Kitabı oxu: «Герои маски и пропуска: путешествие туда»
ГОРОД
– Выдвигаться нужно сегодня! Сейчас! – почти кричал интеллигент-Серёжа.
По его выпуклому лбу уже бежали капельки пота, пузатые очки предательски подрагивали при каждом слове. Серёжа не мог подобрать слов для обоснования своего решения. И компенсировал это повышением тона, пытаясь докричаться до друзей.
Вася, хозяин квартиры, единственный, кто в этот момент сосредоточенно и скептически смотрел на Серёжу, пытаясь уловить его мысль.
Ложка с Кирычем уже погрузились в обнимашки, и ворковали полушёпотом о своём, удобно разместившись на подоконнике.
На диване – Саня и Малой. На разных углах, демонстративно не смотря на друга. Саня, высокомерно задрав голову. Малой, втянув голову в плечи и тихонько покуривал.
Никто не садился между ними в виду повышенного напряжения. Поэтому Гера сидела на раковине, покачиваясь туда-сюда. Кран за её спиной капал. И изредка, когда она сильно отклонялась назад, капля попадала за оттопыренный ремень, и Гера неприязненно морщилась.
За последнюю пару дней Серёжа уже в сотый раз заводил тему большого похода.
– Как вы не понимаете! – почти умолял он, суетливо поправляя очки. – В этом году весна ранняя, потепление раннее. А значит, и миграция бомжей начнётся раньше! По моим расчётам максимум неделя!
– Да ты каждый раз панику поднимаешь! – взвинтился Саня. Взвинтился он, конечно на Малого. Но Малой сидел тихонечко в сторонке, тянул свой вэйп и не выпендривался. Поэтому отгрёб Серёжа. – Мы каждый раз ходим в магазин за большой закупкой в конце мая! Чего ты за месяц панику наводить! Каждый год пугаешь своими конспирологическими теориями, а…
– Погодь, – грубо прервала его Гера. – Толстый дело говорит. Запасы у нас на исходе. Перестраховаться не лишним будет. А то эти твари ещё месяцы три могу по теплу волындаться, тянуться. На улицу нос не высунешь! Попадём мы.
Гера, в своих потёртых джинсах, не менее потёртом свитере, с чёрными залаченными кудрями и ярким макияжем была бабой авторитетной.
– Давайте подумаем, ребят, – более миролюбиво внёс предложение Вася. – Если не выдвинемся и Серёга прав – сдохнем с голоду. Если выберемся, и он не прав, просто на месяц раньше пополним запасы.
Саня всплеснул руками, подавился словами и обиженный вылетел в тамбур, бурча что-то несуразное про нарушение устоявшихся традиций.
«Сто лет ходили в Ашан в мае и всё хорошо было. Нет! Блин, нашёлся умник. Давай свои правила городить» – донеслось недовольное, но уже более разборчивое бурчание их коридора.
– Давайте пойдём, нам не принципиально, – пожала плечами Ложка. – Правда, Кир?
Кирыч утвердительно кивнул.
– У нас и крупа уже закончилась. И семена: без овощей неделю сидим, – рассудила Ложка.
– Я с вами! – раздалось обречённое из коридора.
Уж кто-кто, а Саня себя забыть не даст.
– Гера? – Вася посмотрел на брюнетку в раковине.
Та утвердительно кивнула. Ей для принятия решения обоснования и аргументы не требовались. В отличие от Малого. Тот оторвался от вэйпа, поднял взлохмаченную светлую голову и огляделся по сторонам, неожиданно подорвался, метнулся в свою квартиру, расположенную по соседству. Послышался шум. Грохот. Счастливый Малой влетел обратно. Из квартиры продолжал доноситься стихающий клокот.
– Мне тоже нужно! Я тоже с вами! – радостно заявил он, и добавил: – У меня водосток сломался!
Гера закатила глаза вверх и покачала головой.
– Мог просто пойти с нами, без причин, – добавил Вася.
– Теперь он не только мою, но и свою квартиру разнёс! – негодующе проговорил Саня, который имел не осторожность позвать Малого помочь с ремонтом.
– Когда выходим? – обратился Вася к Серёже.
– Сегодня, – Серёжа поправил очки и добавил таинственно: – Ночью…
– Ещё чего! – Гера тряхнула копной и спрыгнула с раковины. – До утра потерпишь.
– Как вы не понимаете! – завёл старую шарманку Серёжа. – Нельзя терять ни секунды! Ни секундочки!!!
– А пропуска оформить? Как без пропусков! – Ложка неожиданно встала на стражу порядка.
И ребята непроизвольно глянули в окно. Взгляды их упёрлись в пункт полиции.
– Может, всё-таки рассказать им… – промямлил Серёжа. – А то глупо как-то…
Гера посмотрела на него выразительно и покрутила пальцем у виска:
– Сбрендил что ли! Они же вооружённые! Чёрт знает, что им там в голову придёт.
– Правда, Серж, – Ложка, в оппозицию Гере, взяла примирительную нотку. – Если рассказывать, то надо было сразу, лет десять назад. Когда система рухнула. А сейчас уже проще подыгрывать.
Десять лет назад, в самый разгар вирусной эпидемии, всех стражей порядка мобилизовали и приписали к участкам: жить там, есть там и работать. Всё. Мобилизованы на время эпидемии. А потом внутренний сервер рухнул и связь пропала. Связь пропала, а приказ остался.
Стражи продолжали блюсти порядок, придирчиво проверять пропуска, выспрашивать о целях выхода из дома, гонять старушек из магазинов, а детей с детских площадок.
Потом и государственная система рухнула. А стражи порядка, в виду отсутствия интернета, связи и официальных распоряжений, так об этом и не узнали.
Гордые и патриотичные служители порядка продолжали работать без зарплаты. Зарплаты, как всегда в гос. секторе, перешли в раздел обещаний.
Обещания, как и положено, даётся один раз в начале времён. А потом люди привычно ждут десятилетиями то квартир за выслугу лет, то премий, то ещё каких-нибудь плюшек очередникам.
Местные жители по-началу хотели рассказать, но всё как-то не решались. Перекладывали с сегодня на завтра, с завтра на послезавтра. Приятно было смотреть на людей в форме, рьяно исполняющих свои обязанности. Вот скажи им правду – что будет? Никакого порядку не останется. В общем, так и не узнали ребята, что система рухнула, продолжали работать. Словно из тумана, выплывая из осколка прошлого, по привычке грозя дубинкой и угрожая штрафами. Деньги давно обесценились и перестали существовать. А менты всё грозили и грозили штрафами.
– Оформлять ещё пропуска эти. И ради чего? Ради подыгрывания этому цирку? – ворчал Саня, самым первым заполняя заявку на сайте.
СТАРТ
Выдвинулись на рассвете. Точнее, с восходом солнца выдвинулся Серёжа. Удобная обувь, сменное бельё и носки, гаджеты, дождевик и аптечка.
Серёжа разбудил Васю настойчивым звонком в дверь. Они прихватили Малого, в квартире которого обнаружился обиженный Саня – боялся, что Малой пропустит хоть минуту его обиды. А потом обида выветрится и пройдёт, считай, за зря.
