249.
139.Панарин А. Реванш истории. М., 2005. С. 411–412.
140.Ерасов Б.С. Цивилизации. Универсалии и самобытность. М., 2002. С. 499.
141.Тойнби А. Постижение истории. М., 2002. С. 87.
142.Там же. С. 87.
143.Геологические понятия: крупные, подвижные участки земной коры. «Литос» – по-гречески «камень».
144.Синто: сборник: в 2 т. Т. 1. СПб., 2002; Молодяков В.Э. Синто и японская мысль. С. 369–370.

Pulsuz fraqment bitdi.

Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
19 noyabr 2019
Yazılma tarixi:
2020
Həcm:
390 səh. 1 illustrasiya
ISBN:
978-5-907255-34-0
Müəllif hüququ sahibi:
Алисторус
Yükləmə formatı: