Kitabı oxu: «На берегу этой дикой реки, или Операция «Ликвидация»»

Если потерпите неудачу – будете огорчены, если опустите руки – обречены.

Беверли Силлз

Предисловие

Говорят, что в одну реку дважды не входят. Предупреждают, что возвращаться в те же места, где тебе было хорошо когда-то, не стоит. Правда это или нет, каждый решает сам. Но человек предполагает, а Бог располагает. Тем невероятнее сложилась судьба, что мне ещё раз довелось войти в ту же реку, и не только войти, но и «поплавать» там. Там, где когда-то… Плохо это или хорошо? Всё в этом мире относительно. Жалеть – бессмысленно. Благодарить Судьбу, что всё так сложилось? Наверное. Как всегда, была высокая благородная идея – «Спасти мир!», которая в итоге вылилась в ежедневное, сложное, полное хитросплетений противостояние с этим самым «миром». А кто сказал, что мир спасать легко? Это и бизнесом уже не назовешь. Хотя бизнес – это в первую очередь умение строить отношения между людьми. Чтобы быть хорошим бизнесменом, этого мало, но без этого никуда. В Африке же умение находить общий язык (и не только французский) с разными категориями людей, от нищего-инвалида до госчиновников самого высокого разряда, тем более имеет значение. С этой точки зрения бизнеса было хоть отбавляй.

Эта книга – полное логическое продолжение первой книги («Как мы открывали банк в Африке, или Путешествие на другую сторону Земли». – Прим, автора). История, о которой пойдёт речь, начала разворачиваться спустя три года после событий, происходивших в первой. За это время случилось много, что повлияло на ход дальнейшего повествования. Конечно, чтобы лучше понять, что же было в те «новые» годы, желательно прочитать первую часть. Тогда действительно будет «картина маслом», т. е. всё будет ясно и понятно. Но и по отдельности оба произведения представляют собой определённый интерес.

События первой книги завершились открытием первого в истории стопроцентно российского банка в Африке, проведением на ура российско-конголезского бизнес-форума в Киншасе и возвращением в июне 2010 года вашего покорного слуги под ником «месье Валери» на родину, где его ждали любимая жена, дети, а также полное материальное благополучие, ну и, конечно, почёт и уважение коллег по интеллектуально-финансовому цеху под звучным названием «Метрополь». Итак, вперёд! Смотрим продолжение увлекательного бизнес-приключенческого, фантастически детективного сериала с непредсказуемым финалом.

ЗЫ (в латинской клавиатуре – PS – Post Scriptum. – Прим, автора): А почему, кстати, «смотрим»? Ну как же? Когда мы читаем, то включается наше воображение, и мы сами себе рисуем образы тех, о ком читаем, как будто мы смотрим фильм. Что гораздо полезнее, чем когда мы просто смотрим кино с уже навязанными нам в нём образами. Шутка, конечно! Хотя в каждой шутке… Но надо же мыслить позитивно! Хорошего прочтения!

Часть I
Возвращение

Глава 1
Было бы счастье, а несчастье само придёт и поможет

На дворе середина января 2013 года. Я с семьёй вернулся из Сербии, с горнолыжного курорта «Копаоник», где мы отлично провели время вместе с друзьями, покатались на лыжах и досках, встретили Рождество. Последние два года после возвращения из Конго я занимался новым проектом – разворачивал российский туристический поток в сторону Сербии, а точнее – в сторону наших отелей, которые «Метрополь» в своё время купил в одном замечательном месте – Национальном парке «Копаоник». В России этот курорт был мало кому известен, но им особо никто и не занимался. А преимуществ у него даже по сравнению с Альпами, не говоря уж о горах Восточной Европы, было достаточно. Это и отсутствие виз для российских граждан, и низкие цены на прокат и подъёмники, и замечательная кухня, и русскоговорящие инструкторы, и ещё много чего другого. Да, продавать породистого щенка всегда проще, чем бездомного пса. Так же и с курортом. Раскручивать неизвестный, но замечательный по природе и инфраструктуре горнолыжный курорт гораздо интереснее, чем впаривать домик-развалюшку в деревне на берегу живописного болота с комарами, но без людей и за 200 км от ближайшего уездного центра. Просто надо людям правильно объяснять, в чём их счастье и где оно лежит.

Результат был налицо: с нашей помощью, а может, и без неё, но «метропольские» отели на Копаонике – «Путник» и «Клуб А» – на рождественскую неделю 2013 года на три четверти были заполнены нашими российскими туристами.

В замечательном настроении прихожу в понедельник после отпуска в родной «Метрополь». Приятное чувство хорошо выполненной работы. Сербский маховик запущен. Можно браться за что-нибудь новое, может быть, более сложное. Конечно, после Конго сербский проект был для меня как отдых на курорте – в своё удовольствие и без особого напряжения. Даже скучновато уже становилось. Как в замечательном советском фильме «Большая перемена», где в одном эпизоде докладывали в милиции про героя Александра Збруева: «Арестованный Ганжа работу закончил и требует более серьёзного задания».

В «Метрополе» меня ждали две новости: одна – так себе, другая – намного хуже. Первая – недавно созданную отельно-туристическую группу, где я работал последнее время, ждёт сокращение, и вряд ли я, как мне сказали, там останусь. На эту тему я как-то сильно и не переживал, хотя работать с ребятами (в основном девчатами) из этой группы мне было очень приятно.

А вот вторая новость… На почту мне мои бывшие коллеги по банку в Конго прислали копию письма, в котором было написано, что Центральный банк Конго 9 января 2013 года отозвал лицензию у российского Mining Bank of Congo. Все его счета заблокированы, операции остановлены, имущество арестовано. Назначен ликвидатор. В сопроводительном письме сотрудники банка сообщали, что в Конго из российского персонала уже почти месяц никого нет. Прошлый председатель Дмитрий Соболев уехал ещё в конце ноября, а его помощник по хозяйству сорвался в середине декабря после событий, о которых будет написано ниже. Вроде бы в начале года должен был приехать новый председатель, но он так и не появился, хотя его кандидатура уже была заявлена в Центробанк Конго. Ситуация в банке крайне нервозная и неопределённая. Всю текущую и архивную документацию ликвидаторы сложили в коробки и закрыли в одном из помещений. Главный ликвидатор занял кабинет председателя, сидит там и курит трубку, толком пока ничего не делает, практически ни с кем не общается. Вероятно, ждёт послов из Москвы. Тактика понятна. Кто-то же из русских хозяев банка должен приехать! А пока можно «покурить бамбук», тем более что деньги за ликвидацию платили хорошие, да ещё, как потом выяснилось, за счёт арестованных в местном ЦБ средств нашего банка, то есть источник был под рукой. Персонал слёзно просил что-нибудь предпринять для спасения ситуации или хотя бы прояснить, какие планы у Москвы по поводу банка и что вообще им делать. О как! Неожиданный поворот событий! А может, всё логично?

По возвращении из Конго в июне 2010 года мне было предложено посмотреть и подумать, чем я могу быть полезным «Метрополю». Я съездил в ознакомительные поездки на наши объекты во Франции, Сербии, побывал на Байкале, где «Метрополь» в то время проявлял серьёзную активность. В Улан-Удэ был куплен аэропорт, там же строился единственный в городе пятизвёздочный отель, были приобретены два отельных комплекса на берегу озера Байкал, круизный теплоход. «Метрополь» был одним из резидентов по созданию амбициозной туристско-рекреационной зоны в районе посёлка Турка. Всё было ново и интересно, но я надеялся, что меня поставят курировать из Москвы проект в Конго или дадут возможность принимать хоть какое-то участие в его управлении – может, в качестве советника или в любой другой форме. Мне казалось, что это было бы логично. Я разбирался во многих африканских вопросах, чувствовал себя в них как рыба в воде. Были наработаны хорошие связи на всех уровнях, у меня было своё видение, как дальше вести дела с банком, что вообще надо делать в Африке, а что в связи с этим – в Москве. Были конкретные предложения по продвижению всего проекта, особенно на волне удачно проведённого бизнес-форума в мае 2010 года. Я по-хорошему завидовал своему преемнику – новому председателю Дмитрию Соболеву, которому, был уверен, смогу серьёзно помогать из Москвы. Вспоминал ситуацию, когда мне меня самого постоянно не хватало то в Москве, то в Конго.

Однако, пару раз поучаствовав в заседании Совета директоров банка, членом которого я ещё тогда формально числился, я понял, что руководство «Метрополя» меня полностью отстранило от оперативного управления африканским проектом. Меня вежливо попросили со своими предложениями и советами больше не мешать и поискать в другом месте, где бы я мог приложить свои силы, знания и африканский опыт. Какое-то время я ещё на что-то надеялся, пытался быть в курсе дел по проекту, общался с персоналом банка, что-то пытался предлагать, писал записки руководству «Метрополя». Но когда мне из Конго сообщили, что Дима Соболев под угрозой увольнения запретил персоналу банка общаться со мной, я понял, что мне надо завязывать с африканским проектом и уже заняться чем-нибудь другим, иначе можно пасть духом и перестать мыслить позитивно, а этого уже никак нельзя было допустить! Ну не Африкой же единой, в самом деле…

Вот такие дела! Называется «хозяйке на заметку»: «Не обольщайтесь так уж сильно хорошим отношением руководства. При определенных обстоятельствах тебе найдут замену с такой скоростью, что ты сам удивишься. Как будто тебя и не было вовсе!»

Собственно, после этого я и решил взяться за горнолыжный проект в Сербии, о котором уже упомянул выше. Шеф (Михаил Викторович Слипенчук, или МВС. – Прим, автора) одобрил мою инициативу по привлечению туристического потока из России в Сербию, хотя и не очень верил в результат, да и значимость именно этой части сербского проекта для «Метрополя» была не очень большой. Тем не менее, будучи горнолыжником с 30-летним стажем, я активно взялся за дело и в течение двух лет работал на этом направлении, занимаясь близким мне по сердцу делом. В процессе работы с новым проектом я познакомился с хорошими людьми – нашим руководителем проекта в Сербии Александром Денисовым, Анастасией Зотовой – руководителем отельнотуристического направления в Группе «Метрополь», с которыми я до сих пор поддерживаю хорошие отношения. Как бы там ни было, но пришёл январь 2013 года с его неожиданным известием об отзыве у банка лицензии. Неожиданным? Для кого только?

«Сложно описать те чувства, которые я почувствовал, получив такой чувствительный удар по моему чувству, которое я чувствовал к Африке». Помните, в одном известном фильме похожая фраза атамана Парамонова (герой Алексея Кортнева из к/ф «День выборов». – Прим, автора)? И тем не менее спасибо Судьбе! Если бы не это несчастье (отзыв лицензии), я в Африку, вероятно, больше и не вернулся бы. В то время мне показалось, что это провидение Божие.

Первая реакция была – Как так? Почему лицензию отняли? Как допустили? Вторая – Надо как можно быстрее разобраться в ситуации. Может, ещё не всё потеряно. Было бешеное желание броситься спасать банк и вытащить его при любых обстоятельствах. Была абсолютная уверенность, что я смогу это сделать. Это же моё детище! Как бросить? Некий червяк злорадства тоже, конечно, подтачивал – на моё место пригласили какого-то левого человека, далекого от интересов «Метрополя», который обрубил все ранее налаженные мной связи и вообще за два года развалил, на хрен, всё, что было создано за четыре! В итоге потеряли лицензию, закопали кучу денег, уронили имидж компании, даже России! Какого чёрта?!

А ведь ещё в середине 2012 года меня из Конго спрашивали знакомые бизнесмены, возможно ли продать банк. Ведь были покупатели, которые предлагали хорошие условия. С другой стороны, было видно, что мы фактически ничего там не делаем. Это была хорошая возможность вовремя изменить стратегию присутствия на рынке, оставив в Конго, например, представительство. А на продаже банковской лицензии можно было бы неплохо заработать. Одновременно с нами в 2008 году лицензии получили ещё восемь банков. После этого процесс остановился, лицензии выдавать перестали. В Конго ждали открытия филиалов крупных банков, а они туда идти не торопились. А вот желающих в Конго купить уже готовую лицензию вполне можно было бы найти.

Я докладывал МВСу об этом предложении. Но в «Метрополе» на фоне разворачивающегося кризиса уже началось сокращение персонала и бизнеса, и руководству всё больше становилось не до Африки. Как и другим российским компаниям, которые к тому времени окончательно ушли с конголезского рынка, так толком туда и не войдя. Алроса, Вымпелком, Газпром, ВТБ, КамАЗ… На них был расчёт, когда создавался банк, эти компании должны были стать его клиентами и партнёрами. Хотя бы одна из них! Но все они дружно свернули свои планы по Конго. А вот «Метрополь» почему-то не ставил вопрос о возможности продажи банковской лицензии. Очевидно, что это было ошибкой. Эх… Если бы да кабы… Сослагательное наклонение… История знает, что с ним делать, точнее, она его не знает.

Пока я несколько дней после известия об отзыве лицензии ждал встречи с МВСом, выяснились некоторые интересные детали. Я уже упомянул, что на место Соболева был приглашен новый председатель банка, который даже был зачислен зампредом в штат «Метрополя», а в Конго его кандидатура уже была согласована в Центробанке. Он должен был лететь в Киншасу сразу после Нового года. Однако в последний момент прямо перед Новым годом что-то пошло не так. Вновь испечённый председатель просто сбежал из «Метрополя»! Соскочил с проекта! Возможно, Соболев ему открыл глаза, а может, ещё кто-то или он испугался малярии, гепатитов А, В или С, Эболы, СПИДа, змей, жары или крокодилов, а может, получил информацию о возможном скором отзыве лицензии у банка. Это последнее мне кажется более правдоподобным. Кто теперь проверит? Да это уже было и неважно. Одно теперь мне стало понятно: я на сто процентов нужен «Метрополю», причём срочно! Было ясно также, что никому другому это дело теперь уже поручить не смогут.