Дальше предстояло захватить голубков. Пока шли до них, Саня висел над душой Васи и жаловался, что Малой вместо походного набора взял с собой бонг, сигары, болт, сигареты, блок жвачки, презервативы и пол литра вискаря.
Малой топал на два шага позади, потягивал вейп. Серёжа шёл рядом с ним, то и дело немного разгоняясь и наступая на пятки Сане и в форме словесного поноса тревожился о судьбах их банды. Кира с Ложкой просыпались долго. Завтракали очень долго. И собирались ещё дольше. К обеду вышли.
Двинулись по центральной улице – так ближе всего до ворот. Теперь каждый район ограждал высоченный забор с воротами. На время миграции бомжей ворота закрывали, чтобы те не попали на территорию района и могли спокойно пройти сквозь город по межрайонным улицам.
– Я же говорил… говорил… что нет смысла назначать старт на утро! Нужно было вчера ночью – собрались бы и пошли. Время, время, – причитал Серёжа.
– Да чё ты ноешь! – это к команде присоединилась Гера.
– Мы все уже по сто раз этим гриппом переболели, – добавила Ложка, которой скулёж Серёжи порядком поднадоел. – Каждый год болеем и не по одному разу. Ну подумаешь миграция зомби. Ну подумаешь стадо бомжей. Они – тоже люди!
Серёжа деловито поправил ворот спортивной кофты.
– Страшно не заражение, – спокойно обосновал он свою позицию. – Страшно попасть под клин мигрирующих. Это как под поезд – затянет и вот ты уже среди них. А если ты среди них, то нет пути к выздоровлению, ты оказываешься в цикле последовательных заражений. Домой не пускают – болеть можно, только если признаки возникли внутри квартиры. В район, по улице дошататься до дома никто не пустит. Значит, придётся выздоравливать в стане зомби. А там, как я уже сказал, не выздоровеешь. Из-за цикла.
Ложка усиленно тёрла виски, пытаясь вытравить из мозга Серёжины прописные истины. А Гера давно ушла вперёд и тихо переговаривалась с Васей.
– Куда путь держим? – человек в форме преградил банде дорогу.
Вася подался ему навстречу.
На лице стража порядка читалась растерянность и смутная тревога. Он, наверное, о чём-то таком догадывался. Но пока не пришла бумага о завершении мобилизации, продолжал работать. Так и не зная, что бумага не придёт.
Страж порядка проверил документы, сверил с бумагами, перепроверил ещё разок, уточнил цели выхода. Прокашлялся, пожелал хорошего пути и побрёл дальше.
На выходе – простая калитка с заброшенной будкой блок-поста. Когда поставили забор, установили дежурства. Потом привыкли ключами пользоваться. И каждый бережно закрывал ворота своим ключом – не нужна была охрана. Так и вымерла вторая волна консьержей, так и не успев возродиться в постапокалиптическую эру.
СТОЯНКА
Шли долго. В начале, по городским улицам, скучая по свежему воздуху. Потом по сельской местности, скучая по асфальтированной дороге. К вечеру вышли к месту первой ночёвки – многоуровневой парковке.
Парковка с наступлением кризиса, переквалифицировалась: была перехватывающей для машин, стала перехватывающей для «солдат продуктовой удачи». Пандемия сожрала многих, но парковка оказалась ей не по зубам.
Внутри стояли разномастные авто: от простых жигулей до сверкающих фордов, мерседесов представительского класса и микроавтобусов. Все машинки открыты – ночуй не хочу.
– Жаль, не прокатимся, – тихо вздохнул Малой.
Бензин кончился. Давно. Когда деньги обесценились – смысл его добычи и передачи простому населению исчез. Нефтедобычу к тому моменту не оцифровали. Да так и забросили. Поговаривали, что шишки старого мира сколотили для себя комбинат. И продолжают потихоньку опустошать недра. Но цели их плотно переплетались в народной молве с теориями заговора. А легенды звучали мутно.
В новом мире вещи перестали быть ценностью. Ценностью стало свободное от вещей место. Во время эпидемии, на самом старте, усилили темпы роботизации. И производство продуктов, бытовых вещей и бытовой техники шло стабильно. Роботы исправно производят товары и поставляют на одни и те же полки Ашана. Приходишь в магазин – ни продавцов, ни консультантов. Онлайн навигатор – грузи в корзинки всё что хочешь и забирай домой. Платить не надо. А роботы на следующий день обновят партии.
Только вот прежде чем уйти из бизнесов крупные сетевики не наладили доставку дронами, даже доставкой в каждый район не озаботились. Остались те торговые центры, в которых успели наладить систему. А потом закончилась прибыль – закончилась и мотивация. Вот и приходилось идти в походы за общедоступными и постоянно прибывающими вещам, которые денно и нощно, следуя программе, создавали роботы.
ДАЧИ
Проснулись рано. Только Ложка с Кирюхой не поддержали коллектив: вяло тянулись в салоне и бурчали что-то про горячий завтрак. Для ускорения пробуждения ребята, во главе с Герой, стали аккуратно так, быстрыми толчками подталкивать фольцваген, в котором расположилась сладкая парочка, к хлипкой оградке этажа. Перспектива полёта окрылила Ложку с Кирычем, они мигом проснулись и вылетели из салона. Второй день дался тяжелее. Возможно, потому что шли дольше. Возможно, сказался свежий воздух (Кирыч, конечно, как мог разбавлял это недоразумение своим бонгом, но свежий воздух всё равно упорно прорывался в лёгкие).
Банда меча и маги, ой, то есть чипсов и колы, торопилась изо-всех сил, верные паломники Ашана, выжимали свои ноги на полную скорость: до оттоптанных пяток и сведённых судорогой икр, до отдышки и отказа от привала. Но вместо того, чтобы прибыть на дачу к вечеру, добрались до места второй ночёвки глубокой ночью.
– Какая хрен разница, – подвёл итог Малой. – Могли бы с комфортом дотопать.
Дачный посёлок ограждал высокий забор. Долго пришлось кричать, пока им открыли. Прежде, чем открыть – измерили температуру. Дальше, в трёхстах метрах от первого – второй забор. И тоже измерение температуры. Пятьсот метров – и третий забор. Финальный. Прошли. Вот они, родные дачи.
Когда стало понятно, что пандемия затягивается, родители и старики уехали на за город – к земле поближе, к свежему воздуху, к натуральным продуктам. Большинство организовало свои сельскохозяйственные угодья. Деревянные и кирпичные дома на свежем воздухе. Молодёжи оставили цементные коробки с интернетом по спутнику и оптоволокну, возможностью устраивать тусы на крышах и смотреть за движением зомби-орд с верхних этажей.
Дачники к вещам относились иначе – их берегли, складывали, хранили, чахли над ними, приговаривая: «вдруг пригодится». Дачники презирали походы в Ашан. Снаряжались туда только в случае крайней необходимости. А чаще старались составить список и отправить за покупками младшее поколение. Старались замкнуть свой мирок на собственном труде.
Поэтому, когда каждый участник путешествия получил по длиннющему списку покупок, Вася почувствовал треск – это трещала наивная родительская идеология.
Родители встречали радушно. И немного отстранённо. Чувствовалась в них та же потерянность, что и в ментах. Взгляд ускользал вовнутрь. И внешняя лёгкость, весёлость была как маска.
