Kitabı oxu: «Печать забытой любви»
Пролог
Эйдран умирал.
Чёрные тени ползли по стенам дворца, гасили огни и проникали в залы, где ещё недавно звучала музыка. Над башнями раскалывалось небо. За разломом клубилось Сумрачье — мир, который не должен был соприкасаться с миром живых.
Офелия стояла перед вратами, чувствуя, как магия рвётся из неё вместе с дыханием.
— Нет, — Мариус сжал её руку. — Мы найдём другой способ.
— Мы уже искали.
— Тогда будем искать дальше.
Она посмотрела на него. В серебристых глазах Мариуса отражалось пламя, но сама Офелия видела только страх. Он боялся потерять её. И она боялась оставить его — настолько сильно, что на мгновение почти отступила.
Но за вратами кричали ведущие души. Если разлом останется открытым, они вырвутся в Эйдран и поглотят всё, до чего смогут дотянуться.
— Если я закрою проход изнутри, печать удержится, — прошептала она. — Но я потеряю память. Всё, что связывает меня с этим миром.
— И меня?
Офелия не ответила.
Мариус понял и притянул её к себе. Она уткнулась лицом ему в грудь, стараясь запомнить запах его одежды, тепло рук, звук его голоса. Всё то, что однажды может стать для неё пустотой.
— Послушай меня, — сказала она. — Если я вернусь, не ищи меня. Не открывай врата. Даже если я сама попрошу.
— Я не смогу…
— Обещай.
Он долго молчал, а потом коснулся губами её лба.
— Обещаю.
Офелия подняла лицо и поцеловала его. В этом поцелуе было всё, что они не успели сказать, всё, что ещё могли потерять.
Затем она шагнула к разлому.
— Если мы встретимся снова, — прошептала она, — тебе придётся влюбить меня в себя заново.
— Я сделаю это хоть тысячу раз.
Офелия улыбнулась сквозь слёзы и исчезла в чёрном свете.
Врата захлопнулись.
Тени отступили. Небо перестало раскалываться. Эйдран выжил.
Мариус остался один, сжимая в руке старинный кулон. По его поверхности бежали чёрные трещины. Он опустил голову.
И тогда его тень шевельнулась.
— Ты ведь знаешь, что она вернётся, — произнесла она голосом Офелии.
Мариус резко поднял глаза.
Тень улыбнулась.
— И в следующий раз она сама откроет врата.
Глава 1. Кулон треснул
Я никогда не верила в приметы. Не потому, что считала мир простым и понятным. Скорее наоборот: с детства мне хватало странностей, чтобы не искать новые.
Например, тени.
Иногда они двигались чуть позже своих хозяев. Иногда вытягивались в сторону, откуда не падал свет. А однажды, когда мне было девять, тень на стене моей спальни подняла руку, хотя я лежала под одеялом и даже не шевелилась.
Я рассказала об этом бабушке. Она не рассмеялась и не сказала, что мне приснилось. Просто присела рядом, поправила одеяло и велела запомнить две вещи. Никогда не снимать кулон, который она мне подарила. И никогда не отвечать, если из темноты позовут по имени.
Тогда я решила, что бабушка просто любит старые сказки.
Теперь, спустя годы после её смерти, я уже не была в этом так уверена. Утром я стояла перед зеркалом в ванной и пыталась собрать волосы, когда заметила неладное. Я подняла руку, чтобы убрать прядь с лица. Отражение повторило движение с опозданием.
Я замерла.
В зеркале я тоже застыла, глядя на себя сонными глазами. Обычное лицо, растрёпанные волосы, бледная кожа. Ничего особенного.
— Отлично, Офелия, — пробормотала я. — Теперь ты ещё и галлюцинации ловишь.
Я отвернулась, потянулась за резинкой и снова посмотрела на зеркало. Отражение улыбалось. Я не улыбалась.
У меня похолодели пальцы. Я резко обернулась, но за спиной никого не было. Только полотенце, приоткрытая дверь и серый свет пасмурного утра, падающий из окна.