Тем не менее Шеф, приняв меня, сразу огорошил вопросом. «Какое, – спрашивает, – у тебя ко мне дело?» В голове мелькнуло: «Как же так? Это у тебя должно быть ко мне дело, причём срочное! Это не я должен был к тебе в очереди стоять на приём, а ты должен был меня вызвать сразу, как только узнал об отзыве лицензии». Но мне тогда было не до этих игр. Я рвался в бой! Спасать банк, родину, «Метрополь»! Ну Овен, чего от него ждать ещё? А может, ничего этого и не было?

Люди вообще частенько преувеличивают свою значимость или значимость своего дела и искренне недоумевают, почему это их недооценивают, и недопонимают всю важность момента!

Шеф, конечно, был в курсе всего и быстро нарисовал мне задачу: «Попытаться спасти лицензию, а если не удастся, то аккуратно “пристрелить”, т. е. закрыть весь проект – продать активы, имущество, разобраться с персоналом и пр. Ты проект запускал, тебе и биться за него или закрывать. Как получится. Всё это надо сделать желательно без больших финансовых затрат и скандалов. За пару лет справишься». Такая вот постановка вопроса.

Хорошо сказано – «без скандалов», когда главный «скандал» уже произошёл – лицензию у первого в истории стопроцентно российского банка в Африке отняли. Но кто об этом вспомнит через десять лет?

По условиям оплаты и бонуса по итогам договорились быстро и в каком-то урезанно-неопределённом виде, на доверительных началах. Времена тяжёлые, а время не ждёт! Некогда «мелочами» заниматься! Потом разберёмся. Потом…

Вспомнилась моя первая командировка в Африку, триумфальная для меня и «Метрополя», хотя и сильно затянувшаяся. Но в Африке ничего быстро не бывает. Четыре с лишним года вместо двух запланированных. Но всё же все поставленные тогда передо мной задачи были выполнены: банковская лицензия получена, декрет президента выцарапан, здание для банка и виллы для российского персонала и представительства куплены, связи налажены на самом высоком уровне. То есть все условия и необходимая инфраструктура для дальнейшего функционирования Группы «Метрополь» в Конго были созданы.

К тому времени из нашей «африканской команды» остался один я. Андрей умер в 2009 году, Пётр из «Метрополя» ушёл, француза Дельбека уволили за ненадобностью. Тогда, помню, у меня как раз день рождения подвернулся – полтос! Конечно, к этой круглой дате никто ничего не «присрачивал», но бонус дали прямо перед юбилеем. Хороший получился подарок! «Норма́с»! как говорит нынешняя молодёжь. Вспомнился в связи с этим и другой подарок на мой день рождения трёхлетней давности. Тогда президент Конго Джозеф Кабила именно в этот день подписал разрешение (декрет) на открытие нашего банка, за которое мы бились два года. Символично!

Глава 2
Вперёд «обратно»!

Итак, спустя две недели после встречи с МВСом, а точнее -29 января 2013 года я опять приземлился в знакомом до боли аэропорту Нджили «города-героя» Киншаса. Свистать всех наверх! Смирр-на! Равнение на Экватор! Эпопею по спасению банка – НачАть! или нАчать…

Но до этого знаменательного дня произошло два существенных события, о которых нельзя не упомянуть.

Первое – за несколько дней до отъезда я встретился с бывшим председателем МВС банка, моим сменщиком – Дмитрием Соболевым. Приёма-передачи дел, как в своё время просил Соболев, когда я уезжал из Африки, опять не получилось. Тогда в Африке я ему сказал: «Дима, садись, бери ручку, лист бумаги, внимательно слушай и записывай. Все важные юридические документы в сейфе дома, потом посмотришь. Главное – внимательно слушай. Можем потом сделать акт приёма-передачи документов, если хочешь». На что Дима, к моему удивлению, сказал, что слушать и записывать ничего не будет и что ему нужен только акт. Интересно! Ну, акт-то, конечно, нужен. Но как же нюансы, которых здесь не счесть? Их море! К тому же по-хорошему надо было аккуратно передать-принять все связи. Это гораздо важнее! Во всяком случае, мне так виделось. Но у Димы было об этом своё представление.

В Москве Соболев при встрече толком ничего не рассказал, не раскрыл никаких банковских косяков и нюансов, которые там были, как потом оказалось, в больших количествах. Он просто передал мне с актом основные юридические документы и ключ от сейфа, который стоял в кабинете, где сейчас курил трубку ликвидатор. Всё. Акт – сдал/принял, подпись, прОтокол… Да ещё и код от сейфа, который он мне оставил, оказался неправильный! Специально он так сделал или случайно так получилось, не знаю. Хорошо, что у меня сохранились тетрадки тех лет со старыми записями, где я случайно потом правильный код и обнаружил. Местного «медвежатника» вызывать не пришлось. Кстати, денег в сейфе не было, что повергло в уныние ликвидатора, который внимательно следил за процессом открытия сейфа. Зато там были важные документы, но это его уже не интересовало.

Второе событие – разговор с моей женой Ольгой. Мне казалось, что она меня понимала… Видела, что глаза горят, рвусь в бой. Я объяснял: на два года… заработать денег… спасти банк… потом возвращаюсь, вместе… и больше расставаться не будем. Как оказалось, всё это ей виделось совсем в другом цвете. Но у меня как шоры на глазах – «Вперёд! На штурм!»

Невероятно, но факт. Я опять в Африке. Долетел замечательно. В полёте рейсом авиакомпании «Эйр Франс» даже в экономклассе дают аперитив, дижестив и ещё подливают в течение всего полета. Знают, куда везут! Во время полёта я пытался представить себе план ближайших дел, но ничего не получалось. Слишком много неизвестных, слишком всё неопределённо! Надо сначала во всём разобраться. А времени уже ушло много. Даже волноваться стал. Вспомнил способ, чтобы успокоиться. Если что-то идёт не так, надо представить стакан с водой и в нём бурю, на которую ты смотришь со стороны. Спросите, что это за фигня? Ну, во-первых, большинство проблем мелкие по сравнению со Вселенной, а во-вторых, не все они тебя касаются. Ладно, думаю, посмотрим на месте.

Высота – 11 тыс. метров, скорость 1000 км в час, температура за бортом – минус 64, несмотря на Африку под крылом.

На подлёте дали ещё коньячку. Наверное, для храбрости. Читая в полёте журнал Men's Health, натолкнулся на интересную мысль: если мужчина удачно прошёл кризис среднего возраста (45–50 лет), то после пятидесяти он возвращается к тому, что у него лучше всего получалось, но делает это уже на другом уровне и по-другому. Вспомнилась также одна интересная теория: чтобы быстро заработать денег (не берём случаи воровства во всех его проявлениях, грабежей, «распила» бюджета и т. п.), надо, чтобы совпали корпоративная цель и личная мотивация. Вот так эти две теории совпали и воплотились во вторую поездку месье Валери в Африку.

В Киншасе на нашей вилле в центре города в Гомбе все ждали. Встречали как родного – цветами и пальмовыми листьями, привязанными ко всем дверям дома. Это у них такой особый знак уважения. Полное ощущение, что ты приехал домой. Очень было приятно. Все тебе рады: и персонал вилл, и сотрудники банка, и даже кто-то из охраны президента на въезде на барраже меня вспомнил, хотя они для меня все на одно лицо. На том же «козырном» перекрёстке недалеко от нашего дома встретил знакомого полицейского, который вспомнил и меня, и нашу тойоту. Прямо посередине перекрёстка я вышел из машины, обнялись как старые знакомые. Несколько местных купюрок пришлось отдать за встречу добрых друзей. Здесь по-другому никак. Ощущение, как будто и не уезжал вовсе! В доме везде следы нашего пребывания, всё жило нами. А ведь прошло три года. Периода привыкания и адаптации не было никакого. Психологически я чувствовал себя очень комфортно. Садовник принес яйца со своей фермы, компьютерщик из банка целый день налаживал интернет и всю оргтехнику, персонал принёс всяких местных вкусностей.

В банке всё было не так радостно, хотя все были очень рады меня видеть. Картина, которая предстала перед глазами, производила несколько удручающее впечатление. Разруха. Всю банковскую документацию отобрали, интернета и связи нет, кондиционеры не работают, духота, состояние у всех подавленное. Но их первый вопрос меня всё же удивил: «А будут ли ещё выплаты персоналу от “Метрополя” по случаю ликвидации?» Прозвучало, как «по случаю Нового года».

Сам главный ликвидатор, кстати, нормально меня встретил. Как говорится, ничего личного. Просто работа у него такая – банки закрывать. Все банки в Конго за последние десять лет закрывала его контора.

Встречался с недавно назначенным нашим послом в Конго Игорем Дмитриевичем Евдокимовым, с сотрудниками посольства. С кем-то из них я ещё пересекался в первую поездку, многие читали мою первую книгу. Посол пригласил на ужин. Там встретились с нашими ооновскими офицерами. Очень позитивные показались ребята. Ещё раз отметили прошедший Новый год. Пришлось взять в руки старушку-гитару, подаренную мне ещё в 1980 году, которую я, уезжая, оставил на нашей вилле в Африке. Фантастика! Везде всё знакомое и родное, никаких отрицательных эмоций, сплошной позитив!

Посол, правда, несколько подбросил негатива, рассказав, что ситуация в стране достаточно напряжённая и в любой момент может резко начать ещё ухудшаться. Уже пошла волна, что президент Кабила на третий срок, по конституции, идти не может и в декабре 2016 года страну ожидает смена власти. Как правило, смена власти в любой африканской стране – это самый неприятный период: с грабежами, насилием и стрельбой без правил, как это и было в последние двадцать лет в Конго.

Также, по рассказам посла, несколько неприятных эпизодов произошло недавно и с персоналом посольства. За городом под автобус посольства, который в выходной день ехал с семьями отдыхать на озеро, на узкой дороге каким-то образом под колёса подкинули тело женщины и сняли автобус на камеру. Кинули даже не под колёса, а как-то сзади, но и этого оказалось достаточно. На обратном пути автобус обкидали камнями, были раненые от осколков разбитых стёкол. Приехала полиция и даже не пыталась разобраться, сразу затребовала денег. В автобусе оказался видеорегистратор, но договориться и уехать всё равно удалось только после долгих споров. В другой раз девочку из посольства, которая пришла с мамой в супермаркет за покупками, так напугал ножом местный хулиган, что у неё был сначала шок, а потом тяжёлый нервный стресс.

В первую же субботу проехался по знакомым ночным клубам – «Стэндинг», «ВИП-Салун», бильярдный клуб. Все меня помнили: охрана (в основном это были знакомые каратисты, которые помнили историю, как мы в Киншасе готовили национальную команду по карате к чемпионату мира в 2009 году), бармены, хозяева. Встречали как родного, наливали виски за встречу. Я в ответ дарил русскую водку, которую привёз с собой из Москвы специально для таких случаев. Увиделся с нашим старым знакомым Антони, отец которого в первую нашу эпопею был хозяином «Стэндинга» – самого известного тогда ночного клуба в городе. Я его не узнал. Когда я уезжал три года назад, он весил под 120 кг. Сейчас, как он мне сказал, – 75 кг! На мой вопрос «КАК???» он отвечал: спорт, правильное питание и регулярный секс. Такая вот «формула счастья» и ходячая реклама здорового образа жизни.

Ничего против такой схемы я не имею, но мне нравится более расширенная «формула счастья» для мужчин. Это правило четырех «Б» и двух «С» – Баня (сугубо мужская компания), Бабы (пардон, любимые женщины, включая жён), Бухло (качество напитков с возрастом должно только улучшаться), Бизнес (включая мелкий) плюс Спорт и Семья. Секрет лишь в дозировке и пропорциях. До 35 лет всех «Б» должно быть много, а после 50 – дозированно и без фанатизма. Пятнадцать промежуточных лет надо использовать для плавного перехода из одной категории в другую. Что касается «С», то Семья желательно, чтобы была по жизни рядом. Ну а со Спортом уж как получится, это индивидуально для каждого. В любом случае после 50 надо быть аккуратнее. Ну а если уж ты спортом никогда раньше не занимался, то после 60, как говорят врачи, лучше уже и не начинать.

Глава 3
История с семьёй погибших детей

Зима в России – это сезон дождей в Конго. В декабре-январе они нередко приобретают характер природных катастроф. От оползней, разрушенных домов или упавших деревьев часто гибнут люди. В ночь на 9 декабря 2012 года в Киншасе прошёл сильнейший ливень с ураганным ветром, который нанёс не только городу немалый урон в виде упавших деревьев, подтопленных дорог, домов и пр., но и долетел до «Метрополя».

В ту ночь по разным причинам, связанным с этим стихийным бедствием, в городе погибло двенадцать человек. Такое бывает нечасто. События той ночи широко освещались в прессе ещё и потому, что городские ливневые стоки во время сезона дождей часто не справлялись с водяными потоками. И не потому, что дожди были сильными (хотя и это тоже), а потому, что муниципальные стоки, особенно в периферийной части города, были сильно засорены и требовали капитального ремонта. И такая проблема была актуальна повсюду в Киншасе.

Так вот, эти ливневые канализации в самой возвышенной части города – Ма Кампань, где находилась наша вторая вилла, купленная в своё время для персонала банка, были в весьма плачевном состоянии. Их должны были вот-вот начать ремонтировать или хотя бы прочистить. Но не успели…

Во время того памятного дождя стоки вышли «из берегов», и огромные потоки воды хлынули вниз на жилые дома простых людей и представительские виллы компаний и богатых бизнесменов, расположенные в этом районе.

