Kitabı oxu: «Замороженный страх», səhifə 2

– Как тут у нас дела? – поинтересовался Уваров.

– Если ты об уликах – не густо, – сообщил криминалист. – Ткань из непромокаемой резины, на такой поверхности отпечатки пальцев не остаются, даже если преступник действовал без перчаток. Бечевка – обычный ширпотреб, который можно приобрести в любом хозяйственном магазине.

– И никакой надежды что-либо определить? – Уваров умом понимал, что надеяться особо не на что, но все равно надеялся.

– Заберем все в лабораторию. – Криминалист пожал плечами. – Кто знает, может, что и определим.

– Место будете осматривать? – спросил Уваров.

– Какой смысл? – Криминалист поморщился, уловив «аромат», идущий от оперативника. – Только чтобы провонять, как ты?

– Издержки профессии, – потупился Уваров. – Может, хоть по этажам пройдетесь? Поищете отпечатки пальцев. Вдруг что-то всплывет?

– Иванов с Еньковым уже там. Не думаю, что это поможет, но правила есть правила, – отозвался криминалист. – К ручкам загрузочных клапанов за день столько народу прикасается, что снять отпечатки пальцев, годные для работы, практически невозможно.

– Твоя правда, – согласился Уваров. – То же самое я думаю о поквартирном опросе, который предстоит провести нам с напарником. Сколько бы мы ни ходили по этажам, найти того, кто что-то видел, нереально. Удивительно, как ненаблюдательны стали люди.

– И не говори. – Криминалист негромко хохотнул. – Тяжелая у вас работа.

– Ладно, продолжай ерничать, и получишь звезду, – обиделся Уваров и отошел от машины.

Он поискал глазами лейтенанта Тихонова, но того нигде видно не было. Пришлось вернуться к криминалисту.

– Напарника моего не видел? – обратился он к криминалисту.

– Видел, – ответил тот и замолчал, явно не собираясь продолжать.

– И где он? – вынужден был задать новый вопрос Уваров.

– Работу работает, – произнес криминалист и усмехнулся: – Тяжелую работу.

– Кончай зубоскалить, Антон, – одернул товарища судмедэксперт. – Лучше пойди предупреди наших: мы уезжаем. Надо отвезти останки в морг, здесь я больше ничего выяснить не смогу.

– Вряд ли они закончили. – Криминалисту явно не хотелось таскаться по этажам. – Придется подождать.

– Нет времени, некоторые анализы требуют немедленного выполнения, в противном случае исходные данные изменятся, – объяснил судмедэксперт. – Скажи, пришлем машину обратно, как только доберемся до места. Ну, чего ждешь?

– Я схожу, – вызвался Уваров. – Все равно мне напарника искать.

– Он там и есть. Я видел, как он с нашими ребятами во второй подъезд заходил. – Довольный тем, что не нужно никуда идти, криминалист вдруг подобрел: – Наверное, хотел посмотреть, как идет работа.

– Спасибо, – поблагодарил Уваров, хоть и считал, что благодарности криминалист не заслуживает.

– Поспешите, молодой человек, – поторопил судмедэксперт. – Колебания температуры пагубно отражаются на исследуемых образцах.

– Вам нет необходимости дожидаться моего возвращения. Я предупрежу ваших людей, можете не сомневаться. Поезжайте.

Судмедэксперт поблагодарил оперативника, подозвал фотографа и сообщил водителю, что они могут ехать. РАФ уехал, а Уваров поспешил ко второму подъезду. Криминалистов он нашел на четвертом этаже. Разложив чемоданчики, они занимались сбором отпечатков пальцев, двигаясь по этажам сверху вниз. Лейтенанта Тихонова с ними не было. Уваров передал слова судмедэксперта и поинтересовался, не видели ли эксперты его напарника.

– Он на восьмом этаже, в девяносто восьмой квартире, – ответил один из экспертов. – Там живет управдом.