Когда я снова посмотрела в зеркало, всё стало нормально. Я несколько секунд не двигалась, прислушиваясь к собственному дыханию. Потом нервно рассмеялась, умылась холодной водой и решила не рассказывать об этом никому. Последний раз, когда я пыталась объяснить кому-то подобное, меня отправили к врачу.
Кулон лежал у основания шеи — старинный, овальный, с тёмным камнем в серебряной оправе. Бабушка отдала его мне за несколько месяцев до смерти. Тогда она впервые показалась мне по-настоящему испуганной.
«Что бы ни случилось, не снимай его, Офелия».
Я спросила, почему.
Она ответила: «Потому что однажды ты можешь забыть, кто ты».
Тогда я решила, что это просто старческая загадка. Теперь эти слова иногда возвращались ко мне посреди ночи. Я коснулась кулона кончиками пальцев. Камень был холодным. Слишком холодным для украшения, которое несколько часов лежало у меня на коже.
— Что ты от меня скрываешь, бабушка? — тихо спросила я.
Ответа не было. Я вышла из ванной, оделась и заставила себя заняться обычными делами. Заварила кофе, проверила сообщения, открыла окно на несколько минут. Город жил своей привычной жизнью: машины шуршали по мокрому асфальту, соседи торопились на работу, кто-то ругался у подъезда из-за неправильно припаркованного автомобиля.
Всё было нормально. Я повторяла это себе весь день. Всё нормально. До тех пор, пока моя тень не повернула голову. Это случилось вечером, когда я возвращалась домой. Улица была заполнена людьми, над крышами сгущались сумерки, а в лужах отражались редкие огни витрин. Я шла, глядя под ноги, когда заметила, что моя тень вытянулась вперёд. Свет фонаря падал мне за спину. Тень должна была лежать позади.
Я остановилась.
Она тоже остановилась, но не сразу. Сначала её голова повернулась в сторону узкого переулка между двумя зданиями. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Нет, — прошептала я. — Даже не думай.
Тень медленно подняла руку и указала в переулок.
Я отступила.
В ту же секунду на другой стороне улицы появился мужчина. Высокий, одетый в длинное чёрное пальто. Тёмные волосы падали ему на лоб, лицо казалось слишком бледным для уличного света. Но не это заставило меня забыть, как дышать.
Я знала его. Не в том смысле, в каком узнают человека, которого однажды видели в магазине или встречали на остановке. Я знала его лицо так же хорошо, как собственное.
Я видела его во сне. Каждую ночь в течение последних нескольких месяцев. Он всегда стоял на другой стороне огромного зала, среди чёрных колонн. Иногда протягивал ко мне руку. Иногда кричал что-то, чего я не могла разобрать. А когда я пыталась приблизиться, между нами открывалась тьма. Я просыпалась с ощущением, что оставила кого-то умирать. Теперь он стоял в нескольких метрах от меня.
Живой. Настоящий. Его взгляд встретился с моим. Мужчина побледнел ещё сильнее.
— Офелия?
Моё имя прозвучало так, будто он произнёс его после долгих лет молчания.
Я отступила на шаг.
— Мы знакомы?
Он не ответил. Его взгляд упал на кулон.
И всё выражение его лица изменилось.
— Откуда он у тебя?
— Это не ваше дело.
— Сними его.
Он двинулся ко мне. Я отступила, но он остановился, словно боялся подойти ближе.
— Послушай меня внимательно. Ты должна снять кулон. Немедленно.
— Вы меня преследуете?
— Если бы я тебя преследовал, ты бы не увидела меня до того, как стало слишком поздно.
— Очень убедительно.
Я развернулась, собираясь уйти, но в этот момент камень на моей груди болезненно обжёг кожу. Я вскрикнула и схватилась за кулон. По тёмной поверхности пробежала тонкая чёрная трещина. Мужчина выругался.
— Нет. Только не сейчас.
— Что происходит?
Он протянул руку, но не успел коснуться меня.
Мир остановился.
Сначала исчезли звуки. Шум машин, голоса прохожих, шелест ветра — всё оборвалось в одно мгновение. Мужчина, переходивший дорогу, застыл с поднятой ногой. Девушка у витрины замерла с телефоном в руке. Капля воды повисла в воздухе возле моего лица.