АШАН
По родителям каждый из ребят успел соскучиться. Поэтому на вечер разбрелись по своим хибаркам. Разговаривали. Чаёвничали. Уютное возвращение в семейное лоно.
Но, как это и бывает с родителями, на утро каждому участнику группы уже хотелось сбежать. Вопросы про детей, причёску и планы на будущее достигли предельной концентрации на единицу времени.
Поэтому выход оказался ранним. И быстрым. Путь лежал через лес (бывший парк) и поля. Последний участок – через железную дорогу. Раз в сутки ходил поезд. Так поговаривали. Но никто никогда его не видел. И в этот раз, перешагивая через пути ребята с надеждой поглядели по сторонам. А Ложка даже вздохнула.
К ночи добрались до Ашана.
На входе, когда разъехались двери, Саша остановился и продемонстрировал остальным измятый сотен:
– Закупимся, мы же в магаз идём, – самодовольно сказал он.
Ребята дружно расхохотались.
А сотен почувствовал себя униженным и оскорблённым. Когда-то он составлял целую зарплату уважаемого инженера, и чтобы завладеть такой роскошью инженер горбатился целый месяц. А до этого получал высшее образование – 6 лет в институте. И 11 лет вкалывал в школе. И вот теперь, он, сотен, годен только на то, чтобы им размахивали на потребу публике.
Банда с района посвятила вечер прогулке по магазину. Ашан стал заменой театров, музеев, выставок и храмов. В него приходили не только за продуктами, но и для впечатлений – впечатлиться стремящимися к потолку полками, полными роскоши и боголепия. Впечатлиться обилию, которое так тщательно вымарывалось из домов молодёжи. Впечатлиться простором бесконечного зала. В общем – один вечер на эмоции. И ещё сутки – на дело. Очень удобно.
Меж стеллажей бродили затравленные, уставшие от обилия люди, толкавшие перед собой перегруженные тележки. Один крупный бычара в кожанке и с окладистой бородой, запряг целый караван из трёх тележек и самоотверженно тоскал его по рядам и залам.
Уставшая пара из последних сил выбирала геркулес (видимо без гмо) – ничего не видящими глазами по нескольку раз скользила по строчкам, чтобы потом вернуть пачку на место на полке.
Находчивая старушка закинула стиральную машинку в свою тележку, расположилась на ней и гребла веслом из спортивного отдела, бороздя Ашановские просторы.
Кучка сектантов – то ли поклонников дьявола, то ли веганов, в длинных плащах болотного цвета, перешептывалась у банок с консервами.
В первые годы пандемии на теле общества стали возбухать радикальные движения. Родители боялись активации маньяков. Бабушки с дедушками – агрессивных сект и мородёрства (дед Серёжи даже закопал на даче свой жигуль, предварительно упрятав в салон всё самое ценное – откопать до сих пор руки не дойдут). Поверх уже растёт бахча и бобовые – раньше для маскировки. Теперь по привычке.
Но агрессоры не прижились – то ли людям было достаточно комфортно при налаженном быте и регулярных поставках бесплатного продовольствия, то ли видеохост сжигал всю ненависть, то ли поколение оказалось ленивым и инфантильным и экстримальнее пьяных тус на крышах потребности не заходили. В общем, всех отчаянные перешли в ютуб и стали пилить там свой контент, сублимируя психические отклонения в творчество.
Маньяков и прочих опасных типов банально закидали камнями и забили лопатами местные жители – милиция не справлялась: отправляла в кпз, предварительно отведя душу дубинками при задержании, но суды были закрыты, да и находились в других, проходных, районах. А туда в режиме карантина отправляться было строго запрещено. Вот держали преступников положенный срок в кпз и выпускали. А там уже люди принимали на самосуд: встречали на выходе с камнями и лопатами. Потом активистов самосуда отправляли в кпз. И тоже дубинками, но не больно – в профилактических целях, бережно так. И тоже спустя положенный срок выпускали. Но их то толпа встречала как героев. Вроде и совесть чиста – прошли сквозь очистительные воды государственной инстанции, искупили преступление наказанием, и одним гадом меньше стало. Везде должен быть порядок. А где порядок – там и равновесие. Вот и погрузились люди пандемического мира в доброе предсказуемое и понятное время.
Другие прогуливающиеся меж рядов бросали на банду унылые взгляды. Саша, как чеканутый, тыкающий сотеном в продукты и приговаривающий «и тебя купим, и тебя купим» наверное, производил странное впечатление. Но каждого больше интересовало своё сумасшествие с гмо и веганством. На чужие приблуды силы тратить не хотелось.
На ночёвку банда расположилась в туристической зоне – раскинули палатки, надули матрацы и вырубились. Только Малой остался сидеть – лакая новую бутылку алкашки смотрел, как из складского зала, как из пещеры, выдвигается погрузчик – маленький трактор с высоко раздвигающейся «ногой». За ним ещё – целая батарея, туда-обратно. А это значит уже прибыли электро-фуры с грузами и маленькие роботы-логисты распределили товары по складу. Система, однако.
ПОЕЗД
Ашан любезно предоставлял своим посетителям походные рюкзаки, в которые были загружены товары и тележки. Роботизированная система пополняла пропажи.
Одну тележку с верхом загрузили землёй.
Вася искренне не мог понять, для чего жившим на даче родителям нужна была покупная земля (только если от природной жадности – бери, раз можешь взять). Но вот как, как в движение земле-покупателей попали Ложка, Кирыч, Саня и даже Гера… Земля ехала из Ашана на балконы, для того, чтобы пополнить горшки с овощами. Несколько мешков Ложка планировала закинуть на крышу. Под плодовые деревья – выращивать овощи и фрукты ниже, чем на третьем этаже считалось негигиеничным моветоном.
При этом, свою газировочно-компотно-соковую закупку Вася абсурдной не считал – тащить на себе 20 литров воды с красителями казалось ему умной и вполне логичной идеей.
Заночевали в обжитых палатках спортивного отдела. На утро выдвинулись. Очарование большого магазина прошло. Повторяющиеся ряды утратили впечатляющую силу и укачивали своим однообразием.
Солнечная улица порадовала глаза всех, кроме похмельного Малого. Но он предусмотрительно спрятался под тёмными очками, кепкой и капюшоном. Саня, как победитель капитализма, покинул гипермаркет и с продуктами и с нетронутым раритетным сотеном. Всё купил, и без тебя, проклятый стольник, обошёлся, – так бы это мог воспринять сотен, если бы не смирился с участью вечного падения – на этот раз на днище Санёвского кармана.
Малой, наверное, смог бы насладиться свежим воздухом, только вот Саня зудел у него над ухом со своими нотациями про разрушительное действие алкоголя. От чего бедному Малому только сильнее хотелось напиться. И он напился бы. Да вот на беду тошнота. Он забивал её сигаретками и минералкой. Но Саня всё зудел и зудел и зудел. Так, что даже вырвавшаяся вперёд Гера не выдержала.
– Да заткнись ты уже со своим бубнежом! – сорвалась она на Саню.
– А Вы, Гермиона Олеговна, – ответил он с чувством собственного достоинства. – Не лезьте. Я не с Вами разговариваю! Если Вам плевать на здоровье Малого – то молчите себе тихонько в кулачок и не высовывайтесь! – сорвался Саня.