Уваров дождался кабины лифта и поехал на восьмой этаж. Дверь в квартиру девяносто восемь оказалась открытой. Уваров заглянул в коридор и услышал голоса, идущие с кухни. Он перешел в коридорчик, ведущий на кухню. Там, за квадратным столом, накрытым клеенчатой скатертью в мелкий цветочек, сидела худощавая женщина неопределенного возраста с бесформенной копной густых каштановых волос. Ее взгляд выражал презрение к сидящему перед ней молодому оперативнику. Лейтенант Тихонов с присущим ему терпением взирал на домоправительницу и, судя по тону, в сотый раз объяснял:

– Поймите, Ираида Ираклиевна, все, что вы можете нам сообщить, поможет ускорить следствие. В моей просьбе нет ничего противозаконного. Напротив, содействие следствию входит в ваши обязанности. Это ваш гражданский долг, в конце концов!

– Не читайте мне мораль, молодой человек. – Голос у Ираиды Ираклиевны оказался низким, почти мужским, а интонация не оставляла сомнений в том, что в своей жизни управдом не единожды сталкивалась с неразрешимыми задачами и все они решались в ее пользу. – Ваши родители еще из пеленок не вылезли, когда Ираида Ираклиевна научилась с легкостью отстаивать права жильцов вверенного ей объекта.

– Никто не покушается на права ваших жильцов. – Тихонов чуть не застонал от тоски. – Я всего лишь хочу упростить процесс опроса.

– Какие-то проблемы? – выходя на передний план, произнес Уваров.

Взгляд Ираиды Ираклиевны переметнулся от лейтенанта Тихонова к Уварову.

– Еще один законник? – то ли удивленно, то ли недовольно спросила она. – Теперь вы будете допрашивать меня по очереди? Или навалитесь скопом?

– В чем проблема, гражданка? – Уваров понял, что с управдомом лучше не церемониться. – Препятствуете следствию? Нехорошо!

– Молодой человек, – начала было Ираида Ираклиевна, но Уваров резко перебил ее:

– Молодые люди к вам в ЖЭК приходят, гражданка. Я же являюсь официальным лицом при исполнении. Извольте обращаться ко мне, используя звание или хотя бы фамилию.

Глаза Ираиды Ираклиевны полезли на лоб. К такому обращению она явно не привыкла, но, как ни странно, строгий тон ее отрезвил. С минуту она молчала, решая для себя, стоит ли связываться с милицией или лучше попытаться сохранить лицо, пока не стало поздно. Второй вариант перевесил. Ираида Ираклиевна встала с табурета, подвинула его Уварову и произнесла:

– Буду рада помочь всем, чем смогу.

Теперь уже у лейтенанта Тихонова глаза полезли на лоб. Он просто не понимал, как старлею удалось так быстро приручить «дракона». Уваров и бровью не повел. Поставив табурет так, чтобы было удобнее, он сел за стол, достал из внутреннего кармана куртки блокнот и карандаш, положил их перед собой и произнес:

– Сейчас я буду задавать вопросы, а вы, Ираида Ираклиевна, будете на них отвечать. Желательно точно и подробно. Справитесь?

– Разумеется, справлюсь, – заявила Ираида Ираклиевна. – Я готова.

– Один момент, – остановил женщину Уваров. – Мне необходимо дать срочное задание моему коллеге. Не возражаете?

– Как вам угодно. – Ираида Ираклиевна бросила взгляд на Тихонова и тут же перевела его на Уварова. – Я могу предложить вам чашечку чая? На улице сегодня холодно, а вы, как я вижу, давно на ногах.

– С удовольствием. – Уваров едва удержал улыбку.

Пока Ираида Ираклиевна заваривала чай, Уваров передал Тихонову ключ от мусоросборников и велел проверить два оставшихся помещения, после чего вернуться и доложить о результатах. Старший лейтенант Уваров не являлся прямым начальником Тихонова, хоть и был старше его по званию, и Тихонов не привык получать от него приказы, но, рассудив, что тот выбрал подобную тактику, чтобы произвести должный эффект на управдома, возражать не стал. Взял ключ и вышел из помещения. После встречи с управдомом даже работа в загаженных мусоросборниках казалась ему привлекательной.