Бетонную стену ограждения нашей виллы подмыло, и кусок её шириной тридцать метров и высотой три обрушился вниз. А там находилась маленькая деревушка. На крохотном пятачке в три-четыре сотки жило большое семейство, состоящее из трёх поколений. Детей в возрасте от года до 16 лет там было не меньше пятнадцати. Посчитать их всех было невозможно. Для последних двух недавно родившихся детей построили отдельный домик, который практически вплотную прилепили к нашему забору. Строительные нормы в Конго, конечно, есть, но они существуют только для того, чтобы «наезжать» на приезжих иностранных бизнесменов, но никак не для своих бедных сограждан. Наш забор ночью рухнул прямо на этот домик. Двое маленьких детей погибли…

Володя, сотрудник нашего представительства в Конго, который жил тогда на этой вилле вместе с женой и 9-летней дочкой, увидев утром страшную картину, был в шоке. По рекомендации нашего местного русскоговорящего помощника Сами он быстро собрал вещи и уехал оттуда на нашу другую виллу в центре города – Гомбе. И очень вовремя. Уже днём была попытка пробраться к нам на виллу. Наша охрана вызвала подмогу. После оперативных консультаций с Москвой разбираться с семьёй погибших детей решили направить нашего адвоката. Москва, не зная местной специфики и не особо вникая в проблему, не могла ничего другого посоветовать.

На мой взгляд, это было ошибкой, которая привела к серьёзной потере времени (ровно на год) и торможению всего процесса закрытия проекта, хотя в тот момент быстро найти правильное решение было, вероятно, непросто. Но в том-то и состоит роль местных помощников, чтобы в нужный момент дать правильный совет, а не просто переводить. Очевидно, что надо было самостоятельно с помощью того же Сами попробовать договориться с семьёй без привлечения адвоката.

Забор обрушился не только у нас. Обрушился он и у наших соседей справа и слева. У соседа слева, местного бизнесмена, стена также упала на деревенский домик внизу, и также погибло двое детей. Он самостоятельно без всяких адвокатов в течение трёх дней уладил все вопросы с семьёй и обошёлся, что называется, малой кровью. Соседа справа дома не было, его дом был вообще пустой. Представители хозяев приехали через день. Дом к этому времени был полностью разграблен. Саранча на поле оставляет больше. Мы вынуждены были оставить усиленную охрану нашей виллы, пока не построили временное ограждение.

Был момент, когда вопрос можно и нужно было уладить без дальнейших сложностей. Мы оплатили похороны детей, дали им нашу машину для организации траурных мероприятий, но дальше этого дело почему-то не пошло. Почему? Не пойму.

Узнав, что мы позвали для дальнейших переговоров адвоката, пострадавшая семья также привлекла адвоката, который тут же начал предъявлять нам претензии: «Плохо следили за собственными стоками, забор был в аварийном состоянии и пр.». Проглядывалась профессиональная хватка. Ясно было, что этот просто так уже не отстанет.

Первоначальная сумма претензий семьи в 10 тыс. долл, росла как на дрожжах. Через месяц она была уже 70 тыс., через три месяца – 140 тыс. Через полгода нам пришла расширенная претензия на сумму 2,5 млн долл., которая была направлена в суд первой инстанции. Подключились медицинские претензии. По словам их адвоката, матери погибших детей теперь требовалось длительное, в том числе психологическое, лечение в Европе. Прикладывались справки от каких-то врачей. Дело запахло многомесячным судебным разбирательством без всякой гарантии положительного результата.

Я разговаривал с несколькими знакомыми бизнесменами, уже долгое время живущими в Конго. Никто не советовал доводить дело до суда, но если уж дойдёт, то тут мнения разделились. По мнению одних, суд мы не проиграли бы, но это заняло бы много времени, вилла могла быть арестована в качестве обеспечения возможных требований потерпевшей стороны. Дальше можно будет спорить бесконечно в судах разных инстанций, выходить на международный уровень, и на это ушла бы куча времени и средств. По мнению других, суд можно было вполне проиграть, особенно принимая во внимание фигуру адвоката семьи. Это был, как оказалось, друг этой семьи, один из лучших адвокатов города, да к тому же харизматичная и скандальная личность, который не упускал любой возможности раздуть скандал из любого дела, особенно если ответчиком выступал «мунделе», то есть белый человек. Наш адвокат занял пассивно-выжидательную позицию. Видно было, что он даже побаивается своего оппонента.

Сразу после своего приезда в конце января я попытался встретиться с семьёй и хотя бы начать переговорный процесс. Но это уже оказалось не так просто. Адвокат семьи всячески препятствовал организации такой встречи. Наш же адвокат вёл себя как-то невнятно, было такое ощущение, что он толком не знал, что делать. Несколько раз мы с моим помощником спускались в эту деревню, пытаясь встретиться с отцом погибших детей, но он всякий раз уклонялся от встречи, а без него встречаться с другими членами семьи смысла не имело. Как-то раз, зайдя к ним и не встретив его на месте, мы пригласили его отца (деда погибших детей) зайти к нам и просто поговорить. Он согласился, но по дороге к нам на виллу (наш охранник и я шли вместе с ним) он неожиданно и на удивление шустро прыгнул куда-то в сторону в кусты, а потом исчез в лабиринтах деревенских домов. Только, называется, мы его и видели. Такого мы от него никак не ожидали!

В итоге решение вопроса с семьёй заняло у нас ровно год, а без этого с виллой ничего нельзя было сделать. Все покупатели в один голос заявляли, что в такой ситуации виллу никто не купит.

Ещё несколько раз нам с Сами пришлось спускаться в эту деревню, долго беседовать с её обитателями, бесконечно пить тёплую колу, от которой уже тошнило, покупать пиво. Детям я привёз из Москвы и подарил футбольный мяч и майки с именами известных футболистов. Итог был слабоват: истцы свои претензии снизили до одного миллиона долларов (!), и это при том, что я настаивал на десяти тысячах. Вот и торгуйтесь, называется! В этом вся Африка! Мои десять тысяч взялись из местных норм страховых выплат семьям погибших при крушении самолёта (кстати, сосед слева этой суммой и обошёлся). Их миллион взялся из самой сути характера конголезцев. Такой вот торг интересный. И так продолжалось почти год!

И всё же после долгих переговоров семья вернулась к сумме требований в сто сорок тысяч, но на них стояла насмерть. Чувствовалась «направляющая рука» адвоката.

Честно говоря, хотелось плюнуть на всё на это и идти в суд. Ведь это было стихийное бедствие! Мне казалось, что дело можно легко и относительно быстро (но всё равно минимум полгода) выиграть. Однако, попросив одного своего знакомого адвоката в частном порядке пробить ситуацию, я получил через несколько дней информацию, после которой изменил свое мнение о целесообразности идти в суд. А информация была следующая.

Во-первых, очень было похоже, что кто-то положил глаз на нашу виллу, пытаясь как раз и склонить нас к судебному процессу. Возможно, за этим стоял даже сам адвокат семьи. По мнению моего знакомого, этого ни в коем случае нельзя было допускать. Суд с большой вероятностью мы проиграем, наложат обеспечительный арест на виллу, а потом и заберут – что называется, к гадалке не ходи. С другой стороны, без решения вопроса с семьей виллу продать вообще практически невозможно. И что делать? Может, всё-таки попытаться её продать? Но даже если это удалось бы сделать до суда, например занизив цену, то сделку всё равно могли признать недействительной, а ещё хуже – наложить обеспечительный арест на нашу другую виллу в центре города в Гомбе, что вообще никак не входило в мои планы. Значит, остаётся только один вариант – договариваться. А как? Вот уж действительно – «на берегу этой дикой реки…»

Помимо всего этого, появилась ещё одна сложность в этом и без того непростом деле. Похоже, имел место сговор адвокатов – моего и адвоката семьи. В принципе, я уже подозревал, что эти двое синхронизируют свои усилия. Мой адвокат меня убеждал согласиться заплатить сто сорок тысяч и закрыть вопрос без суда: «Месье Валери, ну у вас же богатая компания! Поговорите с Москвой!» И чтобы меня подтолкнуть к этому, предупредил ещё о возможной переквалификации дела из «стихийного бедствия» в «непреднамеренное действие или бездействие, повлёкшее смерть двух и более…» с возможной конфискацией имущества. Что делать? Кто враг, кто друг? Что-то надо было придумать, чтобы переломить ситуацию. Пришла в голову одна неординарная идея. Надо было попробовать.

В очередной свой визит к семье (папаша, как обычно, уклонился от встречи) сообщаю его родственникам, что через две недели я уезжаю и что наш вопрос приедет решать другой человек, юрист. Убеждаю, что их требование ничего общего с реальной жизнью не имеет и что мы пойдём, если надо, в международный суд. У нас серьёзная компания. Так что если вы и получите какие-то деньги, то очень не скоро и гораздо меньше. Смотрю, вроде занервничали, но опять ничего не решили, и я ушёл. С МВСом я заранее обсудил ситуацию, получив согласие на лимит претензий в сорок тысяч. Если не согласятся на эти условия, то идти в суд. А что делать-то?

Через неделю опять приехал к ним «без адвокатов и галстуков». Папаша на этот раз был на месте. Редкий случай и хороший знак. Видно, ему передали информацию. Похоже, клюёт… Не вспугнуть бы… Напоминаю им, что уезжаю через несколько дней. Говорю, что мне в принципе всё равно, как будет развиваться ситуация с домом и его семьёй. Моим делом было закрыть банк. Банк закрыт, и я через несколько дней возвращаюсь в Москву. Докладываю руководству, что вопрос с семьёй решить невозможно из-за завышенных требований истца и что моя рекомендация – решать дело в суде. У нас, типа, железная позиция: природный форс-мажор, забитые муниципальные стоки, о чём есть подтверждение газетных статей и съёмка на мобильный телефон. Съёмки у нас, правда, не было, да и не могло быть, т. к., по словам охраны, уже в шесть часов утра приехали специальные службы и стоки расчистили, но кто ж про это знает. Главное – говорить уверенно. Предлагаю тридцать тысяч и деньги завтра. Смотрю, вроде заколебался папашка. Давайте, говорит, позовём адвоката. Я категорически против. Адвокаты, говорю, и так уже всё на целый год затянули. У них какие-то свои мысли по этому поводу. Пусть адвокаты уже в суде разговаривают, если хотят. Через год-полтора, говорю, может, и получите что-то, но точно меньше. Смотрю, начинает нервничать. Давайте, говорит, хотя бы пятьдесят тысяч. Я ему в ответ, что могу прямо сейчас позвонить шефу в Москву и поговорить ещё раз, хотя решение идти в суд уже принято. Соглашается. Мы заранее договорились с Сами разыграть небольшой спектакль, если дело пойдёт.

Звоню в Москву. Изображаю плохую связь, хотя это было лишним. Связь с Москвой и так всегда была отвратная. Звоню на самом деле своему брату в Москву. Об этом с ним тоже заранее договорились. Голос из Москвы должен быть слышен. На тот случай, если попросят включить громкую связь. Всё должно было выглядеть по-настоящему. Как в одном революционном фильме, ору на всю округу: «Алё! Барышня! Дайте Смольный! Плохо слышно! Алё!» Соединяют. Быстро обрисовываю ситуацию, озвучиваю предложение семьи в пятьдесят тысяч, «шеф» опять про тридцать, я «пытаюсь уговорить» его поднять цену вопроса. «Шеф», «поколебавшись, соглашается» на тридцать пять тысяч. Сами «переводит». Я поворачиваюсь и сообщаю: «Всё! Либо завтра тридцать пять тысяч и завтра же всё подписываем, либо послезавтра я улетаю. Через неделю приедет юрист из Москвы – и дружно идём в суд. Через год-два что-нибудь получите». Ещё недолго поколебавшись и пошептавшись с родственниками, папаша согласился на завтра.

Пот со лба… Звоню адвокату, прошу срочно подготовить соглашение о примирении сторон. На следующий день планируем подписание.

Подписание соглашения о примирении сторон на полторы страницы заняло пять часов. Сначала папаша и его адвокат опоздали на час, потом выяснилось, что соглашение не было до конца подготовлено. Затем в конторе адвоката выключился свет, и через пять минут наступила невыносимая духота. Поехали к нам на виллу печатать договор (хорошо, недалеко), потом снимали в банке деньги. Пока деньги снимали, исчез куда-то адвокат семьи. Сами пошёл его искать и тоже пропал. Телефоны ни у кого не отвечают. В общем, полная неразбериха! Когда свет в конторе включили, все опять собрались. Адвокат семьи внёс в договор какую-то заумную поправку, которую три раза не могли правильно напечатать. В итоге фразу переделали, но наглая «морда» адвоката была довольна. Я чуть не сорвался…

Всё. Подписали. Деньги передали. Вопрос закрыт. Виллу в Ма Кампани можно было продавать.

После этого я начал опасаться за конголезских детей. Их теперь начнут кидать под колёса машин белых бизнесменов, подкладывать под стены или заборы их домов, а потом их обрушивать. Придумают сто способов отъёма денег с помощью детей, как бы это кощунственно ни звучало.

Вскоре после получения денег отец семейства обратился к нам с предложением купить у него этот участок земли, который примыкал к нашему забору. Сам он, как я слышал, купил участок в три раза больше и построил на нём большой глиняный дом. Ну и дай бог! Но всё это случилось только через год после моего приезда. А пока…

Глава 4
Продавать «уши» или ждать «чуда»?