Я оглянулась. Никто не двигался. Потом погасли фонари. Одна за другой исчезли тени людей, машин, зданий. Они словно проваливались в асфальт, оставляя после себя пустоту. Кроме моей.
Моя тень лежала у ног, хотя света больше не было. Затем она медленно поднялась. Я отшатнулась, но ноги будто приросли к земле. Тень вытянулась, обрела очертания человеческой фигуры и опустилась передо мной на одно колено.
— Хранительница, — прошептала она.
Я попыталась закричать, но голос не вышел.
— Кто ты? — наконец выдавила я.
Тень подняла голову.
Вместо лица у неё была гладкая чернота, но я чувствовала её взгляд.
— Та, кем ты была до того, как забыла.
Кулон треснул ещё раз.
В воздухе перед нами возникла тонкая вертикальная линия. Она расширилась, словно кто-то раздвигал невидимую ткань, и за ней показался чёрный камень.
Арка.
По ту сторону виднелся город с высокими башнями, мостами и узкими улицами. Над ним висело фиолетовое небо, а между зданиями двигался густой туман. Вдалеке сияли огни, похожие на звёзды, хотя они находились слишком низко над крышами.
Я никогда не видела этого места. Но почему-то знала, что оно настоящее.
— Нет, — прошептала я и попятилась. — Нет, я туда не пойду.
Мужчина оказался рядом.
— Офелия, слушай меня. Что бы ты ни увидела, не отвечай голосам. И не позволяй своей тени коснуться тебя.
Я посмотрела на него.
— Кто вы?
Он открыл рот, но из арки донёсся женский голос:
— Офелия…
Я узнала его мгновенно.
Бабушка.
— Иди ко мне, милая.
У меня перехватило дыхание.
— Бабушка?
Мужчина схватил меня за руку.
— Не отвечай!
Но я уже сделала шаг.
Из арки вырвалась чёрная рука и обхватила моё запястье. Я закричала, пытаясь вырваться, но сила тянула меня внутрь. Мужчина удерживал меня другой рукой.
— Не снова! — крикнул он. — Только не снова!
Я успела увидеть его глаза — серебряные, полные ужаса и чего-то ещё. Чего-то, что было слишком похоже на боль человека, который однажды уже потерял меня.
— Мариус! — выкрикнул он, обращаясь будто к кому-то за моей спиной.
И тогда моя тень поднялась, обвила мою талию и потянула в противоположную сторону. На мгновение я оказалась между двумя силами. А потом кулон рассыпался холодными искрами. Мужчина выпустил мою руку.
Мир перевернулся. Я провалилась в темноту, слыша, как голос бабушки шепчет моё имя, а незнакомец кричит вслед:
— Офелия, если ты меня слышишь, не доверяй тому, что помнишь!
И в последний миг перед тем, как тьма поглотила всё, я поняла самое страшное. Я не знала этого мужчину.
Но моё сердце узнало его.
Глава 2. Чужой мир, знакомый незнакомец
Первое, что я почувствовала, — холод.
Я открыла глаза. Надо мной раскинулось чёрное небо с фиолетовыми прожилками и серебристыми трещинами. Я лежала посреди каменного круга, окружённого разрушенными колоннами. Голова болела, на запястье краснели следы от чужих пальцев.
Последнее, что я помнила, — чёрная арка в переулке, голос бабушки и незнакомец, кричавший, чтобы я не отвечала. Потом чья-то рука схватила меня, кулон раскололся, и мир провалился во тьму.
Я коснулась шеи. Цепочки не было. Кулон принадлежал бабушке. Она подарила его мне, когда мне исполнилось девять, и велела никогда не снимать. Тогда я считала это одной из её странных привычек. Теперь мне стало страшно: возможно, она знала гораздо больше, чем рассказывала.
Вокруг высились острые башни, а между горами клубился туман. Но страшнее всего были тени. Они двигались сами по себе: стекали по стенам, вытягивались против ветра, собирались в трещинах.