Да-да, полное имя Геры – Гермиона. Угадайте, какая книга была любимой у её мамы. Подсказка – брата Гермионы зовут Гарри.
От такой наглости Гермиона даже опешила и на пару секунд растеряла всю свою борзоту.
Повисшую паузу прервал звонкий удар – Малой поддался общему веянию и тоже не выдержал – треснул Саньку в челюсть. Тот согнулся, продрал глаза, потёр ушиб, взъерепенился и набросился с кулаками на Малого. Покатились парни по земле, шипя и матерясь. Ложка завизжала. Гера, не долго думая, стала лупить по сцепившимся собственной курткой, как если бы разнимала псов. Хотя, она, возможно и не видела особой разницы.
Остальные принялись растаскивать ребят. Но те сцепились крепко.
Неожиданно Гера отпустила куртку и та запуталась в бойцах. Гера замерла, навострила уши и прошептала, ещё не до конца веря в собственные слова:
– Зомби…
Шёпот её прошёл волной по банде.
Саня с Малым тут-же расцепились. Все прислушались. Тихий гул стонов и голосов доносился попутным ветром.
– Совсем близко, – обречённо заявил Серёжа.
Стресс ударил в голову, мобилизовав активность мозга и заставив выработать план. Все высказались о плане дальнейших действий. Одновременно и не слушая друг друга. Кивнули согласно, каждый своему плану, но в полной уверенности, что остальные соглашаются именно с ним.
Кивнули и ринулись в разные стороны:
Малой – обратно в Ашан. Саня – к ближайшим кустам. Гера в сторону железной дороги. Вася в поле. И даже Ложка с Кирычем побежали в разные стороны.
И только Серёжа растерянно стоял на месте, созерцая брошенные рюкзаки и тележки.
Стянулись обратно через минуту. Стянулись и утонули в водопаде невнятных формулировок, обрывочных мыслей и нервных жестов.
Зомби подступали. Слова лились с усиленным темпом. Тон повышался. Разборчивость понижалось. Жестов становилось больше. Все пытались убедить друг друга в чём-то. Ложка и Саня уже просто психовали, поддерживая общий ритм. Ещё чуть-чуть и ребята бы повернули эволюцию вспять, превратившись в шайку танцующих бабуинов. Но тут не выдержал Вася. И побежал. Остальные, по инерции, потянулись за ним, продолжая довысказывать свои мысли. Малой ещё некоторое время показывал назад, в сторону Ашана. Но, подточенная употреблением всего чего можно дыхалочка не выдержала, и Малой бежал-ковылял за остальными, тратя все силы на движения ног.
Так бы и бежали ребята неизвестно сколько в непонятном направлении, если бы не линия железной дороги и ползущий по ней поезд.
Завидев его, ребята, как один, ринулись к станции.
Поезд. Тот самый поезд. Как спасительный орёл он приближался к ребятам….
«Поезд прибывает в 11:15» – объявил доброжелательный женский голос из прогнившего ржавого рупора.
Стрелка часов остановилась на отметке 11:15. Да так и стояла там минут 5, ожидая, пока поезд неспешно доползёт до станции. Серёжа слышал, что на вокзалах время всегда подстраивалось под поезда.
Пяти минут хватило, чтобы отдышаться и, наконец, переговорить.
Зомбям приблизиться настолько, чтобы амбре болезни начало щекотать носы.
Все возмущались друг другом. И сожалели о потерянном времени. Все, кроме Малого. Тот шмыгнул носом и достал из рюкзака бонг. За ночь он успел навести в нём своё зелье. Малой, единственный, не загрузил свой портфель Ашановскими приблудами. Тот тощим плоским мешком болтался за плечами, побрякивая всеми Маловскими ценностями.
Продукты, вещи, гаджеты – всё осталось там, в поглощённом зомбями Ашане.
– В магаз надо было возвращаться, – сказал Малой после затяжки.
– Нельзя, выпалил Серёжа. – Магаз открыт для зомбей! Когда их волна проходит, боты просто дизенфектят торговый зал и склады…
– Угу, – кивнул Малой. – А вот машины-логисты работают. Поставки идут. И пустые транспортные средства…
Договорить ему не дали. Шквал гнева обрушился на Малого за то, что он молчал. За то, что не высказал мысль вовремя – теперь то что, теперь дорога к Ашану отрезана. Остаётся последняя надежда – поезд…
– Поезд, – Набычилась Гера.
Жёлтый поезд двигался прямо по направлению к зомби, нацеливаясь на них как стрела.
Поезд, мерно покачиваясь, остановился.
В кабине сидел усталый машинист. Он, кажется, тоже не знал, что мир пережил пандемию и воскрес не в полном составе. Продолжал просыпаться и каждый день ходить на работу, удивляясь пустому депо и обилию прогульщиков.
Поезд оскалился выбитыми окнами и местами потрескавшейся наружной обшивкой.
Двери с лязгом распахнулись прямо перед бандой, зазывая в свои зловонные пещеры.
Сердобольная Ложка добежала до кабины и попыталась что-то объяснить сонному машинисту. Но тот поднял на ней безразличный взгляд, по началу прислушался, а потом махнул рукой. Прямо на него надвигалась толпа заражённых. А он спокойно покуривал папироску и отмахивался от назойливых просьб Ложки поберечься, развернуться и двигаться в обратном направлении.
– Да ничего, – протянул он. – Покашлят-покашлят и разойдутся… брехня это всё! Посходили с ума со свой модной херомотиной.
Двери захлопнулись. И поезд пополз прямо в жерло эпидемиологической угрозы.
Дальше предстояло бежать через поле. И ребята с ужасом поняли, что путь к дачам идёт перпендикулярно движению зомбей. А это значит, что дорога домой отрезана.
Они побежали прочь от родительского пристанища, в неизвестность.
ДЕПО
Ребята укрылись в одном из кампусов заброшенного депо. Успели только отдышаться и забаррикадировать все двери и окна, когда запах болезни, затхлый и густой, накрыл здание. И вдоль стен послышались шаги и шарканье. Кто-то дёргал двери. Другие заглядывали в окна, возможно из любопытства. Возможно в поисках ночёвки.
Ребята чуть не передрались, шикая друг на друга за каждый шорох. Таясь и вжимаясь в стены просидели до вечера. Но караван не заканчивал свой путь. Услышали, как устанавливают палатки.
На стёклах заиграло пламя костров. Лучи фонариков зашарили по запертому депо.
– Сейчас вскроют, – обречённо произнёс Серёжа, снял очки и прижал их к груди, как если бы толкал речь на похоронах.
Ложка с Герой одновременно больно пнули его: рано говорить в полный голос – не вскрыли ещё.
И правда, вскоре зомби стали ломиться внутрь – послышались удары в двери. Но двери выдержали.
– Малосольные, – прошептал Малой.
Действительно, силы у зомби заканчивались быстро. Двигались они медленно, преодолевая все тяготы бесконечного гриппа, кашляя и хрипло дыша, то и дело рассасывая леденцы и закапывая глаза. Скорее ползли, чем шли. Брались за дело и быстро выдыхались – шли спать. Как и любые другие больные люди. Только их грипп не заканчивался. Длилась и длилась температура. Не уходил кашель. Слабость, тошнота – вечные спутники.