А пока самолёт падал… Не в прямом смысле, конечно. Да и не самолёт вовсе. Падал банк, закрывался проект, рушилась замечательная идея о форпосте российского бизнеса в Конго. Вопрос о возможной реанимации банка решался пока не очень успешно. После нескольких разговоров с ликвидатором выяснилось, что вырулить из сложившейся ситуации можно, но не меньше чем за миллион, т. е. предлагалось выкупить собственную лицензию за один миллион долларов, поменять акционеров, изменить название банка и пр. Такой вариант никак не устраивал. Надо было придумать что-нибудь повеселее. Например, кому-то другому продать нашу лицензию. Правда, в условиях объявленной ликвидации это звучало как продать «уши от мёртвого осла». Так, помнится, упоминалось в одном замечательном произведении (И. Ильф и Е. Петров «12 стульев». – Прим, автора).

Я предложил ликвидатору обсудить ещё один вариант. Нам возвращают лицензию, а мы продаём наши активы в Конго и используем полученные от продажи средства в текущей деятельности банка. При этом у меня действительно был список реальных местных клиентов из числа иностранных компаний, с которыми я был знаком и готов был работать по той или иной схеме. Главным в этой истории было то, что эта возможность возникала только при условии предварительного возврата нам лицензии. Ну а дальше шёл тезис про российский бизнес, с которым здесь поступили некорректно, но благодаря хорошим связям «Метрополя» в России мы подтянем в Конго серьёзные российские компании, с которыми уже сейчас ведём предварительные переговоры. Главное – верните сначала лицензию!

Всё это надо было, конечно, описать на бумаге, «нарисовать» новую стратегию, утвердить её в Центробанке Конго, но вариант был рабочий, кроме одного небольшого нюанса. Требовалось согласовать такой сценарий с Москвой, а Москва на него сейчас сто процентов не пойдёт. Никто деньги от продажи африканских активов здесь не оставит.

Но даже в случае отказа Москвы от этого сценария был запасной вариант, причём тоже неплохой. А именно – изображаем перед Центробанком Конго согласие Москвы на продажу активов, получаем лицензию обратно, заручаемся поддержкой на месте, чтобы лицензию опять не отняли, и продаём её, предварительно найдя покупателя. Такая вот финансовая реанимация. И это уже было лучше, чем просто история про «уши», да и деньги были бы совсем другие. В 2012 году, когда нам предлагали продать банк, реальная цена могла быть в диапазоне 15–20 млн долл.

А пока процесс ликвидации шёл своим чередом. Сколько он продлится? Ликвидатор говорил, что наше досье несложное, банк прозрачный и он за пару месяцев уложится. По-моему, он за два месяца даже ещё не приступал к его изучению. Тут мой знакомый из Центробанка показал мне интересное письмо, в котором срок представления заключительного отчета о ликвидации нашего банка был установлен на 9 октября. То есть впереди было ещё семь месяцев. Так о чём речь-то? Имеются у меня большие сомнения, что ликвидатор будет делать такой отчёт раньше этой даты. Мне посоветовали для прояснения ситуации всё-таки попытаться встретиться с председателем Центробанка.

Да, ситуацию очень хотелось прояснить. Помню, что уже через две недели после приезда появилась возможность встретиться со спикером парламента, то есть министром прессы. Важная, как мне говорили, фигура, которая имеет прямой выход на премьера и президента. В посольстве сказали, что на приём к нему попасть со стороны невозможно. Обещали посодействовать, но в течение месяца. Ждать столько времени я не мог. Встречу помог организовать мой новый знакомый Виктор, с которым меня ещё в Москве перед отъездом познакомили серьёзные люди, они нам и рекомендовали друг друга. Про него отдельная история чуть ниже. Приехали мы в Конго практически одновременно и пока, что называется, были с ним в одной лодке. Все были заинтересованы в том, чтобы спасти банк, – правда, у каждого была своя мотивация.

Сразу по приезде в Конго Виктор развернул какую-то невероятную активность по спасению банка. Уже через несколько дней он через своих местных знакомых вышел на некую группу людей, которые обещали полностью прояснить ситуацию с банком и дать план по его спасению. Назначили встречу. Приехали молодые ребята. Рассказали, как, по их мнению, надо действовать. Практически нарисовали «дорожную карту». Во-первых, надо срочно собрать Совет директоров ЦБ и вынести вопрос о восстановлении лицензии банка. А до этого ещё более срочно необходимо остановить процесс ликвидации, для чего надо незамедлительно встретиться со всеми членами Совета директоров Центробанка, ликвидатором и подписать соответствующий протокол. Все, конечно же, в курсе и согласны, т. к. понимают, что лицензию вообще-то отняли ни за что. Во-вторых, главное условие возврата лицензии – перевод уставного капитала 10 млн долл, в Конго. Для этого необходимо было решение собрания акционеров банка, и это уже была моя задача. На мой вопрос, могу ли я сам переговорить с кем-то из ЦБ на эту тему, было сказано, что никто со мной это обсуждать не будет. Все боятся. В принципе, логично. Страна боролась с коррупцией.

Пока было не очень ясно, что бы всё это значило, кроме того, что всё это жулики. Но решил послушать до конца. Дальше обсуждали технические вопросы. Я им изложил свою идею про продажу активов и пр., но они мою стратегию отметали полностью. Аргумент их был понятен: продажа активов в Конго может занять неопределённое время (как же они были правы!). Всё встало на свои места, когда они озвучили сумму в пятьдесят тысяч долларов, срочно необходимую прямо сейчас для остановки процесса ликвидации. В общем, что-то подобное я и ожидал. Они точно знали, что раз приехал человек из Москвы спасать банк, значит у него куча денег. А раз так, то надо их попытаться выманить любым способом.

Из-за неопределённости и сложности вопроса с банком приходилось делать такие вот ненужные телодвижения и проводить ненужные встречи, что нарушало основные правила работы в Африке – не общаться с кем попало и не торопиться.

А команда «спасателей» начинает тем временем прессовать и «оперативно» доносит до меня информацию, что ликвидатор через две недели закончит ликвидацию и тогда уже сделать ничего будет нельзя. Тут ещё Виктор стал меня яростно убеждать, что этим людям можно верить и надо воспользоваться их предложением, чтобы спасти банк. Они не знали, что у меня была информация про установленный срок ликвидации. Мне было понятно, что ликвидацию раньше этого срока никто останавливать не будет, но напор и убедительность этих ребят заслуживали уважения. Для приличия я попросил паузу. Хотелось ещё раз поговорить со своим человеком из Центробанка, но его не было в это время в Киншасе.

Возвращаемся к встрече с министром прессы, так как путь «верхами» мне казался более правильным. А впрочем, какая разница? Денег не было ни на путь «сверху», ни на путь «снизу». Но при этом «чуда» всё-таки никто не отменял. Хотя какого чуда я ждал? Чудо надо готовить заранее, долго и кропотливо, тогда оно произойдёт. Но для начала хорошо бы понимать, какого чуда ты ждёшь.

Попасть к министру было не так просто, но контакты Виктора сработали чётко. Я заранее продумал пламенную и аргументированную речь, в которой хотел убедить шефа прессы в нашей правоте и ошибочности отзыва лицензии у первого российского банка в Конго. Что ещё немного – и могут произойти серьёзные осложнения в наших двусторонних межгосударственных отношениях. Это был самый важный тезис. Я хотел таким образом перевести вопрос в политическую плоскость. И здесь нашему министру отводилась важная роль. Он, в свою очередь, должен был убедить президента дать указание председателю ЦБ пересмотреть вопрос с нашим банком. Вообще-то всё это казалось нереальным. Никто никому ничего не был должен. Но мы же помним, что мы в Африке, где всё возможно.

«Церберы» министра плотным кольцом стояли вокруг его кабинета. Однако после применения «кумулятивного заряда» они были вынуждены расступиться перед нашей делегацией. Министр принял радушно. Он, по-моему, и не подозревал, что к нему попасть практически невозможно, или отлично делал вид, что ему это неизвестно и он такой весь открытый и доступный. Вообще все конголезцы – замечательные переговорщики (поэтому они между собой часто не могут договориться), а уж на таком уровне… Министр внимательно выслушал, взял письмо. Сказал, что не позднее чем через неделю лично доложит вопрос президенту. Лицензию, говорит, в любом случае не должны были отнимать. Как-то он внушал мне доверие. На следующий день информация о нашей встрече была во многих центральных газетах, что вызвало немалое удивление у наших дипломатов.

Чтобы не возлагать все надежды на одного министра, я продолжал встречаться с разными влиятельными людьми, на которых мог выйти за то время, которое уже находился в Конго. Общий вывод, который можно было сделать из прошедших встреч, сводился к необходимости выхода на президента. Но действовать советовали не через официальный протокол, что было невозможно без сильной политической поддержки, а, например, через его брата или жену, которая, как часто бывает в африканских странах, имела большое влияние на мужа-президента. Мадам Жанетт, так звали супругу президента, возглавляла крупнейший в Конго благотворительный фонд, решала многие политические и деловые вопросы. Встреча с ней (если бы она согласилась на неё) означала бы серьёзную политическую поддержку. В этом опять и состояла идея – вывести вопрос в политическую плоскость. Но тогда в случае успеха надо было действительно работать уже на полную катушку. И тут меня стали «терзать смутные сомнения»: а надо ли это «Метрополю»? Лично МВСу? Нужна ли «Метрополю» такая высокая поддержка? Нужен ли сейчас банк в Конго нашей стране? Изначально у «Метрополя» была задача выйти на рынок, создать плацдарм для российского бизнеса и заработать на этом. Но российские компании так и не пришли в Конго, государство не обращало на эту африканскую страну (да и вообще на африканский регион) практически никакого внимания. В тех условиях надо было менять стратегию нашего присутствия в Африке. Сейчас задача была совсем другая – выскочить без больших потерь. Ни о какой экспансии речи не было. Так что делать?

Вырисовывался круг вопросов, так скажем, первого уровня. Первое и принципиальное – надо ли вообще спасать банк, если «Метрополю» это не нужно? Какова цена вопроса, если всё же спасать? Второе, и самое интересное, – попытаться продать лицензию, т. е. найти того, кому банк нужен, и на этом попытаться заработать. Иными словами, попробовать продать те самые «уши»! Ну и третье – закрыть проект, если не получится ни первое, ни второе. При этом хорошо бы это сделать без больших материальных и имиджевых потерь, если об этом ещё можно говорить. Но хотелось же больше, чем просто продать всё и уехать!

С шефом по телефону эти вопросы не раз обсуждали, и мнения наши в основном совпадали. «Обсуждали по телефону» – это громко сказано. Телефонный разговор с Москвой – это как смесь игр «Угадай мелодию» и «Поле чудес». Ты слышишь каждое слово через слог, и надо угадать не только слово, но и всё предложение. При этом хорошо бы ещё уловить смысл сказанного, что не всегда удавалось. Причём иногда не удавалось до такой степени, что ты принципиально не можешь разобраться, «да» тебе говорят или «нет». Поэтому с Москвой я предпочитал переписываться.

Глава 5
А кому сейчас легко?

Посетил адвокатское бюро «Йока и Ко», с которым я работал больше двух лет до момента получения декрета президента. Они переехали в офис недалеко от нашей виллы около Гранд-Отеля. С момента смерти его главы кабинет переживал непростые времена. Пытались скооперироваться с бельгийским адвокатским представительством, но это давало возможность им только еле-еле выживать. Встретили меня как родного, посидели, вспомнили былые времена. Просили посодействовать проектами или клиентами. Я обещал при случае.

Как-то раз ко мне обратилось наше посольство помочь с одним вопросом. Три года спустя (!) после смерти от невыясненных причин местного сотрудника на посольство с материальной претензией совместно с министерством труда (куда ж без них?) наехала семья умершего. Ну что сделаешь? Кризис! Ни у кого нет денег. Копают старые дела. Вдруг прокатит? Я порекомендовал посольству обратиться в это бюро адвокатов, которое в итоге отлично справилось с задачей и вопрос был снят. Надеюсь, что у них и в будущем всё сложится хорошо.

А кому сейчас было легко? Всем было тяжело: и бизнесу, и адвокатам, а уж простому народу… Свой персонал, который работал на вилле в Гомбе, я старался как мог поддержать в тех условиях. Ситуация в стране была сложной. Цены на продукты и на бензин росли, при этом курс доллара искусственно занижался. Не выплачивались в массовом порядке зарплаты бюджетникам и военным, что тормозило покупательную способность наиболее обеспеченной части населения, хотя инфляция официально выглядела очень даже оптимистично – всего 15 %.

Видя, что персоналу перестало хватать денег на еду и люди в конце месяца иногда сидели вообще без продуктов, я нашёл небольшой резерв поправить ситуацию и добавил им немного денег на «кормёжку». Но как только я это сделал, они вместо того, чтобы решить вопрос для себя, стали уносить еду домой, а сами опять сидят голодные и смотрят жалостными глазами. Я понял, что мои усилия бесполезны и этот вопрос так не решить. Всех не накормишь. У них огромные семьи, бесконечное количество голодных и безработных родственников. Работа есть у немногих, остальные ведут хозяйство, бездельничают либо пытаются целый день что-нибудь продать (микробизнес).

Заметил, что домработница мама Анжела стала как-то подозрительно много готовить для меня. Я один не мог столько съесть. И вдруг она предлагает: а давайте готовить ещё больше, а всё, что будет оставаться, – отдавать персоналу, чтобы не пропадало, и вопрос с нехваткой питания будет решён. Ну что с ними поделаешь? Я говорю: а давайте лучше меньше готовить. Обиделись…

Персонал банка уже был «отрезанный ломоть». Всех всё равно не спасёшь! Сидят с грустными лицами: «Месье Валери, не дайте умереть с голоду без работы. Дайте нам хотя бы премию за три года безупречной службы. Всё равно ваши деньги, которые находятся в Конго, заберут до копейки». Это было правдой. На корсчёте в ЦБ, как я уже упоминал, было заблокировано около 400 тыс. долл, наших денег. Счёт этот, я был уверен, обнулят, иначе это были бы не конголезцы. До Москвы им не дотянуться, а здесь рядом подчистят всё.