Я подняла руку. Тень у моих ног повторила движение с опозданием.
— Прекрати, — прошептала я.
Тень склонилась к земле.
— Офелия.
Я обернулась. У пролома между колоннами стоял мужчина из переулка. На рукаве его одежды темнела кровь. Он смотрел на меня так, будто только что вернул то, что уже считал потерянным.
— Не подходи!
Он остановился и поднял руки.
— Хорошо.
— Где я?
— В Эйдране.
— Что это ещё за Эйдран?
— Мир, в который ты попала через врата.
Я нервно рассмеялась.
— Ты хочешь сказать, что я оказалась в другом мире из-за чёрной арки в переулке?
— Да.
— И это должно меня успокоить?
— Нет. Но другого объяснения у меня пока нет.
— Кто ты?
— Мариус.
Имя отозвалось во мне странной болью. На мгновение я ощутила тепло чужой ладони и услышала шёпот: «Не уходи». Затем видение исчезло.
— Что со мной?
— Возможно, начали возвращаться воспоминания.
— Какие? Я тебя впервые вижу!
— Для тебя — впервые.
В его голосе прозвучала такая боль, что я замолчала.
— Мы знакомы?
— Да.
— Насколько близко?
Мариус посмотрел мне в глаза.
— Ты любила меня.
Я отступила.
— Ты с ума сошёл. Я не помню тебя и не собираюсь верить незнакомцу только потому, что он утверждает, будто я его любила.
— И не нужно, — тихо ответил он. — Я не стану требовать от тебя чувств, которых ты не помнишь.
— Почему ты был в переулке?
— Я искал тебя. Кулон начал трескаться, и я понял, что печать слабеет.
— Какая печать?
— Кулон был не просто украшением. Он скрывал твою магическую природу и удерживал часть воспоминаний. Пока печать оставалась целой, те, кто искал Хранительницу, не могли найти тебя.
— Хранительницу?
— Тебя, Офелия.
— Кто меня ищет?
— Те, кто хочет получить власть над вратами и переходами между мирами. Если они узнают, что ты вернулась, ты окажешься в опасности.
— Откуда ты всё это знаешь?
Мариус отвёл взгляд.
— Я пытаюсь исправить то, что однажды пошло не так.
— Это не ответ.
— Знаю.
Я вспомнила о бабушке.
— Откуда у неё был кулон?
— Она была связана с этим миром.
— Она жила в обычном доме, пекла яблочные пироги и заставляла меня надевать шарф даже летом. Она умерла три года назад.
— Я знаю.
— Тогда откуда ты её знаешь?
— Я не утверждаю, что она жива. Но ты могла не всё знать о её прошлом.
Мне захотелось закричать. Бабушка была единственным человеком, которому я доверяла безоговорочно. Теперь незнакомец говорил о ней так, словно за моей жизнью скрывалась другая, неизвестная мне история.
— Если ты лжёшь мне, я никогда тебя не прощу.
— Ты имеешь право не доверять мне. Я не стану тебя заставлять.
— Мне нужно домой.
— Я помогу тебе найти путь назад, когда это станет возможно.
— А сейчас невозможно?
— Мы не знаем, почему врата открылись. Если пройти обратно, не разобравшись с разломом, можно навредить обоим мирам.
— Значит, я застряла здесь.
— Пока — да.
Мы пошли по узкой тропе между руинами. Мариус держался на расстоянии и не пытался взять меня за руку. Вдоль дороги росли растения с серебристыми листьями; когда я проходила мимо, они поворачивались вслед за мной.
— Они магические? — спросила я.
— Некоторые чувствуют людей, другие реагируют на силу.
— Значит, я сильная?
— Я не знаю, какая магия осталась у тебя после печати.
— Ты хоть что-нибудь знаешь наверняка?
— Знаю, что тебе нельзя оставаться здесь одной. Ты пока не умеешь отличать опасные тени от тех, которые пытаются предупредить тебя.
— Предупредить о чём?
— Этого я тоже не знаю.
Я продолжила путь. Тропа вывела нас на старый мост. Внизу среди тумана мерцали огни.