Ещё в начале пандемии правительство активировало разработку вакцины. Уже через полтора месяца изобрели. Людям становилось легче. Попрививали всех больных. Стали прививать здоровых – по желанию. Только вот незадача, через месяц после первой прививки пошли рецидивы. Оказалось не людей от вируса привили, а вирус от людей. Вернувшись повторно, симптомы не уходили. Совсем. И новоиспечённые вечные больные заражали уже более устойчивым видом вируса: тут уж как повезёт: или оклемаешься через пару недель (главное, повторно не заразиться). Или кранты – примыкай к стану зомбей, начинай жизнь с чистого листа. А если выздоровел, а на тебя опять кашлянули – добро пожаловать на новый кон русской рулетки.
Правительство озадачилось – что делать с неизлечимыми (тогда ещё только правительство знало про неизлечимость). А количество их росло. Больниц не хватало. Лекарств тоже. Врачей жалко было переводить – заразятся же…
Стали строить большой вирусный центр, где можно было бы всех запереть. Да только вот так и не сдали в эксплуатацию.
Тогда приняли решение отчаянное – свезли всех заболевших на окраину, в чисто поле, да и организовали им там полевой палаточный лагерь с полевой кухней и охраной по периметру. Охране задание – глядеть стволами внутрь круга. Попытки к бегству пресекать расстрелом.
Жёстко. Нужно было жёсткость мер скрасить. Вот и запустили грандиозную pr-акцию: лучшее лекарство – это близость к земле, свежий воздух и солнечные ванны. Вообще – солнце лечит, выжигает заразу. Обезьянничали на центральных каналах серьёзные дикторы, изображая схватку солнца и вируса в смешных ватных костюмах. А уж как выкладывались шоу о здоровье – просто умора. Да так хорошо (наверное, впервые) сработали вдохновлённые маркетологи, что и больные и здоровые в эту утку поверили. И вера влезла глубоко под кожу, поселилась в самых основах народных скреп. Вот она надежда – каждое утро встает и спасает от вируса. Красиво. Так и родилась первая чистая маркет-религия, религия, придуманная маркетологами. Это все знали. Неоднократно родители за чаем рассказывали про эту утку. Множество расследований потом выпустили. Но не смотря на все знания, глядя на солнце, люди верили. И те же самые родители с упованием и надеждой провожали солнечный круг – выходили утром встречать, а вечером укладывали спать. Вот что значит хорошая реклама. Знаешь-же знаешь, что за нос водят. Но водят так красиво, что хочется верить.
В общем, лагерь болящих утку схавал. Схавали и охранники из оборонки. Они тоже заболели, а заболев, ощетинились стволами наружу. Заболело и несколько высокопоставленных военных. Слава солнца была настолько велика, что они самостоятельно примкнули к лагерю, подогнав передовую военную технику. Теперь никто не мог заставить лагерь оставаться на месте. С таким оружием – любой город по зубам. Только детям солнца города были не нужны – асфальтные коробки, убившие иммунитет, воспринимались как чистилище. Больных повела дорога солнца, которая успела стать внутренней религией. Пробовали потом подселить другие религии. Но сила первого впечатления, простой и яркой надежды перебивала конкурентов. Другие конфессии приживались, только если санкционировали и подтверждали ритуал дороги солнца.
А ритуал гласил, что нужно следовать за солнцем – за световым днём. Там, где тепло и день длинный – там здоровье. Там, где зима – там смерть. Перековывались религии попадая в жерло пандемии. И выходили оттуда уже обновлёнными: йога солнца, буддизмостояние, ра-язычники, солнечные христиане, и многие другие лучики веры. Всем нашлось место на пути солнца.
Гера называла их солнценутыми. Серёжа – блинными детьми, возводя образ солнца к блину и ритуалу приёма пищи. А Малой поглатывал что-нибудь градусное и гоготал, глядя долгие и красивые панорамные съёмки восходов и закатов. Одному рассвету известно что он там видел.
За десять лет мозги у болящих подсвихнулись. Среди них появились адепты болезни, считающие болезнь проявлением солнечной милости – мол, солнышко облагодетельствовала – раз у тебя температура, значит ты горячее, значит ты ближе к солнцу…. И значит надо облагодетельствовать здоровых. Распространения, судя по всему, эта идея не получила. Но каждый здоровый до мурашек боялся нарваться на такого вируснутого фанатика.
Банда так и уснула в повалочку. Перед сном Малой пустил по кругу своё градусное зелье – для дезинфекции. На утро зомби-лагерь собрался. Послышались шаги и потянулись поползли мимо окошек люди. Периодически кто-то опирался на стены и стёкла. Доносился кашель, тяжёлые вздохи. Ребята прождали до обеда, а люди так и ползли. Ребята просидели, а люди так и ползли.
– Не, ребят, – прошептала оголодавшая Гера. – Надо что-то придумывать. Месяц мы тут не протянем. А они могут и месяц ползти на таких скоростях. – Да и тянет душком болезни. Они же буквально в паре метров идут.
Банда ещё больше приуныла, а Серёжа опять поминально прижал очки к груди и трагично опустил взгляд.
Ложка уже не цыкала – растирала затёкшие ноги.
Решили осмотреть своё пристанище более тщательно. И нашли-таки, заваленный фанерами люк. Лабиринт изогнутыми поворотами уводил под землю.
ГОРОД ПОЛНОЙ ЛУНЫ
Шли долго. Устраивали привалы. Уже не осторожничали. Серёжа помечал повороты в блокноте. Недоверчивая Ложка – в мобильном.
Подземный лабиринт корчился, гоняя по себе гостей.
Банда успела рассориться, помириться, устроить голосование по вопросу «кто тут главный» осмеять друг друга по тому же вопросу (ни один кандидат до роли главного не дотягивал), пришлось перебиваться демократией.
В очередной раз пришло спонтанное и неотвратимое коллективное желание убить время на выяснение отношений:
Саня с Малым.
Ложка с Кирюхой.
Гера с Серёжей.
Вася с Герой, а потом с Серёжей (не зря ждал очереди).
Потом пары сменились:
Ложка сцепилась с Саней.
Кирюха, неожиданно, с Герой.
Вася впервые высказал Малому.
Серёжа, как-то по инерции подкатывал со своими обидками к другим, но те уже были вовлечены в бурные выяснения отношений, поэтому Серёже пришлось дуться на всех разом.
Вымотались. Но срач не прекращали.
Так бы и умерли в пылу словесной перепалки, да обиженный Серёжа демонстративно пошёл бродить по лабиринтам и наткнулся на дверь.
Находка отодвинула личные разборки и приятную возможность пособачиться с ближним на задний план. Постучали, без надежды – шевеление. Человек. Раскрылось стеклянное оконце.
– Бронированное, – присвистнул Саня, больше для понта, чем из-за наличия знаний.
– Нет, – тихо сказал Серёжа.
Но его как всегда никто не услышал.
Сквозь стекло выстрелил красный луч. Гера пригнулась. Малой замахал бутылкой.
– Это удалённый измеритель температуры, – презрительно выдал Серёжа.
При наличии интеллектуальных свидетелей ему всегда становилось стыдно за ограниченность друзей и он тут-же начинал показывать окружающим на сколько он «выше летает».