Садовник принёс со свой фермы очередную партию яиц в количестве шестидесяти штук, хотя я его об этом и не просил. Яйца были хорошие, что и говорить, да к тому же дешевле, чем в супермаркете. Вёз он их на такси, но таксист побоялся заезжать на территорию президентского периметра. Пока садовник нёс свои яйца к нам на виллу, часть, по его словам, он уронил, часть отдал в качестве «оброка» гвардейцам президента (они тоже есть хотят). Такси мне пришлось ему оплатить, так что финансовая выгода была не очень… Но зато у меня был теперь свой огромный (и зачем он мне нужен?) запас свежих яиц, которыми, конечно, пришлось активно делиться с персоналом, чтобы всё это добро не пропало. Короче, больше я так не делал. Дешевле было по десять штук в неделю покупать в магазине.

Как-то пошутил в разговоре с персоналом, что если купить и привезти к нам на виллу козу, корову и кур, то можно тут долго осаду выдерживать. Через несколько дней садовник (а у него оказалось высшее агрономическое образование) принёс на полном серьёзе бизнес-план по разведению у нас на вилле перепелов. У нас фактически целый блок здания в два этажа, где мы раньше хотели сделать бильярдный и тренажёрный залы, пустовал. Там он и предлагал разместить на втором этаже эту свою цыплятню. В магазинах эта диетическая пташка стоила на удивление дорого, но пользовалась большим спросом у тех, кто мог себе это позволить. Цены на качественные товары в Киншасе были очень кусачие. Недавно в Киншасе открыли большой юаровский сетевой супермаркет «Шопрайт», где были качественные овощи, фрукты, мясо и пр., но и цены на них были тоже очень «качественные».

В воскресенье мой помощник Сами, а по совместительству президент местной федерации карате (мы в своё время туда его и поставили), пригласил меня посмотреть соревнования. Опять знакомые всё лица! Ребята, с которыми готовились к чемпионату мира по карате летом 2009 года (см. первую книгу). Все они отлично помнили их сенсея Виктора Проценко, все сами стали инструкторами. Не было среди них только одного атлета по имени Рэнди. Того самого, который единственный из всех приезжал в Москву на молодёжный чемпионат мира в 2011 году.

Там произошла одна неприятная история. Команда из Конго приехала в Москву без руководителя (Соболев в последний момент отказал в поездке Сами, который должен был ехать руководителем) и, как мне рассказал Рэнди, вообще без наличных денег. Всё было оплачено, но карманных денег у ребят не было. Была ещё одна проблема: у команды, по словам того же Рэнди, не было своего защитного снаряжения для участия в соревнованиях, без которого к боям не допускали. Рэнди обратился ко мне с просьбой помочь купить им эту защиту (Соболев в это время был в отпуске, и связаться я с ним не смог). Я купил им защиту, будучи уверенным, что Соболев (наш банк был спонсором поездки конголезской делегации) потом мне эти деньги вернёт. Однако позже Дмитрий мне сказал, что у команды были и карманные деньги, и деньги на покупку защиты, которые они, вероятно, потратили на себя. Короче, возвращать он мне что-либо отказался. Иными словами, тебя, месье Валери, обманули, а ты и поверил. Может, поэтому Рэнди на тех соревнованиях не было? А впрочем, кто знает?

Меня приняли со всеми почестями, напоили «любимой» тёплой колой (света, как обычно, не было), подарили медаль за вклад в развитие карате в Конго, хотя медаль почему-то была за 1-е место в чемпионате мира по тайскому боксу 2011 года. Да какая разница? Хоть «За оборону Севастополя»! Другой медали у них просто не было, а уважение надо было как-то проявить. Всё ж понятно!

Бои были на удивление жёсткими. Бились до крови, как учил «великий» тренер и мастер Виктор Проценко, когда сам проводил тренировочные состязания.

Здесь я всё же хотел бы подробнее остановиться на моём новом знакомом – Викторе, о котором я уже упоминал выше. Странное он производил впечатление. Вроде такой активный, позитивный и пронырливый, но, с другой стороны, результатом его работы был всё время какой-то бег на месте. Бесконечные разговоры ни о чём, встречи ради встреч, получение каких-то верительных грамот и доверительных писем, разрешений и лицензий от разных, чаще всего мелких государственных чиновников и пр. Но тогда мне казалось, что этого парня можно использовать, пока мы с ним в одной упряжке. У Виктора был помощник-конголезец Патрик, у которого была невеста. Дальше шло как в одной известной песне группы Uma2rman про Антона Городецкого и ночной дозор – «стоять на месте, на месте стоять, иначе рискуешь ничё не понять…»

Так вот, жених сестры невесты этого помощника молился в одной церкви с секретаршей начальника департамента банковского надзора ЦБ (где находилось наше досье по отзыву лицензии банка), а она (секретарша эта) была родственницей директора этого департамента. И для прояснения ситуации нам предлагалось с ним (директором этим) встретиться. Да и сам Патрик был не просто «Патрик», а родной брат племянницы одного из главных в то время соратников президента, а племянница эта ещё и училась в России. Супер! И вот вся эта братия должна была вывести меня на председателя ЦБ, а возможно, и на президента. С президентом это вряд ли, я на это и не рассчитывал, но на встречу с председателем ЦБ была надежда.

Пока решали эти головоломки, в Конго наступила зима – сезон дождей. Днём «похолодание» доходило до +30, ночью «заморозки» до +23. Так в какую сторону двигаемся?

Среди хозяйственно-реанимационных мероприятий значился ремонт нашего старого джипа-пикапа ISUZU, который Андрей покупал ещё в 2007 году. Машина была убита полностью и уже больше года стояла без движения. Собственно, поэтому её и не забрали ликвидаторы, когда приходили на виллу арестовывать имущество банка. Просто не смогли её сдвинуть с места. Все остальные машины, которые были на ходу и на балансе банка, были арестованы. Наш рабочий 100-й «Круизёр» был оформлен на Андрея Дорофеева, поэтому тоже остался вне поля зрения ликвидаторов. Вызвали местных умельцев. Те говорят, что у ISUZU надо менять двигатель. Сумма была озвучена неподъёмная для нашего бюджета даже с учетом торга. Так что я решил пока не трогать «ветерана», хотя места во дворе он занимал непозволительно много.

Приехав как-то ко мне, Виктор увидел машину, выслушал её краткую историю и явно вдохновился на «подвиг». Уж очень ему нужен был транспорт. Договорились, что если он её починит, то сможет использовать по своему усмотрению и вернёт, когда будет уезжать. А когда будет приезжать, то сможет и использовать. И надо же! Он её починил. Как говорится, глаза боялись, руки из «жопы», но конголезские мастера, сняв, полностью разобрав и собрав двигатель, завели «ветерана всех конголезских войн и народов». И ещё потом долго на нём ездили, дымя, треща и коптя по-чёрному. Коптила она так, что я им запретил въезжать на президентскую территорию. Бросали её за «красной линией», и мы их забирали, если они ехали к нам в гости.

Первое время после приезда я жил в большом доме – основном двухэтажном строении на нашем участке, в котором я три года назад постоянно проживал. Преимуществом этого здания, по мнению Андрея Дорофеева, была массивная металлическая дверь, которая стояла внизу и позволяла надёжно держать оборону и закрывать периметр, как он выражался. Но тогда нас было трое и было другое время. А сейчас я понял, что мне было там как-то неуютно одному. Периметр закрывать было не от кого, да и постоянно что-то забываешь наверху – то телефон, то плавки, то ключи, то надо переодеться, то поменять рубашку и пр. И всё время надо бегать с этажа на этаж. В общем, переехал я в наш ВИП-дом под кодовым названием «Питер Хаус», который мы в своё время строили для Шефа. Когда я туда переехал, то всё сразу встало на свои места. Даже кошка соседская знакомая стала опять приходить. Выход из домика был прямо к бассейну. Очень удобно утром туда нырнуть или поплавать перед сном.

Приезжал в гости мой старый знакомый Миша с женой Натали, который занимался в Конго уже много лет игровыми автоматами. Очень позитивные ребята. Общение с ними помогало выживать в той сложной обстановке дефицита общения. Посидели, вспомнили минувшие годы, решили вместе спортом продолжить заниматься. Много с ним потом играли в теннис, бегали, как и раньше, вечерами на закате вдоль реки Конго. Миша – здоровый парень, мастер спорта по вольной борьбе и боям без правил. Но в настольном теннисе, плавании и домино я был «здоровее».

У Миши была интернациональная семья: жена и тесть – из ЮАР, тёща – из Испании, мама – из Словении, папа и он сам – из России, из Калининграда. Так что жил он по жизни на пять стран! И так бывает!

Через Мишу и его московскую компанию позже был решён жизненно важный для меня вопрос – переброска бюджета из Москвы в Конго на содержание вилл и вообще всего хозяйства. Не надо было больше потрошить банкоматы. Он мне отдавал деньги в Киншасе, я ему через своего помощника – в Москве. Для него это тоже было удобно, т. к. вывоз прибыли из Конго всегда вызывает много вопросов и технических сложностей. Демократическая Республика Конго, как воронка, чётко работала только в одну сторону – на приём денег, в обратную же – совсем другая история. Главное, что мы с Мишей доверяли друг другу и все эти годы аккуратно потом несли эти доверительные отношения.

Миша с женой долго не хотели заводить детей в Конго, боялись за здоровье ребенка, а уезжать Натали одна категорически не хотела ни в Испанию, ни в ЮАР, где у неё были родственники. Очень рад, что и я приложил некоторые усилия, в смысле убеждения, и Натали позже родила в ЮАР прекрасную девчушку Катюху. Они к нам потом приезжали в Испанию в гости, но это уже совсем другая история.

После рождения дочки Миша начал постоянно жить на две страны – ЮАР и Конго. Но на две страны приспособиться ещё можно, тем более что до ЮАР не так далеко, как до России или Испании. А вот на три страны, как у меня получалось последние четыре года, – очень тяжело, практически невозможно. Но мне казалось, что у меня получается.

Погода стоит замечательная! Почти каждую ночь идут жуткие ливни, но я под них только лучше сплю. Если дождей нет, то это даже хуже, т. к. в 5 утра как по команде все птицы – дрозды, попугаи и разные прочие «певцы» – начинают дружно щебетать: «Как хорошо, прекрасная маркиза…» – и спать под этот дружный гвалт становится невозможно. Встаю обычно в 8.15, делаю зарядку «спецназа ГРУ» с добавлением собственных упражнений и элементов йоги, включая стойку на голове две-три минуты – самое энергополезное, как говорят, упражнение йоги! Получается хорошая тренировка часа на полтора, но чувствую себя потом отлично. В заключение подтягиваюсь с усилием 8–9 раз – скис слегка. Раньше было легко 10–12. Ничего, нагоним! Потом солнечные ванны – пятнадцать минут, пока не наступило пекло. Позже позагорать будет нереально. Завтрак – 30–40 минут с продумыванием дел и составлением плана «на сегодня», затем решение текущих хозяйственных вопросов с персоналом. Домработница мама Анжела уже поднаторела готовить мне омлет так, как я люблю. Кусочек колбаски соседской кошке, которая стала приходить к нам регулярно с моим приездом, дальше – работа с почтой. Переписки с Москвой много. Разница во времени сейчас три часа, поэтому стараюсь деловые вопросы задавать с вечера, а ответы читать на следующий день. Потом – вперёд по заранее намеченному плану.

За бортом 11 февраля 2013 года. Сегодняшнее утро не задалось как-то сразу. Дождь шёл не ночью, а с утра, нарушив обычный распорядок дня и сбив процесс зарядки. Потом, как водится во время дождя, заглючил интернет – и не только он. Мышь компьютерная с единственной русской клавиатурой, зараза, тоже взбунтовалась! К полудню дождь кончился. Первой очнулась мышь, за ней клавиатура, а потом и интернет подтянулся. Жизнь налаживалась. Запели птицы.

По средам хожу с нашим ооновцами в баню в наше посольство. Очень здорово! Кусочек родины и приятное общение. Ведь эту традицию с баней четыре года назад я и заложил. Многие наши офицеры с интересом прочитали мою книгу – другими глазами, чувствую, стали на меня смотреть.

Две недели пролетели как один день. Всё время такое ощущение, что сейчас будет происходить что-то значительное. Понимаешь, что будешь находиться в эпицентре событий, но рассчитывать при этом можно только на себя.

Встретили Новый год по восточному календарю (год Змеи) – Змее поставил чашку с водой, обложился ганешами, т. е. мобилизовал все внешние силы. Все на помощь! Осталось собрать внутренние ресурсы и мобилизовать волю к победе. «Сила есть, воля есть – силы воли нет» – это не про нас!

Ликвидатор неожиданно развил бурную деятельность. То всё время сообщал мне, что процесс скоро закончится, то стал задавать вопросы, искать чего-то. Зная про установленный Центробанком срок представления финального отчёта о ликвидации, я был уверен, что всё будет точно в назначенную дату, во всяком случае, никак не раньше. В процессе работы ликвидаторам платили довольно большую зарплату, а учитывая заблокированные на счёте в Центробанке наши 400 тыс. долл., источник был под рукой. Понятно было, что их съедят все до последнего цента. Причём не подавятся и с удовольствием. Ну и куда тогда им было спешить?