Пока Тихонов копался в мусоре, Уваров продолжал начатую им работу. Ираида Ираклиевна оказалась кладезем информации в вопросах, касающихся жильцов дома номер шестнадцать. Попивая чай, приготовленный управдомом, Уваров исписал четыре листа в блокноте, едва поспевая за быстрой речью хозяйки. Ираида Ираклиевна знала все и обо всех. Помимо того, кто в какой квартире прописан, сколько лет проживает в данном доме и прочих мелочей, известных сотрудникам паспортного стола, Ираида Ираклиевна хранила в голове массу информации о привычках жильцов, об их родственниках, друзьях и даже недругах.

По сведениям Ираиды Ираклиевны, ни один из жильцов дома никогда не имел серьезных проблем с законом. В доме номер шестнадцать не проживал ни один бывший заключенный. Ни в одной квартире не происходило серьезных ссор на бытовой почве. Скандалы с соседями случались, но крайне редко, ведь за этим строго следила грозная Ираида Ираклиевна. Единственный мало-мальски скандальный случай произошел год назад между жильцами пятого подъезда, да и то, как считала Ираида Ираклиевна, виной тому послужила банальная людская зависть.

Жилец квартиры номер двести сорок два, расположенной на пятом этаже, приобрел автомобиль «Жигули» ВАЗ-2101. Неделю хвастался перед всеми соседями, без нужды заводил двигатель, предлагая всем желающим послушать, как четко тот работает, а затем припарковал машину перед подъездом под окнами жильца из квартиры двести семнадцать. Тому не понравилось, что чье-то «железное корыто» портит пейзаж, и он потребовал убрать машину. Хозяин «Жигулей» отказался выполнить просьбу, дело дошло до словесной перепалки, на которой присутствовал почти весь двор. Каждый желал поучаствовать в диспуте по поводу того, что важнее – пейзаж или удобства в виде личного транспорта.

Когда любитель живописных пейзажей понял, что перевес уходит на сторону автовладельца, он поднял кирпич, которым в обычные дни жильцы подпирали подъездную дверь, если требовалось внести в дом что-то громоздкое, и, размахнувшись, бросил его в машину. На счастье автовладельца, спортсменом любитель пейзажей оказался никаким. Кирпич упал, не долетев до машины добрых два метра, но спровоцировал драку, какой добропорядочные жильцы дома номер шестнадцать не видели за все время существования дома. Не подоспей вовремя Ираида Ираклиевна, для большинства жильцов драка закончилась бы в приемном покое ближайшей больницы. Чтобы инциденты подобного рода не повторялись, Ираида Ираклиевна приняла меры. На общем собрании жильцов она зачитала постановление, которое гласило: отныне и вовеки ни один автовладелец не имеет законного права оставлять личный транспорт на территории домовладения на расстоянии менее пяти метров от окон жильцов. Этим постановлением препирательства закончились, и во дворе восстановились мир и покой. До сегодняшнего дня.

Ираида Ираклиевна не могла себе представить, чтобы кто-то из жильцов мог быть замешан в кровавом преступлении. Если бы не новогодние праздники, предшествовавшие ужасающему событию, Ираида Ираклиевна могла бы переговорить с жильцами и выяснить, кто из них видел посторонних в подъезде номер один или рядом с домом. Беда заключалась в том, что в новогоднюю ночь все москвичи ходят к кому-то в гости и, соответственно, гости приходят ко всем москвичам. Причем одни и те же жильцы попеременно становятся либо гостями, либо радушными хозяевами, принимающими гостей. Уваров понимал: отследить нескончаемый поток новогодних передвижений не под силу даже всесильной Ираиде Ираклиевне.

И все же он полностью от ее помощи не отказался. Пусть сделает все, что сможет. Удача, она на то и называется удачей, что возникает из ниоткуда и проявляется в самых безнадежных ситуациях. Поблагодарив Ираиду Ираклиевну за неоценимый вклад в расследование преступления, старший лейтенант Уваров покинул квартиру управдома.