— Что это?
— Ведущие души. Они ищут путь, но не всякая тень хочет причинить вред.
Один огонёк замер, словно заметил меня, а затем исчез.
Вскоре мы добрались до небольшого каменного убежища у подножия холма. Внутри стояли стол, два стула и узкая кровать. В камине тлели угли.
— Здесь ты живёшь?
— Нет. Это временное убежище.
— Часто приводишь сюда девушек из других миров?
— Ты первая.
— Какая честь.
На его лице мелькнула улыбка. На мгновение он показался мне знакомым, но ощущение тут же исчезло.
— Сначала расскажи, как мне вернуться домой.
Мариус достал из сумки тёмный металлический осколок и положил на стол. По поверхности бежали чёрные трещины.
— Это остаток магии кулона. Само украшение разрушилось, когда ты прошла через врата.
— Можно восстановить печать?
— Я не знаю.
— А память?
— Кулон не стирал воспоминания, а удерживал их за границей твоего сознания. Если печать ослабнет окончательно, фрагменты могут начать возвращаться.
— И это опасно?
— Иногда воспоминания возвращаются вместе с болью и магией, которую ты пока не умеешь контролировать.
— Ты боишься, что я вспомню?
Мариус долго молчал.
— Я боюсь, что тебе придётся пережить всё заново.
— Что именно?
— То, что заставило тебя запечатать память.
Внутри всё сжалось.
— Ты знаешь, почему я это сделала?
— Знаю часть истории. Но не хочу подменять твои воспоминания своими словами. Ты должна сама разобраться в том, что произошло.
— Ты говоришь так, будто заботишься обо мне.
— Я и правда забочусь.
— Но я тебя не помню.
— Я знаю.
Он произнёс это без упрёка.
— Я не обещаю, что поверю тебе, — сказала я.
— И не нужно обещать.
— Но я хочу узнать правду. О кулоне, о бабушке, о себе. И о тебе тоже.
Мариус кивнул.
— Тогда начнём с того, что сможем проверить.
В комнате стало холоднее. Угли в камине погасли один за другим. Тень у двери вытянулась по полу и поползла к столу.
— Мариус…
Он мгновенно встал между мной и тенью.
— Не двигайся.
Силуэт поднялся над полом, словно дым, и замер передо мной. Я должна была испугаться, но вместо страха почувствовала странное узнавание — будто эта тень ждала меня очень давно.
Я протянула руку.
— Офелия, не надо!
Но пальцы уже коснулись тьмы.
Мир замер. Пламя застыло, пылинки повисли в воздухе. В голове прозвучал шёпот:
Наконец-то.
Я отдёрнула руку. Время снова пришло в движение.
— Ты слышал? — спросила я.
Мариус побледнел.
— Нет. Что ты услышала?
— Она сказала: «Наконец-то».
Он смотрел на тень так, словно узнал её, но боялся произнести это вслух.
— Что это значит?
— Пока не знаю.
Тень скользнула к стене. На камне начали проступать чёрные буквы.
ЛИАРА.
Я прочитала имя вслух.
— Лиара.
Мариус резко побледнел.
— Не произноси его.
— Почему?
Он приблизился к стене, но не прикоснулся к надписи.
— Это имя первой Хранительницы.
— И какое отношение она имеет ко мне?
Мариус промолчал.
Буквы медленно растворились в камне. На их месте осталась тонкая царапина, будто кто-то пытался вырезать имя изнутри стены.
Я посмотрела на него.
— Утром ты отведёшь меня туда, где я смогу найти ответы.
— Ты уверена?
— Нет. Но я устала бояться того, чего не понимаю.
Он медленно кивнул.
— Тогда утром мы отправимся в старое убежище Хранителей.
Я снова посмотрела на стену. Имя исчезло, но ощущение, что оно связано со мной, осталось. Я не знала Лиару и не помнила её лица, но тень выбрала именно это имя. Впервые с момента пробуждения страх уступил место решимости. Я должна была узнать правду — даже если она окажется страшнее всего, что могла представить.
Pulsuz fraqment bitdi.