Откопав наш косяк с операциями на фондовом рынке, ликвидатор стал готовить вояж на Кипр с целью поиска наших активов (через Кипр банк проводил операции с ценными бумагами). Нет ли там нашего капитала и нельзя ли на него наложить лапу? По местному закону капитал банка должен был быть в стране, а его уже три года как нет. Ну и, конечно, штрафные проценты за три года плюс налог на капитал, которого нет, и опять штраф. Предстояли тяжёлые оборонительные бои, собственно, как и предполагалась. Почти как у барона Мюнхгаузена в одном замечательном фильме. Всё по расписанию – «13.00 – война с Англией». Только у меня была «война с Конго». И не с 13.00, а с 2013 года, при этом у меня «война с Конго» длилась гораздо дольше, чем у барона с Англией.

Глава 6
Охота на Гувера, или В пасть к «тигру»

Другим верхним каналом, с которым мне непременно хотелось встретиться, был председатель местного ЦБ Жан-Клод Масангу – мой старый знакомый, член Клуба любителей виски Москвы (см. первую книгу). Он меня должен был вспомнить.

Как ни крути, а лицензию в итоге он дал команду отозвать. В нынешнем статусе тяжеловато было к нему попасть, но на всякий случай официальное письмо написали с приложением нового бизнес-плана, новой стратегии и направили в его аппарат. Вероятно, письмо в недрах ЦБ так и застряло, т. к. никакой реакции на него не поступило. Зато позвонили из местной прокуратуры и предложили приехать познакомиться. Шустро! Не прошло и двух недель! Явно кто-то навёл. Может, сам ЦБ? Решил дождаться письменного приглашения. Как же они любят наезжать с расчётом «а вдруг прокатит»! Официальное «приглашение» так и не поступило, а я с тех пор на звонки от незнакомых абонентов не отвечал. Как многие в Конго и делают.

Неожиданно (а в Конго все неприятности приходят неожиданно) узнаю о том, что готовится наезд на наше банковское здание и на обе виллы. В ЦБ ищут способы привязать эти активы к банку, а раз капитала в стране нет, то под этим соусом попробуют их отнять. И откуда, интересно, ноги растут? Ликвидатор? Люди из ЦБ? Сам председатель? Комиссар по счетам? Создать тебе проблему, а потом предложить помочь её решить «за недорого». Африка! Ещё раз подумалось, как хорошо, что здание, купленное под банк, было оформлено не на банк, а то бы его схомячили и глазом не моргнули. Надо быть готовым ко всему, и в то же время ко всему быть готовым невозможно, потому что это «ВСЁ» абсолютно непрогнозируемо.

В этой связи оказывался под вопросом сам смысл визита к председателю Центробанка. Скорее всего, от него ноги и росли или кто-то поднёс информацию об активах, которые каким-то образом можно попробовать прицепить к банку и забрать. И тут я прихожу со своим предложением. Допустим, что он даже согласится на нашу новую схему с продажей активов, даст несколько месяцев на её реализацию и даже подгонит нужных покупателей. Но когда здание будет продано, можно под любым предлогом заблокировать перевод денег из Конго за границу и начать не спеша выяснять, что кому принадлежит, кто кому должен и какой такой офшор-мафшор. А кто бенефициар всего этого? А-а-а, господин такой-то? Главное – заманить и закрыть дверцу в клетке! Получается, что это будет визит практически «в пасть к тигру».

Самое удивительное, что все возникающие в Конго вопросы можно решить, но, пока ты решаешь одни, как из рога изобилия на тебя сыплются другие. Любой из самых маленьких и незначительных на первый взгляд вопросиков, если на него наплевать, может перерасти в большие неприятности или даже судебный процесс. А как они любят судиться! Хлебом не корми, дай посудиться. Адвокаты будут счастливы, особенно если одна из сторон – «мунделе», то есть «белые люди» на языке лингала. Адвокаты будут биться за ваши интересы да вашего последнего доллара/ Как в анекдоте: «А вы знаете, сколько стоит час работы адвоката? Это же ужас! А сколько стоит час его сна? Да столько же! Ведь он даже во сне будет думать о вашем деле!»

И всё-таки я не отказывался от идеи при случае повстречаться с председателем Центробанка (Гувернёр – по-французски, или Гувер – как мы его звали по-русски). Не совсем было понятно, может ли он помочь или может уже только навредить, но поговорить, как мне казалось, в любом случае надо бы. Посмотреть в глаза, вспомнить, что мы с ним члены Клуба любителей виски Москвы. Что ж так? Ррр-аз – и закрыли банк. Не-ха-ра-шо-о!

У Юрия Никулина, нашего выдающегося советского и российского артиста цирка и кино, был такой анекдот-загадка: «Угадайте слово – ближайший родственник из шести букв?» Никто не мог вспомнить. Никулин после недолгой паузы называл его – «братан». Ситуация, о которой я расскажу ниже, очень напоминала мне этот анекдот.

Тот памятный визит к Гувернёру взялся опять организовать мой новый друг Виктор с помощью своего помощника-конголезца Джона (очень шустрый малый-бегунок). Этот Джон-бегунок бегал быстро и незаметно, но в Африке через таких людей многое делается либо делается вид, что многое делается. Так или иначе, но Джон организовал встречу. Правда, непонятно с кем. Джон и Ко вышли на каких-то сестёр Гувера, или сестёр его второй жены, или ещё на кого-то. Они шли у нас под кодовым названием «племянницы подруги сестры второй жены Гувера». Повторите без шпаргалки.

Вообще-то ехать не очень хотелось. Мне было интуитивно понятно, что встреча именно с Гувером вряд ли состоится. Не хватало, на мой взгляд, у Джона газу на организацию такой встречи. Особенно когда позвонили в десять вечера накануне и сказали, что надо ехать сейчас. Что за фигня? Не будет никогда Гувернёр встречаться в одиннадцать вечера! Как и предполагалось, перенесли в итоге на утро. Посмотрел в интернете гороскоп на завтра. Там чётко было написано: «На встречу с Гувернёром Конго ехать не надо!» Не поверил! Поехал. Ну а что? Надо же перемещаться в пространстве! Не сидеть же на одном месте. Под лежачий камень всё равно не затечёт… Далее смотрим 155-ю серию бесконечного фильма «Африканские штучки, или Дежавю по-конголезски».

Приехали, как и положено, за пятнадцать минут до назначенного времени на виллу, где должна была состояться встреча. При частичном параде, поскольку суббота, с подарками (виски «Варяг» – ограниченный тираж). Всё комильфо, как говорят во Франции, Конго и других пятидесяти семи франкофонных странах. Сидим ждём. То ли к нам должны приехать, то ли мы куда-то должны… Через час приехали две мрачноватые тётки неопределённого возраста. Попытались выяснить, кто это. Оказалось, что это те самые племянницы «сестры жены брата второй жены Гувера» или как там… О чём-то тёрли целый час, расшаркивались друг перед другом, поили водой. Тётки воды напились и наконец приступили к делу – запросили за встречу с Гувером шесть тысяч баксов и ещё две себе. У меня «шапка съехала на затылок». Сошлись на двух, но после встречи с Гувером. Ещё час галдели, махали руками, требовали вперёд. Я – наотрез. Вдруг приносят лист бумаги с уже отпечатанным текстом, где я обещаю им на следующей неделе отдать шесть тысяч долларов. Подписывай, говорят! Для интереса уточняю: так ведь на две договорились. Две сейчас, говорят, остальные на следующей неделе… Офигеть! Вдруг все вскочили и быстро засобирались. Опять поехали куда-то. Мне, в принципе, было уже всё ясно. Приехали в какую-то тьмутаракань. Света нет, большая территория, ничего не видно, какие-то люди снуют. Прижимаю к себе бутылку с дорогим вискарём. Не уронить бы, не украли бы… И эти «ширли-мырли» меня будут уверять, что здесь ждёт Гувернёр? Кошу взглядом на Виктора. Тот притих. Перед входными воротами спрашиваю: «Гувернёр там?» «Там, там», – отвечают. Я предлагаю Виктору ехать домой, но он уверяет, что уже неудобно. Раз приехали, то надо идти. Дальше как в замечательном кинофильме «Семнадцать мгновений весны», помните? «И тут Ппейшнер сделал вторую ошибку… вошёл в дом, не посмотрев на окно, где не было цветка, что означало… что Гувера дома нет, а может, он тут вообще никогда и не был». Шутка, конечно, но такие шутки всё время приходят в Африке на ум. Опять уточняю про Гувера… Не волнуйтесь, говорят, сейчас приедет.

Интуиция, как ни странно, не подвела. Гувернёра не было. Не дождался, говорят, только что уехал. Ещё два часа протёрли со страшной тёткой под названием «та самая вторая жена Гувера». А может, и не вторая, а может, пятая. Но надо было уже приличия соблюдать, раз в дом вошли. Лучше бы мы этого не делали. Скорее всего, Гувернёра не было здесь лет пять или десять. На полу, правда, стоял портрет этой самой тетки 10-летней давности с ещё нестарым Гувернёром. Я бы, например, не потерпел, если бы мой портрет даже со второй женой Гувернёра стоял бы на полу. За столом собралось десять человек – нас четверо и шесть тётек. Чего-то обсуждаем. Главная тётька внимательно всё слушает. Виктор ушёл куда-то ругаться, типа, где Гувер? Был, говорят, но не дождался – уехал. Президент вызвал срочно.

Уже в конце нудной, абсолютно бесполезной беседы вдруг впархивает некая молодая особа. Ну просто копия Гувернёра, который на картине на полу. Оказалась, что это его любимая дочь, которая ведёт многие семейные дела. Полностью вменяемая, умная и симпатичная. Подумалось, что хотя бы здесь может оказаться польза. Я всё опять вкратце повторил. Та посоветовала писать письмо в Центробанк, копию просила передать ей, она передаст отцу. Я в ответ, что мы уже написали такое письмо. Копию пообещал ей передать. Уже что-то… В десять вечера, усталые и не совсем довольные, стали расшаркиваться домой.

Не тут-то было. Пристали опять «племянницы»: «Гони деньги!» «Встречи же не было», – говорю. – «Ну хоть на коньяк дай, баксов пятьсот». Я чуть не сорвался: «Может, и на бензин ещё пятьсот добавить?» П…ц! – угадайте слово из пяти букв.

Гливи 7
Житейские радости и огорчения

Утром поехал в «Сити-маркет» – большой супермаркет, где есть по большому счёту всё что надо. Но когда там неожиданно увидел камбадзолу – мой любимый мягкий сыр, не поверил своим глазам! Вот радость-то! И откуда он приплыл сюда?

А в субботу зашёл во французский клуб, где хозяйкой ресторана была та самая Вирджиния, о которой я писал в первой книге. Мало того что женщина была по-прежнему в отличной форме, так она ещё и восстановила поставки устриц в Киншасу! Правда, под заказ и по предоплате. За неделю. Все дела планируешь так, чтобы не пропустить своих устриц в пятницу вечером. «Шарман!», как говорят французы!

А в юаровсом супермаркете «Шопрайт» нашёл кильку в томате! Практически даром! Никто же не знает, какой это деликатес! Жизнь налаживалась! В такой стране обязательно должны быть маленькие житейские радости, чтобы они помогали мыслить позитивно и жить весело. Ну или хотя бы повеселее.

Сегодня терзал в первый раз банкомат. Наличные кончились. Ещё в Москве, решая вопрос пополнения наличности, для начала решили попробовать вариант с банкоматами как наиболее простой и легальный. С Мишей тогда ещё договорённости не было. Сколько лимит снятия за один раз или день, никто не знал. Это зависело от эмитента, провайдера, от ежедневной ситуации с наличкой в банке и ещё чёрт знает от чего. Но случаев, когда банкомат ничего не даёт, да ещё и съедает карту, немало. Не кормят его, что ли? Попробовал снять тысячу долларов, пятьсот, четыреста – не даёт. Сошлись на трехстах за один раз. Снял пять раз подряд – не подавился и даже любезно карту вернул, не забыв снять комиссию 7,5 %. Многовато, конечно, но тут уже не до сантиментов! Страна входила в цивилизованное финансовое пространство, но пока небыстро.

А жизнь шла своим чередом. Сидишь ты, например, пишешь записку Шефу в Москву или письмо президенту Конго, или размышляешь о спасении банка, как вдруг приносят тебе письмо-голубь из какой-нибудь местной госструктурки: «Отключаем свет у вас на вилле, т. к. у вас долг в несколько тысяч долларов. Срок оплаты – сегодня». Это значит, что сначала надо оплатить (иначе штраф), а потом идти разбираться. Если ошибка, то вы просто не будете платить несколько месяцев. То есть пытаются навязать оплату вперёд. Назавтра начинаем выяснять: «Как? Откуда? Всё платим по счетам, вот счета». – «Ах, извините, ошибочка вышла». Хорошо, если не заплатили вперёд месяцев этак за шесть…

Другой раз приходит кто-нибудь из сотрудников, выглядит при этом как побитая собака. «Месье Валери, я болею. Всё болит: ноги, руки, голова, ничего не могу делать. Я страдаю…» – так обычно заканчивается тирада. И что делать? Конечно, надо что-то давать на лечение. Но как только дашь одному, тут же бегут остальные «страдальцы». Как так? И у нас голова болит, и у нас другие части тела ломит, и мы тоже ничего делать не можем…

На следующее утро не заводится машина. Наш хвалёный сотый «Круизёр». Похоже, что села батарея. За окном 23 февраля. С праздником, дорогие защитники, полузащитники и нападающие… Без машины здесь просто невозможно жить. Вчера засвистел ремень – подтянули. Всё равно свистит. Решили назавтра поменять. Не успели… Как будто кто-то тебе говорит: «Ага-а-а, месье Валери, будешь знать!» Было очевидно, что машина разваливается и её надо бы менять, но Москва на новую машину денег не даст, а остальные машины все были арестованы. Решил наш флагман чинить сколько можно, но это «сколько можно» в итоге продолжалось четыре года и истрепало все нервы. Да ещё и противное ощущение, что тебя всё время с этим ремонтом разводят на деньги. А у официального дилера «Тойота» цены на ремонт в три-четыре раза выше. Вот и решай как хочешь, месье Валери…

Ещё один неприятный и неожиданный сюрпризик возник на праздник. Наши ооновцы (в тот момент это, правда, оказались одни украинцы) не пригласили нас с Мишей на 23 февраля. С чего бы это? Раньше такого не было. Все военные праздники в прошлые годы отмечали вместе. До «Майдана» был ещё почти год. Наши и украинские офицеры жили тогда в одном доме, но уже пошли разговоры про разделение. Да, не всё в порядке было в королевстве… Жаль, конечно. Общение с ними с тех пор стало сходить на нет.