Спустившись на первый этаж, он вышел на улицу и сразу увидел лейтенанта Тихонова. Он стоял у пятого подъезда и вел беседу с тщедушным мужичком. На вид мужичку было не меньше шестидесяти. Макушкой он едва доставал до подбородка оперативника, который и сам не отличался солидным ростом. В ватнике, воротник которого он подвязал видавшим виды шерстяным полосатым шарфом; в шапке-ушанке с завязанными под подбородком тесемками; в ватных штанах, втиснутых в высокие, не по росту валенки, мужичок являл собой весьма своеобразное зрелище. Лихорадочный румянец на щеках говорил о том, что у мужичка явные проблемы с сосудистой системой. При каждом слове он поднимал руку и тыкал пальцем в грудь оперативника. Тихонов чуть отстранялся, но мужичка не осаживал. Видно, то, о чем тот вещал, казалось ему важным. Уваров подошел ближе. Мужичок сразу насторожился, глянул на Уварова и замолк.

– Продолжайте, Тарас Ильич, – попросил Тихонов. – Это мой коллега, оперуполномоченный старший лейтенант Уваров. При нем вы можете говорить открыто.

– А он не того… не проболтается? – Мужичок с сомнением посмотрел на Уварова. – Вид у него не так чтобы очень.

– Будьте уверены, он – не проболтается, – заверил Тихонов и украдкой подмигнул Уварову.

– Что ж, раз ты так говоришь, – протянул мужичок и без перехода продолжил прерванный рассказ: – Так вот: сижу это я у окна, скучаю. До полуночи час остался, время есть, почему бы не поглазеть на то, что во дворе творится? Сижу я, чаек попиваю и вижу – он! Мужик здоровенный, метра под два ростом, а в руках у него сумка спортивная. То ли черная, то ли темно-синяя, при свете фонаря не разобрать. Остановился у подъезда, сумку на снег поставил, передыхает. Ну, думаю, сумка тяжелая, видать. Стал прикидывать, к кому он пожаловал. К Сопчихиным сто лет никто не приходил. У Алубушкиных и так уж полон дом. На Губаревых не похоже, чтобы они в новогоднюю ночь гостей к себе зазывали. Сижу перебираю в уме соседей, а мужик отдохнул, поднял сумку и дальше пошел. Вот!

– И что? Это все? – разочарованно протянул Тихонов.

– Ну да. Все, – подтвердил мужичок.

– Тарас Ильич, в чем же тут важность информации? – в недоумении спросил Тихонов.

– Да как же в чем? Незнакомый мужик, да еще и с огромной сумкой! Не иначе как трупик ваш в наш дом притащил. Я не я буду, если это не тот, кого вы ищете.

– Говорите, в подъезд он не вошел, – уточнил Тихонов.

– В том-то и дело, что нет. Минут пять перед моими окнами простоял, а в подъезд так и не вошел, – подтвердил мужичок.

– А в соседний не входил? – Уваров решил вмешаться в разговор.

– В соседний точно не входил. Он по дороге шел, мне бы видно было, если бы он к подъезду свернул.

– Но то, что он вообще к вам в дом приходил, этого вы утверждать не беретесь, – подытожил Уваров.

– Ты что же думаешь, я за каждым прохожим шпионю? – рассердился мужичок. – Выскакиваю в исподнем и по двору гоняюсь, пока не выясню, куда прохожий направляется!

– Мужчину того хорошо рассмотрели? – Уваров решил не реагировать на выпад мужичка.

– Лучше некуда. За пять минут и армию мужиков рассмотреть не сложно. – Голос мужичка приобрел миролюбивые нотки.

– Описать сможете?

– Описать? Да без проблем. – Мужичок закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточиться. – Голова у него здоровенная и нос картошкой. А на щеках щербины.

– Не здесь, – остановил его Уваров. – В отделе работает штатный художник, вот ему вы свои наблюдения и представите.

– А вознаграждение будет? – подозрительно глядя на Уварова, спросил мужичок. – Я слыхал, свидетелям вознаграждение полагается.

– У вас неверная информация, – охладил его пыл Уваров. – Советские граждане обязаны помогать милиции на безвозмездной основе.