Дверь, гулко ухнув, распахнулась.
И нашу банду встретил лопоухий, маленький человечек.
Этот странный слегка покачивающийся от восторга представитель человеческого вида, препроводил банду в огромный бункер.
Он бесконечно выражал восторги, смешивая их с многократно повторяющейся информацией о том, что бункер не открывался уже больше 15 лет, что их скромное сообщество счастливо приветствовать гостей, что их капиталистический рай уже почти созрел и готов осчастливить человечество.
В бункере копошились люди: одни суетились около небольших станков, другие что-то строгали, шили, рисовали. Одним словом – жизнь кипела. Люди с удивлением смотрели на гостей. Гости – на людей.
Оказалось, что под землёй спряталась небольшая деревенька в несколько сотен человек, способная конкурировать с деревней родителей.
– Неплохо вы тут отстроились, – со знанием дела оценил Саня. – Ремонт такой знатный. Вот кто умеет карантин со вкусом переживать, а?!
При разговоре о ремонте Малой посильнее втянул голову в плечи.
Житель подземелья удивлённо и озадаченно посмотрел на гостей.
– Вы говорите 15 лет назад спрятались? – уточнила Гера. – До карантина?
– Какого карантина? – искренне удивился лопоухий.
– Ну, до пандемии, – переформулировала Гера свою мысль.
Вася уже начал толкать её локтём в бок, мол, если они спрятались до пандемии, не высовывались, то логично, что ни о какой пандемии они и не знают… откуда?
– А на хрена вы сюда забрались, на 15 лет? – взорвалась от непонимания Гера. От неожиданного «взрыва» уши лопоухого дрогнули. Но он сохранил вежливую невозмутимость.
Вокруг них стала собираться толпа.
Ушастый шкет деловито и гордо поправил воротничок, готовясь к презентации ( учитывая реалии, презентация проекта действительно была событием).
– Мы первопроходцы чистого капитализма: безкредитной системы! – гордо заявил он.
– Чего? – переспросил Саня.
– Система такая, в которой деньги есть, – шёпотом пояснил Вася, обогнав со своим пояснением Серёжу и тем самым урвав кусок его славы в глазах новых просвещённых знакомых.
– Вот такие? – и Саня достал свой измятый сотен.
Толпа дрогнула, пробежал шепоток:
– Новые деньги! Новые деньги! Можем пополнить бюджет! Нужно их в оборот… Под процент! Инвестиции! На развитие! На закупки!
Лопоушек прокашлялся, призывая толпу смолкнуть, а гостей настроиться на слушательный лад.
Долгую и витееватую презентацию, которую остальные жители подземки, слушали как молитву, кайфово жмурясь и покачиваясь в такт словам (все покачивались), Вася внутри своей головы препарировал. И решись он её кому либо пересказывать вышло примерно следующее:
Хорошую и светлую капиталистическую систем , как и любую другую идеальную систему, портят две вещи:
– неидеальные люди – они искажают её своей моралью (точнее, её отсутствием), ищут лазейки, дискредитируют рабочий инструмент своей пошлой интерпретацией;
– поганые кредиты, из-за которых экономику лихорадит резкими подёмами и такими же резкими спадами
Вот и появилась идея, что мол если вырастить экономическую систему в отдельном небольшом коллективе, плотно переплести с подходящей моралью и этикой, вытравить из неё кредитную систему, то можно будет презентовать человечеству вполне успешную модель. И идти заражать ей мир.
Адепты сакрального экономического знания ушли, забрав с собой (ушастый сделал интригующую паузу) – миллион долларов. И за 15 лет вырастили эту сумму в несколько раз, правда как они это сделали без допечатывания денег, не ясно. Но ясно, что проект рабочий и успешный.
– Обмен товаров и услуг на деньги – основа мира и общества, – с выражением декларировал участник.
– А… – Ложка не знала, как поделикатнее сформулировать вопрос. Серёжа нервно закусил губу, готовясь принять очередную дозу жгучего стыда. – А если без денег… Просто брать то, что тебе нужно. Столько сколько тебе нужно…
Серёжа закрыл лицо ладонью и обречённо вздохнул.
Ушастик добродушно рассмеялся:
– Ну что вы как маленькая! Меня так радуют наивные люди с поверхности. Представляете – крикнул он толпе. – Без денег! Просто брать! – и уже обращаясь к Ложке. – Баланса не будет. Мотивации к труду не будет, если лентяй и труженик оба берут сколько хотят. И мародёрство: растащат же всё, если на халяву. Труд должен оплачиваться. Услуги должны оплачиваться. Товары должны оплачиваться.
Толпа вторила его словам про «оплачиваться».
Саня покачал головой. Переглянулись. Саня хлопнул ушастого по плечу и вложил в руку сотен.
Ушастик поднял на него непонимающие наивные глаза:
– За что?
– За экскурсию и обучающий курс про капитализм, – не ударил в грязь лицом Саня.
А Малой незаметно прихлебнул своего пойла.
Ушастик просиял ещё сильнее и торжественно показал остальным новую купюру.
– В оборот её, срочно! – послышалось в толпе. И тут же посыпались предложения:
– купи консалтинговую консультацию!
– лучше, маркетинговую!
– тележку купи!
– ткань на костюм!
– пошив костюма – за новые деньги без очереди.
Глаза жителей подземелья горели, а ушастик подержал купюру высоко над головой ещё несколько секунд и резко спрятал во внутренний карман:
– Вкладывать деньги нужно с умом, – назидательно утёр он толпу.
В завершение сделки, Саня договорился на бонусный обед (животы урчали). А Гера не забыла про другие выходы на поверхность. После обеда их ждала не менее длинная – около четырех часов пути по кишке лабиринта, дорога на поверхность – в чисто поле.
– Мы, когда отшлифуем новую экономическую модель, выберемся наверх и сразу сеять начнём, – мечтательно сообщил ушастик.
На том и простились.
ПОВЕРХНОСТЬ
Выход на поверхность порадовал густыми зарослями леса. В полушаге от люка, из которого вылезли ребята, лежало поваленное дерево.
– Повезло, – прокомментировал Серёжа, поправляя очки и рассматривая толстенный ствол. – А то-бы тю-тю.
– Не тю-тю, а ещё пол дня потерянной жизни, – огрызнулась Гера, которую замотал поход. Она натёрла ноги. А что ещё хуже, кеды предательски трещали при каждом шаге.
– Вот это поле, – гоготнул Малой переводя взгляд от одного ствола.
Густые деревья полностью лишали обзора. Видимо, за 15 лет поле успело зарасти.
Интернет не ловил. Телефоны садились. И ребята по прежнему не представляли, где они.
Топографический критинизм приводил их к противоположным и взаимоисключающим выводам при попытке вручную, по ориентирам определить местоположение.
Побрели вперёд, как-то не сговариваясь и без лишних споров.
Лес. Хруст веток под ногами. Пение птиц. И кашель… Стоп! Кашля не было в заявленном списке.
Замерли, прислушались.
Кашель повторился.
Из-за дерева вышла пожилая женщина, с раскрасневшимся лицом, она забористо кашляла. Глаза слезились. И судя по виду у неё зашкаливала температура.