На улице 26 февраля 2013-го. Сегодня день рождения моего брата Виктора и ещё миллионов людей, родившихся под знаком Рыб. Дождь с утра им всем прилетел в качестве подарка. Рыбы же! Опять барахлит интернет. Почти каждый день после пяти вечера. Без него кисловато становится. Воруют трафик, что ли?

Глава 8
Письмо «турецкому султану»

Идея написать письмо президенту у меня была в голове постоянно, хотя стопроцентной уверенности в целесообразности этого шага не было. Требовался какой-то импульс. Встретился с одним банкиром, с которым общались ещё в первую свою командировку. Он всегда давал очень дельные советы. Тот однозначно посоветовал выходить на самый высокий уровень и писать президенту. Никто, говорит, больше не поможет. Ни сестра, ни жена, ни сват, ни брат. Он обещал попытаться выяснить ситуацию с банком – температура «больного» уже «ноль» или всё-таки ещё 40 градусов. Стоит пытаться спасти или лучше даже не браться, только деньги потеряем? Совет с президентом-то был понятен, но звонка после той встречи я от него так и не дождался. На мои звонки он тоже не отвечал. Позже выяснилось, что у него самого возникли серьёзные проблемы и ему было совсем не до нашего банка.

Однако, вдохновлённый разговором с ним, я решил всё же президенту написать. Копии письма планировал направить премьеру, в МИД и разным прочим заинтересованным лицам, которые, по-моему, и не очень были заинтересованы в первом в истории российском банке. Оригинал письма решил передать через нашего посла, т. е. по линии МИДа. Это был правильный ход, и наше письмо в итоге было доставлено адресату.

Иногда мне самому моя вторая командировка напоминала чем-то работу разведчика-нелегала. Точнее – легального нелегала, хотя таких, наверное, не бывает. Ты со всеми стараешься наладить отношения, но никогда не знаешь, кто тебе поможет, а кто навредит. Твои мысли далеки от того, что ты говоришь, ты всё время ищешь нужную информацию, проверяешь её из нескольких источников, докладываешь в Центр. Ты каждый день рисуешь схемы и варианты встреч, продумываешь заранее разговоры и пр. В конце концов ты говоришь всё время на иностранном языке, даже думать начинаешь на нём! И при этом ты всё время ОДИН!

Всё больше размышляешь о возможности продолжения деятельности в Конго, но не в формате банка. Было ясно, что банк в таких условиях нам не нужен. Банк всё время находится под лупой финансовых надзорных органов и одновременно под прицелом всевозможных других госорганов. Никуда не увернуться. Это с одной стороны. С другой – кризис, уход с рынка всех наших серьёзных компаний, о чём я уже писал. Да, лицензию надо было продавать раньше и оставлять представительство в качестве того самого плацдарма. Используя наработанные связи, заниматься консалтингом, искать интересные проекты в разных сферах, работать с нашими и не нашими компаниям, мониторить ситуацию на рынке, ждать возвращения своих «крупных сил». Африка (и Конго в том числе) не может уйти из мирового тренда. Мало того, из ресурсной базы она постепенно будет превращаться в крупнейший рынок сбыта. И этот процесс уже пошёл. Нельзя было сдавать полностью такие серьёзные позиции.

Вскоре письмо президенту было подготовлено. С нашим послом договорились запустить письмо с его сопроводительной запиской. Без такой поддержки вряд ли получится достучаться до «турецкого султана». А с другой стороны, что значит – получится или не получится? Опять закрадывались сомнения. Есть ли смысл писать президенту? Какой ответ мы хотели бы получить от него? Или просто хотим пожаловаться? Может, он не в курсе, что у нас лицензию отобрали?

А вдруг он даст указание её вернуть? Шутка, конечно. Но если не шутка, то первое, что в этом случае попросят сделать, – это перегнать уставный капитал банка в Конго – десять миллионов долларов. Москва, естественно, на это не пойдёт. А если попробовать включить «план В» про продажу активов? Как включим, так и выключим. «Метрополь» и на это не пойдёт. Мысли вертелись уже по кругу.

Забегая вперёд, скажу, что официального ответа от президента на наше письмо мы так и не получили, но через несколько недель устно через МИД было передано, что президент был недоволен, что русские не инвестировали в экономику Конго, хотя лицензию за это отнимать и не следовало. То есть, скорее всего, сам ЦБ инициировал процесс отзыва лицензии. А здесь уже возникал другой вопрос: как так наступили на лапу Центробанку, что мы не смогли удержать оборону?

В качестве ответного шага доброй воли за проделанный маневр с нашим письмом президенту я подарил посольству теннисный стол, которые тогда в Киншасе были большой редкостью. При случае помог один знакомый бизнесмен. Заодно поучаствовал в соревнованиях по теннису, которые организовало посольство. Все были довольны.

Как же нервирует этот урезанный донельзя бюджет! Если возникают какие-то непредвиденные расходы, а они возникают чуть не каждый день, сразу раздаётся треск по всем «бюджетным швам». Счета на электричество растут чуть ли не каждый месяц на 20 %, цены на бензин – на 10 %, продовольствие тоже не стоит на месте. Скукотища!

А где-то алмазы тут добывают, золото… Говорят, что вообще в Конго золотая лихорадка в полном разгаре. Надо же! И всё мимо проплывает… Всё банки, банки… то открываем, то закрываем… А что это вообще такое – золотая лихорадка в Конго? С чем её едят и какие национальные особенности этой лихорадки?

Глава 9
Велогонка «Тур де Конго»

Кипуши – местность на юге Конго в провинции Катанга. Что-то даже поэтическое есть в этом названии. Никогда бы не подумал, что это в Конго. И надо же такому случиться, что вот в этом самом месте с таким ласково-домашним названием спрятались огромные запасы полезных ископаемых – золото, алмазы, медь, никель… Золотая лихорадка в Африке не проходила никогда. Просто на фоне алмазной лихорадки золото здесь на первый взгляд кажется каким-то даже второстепенным металлом, но это совсем не так. Здесь практически та же Аляска, только по-африкански.

Все полезные ископаемые ранжированы в Конго именно в этом порядке: алмазы, золото и далее – всё остальное. А всего остального становится всё больше и больше – медь, никель, колтан, кобальт, ниобий. Активно подтягиваются и новые участники «соревнований» – нефть, газ, уран. Собственно, они там всегда были, просто до них не доходили ни руки, ни ноги, ни поезда, не долетали ни самолёты, ни вертолёты, не доплывали пароходы. Что-то будет в этой стране лет через двадцать-тридцать? Точнее, когда же всё-таки что-нибудь будет в этой стране? Нет, изменения произошли значительные за время моего трёхлетнего отсутствия, но какого-то значительного прорыва вперёд и вверх не случилось. Народ по-прежнему живёт крайне бедно, безработица, всевозможные болезни. На горнорудных месторождениях люди часто работают в ужасных условиях. Повстречался с одним бельгийским бизнесменом, который занимался добычей урана. Местные работают в жутких условиях. Долго не выдерживают. Концентрация урана в организме настолько высока, что при приближении такого человека выключается телевизор! Шутка? Можно проверить как-нибудь, если есть желание.

А вы знаете, что такое «драга»? Драга – это не от английского слова druggs – «наркотики», хотя тоже подходит. Процесс добычи золота как наркотик: раз попробовал, и всё – затягивает моментально. Магнетизм у золота невероятный. Смотришь на россыпь золота в руках или лотке, на его вкрапления в кристалле, в куске скалы – и невозможно оторваться. Так вот, драга – это от французского drague – «землечерпательный снаряд или землеотсос». Звучит! Вам приходилось когда-нибудь землю отсасывать? Мне пока нет. Ну, даст бог, приведётся ещё с помощью этого замечательного устройства попробовать. Обычная речная драга представляет собой что-то вроде небольшого плота на понтонах, на котором установлен генератор и всякие другие приспособления, позволяющие в итоге отфильтровывать добытое аллювиальное (т. е. из реки) золото на дно того самого лотка, на который потом так приятно смотреть. Но основное действующее лицо во всей этой экосистеме – это водолаз, который ползает (или ходит) по дну реки с пылесосом (такая широкая труба, раза в два шире, чем пожарный шланг) и всасывает со дна всё, что попадается. Ни современной маски, ни баллонов с воздухом, ни ласт у него нет. Ходит босиком, практически вслепую и дышит через обычный гибкий шланг, зажав его в зубах. И таких «героев народного эпоса» в Конго огромное количество. А ещё в реках, по которым они бродят и всасывают землю, иногда попадаются крокодилы, которые очень любят поджидать таких «смешных человечков с трубкой во рту и шлангом в руках». Не успеешь «отсосать» как следует, как тебя уже сожрали. Хотя здесь спасает генератор, звук работы которого всё же пугает крокодилов. А иногда в процессе работы может обвалиться берег, «боднуть» топляк, так что романтики в этой профессии совсем немного. Но самая большая опасность – это огромные каменные глыбы около берега, под которыми как раз и попадается чаще всего золото, поэтому водолазы и отсасывают землю из-под этих глыб. Р-р-раз – и она скатилась тебе на ногу или вообще придавила. Всё! Так он теперь и будет там лежать вечно. Достать его оттуда весьма проблематично. Никто их и не достаёт. И тогда надо разбираться с семьёй, надзорными органами и прочими «заинтересованными» лицами. Но когда в лотке блестят в итоге жёлтенькие комочки, тут уже не до романтики и не до крокодилов. Вперёд! На дно, презрев все опасности! Тем более что по дну с трубкой в зубах и «пылесосом» в руках ходят одни люди, а жёлтенькие комочки собирают совсем другие.

Здесь даже можно найти такую маленькую игрушечную драгу. Чтобы дети привыкали к делу с детства. Такая небольшая машинка на понтончиках со всем необходимым миниоборудованием, и пистолетик-пылесосик тоже прилагается. Ребёнок на мелководье надевает масочку и, как большой, шарит по дну. Может, даже и найдёт чего-нибудь. А папа в это время где-то далеко на большой драге и на большой реке черпает настоящее золото. Это вам не в стрелялки на компьютере стрелять и не в бродилки бродить! А впрочем, каждому своё…

Но чтобы дойти до этапа, когда тебе понадобится этот замечательный землеотсасывающий аппарат, надо пройти большой и трудный путь, который многие до конца так и не проходят. Такое количество трудностей, которые в Конго тебя ожидают в процессе подготовки к добыче чего-нибудь, а тем более золота, может преодолеть не каждый. Видел очень сильных людей, которые втягивались в этот процесс (добыча золота), да так и не смогли дойти до жёлтых комочков и, ничего не выжав из проекта, сходили с дистанции, потеряв деньги и здоровье.

Вспоминается одно путешествие, в котором мне по случаю довелось поучаствовать вместе с моим другом Мишей, о котором я говорил выше, и его отцом. Миша к тому времени уже несколько лет бороздил просторы Африки со своим отцом и красавицей женой Натали. Эта история произошла несколько лет назад во время моей первой командировки, когда Миша с отцом ещё только мечтали заняться золотом.

Золотоносная концессия, расположенная в Кипушах на площади 150 гектаров, когда-то принадлежала королеве Бельгии, которая подарила её австралийцам, которые, в свою очередь, так и не смогли её освоить. Концессии были хорошо разведаны бельгийскими геологами, составлены подробные геологические карты, но найти эти карты или купить их было невозможно. Цены им нет, а подделок по рынку развелось много. Охота на такие концессии и по сей день ведётся нешуточная. Подкупы, подделка документов, угрозы, подставы, прямое физическое давление на головы оппонентов, то есть весь спектр способов воздействия имеет место в таких делах. После 1960 года, когда Конго стало независимым государством, на этой концессии никто организованно не работал. Бельгийцы уехали в Бельгию, австралийцы – в Австралию.

Миша с отцом случайно узнали о ней и решили, не привлекая внимания, посмотреть не неё поближе. Меня пригласили за компанию, а может, и с дальним прицелом на партнёрство. Почему бы и нет? Золотая тема постоянно присутствовала на моём африканском пути. Сейчас появилась возможность потрогать «золото» руками. Всё путешествие должно было занять три-четыре дня. Да и что не сделаешь, чтобы сменить картинку, тем более что у меня в то время образовалось в делах в некотором роде затишье.

Вроде как была возможность перехватить эту концессию у нынешнего очередного местного собственника-бездельника, который просидел на ней уже пять лет и прождал, когда ему кто-то подарит миллионы. Мероприятие предстояло довольно рискованное, вокруг работало много нелегальных старателей, встреча с которыми носила непредсказуемый характер, поэтому Миша с отцом на всякий случай (рисковые ребята!) в ЮАР заранее купили пистолет «Беретта» с полным магазином патронов. Но мне про это они рассказали гораздо позже.