– Даже шкалика не положено? Для поднятия патриотического духа? – с надеждой спросил мужичок. – В виде исключения, так сказать.

– Ну, разве что в виде исключения, – протянул Уваров. – Хорошо, Тарас Ильич, постараетесь с портретом, будет вам шкалик.

Глава 2

В районном отделе милиции Теплого Стана собрали экстренное совещание. Начальник отдела подполковник Золотарев восседал на сцене актового зала, где разместился почти весь личный состав отдела. Перед ним на узком переносном столе лежала картонная папка с завязками. На титульном листе аккуратным почерком проставлена дата: 4 января 1982 года. Другие записи отсутствовали, а внутри папки лежал всего один лист, но и его хватило, чтобы подполковник Золотарев принял решение об общем сборе.

Стрелки часов показывали без четверти десять утра, и подполковник понимал, что следует поспешить. В голове не укладывалось, как подобное происшествие могло произойти в их тихом новом районе. Всего каких-то десять лет назад в районе начались массовые застройки, постепенно район избавлялся от ветхих частных застроек и приобретал вид настоящего города. Конечно, до строительства станции метрополитена было еще далеко, но автобусные маршруты до центра города ходили исправно, а высотные дома на триста двадцать четыре квартиры росли как грибы. При этом преступность в районе, казалось, совсем отсутствует. Отдел милиции, возглавляемый подполковником Золотаревым, находился в подчинении РУВД Черемушкинского района, и начальнику Черемушкинского РУВД на планерках в Главном управлении МВД никогда не приходилось краснеть за его, Золотарева, отдел.

Свой перевод из Тверского отдела в отдел Теплого Стана подполковник Золотарев, тогда еще майор, воспринял как наказание, несмотря на то что его повысили в должности, поставив руководителем всего подразделения и посулив быстрое продвижение по службе. Смириться с тем, что пришлось сменить лучший в городе отдел на работу в районе, созданном из пяти деревушек, которые только-только вошли в городскую черту, оказалось непросто. Но совсем скоро Золотарев почувствовал плюсы нового назначения. Удаленность от столичных интриг пошла ему на пользу. К тому же его жена, которая тяжело носила их первенца и категорически отказывалась рожать вновь, вдруг созрела для второго, а затем и третьего. Именно здесь, в маленьком районном отделе, подполковник Золотарев узнал, что такое настоящее отцовство. Размеренный график работы без резких потрясений и внезапных изменений планов как нельзя лучше подходил к его новой роли отца.

Но этим утром размеренность его жизни была нарушена самым жестоким образом. Три праздничных выходных он провел в кругу семьи. Дни оказались насыщенными, и не только мероприятиями, которые они посетили всей семьей, но и в эмоциональном плане. Чтобы продлить чудесную атмосферу, сложившуюся за прошедшие дни, утро понедельника семья Золотаревых решила начать с общего завтрака. Ажурные блинчики на молоке с медом и сметаной горой высились в центре стола, в чашках дымился ароматный азербайджанский чай, а на десерт их ждала замороженная малина, которую супруга Золотарева еще с лета приберегла для такого вот случая.

И вот во время этой идиллии прозвенел звонок, и еще до того, как подполковник услышал в трубке голос следователя Аймарова, он понял, что ничего хорошего от этого звонка ждать не следует. Но он и в самом страшном сне не мог предположить, насколько жуткой будет новость. Да и как могло быть иначе? Подполковник Золотарев никогда не был самодуром и не держал в страхе свой отдел, но он точно знал, что никто из его многочисленных подчиненных не стал бы беспокоить его дома в понедельник утром, если бы на то не было веских причин.

Причина действительно была веская, еще до того, как появились подробности произошедшего. Известие о том, что на подведомственной его отделу территории найдены фрагменты тела неизвестной жертвы, шокировало подполковника. За десять лет он успел привыкнуть к тому, что преступления, происходящие в районе, сводятся к банальным карманным кражам, немногочисленным грабежам и бытовухе. Здесь же они явно имели дело с предумышленным убийством, причем с отягчающими вину обстоятельствами.