Ребята ошалело смотрели на неё. Она, пока их не заметила. Но Малой это исправил: со всех ног ринулся обратно. И долго ещё по лесу раздавались хрустяще-шуршащее топанье ног.
Женщина подняла глаза и увидела ребят. Ребята смотрели на женщину.
Она зашлась в очередном приступе кашля.
– Сейчас она нас перезаражает. И своим больным подельникам сдаст… – обречённо и негромко сказал Серёжа.
– Солнценутая, бля, – выругалась Гера с ненавистью глядя на больную.
Женщина, вместо этого, ещё раз окинула банду взглядом и махнула рукой в сторону, мол, уходите.
Вася с ребятами переглянулись и вопросительно посмотрели на неё, мол, точно отпускаете? (победа в честном бою уже была засчитана клану зомби и человечество в лице городской молодёжи смирилось).
Женщина кивнула и повторила, нервно оглянулась назад, туда, откуда пришла, и прижала палец к губам: «тише».
Ребята осторожно попятились, стараясь издать как можно меньше шума.
– Ветер гуляет, – крикнула женщина, через плечо, обернувшись назад.
И тут ребят, как сорвало. Они помчались так, что вскоре нагнали выдохшегося Малого и оставили его, подрастерявшего заряд страха всемогущего, позади.
Бежать перестали резко. Лес прорубала широкая асфальтированная дорога.
– Теперь я точно не знаю, где мы, – обречённо сказал Серёжа.
Гера зло нахмурилась. Она тоже была без малейшего понятия.
Трасс на их картах не было.
Только Ложка радостно воскликнула:
– О! Новый ориентир, – и полезла за телефоном.
Пытаясь определиться с местоположением, ребята окончательно разрядили мобильники. Мысль, что вот-вот найдут верное место на карте не позволила вовремя остановиться. И вот банда уже полностью обессвяжена. Ноль связи. Ноль мобильных. Ноль понимания местоположения.
Гера выругалась. Грязно. Стала пинать ни в чём не повинную трасу. Трасса молча терпела, но отомстила со вкусом: слизнула стельку от Гериного кеда. От чего девица впала в безумство. Она кричала, била дорогу кулаками и пятками. А ребята, как ослики, смотрели на представление.
Трасса, ну никак не вписывалась в их предполагаемые гео-позиции.
Остановил истерику звук полицейской сирены. Ребята замерли. На трассе появилась пара ментов на великах. Они крутили педали. А на руле одного из них крутилась и гудела мигалка.
Ребята инстинктивно пошли гуськом по трассе, изображая, что несут рюкзаки и портфели с покупками.
Этот приём за десять лет карантина они отточили до автоматизма: видишь ментов и не хочешь неприятностей: имитируй законную деятельность. Они не будут вглядываться – скользнут поверхностным взглядом, основные параметры того что видят, и того, что выглядит законным сойдутся, и менты спокойно потопают дальше.
То что менты чужие, только усилило эффект.
И только когда стражи порядка исчезли за поворотом, Гера очухалась, побежала за ними, закричала, призывая на помощь. Но отыскать испарившихся представителей закона и порядка уже не удалось.
Кед перемотали синей изолентой, которую предусмотрительный Серёжа всегда носил с собой. Побрели по трассе. Дорога и стены леса с двух сторон.
– Может, это новая дорога, – предположила Ложка, и её не успели отобразить на карте.
– Или засекреченная, – поддакнул Саня.
– Или вы долбоёбы и у нас поголовный топографический критинизм, – вставила Гера.
Шли долго. Но путь вознаградил блуждающих.
Их встретил супермаркет. Реликт, огромный, вроде Ашана, только не успевший наладить роботизированные поставки. Ныне опустевший гигант окружала заброшенная автостоянка. Несколько десятков автомобилей примостились на ней, на крытой парковке первого этажа.
Гера обрадовалась (возможно, в надежде надыбать кеды в заброшке: а вдруг не растащили). Вася смотрел с недоверием – в здании могут скрываться зомби (они, конечно, предпочитают палатки и близость к земле, но хрен их знает, больных уродов). Малой с любопытством озирался, то и дело открывая рот, но тут же закрывая его горлышком бутылки.
Остальных находка не сильно впечатлила – разве что переночевать с комфортом. Решили ночевать в авто – если вдруг зомби заглянут, можно будет улечься в салонах и заблокировать дверцы изнутри. Ну и меньше шансов подхватить заразу, вдыхая её. Ночью отвели душу – немного помародёрствовали. И уснули спокойным сном.
ПАМЯТЬ
– Я тут был, – заявил Малой на утро.
Ребята, подтянулись. Назревал переломный момент.
Даже Саня подвинул свой скептицизм в сторону и прильнул поближе.
– Мы с батей гоняли. И трассу эту знаю. И как до родительской дачи добраться, знаю. Только идти нужно по дороге.
– Пиздабол, – Саня отстранился. – Когда и с кем ты гонял?
– Да мне было 14-15. Батя уже за руль сажал! – взметнулся Малой, как будто Саня на святое посягнул.
– Один раз гоняли и запомнил, – со скепсисом и надеждой спросила Гера.
– Да не. Много раз. Это ближайший супермаркет к даче был.
– И далеко дача? – не выдержала Ложка.
– Час, полтора… на машине, – прикинул Малой.
– А пешком сколько это? – пыталась перевести валютный курс времени Гера.
– Ну, я откуда знаю… – протянул Малой.
Разговор изжил себя и ситуация перекочевала на стадию действий.
Собрались быстро. Дольше всего возились Ложка с Кирюхой – во время вечерней вылазки они нашли рюкзаки и набили из всякой дребеденью. Теперь, когда поход был на низком старте, они скидывали лишние вещи. Те, вроде уже успели побыть их собственностью (полежать в рюкзаке), а вроде как и потеряли свою ценность (дома ещё всякий хлам будет место занимать). Провизии и обуви в магазине не обнаружилось. Остальная банда уныло сидела у выхода с парковки, и только Малой гулял между машинами, косился на салоны ностальгически вздыхал. Было время, они с отцом обсуждали иномарки, в горячих спорах сравнивали характеристики машин, за руль которых смогут попасть только во время тест-драйва. И вот теперь – пожалуйста. Взгляд Малого неожиданно замер:
– Бензин, – прошептал он. – Заправленная тачка! Бензин!
Банда, в начале, не врубилась в чём вопрос. А потом радостные улыбки заскользили по лицам.
– Ну и что, что заправленная, водить то никто не умеет, – осадила радость Гера.
– Я умею, – сказал Малой как то застенчиво и весомо.
Саня расхохотался:
– Ты, водить! Да скорее Вася без опыта, на одном здравом смысле нас довезёт, чем ты! Сколько там у тебя перерыв в водительском стаже? Десять лет? А?
– Ну и чё? – набычился Малой. – Я все помню, как сейчас!
– Чего ты там помнишь?! Мозги-то все скурил и пропил!
Надвигалась неминуемая кулачная развязка, когда Серёжа со словами: «эксперимент» поднял указательный палец.
На пути к эксперименту стояло отсутствие ключей. Но, прошаренный Малой, не успел пропить мелкую моторику пальцев и ловко, как в подростковую юность, подсобил зажигание на проводах. Повезло, что заправленным оказался отечественный автопром.