Решили заходить со стороны соседней Замбии. До столицы Замбии – Лусаки долетели на небольшом самолёте, где практически не было досмотра. До границы с Конго доехали на арендованном джипе. Дальше дороги не было. Надо было пробираться своим ходом. Водителя Сергея оставили вместе с джипом. Нашли проводника. Взяли еды и воды на сутки, в деревне купили велосипеды. Почему-то они были из Австралии. И откуда они там взялись? Наверное, в память о бельгийской королеве. Велосипед – это громко сказано. Ничего общего с горными современными байками эти конструкции не имели. Старые австралийские велосипеды. Такое было ощущение, что они со времён первых поселенцев. Такая металлическая каракатица с торчащими железными прутьями вместо педалей, но зато специально приспособленная для перевозки образцов породы, для чего имели специальные приваренные багажные клетки спереди и сзади. Весили такие, с позволения сказать, велики за 50 кг. Местные крестьяне сказали, что до места можно доехать за три-четыре часа. Вроде расстояние до концессии было не больше 20 км. В общем, поехали практически налегке. Багажа, не считая 50 кг велосипеда, было всего на троих меньше 10 кг: 1,5 кг пистолета с патронами, 3 кг еды и воды и 2 кг местной замбийской валюты – «квачей» – 15 млн, что составляло около 3 тыс. долл., которые были обёрнуты специальными поясами вокруг талий путешественников. На эти деньги планировалось купить у старателей образцы золота. Была ещё лёгкая палатка, захваченная на всякий случай. Экипированы мы были военной формой цвета хаки, купленной ещё в России. Она была очень удобна для таких случаев. Но если в Замбии такая форма не вызывала ни у кого вопросов, то в Конго, где только недавно закончилась гражданская война (она, собственно, ещё и продолжалась в той или иной мере), все люди в военной форме воспринимались либо как свои, либо как шпионы. Документов при этом у нас не было, мы их оставили в машине.

Путешествие в итоге заняло четыре дня. Первые несколько часов проходили по зыбучему песку, и велики пришлось просто тащить на себе, изодрав при этом все ноги о торчащие железяки. Двухколёсный транспорт категорически отказывался ехать в любую сторону, кроме как с горы. Это вам не велогонка «Тур де Франс», где все катят по гладкому шоссе с пунктами питания и кормления, это был «Тур де Конго», который больше напоминал соревнования по бездорожью на джипах «Кэмел Троффи» с полным отсутствием дорог и каких-либо правил. Измучившись после первых же нескольких часов такой «езды», выпив всю воду и съев все припасы (несколько бананов и сэндвичи), мы заночевали в джунглях, с трудом сумев развести костёр.

После захода солнца трава, покрытая росой, вдруг засверкала миллионами карат алмазов, отражённых от яркого света луны. Как оказалось, это были тысячи маленьких паучков, у которых на спине сверкала капелька… яда. Хотелось её потрогать, но проводник не советовал. Ничего себе! Может, пугал? Хотелось верить, что так. Насекомые, которые опускались на этот свет попить «водицы», оставались там навсегда. Природа величественна и безжалостна! Несметное количество звуков окружало нас. Лес, в общем, был такой же, как и у нас, но без берёз. Сухой африканский лес. Деревья высотой 20–30 метров. Шорохов вокруг – масса. Вокруг тебя кто-то всё время ходит-бродит, наблюдает, причмокивает, похрюкивает и порыкивает. Все продовольственные ресурсы наши были исчерпаны. Ужинали фактически НИЧЕМ.

Первая ночёвка в джунглях оставляет незабываемое впечатление на всю жизнь, если тебе вообще удастся дожить до следующего утра. Луна светит так же ярко, как солнце. Небо нависает со всеми своими звёздами прямо над тобой. Легли спать в палатке головой к сетке, чтобы быть ближе к свежему воздуху. Но поспать нормально так и не удалось. Около полуночи начали раздаваться звуки барабанов. Где-то, похоже, начались ритуальные танцы. Какие-то зверюги всю ночь подвывали в нескольких десятках метров от костра, ползучие и летающие гады так и норовили что-нибудь украсть. Через какое-то время где-то неподалеку вдруг стали раздаваться выстрелы. Это уже было совсем ни к чему! Зато вой вокруг костра сразу прекратился. Источник воя, видно, сбежал. Так, прокараулив всю ночь и не заснув ни на секунду, мы на рассвете в 5.30 утра двинулись дальше.

Вскоре увидели небольшую деревушку, на которую этой ночью напали вооружённые люди – то ли бандиты, то ли солдаты народной армии Конго. Искали еду и женщин. Благодаря темноте многим удалось спрятаться, но на улице до сих пор лежало несколько накрытых тел. Слышались приглушённые рыдания. Наличие «Беретты» придавало нам некоторую уверенность, но думаю, что чисто теоретическую. Деревня, если не считать трупы, была на удивление чистой и аккуратной. У каждого домика была своя территория пять-семь соток, манговые деревья, солидной конструкции курятники на высоте 1,5 м от земли, которые на ночь закрывались на замки. Курятники были построены из чёрного дерева, т. е. стоимость каждого такого домика для кур составляла примерно 100 тыс. долл, по мировым ценам. Если бы они про это знали! В смысле, куры. Вокруг домов вместе с детьми резвились козлята. Шесть утра. Женщины готовят завтрак. Вокруг струятся столбики дыма. Солнце только встало. Вместе с природой. Было совсем не жарко. Можно сказать, прохладно, где-то градусов 15–17. Местные, было видно, привыкли к такой погоде. Из еды, которую готовили женщины, можно было попробовать съесть только совершенно несъедобную на наш вкус маисовую лепёшку и выпить национальный замбийский напиток из маиса, напоминающий протухший квас. Есть хотелось невероятно. Местный охотник принёс нам огромную крысу, от одного вида которой становилось плохо. Говорят, что такие в метро в Москве водятся. Но ещё хуже было чувство голода. Купили этого монстра за 50 тыс. квачей. Её тут же с шерстью на деревянной решётке просмолили, распотрошили, прожарили, распяли и… пожалуйста. Правда, вместе с шерстью! Такого ужаса я не испытывал никогда! Но чувство голода – ещё хуже! Прямо передача «Фактор страха», когда там ели добровольно всяких червей, насекомых и коктейли из них. По словам нашего проводника, нам оставалось езды часа полтора на велосипедах. Это успокаивало. Плюс запас шерстяного мяса тоже «грел» (всё съесть мы не смогли даже с закрытыми глазами). Из жидкости с собой взяли напиток из маиса. Одежды тёплой у нас не было, т. к. мы думали, что к вечеру вернёмся, поэтому зуб реально не попадал на зуб. Приходилось всё время делать упражнения от холода из арсенала спецназа ГРУ – напрягать мышцы сверху вниз и обратно и гонять напряжение туда-сюда. Взобрались на холм. Вокруг бесконечные просторы. Внизу виднелась речка, к которой шли. Когда мы спустя некоторое время к ней приблизились, то оказалось, что она удивительно холодная и прозрачная, да ещё и с песчаным дном. Пить хотелось невероятно. Сомнения нас терзали не более пяти секунд. Припали к воде как буйволы в сухой сезон. Было такое ощущение, что ты превращаешься в совершенно другого человека, то ли в индейца, то ли вообще в первобытного охотника. В организме и в сознании открылся какой-то новый жизненный пласт, ранее тебе не известный. Оказывается, раньше (до 1980 года, т. е. до Олимпийских игр в Москве) здесь был «парк» слонов. Потом Олимпиада закончилась, слонов съели, бивни вывезли и продали. Кого не съели, те ушли в соседнюю более цивилизованную Замбию.

За рекой начался крутой подъём в гору. Всё перемешалось: песчаные холмы, леса, плотные слои кустарников, скалообразные выступы. Пейзаж менялся постоянно. Такого разнообразия природы и такой её неимоверной красоты я не видел нигде. Я люблю Россию. Я был на Байкале, на Камчатке, ещё во многих местах нашей необъятной России и мира, но Африка – это что-то! Продолжаем продвигаться вперёд, и при этом вокруг – НИКОГО! Удивительно, но наш проводник идёт в шлёпанцах! Он с горы в них бежит быстрее, чем я еду на велосипеде. Через бесконечное количество километров проводник сказал, что осталось совсем чуть-чуть. Ну да, конечно… Вдруг резко запахло газом. Казалось, что если зажечь спичку, то всё рванёт к чёртовой матери! Весь этот бесконечный лес, горы, реки и пр. Шли уже не четыре и не пять, а все двенадцать часов. Дышать становилось всё труднее. Запах газа начинал душить. Когда же всё это кончится? Опять появились горы. Где же конец? Проводник монотонно объявил, что за этим холмом (ещё где-то там) будет конец пути. Перешли ещё несколько речушек мелких, перетаскивая велики на своем горбу. Под палящим солнцем пили воду из рек, уже не обращая внимания ни на что. Жажда глушила все остальные желания. Чувствовался привкус железа в воде. Но это уже мало беспокоило. Все имеющиеся ёмкости заполнили этой водой. Неожиданно стали попадаться дети, которые стали нас сопровождать по несколько километров без единого звука. Ничего не просили. Просто шли рядом, в стороне. Ну когда же? Ну вот, вот… Почти уже дошли… Огромная поляна появилась неожиданно… пять часов спустя. Где-то впереди маячила бесконечная гора, напоминающая хвост динозавра.

Пришли в лагерь местных старателей – крезёров. Познакомились с бригадиром, он же – представитель местного короля – шефа кутюмье. Сначала нас даже не хотели пускать. Проводник о чём-то долго беседовал с бригадиром. Мы не могли понять ничего, ни одного слова по-французски не было. Однако в конце концов, разобравшись, вероятно, какой путь нам пришлось пройти (а может, и по каким-то другим причинам), бригадир как-то вяло вдруг кивнул головой, и всё сразу изменилось. Все забегали вокруг нас, что-то предлагали, куда-то потащили. Мы даже обрадовались, когда наш проводник сказал нам, что нам надо пройти какой-то ритуал. Очищения, что ли, или ещё что-то? Было уже всё равно. Главное, чтобы какую-нибудь ритуальную крысу шерстяную не заставили есть!

Оказалось, что-то наподобие молитвы. Сели на землю, опустив голову и закрыв глаза. На голове – холодные руки вождя деревни. Пять минут произносил какие-то звуки, после чего попросил отблагодарить духов леса в размере пятидесяти долларов. Да не вопрос… На эти деньги тут же купили козла (и откуда он взялся?), который был мгновенно обезглавлен, выпотрошен и отправлен на костёр. После этого начальник крезёров – молодой, с умным и каким-то задумчивым выражением лица по имени Патрик пригласил следовать за ним. Австралийские «монстры» были с остервенением выброшены в джунгли. Даже в деревне их отказались взять. Пошли пешком практически налегке и с пистолетом в кармане. На другом конце деревни зашли в его дом.

Типичное африканское жилище на курьих ножках. Зашли внутрь. Патрик достал и показал нам несколько крохотных комочков золота. На вопрос, а чего так мало добыли, ответил, что недавно приезжали покупатели и купили всё, что было. Была ещё необработанная партия золота, добытого за последние два дня. Но её надо было очищать. Мы попросили очистить её для нас. Он согласился. В итоге нам удалось ещё и поприсутствовать на самом процессе очистки. Выглядело это следующим образом.

Сначала водой вымывается песок, потом магнитным бруском забираются крошки других металлов. Остаётся какой-то серый осадок, где уже чётко видны вкрапления золота. И тут начинается самое интересное.

Золото надо очистить от этих примесей. Когда Патрик достал двухлитровую бутылку из-под пепси-колы, наполовину заполненную знакомой блестящей жидкостью, я сначала не поверил. Ртуть! Бутылка, было видно, весила как хорошая гантелька. И вот в этот сосуд с примесью золота наливают эту ртуть. Ртуть как бы склеивает частички золота, отделяя его от остальной взвеси в сосуде. Получаются такие комочки золота с ртутью, которые потом перекладываются на металлическую тарелку, и всё это ставится на специально подготовленные угли. Таким способом ртуть выпаривается, а на тарелке остаются спайки золота, которые можно уже направлять на переплавку в стандартные золотые слитки.

А пока… Я не верил своим глазам! Плотные пары ртути, те самые, которые жутко ядовитые, клубятся прямо внутри этой комнатёнки… Патрик, наклонившись над сосудом, внимательно наблюдает за процессом, периодически подливая свежую ртуть… Вероятно, его лёгкие уже «приказали долго жить»… Сколько ему осталось? Три? Пять? Десять лет? Он вообще знает про это?.. А мы тут ртутный градусник дома боимся разбить, а если уж разобьём, то проводим полную дезинфекцию комнаты, выбрасывая всё, к чему ртуть прикоснулась, включая пылесос, которым её собирали.

Есть и другой способ очищения золота – с помощью азотной кислоты, который гораздо менее вредный для здоровья. Но где её взять-то, азотную кислоту? А ртуть добывается тут же, недалеко, в соседнем карьере…

Взвесили всё, что получилось, а получилось около 60 граммов. Мешочек с вишню размером. Купили всё, потратив половину оставшихся у нас денег. Решили больше не задерживаться и пошли в деревню прощаться с вождём и народом.

Дорога обратно оказалась на порядок сложнее, чем ожидали. Сухой зной был нестерпимым, пот заливал глаза, поскольку мы старались идти быстро. А на пот, как на мёд, слетались, похоже, специально обученные то ли пчёлки, то ли мушки, которые кусали очень неприятно, выдёргивая из тебя микроскопический кусок кожи, и ещё при этом упорно лезли в лицо. Отмахиваться было бесполезно. Привал. Но чем дольше сидишь, тем больше затекают ноги, и вставать уже совсем не хочется. Горло жжёт нереально от душняка и сушняка. Похоже на ангину. Всё внутри сухое. Пытаешься сглотнуть слюну, но спазмы и дикая сухость во рту мешают это сделать. Вода, которую брали из ручьёв, помогала не больше чем на полминуты.