До здания отдела подполковник добрался за десять минут, благо его дом располагался в двух кварталах от работы. В первую очередь он созвонился с главой районной администрации и, не объясняя причины, потребовал приостановить работу мусоросборщиков по всему микрорайону. Все машины, работавшие в это утро на улицах, должны были оставаться там, где их застанет данное сообщение, и главное, никто из них не должен до особого распоряжения ехать на городскую свалку. Глава администрации, взволнованный требовательным голосом подполковника, заверил, что указания будут выполнены неукоснительно. После этого Золотарев связался с начальником районного управления и доложил об инциденте.

Когда с первоочередными делами было покончено, подполковник вызвал к себе следователя Аймарова и потребовал доложить о произошедшем в подробностях. Во время доклада позвонил судмедэксперт, работавший на вызове. Тут-то и выяснилась новая, еще более шокирующая подробность. По предварительному заключению эксперта, фрагменты тела, обнаруженные на улице Бакулева, принадлежали ребенку!

Услышав новость, подполковник в прямом смысле лишился дара речи. Долгих две минуты он молча сжимал трубку внезапно вспотевшей ладонью, а перед мысленным взором пролетали картины, одна страшнее другой. Его сын, семнадцатилетний парень, стремящийся к самостоятельности и независимости. Его дочь, восьмилетняя хохотушка с озорными веснушками на носу и щеках. Его младшенький, пятилетний непоседа, важно вышагивающий рядом с отцом на майской демонстрации. Все они, его дети, находились в безопасности, но так ли это, если на столе патологоанатома лежит сверток с фрагментами тела подростка? Как он мог быть уверенным в этом, если кто-то расчленил труп ребенка и выбросил его в мусоропровод? Если это произошло с неизвестным ребенком, может ли он, подполковник Золотарев, гарантировать, что подобное не произойдет с кем-то из его детей?

Подполковник потребовал от судмедэксперта отложить все текущие дела и в кратчайшие сроки подготовить предварительный отчет. Сам же объявил экстренный сбор всего личного состава отдела. И вот теперь в папке перед ним лежал документ, а в зале собралось порядка сорока штатных и внештатных сотрудников, не считая добровольцев из добровольной народной дружины района. Но и этого количества людей, по соображениям подполковника, казалось мало. Также он понимал, что дело подобного масштаба его отделу не потянуть. Вот почему он медлил с началом совещания. Он ждал приезда начальника Черемушкинского РУВД полковника Житникова.

Прошло пятнадцать минут, часовая стрелка добралась-таки до цифры «десять», и подполковник понял, что ждать больше нельзя. Откашлявшись, он поднялся и оглядел зал. Взоры сорока пар глаз обратились к нему, разговоры стихли, и в зале наступила такая тишина, что можно было услышать, как капает вода из неплотно закрытого крана в соседнем помещении.

– Благодарю всех за терпение, – начал подполковник Золотарев. – Думаю, вы все в курсе чрезвычайного происшествия, которое произошло сегодня утром, поэтому сразу перейду к делу. Судмедэксперт подготовил предварительный отчет. Вот что в нем говорится. – Он снова откашлялся, достал из папки лист серой, небеленой бумаги и начал читать: – Найденные фрагменты тела: часть левого бедра с коленной чашечкой, отделенной от стопы по центру большеберцовой кости; часть плечевого сочленения, захватывающая левую ключицу, и три пары ребер, сращенных с грудиной, а также плечевая часть левой руки, от локтевого сочленения до головки плечевой кости. Фрагменты имеют неровные края, большое количество оскольчатых костных и хрящевых фрагментов. Это дает возможность предположить, что разделение на части происходило механическим путем. Орудие: острый металлический предмет с широкой плоскостью, такой, как бытовой или пожарный топор, секира и им подобные предметы. Особые отметки в виде татуировок, родимых пятен, заметных родинок отсутствуют. Кожа чистая, без прижизненных ссадин и кровоподтеков. По размерам фрагментов останков, окружности и химическому составу костей выявлено: фрагменты останков могут принадлежать ребенку в возрасте от девяти до четырнадцати лет.