Машинка завелась, загудела.
Ребята не поверили своим глазам.
Малой навернул круг внутри парковки и, не гася мотор, перекинулся через дверцу:
– Чё стоим! Грузимся! И погнали! Второго раза может не быть, – и он туманно махнул головой в сторону кузова.
Первым в салон влетела Гера, Вася и Ложка с Кирычем , последовали её примеру. Для Серёжи эксперимент не показался избыточным и он что-то залепетал про безопасность, в разгар эпидемии, внутри миграции заражённых, у чёрта на куличках.
Саня хотел поломаться в демонстративной позе, но Малой поднажал педаль, от чего создалось ощущение, что в следующий момент авто рванёт, и Саня с Серёжей сами не поняли как оказались в машине, с такой скоростью сработали их ноги.
Первые несколько минут в салоне разогнавшегося авто стояло напряжённое молчание. Казалось, каждый перебирает коллекцию ценных воспоминаний.
Только Малой от всей души втянулся в ощущение скорости и растворился в движении. Блаженная улыбка заиграла на лице. Он даже не заметил, как вылетела из внутреннего кармана алкашка.
Кайф Малого оказался настлолько заразительным, что вскоре ребята засмеялись. И даже Саня растаял и заулыбался на волне приближающегося спасения.
Ещё ночью исход похода был неизвестен. Стоял вопрос: вернутся ли они домой? Сумеют не заразиться? Сколько времени займёт путь домой?
И вот, они в часе от дома. В одном единственном часе. На бирюзовом стальном ангеле отечественного производства, летят, как на гребне волны.
СЮРПРИЗ
Дорога пошла по холмам. И ребят то откидывало назад, вжимая в обивку, то подталкивало вперёд. От чего они только хохотали. Машинка ныряла под гору, и карабкалась вверх. Когда взобрались на очередную вершину, открылся резкий спуск вниз и подъём на следующий холм. А из-за холма показался странный предмет. Его приметила Ложка, ткнула пальцем. Ребята всмотрелись. В начале с любопытством. А, сообразив, что за предмет движется по той-же дороге навстречу, с тревогой.
Громоздкий, неповоротливый огрызок военной техники…
– Танк, – обречённо проговорил Серёжа и даже очки снимать не стал, утёр ладонью нос и зажмурился, не веря в собственные слова.
– Танк? – удивилась Гера.
– Танк, – ажиотажно подхватил Малой и вдавил газ в пол.
В его крови заиграли нереализованные фантазии стритрейсера. Детские мечты из боевиков и блокбастеров. Они опьянили его мозг. Он даже не подумал об угрозах, опасностях, болезнях и смерти. Это всё осталось за бортом. Только он, скорость и танк на пути.
А за танком из-за линии горизонта потянулась зомби-колония.
Ребята даже не подумали останавливать Малого. Просто закрыли поплотнее окна, чтобы не надышаться.
Зомби их тоже заметили.
Через пол минуты сближения, когда танк можно было разглядеть в деталях, из него высунулся человек с рупором:
– Синий легковой автомобиль! Придерживайтесь правостороннего движения! Строго правой стороны. Колония! Освободить правую сторону. Отползайте и поживе! Пропустите гонщиков! Колония вяло замычала, но не отреагировала.
– Внимание! Солнце придерживается левого борта! Всем на левый борт, – продолжил рупорист.
Колония со стоном ужалась влево.
Рупорист тяжело вздохнул (притомился) и спрятался обратно.
Ребята пронеслись мимо многокилометровой толпы.
В начале танк – запряжен повозками с вещами. Потом люди. Кто с рюкзаками, кто с сумками на колесах, кто с тележками.
Люди вяло поглядывали на проезжающих мимо. Но больше косились влево, на обещанное солнце.
Авто их не впечатлял и не интересовал.
Колонна тянулась и тянулась, хвостом удаляясь в горизонт.
Малой неожиданно свернул на просёлочную лесную дорогу и ребят понесло по кочкам.
Пара мощных ударов кочками в брюхо авто заставило Малого сбавить скорость. Искромётные счастье закончилось. И пришлось с сосредоточенной миной выруливать по жалким островкам асфальта, утонувшим в земляных рытвинах и кочках.
P.S.:
Ребята радовались и выглядывали впереди родительскую деревню. Они ещё не знали, что не пройдут банальную проверку на входе в первое кольцо заборов: тонкие красные лучики выявят температуру у Серёжи. А остальным перекинут через забор палатки и предложат двухнедельный карантин.
Они ещё не знали, что Серёжа так и не поправится. И за время болезни станет с надеждой и без сарказма смотреть на солнце. И однажды утром уйдёт вслед за ним, слегка косолапый, покашливающий, извечно поправляющий свои очки.
Не станет для родителей аргументом ни Герины слова, мол, мы каждый год перебаливанием ни по одному разу – и ничего.
Ни Васины антисредневековые лекции.
Родительский рецепт прост: солнце и свежий воздух.
Непреклонными окажутся и Серёжины родители: «что-ж, у него уже давно началась своя самостоятельная жизнь. Пора его отпускать… неожиданно, но всё же» – вежливые, интеллигентные слова, застенчивые отводы глаз и непреклонность.
И Серёжа, который так торопился уйти в большое путешествие за продуктами – уйдёт насовсем.
Малой продолжит посасывать бонг. Он докатает бензин за один день, наворачивая круги вокруг дач, за вторым забором – больше то ехать некуда. И распрощается с ностальгической детской привязанностью без сожалений.
Ложка с Кирюхой решат завести ребёнка, потом снизят свои запросы до щенка. И, в итоге, возьмут котёнка. Ни о Серёже. Ни о походе они особо вспоминать не будут, только как о забавной истории для разговора в копании.
У Сани появится ещё одна тема для бесконечных ностальгий, и он частенько будет пересчитывать раритетные старые деньги в надежде вернуться в капиталистическую подземку более подготовленным. Он будет часто мечтать потратить деньги и ощутить кайф траты, кайф заработка… Даже задумается о переезде в подземный мир – нет, ну а что, инвестирует в развитие их идеи… Но так, конечно, никуда и не доберётся.
Через год, в апреле, Гера будет опять сидеть на Васиной кухне, свешивая аппетитный зад в раковину. В такой позе она и объявит, что помолвлена с Малым.
Послесловие от автора:
Так заканчивается короткая повесть о путешествии туда. Обратно вернулись уже другие люди (по крайней мере, некоторые). Если история понравилась, заглядывай на страницы короткой книги «Самокаты-убийцы» – она доступна на ЛитРес и в авторском паблике в ВК. По настроению и стилю герои похожи на карантинные приключения.
Есть повесть побольше – «Одинокий отец с грудным ребёнком на руках снимет жильё. Чистоту и порядок гарантирую». История злоключений отца-одиночки с грудным ребёнком на руках, приблудной кошки и фамильной тумбы. Путешествие по укромным уголкам России. Повесть ждёт прямо тут, на ЛитРесе.
По ироничным злоключениям на этом все. Другие произведения написаны в жанре магический реализм. И существуют на стыке реального и запредельного, что, казалось бы можно потрогать руками – но стоит протянуть руку и видение исчезнет. В лучших традициях Маркеса, Мураками и Петросян.