Последние слова Золотарев буквально выдавил из себя, так тяжело сообщать о деталях преступления ему еще ни разу не давалось. После слов подполковника по залу пробежал ропот. Золотарев поднял голову от листа и окинул зал долгим тоскливым взглядом.

– Понимаю, событие из ряда вон выходящее, – проговорил он. – У нас у всех есть дети, племянники, младшие братья и сестры, и потому известие шокирует. Тем более ответственно мы должны подойти к решению этой задачи.

– Орудие преступления нашли? – спросил кто-то из зала.

– Фрагменты тела были завернуты в прорезиненную ткань фабричного производства и связаны бытовой бечевкой из лубяных волокон. Орудие преступления отсутствует. На данный момент криминалисты еще работают с уликами. – Золотарев решил, что подробностей из отчета судмедэксперта уже достаточно, и перешел к следующему этапу совещания. – Однако шансы на то, что эти предметы помогут нам выйти на убийцу, ничтожны. Найдены лишь фрагменты тела жертвы. В настоящий момент оперативные работники, выехавшие по вызову, осматривают остальные мусоросборные помещения в доме номер шестнадцать по улице Бакулева, ищут похожие свертки. Однако есть вероятность, что остальные части тела находятся не в этом доме, а где-то на территории нашего района.

– В других домах? – Вопрос задал старший оперуполномоченный Комков, он сидел в первом ряду и машинально отстукивал ритм по подлокотнику кресла.

– Такой вариант исключать нельзя. Основная версия такова: совершив убийство, преступник испугался наказания и решил избавиться от тела, расчленив его и выбросив в мусоропровод. Дом номер шестнадцать может оказаться как местом преступления, так и случайно выбранным убийцей местом. Есть предположение, что убийца намеренно выбрал разные дома, чтобы увеличить шансы скрыть преступление и избежать наказания.

– Как же это увеличивает его шансы, если в данном случае ему нужно было пройти по улице не один квартал, заходить в несколько подъездов и при этом рисковать быть остановленным сотрудниками милиции или бдительными жильцами? – высказался Комков, чем заслужил одобрительные реплики коллег.

– Вероятно, вы не знаете, каким образом был обнаружен сверток. – С последнего ряда поднялся следователь Аймаров. – Я доложу. Сверток с фрагментами тела был обнаружен только благодаря тому, что дом номер шестнадцать обслуживала бригада братьев Капишниковых, которые промышляют тем, что собирают выброшенные предметы быта, годные к починке и дальнейшей эксплуатации. Если бы дом обслуживала другая бригада, сверток благополучно перекочевал бы из мусоропровода в мусоровоз, а оттуда на городскую свалку, где не позднее двухнедельного срока был бы сожжен вместе с другим мусором.

– Человеческий фактор, который убийца не может просчитать заранее, – прокомментировал Комков. – В этом есть свой резон.

– Есть еще один нюанс, – чуть помедлив, произнес Аймаров. – Во время нашей беседы братья признались: узнав, что в свертке, они хотели просто забросить его в мусоровоз и сделать вид, что ничего не находили. Признание не от большого ума, конечно, но на определенные мысли наводит. Сколько сборщиков мусора, найди они такой сверток, подумают так же? Возможно, на это и рассчитывал убийца. Вот почему мы считаем, что остальные свертки разбросаны по району, а может, и по городу и большая часть из них уже находится в мусоровозах.

– Почему не на свалке? – Начав задавать вопросы, Комков решил идти до конца.

– Потому что после праздничных дней это первый вывоз мусора, – объяснил Аймаров. – Еще потому, что работа мусоросборщиков затруднена обильным снегопадом. Сначала дорожные службы расчищают дворы, и только после них идут мусоровозы. Отходы просто не успели занять весь объем кузова, так как на обработку каждого дома времени уходит в два раза больше, чем обычно. И третья причина: товарищ подполковник запретил коммунальным службам продолжать работу, а также отправлять мусор из машин на свалку. Вот почему до настоящего времени ни один мусоровоз не покинул черту города.